А ты веришь в чудеса? Часть вторая. (бесплатно)

Приветствую Вас во второй части истории о приключениях Анны! Если вы попали сюда случайно, то первую часть можно прочитать
Дорогие мои, надеюсь вы не в обиде за то, что я вас обманула и начала публикацию раньше обещанного))) Более того, на этой неделе проды будут выходить без выходных. Далее - по будням. Если вам нравится история, подарите нам с главными героями лайк. Мы от этого станем намного счастливее!)
Минут пять на сердце было легко и радостно. Виктор и Макс, на которых я могла положиться в любых обстоятельствах, рядом. Камень Единения дал не просто надежду, а почти гарантию того, что моё нахождение в этом мире оправдано и первая цель тут будет достигнута. Ну что ещё нужно для того, чтобы расправить плечи, поднять голову и посмотреть в будущее с уверенностью? Разве что опоздание лакея, чинно произнёсшего: «Господа, его величество приглашает вас для беседы. Позвольте проводить.».

Ну хоть бы ещё минутку подождал! Так ведь нет – вернул, зараза, в реальность. И захочешь расслабиться – не дадут, заставят вспомнить о том, что впереди ждёт ещё одно, нет никаких сомнений, опасное дело. И вот в его-то исходе я уверена не была.

- Дурында! – ругала себя, следуя за лакеем во дворец. – Нужно было спросить у Камня и о том, как победить Гроппа. Или, если не победить, хоть не умереть в его замке.

В добавок ко всему не кстати столкнулась взглядами с графом Донеголом и Лаурой. С первым мы сухо раскланялись, второй я улыбнулась и подмигнула. И баронесса удивила - сделала неуверенный шаг назад. Она что? Бояться меня начала? Ай, не важно…

Нас привели в небольшую столовую. Подали чай и сладости и извинились за то, что придётся немного подождать. Когда дверь открылась, в неё вошли король, королева и… а он тут зачем!? Кристиан Донегол.

Сказать, что монархи светились от счастья, было нельзя, но настроение у них было хорошим, и встреча началась с поздравлений, поцелуев и обнимашек. Затем Тадеус развернул на обеденном столе огромную карту Лимерстории и ближайших государств-островов, и я осознала, насколько близким было их соседство. По сути острова представляли собой огромный архипелаг.

- Были ли полезными переданные материалы? - спросил король, переходя к делу.

- Да, особенно отчёты барона Грейтбелла, - ответил Виктор и начал рассказ о предполагаемом маршруте и действиях.

- Кристиан? – обратился Тадеус к молчавшему всё это время, но внимательно слушавшему графу.

- Со всем согласен, - ответил тот.

- Отлично. Тогда я сегодня же пошлю гонца к Сергиусу. Он подготовит людей, которые встретят вас на Кестли.

- Тадеус, очень прошу не сообщать отцу о том, что я участвую в задании, - попросила я, понимая, что встреча со «своей» семьёй мне ни к чему. – Я буду рада увидеться с родителями потом, когда всё закончится. А пока не хочу, чтобы личные чувства отложили хоть какой-то отпечаток на действия. Надеюсь, что и никто из людей отца меня не узнает.

Король подумал, кивнул и продолжил:

- Люди барона сами подойдут к вам в ближайшем к границе трактире, - он указал пальцем на здание на карте города. - Их будет двое, но самых надежных. Они покажут вам вот такой знак, - король нарисовал на бумаге нечто наподобие простенькой руны, - и будут ждать ответа «отец велел вам кланяться». Вы будете проходить мимо нескольких поселений. В каждом из них тоже есть люди Сергиуса. При необходимости они смогут оказать помощь и собрать дополнительные силы. Сегодня камень потратил очень много энергии. Не знаю, на сколько его ещё хватит. Нужно поторопиться. Вы готовы выехать завтра утром?

- Да, - ответили мы хором.

- Очень хорошо. О деталях договоритесь сами. Виктор, после разговора зайди в кладовые. Тебе выдадут деньги, запас лекарств и артефакты, которые могут понадобиться в пути, - король промолчал и огорошил нас. – И ещё. Я принял решение усилить ваш отряд. С вами поедет Кристиан. Ему я тоже верю, как себе. Он опытный воин, вы знаете, и, уверен, будет полезен.

Увидев Донегола, входящего с королевской четой в столовую, я уже догадывалась, что это ж-ж-ж неспроста, и смутное предположение о том, что графа приплетут к нашему делу, подняло лёгкую волну протеста в душе. Но Тадеус прав. Если граф хороший воин, то не помешает. Личное ни при чём. Лица Виктора и Макса тоже радости не отразили, однако, и они возражать не стали и молча кивнули в знак согласия.

- Если вопросов больше нет, господа, вы можете быть свободны. Анна, останься с нами, пожалуйста.

Мужчины вышли, а я оказалась в объятьях Люмии.

- Анна! Я так переживаю! Мы с Тадеусом будем молиться за тебя, за всех вас. Мы сегодня просили у камня оказать вам поддержку.

- И что он ответил? - улыбнулась я.

- Камень никогда не отвечает словами. Иногда только показывает видения. В этот раз нас обоих обдало волной такого тепла… Это хороший знак! Мы верим: защита для вас будет.

Я не стала рассказывать о том, что со мной камень общался вполне отчётливо. Это моё личное дело. Да и вообще… на будущее, подальше от нового греха, рот лучше держать на замке. Говорят же, что молчание – золото.

В дверь постучали, и лакей объявил о приходе Ламбеев. Их встретили с радостью. Снова были объятья, поцелуи, поздравления и добрые пожелания. И, конечно, разговоры на важную тему, в ходе которых эмоциональная Антония выдала такую фразу, что я не сдержалась:

- Тадеус! – укоризненно воскликнула и прищурилась на монарха.

- Ну что? – ответил король с совершенно детским выражением лица. Это так не вязалось с его возрастом, ростом, богатырским телосложением и басом, не говоря уже о занимаемом положении, что я перестала сердиться и рассмеялась в голос.

- Я ценю твою заботу, ваше величество, - сказала я, - но быть сводником для короля… это и правда… немного слишком.

— Вот была бы ты королём, понимала бы, что у нас бывают разные задачи. Иногда такооое приходится делать! Самому то тошно, то смешно. Я же не напрямую велел вам пожениться. Я, - Тадеус неопределённо покрутил пальцами в воздухе, - даю шанс своим друзьям. Если ничего не получится, никто не будет в обиде.

- Анна, ты только о Кристиане лишнего не думай, - вступилась за графа Люмия. – Он ни о чём таком у Тадеуса не просил и, вообще, не в курсе. Это наша инициатива.

- И, если без шуток, то Кристиан – лучший после Виктора и Максимилиана кандидат в твои помощники и охранники, - продолжил защищаться Тадеус.

- Не буду спорить. Отец, то есть герцог Стоунридж, тоже только хорошее про графа Донегола говорил.

Доказывать что-то своднику Тадеусу, думающему о романтике даже в момент, когда решается вопрос жизни и смерти его острова, – пустая трата времени. Придётся терпеть Донегола. Как это у меня получится – уж не знаю. Но раз обещали, то пусть и не обижаются… если что. Оставалось только надеяться, что конфликт между графом и мной, то есть леди Анной, действительно исчерпан, и у меня не будет поводов ещё раз возжелать познакомить своё колено с его пахом.

Постоянное присутствие Виктора и Макса в этом плане очень обнадеживали. Только вот… они оба будут рядом. Как я это переживу, когда от одного взгляда, что на одного, что на другого сердце сжимается, а между ног теплеет?

Мы немного поболтали о празднике, дворянах, детстве, благо у меня была ещё пара неиспользованных заготовок от «свёкра», даже о моде и красных теперь прядях в моей причёске. Все избегали сложной темы о Гроппе, и я была им за это благодарна. Хоть сейчас надежда на благоприятный исход дела и подросла, страх перед очень вероятной встречей с могущественным злодеем никуда не делся. Как, вообще, можно надеяться на успех такой операции, если у пяти королей не хватает ресурсов на победу над магом? Нас спасёт либо сказочное везение, либо… сказочное везение.

Час потехи закончился. Настала пора возвращаться домой и собираться в дорогу. Из королевской столовой мы с Ламбеями выходили вместе. Я задержалась в дверях, чтобы помахать рукой на прощание, и увидела, как изменился в лице Тадеус. Обернулась и столкнулась с Бергом. Бросила беглое «барон, ещё раз поздравляю вас с праздником» и попала под перекрёстный огонь Антонии и Михаэля.

Эти одна сатана были под стать монаршей паре. Не удивительно, что дружны столько лет. Они завалили меня вопросами о бароне и Лауре, сочувствием по поводу их на меня реакции и на сладкое спросили о главном: в каких я отношениях с Виктором и Максом.

Пришлось снова врать о нашей случайной встрече в дороге, о моей безмерной благодарности за защиту от разбойников, а в качестве оправданий плохого ко мне отношения Лауры, расколоться про случай с завтраком в парке.

- Ах, дорогая! Это так романтично! Нам с тобой тоже стоит устроить себе такое свидание, - выдал Михаэль, хватая Антонию за руку и целуя каждый пальчик.

И я схватилась. Но не за чью-то руку, а за возможность смены темы и перевела разговор на то, как познакомилась эта сладкая парочка. Слушать их эмоциональные рассказы пришлось до самого выхода из дворцового парка. Там меня уже ждали герцог Стоунридж, Виктор и Макс. Мы с Ламбеями попрощались, и я вознесла очередную мольбу светлым богам, чтобы мои мужчины не заметили хитрых подмигиваний супругов.

…

- Ну вот зачем вы вызвали барона на дуэль? – ласково пожурила я своих кавалеров, как только дверца кареты закрылась. - Я уеду отсюда сразу, как мы закончим дела. Лаура может на изнанку вывернуться, меня это не трогает. Нет никакого смысла так портить себе жизнь.

- Анна, ты не права, - ответил за младших старший, - такое нельзя спускать с рук.

- Да понимаю я. И очень благодарна за защиту и красивый жест в мою сторону. Только и без того забот хватает.

Я откинулась на сиденье и оглядела мужчин напротив. Они оба отпустили бороды. Лёня был не прав. Максу растительность на лице очень шла, и превращала его в ещё большего красавца, стирая слащавость и добавляя брутальности.

Пока Виктор в очередной раз заступался за меня перед герцогом и объяснял, что в том месте, где я живу, к дуэлям другое отношение, я слушала его голос и вспоминала, каким хриплым он был, когда Виктор произнёс: «Если это будет ошибкой, она будет моей»

- Да, пожалуй, я не права. Мне всё равно, но спускать гадости с рук барону с дочерью не стоит. Да и мужчины мои в очередной раз проявили себя как настоящие мужчины, - подумала и чмокнула Макса и Виктора в щёки.

- Ваше сиятельство, можете думать обо мне всё, что угодно, - сказала вслух.

- Ничего дурного не подумаю, - улыбнулся Стоунридж и до дома молча смотрел в окошко.

- А стоило бы призадуматься, - устало выдохнула я. – Вот как теперь выкрутиться из этого?

- У нас не в этом проблема, - признался Виктор.

- А в чём? – подобралась я, ожидая новых вводных по сути предстоящего.

- В том, как поделить право убить барона, - улыбнулся Макс.

Я только рукой махнула и погрузилась в обдумывание картин, показанных камнем. Понятно было одно: нужно делать задуманное и не пропустить проявление подсказок.

Магический пейджер радовал мгновенным откликом. К моим покоям мы с Катариной подошли одновременно.

- Мои покои… быстро ты, Аня, привыкла к роскоши. Совсем человеческий облик теряешь, - поругала я себя, глядя на горничную.

- Сначала скажи, отпустят ли тебя к камню? - не ответила я на вопрос о том, чем Катарина может быть мне полезной.

- Да, миледи, благодарю. Горничные сегодня свободны с обеда до ужина. Полчаса назад доставили новую одежду, и мы с мистером Дрентом подобрали кое-что из ваших старых запасов. Желаете посмотреть?

- Обязательно. И омыться и переодеться во что-нибудь попроще.

Для второй половины дня я выбрала нежное батистовое платье в мелкий красный цветочек, отделанное тонкими красными летами. В своей настоящей жизни подобное бы никогда не надела, но тут… Почему бы и нет? Хотела было в очередной раз похвалить Катарину за грамотный подбор нарядов, но, увидев разложенные на кровати вещи в дорогу, была готова убить.

— Это что?! – я трясла в воздухе белой батистовой блузой, состоящей из короткого широкого прямоугольного лифа и рукавов-фонариков. На теле конструкция держалась только благодаря тоненькому, абсолютно ненадёжному на вид, шнуру, идущему по верху. В таком либо руки не поднимешь – живот оголится, либо декольте до пупэ будет. Да и лифчика без бретелей у меня нет. – И к ней ты предлагаешь это? – я подхватила кожаный корсет под грудь на шнуровке спереди. В сочетании с коричневыми брюками из тончайшей кожи, лежащими рядом, и высокими сапогами лук получился бы сногсшибательным. Но оно мне надо?

- Миледи, - замялась Катарина, - его светлость сказал, что вы поедете к морю. И что должны выглядеть как простые девушки.

- Милая, так выглядят не простые девушки, а девушки по имени Оливия.

- Ваша светлость, в южных и восточных районах мода у простых людей более… свободна, да и…

- Если тебе будет позволено сказать…, - договорила я за Катарину, считав выражение её лица, и та застенчиво улыбнулась. – Выкладывай.

- У каждой девушки должен быть соблазнительный наряд, - глаза в пол, но выражение лица заговорщическое.

Я вздохнула и села на кровать. Катарина, случаем, не дальняя родня королю? Спорить с ней тоже бывает бессмысленно.

- Я возьму это, это, это – начала сама отбирать вещи в отдельную кучку, - и, бог с тобой, это, - последним был корсет. – А всё это, - указала на груду платьев и блуз, в духе первой, - лучше заменить на пару блуз, похожих на мужские. Это возможно?

- Конечно, миледи. К вечеру всё будет готово.
...
Тадеус снарядил нас по принципу «запас карман не тянет».

Выделенное для экспедиции разбирали в столовой. Большего чем там стола в доме не было. Мужчины вынимали из трёх сундуков кисеты с артефактами, шкатулки разных размеров и красивые флакончики с зельями. К каждому была инструкция. Последними Виктор достал три увесистых кисета с деньгами.

- О сложном подумал, а элементарное забыл, - поругал венценосного племянника старший герцог, - и отдал приказание дворецкому.

Тот вернулся через пять минут и принёс наше спасение – заплечные мешки с функцией как у сумки Мери Поппинс. Я по новой привычке не удивлялась, а похвалила создателя за то, что додумался сделать внутри несколько отделений. Не будь этих бездонных торб, не то, что необходимое на взгляд короля, а и свои вещи тащили бы с трудом. Можно и платьишко какое-нибудь прихватить, поместится спокойно.

Артефакты были разными. Многие дублировались по назначению и различались только силой действия. Например, камней, превращающих воду в огонь и наоборот, было по десять штук трёх мощностей. Попалась и пара странных приблуд типа свитка, проигрывающего записанные на нём ноты романтической мелодии или аналога наших бомбочек для ванны с эффектом подогрева и ароматизации воды. «Тадеус, скажи мне, что это случайно свалилось в сундук, а не вошло в комплект потому, почему я подумала.» - подумала я и тут же забыла, радуясь самоклеящимся заплаткам, делающим любую одежду тёплой.

Через два часа абсолютно готовые к путешествию разошлись отдыхать.

После ужина мы с герцогом Стоунриджем и Катариной обсуждали её поход к камню. Когда девушка вышла, герцог выдержал паузу и осторожным тоном сказал:

- Анна… Я… это только ради дела. Если хочешь ознакомиться, я зачитаю.

«Свекор» принес пару дневников леди Анны. Я вздохнула. Подробности чужих жизней никогда меня не интересовали. Впрочем… Перспектива двух недель бок о бок с Донеголом, вынуждала подготовиться. Фруктом он был ещё тем.

- Зачитайте то, что посчитаете нужным, - согласилась я, думая «вдруг, что полезное узнаю».

Поначалу Анна считала, что Кристиан галантен с ней лишь в силу склада характера, но тот потихоньку добавлял романтики и красивых жестов, и женщина повелась. Ну и не век же сублимировать сексуальную энергию. Прорвало её после случая, когда на совместной конной прогулке лошадь Анны понесла, а граф её спас от падения с обрыва, сдёрнув с седла. В следующей записи баронесса призналась, что «помечтала о запретном» (с) с графом, однако планов по активному соблазнению не строила. Далее шли тексты о том, что Кристиан стал настойчивей.

- А это интересно. Значит, либо Анна кокетничала подсознательно, либо граф неплохо считывает людей. Надо быть ещё осторожней, - подумала я. – Хотя… Мог и сам вдохновиться, потискав дамочку.

Границ приличий Донегол особо не переходил и особо не эмоционировал, но пара почти целомудренных поцелуев всё же случилась. Кристиан взволновал герцогиню нежностью и деликатностью. Потом была заметка о предложении руки и сердца и шёл сравнительный анализ графа и первого мужа. Итогом была витиеватая мысль на пол листа. Я бы написала проще: «надо брать». А потом пришла анонимка, описывающая Донегола как персонажа, копирующего Леона Стоунриджа. На этом месте, как и чуть ранее было несколько вырванных страниц. Может быть, следовало задуматься о том, что же там было такого, что Анна решила это удалить, но я обрадовалась, что не услышу об очередных душевных терзаниях. И так ощущала себя подглядывающей в замочную скважину.

Герцог закончил читать и сидел, молча поглаживая открытые страницы. Он как-то резко состарился и потерял всю свою харизму. Я думала о том, как мне жаль пожилого мужчину, Анну и что с Кристианом нужно быть с одной стороны осторожнее, с другой - помягче. Мужик он, судя по всему, неплохой. Сегодня в парке даже Виктор чуть не сорвался. А этот, бедолага, три года внутри кипел. Не мудрено. Но самым противным было ощущение раздражения. Если, там в парке, граф не просто спустил пар, а сохранил к леди Анне чувства и будет добиваться её в пути, то сложнее всех придётся мне.

- В общем всё так, как я себе представляла, - нарушила я тишину. – Благодарю вас за заботу.

О том, что большую часть слушала из вежливости и не вижу смысла в полученной информации я добавлять не стала. Но герцог смысл видел и попытался озвучить.

- Я – старый и одинокий человек. Когда-то у меня была надежда обрести семью заново. Светлые боги даровали мне Анну, и я был рад принять Кристиана как сына. Надеялся увидеть внуков. Но всё это в прошлом. И вот, когда единственным смыслом жить для меня оставалась лишь месть, появилась ты, и я вдруг подумал, что может быть ты согласишься…

Когда его светлость сделал очередную паузу, я уже составила список подходящих под ситуацию матерных слов. То ли великий и могучий оказался могуч, то ли мой словарный запас – слишком беден, но подходили абсолютно все мне известные.

- Ну уж нет! – подумала я, когда герцог собрался продолжить.

- Ваша светлость, я понимаю ваше горе и сочувствую вашим потерям, но мои дела здесь скоро будут закончены, а дома ждут другие. Я даже не уверена в том, что смогу попрощаться с вами перед отбытием туда, откуда я родом. Прошу вас, во избежание неловкости в дальнейшем, не произносить того, что собирались.

Герцог вздохнул, встал, ещё раз вздохнул и вышел в коридор. Только на пороге бросил: «Прости меня, девочка.»

Да твою же ж мать! Как вы все меня достали! Я тут пять дней, а уже разговаривать по-человечески разучилась. Эти вежливые обороты, этот этикет, кривые ходы и интриги. Я теперь Тадеуса ой как понимаю. Блевать тянет! Как несчастную леди Диану в нашем мире. Тут не то, что анорексию заработаешь – облысеешь на нервяке. Ишь чего Стоунридж выдумал! Решил предложить мне до смерти играть его Анну, чтобы утешить своё горе? На что рассчитывал? Купить меня богатством и титулом? Герцог, конечно, не знает, что у меня есть дочь, родители, друг, который как брат. Но даже не будь всего этого, мне моя малюсенькая в сравнении с вашими дворцами квартирка в тыщу раз милее. А эти вечерние чтения? Он же мне Кристиана рекламировал. Да я его в гробу видала. В белых тапочках. Попробует подкатить – отошью так, что мало не покажется. И пофиг мне на ваши политесы. С завтрашнего утра я буду с каждой минутой дальше от двора и этих мерзких манер. И жить буду, и говорить буду как захочу!

Меня несколько раз спрашивали, почему я развелась со вторым мужем. Ответ понял только Лёнька. У бывшего все утра были недобрые. А у меня добрые. В крайнем случае помогала йога.

Ложиться спать в негативе я тоже не любила. Быстро отмела чувство разочарования в герцоге Стоунридже, перебрала в голове картинки, показанные камнем, и заснула с телефоном в руках, посмотрев ещё раз на фотографии родных.

Завтракали рано. Всей компанией. Герцог держался скромно, явно чувствовал вину за вчерашнее. Донегол мрачновато молчал, изображая из себя ворона, нахохлившегося под дождём на ветке. Виктор был спокоен и адекватен ситуации. Макс разряжал обстановку и шутил. Ну правда: пока живы, помирать не стоит.

В семь утра мы попрощались и сели на снаряженных уже лошадей. Выехав из города, перешли на рысь. Под топот копыт и, держась друг за другом гуськом, не очень-то поговоришь, поэтому я наслаждалась природой и думала о видениях. Сложить их в голове не получалось. Ощущение из серии «истина где-то рядом» витало вокруг меня, но так и не оформилось во что-то конкретное.

Через четыре часа я поняла, что отдых нужен и мозгам, и телу. Не успела сказать, как Виктор притормозил и обернулся: «Устала?»

- Ты что, спиной меня чувствуешь? – удивилась я.

В карете можно было бы ехать с той же скоростью, что и верхом, но широкие дороги не были самыми прямыми. Мы проложили путь так, что первый и третий день до моря должны были держаться узких дорожек и троп и, даже с учётом времени на отдых, экономили почти сутки.

Для первого привала выбрали небольшую поляну у ручья, пересекавшего путь. Виктор помог мне спешиться и чуть дольше разумного придержал за талию. Мне дорого это далось, но я сделала вид, что не заметила его порыва и сама не желала задержаться в крепких мужских руках. Потянулась и двинулась к воде. Села на большой камень, сняла полусапожки, засучила брюки по колено и вошла в воду. Ко мне присоединились все, кроме Кристиана. Закончив доставать из мешков перекус, он умылся поодаль от нас и растянулся на траве, задрав ноги на ближайшее дерево.

- Пока есть минутка… - я жестом отозвала мужчин подальше. – Катарина вчера на празднике встретилась с горничной Лауры. Мария тоже оказалась крайне полезной. Баронесса без веского повода почти никогда не выходит из дома по вечерам. Зато несколько дней в неделю стабильно не ужинает в столовой и не просит принести еду в свои покои. И вообще из них не выходит после шести вечера и до утра. Раньше это не вызывало вопросов у горничной. Лаура могла так поддерживать стройность и читать, например. Это настолько вошло в привычку, что девушке ничего не стоило по памяти составить календарь вечерних голодовок хозяйки. Его передала через Катарину. Вчера Лаура тоже не ужинала. Мария набралась смелости и под предлогом человеческого беспокойства за хозяйку зашла к баронессе. Той на месте не было. Девушка внимательно осмотрела комнаты и обнаружила в шкафу с платьями потайную дверцу. За ней есть ещё одна комната с выходом в узкий коридор, о котором горничная не знала. И есть шкаф. В нём было красное платье, похожее по описанию на то, которое мы с Катариной видели на девице в трактире и ещё несколько подобных нарядов. Было уже поздно, Мария боялась возвращения хозяйки, поэтому не рискнула сунуться потайной коридор, а потратила время на то, чтобы написать записку о находках, выйти на улицу и там поймать мальчишку, который согласился за небольшую плату добежать до дома герцога. Письмо Марии и список дат я отдала. Поскольку ты, Виктор, передал своих людей в распоряжение Стоунриджа на неопределённый срок, мы решили не торопиться. Они будут следить за Лаурой до тех пор, пока не накопают что-то ценное. Мария очень боится и в ближайшее время новых вестей не обещает. Но она обещала при возможности разузнать, куда выводит потайной ход. Это, конечно, существенно бы облегчило слежку. Но пока есть то, что есть.

- Очень хорошо, - похвалил Виктор.

- Было бы ещё лучше, узнай мы, как Берг относится к голодовкам дочери, - на слове «голодовкам» Макс снова показал пальцами кавычки. - Пока мы не можем судить, действуют ли они сообща или порознь.

- Да, мы с герцогом тоже об этом подумали. Он сформулирует вопросы, подходящие для горничной, чтобы та, задавая не вызвала подозрений, и сообщит ей через Катарину, - я чуть помедлила и продолжила. – Герцог сказал, что, если удастся подтвердить хотя бы распутный образ жизни Лауры, он уже будет доволен. Скандал будет такой, что о приличном замужестве она забудет навсегда. И по отцу это ударит немало. Эта семейка будет вынуждена покинуть двор. Для тебя Виктор, это прекрасная новость. Вот только как разбираться с вашим вызовом на дуэль? Герцог сказал мне вечером, что король такое не поощряет. Защитники вы мои, ненаглядные, - я ласково погладила по рукам обоих мужчин, - ну вот зачем вы в это ввязались? Теперь Тадеус будет вами недоволен.

- Это, вообще, не проблема, - усмехнулся Макс.

- Чего я не знаю? – поинтересовалась, подняв брови и улыбнувшись. Светящееся лицо мужчины напомнило времена, когда я звала его Райтом.

- Вчера поздно вечером Тадеус вызывал нас на ковёр.

- Куда-куда вызывал? – удивилась я. Неужели драконы успели обсудить с Лёней всё на свете и узнать даже такие фразочки? Или и тут подобное в ходу?

- Для доверительной беседы, - пояснил Макс.

- Аа! – вспомнила я. - Пока вы ходили в королевские кладовые, я столкнулась с Бергом. Он как раз шёл к Тадеусу. Ещё подумала, что нажаловаться хочет, но потом забылось.

- Да, - подтвердил Виктор, - настучал он по полной программе. И на тебя, и на нас.

Я снова подняла брови. Моё удивление вызвало слово «настучал», но Виктор понял его по-другому и продолжил рассказ.

- Ты, по его словам, жуткая развратница, которая пытается увести жениха у дочери. Я – последний подонок а-ля Леон Стоунридж. Ну а он – несчастный отец и старец, которому нужна защита.

- Ну и? Не томите! Чем всё закончилось?

- Про тебя Тадеус не поверил, конечно. Мне, на правах старшего брата, посоветовал быть сдержанней. Но потом удивил так, что у нас с Максом рты открылись. Он сказал, что не может открыто надавить на барона и вмешаться, и своей властью объявить помолвку недействительной. Но, в связи с тем, что я отсутствовал пять лет и за это время Берги искали других женихов, он сам не будет упоминать при дворе, что о помолвке этой помнит, и она… как бы условная, а мы с Бергами – посторонние люди. Поэтому сама по себе дуэль не будет такой скандальной, как если бы случилась внутри одной семьи. Но это не самое важное. Тадеус сказал, что он этого не говорил, но дуэли препятствовать не будет. Единственное его пожелание - чтобы я уступил право убить барона Максу.

- Я считаю это решение верным. Тебе – свободу. Мне – возможность защитить честь женщины, которая дорога.

Последнюю фразу Макс произнёс как само собой разумеющееся, но вот если бы не глядя мне в глаза. Я вспомнила, как он целовал меня, как сжимал в объятьях и сердце сжалось. Всё, что я смогла - ответить «спасибо» и отвела взгляд на воду. Смотреть на Виктора тоже сил не было.

- Всё. Хватит. Решила закрыть для себя амурную тему, так решила. Эти мужчины – просто друзья! – подумала я, и через пару секунд вслух произнесла, - ладно, пойдёмте перекусим. Донегол, наверное, уснул уже. Да и я бы прилегла минут на пятнадцать. Всё тело ломит. Как вы можете столько ехать верхом и не уставать?

- Старая привычка, - сказал Виктор и подал мне руку.

Вернулись на поляну босяком, устроились на земле, немного поели и решили минут пятнадцать ещё отдохнуть.

Анна вытянулась на траве, выгнулась, пошевелила босыми пальчиками с красными ноготками. Кажется, я где-то такое уже видел. Очень давно. В воспоминаниях о женщинах в Лимерстории нет ни одной с окрашенными ногтями. Было у меня несколько девиц из Твегарии, Иртарии и Эльрии. Возможно, у кого-то из них. Не помню. Я большую часть из них забывал к полудню. Если и встречал потом, не вспоминал был ли у нас секс. А Анна, она занимает все мысли. С первого взгляда на набережной. Так хочется коснуться этих ноготков! Поцеловать, скользнуть губами выше, к голым коленям, просунуть руки под прогнувшуюся поясницу и придавить собой к земле. Её губы… Лучше отвернуться. Не могу смотреть спокойно – чувствую, будто всё ещё касаются моих.

Она лежит так близко, улыбается, радуется красоте леса и покусывает травинку. Выглядит беззаботной. Как ей удаётся держаться?

Когда Тадеус рассказывал о проявившейся в Анне магии, мы с Виком не сильно удивились. Не будь она волшебницей, не смогла бы нас расколдовать и открыть ворота к порталу. В её мире магии почти нет, всё построено на технологиях. Дару просто негде было проявиться. Только профессию она выбрала в соответствии с предрасположенностью. Но самая большая магия в ней – её умение вот так держаться. Фамилия Стоунридж ей бы очень подошла.

То, как она вчера спустилась к завтраку … Я бы подумал, что она не осознаёт серьёзности ситуации, если бы не её фраза о том, что есть дела, которые просто нужно сделать.

Всё она понимает. Мы с Виком и Кристианом – дело другое. Не помню сколько жизней на моём счету, да и другие вряд ли считали - псов Верия и Гроппа резали направо и налево. Нет, они не псы – гиены, мародёры и насильники. Никогда не прощу им бойни на Альба-Гиа. Не сбей меня тогда Вик с ног, не дотащи до укрытия, был бы мертв давно. Николас, Мартин, Борис, Илия… я десятки имён однополчан погибших за три войны на моих глазах могу по памяти назвать. За их жизни я один с голыми руками готов на Гроппа идти. Но Анна. Это даже не её мир. У неё и сейчас есть возможность вернуться к порталу. Шаг – и никаких Гроппов в её жизни больше не будет. Но она отказалась от нашего предложения сбежать. Зная, что шансов против Гроппа в прямом столкновении у нас один на миллион, тогда, в доме у Стоунриджа, сказала, что не слышала нас с Виктором и потребовала тему больше не поднимать.

Я хочу её. Хочу так, что всё тело сводит. Обладать, ласкать, бросить к её ногам всё, что у меня есть. Каждый день жизни посвятить тому, чтобы делать её счастливой. Но сейчас больше хочу просто защитить. Пусть Лимерстория превратится в пепел – не важно. Если выживем, переберёмся в другое государство, в её мир. Пусть выберет Виктора. Лишь бы жила. Лишь бы и дальше так улыбалась.

- Всё. Подъём, - командует Виктор. – Следующий отдых так же через четыре часа.

Я себя переоценила. Когда въезжали в небольшой городок, на часах было только три, а держать спину ровно сил не осталось, тело разламывалось на части. С лошади в руки Макса я почти свалилась. Ему пришлось прилюдно меня приобнять. А мне в очередной раз «дать себе по рукам».

Пока готовилась еда мы с Кристианом остались за столом одни.

- Выпей, - граф поставил передо мной небольшой флакон.

- Что это?

- Поможет восстановиться. Ты и раньше плохо держалась в седле, а после болезни совсем ослабла. Если так пойдёт дальше, придётся ночевать в лесу. И на утро будет ещё хуже.

 - Спасибо, - я отпила половину.

- Допей. У меня приличный запас. Будешь выпивать на каждом привале по одному – доедем до побережья как запланировали.

 - Спасибо ещё раз.

Донегол высокомерно хмыкнул.

- Пока мы на нашей стороне и легко достать нужное, подумай о том, где ещё можешь проявить слабость. Ну, кроме обычного женского. Вы легкомысленно подошли к подготовке. Почему о таких элементарных вещах, как зелье, усиливающее выносливость, не подумал Тадеус, я понимаю. Но твои новые друзья…

- Они не виноваты. Мы мало знакомы. А у меня нет опыта подобных путешествий.

- Мало знакомы? По тому, как… общаетесь, и не скажешь, - прозвучало очень язвительно.

- Людей сближает не время, а пережитые вместе обстоятельства. Максу я, вообще, жизнью обязана. И да, нам есть о чём поговорить. Но для тебя это не повод держать такой тон. Ничего непристойного никто себе не позволил.

- Ещё скажи, что не замечаешь, что кое-кто этого хотел.

- Это тебя не касается.

- Теперь уже да.

- Тогда какие у тебя ко мне претензии?

- Никаких, - граф сделал небольшую паузу. - За исключением того, что ты могла бы нормально со мной поговорить. Твоё молчание унизительно. Было.

Я посмотрела на мужчину напротив. Очень интересное и яркое лицо, глаза можно назвать красивыми - угольки в обрамлении не длинных, но густых ресниц. Только вот пламя в них ледяное. Между бровями две глубокие складки, а лучиков морщинок у глаз почти.

- Редко улыбается? Видимо, жизнь его не особо радовала. Но каждый куёт свою куйню сам. Я-то при чём? За помощь с зельем благодарна, но сцену в парке я ещё не забыла. Хотя… Наверное, я не права. Мои чувства к этому человеку мои. Но в его глазах я – герцогиня Стоунридж. - Вспомнилась запись из дневника о том, как Кристиан спас Анну во время конной прогулки. - Хм… Когда я сказала, что обязана Максу жизнью, этот случай он не припомнил. Что ж… Плюс в его карму. Да и сама считаю, что им нужно было поговорить спокойно. Кристиан имеет право знать причины произошедшего.

- Я тоже получила анонимное письмо о тебе.

Граф сохранил каменное выражение лица, но глазами сверкнул. Продолжения ждал молча.

- В нём писали о твоём романе с Кристиной Айлей. И ещё много разного… Леон по началу тоже был очень обходителен со мной, а потом… Я поверила писавшему. Прости, я должна была поговорить с тобой.

- Всё это доказывает, что то, что было между нами, для тебя не было значимым. Для меня было. Поэтому я в письмо не поверил. Впрочем… каждый судит по себе. Даже, если у вас с Максом не было ничего в прошлом, теперь я вижу, что не только с ним, но и…

- Вот не надо про теперь, - перебила я. - Ты сам сейчас не по себе ли судишь? Да и тогда быстро утешился. Мне рассказали о твоих отношениях с Лаурой Берг. И на Виктора ты больше злишься из-за их помолвки.

Последнее я ляпнула, по привычке войдя в роль, и в надежде на то, что… нет, меня просто понесло в рамках «я – Анна Стоунридж». Сама не понимала, почему включилась в эту игру, захотела уязвить ревнивца.

- За возобновление помолвки Виктору я могу быть только благодарен. Эти Берги… - Кристиан дёрнул губами и согнул в руке вилку. А потом злорадно улыбнулся и произнёс, - да ты ревнуешь!

- Пф! Много чести! Всё в прошлом.

Я сидела спиной ко входу в трактир и не видела, как вошли Виктор и Макс, а граф видел.

- Разговор окончен. Мы не одни.

- Я тоже выйду ненадолго, - сказала я, пытаясь успокоить лицо, когда вошедшие садились за стол.

На улице подошла к своей лошади и залезла в мешок. Мне нужна была сигарета! Обошла здание трактира, нашла тихое место в зарослях кустов, закурила.

- Что это со мной? ПМС? Никогда не страдала, да и критические дни очень вовремя закончились недавно. Почему я так реагирую на Донегола? Виктор с Максом, попав в тела драконов, получили бонусом свойства драконьих характеров. Когда снова стали людьми, быстро их потеряли. Эту трансформацию личности на Максе я очень чётко отследила. Но я не в теле Анны Стоунридж. Я не могла получить даже части её склада характера или эмоций. Выходки Лауры меня ничуть не волновали, я с ней больше развлекалась, а Кристиан… Он меня бесит! И это мои, не сыгранные эмоции… А! Вот в чём причина! Я сначала разозлилась на него в парке, а потом разозлилась на герцога за сватовство и предложение занять место невестки. Последние эмоции я просто перенесла на Донегола. Он та ещё заноза в заднице. Зацепил меня, вот и понеслось. Я в порядке. Сейчас успокоюсь, и буду в полном порядке.

В трактире меня ждали не только мужчины, но и роскошное жаркое, свежие и маринованные овощи, мягкий хлеб и лёгкое вино. Чем не повод отключиться от раздражающих мыслей и сосредоточиться на маленьких радостях жизни? Тем более, что зелье уже подействовало, и в теле была лёгкость как после хорошего массажа. Но расслабить мозги не получалось. Лицо, видимо, тоже. Я пару раз поймала вопросительные взгляды Виктора и Макса и вознесла светлым богам молитву о помощи.

Она пришла почти мгновенно. В виде большой компании молодёжи, продолжавшей шумно праздновать день летнего солнцестояния. Парни сдвинули вместе несколько столов, заказали кучу еды и вина. После первого бокала один из них выбежал на улицу и принёс пару скрипок и бубен. Компания моментально разделилась на тех, кто умел играть и хотел танцевать и заполонила пространство, освободившееся от столов.

Музыка была очень похожа на нашу хава нагилу. Оказалось, что и движения тоже. Подобные танцы есть у многих народов моего мира, логично, что и тут тоже. Их смысл в ускоряющихся сменах шагов, положений ступней и разнообразных прыжках. Танцуют то сольно, то положив руки друг другу на плечи. В студенческие годы у меня были друзья евреи. Мы танцевали хава нагилу столько раз, что я и слова запомнила. На иврите. Дословно не понимала, но общее представление о переводе имела. Уж очень мне нравится эта мелодия. И в Греции не удержалась от сиртаки.

Плясать я не планировала, но тело само начало двигаться в такт мелодии. Это заметил один из парней и вытащил меня в общий круг.

- Даааа! Это то, что мне сейчас нужно! Хвала светлым богам!

Я ошиблась несколько раз, но это никого не смущало. Ко второму, такому же весёлому танцу, присоединился Макс. А к третьему не выдержал и Виктор. Разговорились с ребятами. Они спрашивали, танцуют ли в Твегарии подобные танцы. Я не знала, конечно. Сказала, что не оттуда, что просто причёски тамошние мне нравятся, но я знаю одну похожую песню… В общем, я напела мелодию, парни со скрипками тут же её подхватили, и через пару минут мы уже танцевали и под неё.

Душа и тело просили продолжения банкета, но долг велел продолжить путь.

Дорога у городка была широкой, и мы вчетвером выехали шеренгой. Через пару минут Кристиан не выдержал и пришпорил коня.

- Что ж ты такой сложный!? - подумала я. – Ну ладно сам себя внутри ковыряешь, другим настроение своим покерфейсом и игнором не порти. Виктор и Макс деликатно молчат, но им это тоже вряд ли приятно. Чем они виноваты? Надо как-то налаживать отношения. Эх… Видимо, никто кроме меня… Воззову к рациональному началу этого буки и попробую использовать маленькую женскую хитрость. Я управляю коллективом из девятнадцати человек. Неужели с ним одним не справлюсь?

Я догнала графа и заговорила первой.

- Кристиан, - дотронулась до его руки, – я знаю, что ты не просил Тадеуса отправить тебя с нами. Для всех нас это – приказ короля. Мы прекрасно понимаем, что ждёт впереди. Я понимаю. И боюсь. Не раскисать мне стоит большого труда. И я не хочу тратить себя на нашу бессмысленную вражду. Ты извинился в парке. Я извинилась сегодня. Нам, скорее всего, не стать друзьями, но это не значит, что мы должны быть врагами. Пока мы живы, пока нам не угрожает опасность… Пожалуйста, очень тебя прошу, давай сделаем вид, что мы – просто добрые попутчики. У каждого в душе не праздник. Не стоит нагнетать ситуацию ещё больше. Ты же воевал. Знаешь, как важно моральное состояние солдата перед боем.

Граф помолчал и … о светлые боги! … нормально улыбнулся! Слегка, еле заметно. Одними уголками губ. И в глазах не было ни иронии, ни высокомерия. Только лёгкая грусть.

Я махнула рукой за спиной, подзывая Макса и Виктора. Хвала светлым богам! Они соображали быстро.

- Где ты научилась этим танцам? – Кристиан попытался выполнить мою просьбу. Ещё раз хвала светлым богам! Сработало!

- В имении. Когда стала вставать после болезни, все очень старались меня поддержать и веселили как могли. Одна из служанок научила.

- Я вру во спасение! Только ради дела! Нашего общего большого дела! – тут же заверила я саму себя.

«Мои» мужчины поддержали тему, и до съезда на узкую дорогу мы продолжали непринуждённо болтать о том, кто где и как учился танцевать.

На долго Кристиана не хватило. Остальной путь он держался тихо и почти всегда отстранённо, но больше не изображал буку и временами поддерживал разговор парой фраз. И на том спасибо.

По плану мы должны были выехать к морю вечером третьего дня пути, переночевать в портовом городке и с утра арендовать небольшое судёнышко, чтобы доплыть до Кестли. Это удобнее и быстрее, чем ехать по длинному, загибающемуся большой дугой и местами уходящему во время прилива под воду перешейку, соединяющему маленький остров с Лимерсторией. Но пришлось задержаться.

Под вечер второго дня пошёл сильный дождь, продолжавшийся до следующего полудня. В очередном трактире комфортно переночевали и дождались, пока распогодится. Дальнейший путь осложняли раскисшие дороги, жаркая сырость, прилеплявшая одежду к коже, необходимость уворачиваться от каждой ветки, грозившей оросить скопившимися каплями, так что о дополнительной передышке не пожалели. Особенно я.

Доставая чистые вещи, я нашла один из дневников леди Анны. То ли герцог мне его подложил, то ли случайно забыл, и Катарина решила, что стоит положить его в бездонный мешок.

Временами я возвращалась мыслями к Кристиану и последней стычке с ним. Хоть он и старался держаться приветливей, но я пятой точкой чуяла, что вряд ли та неприятная сцена будет последней. Было бы неплохо узнать эту «вещь в себе» получше и подготовиться заранее.

Ещё изучая записи Эльрия и отчёты барона Грейтбелла, я обратила внимание на то, как мало различий у местных букв с латиницей. Разбираться в них оказалось не сложнее, чем с транскрипцией. Тогда мне даже удалось самой прочитать несколько простых слов. Почерк у Анны был прекрасным, и я решила-таки окунуться в мир чужих переживаний. Много страниц не осилила, но торопиться было некуда. И я скрасила время ожидания окончания дождя получением нового навыка и небольшого количества информации.

В сухие места добрались только к третьей ночи путешествия. Её провели в маленькой деревушке на краю леса. Трактиров и постоялых дворов тут не было - устроились в частном доме на сеновале.

Я долго не могла уснуть - думала о видениях, показанных камнем. В них было море. А значит, очень скоро я найду мужчин Тамары Алексеевны. И тут до меня дошло, что найти я их могу, если вообще смогу, не сразу – побережье огромное. И, если найду, потребуется время на разговор. И сказать: «Здрасте, я пришла вас спасти. Вот вам карта пути до портала. Шуруйте, товарищи, к маме» не получится. Будь я только в компании с Максом и Виктором, проблемы бы не возникло. Но есть ещё и граф. Вон он – посапывает в дальнем углу, подложив руку под голову.

Макс дышал ровно и глубоко, значит, тоже спал. Виктор лежал с другой стороны от меня, и я не видела его за тюком соломы. Пришлось встать и подойти. Он то ли не спал, то ли проснулся от шороха моих шагов.

- Что-то случилось?

- Мы можем поговорить? – так же шёпотом спросила я.

Мы потихоньку вышли под искрящееся звездами небо. Дул легкий прохладный ветер, и я поёжилась под плотным дорожным плащом. Виктор предложил свой, но я отказалась: «Давай лучше прогуляемся к лесу. Там не так дует.»

- … и теперь я не знаю, как объяснить Кристиану возможную задержку, - закончила я рассказ.

- Да… надо подумать, - Виктор потёр лоб кончиками пальцев, - сказала бы сразу, было бы больше времени на сочинение предлога.

- Прости. Я всегда думаю сначала сердцем, а потом головой. От этого все мои приключения.

- Эх ты, добрая душа, - мужчина остановился и взял мои озябшие ладони в свои, большие и тёплые, согрел дыханием. – Тебе ли извиняться? Это мы с Максом виноваты перед тобой. Не будь нас, ты бы сейчас танцевала в клубе с Лёнькой, а не подвергалась смертельной опасности. Мы себе все эти дни места не находим. Может быть всё же вернёшься домой? Доедем до порта, найдем мужа и сыновей Тамары Алексеевны, и вы вместе уедете в сторону Лимерсторка. Я тебе карту дороги до столицы отдам и до портала нарисую. С тремя мужчинами в пути не страшно.

- Не сходи с ума. Я уже сказала вам, что не желаю больше это обсуждать. Сложилось как сложилось. Самое сложное для меня – оставить дочь. Но у неё есть не только я. И дедушки с бабушками, и Лёнька, и её отец. Не бросят. Да и сама она уже большая. С моими там всё будет в порядке. А тут… Целый остров, Виктор! Да бог с ней, с землёй и животными. Я как подумаю, сколько людей может погибнуть или будет обречено на тяжёлую жизнь и скитания в других государствах… Не важно, получится у меня помочь вам или нет. Я должна сделать всё возможное. Не прощу себя, если струшу.

- Мы попытаемся пробраться к Гроппу сами.

- Аха. А как будете объясняться с Донеголом?

Вокруг было темно, но сквозь листву пробивался свет луны. Этого хватило, чтобы увидеть, как Виктор опустил голову и помрачнел.

- Только не говори, что вы его убьёте, чтобы сохранить мою тайну. Он, конечно, не подарок. Но ни в чём не виноват. Это убийство не такое как на войне, и не самооборона. Так нельзя. И самое важное, что без меня у вас шансов на успех вообще никаких. Только я могу определить нужное растение. И кроме этого, даже, если вы придумаете правдоподобную историю о том, как Анна Стоунридж каким-то чудом испарилась, все трое окажетесь под трибуналом. Ваш мир очень маленький. Вечно бегать от Тадеуса не сможете.

Мы помолчали.

- Виктор, врать не буду, мне страшно. Очень страшно. Но в моей жизни было разное. И я точно знаю, что, когда принимала решение только головой, малодушничала или искала только выгоды, это всегда в итоге оборачивалось чем-то, о чём я жалела. А когда принимала решение сердцем, хоть порой и было потом сложно, то не жалела никогда. Если через несколько дней Гропп испепелит меня своей магией, последним, что я подумаю, будет: «я всё сделала правильно». А ты… не пожалеешь, если отступишься сейчас? Неужели твоё сердце не хочет помочь родной земле?

- Конечно, хочет.

- Так и действуй, как оно тебе велит.

- Всегда?

- Ну… ты – не я, может и не всегда. Но сейчас - точно.

- А если сейчас моё сердце велит сделать это?

Виктор подошёл вплотную, положил руку мне на шею, притянул к себе и прижался губами к губам.

Этот поцелуй ошеломил меня. Он был не таким как в первый раз лёгким касанием, за которым страсть, сдерживаемая железной волей, лишь угадывалась. В этом поцелуе жажда обладания горела раскалённой лавой. Она перелилась в меня, заполнив до краёв, взбудоражила, подняла дыбом каждый волосок, и потянула навстречу тому, кто одним движением только что подчистую стёр все страхи, терзавшие меня в последнее время.

Мы наслаждались друг другом горячо и нежно, забыв о времени и мире вокруг. Виктор отдавал мне огонь щедрым потоком, брал в свои руки мой, разгорающийся боязливо, и раздувал его в яркий пожар, разгонял по телу волнами. Ласкал кончиками пальцев лицо, шею, спину. Сжимал ладонями, прижимал к обжигающей груди.

Хотелось большего – касаться не через ткань и не только руками. Но Виктор не отпускал себя окончательно, чем сдерживал и меня.

- Можно? – прошептала в губы, чуть выдернув рубашку из-под брюк.

- Осторожней. Я боюсь не сдержаться.

Я вытянула ткань наверх, залезла под неё руками и впилась пальцами в шёлковую горячую кожу на животе, поднялась к горошинкам сосков. Виктор, вздрогнул, шумно выдохнул, наконец-то решился прижать к себе за ягодицы. Ощущение твёрдости, упёршейся в мой живот, опустошило голову, ослабило ноги, но крепкие руки не дали упасть, бережно уложили на траву.

Наши губы снова слились воедино. Мужчина держал вес на одном локте, а второй рукой притягивал к себе за поясницу, губами опустился к шее, руками – к ягодицам, сжал, согнул мою ногу в колене, чуть отвёл в сторону и прижался ко мне между ног. Низ живота и промежность обожгло очередной волной возбуждения, по телу прошёл неконтролируемый спазм. Я отомстила тем же – прижала бедром его пах, услышала стон. Виктор не отстранился, скользнул разгоряченной плотью по моей ноге вниз, а губами по свободной от ткани коже на груди. Расстегнул пуговички, добрался до кружева, освободил мягкий холмик и впился губами в сосок, втянул его, надавил языком на чувствительную вершинку. Я шумно втянула воздух, выгнулась навстречу, прижала его голову к себе, запустив пальцы в волосы.

До окончательного падения друг в друга оставалось пол шага, но мы одновременно очнулись. Виктор низко зарычал и оторвался от меня, навис над моим лицом и сдавленно прошептал:

- Прости. Не сейчас… Я хочу тебя. Хочу тебя всю, навсегда. Но свободную от страхов и сомнений. Тогда, когда ты будешь готова не убежать в меня, а просто отдаться. Когда будешь уверена, что хочешь только меня, что не пожалеешь.

Чёрт! А ведь Виктор прав! Я бежала в него. От страхов, от которых пыталась отмахнуться. От выбора, который не могла сделать. А он, как всегда, читал меня как открытую книгу, понимал лучше, чем я понимала себя сама. И вместо обиды за то, что меня отвергли, я испытала тёплую благодарность. Виктор снова взял ответственность на себя, уберег от возможной ошибки и душевных терзаний в будущем. И меня, и себя. Он поступил правильно. Я это знала и захотела отблагодарить. Крепко прижалась, как дети прижимаются к родителям, прикоснулась губами не страстно, а нежно. И случайно… ещё немного согнула ногу.

Мужчина резко вдохнул, содрогнулся всем телом и уткнулся лбом мне в шею.

- Тьма! Что ж ты со мной делаешь?! – сказал с тихим отчаянием.

…

До сеновала возвращались молча. Только перед входом остановились, одновременно повернулись друг к другу и прошептали: «Прости». Грустно выдохнули, улыбнулись, прижались лбами, соединив ладони.

- Мне нужно…, - тихо начал Виктор.

- Я дойду сама, - не дожидаясь продолжения так же тихо ответила я.

Уставший мозг отключился сразу, как я легла в теплое сено. Открыла глаза, когда уже светало, увидела Виктора, входящего на сеновал: голова и рубашка мокрые, лицо сосредоточенное. Стараясь никого не разбудить, он лёг на прежнее место, выдохнул «Тьма!» и затих.

Глава 8

- Ты помнишь эти места? - неожиданно спросил Кристиан, когда мы остановились на привал.

- Нет. Почему спрашиваешь?

- Ты однажды рассказывала, что перед свадьбой с Леоном ездила с родителями к морю и тебе запомнилась гора, похожая на медведя. Вон она.

Я обернулась в указанном направлении. Гора, и правда, была похожа на спящего медведя. Обогнём её и выедем на побережье. Совсем близко. Ветер уже доносил лёгкий запах моря. Моря у, которого, я надеялась, решится задача, что в сравнении с новой, уже не казалась сложной.

Первую половину сегодняшнего пути я думала о Максе и Викторе. В дороге они открылись мне с новой стороны. Оба.

Обычно страстный, не сдерживающий себя Макс вдруг стал тихим, задумчивым и робким. Виктор же без непристойностей, но позволял себе прикосновения, выдающие его физический интерес ко мне. А вчера ночью… У меня было странное ощущение, что они поменялись местами. И ещё какое-то назойливое чувство, которое я не могла выразить конкретными словами. Ощущение, что они очень похожи и иногда говорят фразы, принадлежащие друг другу. Я отнесла это на счет их родства и успокоилась. Но сейчас, невольно вернулась к мысли и посмотрела на мужчин, сравнивая, ища отличия.

- Присмотрись, - сказал Виктор, перехватив мой взгляд, - вдруг вспомнишь что-то из прошлого.

Фраза была бы понятной, если бы я была Анной Стоунридж. Но я не она, а Виктор редко говорит что-то просто так. Зачем сейчас поддержал разговор в этом направлении? Намекает на что-то? Ну конечно! Умница! Это я отвлеклась от важных задач на эмоции, а он всё утро обдумывал ночной разговор и обсуждал его с Максом, специально держась от нас с Кристианом подальше. И сейчас он даёт мне подсказку, как можно задержаться в порту.

Я снова повернулась к горе, смотрела на неё какое-то время, а потом обратилась к графу.

- А я не рассказывала, как мы с родителями ходили в трактир, где готовили вкусное мясо на углях?

- Такого не помню. Проявились какие-то ощущения, связанные с той поездкой?

- Не уверена. Вспоминаются запахи, звуки и вкус, - я помедлила. – Может быть, пройдёмся по заведениям в городке?

- Вряд ли, то место, в котором ты побывала, сохранилось, - покачал головой Кристиан.

- А по мне, хорошая идея, - поддержал Макс. - До завтрашнего утра мы не сможем нанять судно. Вечером в сторону Кестли никто не поплывет. Времени свободного много.

- Я тоже за, - поднажал Виктор. – Любую возможность, полезную для восстановления памяти, нужно использовать. Можно даже на день задержаться. Он ничего не решит.

Донегол пожал плечами, выражая сомнение в успехе, но спорить не стал. Я мысленно выдохнула и обняла мужчин, сидящих напротив. На них можно положиться абсолютно во всём.

Последний километр дороги до побережья проходил через узкий проход между двумя горами, покрытыми густым лесом. Он нависал над путниками плотным душным пологом, и заканчивался резко, будто обрезали ножом. Я начала волноваться, едва завидев свет в конце зелёного тоннеля, пыталась отвлечься, рассматривая плющ на деревьях. Сколько осталось? Триста метров… двести… десять… и…

Вот она! Одна из картинок, показанных камнем. Яркий свет наполнил глаза слезами. Запах моря в одно мгновение сменил сладкие ароматы южного леса.
Как ни старалась сохранять спокойствие, сердце билось отчаянно. Я крепче сжала поводья и постаралась прислушаться к разговорам мужчин, обсуждавших жизнь порта в последние годы.

Филь-Клэр когда-то был большим городом, но во времена войны, развязанной Верием, и последующего нападения Гроппа сильно пострадал и почти не восстановился. Кестли находился в экономической блокаде, а Вернетия не могла похвастаться эксклюзивными товарами. Да и кому теперь захотелось бы с ней связываться? Надобность в поддержании активного сообщения между островами отпала. Печально для жителей города, но логично. От полного вымирания порт спасло то, что из него было удобно плыть в сторону ещё трех небольших островов.

Городок обнимал тихую бухту и по форме напоминал серп. На широкую мощёную светлым камнем набережную выходили небольшое здание таможни с высокой смотровой башней, лавочки, пара небольших трактиров и дома более-менее зажиточных жителей. Те, кто победнее, селились на склоне горы.

Мы проехали по набережной до ближайшего трактира, привязали лошадей к коновязи под навесом, зашли в помещение, и моё сердце подскочило к голу: вот и вторая подсказка - тот самый запах дерева и кожи.

К нам подошла миловидная загорелая девушка, спросила, нужны ли номера, хотим ли мы отобедать. Я отметила, что Катарина была права. Мода в прибрежных районах, и правда, значительно свободнее, чем в столице - плечи открыты, пышная в ярких цветах юбка слегка прикрывает колени, тёмные волосы подвязаны только наверху, свернутым в полоску платочком. В моём мире, кстати, так тоже иногда одевались.

Все заметили моё рассеянное состояние, предложили заселиться в комнаты, омыться и пообедать. А потом пойти гулять по городку. Расслабиться получилось только в номере, погрузившись в огромную бочку с теплой водой, заменяющую здесь ванну.
...

Обеденный зал был почти пуст. На жаре есть особо не хотелось. Ограничились лёгкими закусками и овощами. Уже доедали, когда за соседним столиком устроилась явно влюблённая парочка путешественников.

- Ужинать будем тоже здесь? – спросил парень.

- Нет, лучше опять пойдём к Николасу. Тут еда тоже хорошая, но у него вечерами сыновья поют. Хочу послушать и потанцевать последний раз перед отъездом.

Мы переглянулись. Кристиан отнёс моё оживление на счёт моей любви к танцам, и никто не стал его разубеждать.

Идти сразу после обеда в другой трактир было бы странно. Объяснить мой внезапный интерес к хозяевам заведения ничего не подозревающему Донеголу – почти невозможно. А музыкальная программа, которая могла быть единственной причиной долгого пребывания на одном месте, планировалась ближе к вечеру. Поэтому остаток дня решили посвятить прогулке по набережной и отдыху в комнатах.

Моё волнение как монета, имело две стороны. С одной я жаждала успеха в поисках семьи Тамары Алексеевны. Конечно, был шанс, что за десять лет они прижились на новом месте и не захотят возвращаться домой. Но маловероятно, что не захотят увидеть мать. В крайнем случае я могла бы сказать Тамаре Алексеевне, что её мужчины живы. Или промолчать, но успокоиться самой – всё было не зря, а дальше уже не мой выбор и жизнь. С другой стороны, я боялась провала. Тогда во мне останутся лишь разочарование и волнения по поводу успеха поездки к Гроппу.

- Как там говорила Катарина? Девушкам помогает примерка нарядов!

Я начала доставать из мешка с одеждой сложенные горничной вещи, и через пять минут всплеснула руками. Под нужными в дороге брюками и рубашками, ниже которых я раньше не залезала, оказался гардероб на месяц проживания у моря. С учётом местной моды. И не только он.

- О светлые боги! Ты не только эту непристойную блузку положила, но и «бомбочки» для ванны подсунула! Да… с такой настойчивостью девочка далеко пойдёт, - улыбалась я про себя.

В итоге мой вечерний наряд состоял из чёрной блузы, отличавшейся от мужских рубашек более широкими рукавами и тем, что пуговицы начинались с уровня груди, а не под горлом, винного цвета пышной юбки до середины голени и таких же туфелек на невысоком каблуке. Каждая из этих вещей была сшита по моде этого мира, но в целом образ получился как из моего.

- Ну и хорошо. Если судить по официантке, я не буду отличаться от местных. А Кристиан, привыкший видеть леди Анну в великосветских образах… Да и пофиг. И, вообще, отличный лук для корпората, - решила я. - Надо дома такую юбку себе прикупить. Жаль, что корсет по цвету не подходит. С ним было бы совсем хорошо.
...
До выхода в трактир оставался ещё час, и я решила продолжить чтение дневника герцогини. В этот раз выходило быстрее, и я дошла до сравнения Леона и Кристиана. Вчиталась в пространное описание последнего внимательнее, пытаясь почерпнуть для себя что-то ценное. Казалось, всё оно основывалось на рассказах герцога Стоунриджа.

Анна, что, под диктовку писала? Своего мнения не было, или это такая реакция на ухищрения свёкра – законспектировать и обдумать? А потом поддаться подначкам?

Выходило, что при дворе к графу относились по-разному. Большая часть знати его не то, чтобы не любила, скорее, не понимала. Мужчина он был из разряда «всё при нём»: титул не последний, состояние огромное, наград за войны насобирал полную грудь, давно овдовел, собой не дурён, да ещё - единственный друг короля. Отгоревал бы по жене, а потом жил, радовался, женился на первой красавице. Но графу такое было не интересно, и именно это вызывало недоумение.

Те, кто вёл с Донеголом дела, относились к нему с большим уважением и ценили за честность и прямолинейность. Договорённости граф соблюдал железно, от ответственности в случае накладок не бегал. Те, кто и сам был таким, были довольны результатами сотрудничества. Те же, кто… В общем, были и те, кто боялся и не любил. Впрочем, среди женщин таких не встречалось.

Каждая до последней придворная дама отмечала великолепное воспитание и обходительность графа. Свободные, а таких было не мало в связи с недавно произошедшими войнами и буйством лихорадки, заглядывались на Кристиана как на отличную партию. Среди воздыхательниц были и молодые девушки, предпочитавшие мужчин постарше.

Граф превосходно танцевал, намеки взглядами понимал, большую часть из них принимал, и, пока кружил дам по залу, отпускал изысканные комплименты. Беда дам была в том, что дальше танцев и красивых слов Кристиан не заходил.

Пущенный кем-то однажды слух о мужской несостоятельности графа не прижился. Зато прижилась репутация немного отстранённого и загадочного настоящего джентльмена. Женскую половину двора это только подбадривало. Те, кто не кокетничали сами, сватали других.

- Вот же герцог жук… Сводник-виртуоз! Это же надо так грамотно расписывать Кристиана невестке! – думала я. – Как обманчива бывает внешность. Он показался мне сначала крайне достойным господином. Уж не говорил бы тогда, что не любит интриги и предпочитает решать дела в честном разговоре. Впрочем… Все факты за то, что он очень любил Анну. Потому, по-отечески, старался заботиться как мог.

Но если чувства свёкра были понятны, то в отношении Анны и Кристиана… Меня не покидало ощущение, что особой любви между этими двумя персонажами не было. Скорее, их объединяла надежда на обретение душевного спокойствия. Граф по текстам дневника представлялся мне очень уравновешенным и по-хорошему уверенным в себе человеком, и от этого два произошедших между нами эмоциональных эпизода казались совсем нелогичными.

Взгляд, ранее сосредоточенный на буквах, скользнул по тетради и обнаружил, что тут, сразу после того, как Анна решила сказать графу «да» и есть те самые вырванные страницы, о которых говорил герцог.

- Что же у вас такое случилось, – подумала я об Анне и Кристиане, как о героях любовного романа, - что Анна решила вырвать страницы?

Вдруг стало очень не по себе. Не от того, что я читаю дневник умершей женщины, а от того, что за стеной находится непосредственный участник событий.

Чем я лучше герцога Стоунриджа? Пусть не с теми же мотивами, но сую нос в чужие дела, думая, что имею на это право.

Я закрыла дневник и посмотрела на часы на стене. Через пять минут нужно быть внизу. Сосредоточься на деле!

_____
Дорогие мои, для этого тома тоже я подготовила много иллюстраций. Главных героев в лицо мы уже знаем, теперь и со спины увидели))) Ну и, надеюсь, вместе со мной вам удалось проникнуться атмосферой путешествия. Но у меня к вам вопросы. Я-то картинки люблю. А вы? Не напрягает, когда их в тексте много? Как вам удобнее - когда они расположены в конце главы или в середине текста? Если вы ответите мне в комментариях, я учту ваши пожелания.

От автора: Две важные мысли.
1. Дорогие мои, если вы хотите полностью погрузиться в атмосферу вечера, эту главу можно читать под песню Mil Pasos группы Soha. Её текст, частично, использован в повествовании. Аудио я . Буду рада узнать ваше мнение и о музыке, и о персонажах. Подходят ли картинки под ваши ощущения при прочтении? Теперь буду публиковать иллюстрации не в конце главы, а по ходу текста.
2. В моей жизни произошло важное кое-что. Оно отложит отпечаток на мои книги и ход их публикации. Писать об этом тут не этично, но считаю необходимым донести до вас эту информацию. Поэтому появился большой пост на . Приглашаю вас с ним ознакомиться. Я человек не публичный. Ведение соцсетей - не мой конёк, и я там - редкий посетитель. Поэтому в ВК никого не завлекаю. Останетесь там со мной - буду рада. Нет - без обид.
________

Бизнес в городке был организован по-братски - так, чтобы каждому хватало места и заработка, и основные потребности населения были удовлетворены. Это я заметила ещё днём. Лавок с одинаковыми товарами не было. Трактир, где мы остановились, по факту был большой гостиницей с рестораном, работающим на завтраках и обедах. А заведение дядюшки Николаса – местом весёлого вечернего времяпрепровождения с отличной кухней и пятью небольшими комнатками на случай прихода в порт большого судна.

Мы пришли одними из первых и издали ещё наблюдали, как трое мужчин расставляли на набережной перед входом в трактир столики и стулья, готовили место для музыкантов.

Собирающаяся публика состояла вперемешку из местных жителей и гостей из разных уголков мира. Светлокожие и рыжие, обгоревшие на ярком солнце; похожие на наших латиноамериканцев смуглые, поджарые, с тёмными вьющимися волосами; «европейцы»; была даже пара темнокожих моряков, ни у кого не вызывавших удивления.

Мода этих мест оказалась ещё более свободной, чем я ожидала. Девушки не стеснялись оголять ноги, плечи, подчеркивать грудь. Нашлась и пара в похожих на мою блузах, завязанных на животе узлом. Многие мужчины не скрывали подкачанных и не очень торсов, часто украшенных татуировками. Некоторые оставались босяком.

Всю эту разношёрстную толпу, переставшую прятаться от дневного зноя, объединяло одно: они любили музыку, хотели и умели петь, танцевать и весело проводить время, наслаждаясь мягким вечером у моря.

Оказалось, что петь и музицировать в заведении разрешалось всем желающим. Одни пришли со своими инструментами, другие пользовались большим набором имеющихся. Кто-то выступал сольно, кто-то парами, тройками, даже вчетвером. Это существенно осложняло определение сыновей владельца заведения. Да и самого его видно не было. Возможно, занят на кухне. Трое мужчин-официантов суетились, принимая и разнося заказы.

- Может быть, двое из них – сыновья хозяина? – размышляла я, разглядывая лица.

Первый, по возрасту больше подходил на роль старшего сына, но у него были светлые волосы и глаза. Кажется, голубые. Он вполне мог быть Евгением. Видимый возраст – ерунда. На южном обжигающем солнце получить лишние морщинки и обветрить кожу – не проблема. Но в чертах небольшое, но есть сходство с Тамарой Алексеевной. А Евгений был больше похож на отца. Впрочем, и это не показатель. Лица со временем меняются. Нет, старший был брюнетом.

Вот и среднего удалось рассмотреть. Лицом похож больше на мужа Николая. По возрасту около сорока. Это подходит Евгению. И волосы, и глаза светлые. Он?

Младший!!! Младший – почти не изменённая временем копия мальчика Жени на портрете. Но! Ему лет двадцать пять от силы. Слишком молодой! Побывал у камня и попросил вечной молодости?

Все трое светловолосые и, судя по лицам, – абсолютно точно родственники! Как такое может быть? И где старший Виктор - брюнет, похожий на мать?

Ничего не понимаю! Ладно. Схожесть имеющихся троих «братьев» с портретными лицами мне может казаться. Я просто притягиваю факты за уши… Я, вон, тоже - вылитая местная Анна. Младший мужчина мог случайно оказаться похожим. Надо рассматривать поющих.

Но пели то женщины, то темнокожие мужчины, то рыжие… все из числа посетителей трактира. Через пару часов я отчаялась. По началу потанцевала, а теперь сникла. Хорошо хоть, мужчины рядом явно наслаждались вечером, и танцевали не только со мной. Даже обычно ледяной Донегол оправдал пару пунктов из дневника.

Мне потребовалось посетить дамскую комнату, и в её поисках я зашла в помещение. Запах дерева и кожи уже не удивлял – это стандартные материалы отделки местных заведений. В поисках нужной двери я дошла почти до конца зала и… Вот он – запах мяса на углях. Я не слышала его на улице. Мы сидели за столиком ближним к краю набережной и выступающим, ветер дул с моря, а готовили на кухне в дальнем конце строения и, наверное, во дворе. Я остановилась, узнавая смесь трёх запахов, и почти столкнулась со средним из уже изученных официантов. Он выходил из кухни с двумя большими тарелками в руках. Мы на пару мгновений оказались почти лицом к лицу и меня накрыло воспоминаниями из видений. Эти глаза, эти губы. Этот мужчина – один из тех, кто мне нужен!

- Так… сейчас главное – успокоиться. Навещу волшебный самоочищающийся ночной горшок, умоюсь, и мне полегчает. Дождусь выступления и поищу хозяина. Остальное… остальное обдумаю потом. Сейчас всё равно в голове полезных мыслей мало.

Когда я выходила из дверей трактира, трое официантов уже заняли место для выступления.

- Логично, – подумала я. – Сначала нужно обслужить гостей. А теперь, когда большая часть гостей сыта, можно и спеть.

Я замерла в ожидании и услышала первые аккорды песни. Это была не просто музыка из видения. Это была песня, из-за которой я выучила испанский и научилась танцевать кизомбу. Как я могла не узнать её сразу?

Старший из мужчин играл на гитаре. Младший отстукивал ритм на небольшом барабане. А средний запел.

Un paso me voy para siempre

Un paso fuerte

Un paso hacia Adelante

Мои губы безмолвно повторяли слова.

Dos pasos, me voy sin mirarte

Tan lejos pisé

Dos pasos y ya te olvidé

Поющий мужчина поддался мелодии и начал пританцовывать. Это кизомба! Её я не спутаю ни с одним танцем в мире.

Tres pasos ya son hacia al este,

El sur, el oeste

Tres pasos creo mucho, me parece

Зазвучал припев, двое с инструментами начали подпевать, а солист обвел посетителей взглядом и встретился им со мной. Я и не заметила, как подошла ближе и уже стояла у первого ряда столиков.

Мужчина обернулся к музыкантам, показал им какой-то жест рукой и вернулся ко мне взглядом. Сделал пару первых базовых шагов вперед-назад, я повторила. Вторые базовые шаги мы сделали вместе. Он протянул мне руку, и я вышла в центр площадки.

Он точно знает, что делает! Его рука лежит не на талии, как принято у местных, а как положено – под лопатками. Ведёт уверено. Паузы на мои движения идеальны. Я уже видела совпадения в танцах и мелодиях в этом мире, но мой партнёр двигался, как мои учителя и партнеры в клубах и на уличных танцплощадках, куда я иногда ходила практиковаться и получать удовольствие. И ни одного движения мимо. Ни одной ошибки, даже в сложных моментах. А двое его братьев пели на испанском языке.

- Как вас зовут? – шепнул мне мужчина.

- Анна, а вас?

- Ойген. Рад знакомству, Анна.

- Я тоже. А эти люди, - я кивнула в сторону музыкантов, – они ваши братья?

- Да, Юджин и Эжен.

Да это же варианты имени Евгений на разных языках!

- А ещё братьев у вас нет?

- Нет, - улыбнулся Ойген, поднял меня в воздухе и переместил на другую от себя сторону, исполнил связку шагов попроще, посадил меня на колено и нагнул назад. - Вам одного меня мало? - мурлыкнул, глядя в глаза.

Я судорожно пыталась понять как Евгениев может быть три, а Викторов ни одного. Даже не почувствовала, что мелодия длится дольше обычного.

- Давно не встречал женщину с таким отзывчивым и послушным телом, - Ойген продолжал меня клеить, а мне было не до этого. – Если тебе интересны и мои братья, я могу позвать и их. Но они вряд ли согласятся. Очень стеснительные.

Что он только что сказал? Что?! Он мне предлагает секс на четверых?! Да ну на…!

- Извините, кажется, мы друг друга не поняли, - выдавила я из себя, и решительно развернувшись, ушла обратно в трактир. Теперь нужно сделать следующий шаг – найти хозяина.

С ним я столкнулась на пороге. Это последнее лицо из видения! Пожилой мужчина со шрамом.

- Вы Николас?

- Да, мадам. Я владелец этого трактира и отец этого обалдуя. Он обидел вас?

- Можете уделить мне пару минут?

- Да, конечно.

Судя по тону, хозяину заведения не впервой было разгребать за средним сыном. Он указал мне на столики в зале, приглашая выбрать один из них для беседы. Но я отказалась.

- А можно выйти на задний двор? Там у вас есть тихое место?

Лицо Николаса было удивлённым, но он не счёл слишком странной просьбу полностью исключить возможных свидетелей разговора: «Как пожелаете, мадам.»

Мы вышли в небольшой дворик. Забор увит виноградом, несколько плодовых деревьев по углам, ближе к зданию большой мангал, дровница… С чего бы начать?

- Присаживайтесь, - мужчина поставил рядом со мной крепкий табурет и деликатно ждал, когда я начну говорить.

- Мужчины, которые сейчас выступали… Они ваши сыновья?

- Да.

- Все трое?

- Да.

- Родные?

- Роднее не бывает, мадам. Но, простите, я не понимаю, при чём Юджин и Эжен. Они отличными мужчинами выросли. Это Ойген – просто наказание. Ни одной юбки, простите, не пропускает. И не хочет разбирать, где можно, а где достойная женщина. Приношу вам свои извинения. Я разберусь с ним после закрытия. Он же вас не… Не сильно обидел?

- Нет, не беспокойтесь. Я не об этом хотела поговорить.

- А о чём тогда?

- Ваши сыновья, это единственные дети? Они от одной матери? Она жива?

Мужчина напрягся и погрустнел.

- Других сыновей у меня нет. Теперь. Старший, Виктор, погиб на моих глазах много лет назад. А мать их… Она умерла от тяжёлой болезни. Но к чему все эти вопросы, мадам? Вы кого-то ищете?

Я закрыла лицо руками. Всё совпадало. Море, солнце, запахи, отдельные черты лиц, музыка, и вот этот, единственный, кого я видела чётко, мужчина. И три имени. Но… это взрывало мой мозг.

- Пожалуйста, можно я тут ещё немного побуду?

Я достала из кисета, прикрепляемого на пояс вместо сумочки, пачку сигарет и закурила.

Мужчина от удивления открыл рот. Вроде как хотел что-то сказать, но сдержался и терпеливо молчал, сидя напротив на большой колоде.

- Я скажу вам сейчас несколько вещей, - я выкинула недокуренную сигарету в мангал, – если они покажутся вам незнакомыми, то я попрошу прощения и больше вас не побеспокою. Если вы поймёте, о чём я, то знайте, я – ваш друг и готова помочь. Но для начала вопрос. Только, пожалуйста, ответьте честно. У вас не было потери памяти?

- Нет, мадам, - Николас был максимально собран.

- Санкт-Петербург,…, - я назвала адрес, - Женщина по имени Тамара Алексеевна Елисеева. Она жива и здорова и очень скучает по своему мужу и сыновьям. Вам это что-нибудь говорит?

- Нет, мадам, - мужчина нервно сглотнул, но ответил твёрдо, - простите.

- И вы меня простите. Я ошиблась.

Я встала и пошла сквозь здание. На выходе из зала столкнулась с Кристианом. Он направлялся в туалет.

- Всё в порядке? Ты чем-то расстроена?

- Нет, спасибо. Просто устала. Вернусь в свою комнату.

Выходя на улицу, я увидела Виктора и Макса, поднимавшихся мне навстречу. Но замешкалась, обходя столики, и меня перехватил Ойген.

 - Куда же ты сбежала, красавица? Я заменю тебе троих, не пожалеешь, - сказал и нагло заглянул в вырез моей блузки.

- Давай отойдем и поговорим, - предложила я, решив окончательно разъяснить для себя ситуацию.

- За тобой хоть на край света, - довольно ухмыльнулся Ойген и пошёл следом.

Я зашла за составленные на углу здания кадки с кипарисами и пальмами. Днём они были расставлены среди столиков, а сейчас закрывали нас от нежелательных взглядов гостей.

- Ты отлично танцуешь. Где научился?

- Я не только танцую отлично, - мужчина попытался приблизиться ко мне, но за его спиной уже стояли Макс и Виктор.

- Отвечай прямо, когда тебя спрашивают, - рявкнул Макс.

Ойген вздрогнул от неожиданности, но спокойствия не потерял. Точно, не в первый раз в подобной ситуации.

- Здесь и научился, где ж ещё?

- Кто научил? Когда? – продолжила допрашивать я.

- Года три назад у нас останавливалась пара – девушка и парень. Они жили здесь почти полгода и научили меня разным танцам и песням. Ну и братьев заодно. Правда, они танцевать не любят.

- А слова песни? Ты знаешь этот язык?

- Кроме текстов тех песен, что выучил, ещё несколько слов. Мария на этом языке говорила. А Костя только на нашем. Отличные были ребята, мы с ними весело провели время. И с вами тоже можем, - Ойген подмигнул в тон недвусмысленному предложению.

- Свободен, - скомандовал Макс.

Мужчина пожал плечами, мол, «моё дело – предложить…» и удалился.
- Я хочу прогуляться, - больше попросила, нежели сообщила я, когда незадачливый ухажёр скрылся из вида.

Мужчины не приставали с расспросами, тихо шли рядом. Заговорили только когда мощёная набережная закончилась, и я, сняв туфли, продолжила брести по песчаному пляжу, удаляясь от городских построек.

- Тогда почему тебя не удивляет то, что ты не только как две капли воды похожа на Анну Стоунридж, но и зовут вас одинаково? – спросил Виктор, после того как я рассказала о схожести мужа Тамары Алексеевны и владельца трактира.

- Да не особо я удивляюсь. У нас есть теория о множественности миров. Согласно ей, в каждом рождаются одинаковые люди. Но они не обязательно проживают одинаковые жизни. Я думала, что мы с Анной такие же близнецы внешне, но с разными судьбами. Хотя… в чём-то похожими. Выходит, что мы с ней не единственные. В этом мире жена Николаса умерла от тяжелой болезни. Тамара Алексеевна в нашем выжила чудом. Я тоже не герцогиней родилась. Нет странного в том, что тут у родителей не двое, а четверо сыновей. Кто знает, если бы Тамара Алексеевна не болела, может быть, и у неё бы четверо детей было. Эх... Я так надеялась, что всё получится.

- Зря ты ввязалась в эту историю. И мы, дураки наивные, не остановили. Если судьбы двойников перекликаются, то для тебя история с Гроппом становится ещё опаснее, - тревожно произнёс Макс. - Возвращайся домой. Мы тут с Кристианом, да и вообще, что-нибудь придумаем.

- Нет. Мы с Виктором вчера и об этом говорили. Обидно, конечно, что моя затея не удалась, но я не жалею о попытке. Ни о чём не жалею. И вас не брошу и не подставлю. Я появилась тут уже после смерти Анны Стоунридж. Её жизненный путь и обстоятельства закончены. Здесь и сейчас я живу свою жизнь, и сама принимаю решения. А это значит, что ничего пока не предопределено, и шанс на успех в затее с Гроппом у нас есть.

Я замолчала и неожиданно для самой себя расплакалась.

- Ну что ты?

- Не плачь…

Виктор и Макс одновременно обняли меня и стали утешать как маленькую.

- Я соврала, - хлюпала я носом, - я жалею… Мне так Тамару Алексеевну жалко!

На самом деле я не только в этом соврала мужчинам.

В детстве и юности я смотрела много фильмов и читала книги о героях Великой отечественной войны. Их персонажи без раздумий жертвовали жизнями за правое дело. Ни разу не было описано, как кто-то боялся, разрывался на части между чувством долга и обычным человеческим желанием самосохранения. Я бы очень хотела быть такой же. Но на деле выходило не так.

Когда я поняла, чего от меня хочет Тадеус, страх накрыл так, что мозг ушёл в полную отключку. Отчётливые мысли о мизерности шансов на успех, об очень вероятной смерти, о том, что больше не увижу дочь и родителей сформировались чуть позже. И стало ещё хуже.

С момента встречи с драконами у меня было чувство, что происходящее – просто сон. Вот-вот проснусь у себя в кровати и улыбнусь своей обычной жизни. Но каждое утро я открывала глаза и обнаруживала себя то в доме у Виктора, то у Стоунриджа, то в очередном трактире. Пришлось принять реальность и осознать, что волею судьбы от меня зависят жизни огромного острова и множества людей на нём. Роль супергероини мне не нравилась. Но и потерять чувство самоуважения и выглядеть истеричкой в глазах мужчин, к которым меня влекло и телом, и душой я не хотела. И ради самой себя не хотела.

Я отчаянно искала, за что бы зацепиться, чтобы не сойти с ума. Поэтому всё в себе вложила в первую цель. А теперь, когда мои надежды рухнули, меня накрыло разочарованием в себе.

Как я могла поддаться гордыне, поверить, что смогу найти семью Тамары Алексеевны? С чего я, вообще, взяла, что они живы и искать их нужно в этом мире?

Я злилась на глупый камень, с его дурацкими подсказками. На себя за то, что ругаю камень. Он ведь старался помочь, чем мог, и не виноват, что в этом мире не только я двойник. Какие лица себе представляла, с теми он и искал связь.

Меня захлестнул стыд перед Виктором и Максом. Пока я играю в супергероиню, они скачут вокруг, наряжают меня, ублажают и пытаются решать мои проблемы. Те, что я сама с завидным упорством создаю на каждом шагу. А ещё я злилась на себя за то, что вижу, что очень нравлюсь им, но не могу ни выбрать одного, ни отказать обоим, как должна была бы поступить порядочная женщина. Ну как это возможно, залипнуть сразу на двух мужчин?

Всё, в том числе и страх перед встречей с Гроппом, навалилось одновременно. Меня колотило изнутри, и слезы стали логичным проявлением стресса. С ними из меня выходило напряжение и разочарование. Я плакала всё сильнее, а теплые мужские тела продолжали согревать меня спереди и сзади. Виктор и Макс были выше, шире в плечах, и я почувствовала себя в надежном коконе, защищающем от всех невзгод. И снова разозлилась на себя за то, что права пользоваться этим у меня нет. Ну почему они такие хорошие?! Заразы!

Когда мужчины склонили головы, каждый со своей стороны целуя меня в шею и за ухом, моё тело уже было готово на всё, лишь бы сбросить негатив, выросший за полминуты до вселенских масштабов. И оно же, моё предательское тело, подсказало гаденькое. Вспомнилась фраза Лёньки, сказанная по телефону в вечер, когда я превратила драконов в почти принцев: «Так пользуйся и наслаждайся, дура!» Но почти сразу вспомнился и распутный Ойген с его сальными глазками. И я снова отругала себя за мимолётную, но появившуюся-таки идею, и поняла, что это нужно прекращать. Нет, метод закадычного друга Лёньки, снимающего нервное напряжение путём бессмысленных перетрашек, не для меня. Да и стыдно. Ни Макс, ни Виктор, наверняка, ничего такого не подразумевали. Они честные, благородные, порядочные мужчины. С их стороны это была обычная нежность. Просто так совпало.

- Мне нужно умыться, - я слегка оттолкнула Виктора руками, а Макса спиной и выскользнула из их объятий. Вошла в море и плеснула в лицо солёной водой. Она была теплой как в ванной.

Вот! Надо поплавать подольше. Вода отлично снимает стресс. Я больше не буду думать о неправильном, и всё будет хорошо.

- Вода изумительно тёплая! Вы умеете плавать?

- Умеем, но…

- Да ладно вам! - развеселилась я. Увидеть решение насущной проблемы для меня было таким облегчением, что все печали отступили на задний план. Я потихоньку возвращалась к себе достойной и сдержанной, но весёлой. – Отвернёмся в разные стороны, и нет проблем.

Первым сдался Макс: «Ладно. Ты нас уже видела.»

- Я этого не помню. У меня амнезия. Отворачивайтесь и не подглядывайте. Я тоже не буду.

Вообще то, на мне было удобное трикотажное боди, мало чем отличающееся от спортивного купальника. Но я обещала себе быть хорошей девочкой и никого больше не дразнить. Поэтому дождалась, пока мужчины отвернутся и начнут снимать рубашки, и только тогда скинула верхнюю одежду.

Всё время со встречи на балу Кристиан думал об Анне и жизни.

Что у него было? Деньги? Он зарабатывал их потому, что умел и… а чем ещё было заниматься в мирное время?

Когда-то были отец, мать, младший брат, но от них после многочисленных обычных и магических ранений не осталось даже чётких воспоминаний. Так… приятные ощущения. Факты из детства и молодости всплывали в голове не чаще, чем смутные образы родных лиц и не вызывали эмоций.

Жена? Эта история как прочитанная много лет назад книга. Вроде что-то было, но о других людях. Так зачем вспоминать?

Кристиан не чувствовал себя несчастным, потухшим душой и сердцем человеком. Он был крайне работоспособен и собран, энергичен физически, много времени уделял тренировкам, в том числе и с мечом. Он умел и любил наслаждаться жизнью, красивыми и дорогими вещами, едой и женским телом. А душой и сердцем он был просто спокоен.

Изредка его посещали воспоминания о войнах и потере людей, которых он ценил. Одних отнимали враги, других - болезни. Но и то, и другое было естественной частью жизни, и он быстро отгонял от себя дурное настроение, возвращаясь к привычному ровному состоянию.

Люди стремились к графу Донеголу, а вот он к ним – нет. Ему хватало Тадеуса. С одной стороны, Кристиан искренне уважал и ценил друга. Было за что. С другой, яркий, шумный, большой, весёлый его величество временами забавно играл роль младшего брата. Это вызвало волну доброго тепла в душе. Жаль только, что Тадеус капал на мозги со свадьбой. Сам будучи счастливым в браке, он желал другу того же и периодически пытался помочь наладить личную жизнь, отказываясь понимать, что у Кристиана в этом месте не болит.

Потребности тела граф закрывал цинично. Для этого подбирались хорошенькие служанки. Они держались в доме до момента, пока не начинали подавать признаков каких-то чувств и привязанности, а потом увольнялись с более чем весомым вознаграждением.

Приходилось признать: в глубине души Кристиан хотел встретить достойную и «особенную» женщину. Иногда в памяти всплывали глаза матери, с любовью смотрящей на отца и случайно подслушанная сцена между родителями, когда отец страстно выдохнул «ты моя». Хотелось так же. Но во взглядах светских дам граф видел меркантильный или спортивный интерес, а во взглядах служанок – зависимость. Ни одна не откликалась в сердце, не рождала желания присвоить её себе. А размениваться по мелочам Кристиан смысла не видел.

До нынешнего момента с графом случился только один эпизод, когда он решил прислушаться к Тадеусу и рискнуть.

Несколько лет назад Кристиан приехал по делам к герцогу Стоунриджу и встретился там с его невесткой. Когда-то давно они вроде как встречались, что-то из редких разговоров о ней граф помнил, но ничто из этого не соединялось с образом женщины, вышедшей его поприветствовать.

Привыкший к дамам другого склада, граф даже не воспринял её как представительницу противоположного пола. Так… тень, не значительнее мелкой прислуги. Настолько никакая, что и красивые черты лица не привлекали внимания. Но со временем оказалось, что женщина не так уж и неинтересна. Она помогала в делах свёкру и часто принимала участие в общих разговорах. Граф оценил её как хорошего человека.

Когда герцог прямым текстом предложил подумать о браке с Анной, Кристиан не воспринял это в серьёз. Но одним тихим вечером, от нечего делать подумал сравнить эту женщину с другими и не нашёл общего. Ни заискиваний, ни попыток соблазнить, ни стремления удачно устроиться материально, ни щенячьей преданности… ничего из набившего уже оскомину. Вот только и желанного огня в глазах не было. Да и теплота - только общечеловеческая.

Но, как часто бывает, дело решил случай. На одном из балов граф услышал от только что вежливо отшитой девицы: «Фу, какой же вы холодный!»

Кристиан себя таким не ощущал. Да, где-то глубоко, но в нём были и страсть, и огонь, и желание заботиться, и даже, возможно, совершить небольшой подвиг, и много чего ещё, что очень хотелось излить на кого-то. Но та самая особенная женщина не находилась. Вот тогда граф и подумал, что Анна Стоунридж тоже может ждать того человека, перед которым раскроет себя настоящую. Он решил рискнуть и неожиданно для себя увлёкся процессом.

- Эта игра будет долгой. Но торопиться мне некуда, - подумал Кристиан. - При лучшем раскладе мы влюбимся и будем счастливы. При среднем – влюбится она. Тогда, пожалуй, женюсь и буду благодарен ей за чувства до конца дней. При худшем –влюблюсь я. Переживу и буду благодарен за то, что почувствовал это. Или ничего не получится. Что тоже приемлемо.

Но у судьбы раскладов оказалось больше, и выпал неожиданный.

Граф брал одну высоту за другой и отношения развивались. Анна потихоньку становилась всё более эмоциональной.

Однажды Кристиан ощутил, что с этой женщиной можно полностью расслабиться, посмеяться от души, отдать и получить долгожданную теплоту, и начал мечтать о тихих семейных вечерах у камина. Осознать, что со временем потерял ориентир на цель и «воевал» не в ту сторону, в какую планировал, он смог только после первого поцелуя. Через пару дней. Поняв, что сделал это только из нежности.

Второй поцелуй был экспериментальным и оказался поинтереснее. Анна ответила. И, хоть и не проявила какой-то сноровки, что можно ждать от пары невинных касаний? Граф никогда легко не сдавался и понадеялся на лучшее и в этом плане. Он понимал, что с сексом торопиться не стоит и обалдел, когда герцогиня сама начала расстегивать перед ним пуговички на блузе.

Кристиан был здоровым мужчиной и к тому времени довольно голодным. Не отказался. И… Это был самый странный опыт в его жизни, после которого граф понял, что вряд ли сможет полюбить эту женщину так как хотел, но и бросить её не сможет. Он почувствовал себя в ответе за это несчастное создание.

Но одни переживания мужского сердца сменились другими. Графу принесли письмо, где автор в ярких красках рассказывал о тайной жизни леди Анны. Кристиан перечитывал его бесчисленное количество раз, но настолько доверял своему умению оценивать людей, что поверить так и не смог. Вот только прояснить обстоятельства не получилось. Доводить дела до конца было пунктиком графа. И эта неразрешённая ситуация выбила его из колеи.

Кристиана захлестнули разочарование от несбывшихся надежд, ощущение, что его облили помоями и предали в лучших чувствах, злость на себя за наивность, а под конец и отчаяние. Он настолько не узнавал самого себя и был сбит с толку, что был готов поделиться всем этим с Тадеусом, но объяснить происходящее без подробностей не вышло бы. А о них говорить не достойно.

Время шло. Граф решил взять себя в руки и больше не мучиться. Он был рад хотя бы тому, что так и не влюбился.

Я ничего не потерял. Просто вернулся к началу. Что ж… Жизнь продолжается.

И вот когда уже всё забылось и наладилось Кристиан увидел Анну на балу.

Нет. Не так. Он увидел такую женщину, какую всегда хотел видеть рядом с собой.

Она держалась с достоинством королевы, была грациозна, великолепно танцевала, беседовала с дворянами так, что от неё не хотели отходить. Она источала уверенность, сексуальность и удовольствие от жизни. И это всё было в теле Анны Стоунридж.

Пережитая боль разочарования накрыла графа с новой силой. Он хотел уйти, но по просьбе Тадеуса не мог. Он хотел спрятаться ото всех, чтобы не выдать раздрая в душе и ненароком не обидеть кого-то грубым словом, и пошёл в парк, но снова увидел её. И не сдержался.

Под утро Кристиан перестал сам себя уважать. Слова из разряда «чувство долга», «честность» и «порядочность» для него не были пустым звуком. В отношениях с деловыми партнерами и просто мужчинами он считал обратное личным вызовом и прекрасно знал, как поступать, но сейчас дело касалось женщины. А самым страшным было то, что… На балу он увидел ту, в которою хотел бы влюбиться. И это была не та Анна Стоунридж, которую он знал, и за которую, пусть из жалости, когда-то был готов взять ответственность. Это была женщина, которая при определённых обстоятельствах могла сделать то, что было описано в письме.

Тьма! Я должен быть честен с собой! То, что там было описано, мерзко только для женщины, которая в отношениях с другим. Будь я на месте Макса, я был бы счастлив.

В этом году, впервые в жизни, Кристиан захотел что-то попросить у камня. Просьба была о возвращении к привычному самому себе, о спокойствии.

Идя к Тадеусу, Кристиан ждал расспросов, упрёков… чего угодно, но не того, что услышал.

- Крис, я в панике. Вчера, когда ты ушёл….

В последнем бою у Камня Единения графу Донеголу удалось увидеть лицо Гроппа. В нём будто боролись за право первенства несколько лиц, каждое из которых искажалось, источало невыразимую злобу и казалось средоточием всего, что было ненавистно человеку по имени Кристиан Донегол. Это лицо произвело большее впечатление, чем горящее вокруг пространство, предсмертные крики и понимание надвигающейся катастрофы.

Слушая короля, человек, сын своей родины и воин по имени Кристиан Донегол понимал, что выбора нет, и решение монарха верное. Но мужчина по имени Кристиан Донегол видел перед собой двух женщин. Одна дрожала и плакала в его руках, заставляя жалеть и оберегать. Другая блистала на балу, заставляя восхищаться. И ни одну из них, не смотря ни на какие свои личные переживания, он не мог отпустить к многоликому монстру.

- Отпусти меня с ней.