500 000 СЕКУНД СЧАСТЬЯ

Серия "Заплывы в море любви"

Книга 2

© Макс Линн "500 000 СЕКУНД СЧАСТЬЯ"

********************************************

Для справки: пятьсот тясяч секунд - это 5 дней, 18 часов, 53 минуты и 56 секунд.

********************************************

Иногда хватает мгновения,
чтобы забыть жизнь,
а иногда не хватает жизни,
чтобы забыть мгновение.
Джеймс Дуглас Моррисон

И за тобой следом,
Где никогда не был,
Между землей и небом;
Бьется в окно ветер,
Ночь как конец света,
Счастье моё, где ты?

Би-2

Глава 1 ПОСТЕЛЬНЫЙ РЕВАНШ

МИШИКО

- Мой больничный закончился и знакомство с ненужной никому потенциальной свекровью прошло. Ура! Теперь можно вздохнуть спокойно и жить дальше! - размышляла я, покидая самолет, прилетевший из Пулково в Кошице.

Ставший родным мой университетский город благоухал цветущими деревьями. Радовал теплой погодой и ярким солнцем. Настроение после пережитого знакомства с маман профессора на ее вражеской территории улучшалось с каждой минутой!

Мы разъехались с Седлаком из аэропорта в разные стороны. Драхослав - домой, а потом на кафедру. Я - в нашу совместную с подружкой квартиру.

В тот же вечер Жилка, под сливовицу и перекуры на балконе, чтобы успокоить часто вскипающие нервы, выслушала мои откровенные "сопли о текущем моменте".

Я пыталась излагать с юмором, но получалось все с точностью до наоборот. Когда я пробовала шутить, подруга хмурилась и еле сдерживала эмоции.

В какой-то момент я сама поняла, что ничего веселого и приятного в проживаемой мною ситуации нет. Оставалось только задать себе вопрос: "Зачем я продолжаю встречаться и трахаться с преподом?!"

- Пора послать его лесом! А каргу-мамашку вообще далеко и надолго! Мишка, на кой тебе эта драная лабудень сдалась? Очнись! Хватит плакать.

- Не могу.

- Поднять ногу'?! Давай, встряхнись! Накатим еще, а потом я позвоню знакомому, чтобы он и его пацаны нас в клубешник пригласили!

- Ты с дуба рухнула? Посмотри на мой некондиционный вид!

- Умоемся, подкрасимся, нарядимся! И вперед - твой зашквар из памяти стирать! Навеки!

- Нет. Давай сегодня не поедем. У меня ни сил, ни эмоций не осталось. А с твоими знакомыми надо о чем-то говорить. Да еще улыбаться вежливо. А у меня на языке только один посыл для всех: "Пошел на х..."

- Ладно. Только не начинай снова хлюпать! Давай, здесь приберемся... Оставь! Я сама посуду помою. А ты иди, поспи и все пройдет!

Начать жить по-новому со следующего утра не получилось. Мой "зашквар" продолжился в том же духе.

После очередной лекции в университете профессор попросил подождать. Никакие страшные рожи, что строила в тот момент, стоявшая неподалеку от меня Жилка, ни ее многозначительные и обидные жесты, не помогли предотвратить продолжение ранее начатого мной и преподом нашего личного акта Мерлезонского балета.

Седлак взял реванш после раздельных спален в квартире его матери. Я оттаяла душой, от его нежных слов и ласк. Мне даже показалось, что именно такими и должны быть отношения в счастливой паре.

- Иди сюда, любимая цыганочка! Я хочу покрыть поцелуями все твое тело, - шептал мне Грегор.

Он касался языком моей шеи, устремлялся вниз к соскам и щекотал, делая повсюду влажные дорожки, а пальцы в это время углублялись в меня, ласкали. Мои ноги непроизвольно сгибались в коленях и я распахивалась широко, приподнимая бедра, пока ни проваливалась в обволакивающий все тело оргазм.

Грегор-Гриша целовал мои губы и шептал:

- Я так по тебе соскучился! Давай, хотя бы по средам, когда у меня больше времени, и на выходные ты будешь у меня оставаться ночевать!

- Угу, - мурлыкала я, нежась от его прикосновений. - Только во время сессии мне лучше с Жилкой жить. Нам вместе легче материал заучивать.

- Годится! Теперь не отвлекаемся! Повернись вот так! Ты так обворожительно пахнешь, моя соблазнительная кисонька!

Его средний палец проникал в меня и двигался, я снова изгибалась, насаживалась, на миг выпуская из ладони его пенис. Прислушивалась к собственным ощущениям. Чувствовала - вот-вот нахлынет сладостная дрожь от головы до пяток...
Голос с нотами все знающего "про это" советчика выхватывал меня, будто за шкирку, из истомы ожидания супер кайфовой разрядки, и мой препод-любовник, не без нетерпения, требовал: 

- Возьми его ротиком, он тоже хочет излиться.

Подавляя в себе желание сесть на его ствол сверху и двигаться в темпе, чтобы оргазм застал меня и любимого в умопомрачительной скачке, я покорно слушалась своего партнера, и делала то, что он хочет. Так, как ему нравится, и как он учил меня минету.

- Ооох, - сдавленно стонал Драхо от удовольствия. - Глотай, девочка. Меня возбуждает твой рот полный моего сока!

Я пыталась, но давилась и захлебывалась. Сперма вытекала по губам и подбородку на распущенные длинные волосы, слепляя их, на его ноги, на постель...

- Принесу полотенце, - извиняясь, шептала я, не понимая, как другие женщины умеют всё?!... 
Откуда знают, как себя вести?!
Чувствовать, что ему нравится, а за что можно и грубость словить по самое не горюй... Если надавить чуть сильнее.
Если бездарно не улавливать нужный темп. 
Если прикусить, где нельзя.
Если не понять, как он хочет?! 
Если заржать в ненужный момент... А потом еще вспоминать и некстати хихикать, как подорванная...
Как другие девчонки сходу схватывают все премудрости и трахаются, как дышут, как говорят стихи - от зубов?!
Их кто-то учил?!...  А с какого возраста? 
Или мне вообще не дано сие умение?!
Так я "зависала" перед зеркалом в ванной.
Перестав в какой-то момент сканировать себя родную на таланты в сексе и гонять по башке дурацкие мысли, я спешила вернуться к Грише.
Улыбалась. Вернее, лыбилась.
Шла на цыпках, чтобы казаться стройнее и выше.
Втягивала несуществующий живот. Чуть-чуть виляла худыми, еще ненарощенными жизнью и опытом бедрами.
Не замечала, что он особо не обращает внимание на мои старания.
Тушевалась и, чтобы не выдаватьи дальше себя - неумеху, усердно вытирала его мягким банным полотном, перекидывая, как сигарету из одного края рта в другой, свербивший мою блондинистую дурную башку вопрос: это и есть любовь? Разве?
- Умница! Намочила край горячей водой. Как приятно ты мне делаешь! Спасибо, дорогая.

- Я скоро приду, - обещала я, целуя и проводя языком по его губам.

- Мррр, - отзывался Грегор совершенно расслабленный.

Вернувшись из душа, я забиралась в постель к уже храпящему любовнику. Удовлетворенный профессор Седлак, наверное, видел сон.

Зато не было ни одного пробуждения без его поцелуев, торопливой прелюдии, а то и без нее и "скоростного" секса. Мне нравился темп, возбуждали быстрые толчки и движение члена во мне.

- Пора, детка, давай! - приказывал он.

- Еще немного, - просила я, ощущая себя словно на взлете.

Он просовывал руку к моему чувствительному бугорку, делал несколько движений подушечками пальцев... Я замирала в ожидании. А потом расслаблялась, обмякшей кошкой. Влагалище начинало сжиматься от рассыпающегося по всем клеточкам тела удовольствия. Напряженный пенис вбивался внутри меня еще несколько мгновений, а потом извергался теплым фонтаном, и мы улетали, улетали...

Впрочем, недалеко и не на долго.

Вынужденно вскакивали с кровати, чтобы сталкиваясь друг с другом то в ванной, то в коридоре, то в кухне, собраться в университет и разбежаться на день-два, иногда дольше.
До следующей тайной встречи.

В это время я скучала по своему первому мужчине, любовнику и преподавателю в одном "флаконе". Ждала и мечтала, фантазировала о нашей следующей интимной близости и обоюдном полете за грань наслаждения - в увлекающую куда-то в невесомость истому оргазма.

Случайная встреча –

самая неслучайная вещь на свете.

Фридрих Ницше.

ТОМИСЛАВ

Мне позвонил Дражен и пригласил на выходные на остров Углян. Он с его девушкой Верикой вырвался подальше от родительского ока и снял напару с коллегой по работе из Загреба и его подругой виллу на море.

- Мы с ней расписались, говорю пока по секрету! - сообщил мне, как ничего не значащую новость Дражо.

- Ты серьезно? Зажали свадьбу?!

- Верика в положении и я поспешил оформить отношения во избежании семейных скандалов с двух сторон.

- Ну, ты стратег!

- Приезжай, отпразднуем грилем нашу роспись!

- И на том, спасибо, что не забыл позвать. Подарок за мной. Если есть пожелания, огласи весь список! Как выкручиваться будете?

- Мы хотим набраться смелости, объявить родителям после отдыха обо всем. Я еще даже Луке ничего не сказал.

- Зашибись, какой ты секретный.

- Я - будущий государственный прокурор, держу марку!

- Смотри, чтобы дядя Божо и тэта Ива тебе эту марку не подпортили! Не забуду, как в тебя тапком тата бросил, когда сигареты в школьном ранце нашел!

- Ага, было дело! Но тут другое. Родные, как узнают, что мы ждем с Верикой ребенка, согласятся на все наши условия!

- Все равно обидятся.

- Томи, мы припасли козырь! Бабуля обо всем знает, ее я не мог обмануть! Она за нас заступится! Тем более, что мы ее держали в курсе вплоть до ультразвукового обследования!

- Хитрый ход шахматиста по фамилии Хренач! Так я не понял, кто будет?

- Наследника, пацана ждем! Меньше трех месяцев осталось!

Я постарался закончить как можно больше дел, чтобы отцу в субботу и воскресенье не пришлось беспокоиться, пока я буду отдыхать вместе с друзьями.

Дражен знал, что я приеду один, без пары. Меня огорошил его звонок накануне отъезда. Приятель извинился за невольное сводничество и сообщил, что Верика пригласила на выходные свою подружку из Баньоле. Мы договорились, что на обратном пути я подвезу эту девушку до переправы, чтобы она могла паромом быстрее добраться до Пулы, а потом уже домой. Но все вышло иначе.

Был знойный августовский вечер пятницы. Сумерки еще не совсем сгустились над побережьем, когда я подъехал к морскому вокзалу. Как выяснилось уже потом, рядом с паромом на Углич в порту Задара шла посадка на другое судно Ядролинии - до Анконы (*Jadrolinija - хорватская морская судоходная компания).

Я продвигался медленным темпом в длинной очереди машин, когда заметил, как сбоку на причале двое парней буквально тащат куда-то худенькую девушку. Ее маленькая сумка на длинной ручке волочилась по земле, а светлый кожаный кофр, который она до этого держала, упал и остался валяться у одного из кнехтов над водой.

Я оказался не единственным свидетелем происходящего конфликта на берегу. Впереди и позади меня тянулась змейка в полкилометра заполненных пассажирами автомобилей, ожидавших их пропусков и въездов на паромы. Юная троица боролась, кричала, жестикулировала. "По виду и доносящимся звукам - итальянцы. Влюбленные ругаются, только тешатся! Развлекаются!" - отметил я про себя, от нечего делать наблюдая бесплатный цирк в открытое возле пассажирского сидения окно.

Но вскоре я заметил, как девушка, сдерживаемая за руки парнями, попыталась ударить ногой одного из обидчиков. Тот не остался в долгу, с размаху залепил пятерней в ее голову. Она упала, как подкошенная. Мне показалось, что она мертва! В открытое окно я услышал, как истошно закричала мимо проходящая пожилая женщина. Я в бешенстве расстегнул ремень безопасности, поднял рычаг ручного тормоза и выскочил из своего пикапа. Худое тело девочки, на вид не больше шестнадцати лет, лежало на грязном причале. Раздуваемое ветром платье примерно до колен, обнажило кружевные стринги и живот. Ее обидчики не обращая внимания ни на что, рылись в кофре и сумочке, постоянно что-то засовывая себе в карманы. "Воры!" - дошло до меня.

Тщедушный юный итальяшка, вдруг двинувший ногой лежащую на бетоне девчонку, заорал вовсе не на итальянском:

- Kalė! Banko kortele's kodas, šūdas!? (*литов. - Блядь! Код банковской карточки, сука?)

С этого момента я помню все смутно. От одного моего шага в его сторону парень попятился и неудачно оступился о металлический кнехт. Послышался глухой удар и всплеск между пришвартованными катерами.

Я не сразу заметил, что упавший не вынырнул, стукнувшись обо что-то головой, так как второй, выхватил нож и, оставив очнувшуюся девушку лежать на бетоне причала, бросился разъяренным зверем ко мне. Как можно было ему так просчитаться? Ведь невооруженным глазом наши весовые категории различались в разы. Мои высокий рост и более сотни килограммов веса против его щуплого телосложения и примерно метра семьдесят с чем-то не оставляли сомнений в исходе нашей встречи. Я вырубил его одним ударом в морду так, что он, как мяч, отлетел со своим ножом, взмахнув в воздухе ногами. Словно тряпичная кукла. Из разбитого носа брызнула кровь и он, коснувшись ладонью ноздрей, размазал все по лицу.

Боковым зрением я заметил, что нас окружают зеваки, вышедшие из машин. Кто-то спрыгнул в воду, крича, что внизу тонет человек и, прося, чтобы набрали экстренный номер вызова помощи "94". Кто-то из толпы крикнул, что полиция уже едет. Но я поторопился вызвать еще и "Скорую", как только помог встать и поправить задравшееся платье пострадавшей незнакомке. Как-то неуверенно она держалась на ногах. Я боялся, что она снова упадет и, склонившись к ней, придерживал за худенькие плечи. Оставшиеся сидеть в других авто водители недовольно сигналили другим, покинувшим машины и застопорившим продвижение колонны на паромы.

Вскоре вечернее пение местных задарских цикад заглушили серены примчавшихся полицейской машины и реанимобиля. К тому времени один из владельцев катера, который заметил потасовку на причале и само падение человека возле его бота, с помощью еще нескольких парней вытащили тело первого обидчика девушки. Потом выяснилось, что он неудачно упал, ударившись головой о жесткий борт пришвартованной лодки. Насмерть.

Пока со мной беседовали полицейские, пострадавшую от удара по голове юную итальянку осматривал фельдшер скорой помощи. Издалека было трудно разобрать, о чем она быстро тараторила ему на английском, а тот лишь иногда кивал согласно головой.

Спустя время, когда увезли утопленника и "Скорая", никого не взяв, умчалась спасать других, испуганную итальянку и парня с ножом доставили в полицейский участок. Я, освободив место в полосе движения для въезда на паром, отправился на своей машине, по просьбе блюстителей закона, следом - в полицию. Как основной свидетель.

Для дачи показаний согласились подъехать несколько других очевидцев происшествия.

Мой друг с компанией на Угляне в тот вечер пёк нашу с ним любимую скушу (*хорват. скумбрия - skuša) на гриле, сбрызнутую домашним оливковым маслом, пересыпанную чесноком и приправами из местных трав. В глиняных горшках на углях томилась картошка в соусе, с зеленым мангольдом, с черными маслинами, под плавящимися на жару кусочками овечьего сыра. Девчонки накрыли стол к предполагаемому времени моего приезда.

Все было напрасно. Ночь я провел в полиции.

Оставшийся в живых обидчик итальянки, оказался гражданином Литвы с соответствующим паспортом. Авто "Audi A4", на котором он и его погибший приятель прибыли через всю Европу в Хорватию, числилось в угоне.

Компания промышляла кражами у слабых на отпор туристов. В полу багажника "Audi", под запасным колесом и под обшивкой, полицейские нашли немало спрятанных ценностей, не принадлежавших парням.

Выжившего литовца закрыли в камере предварительного заключения.

Свидетельства очевидцев, а также видео камер-регистраторов из нескольких автомобилей, как и вэб-камер на пристани показали полную картину произошедшего на причале еще до того, как эти двое напали на спешащую на свой паром юную итальянку.

Я заполнил и подписал документы, в случае, если необходимо будет явиться в суд. Моей вины в гибели самостоятельно оступившегося бандита никто из полицейских по видео не определил, как и не подтвердили свидетели. Вскоре мне можно было трогаться в путь на остров Углян ко все еще ожидавшим меня друзьям. Но я не уехал и провел в участке ночь.

Раннее воскресное августовское утро в Задаре еще не осветило солнце, когда дежурный офицер пожелал мне счастливого пути и подмигнул понимающе. Со мной рядом шла стройная и привлекательная иностранка, благодарная за спасение!

В этой девушке с первых минут знакомства меня удивляло многое, и прежде всего ее необычно длинное имя - Гемма Альда Джоконда Аньезе. Полицейскому она выложила все свои козыри.

Она итальянка. Совершеннолетняя. Из старинного аристократической рода. Стоит ей только позвонить и сюда прибудет авиарейсом адвокат их семьи и куча родственников прицепом, которые разнесут в щепки изолятор в полицейском управлении и сделают больно всем, кто обижает их малышку - Альду Фенольо!

Что она еще говорила составляющему протокол дежурному полицейскому, я не знаю. Но из каких-то своих соображений служитель правопорядка оставил малолетнюю иностранку (и меня, как ее защитника!) до утра в огражденном решеткой помещении, пока не придет его шеф и не даст свои распоряжения.

Я еще не совсем осознавал, что тогда уже начинался мой искрометный роман с "первой встречной" - юной и безбашенной по характеру Геммой, успевшей даже вздремнуть на моих коленях в изоляторе.

Это случилось неожиданно. Мы сидели рядом на жесткой лавке. Она сначала прислонилась во сне к моему плечу, а потом, не просыпаясь, устроилась на мягких полных ногах своего спасителя.
На моих коленях.
Я не удержался и прикоснулся к ее длинным до плеч прямым волосам. Их цвет напомнил мне любимый черный шоколад. Даже запах отдавал то ли ванилью, то ли карамелью. А на ощупь ее мягкие пряди казались шелком... 
Стоп! Что я делаю? Зачем трогаю их?!

Проснувшись, еще оставаясь лежать, итальянка посмотрела на меня вверх и, как ни в чем не бывало, улыбнулась мне снизу так радостно и открыто, что не только моя физиономия расплылась в ответ, но и верный друг в штанах вскочил, переполошившись не на шутку.

Фигово, что девушка это ощутила под своим затылком! Гемма посмотрела на меня расширившимися от удивления глазами. На мое извинение: "Chiedo scusa!" итальянка отреагировала коротким смешком.

Держи глаза пошире до свадьбы

и зажмуривай после.

Бенджамин Франклин

МИШИКО

Наступила сессия. Встречи с моим профессором Седлаком прекратились.

Некогда стало ездить на другой конец города к Драхославу, а он, занятый проверкой знаний студентов, казалось, вообще забыл о моем существовании.

Я постаралась сосредоточиться на насущных делах - подготовке к сдаче первого зачета, а не нервничать по поводу отсутствия секса с любовником.

Мы с Жилкой, поочередно обеспечивая быт, который состоял из покупки продуктов, готовки и не всегда мытья посуды, а также поверхностного избавления от раскардаша, пытались вбить в голову кучу конспектов и статей в учебниках, чтобы только не срезаться, лишившись стипендии. Времени не хватало ни на что.

За три дня до последнего экзамена, я почувствовала странное недомогание.

- Знаешь, подруга, ты купи себе в аптеке тест на беременность, а то твой оттенок лица, как мои зеленые глаза, а тошнота по утрам мне уже надоели. Боюсь заразиться! - заявила мне однажды утром соседка по квартире, когда мы вместе готовили на завтрак овсянку и кофе с молоком.

Надо ли говорить, что уже через пару минут я очертя голову сбегала по лестнице из квартиры, взяв курс в ближайшую аптеку?

- Может быть так, что срок годности в нем закончился или он неправильный? - с еще теплившейся во мне надеждой спросила я Жилку, ждавшую меня с любопытством возле двери в ванную комнату.

- Наивняк! Теперь хоть сотню этих пробников купи! Зашквар повторится: две полоски! Заа-лёт! И как ты умудрилась с этим сиськохватом не предохраняться?! Он же известный на весь университет пи..дотрах!

Моя мобилка прервала хотя и обидные, но железные доводы подруги. Звонок, с высветившимся на телефоне номером мамы, в данный момент оказался совсем некстати.

Вот как она чувствует на расстоянии, что с ее ребенком происходит в данную секунду кабздец?!

- Si v poriadku, dcéra moja?(*словац. - У тебя все хорошо, моя доченька?)

- Доообрее. - проблеяла я, заикаясь и хлюпая носом.

В самые неподходящие моменты у меня нарушается речь. Это с детства. Родные считают, что я малышкой чего-то сильно испугалась.

- Так, успокойся, не спеши! Мишико! Говори по слогам! Что случилось?

- Все ок, мааа! - попыталась успокоить ее я, уже не сдерживая рыданий.

Жилка, пробормотав что-то вроде: "Ну, залетела, чего теперь истерить?!", ушла на кухню, а я, ничего не придумав лучше, нажала отбой на телефоне. О чем говорить, если я сама еще не пришла в себя от показаний теста?! Умудрилась на первом курсе университета залететь!

- Что делать! Это конец! Но аборт не хочу. - проговорила тихо самой себе и ринулась в спальню. Поплакать в подушку и высказать ей все, что думаю.

Мама, видимо, собравшись в дорогу в рекордное время, через несколько часов позвонила в дверь нашей с Жилкой квартиры.

Обманывать и что-то придумывать - не в моих правилах и силах. Поэтому всю кучу последних событий, случившихся за три месяца моей жизни после зимней сессии и каникул, я выдала без цензуры.

- Твою ж мать! Едрить ее налево через коромысло да по морде валенком!

Прервать ее поток "изысканных" высказываний по поводу случившегося со мной было трудно. Мама очень драматическая натура, даже дома. Не зря же она преподает драму и сценическое мастерство в творческом центре для молодежи

- Так наш дедушка выражался. Ты - моя мать! На себя саму ругаешься сейчас! Мне Драхослав объяснил значение некоторых русских матерных слов.

- Ахудеть! Он, скот ёхарный, еще и объясняет! То есть меня саму и едрить, и.. - прикрыв на последней фразе рукой рот, воскликнула, поняв смысл сказанного моя мамуля и нервно хохотнула.

Если мама Дариа выходит из себя, то ли подражая нашему деду, то ли повинуясь генам, часто не может сдержаться в выражениях. Однажды, готовясь застелить стол новой скатертью, она выдала нам всем свой шедевр:

- Je to novэ obrus. Ak to niekto z vаs zaebe, zašpin, zaеbim vаs! (*словац. Это новая скатерть, кто её заэбэ - испачкает, того заэбим - в значении убью).

Я подошла и обняла расстроившуюся из-за моей незапланированной беременности маму.

Выдав еще несколько эмоциональных фраз, что пришли ей из родовой памяти, но потом успокоившись, она резко перескочила на другую тему:

- Так, ты мне скажи, что ты сегодня ела и пила? Хоть один витамин там просочился? Тебе теперь полезно и регулярно питаться надо! Витамины нужны, как никогда!

При упоминании о съестном я почувствовала рвотные позывы и поспешила в ванную комнату.

- А где мама? - поискала и удивилась я, спросив у Жилки, прихлебывавшей громко обжигающий чай из своей пузатой кружки с рисунком наглой морды белки.

Я таких в одном документальном фильме видела. Они в некоторых парках США далеко небезобидны. Настоящие бандиты!

- Тэта Дариа отбыла в известном только ей направлении! Настроена была воинственно. У меня тут на кухне и чайник, и твоя маман вскипели! Но кипяток остался, а она на всех парах умчалась! Раскочегаренная, как паровоз! Не завидую тем, кто встанет на ее пути. Надо будет у твоей мамули пройти курсы по ненормативным выражениям. Она у тебя спец, каких поискать! - невнятно, жующим ртом отчиталась моя соседка.

- Что ты ей наговорила? Мама что-то спрашивала?

- Ничего существенного и страшного! Лишь мое мнение сверхквалифицированного независимого эксперта о твоем кобеле Седлаке и конструктивную критику его профессорско - ловеласной персоны.

- Прекрати называть его так! Кто тебя просил колоться на эту тему?

- Ты где-то наблюдаешь мои осколки в рыжую крапинку? Не бзди! Пусть пан - будущий академик философских наук немного пострессует. Просрется. Ему полезно. А то сует своего дружка куда ни попадя, а такие как ты влюбленные клуши залетают!

- Жилка, ты - дура. Он меня одну любит.- обиделась я.

- От такой же слышу, беременная дурында! Любит! Ты совсем мозги выключила. Жаль, что с девственностью мы не теряем до конца жизни наивность в придачу! Чтобы чпокаться на каждом шагу, но не строить никаких иллюзий типа: он верный, он любит, он не бросит, если залечу!

Жилка пропищала последние фразы и дальше продолжила своим нормальным голосом:

- Думаешь, я не наступала на те же грабли, как ты?! Нет, не с Седлаком. С другими... Кто из них всех любит?! Ты потусуйся по кафедрам и послушай студенток. У профессора Седлака никогда не бывает одной потрахушки по жизненному плану, всегда несколько! Строго по расписанию!

- Ты зря мне такое говоришь! Я не потрахушка и обидеться могу на всю оставшуюся жизнь!

- Мишка, я тебя люблю и не желаю зла, пока ты не мозгами вникаешь в мои доводы, а жопой...

Она надула губы и, вскочив с табуретки, ушла допивать чай с печеньем в свою комнату.

Встреча моей мамы и Гриши (этим именем, я стала его называть чаще после поездки в Санкт-Петербург) состоялась в тот же день. Но подробности их разговора остались почему-то для всех в семье тайной. Ни Седлак, ни моя родительница ни разу не проговорились о содержании их беседы. А таковая, конечно, состоялась!

Дальше все закружилось для меня с неимоверной скоростью. Я не заметила, как промелькнул месяц. С подругой я вскоре помирилась, потому что мне стало ее жаль. Моя рыжая красавица залетела в очередной раз. И сегодня, когда я ушла на пары, она уехала в гинекологу - избавляться от незапланированного материнства.

- Скажи, что такое твоя мамашка влила в уши нашего кобельеро-препода, что он наконец-то переступил через свою стабильную и драгоценную свободу холостяка и женится на тебе?! - спросила у меня Жилка, вернувшись после аборта из клиники.

"Может быть, он и правда любит меня?"- предположила я, вспомнив, как Драхослав постоянно шепчет мне в постели: "Любимая моя, цыганочка".

Запретить называть себя цыганкой я не могла. Тогда пришлось бы признаться, что я слышала в Санкт-Петербурге все нелицеприятные отзывы в свой адрес от карги Изольды.

Я ничего не ответила. Это были последние дни перед моей свадьбой вместе с Жилкой в квартире. Ни спорить, ни ссориться не хотелось. Я пожала плечами и положила руку на свой еще плоский живот.

- Хочешь гуляшу? Целую скороварку сварила, ждала тебя, не ела. Совсем плохо, да?

- Не-не! Прости меня, Господи! Терпимо. Не до краев больно. Жить хочу и назло козлам-мужикам буду! Давай к гуляшику еще наливочки моей бабули тяпнем! Тьфу, Мишико, я все забываю, что тебе нельзя теперь вкушать прелести жизни!

- Ага, довкушалась, долеталась, залетела... - бормотала я, зачерпывая половником ароматный гуляш и выливая в тарелки.

Подруга вытащила из шкафа бутылку и показала мне, хвастаясь.

- Sladkэ Višňovэ likеr! (*словац.- сладкая вишневая наливка).

- Не можешь, чтобы не подъебнуть, Жилка! - засмеялась я ей в ответ. - Умница моя, хорошо держишься! Вот увидишь, придет солнышко и к твоему окошку!

Она налила себе, отставила бутылку в сторону и как-то порывисто меня обняла. А я ее.

- Нечего нюни распускать, - одернула сама себя Жилка и, попытавшись вытереться, размазала слезы и тушь под глазами.

Рыжая красавица с черными разводами, как у индейцев на лице, уселась на стул, по привычке согнув одну ногу в колене, чуть ли не упираясь им в подбородок, а другую опустила и начала ею колыхать. Потом Жилка наклонилась и, зажмурив глаза, вдохнула аромат из поставленной перед ней миски с наваристым гуляшом. Я отрезала нам темного ржаного хлеба с зернами.

- Приятного аппетита! Вот, влажная салфетка. Твоя косметика потекла.

Она махнула на это рукой и не стала вытирать лицо.

- И тебе приятного! - кивнула Жилка, опрокидывая в себя, даже не смакуя, вишневую наливку. - Сегодня напьюсь и отлежусь после наркоза, а завтра пойдем подвязку, чулки и белье покупать. Чтобы у Седлака встал и не упал, как увидит тебя во время брачной ночи во всей красоте!

- А что ты наденешь, уже выбрала?

- Я в своем выпускном на вашу свадьбу пойду.

- В бирюзовом с вырезом "по самое не хочу"?

- Да. Других длинных нарядов я пока не купила, а женихи мне попадаются все скупердяи и козлы! Как и тебе, Мишико. Только не дуйся!

- Ладно, болтай дальше.

- Я не болтаю, а правдой горькой тебе и себе самой по мордасам ...уярю! Слушай, может, ну его, долбодуба Седлака?! Если аборт отвергаешь, то роди! Академку возьмешь, а я крестной мамой буду. Воспитаем!

- Нет, родители не поймут и позора в деревне не хочу. Драхослав согласился на "скромную" свадьбу. А мама неимоверную кучу денег на ее подготовку потратила. Все, что на "черный день" копила. Я не могу ничего поменять. Что будет, то будет!

- Заметь, как печально ты это говоришь! На морде лица вот-вот слезопад начнется. И тетя Дариа деньги с "черного дня" теперь на твой ненужный брак потратила. На кой себе судьбу портить, если ни он, ни ты по-настоящему не любите друг друга! Это просто страсть и трах...

- Ага, но вначале - плата за не проваленную сессию! Жилка, а может никакой любви в мире нет?! Ты сама в нее веришь?

- А как же! После сегодняшнего аборта особенно! Я уже ни в Бога, ни в черта, а тем более в любовь не верю!

- Может быть, все-таки мы будем с ним счастливы?

- Ну, ну. Только не рассчитывай на очень долго! Посчитаешь потом для успокоения души в часах!Интересно, сколько наберется?

- Ну, если складывать много-много лет подряд...

- Миш, ты о чем? Спустись на землю! А вернее, на...бнись об нее. Придумала! Мы посчитаем не в часах и даже не в минутах ваше счастье с Драхиком! В секундах - самое то!

- Так это же миллиарды, триллионы. Зае...ёшься вычислять!

- Не зае...усь! Мой прогноз: в сотнях. Ладно, не пучь глаза! Набавлю: в тысячах! - заявила она и, изобразив складки на белом в рыжинках лбу, мысленно сделала подсчеты. - К примеру, прикидываю на глазок - пятьсот секунд твоей эйфории и удовлетворенности семейной жизнью! Плюс минус пара мгновений.

- Жилка, ты совсем не веришь в нашу с Седлаком Золотую свадьбу?

- Нет. Не мечтай о несбыточном. Душу не рви заранее. Тебе любой это скажет, мельком взглянув на жениха. - разглагольствовала дальше подруга, закуривая и выпуская дым в открытую дверь на балконе. - Мой вердикт вынесен: 500 секунд и не больше! Если учитывать, что в них только настоящие чувства, преданная любовь без измен и парочка фейерверков радости.

Я взяла калькулятор и сделала вычисления. Итог ошеломил.

- Так мало дней? Не ожидала от тебя, Жилка! Думала, ты - человек, а на самом деле грубая и жестокая ... - определение - кто, я придержала при себе. Чтобы не оскорблять подругу.

- Мишико, это не я, жизнь такая. А я - рыженькая и славненькая! Тебе добра хочу!

- Мне обидно, но последним стало бы сейчас с тобой посраться. Ведь ты - моя подружка невесты на свадьбе! Не хочу портить праздник!

- Миш, если рассуждать логично, то у тебя для подумать и не лезть в зашкварный пипец остается целых сто двадцать тысяч секунд! А дальше - свобода. Родим вместе, воспитаем! У меня поджилки затряслись, когда сейчас представила, как я буду тискать и любить свою крестницу или крестника!

- Ага! Когда ты успеешь няньчиться? Между парами в университете, сессиями, но в основном - загулами и поисками идеального?! Жилка, давай лучше сосредоточимся, что нам надо взять с собой в деревню, чтоб не забыли ничего из важного. Хватит математики!

- Не долго мучилась старушка в высоковольтных проводах... Ну, давай. Куда я от тебя денусь!

В ночь перед росписью в Matični ured (*словац.- в ЗАГСЕ) мне приснился дед.

Говорят, надо прислушиваться к тому, что тебе во сне сообщают умершие родственники. Это важно. Как совет или напутствие.

- На хрена козе баян? - строго спросил меня дедушка Федор не на словацком, а на русском языке, почесав одной рукой седые редкие волосы и, подняв вопросительно свою другую сморщенную кисть вверх, показав не пустую ладонь.

Оттуда взлетел огромный темный мотылек и запорхал дальше в воздухе по своим делам. Только вдруг на него спикировала черная ворона и, ухватив на ходу добычу, унесла ее в клюве на клен. Широкая крона дерева затеняет во дворе все крыльцо.

Я сидела уже одетая в свадебное платье, кофейный аромат в моей чашке щекотал нос. Не знаю почему, но непонятная грусть окутала меня и ощущение какой-то неизбежной беды тревожило и не покидало...

- Не стоит выходить за него. - сказал чей-то женский голос.

- Привет, рома. - поздоровался дед на русском.

"Рома? Цыганка? Откуда она здесь?" - удивилась я.
Отставила чашку. Приотворила фрамугу и оглянулась.

Ветер шелестит листвой. Никого рядом...

Все происходило на открытой веранде в родительском сельском доме, а дед, появившись со стороны сада, остановился на мгновение напротив в паре метров от распахнутого настежь окна.

Куда он делся потом, я не успела понять, так как меня кто-то грубо потряс за руку:

- Вставай, Мишка, пора замуж идти!

Нора, как всегда, не церемонилась.

- А нежнее нельзя? Чуть руку не оторвала. - проворчала я сестре.

- Ничего, потерпишь! Вон какого красавчика профессора себе отхватила! Проснулся уже, видела как с батей они что-то обсуждали. Не ожидала от тебя такой прыти! Но чтобы старики так расщедрились и купили в подарок старшей доченьке машину к свадьбе, - я в полном шоку'!

Запахнув халат, я нащупала ногами тапки и проворчала сестре:

- Не в шоку', а в шо'ке... Весь сюрприз испортила!

Через три часа состоялась гражданская роспись. Седлак Драхослав, крещенный как Грегор, наотрез отказался от церковного венчания. Мои родители расстроились. Приехавший из чешской Моравии дед Ваклав, брат бабки по папиной линии, вообще надулся и куда-то вскоре исчез, выдав кому-то из родичей, что свадьба без захода в костёл, ненастоящая! Мама потом вечером вызвонила его племянницу, что живет недалеко от него. Оказалось, что старик уже у себя дома. Обиженный и в плохом настроении.

Седлаку наши гости, родня, а тем более их мнение были по барабану. Ни его мать, ни вообще никакие родственники из Словакии, с которыми меня Гриша не познакомил, на свадебное торжество в местное кафе не приехали. Праздник разделили с нами несколько моих школьных друзей и подруг, крестная и близкие. Дарили, в основном, деньги. Сестра преподнесла нам огромную, величиной с ведро, керамическую свинью-копилку, внутри которой при встряхивании задребезжали две или три монеты.

Крестная надела мне цепочку с кулоном, обратив внимание на гравировку "Michaela".

Мама с папой преподнесли ключи от «Фиата-Пунто» с документами на мое имя.

- Пока ты, дочка будешь учиться на права, Драхослав, катай жену! Нам надо, чтобы Мишка, своим ходом могла доехать в любой момент в родной дом, нас проведать! Внука или внучку, что скоро родится, привозить будешь! Чтоб по холодным остановкам и автобусам не маяться с дитём!

Кто знал, что позже этот маленький автомобиль сыграет в моей судьбе свою особенную роль?!

Буквально на следующий день вечером, пока Драхо зависал в компьютере за чтением каких-то материалов, необходимых ему для статьи в научный журнал, я, открыв свой лэптоп, увидела в фейсбуке группу любителей этой марки машины. Еще не начав учиться вождению, не получив права, я нашла много интересных собеседников.