А ты была хорошей девочкой?

POV Рита

Снег сыпал всю дорогу, словно кто-то наверху решил, что под Новый год нужно все кругом припудрить.

Три машины медленно ползли вверх по серпантину, пока не добрались до цели – огромного загородного дома, в самом сердце гор.

Когда мы вышли из машины, меня обдало морозным горным воздухом, свежим и чистым. Я застегнула молнию на комбинезоне и поправила меховую кепку.

Вокруг простиралась завораживающая панорама: горы, укутанные в белоснежные шапки, ели, склонившиеся под тяжестью снега, и небо, сливающееся с горизонтом в единое серое полотно.

Я чувствовала себя героиней сказки, попавшей в царство Снежной королевы.

– Ты превзошел сам себя, Романов! – с восторгом огляделась, ловя крупные хлопья снега на ладони. – Тут сказочно красиво!

– Ты еще внутри не была, – Рома обнял меня и чмокнул в губы с довольной улыбкой, как кот, которого только что погладили по шерстке.

Сам дом был воплощением современной мечты: огромные окна в пол, сквозь которые открывался захватывающий вид на горы, темный камень, из которого сложены стены, и плоская крыша, едва заметная под толстым слоем снега.

Но настоящим сюрпризом оказался бассейн с подогревом, расположенный прямо на улице. От него поднимался густой пар, создавая вокруг мистическую атмосферу.

Мне показалось, что я попала в рекламу роскошной жизни, а не в реальность.

У дверей нас встретил домоуправляющий – высокий, подтянутый мужчина в безупречном костюме. Он пожал руку Роме:

– Все готово, Роман Сергеевич. Камин растоплен, дрова принес – на несколько часов хватит. Еда и продукты в холодильниках, напитки в погребе. Будут какие-то вопросы, что-то понадобиться – звоните.

– Спасибо, будем на связи, – Романов закатил два наших чемодана на порог и вручил мужчине наличные.

Я продолжила осматривать дом, как ребенок восторгаясь всему.

Не могла сдержать эмоций. Никогда еще не видела ничего подобного. Внутри было тепло и уютно, пахло хвоей и камином, а огромные окна пропускали мягкий дневной свет.

Но самое впечатляющее ждало меня в отдельной комнате. Она была забита всевозможным снаряжением для катания: лыжи, сноуборды, шлемы, костюмы – все самых последних моделей.

Я представила, как завтра утром буду рассекать по снежным склонам, и мое сердце наполнилось радостным предвкушением.

Обняла Рому, крепко-крепко.

– Спасибо!  – прошептала я. – Моя любимая зверюга! Это заявочка на статус моего “Лучшего Нового года”.

– Вызов принят, – он улыбался своей хитрой улыбочкой и шлепнул меня по попе. Благодаря комбинезону удар сильно смягчился, а… жаль. – Пойду у ребят спрошу, помощь не нужна.

Я вышла на улицу вслед за Ромой.

Вокруг царила атмосфера всеобщего восторга. Ребята из других машин, словно зачарованные, высыпали наружу, изумленно разглядывая дом и окружающие пейзажи.

Возгласы восхищения, детский визг, крик, все доставали телефоны, пытаясь запечатлеть эту невероятную красоту.

Эля, жена Димы, брата моего мужа, особенно выделялась. Больше пяти лет нашего знакомства, она стала для меня не только близкой родственницей, но и самой лучшей подругой.

Я обожала ее! Она всегда умела произвести впечатление. Как и сейчас: в белой короткой шубке, идеально подчеркивающей её фигуру, в огромной меховой шапке, закрывающей половину лица и придающей ей какой-то сказочный вид, в зимних лосинах, обтягивающих её длинные стройные ноги, и пушистых высоких уггах, она выглядела роскошно.

Даже суровые горы казались очарованными её красотой. А ее уже крошечный, только начинающий проступать животик лишь добавил какой-то особенной женственности и мимишности. Ее хотелось подойти и затискать, такая хорошенькая.

Крепись, Димон.

Эля грациозно позировала на фоне гор и усыпанных снегом елок, словно профессиональная модель.

Дима терпеливо снимал её на телефон. Он, казалось, и сам получал не меньший кайф от вида своей беременной жены, которая лучезарно улыбалась, излучая счастье.

Ни тени раздражения или ворчания на его лице, только гордость и обожание. Поплыл, короче, наш влюбленный романтик.

По снегу, словно юркие зверьки, шныряли Марк и Макс – братья-близнецы, сыновья Димы и Эли.

Им недавно исполнилось пять, вроде бы не много, но эти два дьяволенка успели затоптать все вокруг.

Казалось, их энергия не знала границ.

Они стрясли с нескольких елок снег, обрушив на себя белые лавины, извалялись в сугробах так, что снег был разве что не в ушах!

Красные от мороза щеки, горящие глаза и постоянный смех – два снеговика, так похожих на Диму и Рому в детстве. С той лишь разницей, что этих мальчишек любили всей душой.

– Так, пацаны, пошли вас оттапливать! – скомандовал Дима, закончив со съемками жены.

Глядя на него, я вспомнила старую песню: “Я готов целовать песок, по которому ты ходила”. Этот мужчина был готов целовать снег после своей жены.

Он ухватил сыновей за воротники и потащил в дом, попутно стряхивая с них снег, который, казалось, прилип намертво.

Мальчишки визжали от восторга, совсем не возражая.

Рома, наблюдая за этой картиной, прокомментировал:

– Закидывай их в камин, зло все равно не горит!

Эля шутливо стукнула его по плечу.

– Так, а-ну не обижай моих мужчин, они лучшие!

Она с гордостью смотрела на сыновей.

Рома, смеясь, подал локоть Эле, помогая преодолеть скользкий путь к дому:

– Мамасита? Позвольте вам помочь.

В глазах Романова одна нежность и забота. Он знал, как важно сейчас поддерживать Элю, и с удовольствием оказывал ей знаки внимания. Моя заботливая зверюга, ну как его не любить?

Он ловко выудил один из множества чемоданов из просторного багажника и повел красотку жену брата в дом.

Эля, опираясь на его руку, ступала осторожно, но с достоинством. Она в любой ситуации выглядела безупречно, и я не переставала ею восхищаться.

Я открыла заднюю дверь авто, надеясь, что хотя бы крик мальчишек сумел разбудить мою соню, которую мы не зря так и назвали Соней – тот момент, когда имя идеально подошло ребенку.

В кресле смешно скрючилась моя пятилетняя малышка. Голова запрокинута, рот слегка приоткрыт, из уголка губ тоненькая ниточка слюны – ангельское создание, утомленное дорогой и свежим воздухом. Я умилялась ее виду. Такая беззащитная, такая трогательная…

В этот момент ко мне подошел Волков. Огромный, в широкой зимней куртке казался еще больше.

Он тихо посмеялся, глядя на мою дочку:

– Ну, королева! Поистине царский сон.

Наш друг семьи и крестный отец Сони – самый влиятельный и опасный человек, которого я знаю. Но рядом с детьми он превращался в настоящего плюшевого мишку.

– Давай помогу ее донести, – предложил он, и прежде чем я успела возразить, аккуратно поднял Соню на руки.

Волков унес мою девочку в дом, а я осталась собирать с заднего сиденья планшеты, телефоны, зарядки.

Истинная дочь своего отца, помешанного на технике, обложилась всем этим добром в дороге, словно готовилась к космической экспедиции.

Мимо прошла Лаура со своей старшей дочерью Анной. В свои восемь девочка была похожа на папу, но переняла от мамы женственность и грацию.

Высокая, тоненькая, с длинными темными волосами, она уже сейчас излучала какой-то внутренний свет, присущий только Лауре.

А за руку Лаура вела младшую дочку Катерину. Крохе так же пять, как и Соне, и они были не разлей вода, даже в один садик ходили и на тот же кружок по танцам. Две маленькие принцессы, всегда вместе, всегда в центре внимания.

– Ну, что, как тебе здесь? – спросила Лаура, подойдя ко мне. Ее голос, с легким итальянским акцентом, звучал мелодично и приятно.

– Потрясающе! Я даже не ожидала, что будет настолько красиво. Горы… снег… просто сказка! – ответила я, зачарованная видом вокруг. – Я так рада, что Рома предложил снять этот дом.

Лаура улыбнулась, кивая.

– Нужно сделать это традицией: вот собираться под Новый год в этом месте.

– Тут волшебно! Я вся в предвкушении!

Лаура огляделась вокруг, словно впитывая в себя всю красоту этого места.

Ее глаза сияли от восторга. Она была настоящей итальянкой от рождения, но русской красавицей в душе.

Грациозная, утонченная, с безупречным вкусом, она была истинным украшением своего властного, но безумно любящего ее мужа.

Ее осанка, мягкие движения, манера говорить – все выдавало в ней аристократку. И при этом она была искренней, открытой и очень дружелюбной.

– Я обожаю русскую зиму! В Италии, конечно, тепло и солнечно, но здесь… здесь какая-то особенная атмосфера, правда?

– Русская сказка. Даже снеговики есть, – кивнула на утоптанный снег от мальчишек. – Кто из парней в этом году будет Дедом Морозом?

– Ой, Анна в него уже не верит! Можно Волкова нарядить, а Анну приставить к нему Снегурочкой.

– Мысль шикарная, держим в уме!

Мы взяли друг друга под руки и пошли к  дому.

Внутри уже царил шум от пацанов. Голоса, смех, топот маленьких ножек эхом отдавались от стен.

Дети нашли свою комнату. Все, ей не долго жить…

Может быть, идея поселить всех пятерых детей в одно помещение была не самой гениальной?

Мне живо представилась картина апокалипсиса в масштабах отдельно взятой комнаты: перевернутые стулья, раскиданные игрушки, подушки, летящие словно ядра из пушки.

Ураган неуемной детской энергии – вот что ждало эту комнату. Впрочем, разбираться с последствиями предстояло завтра, а пока…пусть веселятся.

Девочкам, в отличие от их бравых братьев, которые отчаянно пытались самоликвидироваться и уже несколько раз скатились с лестницы на подушках, атмосфера дома пришлась по вкусу.

Анна и Катя рассматривали елочные украшения, осторожно трогали мягкие пледы, восхищались огромными окнами, открывающими захватывающий вид на заснеженные вершины гор. И, конечно же, бассейном!

– Мам, мам, а можно нам поплавать?! – Макс дергал Элю за рукав.

– Папу попросите, если только он с вами пойдет.

Мальчишки засомневались. За строгость в их семье отвечал Дима и ребята его боялись, как огня, хотя отец, на самом деле, в них души не чаял.

Моя Соня, проснувшись и немного откапризничав, быстро пришла в себя и с любопытством принялась изучать новое окружение.

Красота здесь чувствовалась во всем. Не только в панорамных видах за окном, но и в каждой детали интерьера.

Уют, тепло, исходящее от пылающего камина, заполняло все пространство, смешиваясь с ароматом хвои и мандаринов.

В гостиной, наряженной по-новогоднему, возвышалась огромная елка, украшенная тысячами разноцветных огоньков и блестящих шаров.

Я улыбнулась, глядя на эту идиллическую картину. Это будет невероятный Новый год!

⋆꙳•̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ ˚₊⋆

– Пойдем, покажу нашу комнату? – шепнул на ухо Романов, не успела я толком разуться.

Не дождавшись ответа, он помог стянуть с меня высокий ботинок и, взяв меня за руку, буквально поволок наверх.

Деревянные ступени под ногами приятно поскрипывали, массивные, такие широкие… с которых нас едва не сбили два урагана на подушках.

– Так, пацаны, кто первый уработается – того купаться в бассейн не пущу! – пригрозил Рома. – У нас только строгий фейс-контроль: без синяков и с целыми бошками.

Мальчишки, доехав до конца лестницы, зачесали макушки. Наверняка обдумывая менее травмоопасное развлечение. Хотя… сомневаюсь.

– Ты крестный отец от бога! – хохотнула я, заметив, как ребята, оставив подушки в стороны куда-то ушли с кислыми лицами. – Они же сейчас еще хуже развлечение придумают.

– Если они придумают что-то хуже, чем делал я в их возрасте, я им еще и приплачу за креативность…

– Элечка тебя не простит. Она еще не отошла после того случая, когда ты их учил писать стоя на личном примере.

– Прошло уже почти четыре года, вы чего такие злопамятные?

– Романов, это  даже для тебя перебор!

– Зато за один день отучил от горшка. Обоих!

– Ты педагогику с геммологией перепутал? Оставайся знатоком камней, Романов, и держи причиндалы подальше от детских глаз! Я серьезно.

– Засуди меня, – подмигнул он и утянул меня в одну из комнат.

Не успели мы войти в спальню, как он накинулся на меня.

Не грубо, нет, а с той неистовой страстью, которую я так обожала.

– Снимай свой скафандр на хрен! – прорычал он, его голос охрип от желания. В его словах не было грубости, лишь голое, первобытное влечение. – Как можно даже в нем выглядеть так горячо?

Он целовал меня жадно, глубоко, и принялся расстегивать молнию моего горнолыжного комбинезона. Молния сопротивлялась, и он злился и рычал. Моя зверюга!

В конце концов бегунок уступил под его напором.

Он раздевал меня нетерпеливо, слой за слоем. Сначала куртка, потом свитер, и мы добрались до тонкого термобелья…

– Блядь, сколько на тебе шмоток, изумрудик?! – возмутился Рома, цепляясь зубами в ткань, как собака.

– Не рви, – предупредила я строго, – а-ну, фу!

Он зарычал, целуя-кусая мою нежную кожу на шее.

– Я соскучился!

– Что с тобой такое, Романов? Мы же занимались сексом прямо перед выездом!

– Да не знаю я, – он снял мою тонкую вещицу через голову, оставив меня топлес, взял в ладони мою грудь и сжал оба полушария. – Они стали такие аппетитные, я не могу перестать о них думать…

“А ты не догадываешься почему?” – хотела спросить я, но тут он наклонился и впился губами в мой набухший сосок, прикусил, оттянул зубами и облизал. Я застонала от удовольствия, цепляясь в его волосы.

Потом. Расскажу ему потом.

Не помню, как исчезло термобелье, как быстро сама раздела его. Сначала рубашку, ремень, который небрежно бросила на пол.

Его торс был сильным и мускулистым, покрытый легкой испариной. Я провела руками по его животу, чувствуя твердые кубики пресса.

Романов мог быть заботливым и нежным в семье, дома, но когда он за его пределами, в мире других людей, превращался в опасного хищника, в снежного барса, вышедшего за добычей, за пропитанием, статусом, авторитетом.

Рома поднял меня на руки и припечатал к стене. Я обвила его ногами, прижавшись к нему всем телом.

– Ох, мой красный берилл, что я с тобой сейчас сделаю…

Дверь в спальню распахнулась с грохотом, сорвав с моих губ рвущийся наружу стон. Теперь он получился не страстным, а разочарованным…

Рома быстро поставил меня на ноги и завел за свою спину, спрятав от детских глаз. Я успела схватить его футболку с пола и прикрыться ею.

– Дядь Ром, а дядь Ром, пошли биться на сосульках! – пронзительные голоса его племянников эхом разнеслись по этажу.

В руках Макс и Марк держали внушительные ледяные копья, направленные непосредственно на нас.

Рома, с долей раздражения в голосе, но с явной любовью в глазах, взял их обоих под руки:

– Так, все, пацаны… вы отстранены от миссии… – ворчал он, стараясь казаться строгим, но уголки его губ предательски дрожали в улыбке.

– Какой миссии?

– Охранять дом от медведей.

– А тут есть медведи?

– Да, и они могут прийти на ваш шум и съесть всю еду. Особенно конфеты. Так что нам нужен патруль: организованный и ответственный. Берем сосульки в руки, делим периметр между девчонками – и на миссию!

Мальчишки с горящими глазами понеслись вниз, призывая Соню, Катю и Анну к ответственности.

Романов с довольной физиономией захлопнул за ними дверь и с чувством выполненного долга потер ладонями.

– Что касается сосулек… – проворчал он, закрывая дверь и возвращаясь ко мне с виноватой улыбкой. – Моя теперь нуждается в реанимации… изумрудик, поможешь?

– Медведи? – выгнула я бровь. – Тебе Волков голову откусит… если их Катя испугается.

– Я импровизировал! – развел он руками. – Не хотел, чтобы они увидели тебя голой. Эти сисечки требуют особого внимания… но только моего.

Я нервно усмехнулась, пытаясь скрыть бурлящие внутри эмоции и машинально коснулась рукой живота.

Рома проследил взглядом за моим движением.

Его лицо мгновенно изменилось. Игривость и расслабленность как рукой сняло. В глазах, обычно лучащихся весельем или похотью, отразилось удивление, смешанное с едва уловимой тревогой.

Он вытаращил глаза, словно понял тайну мироздания.

– Изумрудик? – он сделал шаг ко мне. – Не хочешь мне ничего сказать?

В его глазах я увидела столько вопросов, столько надежды, и столько любви, что больше не смогла сопротивляться.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Хотела сделать тебе подарок под бой курантов… – начала я, снова коснулась живота, словно ища поддержки у своего маленького секрета.

Он подошел ближе, осторожно взял мою руку в свою и нежно погладил пальцами. Глаза сияли.

– Я… я беременна, – выдохнула я. А потом решила, что нужно сказать новость целиком. – И я так долго тянула, потому что хотела сначала узнать пол…

Он бросил быстрый взгляд на мою грудь, кажется, все понимая, почему она стала такая налитая и большая, и я – чувствительней и ненасытней.

Теперь пазл в его голове сложился, и он разрывался между радостью и небольшим укором за то, что так долго держала это в секрете от него.

– Разве не все равно, кто это будет? – с глупой улыбкой спросил он, будто сомневаясь в реальности происходящего.

Я почувствовала, как тепло разливается по моему телу. Он действительно был счастлив.

– Это ребенок. Наш. М-мы будем любить его одинаково сильно, и…

– Это мальчик, – перебила его я.

Рома подпрыгнул, сделав жест в воздух рукой вверх:

– Йес!

Я улыбнулась. Ох уж эти мужики. Мальчикам радуются, как дети, а дочек, в итоге, носят на руках.

Рома подлетел ко мне, подхватил на руки и закружил вокруг себя. Я засмеялась, крепко обнимая его за шею.

Тихо, почти шепотом, он проговорил:

– Мальчик… У меня будет сын! – В его голосе звучала такая искренняя любовь, что я не смогла сдержать слез. – Представляю, как обрадуется София, нужно рассказать ей! Она же еще не знает?

Я помотала головой и закусила губы, сдерживая расползающуюся улыбку.

Рому разрывало от эмоций. Его глаза метались между взрывной радостью и внезапно вспыхнувшим желанием.

Он хотел побежать вниз прямо так, почти голышом в одних боксерах, чтобы заорать на весь дом, что у него будет сын.

Но потом он оглядел меня – все еще голую перед ним, раскрасневшуюся и задыхающуюся от пережитого. И сразу же взгляд изменился…

Только что он собирался бежать вниз, а теперь…

– Но с другой стороны, – заговорил он, хрипло и медленно, – как я могу оставить дела недоделанными и не отблагодарить свою мамаситу за подарочек как следует…

В его голосе прозвучала такая неприкрытая похоть, что у меня по коже побежали мурашки. Он приблизился ко мне, подхватил на руки и решительно, уронил на постель.

Мягкие простыни приняли меня в свои объятия, а сверху нависло его разгоряченное тело.

– На этот раз ты закрыл дверь на замок? – спросила я между поцелуями.

– И стулом приставил, чтоб наверняка.

Я засмеялась в голос, а он смотрел на меня с обожанием и преданностью. Любимый мой.

Рома наклонился, обжигая кожу горячим дыханием. Его губы коснулись моей шеи, оставляя за собой дорожки мурашек.

Он целовал меня, страстно и требовательно, скользя руками по моим бедрам, провел ладонью по животу, наклонился и оставил легкий но чертовски трепетный поцелуй. У меня ком к горлу подкатил от умиления.

– Знаешь, теперь на фоне твоего подарка, мой – дешевая херня.

– Зная сколько ты времени на него потратил, ничего мне не рассказывая, я так не думаю… ох…

Все, разговор закончился. Я едва сдержалась, чтобы не заорать, когда его губы и язык оказались у меня между ног.

– Давай, мой Санта, постарайся, – со стоном и улыбкой я запустила пальцы в его шевелюру. – Хочу подарочек в виде звезд перед глазами.

Я стонала, отвечая на его ласки. Тело горело, требуя большего.

Он оторвался от моих губ и посмотрел на меня снизу вверх. Его глаза горели огнем дьявола.

– Ваш запрос принят, оставайтесь на линии… – проговорил он прямо в… меня и вернулся к ласкам с еще большим усердием.

Романов провернул свой любимый трюк, заставляя меня сначала кончить от его языка, потом от пальцев, а потом от двойной стимуляции.

И понимала, что это еще не предел…

Рома сорвал с себя боксеры, буквально выпрыгнул из них. Я смотрела на него, обожала, когда он представал передо мной вот так, во всей красе. Обожала его мужское достоинство, смотреть на него, ласкать, чувствовать…

Он опустился на меня сверху, завел мои ноги себе за спину и вошел в меня одним плавным и осторожным движением.

– Тебе же можно заниматься сексом?

– Ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

– Я про тот, который нам обоим нравится… без ванильностей.

– Можно, Ром. Включай своего зверя на все сто.

– Заебись.

И тут началось безумие.

Каждый толчок пронзал все мое тело ярким наслаждением. Я стонала, царапала его спину, извивалась под ним, пытаясь приблизиться еще сильнее.

Мы целовались, кусались, сплетались языками, не давая друг другу ни секунды передышки.

Наши тела двигались в бешеном ритме. Комната наполнилась нашими звуками секса, приглушенными стонами и криками.

Я почувствовала, как приближается разрядка, и отдалась ей полностью. Тело затрепетало в конвульсиях наслаждения.

Рома кончил глубоко внутри меня, заставив меня закричать от переполняющего удовольствия.

Мы лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу и постоянно целуя.

Когда дыхание немного успокоилось, он приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

– Не то, чтобы я был фанат миссионерки, но… иногда в ней что-то есть… – сказал он в мои губы, поцеловал и прошептал с нежностью:  – Спасибо, – коснулся губами моего лба. – Я чертовски тебя люблю, изумрудик.

Я улыбнулась, притягивая его к себе для еще одного поцелуя.

⋆꙳•̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ ˚₊⋆

К закату солнце окрасило снег и горы вокруг в персиковые тона.

Морозный воздух искрил от смеха и наполнился аромата жареного мяса.

Я смотрела на всю эту картину и чувствовала, как что-то внутри меня окончательно встает на свои места.

Да, это именно то чувство, которое я так долго искала – чувство дома.

Настоящая идиллия!

И мой муж, самый лучший мужчина на свете, счастливый и расслабленный, увлеченно жарил стейки, наконец-то достигнув своего дзена.

Зверюга моя! Он так забавно хмурил брови, сосредоточившись на приготовлении идеального куска мяса! И как же ему шло это полумрачное освещение, в котором его лицо было одинаково милым и опасным до усрачки.

Наши дети во главе сорванцов Марка и Макса, вооружившись сосульками, защищали дом от медведей. Эля беспокойно вздыхала, хватаясь за животик. А Димка, бедный, при каждом удобном случае зацеловывал все ее страхи и переживания.

Когда мясо уже подходило, мы с девочками ушли хлопотать в столовой. Накрывали на стол, раскладывали приборы и незаметно переговаривались, украдкой бросая взгляды на мужчин.

– Кто завтра на склон идет? – спросила Эля, не убирая руку от животика.

Она жалела, что никуда в этом году не едет. Хотя, причина, надо сказать, ее устраивала (если бы не токсикоз!).

Ее ближайшая перспектива на этот отпуск – удобный мягкий диван с подушками и ноутбук для нового романа. После вторых родов малышки – следующая беременность почти сразу же! Она – смелая женщина!

– Я бы хотела на “Лауру”, там трассы шире, – подмигнула я подруге. Склон в горах был как будто назван в ее честь. Это не так, конечно, но совпадение забавное. –  Рома мне борд купил еще три года назад, я хочу его победить, я на нем вечно передний кант ловлю…

– У меня новые “Соломоны” для фри-райда, может с Тёмой с вертолета покатаем, – пожала плечами Лаура.

С детства она привыкла кататься на лыжах зимой, это для неё так же естественно, как ездить на велосипеде. Даже немного завидно.

Меня Рома два года назад только на борд поставил.

Лауре позвонили, она извинилась и отошла в сторону, прижав телефон к уху.

– Кое-что обсужу с няней и вернусь, – бросила она, и растворилась в коридоре.

Вернулась быстро, с привычной материнской тревогой на лице.

– Все в порядке, Теона просто хотела, чтобы я пожелала ей спокойной ночи, – заявила она с некоторой грустью. Они с Волковым оставили самую младшую дочь дома с няней, решили не везти так далеко в горы полуторагодовалую кроху.

–Мы тоже скрепя сердцем оставили нашу малютку с моей мамой. Дима меня еле уговорил поехать.

–Правильно, твоя мама – лучшая няня на все времена. Ей не страшно даже такую крошку оставлять. Тем более, время коликов уже прошло, а режущихся зубов еще не началось –идеально!

Лаура снова принялась намазывать масло на багет.

– Ой, девочки, какая гадость! Это масло отвратительно пахнет!

Мы с Элей понюхали, переглянулись.

– Нормально, масло как масло, – ответила Эля, поднося багет к носу. – Хорошо, что меня в этот раз только на морепродукты мутит.

Я тоже принюхалась. Ничего странного. Обычное сливочное масло.

Лаура же продолжала кривиться:

– Какая-то кислятина! Фу! У нас другого нет?

И вдруг, резко, она закрыла рот рукой и пулей вылетела в туалетную комнату.

Мы с Элей снова переглянулись. В этот раз с понимающей улыбкой.

В столовой повисла многозначительная тишина.

Запах сливочного масла тут точно ни при чем.

Кажется, семью Волковых ждет очередное пополнение. В четвертый раз.

Спустя мучительные полчаса Лаура выскочила из туалета разъярённая. Пронеслась мимо нас, словно ураган, направляясь на террасу, где братья Романовы негромко переговаривались.

Волкова рядом не было. Он вернулся откуда-то из-за угла, тихо бросив в телефон, завершая разговор:

– Сделайте ему переливание крови. Ублюдок не должен сдохнуть, он еще не все рассказал!

Заметив наши встревоженные лица, он резко осекся, быстро положил трубку и попытался изобразить на лице нечто вроде невинности.

Выглядело неубедительно.

Я невольно взглянула на Элю.

Боже, как же она боялась Волкова! Пыталась казаться храброй, острила, поддерживала разговор, но я видела, как предательски дрожали ее руки, как побледнело лицо.

Она боялась его до дрожи в коленках, до замирания сердца. И я, не говоря ни слова, лишь взглядом умоляла Волкова: “уйди, пожалуйста, не пугай ее, не травмируй, не трогай сейчас. Она же беременна, такая впечатлительная, такая ранимая!”

И тут на него, как из засады, набросилась разъярённая Лаура.

В руке у нее был стиснут тест на беременность, кажется, с двумя четкими, ядовито-розовыми полосками.

– Ты! Плодовитый примат! Кто-нибудь научите его пользоваться презервативами! – ткнула ему прямо в лицо тестом с двумя полосками. – Я только что закончила кормить грудью! Так надеялась выпить просекко с подружками… Да просто расслабиться, сука! Опять рожать!

Первое мгновение Волков замер, словно его ударили током. В глазах мелькнуло что-то похожее на испуг, однако эта эмоция уступила натиску другой – невероятной, почти детской радости.

Углы губ поползли вверх в широкой, искренней улыбке. Он выхватил тест из рук Лауры, рассматривая полоски так, словно держал в руках сокровище.

Волков, выросший в стенах детдома, знавший лишь холод и отчуждение, теперь отец трех дочерей. И он был самым заботливым, любящим отцом на свете! (Хотя то же самое можно сказать о любом из присутствующих здесь мужчин!)

Он буквально боготворил своих девочек, души в них не чаял. И вот, новый ребенок!

– А кто? Сын? – спросил он, совершенно не замечая бушующей вокруг него грозы с итальянской кровью в венах. Его глаза сияли.

– Да откуда я знаю! – взвизгнула Лаура. – Ты теперь ко мне на метр не подойдешь, не обмотанный силиконом!

Волков смотрел на тест, потом на Лауру, и в его взгляде читалось столько нежности, благодарности и чистой, незамутненной любви, что любой, кто хоть раз видел Волкова в деле, вряд ли поверил бы своим глазам.

– Это пацан, я точно знаю!

Он подпрыгнул в каком-то невероятном, грациозном прыжке, совершенно не свойственном его огромному медвежьему телосложению.

– Я знаю, что это пацан! Спорю на свой “Порше”, что это пацан!

Дима, не теряя ни секунды, тут же пожал ему руку, сверкнув азартом в глазах.

– Я в деле! Давно хочу себе “Порше”.

Волков встретился взглядом с Ромой. Друзья поняли друг друга без слов. Каким-то неведомым образом.

Рома мотнул головой на меня, на мой живот, и многозначительно поднял бровь.

– Мы тоже ждем пацана.

– Да ладно?!

От избытка чувств Волков зарычал от восторга и, схватив Рому в медвежьи объятия, завалил его в бассейн прямо так, в зимней одежде!

Раздался оглушительный всплеск, брызги разлетелись во все стороны. От воды поднимался густой пар, контрастируя с заснеженным ландшафтом.

В ту же секунду к бассейну подбежали Марк и Макс. С криками диких тарзанов они, подражая своим крестным, тоже попрыгали в бассейн.

Восторгу не было предела!

Элечка посмотрела на Диму молящим взглядом:

– Ди-и-им?

А я подошла и обняла Лауру, зная, что она на самом деле рада не меньше мужа.

– Поздравляю! – прошептала я.

– И я – тебя! – улыбнулась она.

Мы обе друг друга поняли. Наши Катя и Соня – не разлей вода. Теперь, если родятся мальчишки – это будет что-то с чем-то…

⋆꙳•̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ ˚₊⋆

Ближе к полуночи все сидели за столом, уставленным настоящими кулинарными шедеврами.

Искусно расставленные хрустальные бокалы, из которых никто из нас-девушек не пил алкоголь.

Зато мужчины счастливые праздновали грядущий год, когда у всех родятся дети.

Тосты сменялись тостами, бокалы звенели, а разговоры и смех лились рекой, переплетаясь с планами на будущее.

Марк и Макс, с мокрыми недосушенными волосами, сидели по обе стороны от отца, надув губы и не издавая ни звука.

Эля, стараясь сгладить неловкость, сказала сыновьям, чтобы они не налегали на одни бутерброды, а взяли мясо.

Те скривились, показывая всем видом, что не очень то и хочется.

Но когда на них посмотрел Дима – не произнеся ни слова, лишь одним суровым взглядом – оба сразу же схватили по огромному куску сочного мяса, с аппетитом уплетая его за обе щеки.

– Тёмыч, ты говорил, у тебя планы на этот год? Не поделишься? – спросил Рома, с Сонечкой на руках. Она обожала приходить к нему за стол и подъедать из его тарелки самое вкусное. – Сколько можно вокруг этой темы тайны и интриги?

Артем приобнял свою роскошную жену и, сияя взглядом, сообщил:

– Да вот, планирую в депутаты пойти, что ли…

Не успел он договорить, как Эля буквально выплюнула воду, которую в тот момент пила.

Капли разлетелись во все стороны, а сама она закашлялась, подавившись от неожиданности.

Повисла пауза.

Ей стало жутко неловко. Испуганно посмотрела на всех нас, стыдясь своей реакции, чувствуя, что привлекла к себе слишком много внимания.

Дима нежно коснулся ее спины, успокаивая и поглаживая. Он злобно зыркнул на Волкова, предупреждая, чтобы тот не смел как-либо комментировать реакцию его жены.

А мне почему-то стало безумно смешно. Я бы и сама прыснула водой, если бы в этот момент пила что-то, или подавилась, если бы ела.

Глупая ситуация, а реакция Эли… бесценна.

Я не сдержалась и улыбнулась.

Потом увидела, что Рома тоже улыбается, а потом и вовсе засмеялся. Его смех был таким заразительным, что в итоге все расслабились и расхохотались.

– Да пошутил я!…– признался Артем, но потом, как будто задумался, добавил: – Хотя… это не точно.

Лаура тут же на него заворчала, что подобные шутки неуместны, что у него и так хватает дел, а депутатство – это вообще не его.

Эля, вся красная от смущения, тихонько извинилась, но тоже потом заулыбалась, чувствуя, что напряжение окончательно спало.

Под звуки смеха и шуток, наш праздник продолжился.

А потом и бой курантов и салют с фейерверком.

Атмосфера вечера была пропитана дружбой и теплом.

Несмотря на все различия в характерах и судьбах, мы были настоящей семьей. Семьей по выбору, а не по крови.