7 ошибок кошки Маруси

 Глава 1

Сегодня я спала плохо. Все же сорок лет – это вам не шутка, а серьезная дата. Причем не всех она радует. Кого-то вгоняет в уныние. И кто-то – это я. Дата такая, которую не принято справлять. Хотя я и другие дни рождения не праздновала никогда, разве что в голубом детстве. До восемнадцати ты взрослеешь. И это нравится. А после почему-то начинаешь стремительно стареть.

И когда спрашивают, сколько мне лет, кокетливо отвечаю:

- Да каждый год по-разному!

Хотя кого я обманываю? Кокетничать я не умела никогда и до сих пор не научилась. Наверное, уже все. Совсем поздно.

На работе мне сегодня подарят очередную кружку с шутливой надписью или полотенце с изображением дракона. Девочки наши начитались фэнтези, благо, в библиотеке доступ к книгам свободный. И считают, что лишь подобный двойственный мужик с зубастой пастью и перепончатыми крыльями за спиной может меня укротить.  Прочитают традиционное четверостишие, которыми балуется одна возрастная коллега. Похоже, ей заняться нечем. А начальнику нашему нравится: креатив!

Это он сам у нас креатив. Все же мужчина, работающий в библиотеке, пусть и такой большой, как наша, очень большая редкость. А стишки… Хотите, я вам пару десятков насочиняю? Да таких, что полдня от смеха под столом валяться будете. Только настроения раскрывать свои таланты у меня нет. Зачем?

Говорят, что молодость заключается, в первую очередь, в стремлении духа к чему-то новому, к переменам. Тогда я совершенно глубокая старуха. Уже лет пять ни о чем не мечтаю, ничего не хочу. И главное мое желание — чтобы меня никто не трогал и все оставили в покое. Я даже на сегодня отгул хотела взять, чтобы пропустить эту слезливо-трогательную комедию с поздравлениями. Только Михаил Николаевич  воспротивился:

- Мария Александровна, разве так можно игнорировать мнение и интересы коллектива? Мы ж готовились, поздравления сочиняли, подарок выбирали. От чистого сердца, между прочим. А вы в отгул засобирались!

Раз коллективу нужно, то кто я такая, чтобы перечить? Поэтому вздохнула, спустила ноги с кровати и пошла умываться.

Да не тут-то было. Громкий мяв выдернул меня из размышлений. Кошка Маруська требовала жрать. Мне ее  принесли  год назад на передержку. И вот так и передерживаю, все уже сроки прошли. Я, кажется, смирилась, что это прожорливое животное со мной до конца дней моих.

- Мария Александровна! Приютите, пожалуйста, нашу кошечку на недельку! Мы как из отпуска вернемся, так сразу ее и заберем. А то в гостиницу для животных отдавать слишком дорого. А мы вам купим недельный запас корма, - слезно умоляла меня Нина Смышляева, наш старший библиограф.

Да только «недельный запас корма» Маруська сожрала за три дня. Она так просила, так просила, что отказать ей было выше моих сил. Смышляевы домой так и не вернулись, решив осесть в теплых краях.

Первые пару месяцев Нина кормила меня завтраками:

- Машенька, мы, как вернемся за вещами, кошечку обязательно заберем!

А потом выяснилось, что они все же приезжали, но зайти ко мне забыли. Поменяли номера телефонов и зажили себе счастливо в теплой Анапе.

А я так и не рискнула поменять Маруське имя. Ведь по факту нас звали одинаково. Разве так можно? Оказалось, что вполне. И зажили мы вдвоем.

Может, я зря бывшую коллегу ругаю? Теперь у меня есть рядом живая душа, с которой можно поговорить. Она иногда мне даже отвечает. Только вот ее слов я разобрать не могу. А вдруг там что-то дельное?

Кошка съела влажный корм с красивым названием «Кусочки ягненка в брусничном соусе». Я, когда название читаю, то меня всегда подмывает попробовать эти кусочки. Но я беру себя в руки и Маруську не объедаю.

А она похрустела следом сухими крендельками и пошла наводить красоту. Я погладила квартирантку по черной лоснящейся шерстке:

- Везет же тебе, девочка! Поела, красоту навела, и голова не болит. А мне по жаре на работу тащиться. Эх, и почему я не кошка? – и в свой сороковой день рождения отправилась на работу.

На работе наши дамы обступили меня говорливой стайкой. Желали всего хорошего. Счастья в личной жизни, мужа богатого и здоровья побольше. Скорее всего, это возрастные издержки. Красивого уже не желают, да и деток тоже. И то ли так сложились звезды, то ли девчонки постарались, но работы у меня сегодня не было. Я со скучающим видом сидела в кабинете, подперев рукой щеку и размышляла. И вдруг мне в голову пришла удивительная идея: выписать те жизненные промахи, которые привели меня к сегодняшнему состоянию дел.

Я подумала и под цифрой один написала:

1) Не пошла в художественную школу.

Я всегда очень любила рисовать. Когда мама привела меня в шесть лет в детскую библиотеку, потому что дома я уже все перечитала, библиотекарь начала заполнять на меня формуляр. И там в одной  графе  значилось: любимое занятие. Во взрослых формулярах такого почему-то  нет. И я сказала, что люблю рисовать. На что библиотекарь рассмеялась:

- Ой, а у нас все говорят, что любят книжки читать! Ты первая такая.

У мамы были две подруги. Одна вела танцевальный кружок, вторая давала частные уроки музыки. У меня талантов не было ни к первому, ни ко второму. Но я долго и упорно стояла у балетного станка и разучивала этюды на фортепьяно. А рисовала лишь в короткие свободные промежутки времени. В итоге у меня набралось подобных семь  ситуаций, которые я в свое время не решила. И неизвестно, подсуетись я тогда, чтобы со мной приключилось. И как бы я и с кем жила. Думаю, что точно не с кошкой.

- Аршавина, ты тортик принесла? Мы чай накрываем, - забежала ко мне Наташа Петрова. А я про него даже и не вспомнила. В отгул же собиралась!

Коллега правильно истолковала мои покрасневшие щеки и сочувственно покачала головой:

- Маша, беги в соседнюю кулинарию. Там с утра бывают свежие и очень вкусные торты!

Что оставалось делать? Я послушала ее, подхватила сумку и рванула через дорогу.

В другое время я бы купила что-нибудь в «Пятерочке» с этикеткой «Красная цена». Как говорила моя подруга Ирина, дешево и сердито. Но раз умудрилась так опростоволоситься, то пришлось бежать за дорогим фирменным тортом из кулинарии. Правда, выбрала по принципу «не очень дорого». Только сумма все равно вышла приличная.  И понеслась обратно.

Как так получилось, что я не посмотрела по сторонам, не поняла.

Только услышала визг тормозов.

И в мозгу лишь промелькнуло:

- Торт дорогой испортила…

Очнулась я в очень странном месте. Мне показалось, что все вокруг было заполнено ватой. Подо мной была вата, надо мной вата. По сторонам вата. Но она лежала не плотно к моему телу, а так, на расстоянии, оставляя мне пространство и воздух. Я аккуратно потрогала ее пальчиком. Вата оказалась холодной и мокрой. Однако я ни сырости, ни холода не ощущала.

- Это потому, что здесь лишь твоя душа. Она к мирским проблемам не чувствительна, - неожиданно раздался голос в моей голове.

- Но я же почувствовала холод и сырость! - тут же возразила в ответ.

- Это остаточная память тела, -  вещал голос.

- А ты кто? –я недоумевала. Странно все это.

И вдруг среди нагромождения то ли ваты, то ли снега проявилась огромная кошачья голова. А я завизжала от страха. Хорошо, когда кошечка маленькая. А когда она с доброго льва или даже больше? Хищник все же.

- Фу, не кричи! Голова от тебя болит. Какие же вы, люди, все-таки громкие, - недовольно сморщила нос голова. Причем  пасть у нее не  шевелилась, а слова лились в моем мозгу.

Я перестала орать, еще раз посмотрела на хищника. Нет, злобным он не был. Кошка как кошка, просто очень большая.

- А почему я оказалась здесь? –  мне очень хотелось понять, как я попала в столь странное место.

- Ты на радуге, - ответил гигантский кот. – Люди так  называют место, куда попадают их любимые животные после смерти.

- А я что, даже нормального человеческого ада не заслужила?  - возмутилась в ответ. То, что я умерла, стало доходить до моего сознания. Все же попала под машину. Так бездарно прожить жизнь и еще глупее скончаться! Вообще никакого следа на земле не оставила после себя. Даже вот торт испортила. Девчонкам не с чем чай будет пить. И куда они полотенце денут? Наверное, в служебный туалет повесят руки вытирать.

- Почему не заслужила? – рассмеялась голова. – Этот минимум заслуживают все. Однако твое последнее желание в подлунном мире было очень сильным. Ты захотела поменяться местами со своей кошкой. Мы с коллегами посовещались и решили предоставить тебе такую возможность.

Я осмотрела свое тело. И с ужасом  увидела, что вместо рук у меня настоящие кошачьи лапы. Черненькие, с розовыми подушечками и острыми коготками. Я их выпустила и спрятала обратно. И засмеялась. Теперь точно знаю, как Маруська это делала. А затем до меня начал доходить трагизм положения. И я  заволновалась:

- И что, я так кошкой до конца своих дней буду жить?

Хотя конец, похоже, уже наступил.

- Нет, ты должна будешь исполнить два условия, чтобы на пороге смерти не жалеть о потраченных зря годах. Скажи спасибо своей кошке, это она очень хотела побегать в человечьей шкуре. И вы  просто поменялись местами. Во-первых, ты должна исправить те семь ошибок, которые записала на листе бумаги, - мне продемонстрировали мои каракули, аккуратно пронумерованные. – А во-вторых, ты должна стать довольной своей новой жизнью. Всего-то лишь.

- А у меня есть выбор? –  почти смирилась я.

Голова качнулась из стороны в сторону и  выдала:

- Боюсь, что нет!

И в то же время вся вата исчезла. А я обнаружила себя на полу собственной квартиры. Передо мной стояла пустая миска. А я в человеческом обличье  возилась с пакетиком с надписью: «Форель в желе».

Вот мечтала Мария Александровна попробовать красиво названные кушанья? Извольте. Другого тебе точно не дадут.

Я, которая была человеком, пыталась вскрыть пакетик, и у  меня никак это не получалось.

- На магнитном держателе висят ножницы, можно ими воспользоваться! – сама не знаю, почему эта мысль пришла мне в голову. Но женщина с пакетом тут же широко улыбнулась и  воскликнула с какой-то мяукающей интонацией:

- Спасибоу, Мауруся, за подсказку! Ты меня выручуила. Хотя, почемяу выручуила? Это же твояу еда.

Она меня слышит? И не только слышит, но еще и понимает?  Я была просто ошарашена. И кто эта странная девица в моем теле, которая не знает, как вскрывать пакетик с кошачьим кормом?

- Коунечноу, поунимаю! – очень знакомо фыркнула она. – Я тебя всегда поунимала, а вот ты меняу нет.

И она обиженно сморщилась, совсем как тот гигантский кот. Хотя лицо у нее было человечье.

- Маруська, это ты? – удивилась я мысленно. А из горла вырвался лишь протяжный мяв.

- Конечноу, же я! Когоу ты предполагала встретить в своей квартире? – весело отозвалась она.

- Ты теперь живешь в моем теле, а я, получается, в твоем? – честно говоря, я обрадовалась. Больше всего меня в моем превращении испугало то, что меня больше никто и никогда не будет понимать. И это я еще себя отшельницей считала?

- Дау, - она растянула губы в улыбке. – Мурзик исполнил наши обоюдные желания.

- Мурзик - это кто? – я догадывалась о хозяине  клички. Однако решила уточнить. Уже ничему не стоило удивляться, когда оказалась в теле собственной кошки.

- Как ктоу? – удивилась лже-Мария Александровна. – Коушачий боуг!

Однако развить тему дальше она мне не дала. Достала еще один пакет, уже с ягненком в брусничном соусе, и торжественно  возвестила:

- Я, в отличие от тебяу, не жаудная! Сколько раз я проусила у тебяу еще одну порцию еды? А ты ни разу мне ее не далау. Мне оставалось лишь ходить кругами и облизывауться! Только я не поняла, как тыу ее открывала без ножниц? Я же видела, что тыу это делала пальцамиу!

- Ты читать умеешь? – спросила на всякий случай. А когда получила утвердительный кивок, объяснила, что сверху пакета есть специальные насечки, которые позволяют открыть его легко.

Маруся потренировалась,  вскрыв еще два пакета, и вывалила их в одну миску. Но  содержимое при этом не перепуталось. И я решила, что наконец-то узнаю, чем отличается кролик в желе от ягненка в соусе.

Оказалось, что ничем. Разве что цвета красителей разными были. А так это была какая-то паста, совершенно бессолая и безвкусная. Однако кушать очень хотелось. Поэтому я наклонилась над миской и начала есть. К моей радости, тело кошки этот навык не растеряло. И вскоре миска опустела. А меня потянуло в сон. Устроилась у бывшей Маруси на животе, свернувшись калачиком, и задремала.

Но спала я недолго. Меня как жаром обдало от мысли:

- А какое сегодня число?

- Двадцать четвертое июля! Ты что, свой день рождения забыла? – Маруся-женщина оторвала взгляд от смартфона.

- Нет, не забыла. А сейчас утро или вечер? – не могла успокоиться я.

- Вечер, конечно, - она покачала головой. – Ты же успела на работоу сходить и такой шикарный тоурт испоуртить!

- А ты откуда знаешь? – сон как рукой сняло. Мне же пообещали, что когда я исправлю все свои ошибки, то вернусь в человеческое тело. А чего Маруська в моем теле успеет натворить?

- Ничегоу я не натворюу, - поморщилась она. – Я кошка приличнауя, между проучим! Фу, я же тепеурь человеук!

 И она забавно хлопнула себя по губам. У меня такого жеста не было. Он  новоприобретенный.

- И еще букву «у» убери почти в каждом слове, а то за дурочку примут! – попеняла я ей.

- А я все удивлялась, почему Миша говоурил, что у меня у пьяненькой такой гоувор неоубычный! – широко растянула губы Маша.

- Миша?! Что еще за Миша?

- Как что за Миша? – она вытаращила на меня глаза. – Будто в вашей библиотеке так многоу коутов? Проустите, мужчин. Хорошо, хоть оун не кастрироуванный.

- А это ты откуда узнала? – я нисколько не сомневалась, что Михаил Николаевич кастрации не подвергался. Но интереса никогда к нему не испытывала. И  испугалась, что моя тезка позволила себе что-то лишнее. И,  выяснилось, не зря.

Есть же такая поговорка, что трахаются, как кошки? Хотя, нет. Это про кроликов. А кошки влюбляются.  И я поняла, что Мария захомутала единственного мужчину в нашей библиотеке.

- Как оуткуда? От верблюуда! – рассмеялась Маруська.  – Нет, не бойся, гоурбатых там не было. Проусто, когда мы выпили по боукальчику вина, Миша приузнался, что давноу в меня влюублен. А когугда мы с ним переспали, оуказался поутрясенным доу глубины дууши и туут же сделаул мнеу предлоужение! Как думаеушь, стоуит соуглашаться или неут?

Та-ак, если я не хочу, чтобы меня слышали, меня не слышат. Уже хорошо. Могу и порассуждать. У меня вообще раньше привычка была говорить сама с собой. Если я вновь стану человеком, то Мишу в мужья мне  никак не нужно. Такой тип мужчин меня совсем не привлекал. Маленького роста, с пузиком и лысинкой. Правда, улыбка у него была хорошая. На этом достоинства заканчивались.

А если не получится? Тогда и сама замуж не вышла, и Маруську лишу такого счастья, раз она этого хочет. Поэтому вздохнула, как могла, и предложила:

- Марусь, ты бы не торопилась. Мужики, они народ ненадежный. Подожди немного, присмотрись!

Потом мы с ней тренировались правильно говорить. Не хотелось бы, чтобы мое тело позорили этими странными «у». Бывшая кошка совершенно не понимала  логику, где этот звук нужен, а где нет. Через два часа у нее стало уже получаться. Но до литературного языка было еще очень далеко.

- Все, я устала! – махнула она на меня рукой, когда за окном уже стемнело. – В конце концов, ты же всегда у нас молчуньей была. Вот и я молчать буду. А Мише скажу, что специально язык коверкаю, раз ему так нравится.

Так и порешили. А я даже немного возгордилась, какой все же правильный, за некоторым исключением, у моей кошки язык. И решила уточнить:

- А ты когда говорить научилась? Давно, или когда в мое тело попала?

- Слушай, говорят же, что у собак интеллект трехлетнего ребенка, а у кошки сорокалетнего холостяка на диване. Вот я и получилась такая, как и ты.

Когда я, удовлетворенная ее ответом,  уже почти уснула, Маруська вдруг встрепенулась и спросила:

- Маш, ты еще не спишь?

- Нет, а что? – откликнулась я,  вспомнив, как приставала к кошке с разговорами, когда она уже спала. Больше так,  обещаю, делать никогда не буду!

- Мурзик сказал, что этой ночью перекинет тебя в первую ошибку. Ты должна попытаться ее поправить, - таинственным  голосом прошептала мне она. А затем закуталась в одеяло и засопела, оставив меня в полной прострации. В какую ошибку? И что сможет сделать кошка? Мыслями до спящего человека  не получится достучаться.

 Когда я открыла глаза, за окном уже брезжил рассвет, а на кухне кто-то гремел кастрюлями. Хотя какой рассвет и кастрюли? В июле солнце в наших широтах встает в три утра. В это время на кухне никого не должно быть. Да и Маруська всегда вставала позже меня.  Вряд ли она решила приготовить ранний завтрак. Я огляделась по сторонам.

Квартира однозначно была мне знакомой. Мы в ней жили с мамой и бабушкой. Бабушки уже давно нет в живых, а мама вышла второй раз замуж и переехала к Василию Петровичу, моему новоявленному отчиму. Но я каким образом здесь оказалась? И мебель, без сомнений, была нашей.

Тут раздался топот детских ножек. И на пороге комнаты появилась черноглазая, черноволосая девочка с торчащими в разные стороны косичками. Мы встретились с ней глазами, и она вдруг закричала:

- Ур-ра! Мама кошку принесла!  - и кинулась ко мне обниматься.

А я вспомнила все, что произошло со мной вчера. И этот день вспомнила, словно все случилось совсем недавно, а не тридцать пять лет назад.  Вечером к нам придет мамина подруга Елена Кузьминична и скажет:

- Любочка, чего у тебя девочка просто так бегает? В садик ты ее не отдаешь. Развития она совсем не получает. Приводи ее ко мне на занятия, пусть хотя бы у меня с ребятишками скачет.

Именно так я попала в балетную студию. Бабуля честно водила меня туда три раза в неделю. И если у всех маленьких детей пропорции тела одинаковые, то с возрастом они меняются. Со временем я поняла, что маленький рост, короткие ноги и руки в балете совершенно не котируются. Про лишний вес я вообще молчу. А я из-за этого навсегда получила  психологическую травму, считая, что я совершенно не привлекательная. Хотя мальчикам в школе многим нравилась.

Тут в комнату вошла мама и строго  взглянула на меня маленькую:

- Маруся, какая кошка? Ты что тут сочиняешь!

- Как какая? – у девочки на глаза тут же набежали слезки. – А это по-твоему кто?

И она ткнула в меня пальцем. Мама же нахмурилась, покачала головой. И вдруг выражение ее лица поменялось. Она как-то странно посмотрела и пожала плечиками:

- Ах, это же Маруська. Пусть спит, не мешай ей.

Маленькая Маша, счастливая, улеглась рядом на кровати и стала одним пальчиком меня гладить и приговаривать:

- Киса! Какая ты красивая. Я так рада, что ты у меня появилась!

Мама всегда говорила, что не потерпит в доме никакой живности, максимум  — рыбок в аквариуме. И мне их действительно купили, когда я училась в восьмом классе. Но сейчас девочке было пять лет. И она восхищалась кошкой, которая благодарно мурчала от ее незатейливой ласки. И я подумала, что же произойдет с крохой, когда на следующий день я исчезну? Это же какая трагедия для нее будет!

Хотя силен кошачий бог Мурзик, раз заставил мою мать принять кошку в доме. Дай бог, Машенька не заметит моего исчезновения.

Вечером действительно пришла Елена Кузьминична и  проговорила свой знаменитый монолог. А я в кошачьем обличии сидела рядом и ничего не могла сделать. Как объяснить людям, что Машеньке балет не нужен! Она всего лишь обожала рисовать.

Только Машенька была просто счастлива. Она вытащила из шкафа мамино свадебное платье, похожее на балетную шопенку, влезла в него и стала изображать какие-то балетные па. Мама смеялись вместе с гостьей.

- Вот видишь, с каким удовольствием твоя дочка танцует! – похвалила меня хореограф. А я вспомнила, что в этот миг действительно была счастлива. И, может быть, не стоило меня лишать этого счастья? По крайней мере, в этот день.

Однако радужное настроение закончилось довольно быстро. Я плакала по вечерам и жаловалась бабуле, что у меня болят ножки. Все же балет – это труд. Труд ежедневный и тяжелый. Но мама была непреклонна и всегда одергивала меня:

- Ничего, Маруся, потерпи. Скоро все пройдет. Вот вырастешь, станешь балериной, и все будет замечательно. И лишний вес уйдет, и фигура лучше будет.

Я не понимала ни про фигуру, ни про вес. И сильно завидовала девочкам, которые гуляли во дворе, когда я стояла у балетного станка.

А еще, на мою беду, выяснилось, что у меня абсолютное отсутствие музыкального слуха. Так скажем, комбо два в одном. Скорее всего, по блату Елена Кузьминична поставила меня солисткой в задорный танец под названием «Школьная полька». Я была самой маленькой по росту, да и по возрасту тоже. Мы там с каким-то мальчиком, его имя навсегда стерлось из моей памяти, изображали поссорившихся малышей. А девочки и мальчики постарше нас мирили.

Когда мы танцевали все вместе, я, глядя на других, кое-как попадала в такт. Но когда наступала очередь моего одиночного выхода, начиналась беда. Педагог на меня кричала:

- Маша, слушай музыку! Ты должна выйти на там-там-там. Почему ты опаздываешь?

А я элементарно не понимала, где этот «там-там-там». И спасло меня лишь то, что в записи в этом месте ударяли барабаны. Вот на них я и стала ориентироваться. А остальной танец опиралась чисто на слова песни, под которую мы танцевали.

Нас даже  на камеру снимали. И показывали по местному телевидению. А еще мама к этому танцу купила мне нарядное капроновое платье, которое действительно походило на настоящий  костюм балерины. И я поняла, что это были лучшие моменты моей пятилетней жизни, несмотря на длину ног, рук и кругленький животик вместо талии.

Ножки со временем болеть перестали. Занятия вошли в привычку. Только я радости от них не испытывала. А однажды со мной случился настоящий шок.

Рядом с танцевальным залом располагалась художественная студия. И преподаватель у них заболел. О чем деткам сообщил директор нашего Дома творчества юных.

- Наверное, обрадуются? –  завела разговор с директором бабуля. Я-то всегда на занятия ходила с неохотой.

- Что вы, - всплеснула руками Лидия Леонидовна. – Расстроятся. Они так ждут этих занятий!

А мне стало очень завидно, почему я не жду своих балетных уроков?

Однако, когда я повзрослела и могла уже сама решать, танцевать мне или нет, все же выбрала первое. Только танцевала не классику, а была народницей. И со сцены ушла  только в двадцать два года, решив, что, пропадая у балетного станка, зря трачу время и не смогу встретить достойного мужчину.

Не знаю, зачтет мне это Мурзик или нет, но лишать маленькую Машу танцев было бы  большой ошибкой.

И только я  так подумала, как оказалась снова в нашей квартире, но уже спустя пару лет. Определила это по новому телевизору и красивой корпусной мебели с названием «Воспоминание», которую недавно купила мама.

У нас снова была гостья. На этот раз Галина Григорьевна, директор музыкальной школы и мамина подруга по совместительству.

- Люба, а ты не хочешь отдать девочку в музыкальную школу? У нас не так дорого, как многие говорят. Но развитие детям мы даем хорошее, - предложила она маме,  наблюдая, как Маша изображала балетные па перед зеркалом. Она как раз репетировала новый танец, чтобы не получить выговор от Елены Кузьминичны.

- Галя, ты что! – покачала головой мама. – Она к Лене ходит. И та утверждает, что у нее абсолютное отсутствие музыкального слуха.

- Разве такое бывает? – рассмеялась Галина Григорьевна. – Маруся, подойди-ка ко мне, пожалуйста.

Я всегда была девочкой очень послушной и исполнительной. Поэтому безропотно подошла к маминой гостье. А та стала давать мне какие-то странные задания. А в конце попросила что-нибудь спеть. И я заголосила обожаемую мной песенку из мультфильма  про Крошку Енота:

- От улыбки станет всем светлей…

Мама лишь закатила глаза, а вот Галина Григорьевна широко улыбнулась:

- Люба, абсолютного отсутствия слуха не бывает. Да, у девочки отсутствует координация между тем, что она слышит и что поет. Однако неплохое чувство ритма. Музыкальную школу она, конечно, не потянет. На сольфеджио будет одни двойки получать.

- Про что я говорю! – закивала мама.

Но Галина Григорьевна  не сдавалась:

- Подожди, Люба, выводы делать. Моя Оля поступила в аспирантуру. И сейчас пишет диссертацию на тему «Развитие слуха у детей». Маруся станет для нее отличным рабочим материалом. А взамен получит некоторое музыкальное развитие.

И мама согласилась. А бабуля стала водить меня по кружкам уже не три раза в неделю, а пять. Во вторник и четверг я теперь ходила на уроки музыки. Вернее, не я, а моя юная предшественница. Ей еще предстояло многое по жизни пройти, прежде чем стать отшельницей Марией Александровной.

Как ни странно, меня больше никуда мироздание не перебросило. Утром я проснулась там же, где и вчера. Мягких кормов тогда еще в продаже не было. И на завтрак от мамы Любы я получила порцию пшенной каши и миску молока. И была по-своему счастлива, с неприязнью вспоминая бессолые корма с красивыми названиями.

Встала я в этот день поздно. Кошки вообще никуда не торопятся. И оказалось, что Маруся уже сходила на занятия в музыкалку. Она  сидела возле пианино и горько плакала.

Я не помнила всего того, что произошло со мной более тридцати лет назад. Поэтому растерялась, не зная,  как успокоить и  чем помочь девочке. Подошла и потерлась о ногу малышки. Но мысленно все же задала вопрос. А вдруг она меня, как взрослая женщина-Маруся, услышит:

- Маша, что случилась? Почему ты плачешь?

И она стала отвечать. То ли действительно услышала, то ли просто нужно было выговориться:

- Представляешь, мне Ольга Михайловна сегодня двойку влепила! А я же все-все выучила, до последней нотки.

- И что за произведение? – поддерживала я беседу.

- «Василек» - вздохнула девочка. – Вот послушай: фа-фа, ми, ре-ре, до. Фа-фа, ми, ре-ре, до.

Я оторопело посмотрела на нее. Если для кошки подходит такое определение.

- А когда пойдут аккорды и ты начнешь играть двумя руками? Будешь читать ноты на два голоса?

- Вот, Ольга Михайловна так и сказала! Ты как у нее с языка слизала. Хотя что с тебя взять. Ты же кошка!

Да, кошка. Но я  уверенно знала, что учить произведения нужно не так.

- Смотри, выучить наизусть нужно таким образом! –  велела я ей. Девочка заинтересованно посмотрела на меня и даже немного пододвинулась на стуле,  дав место рядом с собой. А я запрыгнула, с сомнением глядя на клавиатуру. Нет, клавиши я  хорошо помнила. Белая перед двумя черными – это до. Перед тремя – фа. Осталось лишь сообразить, как сыграть на пианино, когда у тебя не пальцы, а лапки.

Однако они оказались достаточно узкими, чтобы попадать лишь на нужную клавишу. Я вздохнула и попробовала изобразить незатейливую мелодию. Марусиной декламации мне хватило для того, чтобы с ходу ее запомнить.

- Точно так? – недоверчиво пролепетала маленькая я. А мне осталось лишь ей кивнуть и понадеяться, что буду понята.

На третье утро я опять проснулась в новом времени. Дома появилось пианино «Октава». До этого мама брала мне инструмент напрокат. А на лето сдавала, чтобы не переплачивать. И каждое лето я играла лишь во сне. Оказывается, мне это было нужно! Чаще всего  мне снились ноты «Полонеза Огинского», наверное, он был созвучен с моими мыслями минорным звучанием. И я как-то рискнула и  рассказала маме эти свои сны.

Она лишь нахмурилась в ответ. А через месяц  нам привезли новый инструмент.

- Вот видишь, в кредит взяла! – сообщила она мне. А я только сейчас поняла, что, если что-то сильно хочу, не нужно  молчать. Люди мысли читать не умеют. А стоит  говорить о своих желаниях вслух.

А вечером по телевизору диктор местного телевидения сделал объявление, что в детском клубе «Орленок» открывается художественная студия выходного дня. То есть детей и взрослых будут учить рисованию по воскресеньям. И я поняла, что это Машкин шанс.

Когда позже все три женщины устроились перед телевизором в ожидании очередного бразильского сериала, я устроилась у Маши под боком и мысленно попросила ее:

- Не переключайте рекламу местного телевидения. Там будет объявление, которое сделает лучше твою судьбу.

Девочка кивнула, соглашаясь. Правда, ей пришлось чуть повоевать со старшими, которые рекламу категорически смотреть не желали. Но она проявила волю и своего добилась. Когда же услышала объявление про художественную студию, глаза девочки загорелись,  и она твердым тоном  заявила:

- Я туда пойду заниматься!

- Машенька, - взмахнула руками бабуля, - ты же и так почти все дни напролет занята. Куда тебе еще один кружок?

- В тех кружках я работаю, - отрезала Маша. – А здесь буду отдыхать душой и телом.

Бабуля тут же начала причитать, что все художники гуляки и алкоголики. На что мама ее одернула:

- Мама, хватит. Мы ее не замуж отдаем. Девочка просто пару раз сходит на занятия, а потом и бросит. Само собой  все уладится.

А Маша лишь плотнее сжала губы, но я-то слышала, что душа у нее пела. Причем даже не фальшиво. Занятия музыкой дали свои плоды. Через три года я пыталась играть в вокально-инструментальном ансамбле в школе. Они тогда еще в моде были. А нашими кумирами стали «Руки вверх» и «Иванушки». Только ни тогда, ни сейчас я не понимала роли рыжего Григорьева-Апполонова. Не певец и не клоун. Но к моему рассказу это уже не относится.

И неожиданно утром я проснулась в своей квартире. С кухни доносились какие-то мурлыкания, напоминающие не то пение, не то плач. Я поспешила туда.

На середине стоял мольберт. А на  холсте был написан мой портрет, только немного неправильный. Глаза модели застилали слезы. А одна, особо крупная, слезинка выкатилась из глаза и, проложив влажную дорожку по щеке, повисла бриллиантом. Маруся же сидела перед мольбертом в фартуке, с палитрой и кистями в руках и навзрыд плакала.

- Маруся, а откуда у нас мольберт и что вообще случилось? – попыталась я выяснить.

Она еще пару раз всхлипнула, вытерла слезы тыльной стороной ладони и зло фыркнула:

- Явилась гулёна. У меня тут, между прочим, личная жизнь рушится. А ты ходишь непонятно где.

Я проигнорировала ее выпад. Когда немного успокоится, тогда и беседу поведем. А сейчас  повторила вопрос:

- Мольберт откуда? И кто автор портрета?

- Ну ты, Аршавина, даешь, - расхохоталась она. – Как кошкой стала, так и память отшибло? А я всегда все помнила. И никогда не забывала нагадить в тапки тому, кто мне не нравился.

Я, конечно, догадывалась, чьи это проделки. Но всегда Маруську защищала, утверждая, что кто-то мимо шел и чай пролил. Нечаянно. Постепенно мы с ней всех гостей отвадили. Ирка лишь изредка заглядывала. Но долго никогда не сидела. И Маруся относилась к ней терпимо. Какой-то портрет у меня вырисовывался не очень приятный. Причем не на холсте, а в жизни.

А Маруся продолжила:

- Мольберт ты в прошлом году купила, когда вам зарплату добавили. А портрет нарисовала четыре года назад, когда всей страной на карантине сидели. Только сегодня я его немного подправила, в соответствии со своим настроением.

Я с удивлением рассматривала работу, выполненную на  вполне  хорошем профессиональном уровне. А слезки были буквально шедевром. Похоже, моя судьба резко изменилась. И я все же стала художником, пусть и на любительском уровне.

- А что случилось? Почему ты плакала?

- Представляешь, этот чудак на букву «м» сказал, что замуж звал меня лишь по пьяни. А так он  закоренелый холостяк и к институту брака относится отрицательно, - она зло выплюнула слова и сжала губы в тонкую линию. А я подумала, что становлюсь очень некрасивой, когда строю вот такие гримасы.

- Какой чудак? – не поняла я.

- Этот ваш Михаил Николаевич! – и, как истинная кошка, пусть и бывшая, она сверкнула глазами.

- И что ты думаешь делать? –  мне стало любопытно.

- Отстаивать свою честь! Я ему отдалась душой и телом, а он так подло со мной поступил! – торжественно пообещала она. - Пошли спать. Тебя обниму, и на сердце легче станет.

Что мы имеем в остатке? Я действительно сумела изменить свою судьбу. Только лучше моя жизнь от этого не стала. Даже Маруську мужчина продинамил. Пора заняться этим вопросом. Спасибо Мурзику, который дал мне такую возможность.

А на маму я зря обижалась. Музыка и танцы хуже мою жизнь не сделали. И если кто и виноват, то я сама. Все же свои желания нужно уметь высказывать, а не молчать, предполагая, что близкие прочитают твои мысли.

Сейчас, проанализировав произошедшее и сопоставив все со своими ошибками, я поняла, что большинство из них можно было бы просто определить как «проблемы с мужчинами». Однако мужчин в моей жизни особо не существовало. И поэтому я каждый случай разобрала отдельно.

Первые трудности появились к классу восьмому. Я уже говорила, что мальчикам-то нравилась. Но совершенно не знала, как себя с ними вести. Серьезная проблема неполных семей. Меня воспитывали мама и бабуля. Я даже не представляла, как мама вела себя с мужчинами. Про бабулю вообще молчу.  В итоге с мужским полом я не умела общаться в принципе. Я даже не понимала до конца, что за зверь такой – мужчина.

И если те, кто в меня влюблялись в первом классе, со скидкой на возраст, естественно, просто раздражали, то к четырнадцати годам захотелось взаимности. Только две мои самые дорогие женщины неустанно твердили, что мужики все козлы. Что от женщин им нужно только одно. А девушка должна быть неприступной и благочестивой.

В итоге к десятому классу у меня возникла фобия: я боялась забеременеть до восемнадцати лет. Хотя сделать это было просто не от кого.

Это я сейчас понимаю, что мальчишки – тоже дети. И они, со своей стороны, учатся выстраивать отношения. Этим навыком с рождения не обладает никто. Разве что бывают отдельные уникумы. Но это не про меня и моих знакомых.

Первая взаимная симпатия у меня случилась с Алешей Плаксиным. Очень симпатичный мальчик, которого друзья звали ласково Плаксюшей. Но нет, плаксой он не был. Довольно высокий, физически развитый юноша на два года старше меня. Он позвал меня на свидание:

- Маш, давай встретимся часов в семь вечера у Дома Российской армии?

И вот тут я запаниковала. А что я скажу маме? Куда это я отправилась? Хотя гулять мне разрешали до девяти.

Что я насочиняла, как отвертелась, уже не помню. Но потом еще недели две очень сожалела о своем отказе и мечтала, что он позовет меня еще раз. Однако он, обжегшись сразу, приглашение больше не повторил.

Вторую мою любовь, случившуюся тем летом, звали Гоша. В компании я была самой маленькой по возрасту. А он был небольшого роста. Поэтому мы как нельзя лучше подходили друг другу. И я попыталась проявить и показать ему симпатию.

Тогда компьютеров еще не было. Поэтому вечера мы проводили во дворах. Играли в игры, которые современные дети назвали бы отстоем. Например, популярный ручеек, пришедший к нам еще из древней Руси. Идешь через строй пар, держащихся над твоей головой за руки, и выбираешь любого, кого захочешь. Понятно, что я всегда выбирала его. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять мою симпатию.

Еще была игра, мелочи которой я уже забыла.  В памяти осталась лишь суть. Парни и девчата располагались в два ряда: одни на лавочке, вторые вставали за ними. Был какой-то стишок, по которому человек без пары зазывал к себе кого-то из сидящих. А тот, с кем позванный был в паре, старался не отпустить.

Я всегда зазывала к себе Гошу. А когда он тоже стал звать меня к себе, счастью не было предела. И вот однажды мы просто сидели и пели под гитару. И он (какой нахал!) сел ко мне вплотную, нога к ноге.

Танцоры обычно люди тактильные. Во время исполнения и обниматься приходилось, и прижиматься к партнеру, и любовь изображать. Но это же в танце! А это вдруг случилось в обычной жизни. Сердце мое возликовало. Но в голове тут же раздался строгий мамин окрик:

- Маша, девочка должна вести себя прилично!

И я не придумала ничего иного, как от него отодвинуться. Он не растерялся и принял мою игру, пододвинувшись еще раз. Я, воодушевленная подобным ответом, отодвинулась еще раз. Правда, немного меньше. И мы так развлекались ровно до той поры, пока лавочка не закончилась. А я рухнула на землю.

Подростки бывают злыми. Все начали смеяться и говорить что-то обидное. Благо прошло уже больше четверти века, и я эти нюансы забыла.

Только наша симпатия на этом и заглохла, хотя я еще страдала по нему не меньше полугода.

И когда на следующий день подошла к лавочке, где сидели юная я и Гоша, то уже не удивилась. Лишь слегка пожалела, что не смогу исправить ситуацию с Алешей. Но, видимо, мироздание посчитало ее совсем бесперспективной.

На дворе уже вечерело. Машка сидела счастливая рядом с белокурым ангелом и хихикала над его шуточками. Сейчас, когда мне перевалило за сороковник, шутки смешными уже не казались. Но тогда это была вершина юмора. А он поглядывал на нее хитрым взглядом и медленно, но верно пододвигался к девочке. Когда же их ноги соприкоснулись, она, как и я когда-то, тут же отодвинулась.

Я, кошка Маруся, растерялась. Что делать? Попробовала транслировать ей, чтобы оставалась на месте. Но вскоре поняла, что сейчас ее мысли слишком заняты мальчиком. И меня она просто не слышит. Я запаниковала, не понимая, что предпринять дальше. И не придумала ничего иного, как запрыгнуть на лавочку со стороны Машки.

И когда она в очередной раз подвинулась, то уперлась в меня.

- Ой, Маруська, а ты что здесь делаешь? – хорошо, что отвечать мне было не нужно. Кошки вообще-то не говорят. Зато у нее появился повод остаться на месте с чистой совестью. Не хотелось сгонять домашнюю любимицу на землю. И вся компания тут же ринулась со мной знакомиться.

А что я? Ничего. Все же тело было настоящее, кошачье. С удовольствием подставила под почесушки шею, уши. И даже замурлыкала от удовольствия. А Маша оказалась заперта между мною и Гошей. Двигаться ей больше было некуда. Разве что встать. Но тогда пригретое место тут же заняли бы те, кому места на лавочке не хватило. И они стояли или сидели рядом на корточках. А Маша сегодня нарядилась в красное платьице в белый горошек. И сидеть в нем на корточках ей было бы неудобно.

Я просидела на лавке минут десять. Затем посчитала свою миссию выполненной. И вылизав все, что положено, отправилась с гордым видом домой.

Маша пришла домой пол-одиннадцатого. Мама с бабулей тут же встретили ее в штыки. Разве что скалки не прихватили.

- Мария Александровна! – гневно посмотрела на девочку мама. – И где вас, разрешите спросить, носит так долго? А утром будешь носом клевать.

- Да еще и на каких-нибудь лиходеев наткнешься. А они, знаешь, что с тобой сотворить могут! – добавила ужасов бабуля.

А Машку словно подменили. Я решила, что метаморфоза произошла благодаря моей поддержке. И если раньше она начала бы перед ними извиняться, возможно, даже заревела, то сегодня лишь широко улыбнулась и пропела:

- Мамуля! Бабуля! Как я вас люблю.

Родительницы переглянулись между собой. Они от подобного обращения немного опешили и не знали, как реагировать. А девочка так настойчиво продолжила:

- И чего вы придумали ругаться? Во-первых, у меня каникулы. И утром я могу спать до тех пор, пока не высплюсь. А во-вторых, какие лиходеи? Мы же на лавочке сидели прямо у подъезда. Да не одни, а с соседскими мальчишками. Они нас всегда защитят.

- Защитят они, - проворчала бабушка. - А потом только подол крепче держи!

Маленькая я растерянно на нее глянула, не понимая, куда она клонит. Только после окончания школы я узнала, что мама, как говорят, «принесла меня в подоле».

- Дочь, придется тебя наказать! – мать сурово сдвинула брови. А мне захотелось прыгнуть на нее и выпустить когти. За что обижают девочку? Я такой суровой мамашей, точно, не была бы. Глупо же. История показала, что часто неудачные браки и дети вне брака были именно у таких моих подруг. А я, словно белая ворона, осталась вообще старой девой.

Защита пришла, откуда не ждали:

- Сима, успокойся! - вдруг вступилась за нее бабуля. – Сама-то до скольки гуляла? Да и правда, каникулы же!

Мама ничего не ответила, а лишь махнула рукой. А Маша быстренько умылась и юркнула на свою любимую раскладушку. Были в те времена такие вот складные кровати, когда на алюминиевый корпус натягивали плотную ткань. Они считались временными приспособлениями для сна. Но так как в квартире Аршавиных нормальную кровать ставить было некуда, приходилось спать на подобной конструкции.

А девочка мечтала остаться наедине с собой и прокрутить в голове события сегодняшнего вечера. Это я по себе знаю. А еще завтра вечером нужно будет проверить, чем там молодежь занимается. Все же я чувствую свою ответственность. Не дай Бог, чего сотворят! Хотя, возможно, завести ребеночка в шестнадцать лет все же лучше, чем остаться одинокой и никому ненужной.

Днем Маша была удивительно тихой и послушной. Она, конечно, и до этого была такой. Но сегодня это выражалось особым послушанием и желанием прилежно делать то, что поручали старшие родственницы. Словно счастливая любовь вдохнула в нее силы.

А вечером она особенно долго собиралась и вертелась перед зеркалом.

Я же вспомнила этот день, который прошел почти двадцать пять лет назад. Я очень завидовала девчонкам, у которых мамы были как подружки. Им можно было все рассказать, поделиться своими бедами и успехами. С моей мамой подобный трюк не прошел бы. Она считала, что в пятнадцать лет думать про мальчиков рано. И всегда обрывала разговоры на эту тему.

И лишь в свете моего возраста и жизненного опыта я вдруг отчетливо поняла, что у мамы просто не было подобного опыта. А выглядеть некомпетентной в моих глазах она не хотела.

Гулять с Машей мы пошли вместе. Она сразу свернула на лавочку, а я спряталась в ближайших кустах.

Ребят еще не было. У подъезда было пусто. И лишь Гоша одиноко сидел на лавке. Завидев Марусю, он широко заулыбался и сразу поднялся ей навстречу.

- Привет! – смущенно поздоровалась она.

- Привет! – он же, напротив, смущенным не выглядел. А приосанился и чувствовал себя победителем. И после приветствия притянул девочку к себе и чмокнул в щеку. Она тут же покраснела. И, видимо, решила, что нужно как-то ответить. Потянулась, решив поцеловать его. А он, как нарочно, повернул в этот момент голову. И ее губы встретились с его.

Напускная бравада с парня тут же спала. И он смутился вслед за ней.

Рядом гуляли три пацана, примерно класс третий-четвертый. Когда своих детей нет, в возрасте малышей ориентируешься плохо. Могу сказать лишь одно, что этот был тот самый возраст, когда хочется пакостить и делать гадости. Они тут же заскакали по кругу и запели вразнобой:

- Тили, тили, тесто, Аршава и Порту – жених и невеста.

Странная фамилия Гоши досталась ему от отца эстонца. И в наших краях была крайне редкой и оригинальной. Возможно, она была одной из причин моей влюбленности.

Парень, не задумываясь, задвинул Машу за спину и пригрозил мальчишкам кулаком:

- Сейчас кого-то поймаю и уши надеру!

И мелюзга тут же сбежала, сверкая пятками. А я и она вместе со мной, кажется, влюбились в Георгия еще сильнее. Только это я сейчас знаю, что именно такое полное имя у всех Гош.

А потом они спряталась на другой лавочке, которую наши мальчишки в начале лета перетащили в кусты. Он взял нежно Маруськину руку, погладил большим пальцем и, немного заикаясь, спросил:

- Маш, можно, я тебя поцелую?

По лицу моего двойника я поняла, что прямо сейчас она откажется, а потом будет долго сожалеть и плакать по ночам в подушку. Поэтому я подошла к влюбленным со спины и прошипела мысленно:

- Только попробуй ему отказать!

И тут же получила растерянный ответ:

- А можно?

- Нужно! - припечатала я, точно зная, что от поцелуев дети не рождаются.

И, возможно из этого союза лет через пять получилось бы что-то очень хорошее. Только Гоша сгинул в бою в одной из горячих точек. Однако до того страшного времени нужно еще дожить. А пока оба были просто счастливы. А, может, есть вероятность, что будущее все же поменялось и Порту остался жив?

Утром я проснулась в своей квартире и на своей кровати. Только не на подушке, а в ногах у Маруси. И посчитала, что три ошибки, наверное, исправила.

Могучий кошачий инстинкт заставил меня потянуться и начать вылизываться. Будучи человеком, я бы не достала языком до тех точек, которые умывала сегодня с утра. Даже немножко смешно стало. Но не будем о грустном.

И тут открыла глаз новая хозяйка моего тела:

- Мария! Тебя где черти носили? Ты в курсе, что тебя не было целую неделю? Я уже в розыск хотела подавать! – она шустро вскочила с кровати и потрясла перед моим носом пачкой листов формата А4 с напечатанным на них текстом и фотографией кошки, которую я делала сама на Новый год.

На первой строке с тремя восклицательными знаками был напечатано обращение:

Помогите найти кошку!!!

И дальше расписывалось, какая я красивая и умная. И что предки у меня — суперпородистые победители многочисленных выставок и кошачьих чемпионатов.

- Марусь, ты с ума сошла! – усмехнулась я мысленно. Не знаю, отразилась ли усмешка на кошачьей морде или нет. Однако кошка в моем теле это поняла:

- Не смейся! Я никогда не писала объявлений о собственной пропаже. Но как классно получилось!

- Описание просто отличное, - покачала я головой. – Только с такими характеристиками меня никогда не вернули бы хозяйке. Такая кошка нужна самому!

- Кому самому? – не поняла она распространённой шутки.

- Кто вернет чемпионку мира, если с ней можно ездить на выставки и зарабатывать деньги на потомстве? – попыталась объяснить более доступным языком.

- Но ты же меня в кошачьем теле стерилизовала, - поморщилась Маруся. – Какое потомство?

- Но в объявлении этого не указано. И, в отличие от мальчиков, у девочек факт стерилизации не очевиден.

Она села на кресло, поморщилась и пару минут молчала, что-то обмозговывая. А потом спросила:

- И где ты все-таки так долго была? Ты мне очень-очень нужна, - в глазах женщины загорелся огонь надежды. – Почему исчезла, когда без тебя никак?

- Меня ты бы не нашла ни по одному объявлению. Мурзик отправил меня в прошлое исправлять ошибки, которые я там совершила. И, видимо, время у нас течет по-разному. По ощущениям, я там пробыла пару дней всего.

- И как? Исправила?

- На первый взгляд, кажется, что да, - вздохнула я. – Скажи, а ты замужем?

- Нет, конечно! – возмутилась она. – Для этого ты мне нужна. Пришлось Мише соврать, что я на больничном.

Так, все ж Миша, а не Гоша. Похоже, мироздание не хотело или не смогло вернуть мне Порту.

- Скажи, а никакой мужчина к нам не заходил? Невысокого роста, такой светленький, кудрявый с голубыми глазами? – надежда умирает последней.

- Да к тебе вообще никто не ходит! – возмутилась Маруся. – Я вот неделю болею, хоть бы кто проверил.

- Ты серьезно болеешь? – я внимательно посмотрела на нее. Я никогда не болела ничем серьезнее простуды. Может, моя нелюдимость сыграла в этом не последнюю роль. Инфекции обходили меня стороной, нервы я не портила, питалась правильно. – Что-то не похоже.

- Конечно, не похоже! Я здорова, как египетская кошка! – фыркнула она.

- Надеюсь, у тебя есть больничный, а не просто прогуливаешь работу? – что-то я испугалась того, какие последствия мне потом придется разгребать.

- Больничный, - потупилась она.

- И кто тебе, здоровой, его дал?

- Да терапевт в вашей поликлинике из наших. Нас не так много в этом мире. И мы всегда друг другу помогаем.

Даже вот так? Я-то думала, что у нас с Маруськой эксклюзив. А это, оказывается, вполне нормальная практика в божественном пантеоне. Вот и врачи есть из бывших … кошек. Хотя. Какое мое дело? Это даже хорошо. Кошка без меня тут глупостей хотя бы не наделала. И почему она от Михаила Николаевича прячется?

Я задала вопрос вслух.

- Понимаешь, он, оказывается, не только упертый холостяк. Но еще и убежденный девственник, который считает, что секс возможен лишь в браке. Да в придачу не простом, а освященном церковью. А я его взяла и испортила, - покаялась бывшая кошка. Все же поговорка про кроликов и им подходит…

- С этим разобрались. А я-то тебе зачем нужна? Свечку в ногах держать? – фыркнула я, не понимая причин кошкиной трагедии.

- Да он сказал, что свяжет свою судьбу с моей, если я отдалась ему девственницей! – она подняла на меня глаза, в которых плескалась надежда. – А я не знаю, девственное твое тело было или нет.

- Было, да, - кивнула я. И вдруг рассудила, что, пока Маруська в моем теле, она много чего натворить может. А мне после придется это расхлебывать. И замужество за Михаилом Николаевичем – не самое страшное из зол. – Ты разве сама не поняла?

- А как я должна была понять? – возмутилась она.

- Так больно же должно быть! – я, конечно, специалистом в этом вопросе не была. Но теоретическую базу, как любая современная женщина, имела.

- А потом не больно, что ли? – бровки, которые я недавно красила у мастера, вопросительно взлетели вверх.

- Говорят, что нет. Потом должно быть приятно, - пожала я плечами. – Я же девственница. Была. Посмотри в интернете. Там подробно все описывается на некоторых сайтах.

- Эх, счастливые вы, люди. И счастья своего не понимаете, - дернула она плечами. - У кошек больно каждый раз.

- Да ну! – не поверила я. – У вас что, каждый раз обратно зарастает?

- Ничего у нас не зарастает. Это у наших мужиков одно место очень колючее. Знаешь, как больно в конце бывает.

Странно устроена природа. А зачем колется-то? Только Маруська этого не знала. И с интернетом она тоже была на «вы». Пришлось сесть рядом и помогать ей гуглить интересующие вопросы.

Почитали про оргазмы. Они ей понравились. Пока теоретически.

А у кошек очень удивительное устройство оказалось. У них яйцеклетки выходят лишь в том случае, если самец ее на прощание хорошенько уколет. Как-то так. Дикость, но зато перерасхода ценного материала нет.

 Следующее утро я снова встретила с Маруськой в кровати. Думала, что меня отправят в прошлое. Четвертая и пятая мои ошибки заключались в том, что я не следила за своей внешностью и весом. И к сорока годам стала колобком на ножках. Да только никуда меня никто не перенес.

Мне теперь Маруську перевоспитывать, что ли? Боюсь, что она меня вообще не услышит. Но попробую.

- Марусь, а ты не хочешь зарядку сделать? – осторожно поинтересовалась у новой хозяйки моего тела.

- Зачем? – она с упоением жевала бутерброд, запивая его свежесваренным кофе.

- Чтобы немного похудеть, - предложила свой вариант я.

- А Миша говорит, что ему больше пухленькие нравятся! - невозмутимо сообщила Маруська. А я не нашлась что ответить. Оказывается, у мужиков очень разнообразные вкусы.

- А сладкий кофе с колбасой - это смерть, - не унималась я. Хотя, честно признаться, ничего вкуснее докторской колбасы на ломте батона не едала.

- Маш, да я всю жизнь на тебя заглядывалась, когда ты так вот ела. А ты со мной никогда не делилась. И сейчас снова хочешь этого лишить? Тебе так кошачий корм нравится? – она отодвинула от себя бутерброд на секунду. - Или не очень?

А что я могла сказать про эту бессолую субстанцию? Опять пришлось промолчать.

 И вопрос так и остался открытым. Как мне исправить ее поведение? Я не нашла ни одного аргумента против счастливой женщины. Ей и так было хорошо.

А вечером случилось маленькое чудо. К нам пришел Миша. Или Михаил Николаевич, как кому будет угодно.

Когда раздался звонок, я первая понеслась к двери. Было очень интересно, кто же там явился вдруг в гости. Однако по понятным причинам я не могла открыть двери. Пришлось Марусю дожидаться.

Она же совсем не торопилась, словно хотела испытать терпение того, кто стоял за дверями. И лишь на пятый или шестой раз выплыла в коридор и крикнула:

- Иду, иду! Кто там такой нетерпеливый? – и открыла замок.

- Маш, ты что меня с ума сводишь? –  Миша стоял с тортиком и букетом гладиолусов. Я очень любила такие — махровые в нежных тонах. Наверное, у девчонок разузнал.

- Заходи уж, раз пришел! – Маруська игриво вильнула бедрами и сделала шаг в сторону, запуская гостя в квартиру. А я с интересом разглядывала начальника в светло-голубых джинсах и белоснежной футболке. Он даже более худым и высоким показался.

Она забрала подарки и скомандовала:

- Разувайся. Я сейчас чайник поставлю.

И пока он послушно расшнуровывал кроссовки, укатила на кухню, оставив меня наедине с мужчиной.

- Кис-кис-кис! – позвал он. – И как тебя зовут, красотка?

Вот, в человеческом виде ни разу от него комплиментов не получала. Лишь всегда сухое «Мария Александровна». И как тут понять, что он в меня давно влюблен? Или все же не в меня?

- Ты чего там долго возишься? – выглянула новая хозяйка моего тела. – Чайник успел вскипеть!

- Да вот с кошкой твоей знакомился. Спрашивал, как ее зовут, да она не ответила, - он с наигранной растерянностью развел руки в стороны. – Говорят, что как кошка кавалера встретит, так у них жизнь дальше может сложиться. Она, слава богу, на меня с шипением не кинулась.

- Марусь, это мой жених. Изволь любить и жаловать! – то ли приказала, то ли попросила бывшая кошка. Забыла, как метки в чужой обуви оставляла?

А мне что, мне не сложно. Я подошла и потерлась о его ноги.

- Смотри-ка, приняла! – удивился Миша. – Или она у тебя дрессированная?

- Естественно, - фыркнула Маруська, гордо задрав подбородок. - Других не держим!

А я почувствовала непреодолимое желание нагадить ему в кроссовки. Но потом решила, что не следует поддаваться низменным инстинктам. Вдруг кошачий бог Мурзик решит, что мне в кошачьем теле больше нравится. Поэтому пакостить не стала, а пробралась следом за ними на кухню.

Начало было скучным. Маруська с гостем просто сидели за столом, пили чай и вели светскую беседу. И в какой-то момент Миша встал и, судя по его взгляду, стал собираться домой. Мне это очень не понравилось. Как это —  пришел и все? Зачем тогда приходил? Тортик один съесть не мог? У меня в бытность человеком это прекрасно получалось. И я решила действовать.

Взлетела стрелой на стол и скинула лапой чашку на джинсы гостю. Чай он еще допить не успел, так как Маруся ему подливала жидкость постоянно, стремясь задержать гостя подольше, поэтому самое пикантное место мужчины оказалось намоченным. И выглядело очень неприлично.

- Маруська, зараза, ты чего творишь! – Маруська-человек замахнулась на меня полотенцем. Однако я была уверена, что кошку она никогда не тронет. Поэтому легко соскользнула обратно на пол и скрылась в подкроватных недрах. От греха подальше.

На кухне раздались охи-вздохи, перемежаемые с баском Михаила Николаевича. Минуты через три хозяйка проследовала в ванную с его брюками, свешивающимися с руки. И пока она там их застирывала, я аккуратно пробралась на кухню. Миша там сидел в одних мокрых трусах и задумчиво смотрел в окно.

Маруська замыла мои грехи, включила электрический полотенцесушитель и вернулась обратно. Увидела гостя во всей красе и всплеснула руками:

- Ой, Мишенька, ты и там мокрый! А если простудишься? Нужно же тоже посушить! – с этими словами потянула гостя за руку, вынуждая встать. А затем начала стаскивать с него исподнее. Миша сначала сопротивлялся. Но она и кошкой была очень настырной. А в человеческом виде стала еще настырнее. И вскоре трусы отправились вслед за джинсами. Я снова заглянула на кухню. Не зря говорят, что любопытство кошку сгубило.

А то, что увидела, предпочла сразу же забыть. Как я на работу ходить буду, если видела начальника без трусов? Он этого знать, конечно, не будет. Но я-то помню!

И как ни странно, это был первый тревожный звоночек для меня.

Оставшись без трусов, Михаил Николаевич домой собираться передумал. И его нужно было чем-то развлекать. Чай с тортом гостю в желудок больше не помещались. А Маруська понятия не имела, что делать, что придумать. Начала беспомощно оглядываться и искать взглядом кошку.

Она же училась жизни у меня. А я особым гостеприимством никогда не отличалась. Чай с тортом –максимум, на который я была способна. И то эту роскошь от меня видела лишь Ирина, моя ближайшая подруга. Остальные и этого не удостаивались. Смышляевы, бывшие владельцы питомицы, похоже, тоже особой любовью к общению не славились. Иначе кошку оставили бы кому-нибудь другому, а не такой отшельнице, как я. Конечно, был еще и интернет. Но им она не владела и вообще с компьютером не ладила.

И я услышала ее тихую мольбу. Однако гость взял в руки ситуацию и начал травить анекдоты. Никогда бы не подумала, что начальник такой пошляк. Зато она хохотала от души. Однако и анекдоты то ли надоели, то ли репертуар закончился. И опять установилось молчание. Бывшая кошка вновь растерялась. Сидела и просто смотрела на Михаила Николаевича, побуждая к действиям. Однако он явно чувствовал себя без трусов дискомфортно и никаких попыток к сближению или еще чему-то не делал.

Тогда я решила, что нужно помогать. Спряталась под Маруськиным стулом и постаралась ей передать в надежде, что она не настолько поглощена Мишей и мои слова услышит:

- Покажи ему детские фотографии! – взрослых у меня не было.

Слава богу, сработало.

- Миша, пока твои вещи сохнут, давай я себя молодой покажу! – предложила она. Он с готовностью согласился. Но когда поднялся, обнаружилось, что некоторые части тела игриво выглядывают из-под футболки.

- Можно мне какое-нибудь полотенчико? – попросил он.

Фразой «Да что я там у тебя не видела!» бывшая кошка тоже не владела. Но принесла ему мои старые растянутые трико. Они оказались начальнику коротки, но вполне влезли по ширине. И со штрипками, болтающимися на уровне икр, зато спрятав все сокровенное, он переместился в зал.

Маруська достала все альбомы, включая тот, где мама выкладывала мои фотографии со дня рождения. Я и забыла про его существование. Именно в нем она хранила те, которые делала раз в месяц, приглашая знакомого фотографа, так скажем, в моем натуральном виде. Еще и подписывала: «Машенька растет. 1 месяц», и так далее. Сейчас я не могу сказать, был ли тот мужчина просто знакомым. Но мои фото появлялись с завидной регулярностью.

Я зря лелеяла надежду, что Мише эти «шедевры» покажутся скучными. Он разглядывал их с какой-то затаенной жадностью. И при этом приговаривал:

- Машенька, какой ты хорошенькой была!

- Миша, только была? – тут же насупилась Маруська. Я ее этому не учила. Похоже, флиртом она владела на генетическом кошачьем уровне.

- Нет, - рассмеялся он. – Тогда ты была хорошенькой. А сейчас просто красавица!

И я поняла, что окончательно и бесповоротно проигрываю битву с лишним весом, плохим здоровьем, отсутствием пресса на животе и, как результат, отсутствием тонкой талии. Она никогда не будет этим заниматься! А я навсегда останусь кошкой?

Я не хотела. Мне нужны бутерброды с докторской колбасой в неограниченном количестве! И я согласна ходить на работу хоть каждый день и никогда не мечтать занять Маруськино место. Только никакие боги меня не услышали.

А еще я поняла, что после того, как разглядела начальство во всей красе, а он видел мои фотографии в обнаженном виде, на эту работу я больше не пойду! Придется увольняться и искать что-то другое. А может быть и хорошо? Нужно же в жизни что-то менять. Не зря я в такую передрягу попала.

 Погрузившись в размышления, я не заметила, как от фотографий парочка перешла к делу. Когда я очнулась, они уже вовсю целовались, а Михаил Николаевич старался уложить Маруську на спину на мой любимый девственный диван.

Да, я являлась самой настоящей старой девой. Не пробовала ни разу! Нет, в теории я, конечно, знала, что такое секс. Где-то в девятом классе мы с подружками раскопали у родителей одной из них кассету с названием «Белоснежка и семь гномов».  Что-то на нас в тот день нашло, и мы решили окунуться с головой в детство. Ну, и окунулись. Рассмотрели все в подробностях.

Когда стало понятно, что это за фильм, мы дружно похихикали, сделали вид, что смущены, но кассету так и не выключили, а с жадностью досмотрели кино до конца. По стонам и блаженным лицам актрис я догадалась, что это все довольно приятно. Но со стороны совершенно некрасиво. Странные позы, жуткие предложения от мужчин. Фууу…

Когда дело у моих голубков перешло к явной порнографии, я решила, что это будет уже слишком. А вдруг я работу не найду, и придется зарабатывать на пропитание в родной библиотеке? Поэтому сбежала из зала на кухню.

Когда стали раздаваться охи, вздохи и стоны, захотелось зажать уши руками. Только рук у меня не было. А лапами не получалось.

 И именно в этот миг до меня дошло, что возвращаться мне некуда! И это не только про работу, но и про всю жизнь. Вдруг Маруська успеет выскочить за него замуж, забеременеть. А кошки беременеют, говорят, с легкостью. Не зря же я ее тело стерилизовала. А я ее раз и обратно в кошку! А мне потом всю жизнь страдать с нелюбимым мужем? Да еще и делать все то, что они вытворяли на диване? Нет, на такое я не подписывалась.

Мурзик, ты где? Ты мне срочно нужен!

 Это можно назвать чудом, магией или каким другим словом, однако кошачий бог меня услышал. Я вдруг снова оказалась в холодной и мокрой вате.

- Ты так сильно желала меня увидеть, что я не смог тебе отказать, - лениво протянула огромная кошачья голова. – Что у тебя стряслось, смертная?

- Маруська отказывается исправлять мои ошибки! – выпалила я не раздумывая.

- А почему она должна их исправлять, если они не ее? Можешь мне объяснить свою позицию?

- А как я стану снова человеком, если она не хочет худеть, не хочет вести здоровый образ жизни, и вообще ее все устраивает? – не сдавалась я. Мне нужно выторговать свое право на счастье!

- Разве людское счастье не заключается в том, чтобы иметь все то, о чем мечтал? – уточнил Мурзик.

Я на секунду задумалась и рискнула возразить:

- Нет, я так не считаю. Многие мечтают о власти. Но, получив ее, ломаются под ее бременем. Большинство мечтает о деньгах. Однако, выиграв большую сумму в лотерее, снова оказываются через некоторое время на грани нищеты. Счастье в чем-то другом.

- Возможно, - под ватой что-то пошевелилось. И мне показалось, что кошачий бог пожал плечами. – А ты сама что хочешь?

- Я хочу стать человеком, - со вздохом призналась я. – Все же людям живется намного интереснее, чем котам.

- Во-о-от! – протянул он. А из ваты вдруг вынырнул огромный серый палец с длинным когтем на конце и погрозил мне. –  Надеюсь, что в следующий раз, когда ты заведешь кошку, будешь относиться к ней как к личности.

- Это обязательно, - усмехнулась я. – Осталось лишь вернуться.

- Ты решила Марусю обратно запрятать в кошачье тело? – вот он, момент истины. Настал.

- Нет, - совершенно искренне призналась я. – Не хочу. Она счастлива, да и Миша, как я понимаю, тоже. Как я их могу этого лишить?

Про различные неприличные картинки упоминать не стала. Все же дело было не в них.

- Предлагаешь увеличить кошачье тело до человеческого и будешь в нем жить?

- Ой, нет, - испуганно возразила в ответ. И дело было не только в черной шерсти. – Я ее стерилизовала. А очень хотела бы стать матерью.

В сорок лет ведь это еще возможно?  Кажется, только сейчас я  почувствовала подобное желание.

- А Маруську лишила… - начал было он.

- Нет, не лишила! – отчаянно возразила я. – Она дважды мне котят приносила. Только я их с трудом пристроила. А разводить кошачью ферму дома мне совсем не хотелось бы.

- Кошачья ферма, - морда бога весело ухмыльнулась. – Интересная идея. Ладно, предоставлю я тебе три тела на выбор. Которое больше понравится, в том и останешься.

- В смысле три тела? – не поняла я.

- А чего тут понимать, - развеселился Мурзик. – Попадешь по очереди в три мира к трем девушкам. Которая тебе больше понравится, той и останешься.

- А разве так можно? – удивилась сказанному.

- Конечно, нет, - послышался дробный смех бога. – Но у меня вполне может получиться. Эти три девушки в скором времени должны погибнуть. А ты сможешь или спасти душу, или занять место. Но имей в виду, вернуться уже не сможешь. На каждую дается только одна попытка.

- А что такое «иные миры»? – все же рискнула спросить.

- Как тебе объяснить, - огромный палец почесал кошачий подбородок. – Если ты хочешь стать человеком, но не желаешь отбирать счастье у Маруськи, я не могу вернуть тебя на Землю. Вы ни при каких обстоятельствах не должны встретиться. Иначе твоя душа переселится в свое бывшее тело, а ее, возможно, попадет в тело той девушки, в которой будешь жить ты.

Нет, такой вариант меня совсем не устраивал. Она же выйдет замуж за Михаила Николаевича. В этом я практически не сомневалась. Я их вместе видела и слышала. Родит ему детей, будет спать с ним в одной кровати. Я совсем не хочу занять ее место! Я не хочу быть его женой. А Маруську лишу женского счастья, заберу любимого и любящего. Возможно, я махровая эгоистка, но не настолько же?

- А в других мирах живут такие же люди? – со страхом уточнила у кота.

- Да такие же или очень похожие, но имеющие некоторые особенности, - растянул он губы в оскале, на секунду став похожим на Чеширского кота из известной сказки. – Просто отличие будет в том, что в других мирах есть магия. Ваша Земля — один из немногих немагических миров. Человечество у вас пошло по непопулярному пути развития.

- А что за особенности? – не унималась я. Все же будущую жизнь выбираю.

- Ну-у-у, - загадочно протянул он. – Например, имеют вторые ипостаси.

- Оборотни, что ли?

- О, ты и про оборотней знаешь? Умная девочка, - голова кивнула, если о ней так можно было сказать.

- Я где работала-то? – фыркнула с легким недовольством.

- В библиотеке, насколько я помню, - развеселился Мурзик. – Но я ни за что не поверю, что у вас там вервольфы водились.

- Если только кикиморы, - вздохнула я, вспоминая зама нашего начальника. Очень противная бабенка. – Но у нас в библиотеке очень много книг и неограниченная возможность их читать. А в них рассказывают и о других мирах, и о магии, и многом другом в том числе. А многие авторы имеют дар предвидения.

- Тогда решено! Отправляешься в первый мир под названием Присцилла. И запомни, что всех трех девушек будут тоже звать Марией, как и тебя. Имя позволяет связывать и перемещать души. Поэтому не стоит называть детей именами погибших родственников или тех, кто прожил очень несчастливую жизнь. Тебе все понятно?

- Да, - согласилась в ответ. И тут же провалилась в абсолютную темень.