❤99% Грин-Флаг: Всё будет хорошо❤

Вот уже шесть лет ты остаешься для меня настоящей. Шесть лет я рядом, тенью. Наблюдаю издалека, стараясь быть просто хорошим другом, хотя сердце кричит о другом. Я как сейчас помню тот день, когда впервые увидел твои вьющиеся волосы, когда твои карие глаза пронзили меня насквозь. Помню тепло твоей руки в моей, когда ты впервые переступила порог нашей маленькой рекламной компании.

Тогда Роб был одним из нас, не руководителем, а коллегой. Кто бы мог подумать, что когда–то я считал твоего парня своим лучшим другом? Теперь это просто гниющий кусок плоти, труп дружбы, отравляющий воздух между нами.

С тех пор многое изменилось. Твой парень возвысился, стал самодовольным и властным, особенно с тобой. Я вижу, как тускнеет блеск в твоих глазах рядом с ним, как пропадает твой задорный смех. Он не замечает или, что ещё хуже, не ценит тебя. А я… я бы всё отдал, чтобы вернуть тот огонь, чтобы снова увидеть тебя счастливой.

В последнее время я чувствую, как во мне нарастает буря. Ревность, обида. Надежда на то, что ты прозреешь, увидишь, кто ты на самом деле для Роба и кто я для тебя. Надежда на то, что ты захочешь вырваться из этого замкнутого круга. Я уверен, не о такой жизни ты мечтала. Ты достойна большего, чем этот самодовольный кретин.

Я знаю, что поступаю неправильно, наблюдая за тобой и втайне мечтая. Но я не могу иначе. Ты – мой маяк, моя путеводная звезда, и я не готов просто так от тебя отказаться.

Слегка усмехнувшись, я вошел в комнату, которая могла быть нашей, стоило тебе только пожелать, но пока она оставалась просто моей. В руках у меня небольшой поднос с кофе и печеньем. Осторожно поставив его на край тумбочки, я присел на край кровати, на которой лежала ты.

– Алиса. Как голова? – мягко спросил я, внимательно изучая тебя взглядом.
– Бывало и лучше. Знаешь когда? Когда ты не зарядил мне мячом по ней, вот когда, – ты невероятно мило нахмурила брови, прижимая к голове холодный компресс.

– Не ной, жива и ладно, – я наклонил голову чуть вбок, внимательно рассматривая твое недовольное лицо. – До свадьбы заживет, – повторил я клишированную фразу, которую так терпеть не мог. А про себя добавил то, что мог бы ускорить ее приближение. Боже, да я готов обручиться прямо сегодня, прямо сейчас, пока ты держишь этот компресс. Дайте мне только твое согласие и священника.

– Очень смешно, нужно сказать Робу, чтобы готовил кольцо. Завтра на работе я должна быть здоровой, – ты отшутилась, но мне совершенно не смешно. Я наблюдал, как ты делаешь первый глоток. Как морщишься от горячего, как закрываешь глаза от удовольствия. Это простые моменты, но они наполняли меня теплом.
Внутренне я поморщился, услышав имя своего бывшего лучшего друга. При тебе я всегда держу себя в руках, но, наверное, сегодня не выйдет.

– Прошу, не говори со мной об этом самодовольном кретине, который после повышения только и скидывает всю работу на нас, – проговорил я, стараясь подавить раздражение в голосе. Ты всегда думала, что я злюсь на него из–за того, что он забрал МОЕ место в компании и скидывает на нас свою работу. Да, МОЕ место, МОЮ девушку.

– Ладно–ладно, – ты отложила компресс и взяла кружку в обе руки, присев рядом со мной на край кровати. Я на миг закрыл глаза, чувствуя, как напряжение в теле чуть ослабло. Вновь взглянул на тебя, ты потираешь то место, в которое и прилетел баскетбольный мяч. Игра в баскетбол была нашим с тобой, последне–выходным ритуалом. Мы пробовали разный спорт, но, ссылаясь на то, что на моём участке есть кольцо и небольшая площадка, мы остановились на этой игре. Ты настаивала, что физическая активность важна при постоянной работе в офисе. Даже твой Роб приходил играть с нами, но быстро потерял энтузиазм.
Ты встала с постели, потянувшись и доставая телефон.

– Уф, сколько времени. У нас сегодня вечер кино, так что я не задержусь тут, – мои пальцы слегка дрогнули, когда я услышал твои слова, но я подавил раздражение и ответил с натянутой улыбкой.

– Конечно, – чувствуя, как сердце бешено колотиться в груди. Молча смотрю на тебя, внутренне напрягаясь, когда ты начала набирать сообщение. Я про себя добавил пару крепких словечек и устало вздохнул.

– Я так не хочу, чтобы вы ругались. Да, с повышением он ведет себя немного как говнюк, но Роб хороший человек. Надеюсь, однажды я приоткрою завесу тайны вашей ссоры, – ты пожала плечами, не понимая, насколько глубока эта рана.
Мои пальцы судорожно сжали покрывало, когда ты закончила фразу. Сдерживая нарастающее раздражение, я выдавил из себя натянутую улыбку.

– Мужская дружба проще. Она либо есть, либо нет. Сейчас я не хочу с ним общаться так тесно, как раньше, но всё может перевернуть пара банок пива, – ты недовольно поморщилась в ответ на мои слова, но лишь отмахнулась.
– Я правда пытался с ним поговорить, он меня просто не слушает. Это меня злит и бесит, –  проговорил я, натянуто посмеявшись.

– Люблю вас и сделаю всё, чтобы вы снова стали друзьями, – ты фыркнула, допивая остатки остывшего кофе.
Я чуть вздрогнул, услышав твои слова, но старался не показывать явных эмоций. Осторожно кивая, тихо ответил:

– Как скажешь, – молча внимательно тебя рассматривая, пытаясь угадать, что у тебя сейчас на уме. С каждым мгновением все больше хотелось схватить тебя в охапку и больше никогда не отпускать, спрятать от этого мира, от этого Роба, от всего, что могло бы тебя у меня отнять.

Твой телефон завибрировал и ты снова принялась набирать сообщение. Я невольно скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как ты с улыбкой смотришь в телефон. Внутри меня начала подниматься ревность, но я старался подавить это чувство.
– Что пишешь? – спросил я, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Ты устало вздохнула.

– Чтобы он не волновался и знал, что я буду дома чуть позже, чем планировала. По нему, конечно, не скажешь, но иногда он ревнует меня к тебе. Бред, да? – ты пожала плечами, не отрываясь от телефона, как будто это было самое важное дело на свете.
Мысленно я ликовал, глумливо ухмыляясь своим мыслям. Да, бред. Только этот «бред» был мне на руку.

– Точно, бред какой–то. С чего бы? – я старался, чтобы вопрос прозвучал искренне, но фальшь сквозила в каждом слове. Ты этого не заметила или просто сделала вид, что не заметила.

– Надеюсь, наша активность в выходные не закончится вечерней ссорой? – резко спросил я, стараясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Хотя я уже привык, что любой разговор с тобой – это эмоциональные качели, и никогда не знаешь, что ждёт тебя в следующую секунду.

– Может быть, иногда, – усмехнулась ты, убирая телефон в карман джинсов. – Я не даю ему повода для ревности. Он всегда может присоединиться и знает, где я. Пусть сам разбирается со своими тараканами.

Я слушал тебя, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, меня успокаивала твоя уверенность в себе, с другой – раздражало, что ты так легкомысленно относишься к его чувствам.

– Благородно, – натянуто рассмеялся я, вставая с кровати. Я внимательно смотрел на тебя, как хищник, выслеживающий добычу, а мои пальцы снова и снова сжимали ткань растянутой футболки, словно искали точку опоры. Все мои мысли были заняты желанием заполучить тебя любой ценой, и мне было плевать на Роба, на его чувства, на все последствия.

– Ты... собираешься к нему сейчас? – наконец спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от напряжения. Коротко вздохнув, я добавил, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния – Он наверное, бедненький, уже переволновался.

– Ну… думаю можно ещё по кружке кофе, и пора идти, если ты меня отвезешь – ты пожала плечами, словно отбрасывая все сомнения. – Когда ты уже найдёшь себе девушку, за которую будешь «переволновываться?»? – я услышал твой тихий смешок, прозвучавший как приговор.

Это было прямое попадание в цель. Так сказать, трехочковый бросок. Ты говорила это с такой лёгкостью, даже не подозревая, каких усилий мне стоило удержаться на месте и не схватить тебя, не прижать к себе так сильно, чтобы ты почувствовала, как бешено колотится моё сердце.
– Девушку, да? – выдохнул я.

Наконец! Наконец я выпускаю эту книгу!
Она для меня очень много значит.
Очень надеюсь, что вам зайдёт такое...
Нас ждёт много стекла!🫠

– Ну хочешь, найди кошку или собаку. Думаю, можно волноваться за любое дорогое тебе существо, – ты шутливо толкнула меня в плечо, когда я проходил мимо, и этот легкий, почти невесомый толчок вызвал во мне бурю эмоций.

Я невольно обратил внимание на то, как твои длинные золотистые локоны на мгновение задержались на моем плече, оставив едва уловимый след аромата. Как же я люблю твои волосы! И пусть сейчас они небрежно собраны в пучок, несколько золотых прядей кокетливо свисают по бокам, обрамляя лицо и доходя почти до груди.
Я внутренне вздрогнул от твоего непринужденного жеста. От этого почти невинного толчка у меня закружилась голова. Я усмехнулся своим чувствам, а ты тем временем подняла с пола спортивную сумку.
– Я зайду в ванную переодеться. Дай мне пару минут, – сказала ты, пытаясь что–то найти в сумке. А в моей голове уже начали роиться самые смелые фантазии о том, как твоё обнажённое тело плещется в моей ванне, как капли воды стекают по твоей коже. Я мысленно пожалел, что совсем недавно починил дверь, ведь раньше она не закрывалась до конца, но тут же смирился с этим как с неизбежным фактом.
– Конечно – я улыбнулся. 

Не желая мириться с такой несправедливостью, как «не сломанная дверь», я недовольно зашагал на кухню. Щёлкнул чайник, который ещё не успел остыть, и присел на край стола, скрестив руки на груди. Ты вошла на кухню как раз в тот момент, когда закипел чайник, сменив спортивные штаны с футболкой на теплое платье. Осень ещё не вступила в свои права, словно давая лету возможность побаловать нас последними светлыми деньками.
Ты начала заваривать растворимый кофе ещё до того, как я успел встать, и это вызвало у меня раздражение.
– Хочешь узнать, по каким критериям я буду искать себе девушку? – сказал я с наигранной ухмылкой, бросив на тебя оценивающий взгляд. Ты стояла ко мне спиной и уже размешивала сахар в моей кружке.
– По каким же? – засмеялась ты, постукивая ложечкой по краю чашки и поворачиваясь ко мне.
– Моя девушка всегда будет помнить, что я пью кофе без сахара, – нарочито громко заявил я, прожигая тебя взглядом в надежде, что ты поймёшь мой намёк. Ты ненадолго задержала на мне взгляд, слегка покраснев, но тут же рассмеялась своим заразительным смехом, который я так люблю.
– Прости, – виновато пролепетала ты.
Я принял напиток из твоих рук, старательно не замечая, как на мгновение наши пальцы соприкоснулись, вызвав во мне бурю противоречивых чувств. Я сделал небольшой глоток, подавляя желание выпить обжигающий кофе залпом, чтобы хоть на мгновение отвлечься от нахлынувших эмоций.

– Давай–давай. Мне уже давно интересно, почему ты до сих пор один. Феликс, тебе скоро тридцать. Биологические часы и всё такое, – ты ободряюще улыбнулась, сделав небольшой глоток из своей чашки. – Я уверена, что ты можешь завоевать любую девушку, если не будешь бить её мячом по голове, – ты идеально вписалась в эту словесную игру, но мне было совсем не смешно. Я невольно вздрогнул, когда ты мимоходом упомянула мой злополучный удар. Услышав твой беззаботный смех, я лишь слегка стиснул зубы, стараясь сохранить самообладание.
– Ты правда хочешь знать, почему я один? – Я глубоко вдохнул, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не выдать себя.

 Мои истинные желания кричали внутри меня, требуя вырваться наружу: «Скажи ей правду! Скажи, что ты никогда и никого не любил так, как любишь её!». Но здравый смысл вернул меня в реальность: «Скажи это, и ты больше никогда не увидишь её в своём доме. Она любит Роба. Ты ей не нужен. Скажи,  давай, разрушь дружбу, это единственное, что у тебя осталось».

Я тихо ответил, сдерживая эмоции и стараясь говорить непринуждённо:
– Мне нравится девушка, ты с ней не знаком. Она… – начал я, тщательно подбирая слова, – она прекрасна. У неё милый смех и сияющие глаза. Она сильная, умная и смелая. Она слишком хороша для меня. Если она узнает, какой я на самом деле, то точно отвергнет, – я сделал большой глоток, чувствуя, как горячий напиток обжигает изнутри, словно отражая мою душевную боль.
Ты внимательно слушала меня с лёгкой улыбкой на губах, а потом тихо вздохнула.
– Иногда я думаю, что Роб заслуживает кого–то получше меня. Он такой весёлый и умный, а я просто ходячая катастрофа, – моё сердце болезненно сжалось, когда ты снова заговорила о нём, но ты продолжила, не замечая моей внутренней борьбы.
– Но в этом нет ничего страшного. Отношения меняют людей, делают нас лучше.

– Ты идиотка, – резко ответил я, с такой силой поставив пустую кружку на стол, что она чуть не подпрыгнула. – Я тут перед тобой душу выворачиваю, а ты бросаешься в меня клише из дешёвого романа. Это не совет, а пустой звук, – я натянуто рассмеялся, поднимаясь на ноги и стараясь скрыть разочарование.
– Ты просто недостаточно себя ценишь, – фыркнула ты, взяла обе кружки и направилась к раковине.
– Да–да, мы оба слишком хороши, чтобы сомневаться в себе. Поехали? Уже темнеет, не стоит волновать Роба, у него слабое сердце, – я саркастически усмехнулся, глядя в окно.
– Эй, он всего на два года старше!
– Точно, ему уже тридцать. Его биологические часы уже не работают?
– Да отвали уже! – с этими словами ты швырнула в меня кухонным полотенцем, и оно бессильно упало на пол.
Под мои подтрунивания над твоим парнем и твои возмущения мы вышли из дома.

Наблюдая за тем, как ты садишься на переднее сиденье, я занял место водителя и машинально пристегнул ремень безопасности. Ты небрежно перекинула спортивную сумку назад, и мы тронулись с места.
После моих язвительных шуток и твоих резких ответов повисло тягостное молчание, похожее на одышку после пробежки.
Я украдкой бросал на тебя взгляды. Ты выглядела совершенно спокойной, расслабленно откинувшись на спинку сиденья и с лёгкой улыбкой наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Казалось, мои слова тебя ничуть не задели.
Я жил почти на опушке леса, и дорога петляла, словно змея, между высокими соснами, окутанными вечерним туманом.
Как же сильно мне хотелось протянуть руку, положить её тебе на колено и нежно поглаживать бархатистую кожу, ощущая тепло твоего тела. Но я знал, что не могу. Этот жест был бы расценен как нарушение границ, как предательство нашей дружбы. И я не был готов рисковать тем немногим, что у меня еще оставалось. Дальше я ехал смотря исключительно на дорогу. 

– Почти приехали – ты улыбнулась и взглянула на меня – Нужно почаще проводить время вместе. Всё чаще видимся только в рабочее время.

Твой легкомысленный комментарий отозвался болью в моём сердце. Сжимая пальцами руль чуть сильнее, я ответил, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
– Да, наверное нужно.
Ты пожала плечами. Мы остановились у дома, который достался тебе от родителей. Ухоженный фасад, ровно подстриженный газон. Идеальный дом для идеальной девушки. 

Я аккуратно притормозил у подъездной дорожки. Обратил внимание как входная дверь открылась и на пороге показался Роб. 
– Он не устроит скандал из-за того, что я тебя подвез? – моя челюсть чуть напряглась, когда я увидел, что он идет в нашу сторону. Ты не успела ответить, он был уже у машины. Я опустил стекло. 

– Я просто подвёз её, приятель, ничего большего – на лице твоего парня виделось раздражение. 
– На большее тебе и рассчитывать не следует – сухо проговорил он, даже не смотря в мою сторону. Он обошел машину и открыл тебе дверь. Мои пальцы сильнее сжали руль. 

– Я прекрасно знаю свои границы. Не волнуйся – тихо проговорил я, когда он с силой захлопнул дверцу машины. Ты смотрела на меня с ноткой сожаления, но лишь молча помахала рукой на прощание. Пытаясь скрыть злость вперемешку с ревностью, я , усмехнувшись, проговорил самому себе:

– Приятного вечера – и завел машину. 

Утро началось не с кофе, а с чего–то столь же горького – с привкусом поражения и невысказанной злости.

Я всегда прихожу в офис первым. Раньше Роба, раньше Алисы, раньше даже чёртовых уборщиков, скребущих своим пластиком по девственной тишине коридоров. И почему–то именно сегодня, когда впереди маячила перспектива наблюдать за триумфом Роба, меня вдруг осенило: мне жизненно необходимо попасть в его кабинет.

Угадать код от двери оказалось до смешного просто. Этот напыщенный индюк не смог придумать ничего оригинальнее даты твоего рождения. 0811, ну конечно. Самоуверенная посредственность. Вот о чем говорилось в той книге про “уверенность в себе”. Нельзя быть уверенным в себе на все 100, это сыграет на руку твоим врагам.

Вошёл и сразу увидел то, что и ожидал увидеть. На столе, как трофей, лежала папка с документами по злополучному проекту, который перешёл к Робу от меня. Ничего масштабного, контракт с гигантом по производству детских хлопьев. Этот клиент – ходячая головная боль. То отменяет запрос на слоган и рекламный баннер, то внезапно возобновляет сотрудничество. Из-за его нерешительности и ряда нелепых обстоятельств, проект, который начинал я, теперь тешил самолюбие Роба.

Перед выходными этот самодовольный тип, Роб, попросил у меня старые заметки. «Для вдохновения», – сказал он тогда с елейной улыбкой, от которой у меня свело зубы. «Ты же знаешь, я ценю твой творческий подход, Феликс».

Я подошёл к столу, папка лежала раскрытой. Сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Я невольно сжал листы. Мои заметки. Исписанные, с пометками на полях, полные идей, рождённых в бессонные ночи. Может он где-то и поменял шрифт, но это – всё-ещё была моя работа, которая сейчас была бездушно подписана именем твоего парня.

– Ты же понимаешь, что он тебе не простит взлом кабинета, да? – вдруг услышал я твой голос. Тихий, слегка ироничный, который всегда умел, словно волшебной палочкой, вытаскивать меня из пучины эмоций. Всё, что кипело во мне, внезапно утихло. Остались лишь неловкость и осознание абсурдности ситуации.

Я судорожно разгладил смятые листы, словно это могло как-то оправдать вторжение.

– Я просто... – начал, запинаясь. Слова путались, как нитки в безнадежном узле.
– Проверял материал перед презентацией. Ну, чтобы убедиться, что всё в порядке. Знаешь, как Роб любит всё перепроверять...

Слова прозвучали жалко и неубедительно даже для меня самого. В твоих глазах я увидел не осуждение, а скорее понимание и лёгкую грусть. Ты слишком хорошо меня знала.

– Да, конечно, – тихо ответила ты с едва заметной улыбкой, которая читалась между строк. – Роб, конечно, тот ещё ангел, но ты же понимаешь, что это как минимум странно – проверять его материал в его кабинете в шесть утра?

Я вздохнул, понимая, что оправдываться бессмысленно. Ты видела меня насквозь.

– Ладно, – сдался я, откладывая папку на стол. – Ты права. Я сорвался. Мне не стоило входить в его кабинет. Мне не стоило видеть то, что я увидел. Как там говорят? Меньше знаешь – крепче спишь? – Я зацепил тебя этой фразой. Ты взяла папку и открыла её. Я правильно поступил.

Если бы начал ныть: «Он украл мои прошлые наработки, он козёл, а я жертва», – эффект был бы не таким, как сейчас. Ты должна сама прийти к выводам, нужно лишь правильно подтолкнуть.

– Это же твои макеты, почему он подписал их своим именем? – в твоём голосе слышалось неприкрытое возмущение. Твои глаза слегка расширились, когда начала яростно листать страницы, вглядываясь в каждую деталь, в каждую пометку.

– Ну, мы же делаем это для компании, думаю, ничего страшного, – я нарочито пожал плечами, стараясь придать своему голосу безразличный тон. – Я работал над ними днями и ночами ради общего дела…

Опустил взгляд, изображая смирение и лёгкую грусть. Нужно показать, что я не злюсь на него, что я понимаю «корпоративную этику», но всё же чувствую вопиющую несправедливость. Нельзя давить, нужно лишь намекнуть, посеять зерно сомнения.

Ты с силой захлопнула папку. Звук резко разнёсся по кабинету, словно выстрел.
– Я с ним поговорю, – сурово произнесла ты, чеканя каждое слово.
Внутри меня ликовал маленький дьявол. План сработал. Ты вступишься за меня, поставишь этого выскочку на место. Но я не должен показывать свою радость. Ни в коем случае.

– Не стоит, Алиса, – сказал я, стараясь выглядеть обеспокоенным. – Это может создать проблемы. Просто забудем об этом.

Ты испепелила меня взглядом. Одна из причин, по которой я сразу влюбился в тебя – повышенное чувство справедливости. 

– Не говори глупостей, – отрезала ты. – Я не позволю, чтобы кто–то присвоил себе твою работу. Ты достоин большего, Феликс, чем “спасибо” от Роба, пока он получает все лавры от “всевышнего” начальства.

«Ты достоин большего», – эхом отозвались в моей голове твои слова. Нет, это ты достойна большего.
Мой взгляд зацепился за цепочку у тебя на шее. На ней едва заметно поблёскивал кулон. Небольшая серебряная звёздочка. Я точно знаю, что это. Я сам выбирал его в ювелирном магазине, просиживая там долгие часы, пока продавец не устал показывать мне самые разные варианты.

Но это ещё не всё. Я вспомнил тот день, когда мы с Робом, вместе, выбирали этот кулон. Он долго не мог определиться с подарком для своей мамы на юбилей. Помню, как он метался между золотом и серебром, разными формами и размерами. В итоге мы остановились на этой звёздочке. Роб тогда сказал, что она напоминает ему маму – такую же яркую и сияющую. Это было два года назад.

И вот эта звёздочка, предназначенная для его матери, красуется у тебя на шее.

Я с ужасом осознал, что помогал выбирать подарок для тебя…
В этот момент мир словно перевернулся. Мои планы, мои надежды, моя маленькая месть – всё это оказалось пустой тратой времени. Ты уже сделала выбор. Ты выбрала Роба.

Но, несмотря на боль и разочарование, во мне что–то надломилось. В глубине души я знал, что ты достойна большего, чем Роб. Ты заслуживаешь человека, который будет ценить твой талант, который будет видеть в тебе не просто коллегу или девушку, а нечто большее. Я никогда не считал Роба тем, кто мог бы сделать тебя счастливой. Он слишком эгоистичен, слишком самовлюблён.

«Ты достойна большего, и я это докажу», – пронеслось у меня в голове. Докажу, в первую очередь, самому себе. Я докажу, что могу стать тем, кто будет достоин тебя. Я стану лучше, сильнее, успешнее. И тогда… кто знает, может быть, однажды…

А пока... пока я просто сделаю всё, что в моих силах, чтобы тебе было хорошо. Даже если это будет означать, что ты останешься с Робом.

Я отвернулся, чтобы ты не увидела боль в моих глазах. Нужно собраться, нужно подумать, нужно действовать.

Воздух в конференц–зале спертый, пропитанный запахом дорогого кофе, новенького проектора и… самодовольства. Роб стоял у экрана, ослепительный в идеально сидящем костюме цвета темноты. Он воплощение уверенности – распустивший хвост павлин, готовый затмить всех вокруг. Я сидел в третьем ряду, вжавшись в спинку кресла. Каждое слово Роба отдавалось в моих висках тупой болью. Каждый слайд презентации – моё детище, мои бессонные ночи, мои идеи, – был подписан жирным шрифтом: "Роберт Виленский. Креативный директор".

«Креативный директор моего дерьма», – прошипела мысль в голове. Я сглотнул комок горечи, смешанной с яростью. Руки под столом сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Роб жестикулировал плавно, отточено. Его голос, низкий и убедительный, виртуозно расставлял акценты, завораживая аудиторию – генерального директора, заказчика, замов, ключевых менеджеров. Он говорил о «стратегическом видении», о «глубоком понимании потребностей целевой аудитории», о «свежем взгляде, который перезагрузил проект».

– …и именно такой синергетический подход, – вещал Роб, окидывая зал победным взглядом, – позволяет нам не просто соответствовать ожиданиям клиента, но и создавать тренд. Проект «Утро с Улыбкой» – это не просто реклама хлопьев, это…

«Это моя кровь, мой пот, мои идеи, ты вороватый ублюдок!» – кричало всё внутри. Я чувствую, как лицо горит, как волна ярости поднимается от живота к горлу, угрожая вырваться наружу криком, обвинением, чем угодно, лишь бы сорвать этот фарс, его триумф.

И в этот момент Роб, закончив очередной пассаж, на долю секунды перевел взгляд… на меня. Наши глаза встретились. В его не было ни капли смущения или благодарности. Там была лишь холодная, торжествующая усмешка. Едва уловимая, но отчетливая. Как будто он говорил: «Видишь? Я здесь. Ты – там. Я победил. Ты – никто».

Я задрожал. Воздуха катастрофически не хватало. Перед глазами поплыли черные точки. Я готов вскочить, снести этот слайд, выкрикнуть правду на весь зал, вцепиться Робу в галстук…

Мой взгляд метнулся в отчаянии, наткнулся на тебя. На мою Алису. Ты сидела чуть в стороне, скрестив руки на груди. Твоё лицо было бесстрастной маской профессионального внимания, но в твоих глазах… Я замер. Там нет ни привычной теплоты, ни легкомысленной улыбки. Было что-то тяжелое, оценивающее. Как у строгого учителя на экзамене. Ты смотрела на Роба, но твой взгляд лишен восхищения, поддержки, даже простого одобрения. Это взгляд человека, который видит.

Этот взгляд, холодный и разочарованный (или просто глубоко задумчивый?), стал для меня ведром ледяной воды. Ярость не исчезла, но ее безумный порыв схлынул, сменившись леденящим, почти бесстрастным спокойствием. «Не сейчас. Не так», – пронеслось в моём сознании с ясностью колокольного звона. Сорвать презентацию криком - значило бы выглядеть завистливым истериком, озлобленным неудачником. Это сыграло бы на руку Робу. Ты… Ты могла бы отвернуться окончательно.

–…блестяще, Роб! – громогласно прервал тишину генеральный директор, поднимаясь с места. Его лицо светилось искренним восхищением. – Именно такие проекты, такие подходы двигают нашу компанию вперед! Четко, структурно, с душой! Браво!

Зал взорвался аплодисментами. Роб склонил голову в благодарном поклоне, его улыбка стала еще шире, еще самодовольнее.

– Спасибо – произнес он, обращаясь к директору, но его голос легко перекрыл шум. – Но это, конечно, командная работа! Сплоченность нашего коллектива, взаимопомощь – вот что вдохновляет отдаваться проектам на все сто процентов!

Меня снова вывернуло. «Командная работа? Взаимопомощь?» Роб даже не удосужился кивнуть в его сторону, не произнес его имя. Никакого, даже формального, признания его вклада. «Слаженность коллектива» – это был плевок в лицо. И вновь, ловя взгляд Роба, Феликс увидел ту же усмешку: «Команда? Ты – всего лишь винтик, который я использовал».

Аплодисменты стихли. Роб принимал поздравления, окруженный начальством. Я сидел, словно парализованный. Внутри бушевал ураган – обида, горечь, унижение, ярость, сливаясь в один ядовитый, обжигающий коктейль. Я чувствовал себя опустошенным, раздавленным. Но потом, сквозь этот хаос, пробилась другая мысль. Острая, как лезвие. Ясная. «Я не позволю ему украсть мою победу. Он выиграл этот бой воровством и показухой. Но война… война только начинается».

Я глубоко вдохнул, заставляя дрожь в руках утихнуть. Затем медленно поднялся со своего места. Ноги ватные, но я заставил их нести себя вперед, сквозь группу восхищенных коллег, прямо к Робу.

– Отличная работа, Роб, – произнес, и мой собственный голос показался чужим – ровным, спокойным, даже теплым. Я протянул руку. На лице играла самая что ни на есть дружелюбная, искренняя улыбка. – Рад, что мои наработки оказались настолько полезными и легли в основу такого сильного результата.

Роб пожал протянутую руку, но его уверенность дрогнула. Брови поползли вверх, в глазах мелькнуло неподдельное удивление, смешанное с настороженностью. Он явно ожидал чего угодно – ярости, молчаливого ухода, – но не этого ледяного спокойствия и такого… точного укола. «Мои наработки». Я четко обозначил территорию.

– Да… спасибо, Феликс, – пробормотал Роб, слегка растерявшись. Его рукопожатие было вялым. Я не отпускал его взгляда. Улыбка не сходила с лица. Затем я повернулся к директору, излучая деловую энергию.

– Питер – заговорил я уверенно, перехватывая инициативу, и заговорил с директором – учитывая такой позитивный отклик на концепцию, думаю, нам стоит немедленно обсудить дальнейшие шаги по реализации. У меня есть несколько конкретных идей по оптимизации кампании на этапе запуска, которые могут повысить конверсию минимум на пятнадцать процентов. Можем пройти в ваш кабинет?

Он, все еще под впечатлением от презентации и явно довольный инициативой, кивнул:
– Конечно, Феликс! Отличная мысль. Роберт, присоединяйтесь.

Я почувствовал, как взгляд Роба, тяжелый и подозрительный, буквально прожигал мне спину, когда я шел за Питером к выходу из зала. Но я не обернулся. Знал, что поступаю правильно.Не дам Робу насладиться триумфом в одиночестве. Я вклинился в его победу, напомнив о своем вкладе и заявив о своих амбициях. Громко. Четко. На глазах у начальства. И главное – честно.

«Честно?» – ехидный внутренний голос напомнил мне о взломанном кабинете, о смятых листах моей украденных идей, о яде ненависти, все еще кипевшем в жилах. Я отогнал голос. Нет, не честно в смысле святости. Честно в смысле правил его игры. Я больше не буду тенью.Я выйду на свет и заберу свое. Силой таланта. Силой ума. Силой воли. 
И пусть Роб попробует меня остановить. Теперь это настоящая война, в которой именно он перешел черту. И я только что сделал свой первый, сокрушительно точный выстрел. Под аплодисменты.

Интересный факт: Эта книга - отец... Моей первой книги)
"Твой заказ". 
Ставь лайки, пиши коменты - мне приятно :3