7 чудес Светы. Счастье по контракту

— А вот и наши голубки! — прорисовывается у темного подъезда до боли знакомая фигура.
Сердце пропускает удар.
— Алексей, спасибо, езжай домой, — пытаюсь развернуть коллегу пока не поздно. — Это мой бывший муж, я разберусь.
— Да нет, никуда я не пойду, — упирается Синицын.
Влад сходу хватает его за рубашку и встряхивает, да так, что пуговицы рассыпаются по асфальту.
— Что вы себе позволяете?! — охреневает от такого поворота Леха.
— Прекрати! — вмешиваюсь я, переключая внимание Влада на себя. — Моя жизнь тебя больше не касается.
— Еще как касается, — злится бывший, подходя ко мне все ближе. — Я слежу за тобой! Сына бросила и пошла по клубам шляться? Такая ты мать, да, Свет? Может, зря я его с тобой оставил? Так это еще не поздно исправить.
Стоило догадаться, что и на этом официальном мероприятии у него найдется знакомый охранник или бармен, город у нас не такой большой. Все-таки доложили, сволочи, вот он и подкараулил.
— Даня с Верой у бабушки, — оправдываюсь я по старой привычке, хотя наш восьмилетний сын интересует его сейчас меньше всего.
Окинув взглядом моего случайного провожатого, Влад довольно скалится. Да уж, в весовой категории Леша Синицын, наш новый начальник юротдела, верный муж и отец двоих малышей, о которых весь вечер трещал без умолку, ему явно проигрывает. Подпивший Влад, с пеленок занимавшийся боксом, выглядит на его фоне весьма устрашающе.
Эх, знала бы, села в такси к Вовке Аверину из безопасников, когда мы все с корпоратива разъезжались. Вот только Синицын живет ближе, совсем не пьет, и опять же, жена, дети, приставать точно не стал бы. Такая дружеская компания меня более чем устраивала. А теперь я понимаю, что Лешка попал, и все по моей вине.
Синицын держится мужиком, даже пытается прикрыть меня своей тощей спиной, что-то вежливо отвечает Владу. А тот откровенно издевается и провоцирует. Зря Лешка старается. Сразу видно, вырос в другой среде, вот и считает, что всегда и со всеми людьми можно договориться.
Ага, как же! Вот мой бывший, например, воспринимает исключительно грубую силу, которой нам сейчас отчаянно не достает. В итоге все, что мне остается, так это взывать к его здравому смыслу, залитому приличной порцией алкоголя.
— Влад, пропусти. Напоминаю, ты здесь больше не живешь. А Алексей — это мой коллега, которого ждут жена и дети. Он просто подвез меня до дома, и уже уходит.
— Что, Светка, по женатым пошла? Ну-ну, — злобно усмехается бывший, перейдя на повышенные тона, и из форточек выглядывают любопытные соседи. — А я что говорил? Да кому ты нужна, безмозглая курица? Даже трахаля нормального найти не можешь.
— Я бы попросил выбирать выражения… — заступается за меня Синицын, но договорить не успевает. Влад набрасывается на него, словно дикий зверь, в голове которого сорвало предохранитель.
Удар, еще удар. Он будто чертова машина для убийства. Ненавижу!
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, перестань, — застилают обзор слезы. Я пытаюсь его остановить, но в итоге, попав под крепкую мужскую руку, сама лечу на асфальт, больно ударяясь бедром.
Сердце оглушает ударами. О том, что будет дальше, я уже прекрасно знаю, проходили. Но где-то в душе все еще верю в чудо. Верю, что в этот раз обойдется без подбитых глаз, сломанных рук и носов, без травмпункта, заявлений в полицию и бесконечных извинений за идиотизм человека, с которым прожила добрых десять лет.

На следующий день в офисе я не нахожу себе места. Господи, как людям в глаза-то смотреть? После разговора с врачом и женой Синицына хочется провалиться под землю. Еще, как назло, по графику сегодня череда собеседований с соискателями, а у меня уже с утра глаза на мокром месте.

Первой в кабинет залетает Иринка, начальница отдела продаж и по совместительству моя лучшая подруга. Зная о сверхспособности этой женщины находить выход из любой ситуации и вовремя дать мне пинка, когда это необходимо, ей о случившемся я написала еще ночью.

— Свет, привет! Ну, как там наш Синицын? — ставит она на стол два стаканчика с кофе и присаживается поближе.

— Врач сказал, жить будет, — выдавливаю из себя улыбку. — А вот виртуозно играть на скрипке после такого перелома, это уже вряд ли.

— Ну и что ты, мать, приуныла? — усмехается Ирка, тряхнув гривой красивых каштановых волос. — Тоже мне, нашла Паганини! Леха, к твоему сведению, на скрипке никогда и не играл. Работа Синицына — языком на судах чесать. И твоего бывшего, кстати, он теперь точно по ним затаскает. Так что, провожатого на вечер ты выбрала очень даже удачно. Синица у нас птица гордая, он твоему Владу судебными исками весь мозг по кусочкам выклюет.

— Может, и так, — заставляю себя дышать, потому что грудь будто стальными обручами стянуло после такой ночи. — Только своей цели он уже добился: я с другими мужиками даже по работе общаться боюсь, чувствую себя как прокаженная, к которой опасно приближаться. У Влада везде свои люди, и если он задался целью не дать мне нормальной жизни, то не даст. Уж я-то его знаю.

В перерывах между собеседованиями в кабинет заглядывает Николай Иваныч, замом которого в службе персонала я и являюсь. Увидев его, я внутренне собираюсь, расправляю плечи. Мы всегда хорошо ладили, я и сейчас искренне рада видеть своего босса. Но мое расклеенное состояние скрыть от него не удается.

— Свет, ты чего? Из-за награждения что ли вчерашнего расстроилась? Да в нашей конторе так отродясь было, все лавры и премии уходят продажникам, якобы они компании прибыль приносят. А тем, кто в тылу пашет сверхурочно…

— Да я не из-за этого, Николай Иваныч. На корпоративе все отлично прошло, и в плане организации, и вообще. А после него…

Шмыгаю носом, и слезы сами бегут по щекам. Да что ж такое? Ведь только успокоилась.

— Снова твой Влад постарался? Что в этот раз натворил?

Иваныч у нас проницательный, не зря столько лет в кадрах с людьми работает. Он мне как отец, все понимает без лишних слов.

— Лешку Синицына избил, когда тот до дома меня подвез. И зачем я только, дура, согласилась? Знала же, что так может случиться.

— Знала она! Ты что у нас, провидица что ли? Будет тебе себя корить-то. Он ведь этого и добивается, сволочь такая, чтобы ты от людей шарахаться начала и всего боялась. Этим твоим страхом и питается, паразит. А ты не бойся, живи! И на него управа найдется.

Головой я понимаю, Иваныч прав. Но если бы все было так просто.

— С его матерью и связями, это вряд ли, — вспоминаю свою бывшую свекровь и содрогаюсь. — Не в этом городе. Здесь у Агаповых уже давно все схвачено.

— Так уезжай, — впервые выдает он на полном серьезе. — Начнешь в другом месте. С твоим опытом работы где угодно устроишься, рекомендации напишем, чем сможем, поможем.

— Сама-то я бы хоть сегодня. Только у меня ипотека еще на пятнадцать лет, и Данька… Вы же знаете, какой он у меня ребенок, творческий, и слишком ранимый, им заниматься надо. Нельзя его вот так с корнями выдирать, слишком долго потом к новым людям привыкает.

— Эх, Света, — вздыхает мужчина. — Сложности, они всегда будут, поверь моему опыту. А тебе из этого замкнутого круга вырываться надо. Да хотя бы в отпуск махнуть, перезагрузиться. Вернешься и посмотришь на все свежим взглядом, может, и выход найдется.

К середине рабочего дня последние новости о начальнике юротдела, загремевшего по моей вине на больничный, обсуждает уже вся контора. Встретившись с девчонками на обеде в кафетерии, сразу понятно, о чем пойдет речь.

— Свет, ты сама-то как? — первой заговаривает Любаша из бухгалтерии, скромная, одинокая, но в активном поиске.

— Я в норме, а вот Синицын… А если бы он его убил? Все, девки, больше никаких мужиков в моей жизни! Хватит! Если такое повторится, я себе просто не прощу, — закрываю лицо руками, понимая, что дошла до ручки.

— Эй, ты чего? Придумала тоже, никаких мужиков! В зеркало давно смотрела? Ты же молодая еще совсем и красавица, рано на себе крест ставить из-за какого-то мудака, — берется меня мотивировать Любаша, и у нее неплохо выходит. — А может, ну его все, и со мной на Кипр махнешь? У нас на Марафоне Счастья отпуск с перезагрузкой — обязательный пункт программы.

— Люба, дорогая моя, спасибо, конечно, но какой мне отпуск? На какие шиши? У меня Данилка и ипотека. Я дальше маминой дачи этим летом точно не доеду.

— А это отличная идея! — загорается Ирка, явно что-то задумав. Ее цепкий взгляд отрывается от смартфона, и ничего хорошего не предвещает. Последний раз, когда она на нас так смотрела, мы с Любой очнулись уже под облаками в кукурузнике ее знакомого с парашютами за спиной.

— Всем месте махнуть на мамину дачу?

— Господь с тобой, — смеется она, — туда еще успеется. Даньку на пару недель найдешь куда пристроить?

— Так он уже там, с Верой к бабушке уехал. А в чем собственно дело?

— Свет, ты только сходу не отказывайся, ладно? Сперва подумай, когда еще такой шанс выпадет. Тут вот какое дело. У нас Гаранин должен был лететь от филиала, но он ногу сломал, докатался на байке.

— Это я знаю, сама его больничный оформляла.

— Ну так вот. Если вкратце, один из наших поставщиков проводил конкурс, а Андрюха этого его дорогущего оборудования взял и больше всех у нас в регионе продал. Короче, путевка горит, все оплачено, документы беру на себя. С тебя оформленный отпуск и собранный чемодан. Вылет в пятницу через неделю.

— Надо же, и я в этот день лечу! В Москву в аэропорт вместе поедем, — загорается этой идеей Любаша, которая уже полгода готовится к поездке и прожужжала нам все уши со своим Марафоном Счастья. — И чемоданом новеньким, если что, могу поделиться. Да не смотрите вы так, там акция была «два по цене одного», грех не взять.

Девчонки смеются, и я тоже. Рядом с ними меня действительно понемногу отпускает. Даже страшно представить, что бы я делала без их и Веркиной поддержки (сеструха у меня тоже мировая), наверное, уже давно умом бы тронулась. А ведь с развода еще и года не прошло.

Мне бы научиться жить легче, поблагодарить и согласиться, не раздумывая, да только я так не умею. Моя жизнь всегда подчиняется плану: учеба, работа, замужество, ребенок. Развод в эти планы не входил, возможно, поэтому на время я и потеряла почву под ногами, а новый план все как-то не складывался.

— Спасибо, Ир, только неудобно получается. Гаранин эту путевку выиграл, наверняка ждал этой поездки. А я что, вот так просто займу его место?

— Неудобно шубу в трусы заправлять, — усмехается Ирка. — А этот Гаранин у меня уже два раза за год так летал. Менеджер года, блин. Пусть дома посидит, полечится, пока на курортах все мозги не пропил. Да и здесь он нужнее. У нас сейчас сезон, в отделе каждый менеджер на счету, и планы продаж у руководства космические. Так что лети с Богом и чистой совестью, и хорошенько отдохни там за нас всех.

— А лететь-то куда?

— В Сардинию, — как ни в чем не бывало выдает Ира. — Там какой-то экоотель на побережье, подробностей не знаю.

— Это в Италию что ли? — лезут у меня глаза на лоб, потому что я рассчитывала максимум на Сочи.

— Ага, а ты думала, — зарделась от гордости моя боевая подруга. — Мы с кем попало не работаем. Поставщик этого дорогущего оборудования из Швеции. А почему путевки в Италию разыграл, кто ж его знает, может, сам к островам неровно дышит?

— Вот никогда не пойму этих миллионеров. И нафига ему такие траты?

— А ты не думай, Свет. Просто езжай и оттянись там за нас за всех на полную катушку. Устрой себе тотальную перезагрузку.

* * *

Неделя за работой и подготовкой к предстоящему отпуску пролетает незаметно. Синицын идет на поправку, Влад больше не объявляется, а я каждый вечер с нетерпением жду Данькиных звонков по видеосвязи.

— Сынок, привет, родной! Как же я по тебе соскучилась, — хочется протянуть руки и физически залезть в монитор, чтобы прижать его к себе.

— Привет, мам, — едва заметно улыбается он, а сам продолжает что-то увлеченно рисовать на планшете.

— Как прошел твой день! Как там бабушка? Как Вера? Над чем работаешь? — заваливаю я его вопросами, пытаясь вывести на разговор, но Данилка больше слушает, чем говорит. Я давно привыкла к этой его отличительной черте, и знаю, что в душе сына так же, как и меня, переполняют эмоции, нужно только помочь им найти выход. А для этого требуется особый подход и терпение.

Мы многое перепробовали, и именно рисование стало для него настоящей отдушиной. Сперва обычными цветными карандашами на бумаге, а потом в профессиональных программах на графическом планшете, которые он с легкостью освоил.

Сын всегда отличался от других детей. «Ребенок с особенностями» — говорили психологи, при том, что никакого отставания в развитии и близко не было. По всем тестам Данька прилично опережал сверстников, но общаться с ними упорно не желал. Активным играм на детской площадке и живому общению сын предпочитал любые другие занятия в одиночестве.

Из-за этого мы и развелись с мужем. В картину мира Влада одаренный сын с творческими способностями никак не вписывался.

— Это все ты виновата. Бабу из него растишь! — то и дело кричал он, а Данилка еще больше замыкался.

Влад-то мечтал уже в шесть лет притащить сына на бокс. И притащил, пока я не видела. Но о каком контактном виде спорта может быть речь, если ребенку с посторонним человеком даже заговорить сложно? В итоге, после такого заботливого папаши Даньке пришлось лечить не только синяк под глазом, но и психологическую травму.

Развод был тяжелым, нервы Влад потрепал мне знатно, и продолжает трепать. И все равно, сейчас я уже спокойна за сына. Оказавшись в здоровой психологической обстановке без постоянных конфликтов, прессинга и давления, Данилка заметно раскрывается, все чаще показывая голову из своего панциря. А еще делает потрясающие успехи в рисовании, чем я очень горжусь.

* * *

Сегодня в моей квартире царит особая праздничная атмосфера. В спальне у кровати красуется новенький чемодан, подарок Любаши, тщательно упакованный и готовый отправиться в далекое путешествие. На кухне смеются подруги, собравшиеся отметить наш предстоящий отпуск, и мое лицо впервые за долгое время не покидает улыбка. Кажется, даже воздух вокруг наполнен волнующим ожиданием новых приключений и искрит радостью.

— Свет, ну ты че зависла? Наливай, — заправляет прощальной вечеринкой Иринка, пока мы с Любой колдуем над закусками. — Эх, девчонки, я вам даже завидую. Уже завтра поезд в Москву, а там аэропорт, случайные попутчики и вся эта полетная романтика.

Я разливаю. Красивая рубиновая жидкость плавно перетекает в фужеры на тонких ножках. Только на душе неспокойно.

— Если честно, волнуюсь, как в первый раз. Я ведь без Влада никогда и не путешествовала, — признаюсь я, и самой становится неловко. Вроде, взрослая женщина, уже тридцатник почти, а все никак не перерасту свои детские комплексы.

— Знаешь, что, мать, все бывает в первый раз. Главное начать, а там как вольешься, еще самой понравится, — салютует бокалом Иришка.

— А что делать с моим топографическим кретинизмом? Влад хоть и полный козел, но в этом точно был прав. Я и в трех соснах заблужусь. Помните, как я однажды в Стамбульском аэропорту потерялась? А у нас рейс с пересадками, так из-за меня чуть не опоздали. Влад потом еще долго припоминал мне эту историю, уверяя, что, если бы не он, я так и осталась бы там жить на чемоданах.

— Тоже мне, спаситель хренов, — фыркает Любаша и тянется к тортику, но на полпути передумывает. — Нет, пожалуй, воздержусь. Полгода к этой поездке худела и наряды собирала, еще две недели можно потерпеть.

— Свет, ты же с людьми работаешь, нашла из-за чего переживать, — удивляется Ира. Уж она-то точно нигде не потеряется, в любой ситуации ориентируется молниеносно. А может, и правда, не знает, что это такое, когда тебя с головой накрывают эмоции, напрочь отключая другие функции? — Язык до Киева доведет. До стойки регистрации точно.

— А в особых случаях и до оргазма, — выдает наша подпившая скромница Любаша, и даже не краснеет.

— Вот это правильный настрой, я понимаю! — поддерживает ее Иринка. — Давайте там, не подкачайте! Это в восемнадцать есть что терять, а вам надо личные жизни устраивать. Не дело двум красоткам одинокими ходить, на чужое мнение оглядываться и до пенсии свои ипотеки выплачивать. Все это оставляем дома! А там сойдете с трапа самолета, вдохнете полной грудью, молодые и свободные, будто и не вы вовсе, а кто-то другой.

— Вот-вот, у нас на Марафоне Счастья так же говорят, — вставила свои пять копеек Любаша.

— Тост! За лучшие оргазмы, которые моим девочкам только предстоит пережить этими жаркими южными ночами!

Вот и наступает день, когда мы с Мирохиной отправляемся в долгожданный отпуск, и я не могу скрыть своего волнения. Мы встречаемся на вокзале с одинаковыми розовыми чемоданами. Цвет у них безумный, по-настоящему девчачий, но мне нравится. Любаша так вообще светится от счастья. Еще и нарядилась в дорогу, словно мне одной предстояло четыре часа трястись в поезде от Смоленска до Москвы, и еще больше в самолете, а ее ждала гарантированная встреча с каким-нибудь миллионером в первом классе.

— Ну как, нравится? — дефилирует она передо мной в своем новом летящем платье с сексуальным разрезом вдоль бедра и в босоножках на каблуках. Ее волосы идеально уложены волнами. Завершают образ продуманные до мелочей аксессуары и макияж, в то время как я для поездки оделась на скорую руку и вообще решила обойтись без косметики.

— Нравится, конечно. И не только мне, а всем мужикам в округе. Вон, охранник, чуть голову не свернул. Только в дорогу, наверное, неудобно в такой одежде?

— Эх, Свет, так ведь на это и рассчитано! — подмигивает мне подруга, но я все равно не понимаю в чем смысл. — Ты только оглянись по сторонам: джинсы, брюки, спортивные костюмы, кроссовки. Скукота! Все женщины одеты так, как этого от них ожидают. Зато я в своем новом образе способна удивлять и выгодно выделяться на общем фоне.

— Хочешь сказать, на этом вокзале все бабы как бабы, а ты суперзвезда? — не могу сдержать улыбки.

— Прости, Свет, — окидывает Любаша тоскливым взглядом мои джинсы с рубашкой, — но да. Поэтому теперь я так буду выглядеть всегда! Ближайшие четырнадцать дней точно. И если на горизонте замаячит принц на белом коне, то меня он заметит первой, мимо не проедет.

Доля логики в ее рассуждениях на тему «заарканить принца» определенно присутствует, но мой внутренний скептик все равно рвется наружу.

— А о том, что можно вывих получить, пока на каблуках тащишь свой чемодан по метро, и вместо белого коня уехать на скорой до больнички, вам на марафоне случайно не рассказывали? И это, еще не считая стертых в кровь ног, болей в спине и всего вытекающего.

Любаша обиженно поджимает губы, демонстративно от меня отворачиваясь, и мне становится стыдно.

Ну вот, и зачем я так? Не могла засунуть куда подальше свою гребаную практичность? Только настроение подруге испортила! Она ведь уже давно ждет этой поездки, и столько надежд на нее возлагает. Даже в церковь сходила и свечку поставила, чтобы все удачно сложилось, но это отдельная история.

— Прости меня, Любаш, прости, — обнимаю ее со спины, и замечаю, что Мирохина еще и на новый летний парфюм разорилась. — Сама не знаю, что на меня нашло. Нервы ни к черту. А ты у нас, и правда, красавица! И все эти твои перемены, они к лучшему. Что только раньше так к себе в бухгалтерию не наряжалась?

— Да для кого там? У нас одни бабы работают.

Любаша отходчивая душа, долго обижаться не умеет, и на ее лицо уже возвращается теплая улыбка.

— Прости, не стоило мне так говорить. Я же твой Марафон Счастья не проходила, вот и не знаю, что к чему.

— А ты слушай меня и учись. Счастье, знаешь ли, на дороге не валяется, его надо самим в свои руки брать! А еще мыслить позитивно, формировать в сознании правильную картинку и только в таком виде отправлять запрос во Вселенную.

Скорее для спокойствия Любы, чем для самой себя, но я соглашаюсь попробовать. Нам вместе, как минимум, еще пять часов куковать, и лучше провести их за приятной игрой в позитивное мышление и мечтах о каких-то сверхъестественных мужиках, чем обижаться друг на друга.

В громкоговоритель объявляют о прибытии нашего поезда, и мы дружно подрываемся с места, схватившись за свои одинаковые чемоданы.

В поезд до столицы я усаживаюсь с некоторой тоской. Наблюдая за семейными парами с детьми, невольно вспоминаю нас с Владом. Когда-то не так давно и мы были такими же счастливыми, и также путешествовали, бежали по перрону, отсчитывая вагоны: муж впереди с чемоданами, я за ним, боясь потеряться в толпе, с маленьким Даньком на руках. Только все это осталось в прошлом. И мы уже совсем не те люди, что были тогда.

Поезд трогается, набирая ход. Вот и я должна научиться двигаться дальше.

За окном, покачиваясь на ветру, пролетают зеленые кроны деревьев, и подобно золотым покрывалам мерцают на солнце поля, простирающиеся до самого горизонта. От всех этих необъятных родных просторов душу охватывает чувство свободы и… долгожданного умиротворения. Мир вокруг — он вон какой большой! А я тут все бегаю, суечусь со своими крохотными проблемами.

Смартфон едва заметно вибрирует в руке. «Хорошего пути!» — приходит сообщение от Веры. — «За нас не волнуйся, все под контролем. Максимум, что с твоим Данькой может случиться, прибавит пару кило на деревенском молоке».

Я улыбаюсь. Он у меня худенький. Пару кило ему точно не повредят. Фотография сына на заставке напоминает о наших самых счастливых моментах и теплых прощальных объятьях.

Ну вот, еще никуда не уехала, а уже начинаю по нему скучать!

В поезде нам с Любой встречаются разные попутчики: ворчливая старушка с вязальными спицами, безбашенный рокер с гитарой и такой же подругой-оторвой, семейная пара с близняшками-непоседами.

— Увы и ах, ни одного миллионера, — смеется сама над собой Любаша, осмотревшись по сторонам. — Ладно, хрен с его миллионами, но хотя бы симпатичного и одинокого. Вот и где они все? По каким норам попрятались?

— Так, не расстраиваемся! Мыслим позитивно, формируем правильную картинку, — подбадриваю я подругу. — Его здесь нет потому, что твой принц на белом коне в поте лица скачет за этим поездом.

— Да ну тебя, — отмахивается от моей шутки Люба.

— Ну ладно, ладно. Не на коне, а на своем частном самолете, где ждет не дождется встречи с тобой. Такой вариант устроит?

— О да! Так мне определенно больше нравится, — подкрашивает Мирохина губы, любуясь на свое отражение в зеркальце.

* * *

Оказавшись в Москве на вокзале, я чувствую себя потерянной. Толпы людей, спешащих в разные стороны, огромные таблички с названиями платформ и направлений, какофония звуков — все это вызывает у меня подступающий приступ паники. А еще я жутко боюсь потерять Любу, которая в этот момент кажется мне сильной и уверенной.

— Нам сюда, — указывает она направление, и я спешу за ней, удивляясь, как ловко подруга маневрирует в толпе со своим объемным чемоданом.

Мы спускаемся в метро, и у меня перед глазами все начинает кружиться. Я стараюсь не показывать вида и глубоко дышу, знаю, это скоро пройдет, нужно только успокоиться и дать себе время. Но как раз времени у нас в обрез. Рейс Мирохиной на Кипр раньше моего на Сардинию, и вот она уже сломя голову мчится по аэропорту, задорно цокая каблуками.

— Нет, сперва зайдем в туалет, а после на регистрацию, — тянет она меня за собой, и в какой-то момент оставляет посторожить наши чемоданы. — Только не перепутай! Твой слева, мой справа.

— Да иди уже, — не могу сдержать улыбки. Вижу, как сильно она взволнована.

Пока у меня есть минутка, отвлекаюсь на смартфон. Ирка пишет, что требует ежедневный фотоотчет, где я буду навеселе и обязательно улыбаться от уха до уха. Еще и Вера шлет Данькины фотографии.

— Понаставили тут! Не пройти, не проехать, — сбивает меня с ног габаритная дама с тележкой.

Наши чемоданы падают, я раскорячиваюсь прямиком на них, едва не разбив смартфон, а эта беспардонная тетка даже остановиться не удосуживается, не то что извиниться. С прежним упорством она идет дальше таранить следующего, кто попадется на ее пути.

— Не ушиблись? — помогает мне подняться милая девушка, оказавшаяся рядом. Мир все-таки не без добрых людей.

— Я в норме, спасибо, — возвращаю вежливую улыбку.

Вместе мы поднимаем чемоданы, расставляя на положенные места. Этот справа, этот слева. Надеюсь, ничего хрупкого Любаша в своем не везет. А если и так, изменить что-то я уже не в силах, поэтому и волновать ее не стоит. Она и без того вся на иголках.

Указав напоследок верное направление к моей стойке регистрации, подруга со мной прощается.

— Ну все, Светуль, я побежала, — светится радостью Мирохина, что глаз не оторвать. Счастье удивительная штука, вон как женщину красит, получше любой косметики.

— Давай, Любаш! Вот увидишь, все пройдет отлично. Ты за эти месяцы столько посланий во Вселенную наотправляла, что еще копаться будешь, какого из принцев выбрать.

Мы обнимаемся напоследок и расходимся в разные стороны. Контакт Ангелины из московского филиала, которая должна меня где-то здесь встречать, уже давно забит в смартфон, ее я и набираю. В ухо текут ленивые гудки.

— Ангелина, здравствуйте! Это Светлана Агапова из Смоленска… — приготовилась я к долгим объяснениям, но в них не оказывается нужды.

— Свет, привет! Можно просто Геля, — отзывается она так, будто мы сто лет знакомы. — Стой, где стоишь, мы уже бежим.

— Мы? — не понимаю я, ожидая, что у меня всего одна попутчица.

— А ты думала! Сейчас со всеми познакомишься. И ребятам будет сюрприз. Уже представляю их лица.

Не проходит и получаса, как я оказываюсь в окружении шумной веселой компании.

— Ребят, знакомьтесь, это Светлана из нашего филиала в Смоленске, — представляет меня остальным подвижная худощавая брюнетка со стрижкой каре, та самая Ангелина.

— А где Гаранин? — явно расстроена новостью одна из девушек, яркая и рыжеволосая.

— Юль, — по-свойски опускает руку на ее плечо Геля. — Андрюха ногу сломал, в этот раз без него.

— А вот мне такая замена очень даже нравится, — улыбается молодой загорелый мужчина с выразительными карими глазами. — Саня, Ростов-на-Дону, — первым представляется он, протягивая руку.

— Рада знакомству, — пальцы утопают в горячей мужской ладони, и мое внимание тут же перетягивает на себя его татуированный приятель с серьгой в ухе и с какой-то рок-группой на футболке.

— Марк, Питер, — взяв мою руку, Марк неожиданно склоняется над ней, оставляя неспешный поцелуй.

— Ну-ну, целиком девушку не засоси, культурная столица! — хохочет рыжуля, и ее заразительный смех подхватывают остальные. — Юля, Уфа, — представляется она, ловко перехватив меня из рук Марка.

— Ждана, Тула, — мило улыбается третья девушка с модной стрижкой и выбритыми висками. Но все мое внимание привлекают ее короткие шорты, открывающие стройные длинные ноги. С таким ростом ей бы в баскетбол играть, или по подиумам выхаживать, а не продажами заниматься.

— Кто тут у нас остался? — оглядывает дружную компанию Геля. — Борь, ты чего отбиваешься от коллектива? А ну, иди к нам, — машет она рукой видному мужчине в строгом деловом костюме, отвлекшемуся на телефонный звонок, но ему сейчас явно не до нас. — Борян топ-менеджер из Новосиба, — шепчет она мне на ухо, пока остальные, не стесняясь, обсуждают мое появление. — Ну очень крутой мужик! Пантовый немного, а так ничего, особенно когда выпьет.

Посадка в Москве проходит гладко. Регистрация на рейс, сдача багажа, предполетный досмотр. Только впереди еще четырнадцать часов пути и две пересадки: в Стамбуле, и в Риме. Прямых рейсов из Москвы до Сардинии сейчас не летает.

Геля все время держится рядом, будто взяла меня под опеку. Мы и сидим на соседних местах. Уж не знаю, совпадение это, или у них с нашим Гараниным какие-то особые отношения? Билеты-то его. Но и расстроенной из-за отсутствия Андрюхи она нисколько не выглядит.

Ожидая очередного взлета, я чувствую, как в сердце бурлят эмоции. Всегда мечтала побывать в Риме, жаль только, что пересадка будет всего два часа, и выйти в город, а уж тем более что-то посмотреть мы не успеем. Но и сама эта поездка настоящий подарок судьбы, не иначе. Когда бы еще я сама собралась на Сардинию?

Будто ребенок я прилипаю к иллюминатору, наблюдая, как земля удаляется все дальше и дальше, строясь в крошечные узоры и превращаясь в мозаику полей, лесов и домов. И вот уже под нами проплывают облака, словно пушистые острова в океане голубого неба. Я вижу, как мир становится все меньше, и сама постепенно отдаляюсь от обыденности и рутины, в которых за последний год погрязла с головой.

Все, больше никаких разборок с Владом, никакой суеты и бесконечной работы…

— Только отпуск, только хардкор! — врывается в мои мысли голос Марка, оказавшегося в одном с нами ряду слева от Гели, и все мы дружно улыбаемся.

Ко второй пересадке во Фьюмичино усталость берет свое. Аэропорт просто огромный, четырех терминальный, названный в честь знаменитого итальянского живописца и изобретателя Леонардо да Винчи. Не зря его называют главными воротами Рима.
На город за окнами в пол плавно опускаются сумерки. Вроде, и вздремнула в самолете, но к таким длительным путешествиям нужно иметь привычку. А я птица скорее домашняя, мне требуется уют и комфорт.
— Мы по магазинам! — объявляет Ждана, едва не выпрыгивая из своих коротких шортов от предвкушения. — Не Рим, конечно, но основные модные итальянские бренды и здесь представлены, пошопиться успеем.
— Я воздержусь, — удивляю своим отказом девчонок, ссылаясь на усталость. Да и не на что мне особо гулять по магазинам. Деньги еще могут пригодиться.
Услышав это, Марк с Саней тут же подхватывают меня под руки.
— Света с нами, мы за ней присмотрим, — заверяют они в один голос, и я не знаю, как на это реагировать. Может, все-таки с девочками пойти, пока не поздно?
Боря из Новосиба отрывает от смартфона свой уставший взгляд, и смотрит на меня так, будто впервые увидел. Вроде, во мне и не изменилось ничего с нашей последней встречи, только волосы распустила, неудобно было с хвостом спать в самолете. Светлыми волнами они рассыпались по плечам.
— Идемте. Я знаю здесь отличный итальянский ресторан, хоть поужинаем нормально, — предлагает он, и почему-то сразу внушает мне доверие.
— Что за люди? Вам бы только пожрать, — усмехается Геля.
— Ну, извините, музеев в аэропорту не построили, — отбивает подачу Саня, просияв своей белозубой улыбкой.
Взрослым небритым шалопаям Геля показательно грозит кулаком.
— Смотрите у меня, головой за Свету отвечаете. И много не пейте! Нам от Кальяри еще до отеля добираться. Как в прошлый раз вас на себе не потащим.
— Хорошо, мамочка, — язвит Марк, и не думая выпускать мою руку из своей.
Сперва мне неловко в окружении трех едва знакомых мужчин. Я ощущаю на себе их взгляды и внимание, будто они соревнуются за новую игрушку. Так всегда бывает, когда в слаженную компанию, где все друг друга знают как облупленные, вливается свежая кровь.
Чувствуя некоторую мою скованность, ребята не лезут в душу, и не пристают с расспросами, больше рассказывая о себе. Саня травит анекдоты, Марк вспоминает в красках их прошлую совместную поездку на Кубу, кстати, так же проплаченную каким-то поставщиком. А Борис… он, вроде, с нами, но держится особняком, лишь изредка поддерживая беседу. При этом смотрит на меня так, что я с трудом выдерживаю его слишком внимательный взгляд.
— И давно вы вместе? — Марк и Саня беззастенчиво ржут. — В смысле, путешествуете, — краснею я, понимая, что ляпнула не то.
— Уже года три, или даже четыре. Да, любимый? — подыгрывают ребята. — Как первый такой конкурс от поставщика выиграли, так и не расстаемся. Оказалось, это отличный стимул усердно работать весь год, чтобы каждый отпуск проводить в новом уголке планеты.
Напряжение спадает, узнав меня получше, их заигрывающие улыбки становятся более дружескими. А потом нам приносят заказ, и голодные мужчины переключаются на еду. Ресторан действительно отличный, и компания тоже. Время бежит незаметно. Мы едва успеваем расправиться с ужином, чтобы встретиться с девчонками и пройти на посадку.
Ждана и Юля наперебой хвастаются покупками, а Геля передает меня в «самые надежные руки», с ее слов, конечно же. Оказывается, в этот раз она сидит в другом конце самолета, а мне, согласно билету, предстоит лететь до Сардинии рядом с Борисом.
— Давай помогу, — оказывается он прямо за моей спиной, как раз, когда я пытаюсь запихнуть на верхнюю полку свой рюкзак. Чужое горячее дыхание обжигает макушку. Или мне это только кажется, от того, что он подошел слишком близко?
— Да, пожалуйста, — не сразу соображаю я, и проскальзываю на свое место, уступая борьбу с незадачливым отсеком для ручной клади этому серьезному мужчине.
С поставленной задачей Борис справляется за считанные секунды, и рюкзак у него сразу влезает, и отсек без проблем закрывается. Еще бы, с его-то ростом. Или у меня просто руки не оттуда растут?
Борис опускается в соседнее кресло.
— Спасибо, — не скрываю благодарной улыбки.
— Обращайся, — впервые улыбается он мне ответ, устало, словно его что-то удручает, но вполне искренне.
Большую часть времени Борис молчит, только я не перестаю ощущать на себе его взгляды и косвенные жесты в мою сторону.
Со временем усталость берет свое, и благодаря уютным креслам я незаметно проваливаюсь в сон. Лишь услышав объявление о том, что самолет идет на посадку, я распахиваю глаза, к своему стыду, обнаружив, что спала все это время на крепком плече соседа.
Я смущенно поднимаю взгляд, встречаясь с серыми глазами Бориса, и он смотрит на меня с теплой улыбкой.
— С добрым утром.
— Прости, я не хотела...
— Не стоит извинений, ты выглядела уставшей.
Благодарность смешивается со смущением, и я чувствую, как от этого начинают гореть щеки.
— Надеюсь, я хотя бы не храпела, и не напускала слюней на твою белоснежную рубашку? — пытаюсь перевести наш нелепый диалог в шутку, но в его глазах совсем мало смеха.
— Даже если и так… Мне понравилось просыпаться рядом с тобой.
Он смотрит мне в глаза, ожидая реакции, а я теряюсь, будто неопытная девчонка. Другая на моем месте обрадовалась бы такому признанию. Борис видный мужчина, этого у него не отнять. Вот только я слишком долго была скованна обязанностями и рутиной семейной жизни. Я давно забыла, что такое легкость общения с мужчиной, флирт и влечение.
А еще я не знаю, что мне теперь делать с этой информацией, и как выбросить ее из головы. Даже когда я спускаюсь по трапу следом за другими туристами, разыгравшаяся фантазия подкидывает в голову образ Бориса, манящего своей загадочной улыбкой с соседней подушки. От видения чужого мужика в собственной постели я едва не спотыкаюсь. Меня охватывают самые смешанные чувства, от приятного волнения до тревоги. Может, я еще просто не готова к такому повороту?
Первые лучи рассвета над Кальяри разукрашивают небо яркими красками, совсем рядом широким лазурным полотном до самого горизонта тянется залив. Я вдыхаю теплый соленый воздух, он наполняет легкие свежестью и невероятным ощущением свободы.
— Ребят, давайте поактивнее! — организует всех Геля. — Получаем багаж и на парковку, нас там уже автобус заждался.
Мой розовый чемодан выплывает на багажной ленте. Подхватив его, следом за Юлей и Жданой я шагаю на выход. Борис держится рядом. Мы встречаемся взглядами, но при остальных больше не заговариваем друг с другом. Также молча он перехватывает из моих рук чемодан, не позволяя сделать это подоспевшему Марку, когда дело доходит до погрузки нашего багажа в автобус.
Значительная часть пути до экоотеля проходит вдоль побережья. Пейзажи за окном открываются просто великолепные: пальмы, зеленые холмы, песчаные пляжи и величественные скалы, последние освещаются утренним солнцем. Красота неповторимая!
На входе в экоотель даже в такую рань нас радушно встречают. Я читала, что сардинцы очень гостеприимный народ, а теперь в полной мере ощущаю это на себе. Территория довольно большая и очень ухоженная. Вдоль береговой линии стройным рядом тянутся одинаковые аккуратные домики. Но имеются и административные здания покрупнее.
Нам с Гелей достается домик почти в самом конце, рядом с конюшней, и мы дольше остальных плетемся к нему, устало волоча за собой свои огромные чемоданы.
— Вот же, черт! Кажется, нам дали не тот ключ, — ругается она, и разворачивается к зданию администрации, оставляя на меня свой чемодан.
Я жду, пока она вернется, и мое внимание привлекают гуляющие в загоне лошади, изящные и грациозные. Одно время, еще до рисования, мы с Даней посещали загородный конный клуб — психолог посоветовала. Сыну эти занятия очень нравились, и мне тоже. Не удержавшись, я подхожу поближе к животным и оказываюсь за раскидистыми кустами, когда со стороны дороги к загону подъезжает красный пикап.
Едва выйдя из машины, водитель стягивает с себя майку, и в одних джинсах принимается разгружать сено для лошадей. Он не замечает моего присутствия, а вот я, увидев его за работой, как завороженная уже не могу отвести взгляд. Ощущение, будто герой из сериала про викингов сошел с экрана. И дело не только в его светлых волосах, недельной щетине, и рельефных мышцах, при каждом движении соблазнительно перекатывающихся под кожей. В нем присутствует та самая суровая северная красота, настоящая «порода», как сказала бы Иринка.
На местных он совсем не похож. Неужели кто-то из персонала отеля? Для рядового сотрудника викинг держится слишком уверенно, двигается неторопливо, будто все это ему в удовольствие, да и выглядит очень ухоженным.
Пока я мучаюсь этими вопросами, мужчина подходит к вороному коню и заботливо гладит его, общаясь со зверем почти как с давним другом. Он говорит ему что-то на незнакомом языке, а я ловлю себя на том, что мне приятен его голос. Эта демонстрация нежности и понимания между ними трогает мое сердце. С одной стороны, я чувствую себя вовлеченной в эту идиллию, а с другой, замираю будто воришка и почти не дышу в своих кустах. Как-то уже неловко выдавать себя, если не сделала этого с самого начала.
Только у судьбы на меня свои планы, и со стороны домика доносится громкое:
— Свет, ты долго еще будешь видами любоваться? Я-то тебя понимаю, там есть на что посмотреть, — посмеивается моя соседка, намекая на полуобнаженного мужчину, и тот, естественно, меня замечает. — Нам вещи пора разбирать. После обеда уже первая экскурсия.
Сквозь ажурную листву пронзительный взгляд светлых голубых глаз встречается с моим, и меня будто разрядом электричества прошибает. Обезумевшее сердце колотится о грудную клетку так, что едва колени не подкашиваются, щеки неумолимо заливает краской. Мне бы сказать хоть что-то, поздороваться, английский у меня неплохой, его он наверняка знает, но вместо этого я позорно сбегаю, пугаясь даже собственной реакции.
— Свет, ты чего? — удивляется Геля. А заметив мое состояние, добавляет: — Да расслабься ты. Он все равно ничего не понял, здесь на русском никто кроме нас не говорит. Вы хоть познакомились? — с любопытством приподнимается идеальная темная бровь на ее симпатичном лице, пока я пытаюсь отдышаться, будто кросс с препятствиями пробежала.
— В другой раз, — отрезаю я, и топаю осматриваться в свою комнату с индивидуальной ванной. Прохладный душ мне сейчас точно не повредит.
Застыв перед зеркалом в одном полотенце, я рассматриваю собственное отражение и едва себя узнаю. Нет, вроде, все как обычно, это все та же я: стройная, подтянутая, со светлой кожей, забывшей про южный загар, и светло-русыми от природы волосами, после душа до самых лопаток спадающими мокрыми сосульками по плечам. Вот только, мои зеленоватые глаза лихорадочно сияют, и вся я будто свечусь изнутри каким-то давно забытым детским восторгом или предвкушением чего-то волшебного, кто ж его разберет.
Когда со мной последний раз такое было? Может, лет десять назад, когда я только встретила Влада. Тогда, в свои девятнадцать, я была совсем другой: веселой, заводной, бесстрашной, легкой на подъем. Я любила петь и танцевать, что и делала при любой удобной возможности от души и с удовольствием. С моего лица, казалось, не сходила улыбка.
Куда же сейчас все это делось? До чего я довела себя этим неудачным браком и десятилетним заточением под тотальным контролем ревнивого мужа? Да я собственный смех стала слышать только по праздникам, или как вчера, в ресторане, когда меня на перебой развлекали Марк с Саней.
Продолжая думать обо всем этом, я открываю чемодан. Вот сейчас разложу вещи на полки, немного отдохну и…
Все мои мысли резко обрываются, стоит увидеть его содержимое: яркие цветастые платья, босоножки на каблуках, сексуальное полупрозрачное белье, широкополая шляпа. Поверх всего этого добра подобно Библии, с которой нельзя расставаться, бережно обернутое в обложку лежит пособие от Марафона Счастья.
— Вот тебе и два по цене одного! — тяжело вздыхаю я, хватаясь за голову.
Естественно, сразу вспоминается та злополучная тетка с тележкой и мое падение на чемоданы. В тот момент, мы их, должно быть, и перепутали. Вопрос, что мне теперь с этим делать и в чем ходить, стоит остро, но не настолько. Гораздо больше я переживаю за Любашу, она ведь полгода к этому отпуску готовилась и все продумала до мелочей.
— Мирохина меня проклянет! Нет, уже прокляла, — в ужасе шепчут разом пересохшие губы.
Рука тянется к смартфону. В дороге он успел разрядиться и теперь стоял подключенным к зарядке. Ну, конечно, Любаша тоже обнаружила, что улетела с моими вещами, о чем свидетельствуют десять пропущенных вызовов на ожившем экране.

Покрасневшее от слез лицо Мирохиной на экране не предвещает ничего хорошего. Я и сама, глядя на нее, вот-вот готова расплакаться. При этом подруга что-то усердно продолжает строгать на разделочной доске и жевать с хрустом. Стресс заедает, не иначе. Ну вот, сейчас из-за меня и все ее похудение насмарку пойдет.

— Любаша, милая, прости! — начинаю я тараторить без лишних приветствий. — Сама не знаю, как так вышло. Точнее, догадываюсь. Это все та наглая тетка в аэропорту, сбившая меня с ног. Но ты не переживай. Я сейчас же побегу и все узнаю, как отправить тебе на Кипр твой чемодан. Прилетит в лучшем виде.

— Свет, не надо никуда бежать, — Люба поудобнее пристраивает свой смартфон, и теперь я вижу, как она засыпает в сковороду нарезанный лук. — До чего щипучий, зараза! Сейчас, пять сек, только умоюсь.

На время она пропадает с экрана, а я снова возвращаю способность дышать. Ну что, помирать Мирохина, вроде, не собирается, и ревет вовсе не из-за своих вещей. Могло быть гораздо хуже.

— Так, я вернулась, — голос Любаши звучит на удивление бодро. — По пересылке чемоданов я уже все узнала, и это не вариант. Во-первых, обойдется нам это совсем не в копеечку, а во столько, что еще на один отпуск хватит. Во-вторых, пока мы их получим, эти самые наши отпуска уже успеют закончиться. Короче, не вижу смысла заморачиваться с пересылками.

Ее холодная рассудительность и спокойствие поражают меня в самое сердце. Куда подевалась прежняя паникерша Мирохина, которая еще недавно из-за любого пустяка готова была лезть из кожи и рвать на себе волосы?

— Люб, ты точно уверена, что все нормально? Ты же эти наряды полгода собирала, все продумала до мелочей.

— Свет, я в норме, за меня не переживай. Сначала, и правда, я была в шоке. А потом подумала обо всем и уже отошла. Если так случилось, значит, у Вселенной есть для нас какой-то план. Случайности не случайны. Понимаешь?

Я понимаю. Только как-то много стало в моей жизни случайностей. И прежнюю Любашу я совсем не узнаю. Ее в самолете инопланетяне что ли подменили? Или это благотворное влияние морского воздуха так быстро сказывается?

— И что нам теперь со всем этим делать? В чем ходить две недели?

— Как в чем? Считай, мы просто поменялись вещами. Размер одежды у нас одинаковый, и обуви, кстати, тоже. Это даже прикольно, примерить на себя чужой образ, почувствовать себя кем-то другим.

— Это да. Только у меня там все удобное и скорее спортивное, или старая добрая классика.

— Ничего, на мне теперь и спортивное хорошо сидит. А мои сексуальные наряды пусть хотя бы тебе пригодятся. Вот увидишь, еще встретишь кого-то, для кого захочется их надеть.

— Кажется, уже встретила, — признаюсь я, ощущая острое желание с кем-то поделиться.

— Так это замечательно, Свет!

— И ты даже не будешь обижаться из-за того, что я твоими стараниями разгуливаю по Сардинии как суперзвезда?

— Не буду, конечно, — загадочно улыбается Люба. — Но с одним условием! Поклянись, что прочтешь от корки до корки пособие Марафона Счастья, и хотя бы попробуешь применить советы из него на практике.

— Мамой клянусь, — с облегчением выдыхаю. Книжонка там небольшая, на пару вечеров только и хватит.

— Нет-нет, не мамой. Данькой поклянись, тогда точно прочтешь.

— И Данькой тоже клянусь, — едва сдерживаю смех. Вроде, взрослые уже женщины, а чем занимаемся? Еще немного и начнем на мизинчиках мириться. — Лучше расскажи, что ты там готовишь?

— Креветки в сливках, — с аппетитом облизывается Любаша. — Они здесь знаешь какие, загляденье! Ароматные, только выловили. Специально апартаменты с кухней брала, и не пожалела.

Закончив разговор, я снова возвращаюсь к Любашиному чемодану, открываю его будто сундук с сокровищами.

— Так, ну и что тут у нас, — аккуратно распаковываю вещи, подмечая, что у Мирохиной отличный вкус.

Я развешиваю все по вешалкам, невольно примеряя на себя тот или иной образ. Остановившись на ажурном небесно-голубом сарафане, я надеваю его и словно девчонка кручусь в нем перед зеркалом.

«Цвет такой же чистый, как его глаза», — невольно проносится в мыслях воспоминание о незнакомце. Я ловлю себя на том, что, даже ничего о нем не зная, уже с нетерпением жду новой встречи. Я взволнована. Сердце стучит чаще обычного. В глазах мелькают мечтательные искорки, и улыбка не покидает моего лица. Меня не оставляет странное ощущение, будто я стою на пороге чего-то важного в моей жизни, и не могу дождаться, чтобы узнать, куда все это заведет.

— О, какая ты хорошенькая! — вваливается в комнату Геля, оценив мой наряд. Сама она в купальнике и с полотенцем, перекинутом через плечо. — Я тут подумала, конечно, после этого адского перелета было бы разумно поспать. Но разве мы не русские люди? Где мы, и где разумно? Короче, погнали на пляж.

Я соглашаюсь, не в силах сдержать улыбки. Выходит, и я русская на всю голову. Заснуть в таком перевозбужденном состоянии у меня вряд ли получится. Ночью посплю. А вот собственными глазами оценить пляжи Сардинии, которые считаются одними из лучших во всей Италии, мне и самой не терпится.

— Пять минут. Только купальник отрою.

Купальников у Любаши в чемодане оказывается аж три на выбор: слитный и два раздельных. По старой привычке не выделяться, которая сама собой выработалась после жизни с ревнивым мужем, рука тянется к самому закрытому, больше подходящему для подводного плавания. Но в голове тут же всплывает обещание Мирохиной, и это ее странное пророчество про планы Вселенной и неслучайные случайности.

«Здесь Влада нет, и по морде за слишком откровенные на меня взгляды в этот раз никому не прилетит», — внушаю я себе будто мантру, и надеваю самый открытый и яркий. Выгляжу я в нем прекрасно, сама себе нравлюсь. Спасибо тому же бывшему. За этот год нервотрепки после развода все мои лишние килограммы сами собой сошли на нет, а спортзал, который помогал справиться со стрессом, быстро привел мышцы в тонус. Когда еще, если не сейчас мне такое носить?

Единственное, в отличии от Любаши, грудь у меня полная аппетитная С, и ее купальник сидит на мне даже сексуальнее, чем предполагалось.

— Вау, Светка! — не оставляет это без внимания и Ангелина, с размером явно поскромнее. — Да мужики на пляже от такой красоты шеи посворачивают.

— Что, слишком вульгарно? Переодеться? — смущаюсь я, невольно прикрываясь парео.

— Ты что еще удумала, мать? Какое переодеться? Такое сокровище нужно нести с высоко поднятой головой, а не прятать за необъятными футболками. А всем этим кривошеям остеопат в помощь.

Мы смеемся и выходим из своего домика. Невольно я бросаю взгляд в сторону конюшни и загона для лошадей, где не так давно встретилась с голубоглазым викингом. Вот только ни его самого, ни красного пикапа уже нет на месте. Не знаю, чего я ожидала, что он будет стоять там и ждать моего возвращения после позорного утреннего бегства? Нет, конечно.

* * *

Залив потрясает красотой и окружающими видами. Пляж отеля обустроен по высшему уровню и выглядит он просто как картинка с рабочего стола. Синее море, белые яхты на горизонте, яркие паруса серферов где-то впереди и высокие отроги скал, вздымающиеся надо всем этим великолепием.

Море, в которое я первым делом забегаю, теплое, вода прозрачная, ноги утопают в песке. Гостей отеля в этот час на пляже не так много, оно и понятно, солнце палит не на шутку. Моего утреннего незнакомца здесь тоже не оказывается. Зато наша компания из России, даже не сговариваясь, незаметно сама собой подтягивается на пляж.

— О, девчонки! Вам тоже не спалось? — встречает нас с широкой улыбкой Марк. Симпатичный, жилистый. Сейчас, застав этого молодого мужчину в одних плавательных шортах, мой взгляд невольно приковывают его модные татуировки. Кто-то сказал бы, перебор, но на его теле они смотрятся вполне гармонично.

— По коктейлю? — подмигивает нам Саня и, получив одобрение, направляется к бару. Темноволосый и смуглый от природы, со спины он не особо отличается от местных.

Юля и Ждана тоже здесь. Не знаю, сколько они уже там плавают, уцепившись за один огромный надувной круг в форме пончика, но похоже, пока и не собираются вылезать из моря.

— А где Борьку потеряли? — первой замечает нехватку бойца наша активистка Геля. — Снова работает онлайн?

— Что-то вроде того, — усмехается Марк, внимательно наблюдая за тем, как я снимаю парео.

— Иногда у меня складывается ощущение, что он у них там один за весь Новосибирский филиал пашет. Отдохнуть мужику нормально не дают, демоны, — ругается Геля и тащит меня за собой в море, не позволяя Марку в полной мере налюбоваться открывшимися видами.

— Эй! А как же коктейли? — кричит нам вдогонку Саня.

Геля резко тормозит и разворачивается, я вместе с ней. В крепких мужских руках два изящных бокала с ярким содержимым, украшенные трубочками с зонтиками.

— Вот смотри, Агапова, и наслаждайся. Думаешь, будь я тут без тебя, бежал бы он так за мной? Ага, хренушки. В наших отношениях это уже давно пройденный этап. А пока мужики ради тебя готовы стараться, надо их поощрять. Так что, улыбаемся и машем.

— Ой, Санечка, спасибо! Ты настоящее золото, — кокетничает Геля, по-свойски закидывая руку на его крепкое плечо.

— Спасибо, Александр! А как вкусно, — включаю и я все свое обаяние, наблюдая за тем, как у мужика разбегаются на радостях глаза.

Накупавшись вдоволь и насмеявшись от души, мы возвращаемся в свой домик, чтобы переодеться к обеду и предстоящей экскурсии в Кальяри. Я уже давно собрана, а Геля залипла в ноуте по каким-то рабочим вопросам.

Пользуясь появившейся свободной минуткой, я открываю пособие Марафона Счастья. На первых страницах меня ожидаемо встречают яркие картинки и мотивационные речи для новобранцев. Мой внутренний скептик скрипит зубами. Зачем я только дала Любаше это глупое обещание? Но ведь уже дала, а данное слово я привыкла держать.

«Ладно, что тут у нас?» — перехожу сразу к делу, то есть к заданию первого дня марафона.

«Сегодня ваше задание будет очень простым и приятным: порадовать себя любой покупкой. При этом цена покупки не имеет значения. Ваша задача купить что-то только для себя, возможно, то, что вы давно хотели, но по каким-то причинам не решались, то, что принесет вам радость.

В чем смысл задания: покупка для себя — это краткосрочное счастье. Зато, такое простое действие и полученные эмоции вдохновят вас на новые свершения, которые потребуют от вас уже больших усилий».

С самим заданием все понятно. Уверена, на улицах Кальяри я найду чем себя порадовать. Но на этом веселье не заканчивается:

«Начните вести свой «дневник счастья» и записывать туда не меньше трех событий прошедшего дня, которые сделали вашу жизнь интереснее, и внесли в нее новые краски».

Ну, конечно, а я тут хожу страдалица, мучаюсь. А это мне ведения дневника, оказывается, для счастья не хватает!

На пляже в этот день Борис так и не появился. Зато он оказывается первым из наших, кого мы с Гелей встречаем в ресторане отеля за обедом. В футболке поло и легких брюках он смотрится не менее привлекательно, чем в строгом деловом костюме. Его короткие волосы стильно уложены, модные часы и солнцезащитные очки дополняют образ. Заметив нас, мужчина поднимается из-за стола и приглашает к себе. Даже смартфон, который почти не выпускает из рук, в этот раз он отправляет в карман.

— Удалось отдохнуть после перелета? — взгляд его темных глаз словно не замечает Гелю, и я чувствую себя рядом с этим мужчиной еще более неловко.

— Мы были с нашими на пляже, — первой отзывается Ангелина, с увлечением изучая меню.

— Там здорово.

— Даже не сомневаюсь, — устало улыбается Борис и глубоко вздыхает, будто взвалил на свои плечи все тяготы этого мира. — В следующий раз обещаю к вам присоединиться.

Пока несут заказ, к нашему столу подтягиваются и все остальные. Юля и Ждана, увидев Бориса, не скрывают своих счастливых улыбок, Марк с Саней по обыкновению шутят по делу и без.

— Надеюсь, на экскурсию на рынок в Кальяри ты едешь с нами? — продолжает его расспрашивать Геля, а я начинаю смущаться, даже ем с трудом, потому что взгляд Бориса так или иначе останавливается на моей персоне. Со временем это замечают и ребята.

— А у меня есть вариант оставить четырех прекрасных девушек на этих двух шалопаев? — переводит Борис все в шутку, и уделяет должное внимание остальным девчонкам, за что я ему особо благодарна. — Ну уж нет, не дождетесь. Я еду с вами.

Кальяри — не только столица Сардинии, но еще и город холмов и ветров. Пока мы едем по нему в автобусе с обзорной экскурсией вместе с другими гостями нашего отеля, не особо это ощущаем. Но стоит выйти, как нас встречают улицы-горы, переулки-лестницы. И это я не преувеличиваю, разного рода восхождения в Кальяри обычное дело.
— Держись крепче, — подставляет руку Борис, заметив, как непросто дается мне эта экскурсия в босоножках на каблуках.
В другой раз я бы точно отказалась от такого предложения. Не привыкла я к тому, что кто-то за мной ухаживает. В обычный день еще и Даньку тащила бы на себе на эту гору, и не жаловалась бы. А тут сама не знаю, что на меня находит. Или это чертовы каблуки, которые сто лет не носила и красивый Любашин сарафан? Но вдруг так захотелось почувствовать себя слабой и беззащитной, что я, не думая, хватаюсь за его крепкую руку. И передвигаться, кстати, становится действительно легче.
— Кальяри расположен на юге Сардинии с видом на одноименный залив, который также называют «бухтой Ангелов», — вещает на английском женщина экскурсовод, попутно предлагая всем нам сфотографироваться на шикарном фоне.
— Улыбаемся! — оказывается рядом Геля с селфи-палкой, и нас с Борей окружают остальные наши ребята.
— Можно еще на мой? — прошу я ее, протягивая смартфон. Своим дома тоже надо что-то отправить.
— Да, конечно. Тебя одну, или вас вдвоем? — многозначительно улыбается Геля, и мне становится неловко, что нас с Борисом так быстро записали в пару. Мы ведь почти не знаем друг друга, и только присматриваемся.
— И так, и так, — решает за меня мужчина и уже сгребает в охапку, пристраиваясь поближе, словно я дала на это разрешение.
С моего лица даже улыбка пропадает. Влад тоже всегда так делал, все решая за нас двоих, искренне считая, что я на это не способна.
— История города начинается в восьмом веке до н.э., в этот период финикийцы основали здесь поселение Каралис, что значит «город Бога», — увлеченно рассказывает экскурсовод, и мы продолжаем движение. В этот раз я уже не беру Бориса за руку, когда он ее предлагает, но мужчина все равно держится рядом, словно я в любой момент могу передумать. — В шестом веке до н. э. оно было захвачено Карфагеном. В третьем веке до н.э. Сардиния была завоевана Римской империей. В это же время Кальяри становится столицей Сардинии, а его жители получают права римских граждан…
Я стараюсь наслаждаться экскурсией. Я в восторге от этого города со столь богатой историей, где строго и педантично делят территорию зелень и камень. К моему удивлению, Кальяри вообще считается одним из самых зеленых городов не только на острове, но и во всей Италии.
В то же время, меня не оставляют мысли о том, не слишком ли я строга к Боре? Ну, подумаешь, захотел человек совместное фото. Это ведь еще не значит, что он такой же твердолобый баран, как мой бывший. А я с щедрой руки уже приписала ему и все его остальные черты.
— Все в порядке? — будто чувствует он, о ком я только что думала. Взгляд серых глаз замирает на моем лице, и я понимаю, что погорячилась на его счет.
— Да, более чем, — одариваю мужчину теплой улыбкой. — Просто хочу порадовать себя необычной покупкой. Вот и задумалась, что бы такое привезти из Сардинии.
Подхватив эту тему, Борис подкидывает все новые и новые варианты от истинно Сардинских сувениров до изысканных деликатесов, которых я никогда не пробовала. Он много где бывал и достаточно эрудирован. Напряжение между нами спадает, и я ловлю себя на том, что, если он не переходит черту, мне приятно общение с этим мужчиной.
— Посещение местного рынка — это всегда возможность заглянуть в сердце обитателей города, понять, чем они живут, какие у них предпочтения, — рассказывает он, и я снова держу его за руку.
В этом месте особенно много людей. Сардинский, итальянский, английский — сотни голосов на разные лады сливаются в единый поток, в котором я боюсь потеряться, зная эту свою особенность.
Продуктовый рынок пользуется у местных заслуженной популярностью. Ощущение, что попала в гастрономический рай! Фрукты, овощи — все такое необычное.
— А это что за фрукт? — разглядываю я с интересом, и приветливый продавец, который мало что понимает на английском, с радостью меня угощает.
— Попробуй, тебе понравится, — улыбается Боря, глядя, как я радуюсь всему новому, будто ребенок.
— Что это хоть такое?
— Не знаю, как по-научному, а в простонародье фикодинья (Fico d'India), то есть индийская фига, — просвещает меня мужчина. — Это плоды огромного кактуса. Он, кстати, может вырастать в человеческий рост и даже больше.
— А этот кактусовый фрукт очень даже ничего, — понемногу вхожу я во вкус.
Только наши активисты уже перемещаются в рыбные ряды, желая прикупить каких-то морских гадов, чтобы вечером в отеле приготовить их на мангале, и мы с Борисом следуем за ними, стараясь не отставать.
В этой части рынка невольно вспоминаются уроки биологии. Да я за всю свою жизнь столько морских тварей даже на картинках не видела! Марк с Гелей и Жданой, которая единственная из нас бегло говорит на итальянском, уже уплетают моллюсков с лимоном. Меня эта участь тоже не обходит стороной. До чего же вкусно! А я еще сопротивлялась.
На всех этих гастрономических приключениях можно бы уже и успокоиться, только я хочу привезти из Сардинии сувенир на память, купить что-то для себя, как в задании марафона.
Оказавшись на торговой площади с множеством магазинчиков на любой вкус, ребята разбредаются кто куда. Я подумываю о сувенирах из пробкового дерева, их здесь великое множество: сумки, кошельки, украшения, ежедневники. Оно и не удивительно, пробки больше, чем на Сардинии, в мире добывает только Португалия. Но у Бориса свое мнение на счет памятных сувениров для девушки, и он затаскивает меня в лавку с украшениями из редких красных кораллов.
Бусы, броши, браслеты... Украшений столько, что разбегаются глаза.
— Может, серьги? — предлагает Борис, и я охотно киваю. Удивительно, но мы быстро сходимся на одном и том же варианте. Яркие и сдержанные, то, что надо. Я примеряю их перед зеркалом, по-настоящему наслаждаясь покупкой.
— Как же тебе идет... — рассматривает Борис мое отражение в зеркале, так внимательно, что я робею под его взглядом. Очередной телефонный звонок заставляет его отвлечься. На мужское лицо возвращается уже знакомая сосредоточенность, темные брови недовольно сходятся к переносице. — Я ненадолго, — бросает он напоследок и выходит за дверь, чтобы ответить на звонок, судя по всему, не предназначенный для чужих ушей.
Я смотрю ему вслед, но довольно быстро теряю из вида, понимая, что осталась совсем одна. Усталость после долгого перелета берет свое, или это жаркое южное солнце, к которому я не оказалась готова, но у меня начинает кружиться голова и сбивается дыхание. Пытаюсь нащупать смартфон в сумке, и вспоминаю, что тот остался у Гели, когда она последний раз меня фотографировала на продуктовом рынке. Тут меня и накрывает приступ паники.
— Спасибо, — возвращаю серьги продавцу. Красивые, но сейчас точно не до них. Мне бы выбраться на свежий воздух и найти кого-то из своих, только поблизости, как назло, никого нет.
Куда же ты подевался, Борис, когда так нужен?
На площади жарко и шумно. Люди спешат по своим делам, толкаются. А у меня к горлу незаметно подступает ком страха, как тогда в Стамбульском аэропорту. Я знаю, что будет дальше, и не хочу этого допустить.
«Дыши, Света, дыши!» — пытаюсь взять себя в руки, но все эти незнакомцы вокруг и сама шумная площадь давят на меня, будто сжимающиеся с четырех сторон стены.
Всего-то и нужно добраться до парковки, где стоит автобус. Выйти на ту самую тихую улочку, по которой мы спускались к площади. Там мне помогут.
«Я смогу, я справлюсь».
И я иду, опираясь рукой о каменную стену старинного здания, жадно хватая при этом воздух, будто выброшенная на берег рыба.
С площади я добираюсь до улицы, только улица не та. Я понимаю это почти сразу, не обнаружив цветочного магазина на углу и ажурных кованых балкончиков на зданиях, которые приметила еще когда мы спускались к площади. Я заблудилась, стоит признать очевидное. Приступ страха и тревоги захлестывает с новой силой, буквально подкашивая меня с ног. Я задыхаюсь и ощущаю, как немеют конечности.
«Зачем, зачем я только сорвалась с места? О чем я думала, куда меня понесло?» — мысленно корю себя, только легче от этого не становится. Конечно, было бы разумнее дождаться Бориса. Только уже поздно. К глазам подступают слезы. Вот-вот и я грохнусь в обморок посреди чужого города, где никому нет до меня дела.
— Are you okay? — доносится будто сквозь толщу воды знакомый мужской голос.
Я удивленно моргаю, из последних сил цепляясь за каменную стену здания. А еще замираю, вглядываясь в его лицо. В солнечном свете голубые глаза напротив кажутся ярче, чем были утром, когда мы встретились у конюшни.
Нет, я совсем не okay, и все больше теряю связь с реальностью. Это ж надо, как меня припекло, уже галлюцинации начались! Еще и такие реалистичные. В глазах темнеет, и меня так своевременно подхватывают сильные мужские руки, не позволяя упасть на землю.
— Тебе нужно в больницу, — продолжает он все так же, на английском. При этом держит с такой легкостью, будто я ничего не вешу. — Я отвезу, только дыши.
Голос незнакомца удивительным образом успокаивает, сама того не понимая, готова ему довериться. Я киваю, отвечая согласием. В его руках я чувствую себя защищенной. Мне больше не страшно. Совсем. Даже, когда он несет меня в неизвестном направлении и усаживает в свой красный пикап, тут же включая кондиционер.
Потоки прохладного воздуха окутывают мое тело, и кажется, что мир вокруг замедляется, как и мое слишком частое дыхание. Автомобиль срывается с места. За окном пролетают дома, и незнакомые улицы. Вот мы выруливаем на какой-то проспект, ловко встраиваясь в шумный поток других машин. Все это время незнакомец за рулем поглядывает в мою сторону. Он ничего не говорит, но я вижу, как мужчина напряжен, и как взволнованно на меня смотрит.
Приступ понемногу отступает. В голове проясняется, дыхание становится все глубже и ровнее.
— Не нужно в больницу. Мне уже лучше, правда, — шепчут пересохшие губы.
— Ты уверена?
— Да. Со мной такое бывает. А тут еще долгий перелет наложился.
— Тогда в отель? Вызовем доктора туда.
— А совсем без доктора никак? — чувствую себя на месте моего сына, который на дух не переносит больницы и стряпает при этом такую смешную физиономию. — Все, что мне нужно, это нормальный сон. А еще воды, если есть.
Автомобиль тормозит на светофоре. На мою просьбу мужчина протягивает мне стеклянную бутылку минералки. Наши руки встречаются, и я смущаюсь от того, как долго и проницательно он на меня смотрит. Пытается оценить мое состояние, или мне это только кажется? Пользуясь случаем, я рассматриваю его в ответ.
Светлые, будто выгоревшие на солнце волосы, удлиненная стрижка. Она небрежно уложена, но ему так даже идет, и выглядит стильно. Выразительные голубые глаза, такие серьезные и одновременно загадочные, притягивают своей глубиной. Четко очерченные брови, высокий породистый лоб и прямой нос подчеркивают его симметричное лицо. Крепкая челюсть с трехдневной щетиной добавляет мужественности и харизмы.
Губы у него не сказать, что полные, но и не тонкие, чувственные, выразительные. Залипнув на них, я невольно сглатываю и ищу спасение в бутылке, как бы смешно это не звучало. Пью с такой жаждой, будто целый день блуждала по пустыне.
— Вкусно, — признаю я, и уголок мужских губ едва заметно ползет вверх.
Светофор переключается на зеленый, а внимание водителя на дорогу. Под его взглядом было трудно сохранять спокойствие, сердце и сейчас бьется быстрее обычного.
Да уж, пока я считала его своей галлюцинацией, все было как-то на порядок проще. Теперь же, украдкой рассматривая в профиль сосредоточенное лицо моего ангела-хранителя, меня снова накрывает волнение, только уже совсем по другой причине.
— Как тебя зовут?
— Светлана, — представляюсь я.
— Лана, — повторяет он на свой манер. И мне нравится, как мое имя звучит из его уст.
— Можно и так, — улыбаюсь я.
— А я Бьерн.
— Бьерн... — его имя кажется мне странным, лаконичным и немного грубым, но по-настоящему мужским. — Что оно значит?
— Тебе действительно интересно?
— Да. Неужели никто не спрашивал? — удивляюсь я. — Как корабль назовешь, так он и поплывет.
— При чем здесь корабль? — не понимает Бьерн.
— У русских куча всяких поговорок, — отмахиваюсь я. — Суть в том, что значение имени — это важно, оно накладывает определенную энергетику на своего носителя и даже может стать его судьбой. Вот, Светлана, например, это «светлая», «чистая душой».
— Хорошо. Раз это так важно, Бьерн означает «медведь», «защитник».
— Высокому и хорошо сложенному викингу «медведь» определенно подходит, — выдаю я, не подумав. — Так ты работаешь в отеле? — пытаюсь сменить тему, но уже поздно. Конечно, он все услышал. Бьерн даже про дорогу забывает, в его голубых глазах пляшут огоньки веселья.
— Да, работаю. Можно и так сказать, — подтверждает мое предположение мужчина. — А еще живу в соседнем домике. Поэтому видеться в ближайшие дни мы будем определенно часто.
Это на что он такое намекает?
Мои щеки, как у влюбленной девчонки-переростка, начинают пылать от смущения. Ну все, я точно пропала! Зато сексуальный гардероб Мирохиной пойдет в дело. И пусть Бьерн не какой-то там миллиардер, а рядовой сотрудник отеля, для меня это не важно. Лишь бы человек был хороший. С крутым бизнесменом, который ни во что меня не ставил, и до сих пор не дает нормальной жизни, я уже пожила. Спасибо, такого счастья мне больше не надо.