9 миров. Найди утраченное

                                                                                                      Мир - не чёрное и белое. 

                                                                                    Вы многогранны и тем прекрасны.

Мир рассыпался на осколки. В прямом смысле.

Сколько это длилось – не знал никто. Да и мог ли кто-то знать? Времени здесь не существовало, хоть и тянулось оно бесконечно, у каждого в этой пустоте – своё.

Вокруг дрейфовали осколки. Миллионы. Миллиарды. Их грани, некогда острые, казались притупленными от вечного скольжения в никуда. Чувствовалось, как они режут. Не кожу – самое сердце, которого давно не было.

Мой не-взгляд скользил по ним, равнодушный, как по книге, прочитанной тысячу раз. Какие тут могли быть эмоции? Лишь холодные отголоски, бледные тени чувств.

Вот осколок, размером с ладонь, прозрачный и отполированный, будто льдинка. В нём – девочка, её щёки румяны, а беззаботная улыбка озаряет всё вокруг. Она тянет ручки к пушистому комочку в руках у расплывчатых великанов-взрослых.

Следующий, с золотистым отливом. В нём – девушка в платье цвета морской волны, её тёмные волосы перехвачены лентами. Она смеётся, глядя в глаза юноше, а в его взгляде – обожание.

И дальше… поток. Радость, горе, любовь, ненависть. Всё, что я уже не могла чувствовать. Лишь пустота, словно сквозняк в разрушенном доме, гуляла на их месте.

Кто эта девочка? Не помнится… Была ли я ею? Существовала ли вообще?

Только на миг среди привычных картинок мелькнуло что-то чужое. Не воспоминание – вторжение.

Осколок с трещиной, похожей на молнию. В нём – знакомое отражение в тёмном стекле: острые уши, тонкие зрачки в зеленоватой радужке, бледная кожа. И за спиной – бесконечная стена исполинских, молчаливых гор, уходящих в багровое небо.

Он пронзил пустоту не ностальгией, а зовом. Глухим, настойчивым, как удары сердца, которого нет.

И ещё один. Обрывок звука, не голос, а шёпот самой пустоты: «…НАЙДИ…»

Что? Что найти? Здесь нечего искать. Здесь только смерть.

Цикл пошёл по новой. Снова щенок, снова танец, снова больничная палата. Потолок, лицо Кирана, его губы, шепчущие «всё будет хорошо…», его глаза, полные отчаянного вранья и боли. Потом – могила. Холодный камень, согнутая спина мужа, свинцовое небо.

ХВАТИТ.

Порыв родился не из разума, а из самой глубины. Это был не крик, а вспышка ярости. Не хочу этого. Не хочу цикла, этой боли, этой вечности в качестве зрителя собственной гибели.

Я не просто посмотрела на очередной осколок. Рванулась к нему со всей силой, туда, где были горы и чужое отражение. Не к памяти – к обещанию другой боли. Не к прошлому – к будущему, даже если это будущее было не моим.

Пространство между осколками треснуло, и из него хлынул зелёный мрак – густой, плотный, пахнущий озоном, сырой землёй и древней силой. И оно потянуло меня.

Последнее, что успело мелькнуть в эфирном мозгу: вырвали. Похитили. Спасли?..

И первый вдох, разорвавший грудь, был полон вкуса чужого мира.

Сознание вернулось вспышкой белой, режущей боли. Не в голове – повсюду. Каждая клетка кричала, что её разорвали и слепили заново, неуклюже и не по швам. Я... упала. Нет, лежу. Спина чувствовала что-то твёрдое и холодное. Землю? Ресницы слиплись, веки отказывались подниматься. Сквозь них лился лишь размытый, белый свет.

 Я заставила глаза открыться – и тут же зажмурилась. Свет обжёг сетчатку. Неужели это глаза? Мои глаза? Мысль была чужой и липкой, как паутина. Я снова приподняла веки, медленнее, терпя боль. Над собой я увидела... небо. Не больничный потолок. Бесконечную, невозможную синеву, по которой плыли странные, кудрявые облака. Значит, это не галлюцинация. Значит, тело подо мной – реально. А раз я здесь... то зачем? И главное – что теперь?

Взгляд упал на травинку рядом. На ней дрожала капля росы, в которой искрилось целое солнце. Я замерла, наблюдая, как она медленно сползает вниз и воссоединяется с землей. Этот простой, крошечный цикл – рождение, движение, исчезновение – вдруг обжёг до слёз. Дрожь прошла по телу, уже не от боли, а от дикого, немого восторга. Я. Жива. Значит, нужно встать. Значит, нужно идти.

Подъем был пыткой. Каждая мышца кричала, будто рвалась. Я спотыкалась о собственную слабость, волосы слепили, холод сырой земли проникал внутрь. И посреди этой борьбы тело вдруг просигналило: ЖивО! – не мыслью, а простым, животным фактом своего сопротивления. Живо, несмотря ни на что. Значит, и прошлая смерть была настоящей. Значит, это – не агония сознания. Это – после. Опираясь на эту дикую, хрупкую уверенность, я, наконец, распрямилась во весь рост и огляделась.

Перед заново рожденными глазами предстала картина, которую раньше я могла нарисовать лишь в воображении: вокруг поле с синими цветами, качающимися на легком ветру и ни намека на людей. Так и стояла, учась заново дышать, пока боль не притупилась от понимания, которое ослепило мысли. Где-то я уже это видела…

«… Белая комната, кровать, женщина болезненного вида, которая выглядит спящей, но в действительности внимательно слушает мужчину, держащего ее за руку. Он читает вслух. Перед закрытыми глазами той проносится картина, где вокруг, насколько хватает взгляда, поле с синими цветами. Она тихонько вздыхает, и мужчина прерывается. Он нежно целует худую руку и улыбается, смотря теплыми глазами цвета изумруда в черные, в которых, казалось бы, навечно застыла печаль…»

Цветы, бесчисленное количество синих цветов… В голове немного помутилось, воздуха не хватало. В свете заходящего солнца воображаемая картина из прошлой жизни казалась такой привычной. Цветы, которые шептались и пытались ненароком прикоснуться к гостье. Они качались от теплого ветерка, ласкающего и мое новое тело. Хотелось кричать, как новорожденные малыши. И я рассмеялась, опьяненная жизнью.

Ветерок, будто помогая, легонько подталкивал вперед, и я решилась сделать шаг в сторону виднеющегося вдали леса. Идти! Ведь дойду куда-то? 

Сомнения мешались голове. Мыслить было непривычно, и в то же время это доставляло удовольствие. Я существую!

Сбившись, очнулась от размышлений, лишь когда наступили полные сумерки. Это не мешало, ведь в густых сумерках было видно, словно сквозь черно-белый фильтр. Лес, высокие деревья, которые переплетаются корнями, не давая пройти нерасторопному путнику. Они шумели листвой и скрипели, будто переговариваясь. 

Сбрасывая наваждение, тряхнула головой, ведь деревья не разговаривают. Правда? Ноги несли куда-то, где я была нужна. Или так оправдываюсь, ведь бежать куда-то в незнакомом месте глупо и, возможно, не совсем нужно. 

Только увидев реку, вокруг которой возвышались исполины вековых деревьев неизвестных видов, остановилась. Казалось, они пытались спрятать ее от чужих глаз. На миг застыла, глядя на бегущую воду. Теплые руки, которые обнимали, и сладкое ощущение уюта. Слова, складывающиеся в рассказ, и журчание воды, бегущей в никуда в ночи. Все это выливалось в пейзаж перед глазами. Горькая улыбка растянула губы. Любимый…

Река окатила холодной водой руки, опустившиеся в поток, пробирая все тело до дрожи. Но это было только в радость – еще один знак, что я жива. Набрала в ладошки и плеснула в лицо. Отфыркиваясь и жмурясь, упивалась этим моментом. С сомнением решила не пить прямо из реки. Было бы нелепо умереть от инфекции в первые же дни. 

Всматриваясь в свое отражение, я наклонилась ниже. Из быстрого течения, расплываясь и складываясь вновь, на меня уставились огромные темные глаза. Мурашки прошлись по телу совсем не от холода. Это… Мое отражение? Что-то до боли похожее отражалось в зеркале до болезни. Сейчас же кожа будто светилась изнутри в темноте, глаза казались огромными, а из приоткрытого рта выглядывали небольшие клыки. 

Заострённое, неестественно длинное ухо. Отражение дернулось, расплылось. Не я. Это не я. Желудок свело судорогой, мир накренился. Я отшатнулась от воды, пытаясь вдохнуть, но в груди не было воздуха. Земля под ногами внезапно ушла из-под ног – я отпрянула, споткнулась о корень и рухнула в холодную, немую темноту вод. 

«– Они просыпаются, – высокий блондин остановился возле кресла, обитого в красный бархат, недовольно сложив руки на груди.

– Пора начинать наше представление, – темноволосый мужчина крутил бокал, сидя в кресле, задумчиво и чуть брезгливо рассматривая рубиновую жидкость в свете камина. Хищная улыбка расцвела на тонких губах. 

Бокал полетел в искрящееся пламя».

Я поморщилась, прикрывая лицо рукой от слепящего света, и перевернулась на бок. Под головой и телом – что-то мягкое.
Не моя постель.
Мысль пронзила насквозь, заставив резко сесть. Комната. Чужая. Воздух пах старым деревом, воском и… жареным хлебом, сладким дымком, тянувшим из-под двери. Горло саднило, но на тумбочке стоял стакан воды – будто ждал. Я осушила его залпом, и влага остудила не только горло, но и первый вихрь паники.
Тогда и пришло воспоминание. Спазм в груди, ледяные иглы по коже. Темнота, невесомость падения, вода, обжигающая холодом. Стакан заскрипел в руке. Я заставила себя дышать глубже, пока дрожь внутри не стихла, оставив после себя пустую, звенящую тишину.
Только тогда увидела комнату. Огромная кровать под балдахином, тёплый ветер колыхал лёгкую ткань. Богато. Спокойно. И от этого – ещё более чуждо.
Где я? Кто? И зачем?
Дверь открылась без стука. На пороге – пожилой мужчина. Наши взгляды встретились на миг, и этого хватило. Я поймала в его глазах стремительную смену: удивление, затем вспышку такого чистого страха, что мне стало не по себе, и наконец – опущенную голову. Его пальцы, лежавшие на дверной ручке, чуть сжались. Он боялся. Меня.
– Кхм… Доброе утро, леди. Рад, что вы уже очнулись, – голос был отполированно-вежливым, бархатным, но под слоем учтивости слышалась лёгкая дрожь. Он избегал взгляда.
– Доброе утро, – как-то тихо произнесла первые слова, запнувшись и пытаясь прикрыться одеялом. Слова слетели с языка легко, удивляя непривычностью произношения.
Мужчина вежливо не обращал внимания на мою неловкость и продолжил:
– Меня зовут Николас, я дворецкий, к вашим услугам, – лёгкий кивок головы, будто в подтверждение слов. – Сейчас принесу для вас более подходящую одежду. Вашей же мы, к несчастью, не обнаружили, – брови мужчины озабоченно нахмурились. – Уборную и ванную найдёте за той дверью, – он указал рукой на проём напротив кровати, старательно не смотря в мою сторону. – Скоро будет подан завтрак. Можете не спешить, он подождёт. По всем вопросам прошу обращаться ко мне.
Быстро протараторив, дворецкий поклонился и исчез за дверью. Хоть и были вопросы, я никак не успевала задать их. Пришлось присмирить любопытство. Дворецкий? Серьёзно? Значит, я или в прошлом, или... нет, точно не дома.
Воздух был густым, сладковатым – не так пах ни один город, который я знала. Я сделала глубокий вдох, и лёгкие обожгло странной чужеродностью. Даже тишина звучала иначе. Паника, липкий холодный ком, снова полезла из груди в горло. Стоп. Дыши. Ты жива. Разберёшься. Я сжала кулаки, вдавив ногти в ладони, пока боль не вернула фокус. Жива. Всё остальное – вопросы. А вопросы решаемы.
Огромный светильник вспыхнул от хлопка в ванной вместе с кучей маленьких ламп в стенах, освещая комнату в лучших традициях богатого средневековья. Не ванна, а целый бассейн с резными золотистыми краниками, будто из цельного зеленоватого хрусталя, который мягко светился изнутри. Раковина была в том же стиле. И унитаз, почти родной!
Воздух вырвался из груди долгим выдохом. Страха не было – только ошеломлённое принятие. Родительские теории обернулись реальностью. Я здесь.
От этой мысли на секунду свело живот. Здесь. Воздух снова стал густым и чужим. Я закрыла глаза, схватившись за край бассейна, пока волна тошноты не отступила, унося с собой последние намёки на старую жизнь.
Покрутив вентили и обнаружив горячую воду, я быстро скинула рубашку и погрузилась в наполняющийся бассейн, позволив теплу растворить остатки ледяного кошмара в памяти. Тело под водой казалось одновременно чужим и удивительно послушным – гибким, сильным, с длинными конечностями. Не моё.
Изнутри огрело кипятком осознания. Уши, клыки, глаза... Рука дернулась, под мягкой подушечкой пальца кольнул удлинённый зуб. Вздох. Острый, зараза… Как ещё не ранит язык, интересно…
Потеряв счёт времени, очнулась только когда вода стала ледяной. Тело покрылось гусиной кожей. Как же не хочется вылезать, а добавить просто горячей водички… Но, пытаясь отсрочить встречу с неизвестным, я всё больше умирала от любопытства, и сейчас оно проснулось с новой силой.
Бассейн виделся уютной норкой, куда можно сбежать и погреться, лелея страх и ужас перед неизвестностью. А плотно закрытая дверь в ванную защищала от внешнего мира ещё больше. Но отсрочивать не имело смысла. И я с тихим вздохом поднялась, спустила воду и потихоньку вылезла из этой своей «норки».
В зеркале отразилась высокая фигура, будто маня. Тёмная радужка глаз скрывала вытянутые в ниточку, как у кошки, зрачки. От удивления зрачок чуть дёрнулся, и я изумлённо вздохнула. Кошачьи зрачки? Оборотни? Но уши… Чёрт, это не моё тело. Старые сказки о людях с двумя ипостасями разлетелись в голове.
Это немного объясняло испуг Николаса. Я была другой. Но странным образом это знание принесло не ужас, а странное спокойствие. Загадка обрела первые очертания.
Кажется, психике придётся постараться, чтобы всё это на ней не отразилось. Мягкие белые полотенца нашлись на столике у раковины, и я с удовольствием укуталась в самое большое. По привычке забралась с ногами на изумрудное бархатное кресло в углу комнаты, чтобы промокнуть вторым полотенцем волосы. Вдох-выдох, прикрыла глаза и, наконец, решительно встала.
При выходе из ванной взгляд упал на застеленную изумрудным покрывалом кровать и лежащую одежду на ней. Чёрная рубашка и похожие на льняные штаны с ремнём на поясе. Грубоватый лён, пахнущий солнцем и полевыми травами, прикоснулся к ещё влажной коже. Я провела ладонью по ткани на груди, чувствуя успокаивающий ритм. Не тот, знакомый до боли стук своего старого сердца, а новый, чуть более частый, живой и упрямый пульс.
Босые ноги ощущали прохладный пол, словно твёрдая опора не только для тела. Дыхание выровнялось само собой. В комнате пахло паром, травами и… покоем. Не тем, мёртвым покоем утраты, а тихим, зыбким.
Жизнь, – подумалось вдруг. Она здесь. В дыхании, в стуке под рёбрами, в ткани на плечах и прохладе под ступнями. Глубокий вдох впервые не обжёг лёгкие, а наполнил.
Запах еды вёл в столовую. Я уже забыла, насколько неприятно чувство голода, и как же хотелось его побыстрее утолить. Поэтому ноги несли быстрее, чем я могла осознать обстановку.
Девушка за длинным столом заставила замереть в арке прохода. Нечеловечески быстрым движением синие глаза нашли нарушительницу покоя, оторвавшись от тарелки. От смены её эмоций я вздрогнула. Отвращение исказило красивое лицо. Пухлые губы поджались. Искорки гнева то и дело пробегали в потемневших глазах.
В момент показалось, будто я услышала рык. И именно сейчас, когда хотелось сделать шаг назад, мне взбрело в голову, что лучшего момента для воспитанности не будет, и брякнула: «Здравствуй». Мой голос сработал как спусковой крючок.
– Надеюсь, выход ты также найдёшь, как нашла и вход, благодаря отсутствию одежды и моему распутному братцу, – её голос мог замораживать, но в противовес к этому опалил щёки румянцем неловкости. Ложка в девичьих руках с жалобным стуком встретила поверхность стола, развалившись на две части. Она даже не посмотрела на неё, а только стряхнула остатки столового прибора.
Зато я с интересом проследила за траекторией падения, параллельно раздумывая. Значит, я всё же была голой. Неловко вышло. Отвращение было написано на её лице крупно, а вот в глазах плясали искры злости – и это нестыковка щекотала нервы.
– Ты злишься на брата? – профессиональное любопытство когда-нибудь меня погубит. Её рык стал ответом, а то, как она быстро удалилась из комнаты – наградой для моих потрёпанных нервов.
Протокол установления контакта с местными провален. Зато протокол «как довести незнакомца до белого каления» выполнен на отлично. Что ж, хоть что-то получается.
Судорожно вздохнула. Не рассчитывала я так много взаимодействовать, не подготовившись. На столе на человек десять осталась стоять тарелка блондинки и ещё одна, нетронутая. Мой желудок встрепенулся, а нос уловил запах горячей еды. Думаю, выход найду хотя бы после того, как поем. Правда же? Вроде мне говорили про завтрак, который дождётся. Так что кто куда – а еда уже моя!
Яичница, салат, хрустящий хлеб, сыр и каша, напоминающая овсяную. И всё горячее, будто только приготовленное или разогретое. Мозг отмечал подобные детали на автомате, не раздумывая над причинно-следственными связями.
Звук хлопнувшей двери отвлёк от облизывания ложки, пришлось повременить с облизыванием тарелки. Глаза метнулись в сторону холла, откуда я не так давно пришла. Похоже, там выход. Хм, даже искать не пришлось. Жаль, что добавки попросить не успела, так соскучилась по вкусу еды…
– Что за прекрасное видение посетило нас? Доброе утро! – высокий блондин, будто солнышко, светился от радостной улыбки, заставляя улыбнуться в ответ. – Я Оливер, рад знакомству и тому, что ты выглядишь уже не как только появившаяся русалка. Вид был незабываемый! – Его голубые глаза смеялись, но где-то в самой их глубине, за искорками веселья, таилось напряжённое внимание. Он изучал меня.
Напряжение опасно разлилось в воздухе. Спусковым крючком станет моя реакция. Только понимание, что этот человек, скорее всего, меня спас, заставило удержать улыбку на месте, хотя и превратилась она, по ощущениям, в натянутую и обнажающую клыки, что его совершенно не смутило.
На мгновение голубые и чёрные глаза встретились. Мужчина резко отступил на шаг, на красивом лице застыл тот же животный ужас, что у дворецкого. Светлая голова опустилась, избегая взгляда… или поклоняясь? Он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. Краем глаза я заметила, как его рука машинально, с идеальной точностью, разгладила складку на своём рукаве. Ещё миг – и Оливер вернул контроль. Моя настороженность испарилась, оставив лишь недоумение. Я склонила голову набок.
– Надеюсь, не настолько незабываемый, чтобы вы его заказали художнику. Мне бы не хотелось красоваться над камином в образе «Русалка в обмороке», – на моё парирование мужчина громко рассмеялся, и я не смогла сдержать ответный смех. – Доброе, рада знакомству и своевременному спасению от такой страшной участи. Я Кира. Спасибо большое, – улыбка вышла даже вполне искренней. Спокойствие. Осторожно.
– Да как же я мог пройти мимо! Смотрю, лежит бездыханная, дай, думаю, и у меня дома полежит, – хитрющие голубые глаза внимательно отслеживали реакцию на шутку, будто не было того странного мгновения. Сильные руки скрестились на груди. Я подозрительно сощурилась, подмечая каждую его реакцию.
– И я с радостью полежала, хоть уже и не бездыханная, – парировала со смешком, осознавая странность диалога. Словно тело и язык говорили о разном.
– Надеюсь, и мне поведаешь, куда такая красивая лежала, а то может и мне нужно! – улыбка, казалось, не сходила с его лица совсем, но плечи чуть опустились. – Ох, ты ещё не познакомилась с Марой? Она как-то недолюбливает гостей, так что, надеюсь, сестрёнка ничего ещё не испортила, – видимо, заметив тарелку блондинки, спохватился Оливер. Лёгкая обеспокоенность пробежала по лицу тенью, тут же сметаясь новой улыбкой. – Пойдём в гостиную, раз поела, там нас ждут удобнейшие кресла, а прекрасное вино с утречка обеспечит ещё лучшую компанию, – он развернулся в сторону выхода и пошёл с уверенностью, что я за ним. Хотя, что ещё делать…
Мысли терзали, отчего я покусывала подушечку большого пальца. Всё казалось слишком ярким, острым, нереальным. Сидя в большом кресле с босыми ногами, оставив уютные тапочки на полу, скользила взглядом по комнате, пока мой спаситель разливал вино по бокалам.
Вдох. Взгляд цеплялся за камин, перед которым определённо было уютно вечерами. Напольные стеклянные вазы возле него с огромными сухоцветами. Они будто делали комнату больше, отражая свет из окон в пол. А при зажжённом камине – играли бликами, наполняя комнату теплом. Мне вдруг очень захотелось это увидеть наяву. Стеклянный резной столик перед креслами со стоящим букетом свежих цветов, похожих на нежные белые пионы. Букет гармонировал с гостиной, делая последний штрих в картине.
Выдох. Что мне рассказать? Могу ли ему доверять? А если да, то насколько? Слишком ли безумно будет сказать, что я умерла, но оказалась где-то здесь, в не очень-то моём мире? А нужно ли это рассказывать? Изменит ли это что-то… Может, он просто хочет помочь? Насколько безвозмездно, учитывая, что уже спас? Он выглядит как человек. Где я?
Голова начала раскалываться, заставляя вынырнуть из омута счастливого спокойствия, в котором находилась с момента пробуждения. Ох, люди, им всегда нужно объяснение, которого у меня не было. По крайней мере сейчас…
– Вижу, совсем загрустила, – протягивая бокал, понимающе проговорил Оливер. – Не хочу заставлять тебя рассказывать что-то, а тем более врать. Просто понять, что делать собираешься?
– Не знаю… – шёпот, сжатый бокал в руке. – Я слишком мало помню, чтобы осознавать, что делать дальше. Наверное, просто жить? Пока не будет цели, – правда, в таком безопасном виде. Глаза уткнулись в пол, а внутри всё сжалось.
– Ух… – блондин с растерянным видом плюхнулся в кресло напротив и глотнул из своего бокала. – Лекарь сказал, что ты полностью здорова. Может, позвать другого, который проверит, что с памятью? – пятерня взъерошила кудряшки волос, придав более беззаботный вид, который контрастировал с обеспокоенностью на лице. Но голубые глаза всё так же цепко следили, добавляя напряжения.
– Я не уверена, что хочу вспоминать. Кажется, что прошлое мертво и погребено под пеплом, – осторожно смочила губы, чтобы распробовать вкус. Оно отдавало прахом, отчего стало горько.
– Не знаю, как и благодарить за спасение, – рассеянный взгляд остановился на парне. Вот и пришло время узнать, не задолжала ли. Грубоватый перевод темы, но тот не подал виду.
– Не беспокойся об этом. Я каждый день спасаю хорошеньких девиц и прячу дома, – хитрая улыбка, которая не слишком-то обнадёживала, хотя и принесла облегчение о весе этой цены. – Тебе есть куда пойти? – возврат к прошлой теме, острый взгляд. Довериться?
– Нет. Определённо нет. Хотя и надеюсь, что пойму, куда и когда должна идти, – ощущение правильности своих слов, в которых сквозила уверенность, что когда-то это узнаю. Прыгая в омут с головой в этом доверии первому встречному.
Всё таким же рассеянным взглядом скользила по лицу Оливера, упиваясь смутным ощущением возможности будущего и отмечая краем сознания, что парень красив. Ох уж эти голубые глаза, блондинистые кудряшки и белозубая улыбка, от которой тянет улыбаться в ответ.
– Звучит очень по-философски. Если что – я очень гостеприимный парень, угощайся. Будем философствовать вместе, а то Мара мне в этом не очень-то помогает, – слишком соблазнительным тоном пропел Оливер, расслабленно откидываясь на кресле.
Слишком удачное предложение… В голове замелькали сюжеты о маньяках. Ну и зачем сказала, что мне некуда идти?
– Ох, я бы не отказалась угоститься, а то ночевать определённо негде. Может, я могу чем-то помочь? Дай мне возможность быть полезной – по дому, с бумагами, чем угодно, – а в голове мысли о том, что нужен предлог остаться. Что-то, не вызывающее подозрений.
– Понял, слишком хорошая девочка. Спрошу у Николаса, может, поможет с этим. Но это только ради твоей совести! В принципе он и один со всем справляется. Магия упрощает уборку, но, к сожалению, не улучшает кулинарные навыки Николаса. Так что если на ужин будет подгоревшее, знай – это традиция, а не саботаж, – мужчина задорно подмигнул, снова меня развеселив. – Пока устраивайся и чувствуй себя как дома. Надеюсь, сестрёнка меня не убьёт. Пойду её найду. Всё равно что-то придётся делать с отсутствием твоих вещей, – со смехом проговорил парень, разом допивая вино.
– Спасибо, Оливер, – чувство благодарности тепло грело в груди, улыбка и слова передавали лишь часть этого чувства. Он улыбнулся в ответ, услышав их уже в проходе.
Мужчина оставил меня наедине с тяжёлыми мыслями. Его страх, поспешная договорённость… Всё складывалось в картину, где я была не просто спасённой, а нужной. Зачем?
Отставив бокал, поняла, что тело затекло от долгой неудобной позы, поэтому с радостью решила пройтись по дому, раз пока никто не потревожил и я никому не нужна, особенно для убийства меня любимой. Магия растревожила мысли. Может, он смог договориться с сестрой, и выход мне не придётся искать заново? На всякий случай глазом отметила, где находилась входная дверь, и горько усмехнулась этому.
Выйдя в коридор, заметила, что солнце уже не так радостно отсвечивало от рисунка на стенах, местами в коридорах горел свет. Магия или электрика? Уф, какую же тему предстоит осознать с этой магией. Надеюсь, здесь есть библиотека. По закону жанра, хотя бы…
У одного из выходов, очевидно, в сад, слышались голоса спорящих. Любопытство успело перехватить контроль над действиями, и я осторожно подошла к двери.
– Прекрасная идея – таскать домой всякий мистический мусор ещё и самому заявляться. Ты в своём уме?! Здесь не музей! – змеиный шёпот Мары доносился даже сюда, хотя они говорили где-то в глубине сада.
– Честно говоря, не уверен… – еле слышно проговорил блондин.
– Это как ещё понимать? Подлечиться не думаешь, прежде чем делать?! Только не говори мне, что она та… – язвительно протянула его сестра.
– Я знаю, что она важна. И что должна быть здесь. Что-то изменится. Поверь мне. Ты и сама знаешь, – растерянность в голосе резонировала со словами.
Важна. Слово повисло в воздухе, звучное и многозначное. Я отступила в тень и тихо вернулась в свою комнату. Тревога и любопытство боролись внутри, создавая странное, почти электрическое напряжение.
Стук в дверь оторвал от пустых размышлений, глядя в потолок. За ней оказался Николас с приглашением к ужину. Вариант поужинать в комнате меня полностью устраивал, а дворецкий не слишком возражал. Не хотелось пока мозолить глаза остальным. На попытки расспросить дворецкого об Оливере или Маре тот съезжал с темы, очевидно не доверяя незнакомке.
Мысли всё ещё не обрели чёткость. Интересно, смогу ли я подружиться с Николасом? Позвать его оказалось возможно по имени в любой точке дома, он это слышал и приходил, и всё благодаря магии. Удобно, ничего не скажешь. Так что я спокойна. И, поев, отправилась в полюбившуюся ванну.
Оставшись одна, прислушалась к миру за окном. Крики незнакомых птиц, шелест листвы, далёкий плеск воды. Другой мир. Новое тело, полное загадок. Люди, которые видят во мне то ли угрозу, то ли надежду.
Я легла в постель, и усталость накрыла тёплой волной. Сквозь неё пробивалась одна ясная, острая мысль: меня здесь ждали. И теперь, когда я проснулась, что-то началось. Что-то, в чём мне предстояло разобраться. Уплывая в сон, словила странное ощущение – это хорошее место, чтобы ждать.

На удивление, после этого жизнь вошла в спокойную колею. Я нашла в доме прекраснейшую библиотеку и проводила там большую часть дня, впитывая новые знания, как губка. Голова шла кругом, но я упорствовала в стремлении понимать происходящее и мир вокруг. Хотя иногда накрывало чувство дежавю от прочитанного – странное, словно я когда-то уже касалась этих истин. От тревожности? Или обилие новой информации так влияет?

Библиотека была в моем представлении идеальной, хоть и не большой. Роскошные дубовые книжные шкафы, заполненные почти до потолка книгами. Огромное окно, с уютным местом для чтения на подоконнике, выходящее на часть сада. И запах книг. Этого было более чем достаточно, чтобы закопаться там надолго в счастливом ожидании.

Часть дня после завтрака я проводила с Николасом, который все же нашел мне занятие. В этом доме все бытовые вещи жили магией и благодаря ей. Николас – маг, хоть и слабый, и мог обновлять наложенные заклинания. Единственное, что дворецкий делал в свое удовольствие – ухаживал за садом. Поэтому было решено приобщить и меня к этому медитативному занятию. 

Мы проводили вместе потрясающее время, копаясь в земле в уютной тишине. Иногда он рассказывал о растениях, а я была хорошим слушателем, запоминая новую информацию. Сад действительно потрясающий и ухоженный, что вызывало восхищение и уважение к проделанной работе. 

Сегодня же он молча протянул мне пару красивых садовых перчаток – явно новых, по размеру моей руки. – Чтобы не стирали кожу, леди. – И отвернулся, принимаясь за куст роз. Я благодарно кивнула. Это было его “спасибо” за неделю упорного труда – не на словах, а в деле.

Благодаря магическому куполу, сад вечно зеленел, независимо от погоды. Кусты, деревья, цветы и дорожка, ведущая к беседке, увитой плющом в недрах сада, в которой было здорово иногда посидеть в тишине под звуки бегущей воды. Ибо недалеко находилась река, на берегу которой меня и нашли.

Я не задавала Николасу вопросов, потому что вечером в моем распоряжении был Оливер. За эти несколько недель мы с блондином стали если не друзьями, то хорошими приятелями. Мысли и подозрения о том, что меня могут убить, отвалились сами собой. Зажигая камин в гостиной и разливая вино по бокалам, Оливер Эрайн, младший сын большой графской семьи, рассказывал истории из жизни. Только после того, как я вдоволь помучаю его вопросами по прочитанному в библиотеке. И естественно, как было обещано, мы философствовали. Скорее в шутку, но от этого не менее комфортно. 

Я с удовольствием наблюдала за игрой пламени в стекле бокала, так как все так же не могла пить спокойно алкоголь, хоть никто и не настаивал. Просто молча вручал бокал, а я брала. Было комфортно с этим веселым блондином, и это, конечно, дорогого стоило. Только иногда я слышала странный звон, тянущий в самом сердце. Но понять, что это, так и не смогла.

Окно в библиотеке выходило на часть небольшой тренировочной площадке, посыпанной песком. Я перетянула небольшой столик так, чтобы можно было комфортно сидеть на подоконнике, вместо кресла. По утрам, каждый день, поглощая ароматный кофе (какое счастье, что он здесь есть) и знания, я завороженно могла наблюдать танец с мечом Мары. За эти недели мы не пересекались, и это было удивительно, ибо дом не казался настолько уж большим. 

Видимо, девушка ловко меня избегала. Я и была отчасти этому рада, ибо чувство неловкости не отпускало до конца. Сейчас же просто наслаждалась, наблюдая издалека за бликами солнца на острие стали. И восхищенно смотрела на прекрасную в своей опасности блондинку. За отточенными движениями, когда гибкое тело перетекало из одной позы в другую, держа в руках нелегкий с виду меч.

Ее тренировки заставили и меня вспомнить, что стоит следить за физическим состоянием. Поэтому с утра, в комнате, я делала зарядку, не решаясь на что-то большее. Уже забыла, каково это, когда под кожей перекатываются мышцы от сильных движений. Боялась что-то испортить, не зная возможностей нового тела. Это было упоительно – опьянение жизнью еще накрывало, будто все для меня происходит впервые.

Привычный завтрак проходил в столовой в одиночестве, где я могла вдоволь размышлять. Но что-то промелькнуло в окне, сбивая с мысли. Человек? Любопытство действовало раньше меня. Сама не поняла как, уже стояла у приоткрытого окна. Тренировочная площадка… До обычного времени Мары было рано, но та оказалась уже здесь. И как она проскочила, когда из столовой видно почти все входы-выходы?

«Хм, а этот мир такой опасный, что нужно владеть мечом?» – подумалось мне. В прошлой жизни (так я решила окрестить период до возрождения) такое трудно было представить, разве что как хобби. Может, и мне стоило бы… За минуту мысли выветрились из головы, как обычно бывает, когда наблюдала за тренировкой блондинки.

– Тц, долго будешь пялиться? Чего тебе? – девушка резко цыкнула и даже не повернула головы. 

Я вышла из подобия восхищенного транса, успокаивая сердцебиение. Она это мне?

– Привет. Не хотела помешать, – несмело решила выйти, открыв окно-дверь до конца.

– Но помешала. Так что? – язвительные реплики, напрягшаяся спина, будто сзади хищник. Так и не повернулась.

– То, как ты тренируешься – очень красиво. Не могла пройти мимо.

Мара наконец повернулась лицом, и ее глаза даже не метали злые искры, а выражали какую-то степень заинтересованности. 

– Удивляешь, – в ее голосе сквозило лёгкое недоумение. Кажется, девушке не так часто делали комплименты по этому поводу. Неудивительно, если она так же, как меня, привечает всех. Но я привыкла выражать эмоции, особенно если те приятные.

– Чем? Хотела бы я так же владеть оружием, честно говоря. Может когда-нибудь могла бы так же красиво это делать. А пока… просто для защиты, наверное, стоило бы, – нервная улыбка расцвела на губах и я сцепила пальцы в замок.

– Своей воспитанностью. Но не наглей. Я не учитель, – девушка оперлась двумя руками на меч и с ухмылкой уставилась, словно ожидая продолжения представления.

– Я понимаю, что это много, – наклонила голову. – Извини, что отвлекла. Спасибо за разговор, – пожала плечами и развернулась, чтобы уходить.

Видимо, она не ожидала, что я так быстро сдамся.

– Вообще тренировалась когда-нибудь? Возиться со слабачками я не намерена, учти, – бросила она мне вслед.

Маленькая манипуляция – и выиграла приз. Немного нечестно, но я пока не понимаю, как с ней общаться, а тем более что-то просить.

– Постараюсь не разочаровать, – радостная улыбка и шаг в ее сторону. 

Она прищурилась, будто принюхиваясь к воздуху между нами, и её взгляд на секунду стал отстраненным. 

– Покажи мне, что умеешь, – хищная усмешка блондинки могла напугать, но я давно отбросила страх. Кажется, в этой жизни мне бояться уже нечего.

Ну, хоть тело и было тренированное, но держать меч не приучено. Что я и доказала, к разочарованию Мары, подавшей свое оружие. Вес его оказался сюрпризом, поэтому чуть не выпустила сталь из рук, на что девушка поджала губы и вскинула взгляд в небо, словно вопрошая его за что ей все это. Справившись с собой, взяла меч двумя руками, острием вверх, и кое-как встала, попытавшись скопировать начальную стойку Мары. Непривычно, черт.

– Позорище, с кем я вожусь… – бурчала под нос все это время недовольная блондинка.

Она оказалась сзади, сдавшись и поняв, что со мной будет сложно, и собираясь выровнять стойку. Тесное объятие и жар чужого тела сзади немного напрягали. Хотя одновременно по противоположным причинам. Твердое касание рук, меняющих мое положение ладоней на рукоятке меча. Сосредоточенное сопение у уха – это заставляло отвлекаться и бурчать про саму себя.

Её движения были резкими и точными, но когда блондинка поправляла хват, тонкие пальцы на миг задержались на моих... Внезапно она замерла, будто уловила что-то. Тонкий нос уткнулся в чувствительное место под ухом и шумно втянул воздух. Я растерянно замерла.

– Пахнешь домом… – мягкие объятия, изменившийся голос и щекотание чувствительной кожи. Я напряглась, в растерянности скосила глаза на беловолосую макушку. И в ту же секунду девушка резко отпрянула, будто опомнившись. 

Я резко опустила тяжелый меч, пропахав землю и повернула голову. Внутри разразилась противоречивая буря. Что происходит? Кажется, на точеном лице девушки был написан тот же вопрос.

– Извини. Продолжим завтра в это же время, – и только пятки сверкали за углом дома, оставляя меня наедине с недоумением.

– Я напросилась на тренировки к Маре.

Трещали дрова в камине, пламя дарило успокаивающее тепло. Блики танцевали в отражениях, заставляя перебегать взглядом с одного всполоха на другой. Сидя в любимом кресле с ногами, я краем глаза следила за реакцией Оливера. В тот момент он по воле случая делал глоток вина. Так что мне удалось увидеть прекрасную картину разлетевшихся брызгами красных капель. Будто кровь, они раскрасили пол и небольшой столик.

– Ты чтоо??!! – покрасневший от кашля и с огромными глазами мужчина уставился на меня, и я, не удержавшись, рассмеялась. – Ты приставила нож к горлу, пока она спала, поэтому сестра согласилась? Или ты настолько хороша, что победила ее? – шоку и недоверию на красивом лице не было предела.

Я решила не шокировать Оливера дополнительными деталями. Тот момент с Марой... он был на грани профессионального интереса и личного нарушения границ. Пахну чем? Домом? Что это значит? 

– Да ладно тебе, это настолько редко случается? Я как-то не подумала об этом, просто спросила. Сама не ожидала, – задумчиво протянула, отсмеявшись.

– Клык мне в печень, ты серьезно?! Это точно Мара? – почесав затылок в изумлении он встал с кресла и нервно прошелся перед камином. Ваза, стоявшая недостаточно ровно, была поправлена точным движением.

Он скосил на меня голубые глаза, словно переоценивая. Эти странные долгие взгляды, будто он знал обо мне больше, чем я, пугали. Особенно своим несоответствием с его поведением.

– Язвила, выглядела как всегда прекрасно в своем брючном костюмчике и с блондинистым пучком на голове. Думаю, это она. Тренировалась, правда, рановато сегодня, я и позавтракать еще не успела, – с напускным задумчивым видом, постукивая пальцем по губам и еле сдерживая улыбку, прокомментировала.  – Не мельтеши, Оли. Мне начинать волноваться? – я оперлась подбородком о руку.

– А что еще делать, когда я в шоке? Попробовала бы сама в таком состоянии успокоиться! – со вздохом мужчина опустился обратно в кресло. – Ну я сейчас бы точно проверил, не заболела ли она. А таак… Нужно ехать в город! – возбужденное состояние блондина стало заметно невооруженным взглядом. 

– За дооктором? – с долей ехидцы протянула.

– Да нет же! – усмехнулся Оливер. – Едем за покупками! В чем тренироваться собралась-то, а? – ударив ладонями, он будто уже сейчас готов был выдвигаться.

– А есть варианты? – голос мой прозвучал тише, улыбка чуть угасла. – Я веду учёт, Оли. Каждая книга, каждый приём пищи, каждая безопасная ночь. Это не просто гостеприимство. Это дар. А я... я пока даже не понимаю, как оплатить его. Работа в городе была бы хоть какой-то понятной монетой – посерьезнела я, не зная как выкрутиться. 

– Успокой совесть, ты и здесь нужна. Николас без тебя,  как без рук! Так что не двигай своей симпатичной попкой в другие направления. Дай позаботиться о тебе и побыть богатым папиком, ухаживающим за своей красоткой! Так что едем завтра, сразу после тренировки! – шутливо пригрозил пальцем Оли. Я закатила глаза.

     – Ох, ну извольте же, граф! Я слишком молода и полна сил, чтобы сидеть на вашей шее, хоть и своей симпатичной попкой! Умирающие писки моей совести уже еле слышны! – подыгрывая, картинно приложив ладошку ко лбу и прикрыв глаза срывающимся голосом произнесла я.

     – Завтра же едем, дорогуша! Прямо на моей шее! – напускной грозный голос Оливера вызвал непроизвольное «хихи» у обоих.

Последующие кривляния представляли соревнование – кто больше и ироничнее закатит глаза. И только после в гостиной раздался взрыв смеха.

Утро. Коленки заставляли вспоминать, что я нервничаю. Попытки абстрагироваться закончились проблемами со сном, отчего чувствовала себя древней развалиной к утру. Круги под глазами в зеркале впечатляли и заставляли туда не заглядывать, если только не для того, чтобы взбодриться от этого ужаса.

Тренировка и поездка в город. Почему же я больше нервничала, думая о тренировке? Сама же решила не шокировать еще больше Оливера вопросами о Маре и ее странном поведении, а теперь каюсь. Может, как-то мы просто забудем, что что-то было? За размышлениями о расшатанных нервах, которым требовались ответы на вопросы, возникающие в бедной голове, я бродила по комнате и собиралась сдаваться. Высокий хвост, попытка умыться холодной водой, которая ничем не помогла, и все та же одежда не совсем по размеру.

«Магия – это просто чудо какое-то, только вот бы ещё что-то успокоительное в арсенале... Эти шкафы, очищающие одежду, – какая экономия! Можно проходить в одном костюме целую вечность. А может, сегодня мне перепадёт что-то из одежды и по размеру...». 

Ну не съест же она, в конце концов? И не убьет, нет?.. Споры с самой собой в голове уже входят в привычку. А вот разочаровать... Это, пожалуй, страшнее. Подвести того, кто дал тебе шанс, и подтвердить худшие ожидания того, кто в тебе изначально сомневался. Нет, я должна выдержать. Это мой первый реальный шанс что-то вернуть. 

Завтрак и выход на тренировочную площадку. Приглаженные волосы несколько раз и глубокий вдох.

– Ты еще здесь, – отрезала. Будто нарочито безразличный тон, и больше секунды взгляд не продлился. Она просто отвернулась. Снова. Мне стоит это отмечать как попытку нанесения обиды или вариант доверия? Подозреваю, рассчитывать на второй вариант не стоит…

Добавляя надежды и ободряя, светило еще не слишком теплое и яркое утреннее солнце. Где-то в саду проснулись и пели птицы. А я, вдыхая свежий воздух, неуверенно сделала пару шагов к девушке. Слишком быстрый, и оттого смазанный для глаза разворот и острый взгляд синих глаз.

– Ты не можешь даже меч держать. Работать над набором мышечной массы придется, – меня словно обвинили во всех смертных грехах и уже, хотя и мысленно, казнили. Где бы научится это делать одним лишь тоном. Взять у нее уроки? 

Дрожь пробрала от одной мысли о подобном.

– Вверяю свое бренное тело в твое распоряжение, – обреченно, напоминая мысленно, что эти уроки очень нужны, наверное.., – Надеюсь, если не меч, то хотя бы другое оружие мне поддастся. Подозреваю, ты владеешь многими видами, – капля лести сработай пожалуйста на эту фурию! 

– Владею. Искусством терпения – с тобой оно мне точно пригодится. Так что вверяй и не болтай, я сама разберусь. Вперед, – я будто оказалась в детском саду у строгого воспитателя.

Легкие упражнения перешли в силовые упражнения с весами под неустанным взглядом Мары и ее презрительной ухмылки, заставляющей выжимать из себя все соки, чтобы окончательно не опозориться. Старалась, как могла, не зная все возможности тела. В какой-то момент даже самой интересно стало, когда же сдамся. 

Прошла целая вечность по ощущениям, а по факту пара часов, прежде чем дрожь сотрясла перетруженные мышцы. Кажется, сил даже обращать внимание на ухмылку Мары не было. Но она же положила конец этим мучениям даже до того, как я позорно упала на песок.

– Надеюсь, хотя бы на память ты не жалуешься. В это время выполняй то же самое. Вечером делаешь бегом пару кругов вокруг дома, начиная с завтрашнего дня, – исчезла она сразу после сказанного подозрительно быстро. 

А мое бренное тело еле дотащилось до душа. То, что было вчера, перестало иметь значение. Пусть. Пусть Мара думает что угодно. Но я не сдамся. Я выдержу её адские упражнения, научусь держать этот чёртов меч. И тогда... тогда, может быть, хоть в её глазах я перестану быть просто обузой, которую притащил её брат. А в своих – стану хоть немного сильнее. Той, кто может заплатить по счетам. Пусть и такой, странной, валютой – болью и потом.
Осталось найти последнего, кому должна больше всех… Тому, кто вернул меня.

Как я на это подписалась.

Тело превратилось в заведенную пружину, дрожащую от усталости. Мимо проносились пейзажи леса с такой же невероятной скоростью, что и одна мысль в моей голове. Как. Я. Черт возьми. На это. Подписалась. Понимание, что, благодаря магии кхаров, я не смогу упасть, не спасало. Тело не ощущалось, руки и ноги вцепились в ремешки и срослись с ними. А мимо несся лес, от скорости будто застыв в своей неспешной жизни. Со стороны казалось, будто две огромные тени промелькнули, не помяв и травинки. Только порыв ветра заставил взметнуться и опасть листья за их спиной.

Момент, когда пейзажи леса впустили в себя редкие домики, я пропустила через край сознания. А когда меня, как мешок, стряхнула гепард размером с лошадь, упала на брусчатку, не ощущая столкновения с землей. Только сделала полный вдох спертой грудиной. Проносились облака, медленно и неспешно закручиваясь в барашки и отрываясь друг от друга. Бездумно я наблюдала за их бегом, пытаясь осознать, что можно расслабить мышцы и вернуться к жизни, пока смеющееся лицо Оливера не заслонило мой обзор. Скрюченные пальцы потянулись к нему, спеша пожать крепкую шею, чтобы так не радовался. Его смех доносился будто издалека из-за заложенных от ветра ушей, а лицо наклонилось чуть ниже, давая возможность поумерить его радость.

– Да ладно тебе! – с украшением в виде моих рук на шее, выдао он, заставив меня попробовать сдавить ее посильнее негнущимися пальцами. И это сработало. Дурачась, он закатил глаза и высунул язык, упав рядом с предсмертными хрипами. И я была удовлетворена.

Хохочущие фигуры, лежащие на дороге среди богатого квартала оборотней, на удивление, не привлекали к себе внимания. Две тени, уже несущиеся среди леса, так же посмеивались между собой из-за странной двуногой.

Широкие улицы, покрытые брусчаткой, шли через невысокие кирпичные домики, похожие на маленькие дворцы. Чем ближе к лесу – тем богаче и масштабнее было жилье, намекая на состояние живущих здесь. Каждый дом облегала тонкая пленка защитной магии, местами переливаясь радугой от случайного блика на солнце. Казалось необычным, что богато украшенные дома не стремились к небу. Только понимание, что здесь живут оборотни, придавало этому логики и не лишало своего собственного очарования. Ближе к земле, ближе к лесу, ближе к свободному бегу среди деревьев. И даже внутренние дворики казались больше, чем сами дома, укрытые деревьями и украшенные цветами и кустами собственных садов.

За мои бесславные минуты позора было обещано лучшее пирожное, но после покупок. И только предвкушение обещанного заставило сдвинуться с места. Вроде бы я и была готова к тому, что в центре города будет не безлюдно, но собственное ощущение потерянности среди огромного количества новых лиц и гомона людей заставило растерянно остановится. Казалось, голова лопнет от переполнения шумом и новой информации. Меня укрыло пуховым одеялом, заглушая звуки и краски, спасая психику. Дереализация превратила окружающее в фильм. Взгляд растерянно скользил по площади, урывками отмечая яркие цвета в нарядах и лицах проходящих. Магазинчики, симпатичные вывески, фонтан в центре площади. И везде люди. Что-то неуловимо неправильное или непривычное в лицах: прогуливающихся, сидящих на бортиках фонтана, за уличными столиками кафе, и спешащих куда-то. Мое ощущение нынешней реальности ухватило чувство тепла от крепкой ладони, стиснувшей мою, безвольно висящую вдоль тела.

 Дереализация - это психическое состояние, при котором человек ощущает окружающий мир как нереальный, отчужденный, лишенный красок и объема. Люди с дереализацией могут воспринимать объекты как плоские, глухие звуки, а время как замедленное или ускоренное. Это часто является защитным механизмом психики в ответ на сильный стресс, тревогу, травмы или другие психические расстройства, такие как депрессия или панические атаки. При стойких или частых эпизодах следует обратиться к специалисту для диагностики и лечения, которое может включать психотерапию и медикаментозную поддержку. 

– Кира? – повернув голову на голос, доносящийся будто немного издалека, увидела озабоченно нахмуренного Оливера.

– Я…Да, да…Я в порядке. Много людей, непривычно, – с вдохом и выдохом заземлялась, возвращаясь в реальность, напоминая себе, где я и что чувствую. Да, привыкла к обществу троих и полу пустому дому, а сейчас заново причинять себе дискомфорт количеством людей вокруг… 

Не просто так я оттягивала этот момент. Знакомство с новым миром через книги был медленнее и приятнее. Давал время привыкнуть к самой сути того, что я жива.

Прогулка вдоль магазинчиков и прилавков задержала нас надолго. Как же пройти мимо, надо все рассмотреть! Витрины с непривычного вида одеждой соседствовала с цветочными магазинами, здесь же поджидали книжные лавки и небольшие кофейни. Чувствовалось, будто приехал на отдых за границу и попал в центр маленького города. Все было так уютно и мило, что заставляло останавливаться у каждой витрины и жадно пожирать глазами все это великолепие. Запах кофе мешался с запахом цветов и свежестью воды от фонтана. Гомон людей стал далеким шумом, не слишком мешающим, а скорее оживляющим картинку перед глазами. Я впитывала эту атмосферу всеми клеточками тела. И даже Оливер оживился наблюдая за мной и тем, что я радостно показывала ему. Я тянула оборотня все дальше, пока не уткнулась взглядом в магазин, который вписывался в царящую атмосферу, но незаметно отличался металлическим блеском вывески и витрины. Ноги сами оказались на пороге, и я замерла, окидывая взглядом нескончаемые полки с оружием, поблескивающим от света заглядывающего солнца.

– Кир, ты уверена, что нам сюда? – отвлек от созерцания Оли, и я подобрала отвисшую челюсть на место, ибо на нас посматривал продавец – высоченный, накаченный и лысый. Кузнец? Секундная дрожь неловкости сменилась уверенностью, с которой я прошла к полкам, собираясь осмотреться.

– Не уверена, но почему бы и нет. Мы же не спешим? Добрый день. – продавец кивнул, а на мой риторический вопрос блондин пожал плечами и стал сам осматриваться со скучающим выражением. Другой покупатель отвлек внушительного мужчину за прилавком вопросом, позволив мне не чувствовать его внимательный взгляд.

В блеске металла чувствовался жар, в котором его ковали. Солнечные лучи напоминали язычки огня, превращая магазин в настоящую кузницу. Взгляд останавливался на изделиях цвета, отличающегося от привычного металла. Обычные мечи, рапиры и мечи с украшенной рукоятью и подходящими ножнами; боевые молоты, привлекающие внимание сложными рисунками на них самих и на их древках; острые секиры и боевые топоры, даже отсюда выглядящие весомо; нагинаты, нагамаки и катаны, напоминающие о нашем Восточном континенте; луки и арбалеты из разного дерева, блестящие лакированным покрытием; ближе, на прилавке, опасно сверкали более компактные клинки, призывая подойти ближе. Метательное оружие разных форм, ножи, кинжалы и стилеты, похожие на произведения ювелира. Пальцы сами находили знакомые балансиры клинков, глаза безошибочно читали названия. Откуда? В памяти зияла пустота, но тело... тело помнило. Это беспокоило больше, чем блеск стали.

Кончики пальцев холодил металл, осторожно подводя к тому, на чем пришлось остановиться. Широкая шпилька, потрясающая своими завитками и драгоценными камнями глубокого изумрудного цвета. Она легла в руку, будто точно по ладони. Пальцы, скользя по шероховатому рисунку, нащупали завитки по бокам, которые проваливались внутрь. Нажатием, стальной чехол легко снялся, открывая опасное острие небольшого кинжала. Кажется, на этом я и пропала, ощупывая, водя пальцами, открывая и закрывая чехол.

– Хочешь? – лаконичный вопрос от Оливера вывел из транса.

– Если бы умела пользоваться хотя бы каким-то оружием…

– Она бы тебе очень пошла, даже как украшение, – привалившись к прилавку спиной, проговорил блондин своим соблазняющим голосом с мурчащими нотками, намекающе заглядывая мне в глаза.

– Она прекрасна, но, уверена, не дешевая. Вот заработаю и подарю себе, как сильная и независимая женщина, – хихикнув, проговорила я и с сожалением отложила кинжал на место.

– Ну, сильной тебя сделает Мара, а независимой.. Пойдем тебя одевать, независимая моя! – под ручку потащил нехотя упирающееся тело к выходу, успев по дороге поправить все, что я успела потрогать.

Хмурясь и покусывая губы от этих размышлений, я торжественно дефилировала в выбранной не мной одежде. Подушечка большого пальца уже побаливала от постоянный укусов ныне острых зубов. Теперь пора съесть губы…

– Чего хмуришься, змееныш? – оборотень, удивительно чувствительный к любому настроению, тут как тут, развалившись на диванчике, потягивал шампанское из бокала, и наблюдал представление. Лишь легкий прищур выдавал в мужчине двойственность.

– Какое по счету платье я меряю, Оли? Мы приехали за костюмом для тренировок, а до сих пор даже в помине ничего подобного не видели, – чуть не поперхнувшись пузырящимся алкоголем, которое здесь подавали, Оливер рассмеялся.

– Ой, их нужно было считать? – невинная мина блондина заставила закатить глаза.

– Я тебя сейчас покусаю! – грозно нахмурившись, решительно двинулась на него.

– Ну будешь ты у нас самой красивой, чего тебе стоит-то? А если еще и дома будешь в них ходить, ммм… – воображая, проговорил он. – А с этим декольте можешь кусать меня прямо сюда, – и подставил шею, откровенно провоцируя. – Ядовитее Мары не бывает, так что я за! – откровенно наслаждаясь моим негодованием, он продолжал представление.

Девушка, приносившая нужные размеры, мило покраснела, услышав наш разговор.

– Нашла! – ураган, пахнущий сладкими цветами, внесся в магазин. И поразительно напоминал Мару. Но эта искренняя улыбка, нежный бантик в волосах и платье небесного цвета... 

– Оли, дорогой, мог бы предупредить и заехать за мной! Кирочка, рада наконец с тобой познакомиться! Ох, это платье тебе очень идет, берем! – бесконечное щебетание и порхание вокруг нас привело к тому, что от мельтешения закружилась голова. 

Непонимание ситуации вводило в ступор. Оливер, пытаясь остановить ее, не преуспел, зато персонал магазина начал живо двигаться и подносить все новую и новую одежду под командованием девушки. 

– Изумрудные цвета, черный бархат и кожа – все должно тебе безумно идти! К слову, я уже заказала тебе белье, надеюсь, дома примеришь и оценишь! Ах, да, я Сана – сестра этого оболтуса, совсем из головы вылетело. Ощущение, что мы знакомы уже вечность! – белозубая улыбка и фонтан нескончаемой энергии сносили с ног. 

– Сана, – неожиданно для самой себя поймала ее ладони в свои и немного сжала. Спокойствие уютной волной окатило пространство вокруг. Казалось, наступил долгожданный штиль после урагана и все выдохнули. А она смотрела на меня своими голубыми, широко открытыми глазами с полным доверием и каплей изумления. 

– Мару приручила, а теперь Сана пала жертвой твоих чар. Это что за волшебство, Кира?– посмеялся  Оливер, с прищуром наблюдая за нашими соединенными руками.

– Ты про себя забыл, братик, – с укоризной покосилась на него Сана. – Тебя тоже приручила, а? А ты ее так долго прятал! – девушка надула и так пухлые губы.

Незаметно для всех я выдохнула и отпустила руки девушки. От усталости я тяжело приземлилась рядом с Оливером. Помню же, что у них большая семья. Но близнец Мары? Попытки найти различия между ними во внешности ни к чему не привели, а слишком очевидная разница в характерах будто компенсировала это.

– Вы же не животные, право слово. Приручила… – чуть закатив глаза, с улыбкой произнесла наконец.

– Ну, за себя я ручаюсь! А вот Оли точно животное, уж поверь, – смеясь, блондинка села рядом с нами, хитро поглядывая в сторону брата и отпивая из принесенного бокала.

 – Это что за намеки?! Я чистокровный оборотень, а не животное! – возмущенно пропел блондин, сияя улыбкой. А я в очередной раз попыталась принять новую для себя расу, от чего немного закружилась голова.

– Да-да, правда, твои дамы уверены только в твоей второй ипостаси и ее рогатости, – от вытянутого лица Оливера уже расхохотались мы вместе. И девушки, которые подносили бокалы и одежду, тоже украдкой подхихикивали. Но блондин не растерялся, и состроил хитрые глазки сразу двоим, от чего те еще усерднее скрывали смех.

Благодаря Сане дело начало двигаться с мертвой точки, и мы даже выбрали тренировочный костюм, а не только платья. Видимо, в отличие от кое-кого, она хотела не только любоваться представлением и отдыхать. Хозяйка магазина, статная оборотница, теперь сама подносила не только шампанское, но и чай с закусками, периодически болтая о чем-то с Саной. И вот, казалось, мы уже набрали гардероб на всю жизнь, но блондинка все время была недовольна и находила то, что нужно в обязательном порядке молодой девушке. Поэтому усталость стала накапливаться по второму кругу, несмотря на веселые разговоры и перекусы. А чувствовать себя куклой, с которой играется и наряжает уже не маленькая девочка – приятного мало. Хоть с ней я чувствовала себя так же уютно, как и с Оливером, но ее энергичность выбивала из колеи. Чувствуешь, будто тебя подхватил вихрь и уже куда-то несет, и ты никак на него повлиять не можешь и не знаешь, что тебя ждет. Иногда это было неплохо, когда кто-то все решает и делает в принципе жизнь легче. Но привыкла я немного к другому.

Устало привалившись к стене примерочной, выдохнула после бесконечной примерки и шума, когда из-за двери раздался шепот Оли.

– Кир, может я тебя украду? – осторожно приоткрыла дверь и увидела такое же уставшее лицо блондина.

– Думаешь, после этого она нас не найдет? – также перешла на шепот  и открыла дверь шире.

Мир замер на мгновение, пронзенный звуком, которого не должно было быть. Звон лопнувшей струны, высокий и чистый, прошел сквозь меня, а не через уши, пробрал до самых костей ледяной иглой. Что-то внутри сжалось в ответ, будто натянутая струна моей собственной души. Неестественное, неправильное – прямо за стеной. Кадр за кадром, мгновение за мгновением, мы вдвоем поворачивались туда слишком синхронно. Тот самый звон, который так беспокоил своей странностью, раздался прямо здесь.

– Что за… – дыхание сперло от предчувствия чего-то страшного, не давая выдавить вопрос из груди. 

Крик. Женский, ледяной, разрезающий тишину. Прежде чем ум успел отреагировать, тело уже рванулось за исчезающей спиной Оливера. Я увидела сперва его – застывшего, широко расставившего руки, будто закрывая нас от чего-то. Потом – бледную маску лица помощницы. И лишь затем, будто противясь, скользнула взглядом ниже.

Кровь. Слишком много крови. Будто дьявольский ореол вокруг девушки, лежащей на полу, расползался все дальше. Мертвенная маска застыла на лице с широко открытыми глазами цвета стали. Черные волосы, разметавшиеся вокруг, медленно превращались в темно-алые, пропитанные кровью. Кинжал, заставивший застыть ее дыхание, пронзил самое сердце. Прекрасный кинжал, слишком воздушный, чтобы нести смерть…

Неосознанно я вцепилась в плечо блондина, сотрясаясь мелкой дрожью и не слыша вопросов подошедших сзади людей. Казалось, не могу моргнуть, будто если на секунду потеряю из вида мир – случиться что-то еще ужаснее. Оливер шептал, вытянув руку вперед в сторону тела. Я осторожно убрала свою ладонь с его плеча и отступила, чуть не спотыкаясь об людей сзади.

– Мара, найди. Он не должен далеко уйти. Миссис Малькис – вызовите стражу. Кира – успокой девушку. 

Голос вечно несерьезного оборотня изменился, отдавая приказы. Глубокий и даже жуткий, пробирающий странной дрожью властности. Я по-другому взглянула на мужчину. Переоценила его странные взгляды. 

– Я погрузил в стазис место преступления до прибытия стражи. Магия убийцы мощная, он подавил отход души, – поворот головы в мою сторону, блеснувшие глаза с полностью черным белком и все такой же голубой радужкой заставили вздрогнуть повторно и завороженно уставиться в них. Когда на тебя смотрит сама смерть – думаю, это вызывает подобные ощущения. Вокруг него будто плясала сама тьма, делая неузнаваемым и далеким. Отчего хотелось сжаться и скорее уйти выполнять указание, как это сделали другие.

Так что, подойдя к живой девушке, нашедшей свою подругу, взяла ее за руку и увела на диванчик, откуда не должно быть видно тело. Молча, все так же держала ее и чуть приобняла. Давала ей выплакать весь пережитый ужас. А сама пыталась собрать мысли в кучу и понять, что происходит, отставив затихающий ужас.

Буквально пару минут. Столько мы не видели убитую, когда она ушла заносить уже ненужные вещи. Несколько минут до пробирающего неестественного звона. Слышал ли Оливер его, или просто почувствовал, что что-то не так? Может, остальные тоже это слышали? Можно ли проникнуть в ту часть магазина за пару мгновений? Или это сделал кто-то из находящихся здесь? 

Ее нашли очень быстро. Миг на убить и исчезнуть? Или девушка, чьи плечи содрогаются от глухих рыданий, могла сделать это? Слишком очевидный вариант. Со вздохом отогнала эту мысль. А если учесть, что она ушла за умершей не сразу, а ее руки и обувь не была в крови – невозможный. 

Я была с Оливером, но где он был до этого? Есть ли алиби у каждого из нас? Я оставляла их на диванчике как раз в тот момент, когда видели живой девушку в последний раз. Ощущение, что недостает информации, а вопросы только накапливаются, сводило с ума. Так же я понимала, что мыслю как человек, не знающий ничего о магии. Насколько с ее помощью можно сделать подобное и как быстро? 

Я не собиралась лезть в расследование, понимая, что скоро прибудут люди, которые в этом разбираются. Я всего лишь медик, по крайней мере была им в другой жизни и в другом мире.  Но звон порвавшейся струны ее жизни, оборванный так не вовремя и неестественно… Она не должна быть натянутой в тот момент, когда смерть придет сама. Только тогда не будет содрогаться мир от звона. Напротив, порванная нить струны, рассчитанная для каждого на его длину жизни, беззвучно растворится. Здесь же все было слишком неправильно…

Попытка рационализировать происходящего помогала отгонять навязчивые картины. Как фотокарточки, они непрошено застилали взор. Щелк – брюнетка смущенно смеется над шутливой попыткой Оливера заигрывать. Щелк – ее потухший взор, направленный в никуда. Я знала, что когда-то придется пережить собственные эмоции, на долю отдавшись ужасу, хотя бы поплакать. Но не здесь и не сейчас, не при всех.

Под перебирание воспоминаний и сопоставление фактов, плечи рыдающей перестали содрогаться. Наблюдая за невидимой точкой, мы обе молча, с бледными лицами, ждали стражу, когда к нам присоединилась хозяйка магазина. Такая же бледная и с трясущимися руками, она приобняла с другой стороны девушку. Так что теперь мы втроем переживали происходящее вместе, что давало каплю успокоения, что ты не один на один со своими переживаниями.

 Вязкую тишину нарушил скрип открываемый двери, приносящий за собой топот ног. Пятеро. Все в темной форме, со значками, напоминающими голову волка. С их приходом застывшая тишина взорвалась осколками четких команд и действий. Все пришло в движение. Магазин оцепили снаружи видимым заклинанием, а пара стражей встала на дополнительную охрану периметра. Остальные же прошли к месту убийства. Хотя вскоре к нам вернулся тот, кто отдавал команды. 

Оборотень в возрасте, с проседью в висках и желтыми глазами, напоминающими звериные, представился следователем. Мистер Крайт, разъяснил нам, что будет происходить далее и избавив от неизвестности, отвел миссис Малькис в сторону, чтобы опросить. Расположившись в другой части магазина, где их почти не было видно из-за огромного растения, напоминающее пальму, они оставили нас снова одних в своей личной тишине. 

Я понимала, что рассказать мне будет очевидно нечего и это сбивало с толку. Поэтому убедившись, что перемещаться нам можно, хоть и только по территории магазина, прошептала, что скоро вернусь и осторожно выпутала свои руки, решив пройтись до уборной.

Как ты в этом увязла, Кира… Стоя у зеркала, я задавала себе этот вопрос, вглядываясь в ниточки зрачков, не находя ответа на уже риторический вопрос. И, растирая лицо холодной водой, я пыталась выкинуть из головы воспоминания о том миге, когда где-то рядом умирала девушка. Казалось, окружающее пространство все еще дрожало остатками того звона и это не выходило из головы. Жутко хотелось поговорить с Оливером или Саной и почувствовать, что не схожу с ума.

Проходя мимо примерочных, из-за угла, увидев то самое место, я остановилась как вкопанная. Два мага плели заклинание и вызывали последнее, что видела убитая, записывая происходящее на кристалл. Картинки мелькали уже в самом камне, и только благодаря новому зрению я могла видеть расплывчатые образы. Но внимание привлекло не только это. Оливер был одним из этих магов. Подвернув рукава излюбленной белой рубашки, он сосредоточенно шевелил губами, тихо произнося слова заклинания и прикрыв глаза. Его мускулистые руки были покрыты черными полосами татуировок, змеившимися далеко под рукавом. Они медленно пламенели огнем и исчезали, по мере чтения заклинания. А тьма клубилась вокруг, заставляя завороженно наблюдать за ее танцем под аккомпанемент пламени, от которого она сходила на нет и постепенно успокаивалась, вновь оплетая его тело. 

У второго мага подобного не наблюдалось, хотя и его сила клубилась, окутывая тело девушки, вперемешку с тьмой Оливера. Сана обнаружилась там же. В отдалении, стоящая с молодым стражником, она задумчиво накручивала на палец белокурый локон, сосредоточенно что-то рассказывая.

В моем мире магия была той редкостью, которую заключали в изделия, доступные не для всех. Она была слишком слабой и слишком мало людей ей владела даже в небольших объемах, поэтому пришлось приспосабливаться и постепенно уходить в технологический прогресс, чему не все были рады. То, какое количество силы я наблюдала сейчас, в таком, казалось бы, рядовом деле, было поразительно. А внешнее проявление магии будоражило и манило прикоснуться к ней хотя бы пальцем. 

Вокруг Оливера так много тьмы… А тот звон – он был таким же холодным и абсолютным. Что за тьма смерти? Судорожно вздохнув от беспомощности перед непониманием собственных ощущений, пришлось с усилием отлипать от стены… 

Как и подозревала, мне было нечего сказать следователю. Поэтому, предупредив, что поставят на меня следящее заклинание на время следствия, отпустили.

Вечерело. Вызвав нам с Саной возницу, Оливер остался помогать следствию. Карета мягко покачивалась на рессорах. В открытом окне проплывали дома, обнятые сумерками. Постепенно зажигались уличные фонари, мягким светом освещая дорогу и темные подворотни. Теплый ветер доносил чьи-то приглушенные разговоры и смех, мимолетом принося с собой запахи цветов, раскрывающихся в темноте. Он путался в листве деревьев, спеша за ходом запряженной лошади, и мягко гладил ее вздымающиеся бока. Возница тихо переговаривался с животным, уговаривая немного потерпеть до дома, где он припрятал вкусное яблочко. Вечер мягко опускался, укрывая теплым одеялом, приглушая звуки и запахи.

– Вы не близнецы, – задумчиво брошенная фраза с эффектом не разорвавшейся бомбы заставила Сану перестать нервно мять край платья. Застыв испуганной статуей, она боялась повернуться. Повисла гнетущая тишина, я отвернулась от окна и спокойно посмотреть на нее.

– Что? – испуганный вопрос и сжатые кулачки, вновь сминающие легкое платье. Голубые глаза неожиданно увлажнились.

– Вы с Марой не близнецы.

Тихий шелест гравия подъездной дорожки нарушал умиротворенную тишину вечера. Она была уже освещена теплым светом фонарей, приглашая к дому. Темнеющий лес, оставшийся позади, долетал шумом ветра в высокой кроне деревьев. Странное умиротворение растекалось теплым сиропом вокруг, поспевая за заходящим солнцем.

 Распрощались с возницей и я задумалась, что везла нас троих только одна лошадь. Интуитивно казалось, что обычно их должно быть хотя бы две, но что я могла знать об этом? Стоит ли на это вообще обращать внимание? Отвлекаясь размышлениями, пыталась не думать о предстоящем разговоре, ибо сложно удержаться и дать время Сане собраться с мыслями.

 Встречающий Николас разжег камин в гостиной и принес две чашки горячего чая. Со вздохом я опустилась в полюбившееся кресло, откинув голову назад и прикрыв глаза. Сана не села, а будто упала в кресло. Ее пальцы, обычно такие легкие и уверенные, нервно теребили и наматывали на указательный одну и ту же прядь волос, так что кончик пальца побелел. Взгляд не видел ни чая, ни комнаты – он был прикован к какой-то точке в прошлом, и губы ее были плотно сжаты. Непривычная тишина в ее обществе. Любопытство – не порок, а заставляющее в нетерпении ерзать чувство. Только контроль и показное почти что равнодушие, дающее время человеку поделиться с вами чем-то важным в безоценочной и от того безопасной среде.

 – Знаешь, мы и не подозревали, что ты так быстро станешь неотъемлемой частью наших жизней, – нарочито веселый голос и улыбка, заставляющая улыбаться в ответ на приятные слова. 

Вдруг вскочив со своего кресла, Сана, будто загнанный зверь, стала ходить из стороны в сторону перед камином. 

– Я придумала! Нужно устроить прием в твою честь! Ох, как же все рады будут познакомиться! А какой лишний повод собрать всех родных вместе! Стоит только придумать, как тебя представить, чтобы не вызывать подозрений. Но ничего, еще подумаем над этим. Мы давно не виделись со старшими, они определенно притащат своих жен и малышей, будет весело! Нужно срооочно сшить потрясающе платье! Все будет сражены твоей красотой! Оооо, а декорации, а блюда! Это же столько всего нужно обдумать! – в предвкушении, она довольно жмурилась, не переставая скакать по комнате, бурля энергией.

 – Сана, – тихим голосом позвала девушку, обращая внимание. – Вдох и выдох, – показательно делаю шумный глубокий вдох и медленный выдох,  девушка повторила. Ненадолго стало тихо. 

– Присядь. Твоя идея прекрасна. А теперь, если не передумала, я бы хотела услышать вашу историю, – блондинка вновь смяла многострадальный подол небесного платья и отвела взгляд в пол. Тонкие плечи напряженно поднялись вверх.

 – Я не знаю, с чего начать... Мара убьет меня, – хрупкие пальцы заламывались, а девушка не могла прекратить метаться даже сидя.

– Понимаю… Не нужно рассказывать все. Думаю, Мара понимала, что это сложно не заметить, – я еще раз показала своим примером вдох и выдох. Блондинка зажмурилась, выдыхая.

– Сестра не хотела тебе рассказывать, в отличие от нас с Оливером. Но ты же успела узнать ее, эту вредину… – мы понимающе улыбнулись. – Мы такие же оборотни, как и остальные. Просто наши ипостаси не совсем звериные, – пригладила идеальные волосы блондинка и вздохнула.

 – Другой человек, – прошептала, неосознанно пытаясь помочь, и была услышана. В голове крутились механизмы из мыслей, собираясь воедино.

 – Ты права. Мы совершенно разные. Разные люди. Полные противоположности одного целого, – кривая улыбка омрачила светлое лицо.

 – Страшно сейчас?

 – Я… Да, наверное, – голубые глаза блуждали по комнате, не видя ничего.

 – Пугает она или моя реакция?

 – Не все понимающе реагируют на такое… – столько боли в этих словах и глазах. 

Пересев к ней ближе, я осторожно положила свою руку на ее, пытаясь передать через это прикосновение всю поддержку и сочувствие. В ответ она сжала мои пальцы и улыбнулась. 

 – Как ты догадалась? – все так же, будто делясь чем-то тайным, мы говорили шепотом.

 – На самом деле я не была уверена. Но сегодняшняя оговорка Оливера на месте преступления, где Мары определенно не было. И твоя привычка наматывать на палец локон, как и у сестры. Это заставило задуматься, – я ободряюще улыбнулась, показывая, что все в порядке.

 – Как все это глупо вышло, извини за тайны. Это вроде как не было секретом, – смущенно пробормотала Сана.

 – Я понимаю, не беспокойся, – наши глаза встретились, когда блондинка наконец подняла голову и улыбнулась. Следом бросилась на меня и я с удовольствием вдохнула сладкий цветочный запах, заключая ее в теплые объятия.

 И долгий вечер, проведенный за болтовней двух девушек под не заканчивающийся вкусный чай, был полон смеха и обсуждений предстоящего события. А следом распаковок купленного белья и одежды, присланной, как это часто бывает в богатых кварталах, через мелкие платные порталы прямо на дом. Ну а Оливера мы так и не дождались.

Перед сном, чтобы переварить все произошедшее, я вышла на пробежку вокруг территории дома. Переодевшись в купленное и заплетя высокий хвост, побежала по слабо освещенной местности вокруг. Сначала медленно, привыкая, и следом наращивая темп до изнеможения, чтобы упасть в постель без сил на сны. Трава чуть пружинила, укрытая вечерним туманом, мягко подкравшимся с реки. Воздух был наполнен влагой, делая дыхание тяжелее и в то же время сочнее. Шум реки приближался по мере бега, заставляя вслушиваться в ее быстрое течение и всплески о небольшие порожки. Вместо привычной музыки в наушниках, звучал и оживал мир вокруг…

Горло сдавило ледяной рукой, не давая закричать. Лица. Безжизненные взгляды в никуда. Багровая, красная, запекшаяся кровь раскрашивала каждую трещинку. Бегущая ручейками, бьющая фонтанами, остановившаяся в уголке губ. В ушах стоял низкий, нарастающий гул, в котором тонули звуки. Предсмертные хрипы оглушали сильнее, чем крики боли и ужаса. Сменяющаяся картинка заполнялась отчаянием и безысходностью потерь. Руки, утопающие в крови, и вина, обвивающая и сковывающая все тело снаружи, болезненно кровоточащая изнутри. Ладони вспотели, вспоминая липкую, отталкивающую теплоту, которая сочилась между пальцев и застывала ржавыми потеками на коже.

С отчаянием, вырывающим хрип, выпуталась из бесконечного кошмара. Слезы, высохшие на щеках, неприятно стягивали кожу. Казалось, спала целую вечность, но за окном все еще темно. Отбросив одеяло, ставшее спутанным комом, проковыляла в ванную. Каменные мышцы не давали расслабиться. Предвосхищая судороги от перенапряжения, набрала горячую ванну. Было страшно уснуть вновь, хоть и в горячей воде, медленно помогающей оттаять. Лежа на спине, будто в невесомости, я боялась моргнуть. Видимо, вчерашнее происшествие повлияло больше, чем я предполагала. Сны о доме и прошлой жизни сменились кошмарами, и даже физическая усталость не смогла их предотвратить. Кто эти люди? Мимо проходящие, из жизни, наполнившие лицами кошмар? Подарившие ему свои тела на миг сна…

Остатки ощущения безысходности вкручивались в грудь, разрывая изнутри. Надеюсь, они рассосутся сами, как уже не раз бывало. Живя двумя разными жизнями благодаря снам, приходилось просыпаться с отчаянным осознанием, что я не дома. Саморефлексия не слишком-то помогала избавиться от скребущих на душе кошек. Дом, могилы родных, Киран. Жив ли он? Сколько времени прошло с момента моей смерти? Смогу ли я вернуться или до конца смириться когда-нибудь с нынешней жизнью… Только непривычные звезды в небе, подмигивая из веком, были ответом.

Не заметила, как снова уснула, дрейфуя в прохладной воде.

«Четверо божеств, имеющих силу создавать миры, сотворили Элею – как венец творения. Слившись с миром в одно, они создали все живое и наконец напитали мир своей силой, называющейся магией. Каждый из них вложил часть души в созданий, коими потомками являемся и мы с вами. 

Бог Элин создал народ, повелевающий и живущий среди лесов и растений. И назвались они эльфами, и жили веками, создавая все вокруг из живого. Его близнец, Людвиг, в противовес брату, создал народ, повелевающий землей и погодой. И назвались они людьми, и жили меньше века, но было их великое множество. Они стали прекрасными земледельцами, живя среди великих равнин. Бог Никаль, создал народ, повелевающий жидкостями. И назвались они нильфами, и жили среди морей и океанов, имея крылья, способные летать и над землей, и под водой. Богиня Олана, вслед за братьями, создала воинственный народ, имеющий звериную ипостась. И только немногие из ее детей имели силу повелевать тьмой и самой смертью. И назвались они оборотнями, и жили среди лесов, и стали прекрасными воинами и защитниками.

И создали они детей своих по образу и подобию своему.»

Пробуждение в холодной воде сказалось на наличии хорошего настроения. Так что, хмурая, с синяками под глазами, я потренировалась и направилась в библиотеку. И теперь читала данные строки о сотворении, удивляясь, как раньше руки не дошли до этой книги. Я знала, как дела обстоят в мире сейчас, но не то, как было изначально.

Боги не спят – это было удивительным открытием. Раньше, в моем мире, люди переставали надеяться на них, уверившись в их крепком сне. Да и как могут божества, или кто там был сверху, допускать подобное. Сколько преступлений, сколько смертей, сколько болезней. А рак… Я поморщилась, понимая, что это личная боль. Даже постепенное исчезновение магии в моем мире… Из-за ее исчезновения когда-то давно погибли оборотни. Или, возможно, дело просто в эволюции… Вздохнув и прикрыв глаза, откинулась на диванчике и опустила книгу. В книге не было ни слова о том, что они уснули, удалились или потеряли интерес. Они создали мир и... остались в нем. В этом была фундаментальная разница.

Чувство дежавю накрыло с головой от чтения строк о сотворении. А чувство того, что чего-то в них не хватает, заставляло перечитывать их снова и снова. Только тренировка Мары наконец отвлекла.

Ее идеально отточенные движения, игра с мечом, будто он ничего не весит. Манекену, принимающему удары, приходилось нелегко. Только магия, восстанавливающая его каждый раз, помогала ему выжить. Хочу когда-нибудь так же… Но понимание, что ее расе предписано быть лучшими воинами, заставляло усомниться в своих будущих успехах.

Удивительно, как она похожа на человека. Я замечала за оборотнями, что их черты лица имеют в себе отражение второй ипостаси, и любила отгадывать, кто есть кто. Видимо из-за ее особенности, черты лица не слишком изменены. Хотя и островатые ушки, и небольшие клыки, иногда выдавали в ней ее расу. Зато в Оливере сразу видно истинного кошачьего. Начиная от улыбки, заканчивая чертами привлекательного хищного лица. 

Неужели я тоже на них похожа? Интересно, сколько вторых ипостасей бывает. Поискать в библиотеке информацию об этом, что ли. Делая глоток горячего черного кофе, я расслабилась, отдаваясь мыслям в этом направлении.

Кажется, задремала. Странное состояние. Чувствовала, что сижу на месте в библиотеке, но при этом перед глазами пронесся слишком яркий сон.

– О, они идеальны! Я гений! Я создал шедевр! Я оставил вас позади, неудачники! – девушка в центре комнаты, явно кривляясь и принимая карикатурные позы, передразнивала чей-то голос. Высокие потолки комнаты вокруг поддерживали колонны, напоминающие о древних временах. Лианами по ним струились зеленеющие плющи. А у высоких окон, пропускающих вечерний свет солнца, прислонились бархатные диваны и кресла, поражающие своей утонченностью и резьбой. Рядом с ними стояли столики на резных ножках, ломящиеся от закусок и бокалов с напитками. Кажется, я сидела на одном из диванчиков, смеясь от представления девушки. Ее прямые черные волосы ярко контрастировали с желтыми глазами, будто немного светящимися в вечернем свете. А тонкие губы подражали чьей-то кривой усмешке.

– Готов отдать ему должное, только если они создадут вино первыми, – лениво проговорил мужчина, сидящий напротив, с тенью улыбки следя за брюнеткой. Его немного раскосые глаза цвета волны тоже отдавали нереальным светом в тени, удивляя. В чуть островатом ухе блестела алая капля.

Бархатистый смех прокатился, вызывая приятные мурашки. Хотелось посмотреть на его обладателя, но я не могла двигаться, будучи только наблюдателем. Знала, что он сидит слева, обнимая теплом. Но кто же это?

– Ставим ставки, когда он наконец поймет, что это не соревнование, – закатив глаза, с улыбкой пропела я.

– Готова спорить, что никогда, так что моя ставка именно на это, – брюнетка грациозно опустилась в кресло рядом с мужчиной с серьгой, недовольно поджав губы. Закинула ногу на ногу, обнажив этим сильные бедра в разрезах струящегося белого платья.

– Дайте угадаю о ком вы тут сплетничаете, – вошедший блондин иронично улыбался, но я встретила его искренней улыбкой.

Меня, будто рыбу, выбросило на берег реальности. Что за черт. Жадно хватая ртом воздух, я отложила в сторону вновь взятую книгу о сотворении. Приснится же такое, слишком реальное. Хотя это все лучше кошмаров этой ночи. Вопросы о том, кто эти люди, смешались с вопросами о людях из кошмара, взрывая и без того пухнущий мозг. Ощущение реальности терялось в этих иллюзиях и видениях. Это было не похоже на сон. Слишком ярко, слишком реально, как будто я подслушала чей-то разговор сквозь время. Или это книга так подействовала?..

Вечерело. Спускаясь за очередной чашкой чая, я обдумывала, что хотелось бы его выпить в беседке. Наблюдая оттуда закат, а заодно и хорошо проделанную работу Николаса. Ну… и свою в том числе. В оранжерее скоро должны будут зацвести некоторые цветы. Может, заодно, обновим фигурки из живой изгороди на этой неделе, пока солнце не слишком пригревает за работой.

Лестница быстро закончилась за мелькающими легкими мыслями, и в гостиной глазам предстала уютная картина. Оливер спал в неестественной позе, запрокинув голову на спинку кресла. Воротник его безупречной белой рубашки был помят, на рукаве темнело неуловимое пятно – то ли от грязи, то ли от чего-то еще. Под глазами залегла глубокая, синеватая тень, а между бровей даже во сне не разглаживалась тонкая складка усталости. Мара, словно привычно, ставила чашку чая на столик перед ним. От ее заботы мои губы сами сложились в улыбку, и я остановилась, с замиранием и нежностью наблюдая за ними.

Я поняла, что это не Сана, по банальной вещи – прическа. Мара всегда туго заплетала волосы в косы, тогда как Сана была сама легкость с распущенным волнистым облаком. А ее хмурый взгляд, направленный ровно на меня, подтвердил, что это за блондинка. Я тихо прошептала «Привет». На удивление, она кивнула в ответ и, обеспокоенно посмотрев на Оливера, прошла мимо, скрывшись в глубинах дома.

Вернулась я только с едой. Не представляю, как ему было сложно с преступлением. Даже если привычно. Поставив перед ним поднос, я тихонько позвала оборотня по имени, заодно махнув в сторону мужчины запах еды, решив, что все средства хороши. Смотря на принюхивающийся нос, кусала губу от смеха, пока блондин не открыл глаза.

– Доброе утро? – сонным голосом произнес тот, взъерошив и без того растрепанные волосы.

– Добрый вечер. Поешь и иди досыпать в чем-нибудь поудобнее, чем кресло, – теплое чувство зажглось внутри, видя его таким уязвимым и милым.

– О, спасибо. Надо бы вам рассказать новости по поводу… – сцеживая зевок в кулак, Оли прикрыл глаза.

– Успеешь, думаю. Ешь. Мара приготовила тебе чай, к слову, – он удивленно моргнул пару раз, не понимая. 

– Боюсь, я с ней не расплачусь в этой жизни, – уже работая вилкой, издал смешок блондин. Предварительно расставил все приборы и тарелки ровно, а еду разделив на равные секции.

– Верю, – хихикнула я и взяла чашку чая. Сделав глоток, с удовольствием следила, как ест Оливер, стараясь откровенно не пялиться, чтобы не смущать. Когда все сыты и довольны – в груди распускалось тихое, почти забытое тепло. Странное, чуждое чувство... Заботы?

Проводив оборотня до комнаты, тревожилась, чтобы он точно отдохнул, а не понесся еще куда-то, и после наконец вышла в сад с новой кружкой чая. Вдыхая прохладный влажный воздух, шагала к беседке, успевая ровно к закату. На удивление, в ней кто-то уже был. Еще более шокированная, я поняла, что это Мара, пришедшая, очевидно, за тем же, что и я.

– Не помешаю? – на всякий случай уточнила, не уверенная в ее ответе.

– Нет, – не отводя взгляд от заходящего солнца, девушка тоже грела в руках чашку чая. Идеально отглаженная черная одежда обнимала хрупкую фигуру.

Полное солнце мягко опускалось все ниже, окрашиваясь насыщенно розовым. Облака прочертили розовые мазки вслед за уходящим солнцем, опускаясь. Лаская деревья и распустившиеся белые цветы, они скользили все ниже, окрашивая все вокруг в свои цвета. Розовый, белый и голубой – смешались в одну картину. Нежно касаясь кожи девушек прощальным поцелуем, солнце упало в отражение в чашках и, наконец, ушло, обещая вернуться на следующий день.

И вечер был полон спокойствия тишины.

– Мы нашли убийцу, – слова упали в потрясенную тишину, оглушая. А лицо Оливера было мрачнее тучи. В глубине дома тикали часы, отдаваясь в ушах. 

Где-то вновь дрогнула струна жизни, звеня и посылая дрожь по телу. Тот самый, леденящий душу звон. Только теперь, вновь услышав про смерть нильфа, обрывки мыслей сложились в чудовищную картину. Я слышу не просто звук. Я слышу, как обрываются жизни. Это и был тот звон в магазине. И тот – сейчас. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Я схожу с ума? Кто-то вновь умер?

     Трое собрались в гостиной за горячим чаем. Пар над чашками из бирюзового аламита колыхался, будто от чьего-то незримого дыхания, рисуя волшебные завитки. Моя любимая чашка, с золотыми прожилками, была с небольшим сколом. Чуть шершавым и острым. Размышляя о чем-то в тишине, он возвращал меня в реальность  легким уколом. Самая прекрасная чашка из всей коллекции. Скол напоминал обратную сторону идеального. Аламит сам по себе прекрасен. И это я поняла еще, когда увидела бассейн в ванной, подаривший мне первые приятные ощущения в этом мире. 

Графство семьи Эрайн было знаменито наличием огромных шахт с этим камнем, и соответственно, его добычей, делая их одними из самых богатых среди аристократии. Разнообразие его расцветок и прозрачности конкурировало с твердостью и размерами. И размышлять о нем можно было долго, но укол пальца о скол чашки заставил напомнить о том, откуда и почему я выпала…

      – Это ведь хорошо? – мой голос звучал будто издалека. Сана удивленно приложила ладошку ко рту после прозвучавшей новости и только теперь отвела ее в сторону.

– Мара до сих чувствует вину из-за того, что не поймала его тогда… – поднятые домиком светлые брови Саны сменились опущенными уголками пухлых губ и сразу следом – девушка подскочила на кресле, потянувшись к локону. – Только не говорите, что я это сказала! – не сговариваясь, мы кивнули и слабо улыбнулись. Веселым здесь было только то, что если Маре понадобиться – она сама выудит это воспоминание у Саны.

– Все оказалось как-то относительно быстро и легко. Поэтому не могу сказать, хорошо это или плохо. – потерев переносицу, мужчина прикрыл глаза. 

– Ну рассказывай скорее подробности, Оли! – Сана нетерпеливо поерзала на диване, чуть наклонившись в сторону брата, со смесью восторженного ужаса смотря на него.

– Ох, любовь моя, не дави! – притворно вздохнул блондин, перейдя на шутливый тон с серьезного. Ладони его, в противовес, разгладили несуществующие складки рубашки.

– Я еще не начинала, оболтус! – поддерживая тон, надула губки блондинка. 

Сгустившаяся атмосфера в миг разрядилась, позволив мне сделать глоток чая с улыбкой. Кажется, я всерьез прикипела к этой семье всей душой. И это я, не имеющая друзей раньше, кроме мужа. Горячий напиток расцвел на языке лепестками жасмина и я прикрыла глаза, катая вкус на языке. Но шутливые препирания успели закончиться, и это стало понятно из-за вновь собирающегося напряжения вокруг. Все замерли на своих местах, мрачно слушая мага.

– Риардон Арвэн. Шестьдесят лет, нильф. Состоял в отношениях с убитой Бетриной Аламар, оборотнем. Был младшим жрецом Никаль.

– Был? – брови невольно взметнулись вверх, а чай плеснулся о края чашки. А в голове проносилось: 60-летний мужик встречался с красивой молоденькой девушкой. Вот это он развлекался, конечно…

– Найден мертвым у себя дома на следующий день. Умер от собственного кинжала в сердце, – чашка оборотня, ваза с цветами и сахарник встали ровным идеальным рядом, пока информации лилась из губ Оли. – Владел внушительной коллекцией оружия, к слову. Последний раз пару видели ссорящимися на пороге дома убитой.

– О, я помню, ходили слухи… – сделав паузу, заговорщицки произнесла Сана, – Будто Бетрине не хватало ее нильфа, и она развлекалась с кем-то еще на стороне, – заговорщический шепот от чуть склоненной девушки в нашу сторону. – В принципе, именно из-за этого оборотни предпочитают отношения только с оборотнями, – откинувшись на спинку кресла, махнула рукой блондинка, чуть сморщив идеальный носик. Белое платье помялось от ее движения, добавляя контраста и ее братом.

– Может, возраст подводил? – включившись в обсуждение сплетни, произнесла я. Оливер тут же умудрился поперхнуться чаем, а Сана сделала такие огромные глаза, что я уже поняла, что ляпнула что-то не то.

– Какой возраст, змееныш, с ума сошла?! – просипел блондин, пытаясь откашляться. – Самый расцвет лет! – Сана захлопала огромными ресницами, переводя взгляд с меня на брата.

Надеюсь Николас нас не прибьет за капли чая на креслах и ковре. Выводить вино в прошлый раз была сложно…

      - Ааа…. А как определили, что это именно он был убийцей? – я поменяла позу, подогнув под себя ногу и параллельно почти незаметно пытаясь съехать с темы.

      – Я знаю, я знаю! Это из-за кинжала, да? – Сана подпрыгивала в нетерпении, спеша поделиться догадкой. Я широко улыбнулась, смотря на этот ураган.

      – Хотел бы я сказать, что не только из-за него, но других зацепок толком нет, – длинные пальцы загибались от перечисления. – Ссора, нильфский кинжал из его коллекции с отпечатками его же ауры, и самоубийство в день убийства девушки, – усталый вздох блондина подчеркнул его разочарование.

      – То есть конфликт на почве измены. И как итог – если не мне, то никому. Интересно, правда, к чему было убивать днем, на месте работы, когда вокруг люди… А еще оставлять орудие убийства. Или дело в спешке? – размышляя над этим вслух, я грела руки об чашку, невидяще смотря на горящий камин.

      – Правильные вопросы. Все было бы ладно да складно, если бы не мелкие несостыковки. Проблема в том, что даже не за что зацепиться, чтобы расследовать дальше. Даже время его смерти нельзя точно доказать, – чуть полноватые губы поджались. – И мне сложно определить время с точностью до минут – слишком сильна чужая магия, а это само по себе улика. Здесь не все так просто. Вот что еще: моё чутьё и следы душ в загробном мире намекают, что смерти разделили минуты, а не часы. Их души прорвали ткань потустороннего мира почти разом, оставив отпечаток. Но следы везде только нильфа... – Хмуря брови, он задумчиво стучал указательным пальцем по вновь взятой чашке. 

      – Божечки! Это же не может быть связано с нами? – испуганно переводя взгляд с Оливера на меня, выпалила Сана.

      – О, не переживай, сестренка. Шансы слишком малы, а доказательств здесь еще меньше. Вряд ли кто-то мог знать, что мы будем там в это время, – тяжелый вздох.

– Уф… Еще одного покушения я не переживу, – с грустным вздохом она подперла щеку рукой. 

Воздух застрял в горле. Мои пальцы сами сжали край кресла, впиваясь в ткань. Я перевела взгляд с уставшего Оливера на смущённую Сану. Они говорили об этом так буднично. Неужели нож, яд, похищение – просто часть их обычного расписания, вроде утреннего кофе?

– О, дорогая, не смотри так! Когда ты единственная девочка в богатой семье – все преступники считают своим долгом начать именно с тебя, – чуть закатила глаза блондинка.

         – Какая досадная ошибка с их стороны… Которую Мара не прощает, – саркастическая ухмылка расплылась на лице Оливера. Мое воображение вмиг нарисовало подобную картину, отчего я мрачно хихикнула.

– Я так понимаю, ты определял время его смерти? – переключившись обратно на обсуждение, протянула Сана, накручивая локон на палец.

– На самом деле там все постарались. Но даже мне сложно быть уверенным в точности до минут. Поэтому официально определили только до часов – и вот с этим и может быть связана несостыковка. Если бы меня там не было – все бы было гладко и никто бы не подумал перепроверять, и время упущено. А теперь придется поработать, – усталый вздох и глоток уже не такого обжигающе - горячего чая.

– И ты должен этим заниматься? – на мой вопрос он неопределенно пожал плечами. – Прямо таки успокаивает, – со вздохом откинувшись на спинку кресла, произнесла я. – Вот бы еще кое-кто ответил на мой вопрос… – я хитро прищурилась, а они в ответ немного напряглись. Взгляд остановился на Оливере, – Оли… – каменные мышцы застали и в притворном ужасе он расширил глаза. – Я помню, что ты помогаешь стражам, но, кажется, ты забыл кое-что уточнить на счет магии…

– О, вы только посмотрите, этот котяра умеет краснеть! – Сана весело рассмеялась, от вида смущенного брата, который опустил взгляд в кружку.

– Ну за что вы так со мной, девочки… – расстроенный голос прозвучал из чашки. Наконец, тяжело вздохнув, он пробурчал. – Ну вот как-то не принято при попытке очаровать девушку выдавать “А я вот маг смерти!”, если конечно не хочешь, чтобы она сбежала, сверкая пятками…  

Я уж не знаю, что меня удивило больше в его словах. То, что он пытался меня очаровать, или то, что от этой информации сбегают. Моя рука сама потянулась к нему – не для утешения, а как мост. Я положила ладонь на плечо, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряжение мышц. 

– Оли, это же удивительная магия, – осторожно тихонько проговорила я. Под моей ладонью мышцы его плеча дрогнули, а затем наконец обмякли, сдаваясь. Он поднял взгляд голубых глаз, и уголки губ дернулись, обозначая улыбку. – Я понимаю, почему ты не сказал об этом сразу, и это нормально.

Я отбросила вмиг пришедшие мысли о своих ощущениях при смерти девушки на неопределенное время.

Неожиданно пролетев вихрем рядом с ним на диванчике оказалась Сана, крепко обнимая брата. И я не убирала руку, на которую он положил свою. А освободив вторую, Оливер приобнял сестру, умиротворенно прикрывая глаза. И моменты подобной близости отпечатываются в памяти своей приятной теплотой на долгие годы. Понимание. Принятие. Цветочный запах слился с чуть горьковатым бергамотом и жасмином, обнимая.

Очередной день встречал лучами солнца, проходящими струйками сквозь рассеивающие их шторы; легким ветром, приносящим свежесть и пением птиц. Я меняла постельное белье сама, напевая незамысловатую мелодию, отражающую мое настроение и отчасти вторящую птицам. Мысли кружились вокруг собственного нахождения в этом доме и желанию прогуляться в городе вновь. Ужас прошлой вылазки немного улегся, а твердая опора знаний об этом мире уверяла в том, что я готова попробовать. 

– Леди Кира! Леди Кира! – приближающийся к комнате голос  удивил и даже слегка напугал немного сумасшедшим воодушевлением. Я знала, кто это, и от того удивление было таким сильным, ибо только один человек все еще называл меня “леди”. 

Николас ворвался в приоткрытую дверь, изменив своей извечной привычке стучать, с широкой улыбкой, так непривычно меняющей его лицо. Вечно строгое и сосредоточенное, оно было полно морщин и сквозило звериными чертами волка. Улыбка породила лучики у глаз, подтверждая, что она и раньше ему была знакома. Небольшие клыки показались из-под губ, остальные морщины разгладились, делая его моложе. Извечный костюм дворецкого был сменен похожим, но для работы в саду, наводя на мысли о том, что он решил раньше времени заглянуть туда без меня. 

– Она расцвела! – многозначительным тоном заразил радостью и ожиданием чуда.

Я воскликнула, и мое лицо следом приобрело точно такое же выражение, как у мужчины. Бросая незаконченную смену белья, чуть ли не вприпрыжку помчалась за Николасом. Безумным дуэтом мы мчались через дом, и, не тормозя, я загребла блондинку, показавшуюся из-за угла, ведя за собой за руку на манер паровоза, не слыша ни ноты возражения. 

Она была прекрасна. Розовые листья, напоминающие шишечку ели, распустились множеством фиолетовых цветов, растущим прямо из нее. Нежные лепестки, совсем молодые и чуть окрепшие, победоносно украшали с первого взгляда ничем не примечательное растение. Счастливые вздохи наполнили оранжерею. Опустившись на колени перед ней, двое с трепетом наблюдали за произошедшим чудом, в которое отчаялись верить. Шепотом обсуждая шаги, предпринятые для цветения, и ударяясь в подробности садоводства, они забыли о третьем свидетеле произошедшего. 

Мара растерянно застыла, пораженно наблюдая за этими двумя, переводя взгляд с них на цветок. Даже она знала, что тилландсия растет только в эльфийских лесах, и такие случаи, как сейчас, были слишком редки, чтобы поверить. Выращивающие ее эльфы были монополистами, поставляя лепестки остальным странам. А готовящийся из ее цветков настой был прекрасным усилителем магии, помогающим не только уже состоявшимся магам, но и детям с проблемами ее пробуждения и становления. 

Граф Эрайн, их отец, каким-то чудом добыл ее семечко для Николаса, своего старого друга, которого отправлял присматривать за домом Мары. Поэтому девушка была удивлена не только их реакцией, но и самим цветением тилландсии, которое заставило даже ее сердце биться чаще. А восхищенные глаза Киры, полная включенность, ее мимика и движения, поразили тем, как девушка гармонично вписалась сюда. И в конце концов Мара осторожно вышла. Даже наставление богини не смогло до конца отнять возможность удивляться этой девушкой, и отчасти… наслаждаться ее присутствием.

Утро стало моим любимым временем, ибо освобождало от мучительных снов и мыслей. И в очередной раз, растирая холодной водой лицо, чтобы проснуться окончательно, я пыталась вспомнить сон этой ночи. Что-то важное ускользало, разбивая и собирая картинки в образ перед глазами, принося за собой эмоции и ощущения. Мой разум по утрам делился на две части, утомляя. Одна часть рвалась домой, в свой мир, и не понимала происходящего вокруг, считая все сном. Вторая же ощущала, что ее дом здесь, люди вокруг стали семьей, а происходящее закономерно. И вот первая часть постепенно начинала уступать второй, а в этом мире я не могла до конца понять лишь магию. Я делилась этим непониманием в редких разговорах с Николасом, вскользь размышляя, ибо это не было слишком острой проблемой. Но сейчас что-то будто происходило во мне. Закрывая глаза, я видела…
Величественные горы разрезали мягкие облака своими острыми пиками, занесенными снегом. Свысока они смотрели на долину лесов и озер. Испещренное пещерами, их нутро зияло черными провалами, с каменными уступами, ведущими к ним. На один из них, недалеко от подножия гор, направлялась двое. Мягко приземлившись, они шли внутрь темнеющей пещеры, держась за руки, но не успели – на уступ высыпалась стайка детей.

  – Мама! Папа! – воскликнул один из них и кинулся уже в мои раскрытые руки для объятия. 

Черноволосый и кудрявый, он был выше остальных, оказавшихся тут же ради групповых объятий, радостно смеясь. Матео, дети… С тихим смехом мы обнимали всех вместе и по очереди, гладили по любимым макушкам, стоя на коленях, чтобы быть с ними ростом. 

– Инара немного подпалила волосы Нарики, – смущаясь, поведал шепотом Матео. И действительно, кончики рыжих волос на головке девочки были немного обуглены, заставив мое сердце пропустить удар, ибо обе сестры были слишком грустными и топтались на месте. 

– Спасибо, дорогой. Значит, нам пора приступить к занятиям магией, – с ласковой улыбкой подошла к сестрам и ласково поцеловала обоих в лоб, восстанавливая прекрасные рыжие волосы маленькой Нарики.

– Мама, смотри какой красивый! – маленький блондин нес со счастливым лицом показывать красивый светящийся камешек розового цвета.

– И правда, милый! Где ты его нашел? – я ласково глажу Тамира по голове, осматривая камешек и передавая мужчине рядом.

– Вот в той пещере, их там много, но они застряли в стенах, – маленький пальчик указывает на проем, откуда все вышли. 

Остальные закивали. Движение руки – из воздуха появляется игрушка со светящимися розовым глазами, напоминающая лошадь. Дети возбужденно восклицают, собираясь вокруг мужчины, которого они называли отцом. Тепло разливается внутри и я улыбаюсь так широко, как никогда в жизни, приобнимая детей.

Что-то теплое и соленое текло по щекам, заставив проснуться. Я лежала, все еще чувствуя призрачное давление маленьких рук на шее, запах детских волос – смесь солнца и горной пыли – и глубокую, острую нежность, от которой сердце не разрывалось, а распирало изнутри. Улыбка застыла на лице, а следом накатила волна тотальной, безысходной потери. Мои дети. Мысль пришла сама, яростная и безусловная. Но это же невозможно. Я никогда не рожала. Я не знаю этих гор. Откуда в моей памяти чужое счастье и чужое горе, которые чувствуются как мое собственное? Это не сон. Это воспоминание. Но чье?

Мое желание стать матерью сыграло сегодня злую шутку? Со вздохом нырнула в бассейн, пытаясь выбросить все это из головы. Я хотела большую семью, но даже будь у нас хоть один ребенок… Мы бы взяли его из приюта, в котором встретились. Если бы я выжила. 

Под водой слова теряли смысл, оставалась только навязчивая мысль, бьющаяся в такт пульсу в висках: жива-жива-жива. Лёгкие запылали, требуя воздуха, и я позволила огню расползтись по груди – болезненное, яростное напоминание. Вот оно. Желание жить. Толчок ногами, всплеск, хриплый, жадный вдох, разрывающий тишину.

И выползая немного взбодренной из ванной, шла на тренировку, думая о том, когда же мне не придется повторять самой себе эти слова. 

Тренировки радовали, помогая ощущать жизнь и не думать. Каждый раз, беря утяжеления побольше, я ожидала, что станет сложнее. Но мое тело было удивительно сильным, а упражнения только помогали это осознать. Даже бег с утяжелителями не вызывал проблем с дыханием, как раньше. А ощущение чужого взгляда давало понять, что за мной наблюдают. Поэтому надеялась, что Мара скоро скажет, что я готова поднять меч. Я должна быть сильной хотя бы здесь. Должна жить.

Кажется, я нервничаю. Расставляя чашки и заварник с горячим чаем, я пыталась отделаться от собственного страха, прикрытого решимостью. Оливер вернулся домой, и Сана должна бы тоже появиться вместо Мары. Так что я объявила общий сбор и, пока они собирались, занимала руки приготовлением чая, чтобы не накручивать себя в бездействии. Сегодня я сделаю это. Пора.

Скоро начнутся сезоны холодных дождей. Меньше солнца и больше серой унылости. И даже наличие растений, цветущих в этот период, не заставляли приободриться или предвкушать новый для меня период. Смена сезонов, происходящая в зависимости от количества и температуры дождей, была более мягкой, чем привычная мне. Хотя поговаривают, что даже на Элее есть места, где дождей практически нет. А вот с наличием снега было еще не до конца ясно.

– Сразу предупреждаю, что новостей по делу нет. Никто ничего не видел, не слышал, не знает, и вообще разом отупели, - поднимая руки в жесте, будто сдается, недовольно пробурчал Оливер.

– Эй, ты же не следователь, может, они сами пусть разбираются? - охотно подхватила тему я.

– Они скорее закроют дело за неимением вещественных доказательств, чтобы не возиться с бумажками. И даже Крайт не слишком поможет. Слишком все чисто, - устало вздохнул блондин. 

– Давайте не будем о грустном. Кирочка, ты что-то хотела рассказать? - расплываясь в карамельной улыбке, Сана чуть подалась вперед. Девушка была похожа на пирожное в своем воздушном платье бежево-белого цвета, ее распущенные волосы были как взбитые сливки, а завершала образ ее сладкая улыбка, от которой даже заныли зубы. 

– Ну, я… Да… - я закусила губу от напряженного момента, готовясь нырнуть в омут с головой, после чего моя нынешняя жизнь может перевернуться с ног на голову. 

Брат с сестрой с искренним интересом и переживанием следили за моими метаниями, давая время собраться с духом.

– Я хотела рассказать… Хоть и стоило раньше… - вся заготовленная речь вылетела из головы, и я начала мямлить, пытаясь хоть что-то осознанное выдавить.

– Ты же знаешь, что не обязана этого рассказывать? - обеспокоенно уточнил Оливер. На что Сана недовольно шикнула на брата, а я благодарно улыбнулась, наконец найдя в себе нужные силы. 

– Я из другого мира, - боясь смотреть на их реакцию, я уставилась в чашку чая, чуть надавливая пальцем на скол, пережидая затянувшийся момент тишины.

– Ииии? - удивленно протянула Сана.

Подняв глаза, я в поражении не увидела на их лице шока или неверия. Ну и в психушку, похоже, никто не звонил, отчего мои губы сами растянулись в улыбке, а от облегчения я позволила себе смешок. Видимо, было слишком наивно думать, что они хотя бы не догадывались.

– Ну и вот… Я боялась, я умерла там… - от напряжения я сидела с ровной спиной, и в этот момент наконец смогла откинуться обратно на спинку кресла. 

– О, Кирюсик, мне так жаль… - блондинка была тут как тут и осторожно пожала мою руку с грустным выражением лица. Оливер же немного смущенно смотрел на меня, отчего я немного напряглась.

– Спасибо, Сана, - тепло, притаившееся в груди, вылилось в такую же теплую улыбку. 

– Змееныш, мне тоже жаль, - недосказанность за его словами так и сквозила, и я вопросительно посмотрела на него. 

– Наверное, стоило раньше рассказать… В общем-то, мы тебя ждали. Нуу, не Мара, конечно… - вздохнув, он неуверенно посмотрел на меня, а Сана успокаивающе гладила по голове, пересев на бортик моего кресла.

– Ждали? У вас это нормальная ситуация? - мои глаза расширились от удивления.

– Не то чтобы. Но всякое случается. Остальные миры не магические, но выкидывать к нам кого-то все равно может. Хотя на нашем веку такого не бывало, до тебя. Но и твоя ситуация немного иная… - я в нетерпении смотрела на него, подгоняя своим громким сопением, а Сана мне помогала. – Как ты, думаю, уже знаешь, у каждого бога есть жрецы, наделенные сильной магией. Среди жрецов есть разделения на младших и старших. Но только к старшим боги обращаются напрямую с просьбами и поручениями. А с учетом того, что я старший жрец своей богини…

– Она…? - кажется, я задержала дыхание, пытаясь осознать услышанное. 

– Она предупредила, что ты придешь. Подозреваю, даже помогла тебе в потустороннем мире. Она просила приглядеть за тобой и помочь, - взъерошив волосы, он со смущенной улыбкой посмотрел на меня.

– Мда, видимо, было бы слишком наивно верить в подобное невероятное везение… - глубоко вздохнув, я прикрыла глаза, позволяя Сане дальше гладить меня по голове. 

– Но зачем ей это? - после паузы, мой вопрос повис в воздухе, заставив всех задуматься.

– Божественный замысел… Кто их знает, насколько ты для них важна, - проговорила над ухом блондинка, наматывая гладкую прядь моих волос на свой палец.

– С учетом странностей, которые со мной происходят… Чувствую, я должна что-то понять исходя из этого, но что… Такие странные сны…

Я знала, что им можно доверять, и это только подтвердилось, поэтому спокойно рассказала обо всех снах, не упуская возможности сказать и о собственных ощущениях в некоторые моменты. Чувство, что я не одна и не нужно ничего скрывать, опьяняло.

– Она сказала, что все нужные знания скрыты в тебе. И просила доверять своей интуиции, - выслушав меня, задумчиво протянул Оливер, оценивающе глядя своими льдистыми глазами, голубой лед которых растапливается, только когда он улыбался.

– Будто меня вернули только для какой-то цели… Но почему именно я? И почему бы не дать все ответы сразу, если что-то от меня нужно? - устало вздохнув от количества возникших вопросов, я прислонилась головой к Сане, - Найди то, не знаю что, узнай то, не знаю что, сделай то, не знаю что. Что за кошмар… - Сана приобняла меня сбоку, ласково гладя, помогая справится с начинающейся головной болью. А Оливер с сочувствием смотрел, не зная чем помочь, и уголки его губ опускались от грусти беспомощности.

– Спасибо за все, ребят. Вы многое для меня сделали - это дорогого стоит, - и не важна их мотивация. Поэтому, вложив всю теплоту искренности в благодарность, я радовалась тому факту, что мое окружение такое же тактильное, как и я.

Двадцать семь лет жизни научили полностью доверять своей интуиции. Несмотря на то, что от этого попахивает чем-то мистическим, я вполне понимала, что интуиция - это просто сознание, которое реагирует с помощью предчувствия на происходящее, еще до того, как успевает все проанализировать, и основывается на статистике произошедшего в прошлом. Хоть иногда ее сигналы были не понятны до конца, но еще ни разу она меня не подводила. Правда, каким образом это работало, например, с экзаменами, когда я предугадывала, где какой билет будет лежать… Но только такие моменты и смущали мою взбрыкивающую рациональность. Хотя я всегда знала все билеты, поэтому смысла лично для меня в этом не было. Но вот откуда богиня Смерти могла знать об этом? О моей интуиции? Или я свожу одно с другим, додумывая?

Об этом я раздумывала во время вечерней пробежки. Стараясь не падать в эмоциональную составляющую, между размышлениями я заземлялась. Ровное дыхание, вырывающееся из груди, сосредоточение на вдохе и выдохе. Легкий ветер, приносящий запах влажной земли после недавнего дождя, поглаживал мое лицо. Волосы, стянутые в высокий хвост, при равномерном движении приятно щекотали спину. Туника с длинными рукавами от легких дуновений ветра облегала тело. Тянущиеся брюки для занятий приятно согревали и скользили по бедрам. Высокие сапоги на нескользящей подошве мягко пружинили от влажной земли, оставляя на ней следы. Нижнее белье, подобранное Саной, крепко обнимало выступающие части тела, давая возможность спокойно бегать. Утяжелители в виде браслетов на запястьях и голеностопах делали бег более энергозатратным, и на каком-то кругу - отключающим мозг, заставляя не гонять по кругу мысли. Интуиция молчала.

Загрузившись втроем в карету с гербом Эрейнов, мы молчали. Николас исполнял роль кучера, везя нас до города вместе с гнедой кобылой по прозвищу Лина. Она жила в конюшне недалеко от дома, и я не слишком часто заходила туда, больше наблюдая издалека за ее спокойным выпасом вместе с жеребцом - ее парой Верноном. 

Теперь я знала, почему запрягали только одну лошадь, чем я озаботилась еще в первую поездку. И даже здесь была замешана магия. Лошадь была больше направляющей, чем тягловой, благодаря кристаллам в самой карете, напитанным магией. Говорят, даже где-то появлялись кареты, которыми можно было управлять без лошадей! 

Для меня это не было таким шоком, ибо у нас существовали машины даже без магии. Но стало интересно, как это работает у них, а выяснить это возможности пока не представлялось. 

– Мара, свет очей моих, расскажешь, куда твои великолепные ножки решили направиться? - с вызывающим интересом Оливер поинтересовался у сестры, которая смотрела в окно, напрочь игнорируя спутников. 

– Ты знаешь - это не твое дело, - скучающим тоном произнесла девушка, не поворачиваясь к брату. 

Сложная коса из золотых волос открывала чуть вытянутые вверх ушки девушки и позволяла наслаждаться ее чеканным профилем. Идеально облегающие черные штаны и в цвет им рубашка давали возможность рассмотреть прекрасную фигуру, выточенную тренировками. 

– Ты разбиваешь мне сердце! Я же переживаю! - обиженно засопел Оливер, эмоционально прикладывая руку к груди. Быстрый и острый взгляд ледяных глаз с намеком на кривую усмешку стал ему ответом. 

Постучав два раза по двери кареты - она стала замедлять ход посреди жилого района города Флед, столицы графства Эрейн, где мы уже бывали. Еще до полной остановки Мара открыла дверь и эффектно исчезла среди построек, оставляя нас молча переглядываться. 

– Ты все запомнила? - в очередной раз уточнил Оливер перед нашей остановкой.

– Твоим кольцом расплачиваться за любые покупки, ибо этот счет, привязанный к нему, ты открыл специально для меня. Вечером встречаемся у отделения стражи, - немного скучающим тоном повторила я, смотря в окно. 

– Постарайся не скупать дома направо и налево… - озабоченно проговорил он, - ну, если только сильно понравятся и очень будет надо, - все таким же серьезным тоном продолжил блондин.

– Да ну тебя! - шутливо толкнула его в плечо и засмеялась, - куда я от вас денусь. Мара же не простит, если перееду, - после этой фразы смеялись уже вместе, осознавая иронию. 

– И все же я подстрахуюсь, - приняв серьезный вид, он взял мою ладонь в свою и что-то прошептал, от чего на запястье появился черный тонкий браслет, переливающийся и перетекающий, словно живая тьма. 

– И для чего он? - уже догадалась, что это его магия мягко обхватила мою руку.

– Ты его видишь? По нему я смогу найти тебя, и не буду беспокоится, что мою змейку украли, - с коварной улыбкой проговорил Оли.

– Удобно, но кому я еще сдалась? Наверное… - задав риторический вопрос в потолок, я вновь обратила внимание на свою правую руку, завороженно наблюдая за переливанием магии смерти. – Я не должна его видеть?

– Вообще-то нет… Ну да чего мы еще о тебе не знаем, - с тем же увлечением наблюдая за своей магией на моей руке, он принял задумчивый вид, уходя в свои мысли. 

И выходя уже у отделения стражи, куда Оливер направлялся, я обняла его на короткое прощание, выражая свою благодарность за заботу. 

– Ох, ваше сиятельство! Несказанно рада встрече! - девушка в сопровождении угрюмого мужчины выскочила будто из неоткуда. 

Она была невероятно соблазнительна в своем изумрудном платье, подчеркивающим ее горящие огнем волосы. Каждый шажок нам навстречу позволял наслаждаться видом ее бедер и края чулок, мелькающих в глубоких разрезах платья. Очевидная принадлежность к лисам стала видна, когда удалось вблизи рассмотреть ее утонченное личико, с чуть длинноватым носом. Зеленые глаза горели изумрудами, и в них сквозило неприкрытое удовольствие и от встречи, и от осознания собственной привлекательности. Мужчина с ней не поменял скучающего выражения лица, лишь поклонился Оливеру. Очевидная охрана или просто сопровождение? 

– Леди Элизабет, неожиданно приятная встреча. Чем обязан удовольствию лицезреть вашу красоту в таком непритязательном месте? - будто переключатель сработал, превращая смешливого Оли в холодно-вежливого и притягательного графа Оливера Эрейна. 

– Вы, как всегда, мне льстите! - кокетливо отмахиваясь ладошкой, улыбнулась девушка, - я просто шла мимо и увидела вас. Решила поздороваться, а заодно уточнить, все ли в силе на завтрашний вечер? - говоря все это, лишь на секунду она недовольно стрельнула глазками в мою сторону. 

– Да, конечно, все в силе. Я заеду за вами к шести, - многообещающе улыбнулся ей блондин, чем удивил. – Позвольте представить вам мою подругу - леди Киру. Кира - это леди Элизабет, - кажется, она ожидала, что он добавит что-то еще, объясняющее их отношения, но этого не произошло. Лисица чуть недовольно поджала губы и наконец посмотрела в мою сторону.

К моим же губам приклеилась улыбка, царапающая клыками нижнюю губу. Кивнув в знак вежливости, я посмотрела прямо ей в глаза и не могла не заметить странного испуга и маленького шага назад после секундного переглядывания. Оливер недоуменно проследил за реакцией девушки, а мне стоило усилий, чтобы оставить на лице доброжелательное выражение. Моя улыбка стала чуть напряженней, отчего клыки сильнее царапнули губу, вмиг выбрасывая меня из реальности… 

Чужие клыки, царапающие, сминающие мои губы в жадном поцелуе. Чужие клыки, скользящие по шее, вызывающие сладкую дрожь предвкушения. Тихие вздохи и сладкие мгновения единения, пронесшиеся, как мимолетные видения, перед глазами, отзывающиеся напряжением внизу живота. 

И только усилием воли мое выражение лица осталось таким же. Но сладкая дрожь, пробежавшая по телу и осевшая в низу живота, напоминала об увиденном. И странный взгляд Оливера, уже распрощавшегося с леди, вызвал невольный вздох. Прикусив губу, я стыдливо перевела взгляд в сторону, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

– Я, конечно, знал, что твой взгляд пугает, но ты глянь, как ее пробрало, - усмехнулся блондин.

– Чего? С чего вдруг мой взгляд пугает? - уцепившись за возможность перевода темы, я наигранно-возмущенно посмотрела на Оливера.

– Ты давно в зеркало смотрелась? - ехидно хихикнул он.

– Оли! - возмущенно запыхтев, я двинулась на него.

– Да все-все! - защищаясь руками, выставив их спереди, он уже вовсю смеялся над покрасневшей девушкой. 

Суетящиеся в здании стражи и проходящие мимо люди посматривали в их сторону с веселым интересом. И каждый ненадолго улыбался себе и своим мыслям.

– Ты на зрачки свои посмотри, ну! Они же все время в ниточку вытянуты! Даже у оборотней он реагирует на свет в другой ипостаси, а у тебя нет. Не сразу заметно, но потом ощущение, будто что-то пугающе-неестественное в твоем взгляде есть, - внимательно вглядываясь в ее глаза, будто первый раз видел их, задумчиво проговорил Оливер.

– А, это… Сама в недоумении. Неужели прямо таки ни у кого нет такого в ипостаси человека? - озабоченно вздохнула, задумавшись. Темнота моих глаз чаще скрывала зрачок, отчего я забывала о необычных особенностях своего нового тела.

– Нууу, когда-то у оборотней, у которых очень сильна звериная сторона, имеющая зрачок-ниточку, бывало такое. Как и с клыками, - почесав подбородок, проговорил он, - другие оборотни при взгляде таких глаз могли пугаться, ибо через них их пробирала давящая сила альфы. Но сейчас альфы не такие сильные, ибо достигли равновесия между ипостасями. Может, вдруг, ты у нас альфа-самка, а? - задумчиво-предвкушающе проговорил блондин, - хотяяя, подозреваю, что ты просто та ещё змеюка, - сделал вывод он, заранее отскакивая в сторону от уже достаточно сильного удара в плечо угрюмо сопящей девушки. И, смеясь, убежал внутрь здания стражи, не прощаясь. 

Со вздохом проводила его взглядом и со спокойной душой оставила помогать страже дальше в расследовании, направляясь на прогулку куда глаза глядят. Я не напрашивалась ему в помощники, ибо ну какая от меня помощь в этом деле? Разберуться. Это их мир и их правила, я пока еще здесь гостья, пытающаяся выжить или хотя бы просто жить. 

Идя вдоль домиков у центра города, я была погружена в свои мысли, скользящим взглядом замечая интересные архитектурные решения. Плющ, оплетающий дома, был моим любимчиком. Природа и творение человека. Две противоположности, дополняющие друг друга в таких деталях. 

Что за видение не к месту возникло? Воспоминание ли? Могла я что-то забыть, а таким образом вспомнить? Где искать ответы на роящиеся в голове вопросы, которые некому задать? 

Потерев нахмуренный лоб, я попыталась сосредоточиться на окружающем мире. Рассматривая разные детали, которые все равно приводили обратно в свои мысли. Много зелени радовало глаз, и это в центре, где жили в основном не оборотни, а торговцы разных видов. Магические фонари на резных столбах, еще не зажженные, но и без теплого света прекрасно вписывающиеся в окружение. Окна в чужие квартирки и дома привлекали, чтобы хоть одним глазком взглянуть на чужую жизнь. 

Сколько времени у меня не было мужчины? Может, в этом и дело. Не один месяц даже не задумывалась об этом, в итоге и тело, и подсознание, решили ударным способом напомнить об этом. Видимо, я слишком увлеклась исследованием этого мира, что забыла о самой себе и своих потребностях. Уверившись в этой мысли, мне стало легче. 

Присев за столик на улице в кафе, чтобы передохнуть и подкрепиться, осознала, что солнце уже довольно высоко. Значит, и времени прошло уже немало. Невысокое раскидистое дерево защищало от солнца, будто специально посаженное недалеко от столиков, оно давало тень прямо над головой. Кадки с цветущими цветами у входа напоминали мне кафе моего мира, отчего стало вдвойне уютно, и это вызвало невольную улыбку. 

Кажется, я зависима от кофе. Никогда бы не подумала, ибо раньше не было возможности подцепить эту странную привычку. Хотя и чай вечерами в нужной компании был тем еще релаксантом, от которого выработалась зависимость. Здесь же я впервые наслаждалась ароматом кофе и булочки не в доме у Эрейнов. Вспоминая времена, когда возможности выпить нормального кофе или чая не было и в помине. Времена жизни в приюте. Куда пришлось мне отправиться после смерти родителей из-за несчастного случая в лаборатории. Работа с магией в моем мире была сопряжена с подобными рисками… 

Это было слишком давно. Кажется, что в другой жизни. Не хотела бы я этого вспоминать, но разум - та еще ловушка. Мелкая деталь может привести мысль к разрушающей пропасти разума. 

Не самые радостные воспоминания разрушили спокойствие, поселившееся в душе. Поэтому я поспешила расплатиться новым для себя способом - с помощью черного кольца, плотно обхватывающего мой указательный палец. Принесенное официанткой магическое приспособление, напоминающее наш терминал для карт, помогло это осуществить. На самом же кольце была гравировка в виде отпечатки лапы, что заставило провести пальцем по ней и ощутить подушечкой глубоко выгравированные линии. Неужели это кошачья лапка? Эта мысль вызвала улыбку и напомнила о желании увидеть вторую ипостась Оливера.

Пройдясь до ближайшей развилки улиц, я обернулась вокруг, пытаясь понять, куда идти дальше. Время для прогулки еще было, а увиденная вдалеке крыша высокого здания дала понять, куда неожиданно хотелось бы дойти. Так что, перекинув длинную косу на грудь, решительно направилась туда.

Только сейчас я стала обращать больше внимания на проходящих людей. Большинство из них было оборотнями, что и не удивительно. Лисы, волки, медведи, и кошачьи разных мастей, которых можно было бы отличить только по цвету глаз и волос. Я знала, что среди кошачьих ипостасей много разновидностей, но все они были с одинаковыми чертами лица - нечеловечески большими миндалевидными глазами, небольшим носом с чуть вздернутым кончиком и широкой переносицей, а в завершении полными губами. Подозреваю, их вид был самым красивым в человеческой ипостаси, о чем они и сами знали. Было интересно осторожно разглядывать их, проходя мимо, угадывая кто они в другом своем виде. 

Встречались и люди, только нильфов и эльфов я так и не увидела. Хотя, с нильфами был интересный вопрос, мучивший меня - какие они, их крылья? Так что я невольно искала среди прохожих их вид, отличавшийся еще и цветом волос. Думаю, если бы я увидела шевелюру разных оттенков голубого или красного, то непременно бы обратила внимание. 

Наконец, когда я замедлила шаг, увидела небольшое здание с башенками, которые и заманили меня издалека. Над входом, в виде высоких стрельчатых ворот с резными деталями, были высечены четыре больших знака. Один изображал молот, второй - был четырехугольным кристаллом цвета крови, третий - напоминал цветок тилландсии, и четвертый - в виде черной косы. Каждый из них был заключен в круг. Кажется, последний знак я видела где-то у Оливера - он мелькал на его одежде. 

И, подойдя-я толкнула приоткрытую дверь.

Храм всех богов встретил величественной тишиной мраморного зала. Только пройдя через небольшой холл, я смогла увидеть картину полностью. 

Высокие стрельчатые окна пропускали лучи света, освещая середину зала и оставляя в тени стоящие полукругом статуи. Они были огромны - выше человеческого роста, и оттого немного давили своим величием сверху. Они целиком были сделаны из темного камня, и головы их были склонены вниз, будто смотря в центр самого зала. Подойдя ближе, я стала вглядываться в каждого бога, и не удержала разочарованного вздоха. На их лицах была искусно вырезанная вуаль, скрывающая черты. Все, что оставалось рассмотреть - шевелюра и глаза. Казалось, они наблюдают за тобой из любой точки зала, чуть светясь в полумраке. Думаю, они сделаны из аламита, ибо очень похоже на его свойства. 

– Добрый день. Если желаете - подношения можно приобрести здесь. - Доброжелательный голос доносился из прохода справа и заставил в испуге обернуться. 

Высокий мужчина с прямыми черными волосами, из которых выглядывали кончики длинных ушей, выдающие в нем эльфа, улыбался. На его светлой рубашке угадывался знак цветка тилландсии. Значит, он жрец бога Элина, так что определенно эльф.

Я натянуто улыбнулась и подошла к нему, отвечая на приветствие, и заодно обозначая свое желание купить подношения кивком. И когда он махнул рукой, предлагая пройти первой, моя интуиция закричала. Не поворачивайся к нему спиной! В противовес этому улыбка мужчины была мягкой и доброжелательной, а лицо настолько утонченно-красиво, что без этого настойчивого крика - кажется, я сделала бы все, что он попросит. 

– Я сразу за вами, - пытаясь скрыть настороженность, проговорила я, улыбаясь так, что онемели скулы. 

Удивленно вскинув брови, он прошел вперед до следующей залы, а я поспешила за ним, чертыхаясь на свою интуицию. И, приобретя подношения для всех богов, чем удивила его снова, вернулась в главный зал. 

Только стоя с корзинкой у статуй, я пыталась понять, зачем вообще это мне? К чему мне молиться чужим богам, а тем более делать подношения? Но раз пришла…

Подойдя к статуи богини смерти, которая провожала меня желтым взглядом звериных глаз, я мысленно поблагодарила ее за свое спасение. За этим я могла зайти и в лично ее храм, которых в стране оборотней было достаточно. Только теперь куда уж деваться. Поэтому, наклонившись, я положила сухой цветок, похожий на ирис, в чашу к ее ногам. На чаше был сделан рисунок круга с косой внутри, намекающий на его принадлежность. И, выпрямившись, внимательней рассмотрела богиню. Прямые длинные волосы, спадающие с ее плеч, и желтые миндалевидные глаза с вертикальным зрачком. Будто мягкая вуаль, закрывающая лицо, и плащ, скрывающий ее тело. Цветок в чаше рассыпался в исчезающий прах.

Сделав шаг назад, я решилась идти дальше, приняв это за хороший знак. Слева от нее стоял бог нильфов - Никаль. Его синие глаза были будто восточного типа в нашем мире. И я осторожно проколола свой палец выданной иголочкой, чтобы капнуть каплю своей крови в чашу у его ног. Мысленно поздоровалась с ним. Кровавый рубин чуть вспыхнул, принимая подношение. 

Дальше был бог людей - Людвиг. Немного земли в его чаше, и карие глаза, следящие за тобой. Рядом же с ним его брат-близнец - бог эльфов Элин. Живой цветок, принесенный ему в дар, и равнодушные изумрудные глаза статуи. 

Сев на колени в центре и прикрыв глаза, что показалось мне правильным, я стала думать о своем предназначении. Мысли текли плавно и неспешно, медленно превращаясь в просьбу о помощи потерянного человека…

Солнечный свет падал на странную девушку, сидящую в центре зала. Темные волосы, заплетенные в толстую косу, отвечали изумрудным отблеском на случайную ласку падающих из окон лучей. Легкое платье черного цвета на изумрудной шнуровке не скрывало изящных форм ее тела, открывая плечи и руки. Мужчина, наблюдающий из-за приоткрытой двери, терзался сомнениями и подозрениями после встречи с ней. Хмуря лоб и отступая в тень, ему все же пришлось покинуть храм.

Картина, вставшая перед глазами, вызывала трепет. Если раньше я могла списать все на свою фантазию, то теперь - думаю, нет. Но что я еще могла подумать раньше? Сошла ли я с ума?

Горы дрожали. Бесконечно далекие и величественные, они мелькали перед закрытыми глазами, не давая думать. Будто ответ на мою немую мольбу о помощи, будто ответ на все загадки мира - они. Трепет в груди вторил их дрожи, не давая дышать. И, задыхаясь, я слишком резко открыла глаза, уставившись прямо перед собой ничего не видящим взглядом. Сердцебиение, отдающее в ушах, и недостаточно глубокий вдох вернули в реальность.

И что это значит? Это ответ на мою мольбу или еще одна загадка? Тогда что же мне думать о прошлых видениях и снах? Стоит ли разбирать каждое по полочкам? И где искать ответы на все?

Так, ладно… Вдох и выдох. Осторожно встать, справляясь с головокружением, и побрести на выход. Первым делом - найти подробную карту мира в библиотеке. Найти горы. Рассказать ребятам? Может, после, когда буду уверена…

– Эй, смотри кого я нашел! - довольно улыбающийся блондин, как кот, щурился от лучей закатного солнца. В своей неизменно белой рубашке с закатанными рукавами, открывающей черные линии татуировок, тянущихся куда-то под одежду, отчего возникало зудящее желание узнать, где же они заканчиваются, и проследить их путь. Рубашка небрежно подчеркивала широкий разворот плеч, а брюки обнимали сильные и длинные ноги, отчего он был удивительно похож на прекрасного падшего ангела. Под руку он вел невозмутимую сестру, с которой они были слишком похожи в этой невинно-грешной красоте.

Ангелов в нашем мире никто не видел, но ходили легенды о их существовании. Они были созданиями богов, и жили на небесах, имея крылья. Только проблемы с магией повлияли и на них. Слишком давно, но их могли встретить, откуда и пошла поговорка на основании факта их красоты и белокурых локонов.

Тепло разлилось в груди при их виде, вызывая такую же улыбку. Оливер перехватил меня где-то на полпути к зданию стражи, приятно удивив. Кажется, уже успела соскучиться.

– Я сегодня видела эльфа, - как не хотела скрыть, но восторженность сквозила в заговорщеском шепоте, которым я это произнесла.

– О, повезло! Они не частые гости. Уже пала жертвой их красоты? - подмигивая, произнес Оливер, отчего я невольно зарделась, а Мара с интересом посмотрела в мою сторону. До этого она молча ела, не поддерживая неспешную беседу за столом в уютном ресторанчике.

– Сразу же пала ниц в самые ноженьки, - закатила глаза, пыталась скрыть свое смущение, подтверждающие слова Оли.

Блондин в ответ ехидно подхихикавал, все замечая, – Это же не стыдно, змееныш! Надеюсь только, это был не Эниалис, а то он занят, хоть и в чьих-то фантазиях, - активно мигая в сторону сестры, чем вызывал мою улыбку и недовольство Мары. – Там такой высокий, брюнетистый, с зелеными глазами и нереально надменный - чистый эльф короче.

– Еще хоть слово о нем - и говорить тебе будет больше нечем, - ее маска невозмутимости еле держалась, пропуская легкий румянец на щеках.

– Да как же так! Это второе мое достоинство, и лишить меня его - преступление! - возмущенно-патетично воскликнул блондин.

Легкое движение брови, неуловимое касание руки девушки, и Оливер недоуменно смотрит на свою правую руку, которая безвольно повисла. После секундной тишины он, обреченно вздохнув, взял вилку в другую руку и продолжил есть как ни в чем не бывало.

– Жрец Элина этот эльф. Может, и Эниалис - если так, то тогда подбираю слюни и прошу прощения, - нервно хихикнула и, подняв руки ладонями вверх, посмотрела на невозмутимую Мару.

Красота всегда была вторичной, но наслаждаться ей - не преступление. Как поразившая тебя картина - так и внешность людей поражает разнообразием. В этом мире все были удивительно гармоничны, и даже неидеальные внешности комбинировались в нечто притягательное. Поэтому рассматривать их - отдельный вид личного удовольствия.

– Побереги слюни-то, если побываешь в стране эльфов - не хватит жидкости всего организма, - наматывая на вилку спагетти, невозмутимо проговорил Оливер.

К десерту подвижность руки блондина вернулась, чему он был очевидно рад.

– Странно, что он не зашел в гости, раз приехал в город, - выяснив, что эльф был, скорее всего, Эниалисом, задумчиво проговорил Оливер, смотря, как расставляют мороженое в красивых тарелках на столе.

– Может, только приехал, - подала голос Мара.

– Да-да, - рассеянно подметил он, уже уделяя больше внимания мороженому, – Ох, потрясающий марильский десерт, - зажмурившись после съеденной ложки, проговорил Оли, довольно причмокивая.

– Кто-то за него готов был душу продать, - ехидно подметила блондинка.

– Ну не начинаай! Ты же знаешь, как мы все его любили…

Я недоуменно переводила взгляд со смущенного Оливера на подозрительно улыбающуюся Мару. Всем видом показывая знак вопроса, я отложила ложку и удобно устроила подбородок на пальцах домиком, выжидая рассказ.

– Этот идиот подговорил старших братьев вызывать демона ради бесконечного марильского десерта, - нахмурив брови и чуть сдерживая улыбку, коротко поведала Мара.

– Ну откуда мне было знать! Я был слишком мал и слишком его любил, а в книге было написано про исполнение желаний… - еще более смущенный Оливер вжал голову в плечи, чем вызывал сочувствие.

– Братья у тебя тоже идиоты, не переживай, - ободряюще похлопала по плечу его сестра, что было больше похоже на удар, от чего блондин незаметно поморщился.

– Кто такие демоны? - все еще озадаченно хлопала глазами я, облизывая ложку от потрясающе вкусного мороженого, которое раньше не слишком-то любила, а теперь пересмотрела свое отношение.

– Души злых людей, стремящихся жить и, соответственно, выбраться в мир живых. За призыв они исполняют желания, вроде как, - почесал затылок Оли.

– Только за расплату берут плоть живых, обычно в первую очередь родных. Нуу, и твою душу заодно, - ехидно протянула Мара.

– Звучит достаточно плохо, - поперхнулась очередной ложкой я от подобного.

– Звучит как способ самоубийства, - усмехнулась блондинка.

– Главное, что ты нас спасла. Хоть и лишила бесконечного мороженого….

– Эти четыре идиота уже нарисовали пентаграмму, пробивающую брешь в тот мир. Наличие у самого младшего идиота магии смерти могло стоить нам всем жизни. Но тогда он был расстроен только отсутствием мороженого. Ничего не изменилось, - закатила глаза блондинка, накручивая прядь волос на палец, выдавая свою нервозность.

– Ну дай я тебя все же расцелую, спасительница! - потянул свои загребущие руки к сестре блондин, пытаясь ее расцеловать. Та стала яростно отпихивать его, что в конце концов превратилось в балаган. Смеялись, правда, только мы с Оливером. Мара в конце концов дала брату подзатыльник, и он, успокоившись, отстал, разряжая обстановку.

Вернувшись домой, я первым делом побежала наверх, в библиотеку. Тщетные попытки найти горы на картах, перерытые бумаги, стопки листов, разложенных на столе. Все смешалось в какой-то бардак из-за суматохи. Но их не было. Нигде.

Разочарование накрыло волной, следом за отчаянием. Метаясь от карт к открытому окну, я падала в бездну все больше. Распущенные волосы, попытки массировать голову у открытого окна, чтобы снять напряжение. Свежий воздух пытался нести с собой успокоение, но его попытки проваливались раз за разом. Отчаянно зажмуренные глаза и волна подкатывающих слез, а следом за ними - злость. Кажется, я тону в ней, и нет спасения. Только разрушающая ярость.

– Кирюсик? - взволнованный голос Саны застал меня в очередных попытках сверить старые и новые карты, хранившиеся в тубах.

– Я не понимаю… - усталый вздох, наполненный едва сдерживаемым гневом, прикрытые глаза. Кулаки сжимались и разжимались в бессилии, пока не впечатались в стол.

Подойдя сзади, она оперлась подбородком на мое плечо, заглядывая на бардак на столе. Почувствовав мое напряжение, она легко обняла меня сзади, давая свободу вырваться из объятий. Мои напряженные до предела нервы давили на рациональность, выключая ее. Сана была спасительным маяком, дающим передышку.

– Что случилось? Хочешь поговорить? - тихий голос на ухо был как прохладный ветерок, ласкающий разгоряченное лицо.

– Я не могу их найти, Сана. Их нигде нет. Где они? Что с ними? - мой голос превратился в шепот отчаяния, а руки вновь впились в корни волос.

– Кто они, милая?

– Горы… Горы должны быть. Я видела их. Я чувствовала их. Я должна их найти! - шепот превратился в срывающийся голос, наполняющийся гневом.

Стараясь осторожно выпутаться из ее объятий, метнулась к открытому окну. Тело пылало, голова отдавала пульсирующим напряжением, а злость накрывала волнами, вызывая стоны.

– Что мне делать? Где они? - отчаянно потянула волосы у корней, пытаясь вернуть себя в реальность, выпутаться из лап эмоций с помощью боли. Не помогает. Обреченно откинулась на диванчике, головой к окну, сдерживая пылающее напряжение.

– Кир, но на карте есть горы, тебе нужны другие? - осторожно спросила блондинка, оперевшись о стол и рассматривая карты.

– Не то. Все не то. Это жалкое подобие гор, - попытки успокоиться, оттягивая браслет из магии смерти. Он чуть пружинил, уплотняясь и переливаясь оттенками черного.

– Но других нет… - с сочувствием Сана смотрела на меня, пытаясь понять, как помочь.

Браслет лопнул. Волна ярости накрыла с головой, застилая глаза. Кулаки сжались, впечатываясь в стену. Гнев бурлил, словно пламя внутри, окатывая волнами все сильнее.

Оливер возник на пороге, с паникой осматривая библиотеку и девушек. Прибежав на звон лопнувшего браслета, от ошеломления он не мог пошевелиться. Сана стояла, прикрыв ладошкой рот, и смотрела на Киру. Девушка сметала все на пути, возвращаясь к стене, чтобы в очередной раз оставить на ней след из трещин. Дубовые полки с книгами уже были разбросаны, словно фанера.

Это было страшно красиво. Разрушающая ярость. Ее глаза пылали темнотой, а платье придавало контраст гневу, вместе с распущенными волосами, развевающимися от ветра из окна и стремительных движений. Прекрасное и разрушительное. Он застыл, пытаясь впитать всю картину произошедшего и понять, что делать.

Кажется, кто-то пытался меня держать, останавливая и крича. Перед глазами была только пелена смертельной ярости, не поддающейся никакому контролю. Последнее, что я увидела, перед поглотившей сознание темнотой - девушка. Ее ярость обдавала меня огнем, в котором она горела. Еле теплящаяяся жизнь в теле со снятой заживо кожей заставляла ее впитывать мгновения перед смертью. Прежде чем задохнуться от дыма костра и сгореть, она плескалась в своей ярости к убийцам, отдавая последние мгновения на бессвязные проклятия. И жар поглотил ее, давая покой. Освобождая от пыток. И меня вслед за ней.