а я остался...

Всегда был один, никогда никуда не тянуло и никто не тянул. Ну, по крайней мере, было так почти всю мою сознательную жизнь. Сам себе хозяин. Как там? Куда хочу – туда лечу? Во – это про меня. Всегда сам по себе и не надо было ничего. 

“Мудак ты, Джокер”, – говорили про меня. А мне что? Да и, пошли нах! Пожалуйста, жрите – не обляпайтесь!

А сейчас сижу на этой проклятой лавке в парке, курю пятую и меня выносит, кроет до слёз. В голове немыслимым клубком прошлое, что теперь стало таким неподъёмным и жестоким. Никогда не тяготило, а теперь прижало так, что и вздохнуть нет сил. 

Оно бьётся на тысячи осколков и этим звоном глушит меня, в ушах, теряющих слух, трезвон, шум такой невыносимый, что хоть вой. И он перерастает в звук её голоса, её потрясающего моё сознание голоса… песни, стоны, хрипы. Я жмурюсь от боли и вижу её лицо. Такое родное, хотя видел его в своей жизни совсем мало, но эти черты теперь никогда не оставят меня. Глаза – эти глаза. Я продал бы свою никому не нужную душу, чтобы снова в них взглянуть. 

Пальцы колит от воспоминаний кожи под ними, всё то, что я получил – эти откровенные незаслуженные мною, тварью, моменты. 

Помню её тёплую и нежную, помню яростную и горячую, влажную и выносящую мне мозги всего лишь тем, что я могу к ней прикоснуться, чего уж целовать или трахать… и нет, она была из тех кого надо любить. С ней было остро, на грани, как ни с кем. Никогда не хотел получить большего, а ей бы всё отдал, только бы услышать этот хриплый стон, сбивающий дыхание и почувствовать содрогание тела, когда кончала, впивающиеся в меня ногти. Я бы дал ей растерзать моё сердце, потому что – она заслуживала намного большего.

Её улыбка, дрожащие пальчики, взгляд, словно под кайфом – мой личный кайф.  

Это похоже сейчас на мою персональную агонию, жаль не предсмертную… 

Рыжик, девочка, что же теперь? 

Что? Джокер! Ты свободен… ага! Остался… 

А в глазах слёзы предательские и ненависть к себе невыносимая. Прям в этот момент хочу быть, как она. 

Сука, рыжая, какого хера ты меня одного оставила? 

Вспоминаю наш последний разговор в скайпе. 

Почему? Почему, малышка? 

“Бля, Юх, мудак, ТЫ, ИЛЬЯ – МУДАК!” – готов орать себе, пока не оглохну или голову не разнесёт. И руки чешутся пойти удавить этого её мужика, но что это теперь изменит? 

Я откидываюсь на спинку засранной скамейки в московском парке. Ну, конечно, с раньше сравнение никакое, понятно! Сейчас прям шик-блеск-красота! Хотя раньше кажись они были пошире, спать было удобнее – правда тогда углубление было, не свалишься, бля, а теперь прямые в основном… То есть раньше для удобства жопы всё было, а теперь – да и… 

Суууука! О чём я думаю вообще? 

А о чём она думала, когда тут сидела? Блядь!

Встаю на ватных ногах и… сажусь назад. 

Не могу идти, не могу. И чувство это мерзкое не отпускает – я виноват. Виноват! Как можно не заметить, твою мать, Джокер, что она тебе так долго не писала? Как? 

Прокручиваю в голове весь тот треш, который случился с моей сияющей уютной девочкой. Не моей, конечно, и не девочкой, но я её именно такой помню… сладкой девочкой. Принцессой.

В том июне погода была так себе – то дубак, то жара. Кошмарило нормально. Правда меня чем-чем, а погодой не взять, вообще никогда на это внимания не обращал, серьёзно, а после службы так вообще кажись плевал я, что там на улице минус тридцать, или плюс сорок. Отморозил всё и зажарил одновременно пока до горам шустрил. А вот тогда в июне было норм. 

Белого потянуло в парк. Так никто из нас и не понял, что он там вообще забыл. Взяли гитары и похерачили. 

Я помню с такого бодуна был жёсткого, что не хотелось жить, а этот укурок давай тянуть лямку, что ему на улицу охота, что надо людей повидать, мудило. Как же он меня выводил, прям до скрипа в зубах, до треска в челюсти. Но Ллойд этого утырка почему-то, даже не знаю, любил? Слово-то какое, бля, короче друганы, куда деваться, братишка и это было мне понятно, не, серьёзно – без претензий. 

Ллойд же вообще был повёрнут на помощи, кажись, всем и всегда. Прям комплекс спасителя на лицо, тьфу ты! 

Хотя я за него, понятно, любого порвал бы, благодарен был – не расплатишься. Дело даже не в музыке, не в том, что этот засранец открыл, сука, миру Илью Радмина, обосраться от смеха, точнее открыл мир мне – простому пацану с окраин Рязани. 

Не было у этого Юхи “Джокера” шансов, не было никаких – сторчался бы, прирезали в подворотне, ну или стал бы навечно доблестным защитником Родины-матушки, с куполом за плечами и голубым беретом на башке. Хотя берет примерил, всё равно.

А тут приехал шкед московский к бабке своей на лето и открыл во мне талант… до сих ржу, как вспомню – баянист не в себе… Ну, точнее, Ллойд гитару дал, а в музыкалку я с баяном попал, а потом дудки и попёрло – мне было просто, это единственное, что кроме того, чтобы набить другому морду, мне давалось с лёгкостью и простотой. 

Гитара? Пффф, да, пожалста! Пианины эти ваши? Скрипки? Но духовые всегда были моей какой-то особой любовью – это прям получалось для души. Хотя, понятно, что с ними и морды приходилось чистить вдвойне усиленнее, потому что шуточек недопустимых на меня сыпалось в разы больше. И извращаться при этом, чтобы руки не разбить – тот ещё паззл.

В парке, как обычно, сидели на лавках и хреначили любимый русский рок во всей его красе драмы и безысходности. А аскать [1] было чисто приятным плюсом. Ну, а чё – мы вот с Сатаной были на мели, как всегда. Жрали порой одну пачку дешманских макарон на двоих без всего. Из богатств у меня был только байк и инструменты, да и тут – саксофон и фагот. 

Ибанезу [2] себе отжал у Ллойда. 

А в тот раз все с банками [3] были – этакое дворовое шоу бомжей с музыкальным образованием. 

Но на самом деле в этом есть свой кайф, когда можно спеть с народом, потому что уж что-то, а песни Кино, Алисы, ГрОб [4], ДДТ, Наутилуса или Аквариума, да много чего можно было сбацать на гитарах, а у нас их была не одна. В общем концерт по заявкам. Даже я втянулся, хотя гитары не люблю… 

И вот в какой-то момент этот штырь Белый в песне подваливает к девчонке, что стояла у дерева и подпевала. 

Ну, и в общем-то там много “фанаток” таких было – четыре помятых, но в целом вполне себе таких очень даже ничего пацана чуть за двадцать… цепляли тёлок.

Белый вообще хоть и значился мудаком с большой буквы, но не признать, что красавчик был и бабы, когда его слушали, залипали и текли знатно, даже я не могу. 

Ллойд тоже был весь из себя такой рокер, мать его, белобрысый. Симпатяга. 

Сатана конечно с гитарой был на "вы" – вот только эти дворовые три прихлопа, три притопа и получались. Но барабанщик он был реально осатанелый – самый крутой, с кем я играл когда-либо, а главное вот вообще сам себе научился и это круто вдвойне. И на рожу был таким в меру смазливым, только панк по жизни ни в себе.

Что до меня, то всегда привлекал девок мышечной массой. Не, я не хвалюсь, я просто констатирую факт. А уж, если подрабатывал по клубам с кривым [саксофон], то… умел в общем переключаться. Однажды вообще предложили денег за перепихон.

В общем девок собирали, да. 

И вот эта была такая, не знаю… крашенная в рыжий такой тёмный, глазища такие огромные, уставшие, словно не спала всю ночь. Лицо такое бледное, да вообще вся бледная. 

Хотя тут все девки были пока ещё на солнце не прокачены – май выдался так себе по наличию солнечной погодки, пригодной к загару. 

Мы конечно привыкли, что Белый частенько дёргал на себя этих девок из толпы, потому что любил секс даже больше музыки, а при учёте того, что был баблом не обделён, то и выпрыгивали эти крали из трусов с особым усердием. Но эту он вообще вроде знал. Я рассмотрел, заценил, в целом – ничего так, как говорится “ябвдул”. 

Белый так засиял весь, песню допел, девице чё-то начал плести, а она так вроде кивала ему, но без энтузиазма особого, словно обдолбанная. Хотя, кто подружек этого чмыря разберёт? Какой он, такие и девки. 

Начал просить её спеть, девица в отказ, но Белый умел уламывать: “Давай, Соловьёва, – говорит, — как раньше, птицу же помнишь?”

И вот мы начали играть “Одинокую птицу” [5]  – Белый поёт, а Соловьёва эта подпевает и бля, хорошо подпевает так, мелодично. Хороший голос, видно, что поставленный, правда заржавел малец. 

Народ, конечно, подпевал тоже, оценили. А после песни, Белый ей и говорит, мол не хочешь у нас на скрипке побыть, а то наша в отъезде, а нам надо позарез.

Мы с пацанами переглянулись, немного прифигели, чего у него там зазудело – девица как девица, симпатичная, но ничего такого особенного так-то. А на скрипке, в нужных местах я был или Ллойд, ну пока Лизка наша, баба Белого, к слову, с родаками то ли на море, то ли в горы там какие-то рванула. 

Но рыжая в отказ, мол не, не надо, не могу и всё такое. Белый никак не унимался, типа – не ломайся Соловьёва, давай. Она такая вроде бы нет, или да… короче не знает ничего. И попрощавшись ушла. 

И тут какие-то гоблины из народа, что собрались пока мы играли, за ней и давай приставать. 

Чувствую у Ллойда на загривке шерсть вставать стала – не важно, что нам там могло в этой девчонке не понравиться, но эти трое с утра уже на рогах, да и не дело ваще. А вот Белому кажись пох было – ну, мудак, как есть…

И когда мы с Ллойдом не сговариваясь встали оба идти её отбивать, она вернулась, гоблины за ней. Прям руки зачесались у меня, с бодуна так вообще люблю ушатать кого-нибудь. Рыжая протянула руку к Сатане, который сбоку сидел, и попросила гитару. 

Миха, значит, гитару отдал. Девица села на скамейку и несколько раз перебрала струны, приноровилась и начала эти злоебучие три аккорда, а на них, чтоб меня… 

“С матершиной мы родились, с матершиной мы живём…“ [6]

У меня челюсть отвисла, да собственно как и у Ллойда и голос совсем другой, вот вообще другой, не такой каким она пела с Белым, вообще ни разу не такой… колючий, злой… заводит!

Сел между ней и гоблинами, которые лыбы натянули на рожи во все тридцать два – сука, пересчитаю нах, не сдержусь! Подстроился под её игру, вклинился в песню – уж что-что, а “сектор” [7] меня заставлять петь не надо ни разу. Это я всегда за. 

В общем даже не заметил, как мы с ней еще сбацали пару песен, ну чтобы без матершины, ибо всё-таки центр столицы и всё такое, впрочем народу явно похрен, они эти песни с нами отлично пели. 

Соловьёва эта ушла, когда мы очень недвусмысленно зыркнули на разогретых гоблинов и те без слов всё смекнули – в этом я тоже очень спец, умею взглядом убеждать. 

Я почему-то с тоской глянул на неё уходящую. Ну, а с другой стороны не почему-то, а есть какая-то ценность в таких вот вроде девчонках милых и сладких, которые умеют приложить добротно. Мне такие нравились всегда. Очень. 

Даже мысль проскользнула у Белого контактик свистнуть, хотя нах – мне его бабы не сдались ни разу.
𝆗 𝆘
1 - аскать – просить денег
2 - подразумевается электрогитара производства Ibanez (RG серия)
3 - банка – акустическая гитара
4 - Гражданская оборона – рок-группа созданная Егором Летовым
5 - Nautilus Pompilius “Одинокая птица”
6 - Сектор Газа “Русский мат”
7 - Сектор газа – панк-группа основанная Юрием Клинских, более известного, как Юра Хой

Но рыжая вернулась. Пришла на репетицию. Как всегда Белый нас не предупредил, а сам опоздал больше, чем на час. 

Девчонка на этот раз выглядела получше – цвет что ли появился, даже не знаю. И вся такая скромница. Я сидел, смотрел на неё и такая, ну не знаю – недотрога из высшего общества, что ли, типа мы тут недостойны, чтобы с нами общаться. И не люблю таких, которые из себя строят что-то, хотя ведь, вот там в парке была другой. Впрочем может реально под кайфом была – хорошие девочки тоже торчат, порой даже более жёстко, чем плохие. 

И как она будет выступать? Под кайфом тоже? Одного торчка на сцене достаточно, бля.

Пока не пришёл Белый, она скромно сидела в уголочке, в ушах наушники, рядом скрипка, тихая и неприметная, даже забыл о ней. Тоха в свойственной манере супер, бля, рок-стар, припёрся в самом конце прогона – чуть не прибил его. 

— О, Солька, – вперился он в неё, когда отмахнулся от нашего возмущения. — Пришла всё-таки?

— А ты, как обычно опоздал, – заметила она и повела бровью, слегка сморщила чуть курносый нос. 

— Тебе же не привыкать, – ухмыльнулся Белый.

— Фанера ты, Белый, – ответила она, и странно было, но его задело, он прям пятнами пошёл. Может что-то это значило, не знаю, но эффект был отличный.

— Психичка, – огрызнулся обозлёный Тоха.

Девчонка фыркнула и встала. 

— Ну, ок, – она взяла скрипку, — прости, маркера у меня нет, чтобы ты мне на сиськах расписался, звязда, не в себе, бля, – приложила его рыжая и кажется разбила мне сердце. Ха.

— Да, бля, Соловьёва, хорош, – остановил её Белый. — Нам нужна скрипка.

— А мне кажется, что им, – она махнула в нашу сторону, — скрипка нах не сдалась.

— Брось, они просто не такие милые, как я, – ответил на это самодовольный Тоха. — Это просто Джокер такой убийственный, Ллойд вечно в загоне, ну и Сатану бы помыть…

— Слышь, уёбок, – рыкнул Сатана, а я молча и с угрозой встретился с Белым взглядом.

— Я лучше на скрипке буду, – выдал я, стараясь говорить спокойно.

— На фесте нужны будут три гитары, – ответил мне Тоха. 

— До феста вернётся Лизка, – сказал Сатана и тут уже Белый взъелся, потому что Лизка была вроде так его девчонкой, да только Сатана у неё в труханах сидел так плотно и открыто, что даже если бы и не была она с Тохой, было бы пиздец, как не прилично.  

— Не факт, – загрузился укурок, — и репетировать надо с тремя по-любому. 

— Так вон ей тогда гитару и дай, – отозвался я.

— Сорян, – развела руками рыжая, глядя мне в глаза. — Больше, чем вы в парке видели, я не выдам. 

Я фыркнул. А глазища у неё реально нереальные. 

— Соль, ну, – Белый повернулся к ней.

— Хорошо, но у меня работа два через два, – ответила она. — С десяти утра до двенадцати, иногда часу ночи.  

— Стой, а в выхи? – подорвался Сатана. — Мы по пятницам и субботам же с восьми по клубам уже…

— В выхи я перекрою свою смену, когда будет надо, – ответила рыжая. — Если сыграемся, конечно.

— Херню не неси, – фыркнул Белый и бесцеремонно сгрёб её в охапку. — Ты и не сыгралась – это как Луна, мать её, не спутник Земли, а группа Кино и без Цоя группа Кино. 

— Нда, Белый, – скривилась девчонка, которая явно не в восторге от его обжиманий, — твои подкаты такие же тупые, как раньше.

— Зато я охуенный, как всегда, – парировал Белый и засветился, как грёбанный прожектор. 

— О, ща разрыдаюсь, оттого, что не в курсах до сих пор, насколько, – ответила она. — Жаль не взяла простыню для своих горьких слёз. В следующий раз прям обязательно притащу. Мне ж теперь с тобой на одной сцене стоять и слюной захлёбываться. Хорошо, что эфемерной. 

И она стала доставать скрипку, а мне прям хотелось её расцеловать. Не, серьёзно, я был уверен, что она очередная тёлка-идиотка повёрнутая на этом нарике с комплексом бога, а тут – красотка, как разложила.

Но Белый не унимался.

— Язва ты, Соль, даже не жаль, что Олыч выиграл, – и он так зло ухмыльнулся. Обычно именно такое у него было выражение, когда он всех вокруг стравливал, а потом смотрел, как другие морды друг другу чистят. 

— Надеюсь, что ты, когда с Олычем расплачивался, не обеднел? – ответила она и бровью не повела. — Я бы этого не пережила.  

Зная Белого, можно было точно понять о чём тут шла речь – это мудло спорил на рыжую. Что тут сказать – стальные нервишки у малышки.

И Тоха что-то буркнул невнятное, типа "не переживай" и затухнул. 

Репетиция прошла отлично, всё, что мы играли с партиями скрипки, рыжая знала на отлично. Белый конечно вёл себя, как обычно, то есть как мудло конченное. 

В перекур вывалились на улицу, оставив девчонку одну. Поругались как всегда – у меня руки чесались Белого удавить, Сатана был недоволен, что Лизоньку его любимую заменили на какую-то, пусть и талантливую, но в его понимании шмару беловскую. Типа, притащил Белый очередную девку свою, а типа Лиссска по боку… Ллойд, как обычно, разнимать всех, миротворец херов. 

Унялись, вернулись, а девчонка сидит за пианино, играет что-то простое и поёт… и чтоб я сдох… Какой, твою мать, голос! Грудной, красивый, прям контральт, а я его один раз слышал только в живую. Пока учился только одну девицу с таким голосом знал.

“Или просто любовь,

Только где-то нигде

Он появится вновь

Тот след на воде.” [8]

И дальше проигрыш, и нежный такой вокализ, мягкий, а потом слова снизу вверх, вроде мягко, но всё равно…

“Наверно это было очень давно,

В пустом видении иль в добром кино…” 

И нас заметила… замолчала, встала. Клянусь – засмущалась.

Я обернулся на Белого, во взгляде прям вопрос – это, твою мать, что такое? 

— Крутая, да? – гордо вопросил Тоха, оглядывая нас троих. — Она потому и “Соль”, не только потому что Соловьёва, а потому что у неё природный контральт. 

И прям светиться, сука, светится, как будто он сокровище отыскал. Не, понятно, что сокровище, но он то с какого боку к нему?

— Завязывай, Белый, – тем временем отозвалась рыжая. — Продолжаем? Перекуры у вас, будто никто никуда не спешит. 

— Она права, мне через два часа по работе надо быть на другом конце Москвы, – фыркнул, поддакивая ей, Сатана, которому на деле, как единственному среди нас без музыкального образования чуваку то, как пела девчонка, было параллельно. Он только может сказать красиво было или нет. Всё. 

А мы с Ллойдом переглянулись, понимая, что надо глянуть, что рыжее сокровище ещё умеет голосом делать. 
𝆗 𝆘
8 -  Лицей “След на воде”

Глянуть получилось в следующий раз, когда Белый, как всегда, опоздал на прогон.

— Эй, Рыжик, а споёшь нам? – выдал я, как прогнали обычное наше. 

— Спеть? – повела бровью Соловьёва.

— Ну, да, – кивнул я, — только не говори, что не поёшь или что твой предел был в парке, окай? Слышали же, как ты тут без нас отрывалась. Что это было кстати? Знакомое что-то.

— Лицей “След на воде”, – ответила она. — Попса?

Я хмыкнул, а Ллойд тем временем присел на неё тоже.

— А что ещё можешь? 

— Я вообще не очень по песням, – повела плечом Соль, явно смущаясь. 

На ней была майка такая голубая, с глазами прям перекликалась, хотя я был уверен, что глазища у неё не голубые, а тёмно-серые, а тут реально прям синь. Джинсы, кеды, волосы – хвост высокий, рыжий. Ничего такая – ладная на деле крошка. 

— Да брось, – подначил я, — все ж свои!

— Это вы тут друг другу свои, а я сбоку припёку на пару раз, – ответила рыжая.

— Так тем более – пофиг, что там и как, если мы мимо проходилы, – ухмыльнулся я.

— Что спеть? – уточнила она, соглашаясь.

— Да что хочешь, только чтобы мы знали, – вклинился Ллойд.

И она так фыркнула на это, прям словно мы не отсюда все, но понятно, что миротворец загнал – ту песню, что она пела в прошлый раз, я вообще слышал наверное только вскользь, что-то ну очень давно и момолётом.

— Только давай без "сектора", что-то, что нужно петь, – добавил Ллойд. Мы усмехнулись и видно, что рыжая расслабилась. 

— Чё это, – с озорством посмотрела она, идя к пианино, — без сектора? Хочешь "Арию Василисы" [9] спою?

Я сложился с гогота, через мгновение дело дошло до Сатаны. А потом въехал Ллойд, но ответить ничего не успел.

— Если буду лажать, – проговорила она, садясь за пианино, — сорян – не люблю клавишные. 

И она заиграла, и очень похоже на Богемскую рапсодию и я реально прям думал, что сейчас начнёт: "Ваня, приди ко мне…" 

Правда нет, исправилась, запела другое и хотя мы знали песню, кто ж не знает “Listen to your heart” Roxette? 

Но, чтоб я сдох, серьёзно – это было так охрененно. Мы с Ллойдом пооткрывали рты, как два дебила, разве что слюна не потекла, пиздец, даже Сатана завис. 

Она могла петь сопрано и было видно, что голос ей ставили именно в эту сторону, уж не знаю по какой причине, может потому что в детстве у неё был более высокий голос, а потом поменялся. А ещё народное в нём тоже что-то было. Да и какая, нах, разница?

— Как думаешь, – нагнулся ко мне Ллойд, спросил шёпотом, — если обработать, пойдёт? Запишем?

И я понимал, что пойдёт. Нас с ним пёрло в прикол переделывать вот такие попсовые хиты под что-то тяжёлое и жёсткое. А с таким голосом вообще жара – делай что хошь. Я кивнул и просто слетел с переходов, которые рыжая делала голосом. 

— Слушай, – подсел к ней Ллойд, когда она допела, — а если я сделаю аранжировку песни под наш состав – споёшь?

— В смысле? – не очень врубилась она.

— Ну, сказать, что нас прёт каверы простецкие фигачить, – ответил он, скривившись, — это как-то наверное… – он пожал плечами. — Я переделывал несколько вещей под себя, но твой голос… тут же разгуляться можно. Соглашайся! И на фесте можно выдать. 

— Так времени нет почти, – нахмурилась девчонка. 

—  Согласись спеть, – попросил Ллойд. — Слова ты знаешь, я а обещаю, что сильно менять твою партию не буду. А остальное… Это моя, ну, наша проблема, – отмахнулся Ллойд в мою сторону. — Мы быстрые.

— Говори за себя, – фыркнул я. — Я долго могу. 

Санёк глянул на меня, а рыжая рассмеялась.

— Да, такой долгий, что за мной не всегда успеваешь, – отозвался Миха.

— Договоришься сейчас у меня, шустряк!

— Соглашайся! – снова попросил Ллойд Соловьёву, улыбаясь. 

Она нахмурилась, хотя ещё улыбалась нашим шуткам – такая забавная на деле. 

— Я подумаю.

— Супер! – обрадовался Ллойд.

— Ты боишься сцены? – спросил я, когда получилось, что мы ушли с ней вместе.

— Почему ты так решил? – удивилась она. 

— Блин, слушай, а как тебя зовут? – я понял, что Белый не назвал её имени, только прозвище.

— Соль, нормально – улыбнулась она.

— Тебя так папа и мама назвали? – фыркнул я.

— Мне имя моё не нравится, – ответила она. 

— Буду Рыжиком тебя звать.

— Да не вопрос, – согласилась девчонка. — Пока.

— Стой, – словил её за локоть. — Давай подброшу тебя? Куда? – кивнул на байк.

— Нет, уж, не надо, – склонила она голову на бок. — Последствия мне известны. 

— Да хорош, – я стоял, давил лыбу, понимая, что она про правило “села – дала”. 

— Хочешь я тебя подвезу? – внезапно предложила рыжая.

— Серьёзно? Умеешь? – и я реально удивился.

— Умею, – кивнула она. 

— Давай, – мне прям интересно. 

— Не боишься?

Я фыркнул.

— Малыш, я в такой жопе бывал – боялка уже отбоялась своё.

— О, блииин! Так ты прям непробиваемый? Но… Прости, малыш, – улыбнулась она, передразнивая меня, — права забыла. В другой раз, непременно покатаю. Хотя постой, у меня прав-то и нет. Бывай, бесстрашный. 

И я завис. Стоял и смотрел, как она уходит, и не знал, что ответить. Вроде не сказала ничего такого, но… чёрт, классная. 
𝆗 𝆘
9 - Сектор Газа “Ария Василисы” с альбома “Кащей Бессмертный”

___________________________________

Хай всем! На проводе Дикий. 
Кто не знаком с нашей странной парочкой то - я и по совместительству хранитель маленькой говорливой .
Кто нас читает в  все знает и без лишних слов.
Тем, кто пришел из - здаров! Очень рады и да Рыжик это Хэла, образца лет чуть за двадцать в первой части и чуть за тридцать во второй.
Тем, кто просто любит драму, неоднозначные финалы и эмоциональное чтиво - вообще попали туда куда нужно. 
Данная история не входит в циклы и ее можно читать отдельно. Она вся написана от лица мужика персонажа придуманного Эйлин Торен. Писал я, Эйлин страдала, но правила. 
А теперь ваша очередь рыдать над этой историей.
Спасибки за библиотеки, комменты, сердца - мне правда пофиг, а вот моя трепетная девочка радуется всегда безумно. 
Всем налил. За обнимашками к птахе. 

Первое наше выступление с рыжей пошло по заднице с самого начала. 

Белый сменил место, как всегда внезапно и почти толком ничего не объяснив. 

Я приехал злой и с невероятным желанием его придушить. Пришлось брать байк, чтобы успеть, а это значит не потусить толком и, уж тем более, нажраться после. 

Сука, Белый, дебил!

Ллойд был с Сатаной, оба взвинченные и злющие. А этого укуренного нарика не было, вообще. Охренеть!

— А где Соль? – спросил Сатана.

— А он ей вообще сказал, что мы место поменяли? – спросил у нас Ллойд, но понятно, что ни я, на барабанщик наш демонический не знали этого.

— Заебись, – я закатил глаза. — У тебя номер её есть?

— Откуда? – отозвался недовольно Ллойд выгребая из четвёрки Михи инструменты. 

— Ну, может она с ним? – предположил я. Хотя что-то говорило мне, что скорее ад замёрзнет. Было понятно, что эти двое вообще ни разу не друзья. 

Ллойд отдал право разгружать тачку Сатане, а сам стал звонить Тохе и понятно, что этот крысёныш трубку не взял. Кто бы сомневался, бля.

— Юх, сгоняй, может она на старом месте? – предложил вечно героически настроенный друг.

— Заебись дважды, – ответил я. — Сыграем без неё?

— Вот ты прям охуенный чёрт, – отозвался Сатана. — А она там будет нас всё это время ждать сидеть? 

И это блять она Михе не нравилась… Я нервно сплюнул и завёл байк.

— Стой, – Ллойд достал свой шлем, что валялся в четвёрке. — На.

— Заботушка, твою мать, – фыркнул я и забрал шлем.

Рыжая и правда была у клуба. Ждала. 

— Эй, малыш, подвести? – ухмыльнулся я, когда подъехал, понятно рисанувнишь и сделав свечку [10] почти перед ней. 

— Какого хрена? – она встала, глазом не моргнула. Злая, как Мегера. 

— Прости, иметь дело в Белым – это как ходить с гранатой в жопе, – развёл я руками и протянул ей шлем. — Тут недалеко. 

— Заебись, – девчонка явно очень серьёзно подумывала над тем, чтобы послать нас всех в пешее эротическое.

— Прости, рыжая, – повинился я. — Я сам заебался, чесслово, если хочешь послать нас – сделай это. Я пойму. Да мы все поймём. 

Она поколебалась с мгновение и, когда я уже думал, что никуда она не поедет, забрала-таки шлем.

— Ну, ок, – кивнул я.

— Учти – будешь рисоваться, пока едем, я тебе палец в жопу запихну, – сказала она и почему-то хоть и было смешно, но уверенность, что так и сделает была железобетонной.  

— И мы умрём, – парировал я. 

— Ну и хер с ним, я ж психичка, мне пох. А ты, бесстрашный, помрёшь с моим пальцем в жопе, – ответила она. 

Я рассмеялся. 

— Умру счастливым, – развёл я руками.

— Да неужели?

— Конечно, палец классной девицы в жопе – предел мечтаний, – заржал я. 

Она фыркнула. Волосы распущены, глаза накрашены, помады не было, но она ей и не нужна была – ротик, бля, губки у неё был зачётные. На ней были кеды, гольфы, футболка, джинсовка и такая прикольная юбка, которая как на куклах, с кучей слоёв, и для любой другой девицы это была бы проблема – в такой юбке на байке, но ей кажется было посрать. 

— Зачётный наряд, Рыжик, – одобрил я и не без удовольствия смотрел, как она садиться. Хороши ножки, чтоб меня. — Погнали?

Она надела шлем, кивнула и обняла меня. 

И реально самый мой охуенный пассажир. Было видно, что считывала то, как я ехал, вот была со мной одним целым, кажись я был готов ездить с ней до конца своих дней. Действительно не соврала, когда сказала, что сама умеет. Мне писец, как захотелось проверить. 

Когда приехали, оказалось, что Белый уже в кашу. Был внутри и обхаживал девок – свой личный сортирный фан-клуб. И понимание, что придётся играть без него ни разу не радовало. 

Ллойд был зол, потому что получается, что ему придётся петь, а он это дело не любил. 

В подсобке, при выходе в народ, рыжая зависла. 

— Ты чего? Мандраж всё-таки? – спросил я у её макушки. 

— Нет, – совершенно спокойно ответила она. — Просто давно на сцене не стояла. 

— Сколько? – поинтересовался я.

— Почти семь лет.

— Ого, – присвистнул я. — Серьёзный срок. Что было в последний раз?

— Отчётный концерт в училище, – ответила рыжая.

— Что играла? 

— Вавальди, что ж ещё, – ответила Соль, явно с большим недовольством. 

— Не любишь Вивальди?

— Не, – повела она плечом. — Но это уже не важно. Теперь так тем более.

И малышка, собравшись, пошла вперёд.

Честно говоря я увидел совсем другую девчонку. Народ её заряжал, прям вот вообще небо и земля между тем, какой её видели мы, и какой она была на сцене. Кайфовала, по полной. Играла отлично, подпевала Ллойду, которому всё же пришлось тянуть на себе выступление, а я стоял сбоку от неё и ярко чувствовал, как рыжую прёт. И меня пёрло за ней – люблю такое. Хотя в целом музыка мой кайф, другого и не надо на деле-то. Всё остальное просто… остальное.

Тусы после выступления не было. Рыжая свалила раньше, чем мы вообще смогли понять, что всё закончилось. Ллойд взвалил на себя невменяемого, бухого в щи Тоху, поймал тачку и потянул этого дебила домой. 

Я заметил тогда, что рыжей названивал кто-то весь вечер, она пару раз взяла, не сказала почти ничего – явно говорил тот, кто звонил и было понятно, что ничего хорошего она не слышала. Потом она уже на звонки не отвечала. 

Может у неё есть мужик? Но у такой наверняка же есть.

Второе выступление в те выхи слетело. 
𝆗 𝆘
10 - трюк на мотоцикле “обычный стоппи”

Поэтому рыжую увидел через несколько дней. И Ллойд притащил ноты, чтобы мы могли сыграть песню Roxette, которую пела девчонка. Но бля…

В общем пришли мы с ним чуть позднее, а Сатана и рыжая уже были на месте. 

И вот шли и слышали, как играет гитара, даже грешным делом подумали, что это Белый на прогон пришёл вовремя. Но нет понятно – играла Соль, играла “Smells like teen spirit” [11]  и пела, сука, как она пела. Спокойно, размеренно, мягко. Я никогда не слышал, чтобы эту песню так пели, как получалась у неё. 

Сатана прям завис с неё, а мы с Ллойдом в очередной раз застыли в дверях. И я и он не сговариваясь вцепились друг в друга, останавливая, чтобы не идти дальше служебного коридора, замерли, потому что оба на инстинкте помнили про прошлый раз, когда мы вернулись, она перестала петь. 

И сейчас стояли, в голове подпевали и охреневали от её голоса. А меня раздирала злость – какого хера такая талантливая девчонка столько времени сидит невесть где и как так вышло, что она на сцене стояла последний раз семь лет назад?

Меня всегда злило такое – если есть талант, какого хера, ты его прячешь, бля?

Она допела и мы зашли. 

— У Белого заразились, – воткнул в нас своё возмущение Сатана. 

— Да, пиздец, – отозвался я, выходя из себя, — не равняй меня с укурком. 

Но дальше этого конфликт не пошёл, потому что Ллойд подлетел к Соль.

— Охеренно же! – запел он хвалу девице. — Слушай, надо спеть, серьёзно. Давай ты споёшь в выхи? 

— Да хорош тебе, – отмахнулась рыжая. 

— Не, он дело говорит, – внезапно поддержал Ллойда Сатана. 

Вот те приехали. Я хотел пошутить про измену Лизоньке, но вовремя себя оборвал – зачем напоминать рыжей, что она тут временно? Она же реально офигенно поёт и прям верхом дебилизма будет, если мы её не уговорим спеть.

— Слушай, а может песню Белого? – предложил я. — Про небо, воздух, херота вот сопливая.

— Ну, спасибо, – фыркнула недовольно Соль.

— Да не, не надо, – отозвался Ллойд, хотя я и сам понимал, что этот нарик не даст никому свои, мать его, злата. 

И твою ж кому нужны песни, которые никто не поёт? Но этот урод сидел над ними и чах, никому не давал обработать, а ведь мы с Ллойдом предлагали – песни-то были отличные, реально. Несмотря на моё отношение к этому дегенерату, отрицать, что у него были отличные песни, смыла не было. 

Обработать он дал две, со скрипом, звёздными истериками. Да и те, когда получалось уговорить его спеть, то всё равно не давал играть в полную – фигачил в соло. Звязда… чтобы девки текли. 

И обе эти песни отлично бы легли на голос рыжей, прям реально отлично. Но Белый же удавится! Сука, как меня это бесило.

— Лады, что ещё можно? – вздохнул я.

И мы стали придумывать, а она сидела и смотрела на нас с нескрываемым скептицизмом – типа, она ещё не согласилась, а мы уже за неё всё решаем. 

Но как бы не сопротивлялась – пела, как миленькая. И хит шведов [12], который переделал под нас Ллойд, и ещё пара песен такого же плана – типа Мадонны и Хьюстон. Ей нравилось петь, реально нравилось и мне вообще было непонятно, чего она стесняется. 

Даже заставили на выступлении спеть. Спела – народ проникся, потому что песни попсовые, все знают слова и никогда в жизни в другой ситуации не подпевали бы, но тут… Да и рыжая народу нравилась. 

Только понятно, что Белый фыркал недовольно. Но кого колыхало его дерьмо? Да и, рожей кислил, а на деле пёрся от внимания, а оно было – Тоха конечно прорисовался на соло, а делал он это так же вдохновенно, как видимо дрочил… 

В те выходные мы всё-таки сделали оба концерта, и вот на последнем объявилась наша лягушка-путешественница – Лизка. 

И я клянусь видел, как поникла рыжая, когда Белый вцепился в свою блондинку-скрипачку, возвращения которой он ждал не раньше, чем через неделю. И твою мать, не хотели мы, чтобы Соловьёва уходила, а у меня вообще было чёткое понимание, что она положит скрипку, вот где там она у неё была, и петь перестанет снова. А ещё звонки не прекращались, а она страдала из-за них, было видно, что болит… чёрт. Какое мне вообще дело? Да, хорош, Юх!

— Эй, пошли с нами, – успел поймать её, до того, как она снова исчезнет. На деле прям следил, потому что накануне опять провалилась как сквозь землю.

— Оставь её, Джокер, – отозвался ядовито Белый. — Отпустим её к муженьку и детишкам, соскучились небось по мамочке. Спасибо, что помогла, Соловьёва. Олычу привет.

И я застыл, вот как держал её за рукав, так и застыл. Она глянула на Тоху, и во взгляде была не злость, а боль. Я видел, потому что стоял близко, что она была готова заплакать. Вырвалась от меня и ушла. 

И мне хотелось её вернуть, хотелось… значит муж названивал? Так получается? Детишки? Сколько? Ей же чуть меньше чем мне – лет двадцать?

Я сделал шаг, но тут внезапно, совершенно неожиданно, в движение пришла Лизка. Она обматюгала Белого и рванула за рыжей. 

Уж не знаю, но поймала, что-то там ей сказала, но в итоге на тусовку нашу после выступления Соль пришла. 

Лизка обиделась на Тоху, а тот демонстративно стал обжимать одну из своих личных фанаток – блондинку Карину. Оторва та ещё, мразная нет слов, но горячая и развязная ого какая. У неё на гитаристов прям был фетиш. 

Правда Лизавета плевала на него, насела на рыжую и кажется выжала из неё всё, что мы бы узнавали пару лет – сидели рядом за столом и трещали, словно знали друг друга сто лет. 

Соловьёва к моему удивлению пила. Уж не знаю чему я там удивлялся, но мне почему-то всё-таки мешал образ, который я увидел впервые на прогоне тогда – пай-девочка со скрипочкой. А теперь муж, детишки… семейная значит. Однако хлебала с нами текилу вровень. Тусила…

— Сколько у тебя детей? – спросил я, когда лисичка отошла “попудрить носик”. Выносило это в ней каждый раз. Интеллигентка херова.  

— Двое, – ответила рыжая, даже не зависнув на вопросе. То есть не скрывала. Это просто мы не спрашивали, а она не говорила. Хотя с чего ей нам об этом говорить?

— Как зовут?

— Макс и Димка. Максу пять, почти шесть, Димке почти три, – проговорила она, предупредив мой следующий вопрос. — Они на даче сейчас, с бабушкой. У меня что-то типа отпуска. Почти впервые за шесть лет без детей, – и столько было в ней тоски, прям было видно, что чувствует себя виноватой. 

Ладно, понятно. Неправильно поначалу определился – и это странно, потому что обычно не лажал и людей читал отлично.

— А муж? – спросил я и получил таааакой взгляд… смесь затравленности и обиды. — Понял – про мужа не говорим. 

И рыжая со смущённой благодарностью повела головой. 

— А ты классно пела, – выдала ей сидящая рядом со мной пергидрольная блондинка, кажется Виола, хотя верилось с трудом, что её так на самом деле зовут. Скорее всего Лариса или Наташа, но блять… Виола. Буееее. 

— Спасибо, – добродушно поблагодарила Солька.

— Слушай, – я с угрозой глянул на наминающую мне бедро драную блондинку, она недовольно фыркнула и отвернулась. Рыжая усмехнулась, а я повернулся обратно к ней, — так вот. Ты можешь остаться в группе, тебя же не прогоняют.

— Кажется Белый очень чётко обозначил свою позицию, – ответила мне на это Соль.

— Харэ, – скривился я. — Позиция? Он уёбок – вот его позиция. Ты поёшь, а Лизка нет. А голос женский никогда не помешает.

— Что-то мне говорит, что вы тоже поначалу не очень мне были рады, – парировала девчонка.

— Ну, сорян, – я пожал плечами. — Я вот думал, что ты очередная его девка, – честно признался я и развёл руками. 

— Фу, – скривилась рыжая. — Я общественными туалетами стараюсь не пользоваться. 

Я заржал в голос. Все за столом уставились на меня. Соловьёва сидела и улыбалась. Я отмахнулся от народа, чтобы не лезли с вопросом, чего это я ржу. 

— Красотка, Рыжик, серьёзно, прям зачёт, – оценил я. — Откуда ты вообще этого гандона знаешь?

— Я училась с ним в музыкалке, потом в училище, – ответила она, сморщив нос. — Он всегда был тем ещё уродом, так что… 

Она развела руками, а я понимающе кивнул. 

— И всё-таки ты подумай, окай? 

— Подумай о чём? – поинтересовалась вернувшаяся Лизка. — Если о сексе, не ведись на него, Джокер у нас тот ещё извращенец.

— Чё бля? Лиса, ща договоришься – шкуру с тебя спущу!

— Шёл бы ты, Джокер, – огрызнулась белобрысая. 

Вообще у нас с ней по жизни были контры, уж не знаю, но ей прям нравилось меня изводить, но и я в долгу не оставался – цапались по полной. 

— Илья сказал, что я могу остаться в группе, – встряла в нашу перепалку рыжая. 

— О, круто, поддерживаю, – одобрила Лизка. — Прям охрененно поёшь! Я, кстати, записала всё. 

— В смысле? – уточнила Соль.

— Она у нас носиться с камерой, всё ждёт, когда мы вытворим что-то, что можно будет отправить на программу “Сам себе режиссёр”, – отозвался я. — Но самое смешное пока – это блюющий Белый.

— Да и как Джокер с катушек слетает, – Лизка фыркнула и достала из рюкзака своё сокровище, показывая рыжей. 

Я закатил глаза, дальше слушать не стал – Виола в очередной раз полезла искать мой член. В целом я был не против.
𝆗 𝆘
11 - Nirvana “Smells like teen spirit”
12 - Roxette “Listen to your heart”

Но Белый и вправду взъелся на то, что мы предложили оставить Сольку в группе. 

— Я сказал, что нах, это было временно, – визжала наша рок-звезда.

— Харэ, Тоха, она же поёт, – пытался унять его Ллойд. — Можно растянуть то, что играем. Твоё ей дать спеть. Тебе не надоело Кишей и Пилот орать? Мы же больше можем. 

— Группа моя, я говорю нет. Что не ясно? Валите, если хотите – мне ваши симфонии не интересны. 

— Белый, ты мудак, или родом так? – не выдержал я. 

— Нах иди, Юх, – взвизгнул он.

— Чё, бля? – я встал. 

— Так, бля, – Ллойд вперился между нами. — Иди покури, Юха, иди, Джокер, я тебя прошу, брат, иди.

Я сплюнул и вышел. Идти обратно смысла не было, хотя, как оказалось позднее, было очень даже…

— Ты что сделал? – у меня не было слов.

— Ну, бля, я поспорил, знаю, прости, – виновато бубнил Ллойд.

— Да мне срать, шутки шутишь? Как мы должны это делать вообще? И какого хера мы все в это вписались, хотя вообще… да и… нахуя, ну, Саня?

— Прости, Илюх, ну не хочешь, не надо, – он устало плюхнулся на стул.

— Чё ты ему хочешь доказать? Ты же не из-за девки это всё затеял, – я сел на стул рядом с ним. 

— Да нет, конечно, хотя без неё всё провалится, если он специально найдёт песню с женским вокалом, – ответил мне друг.

— Да непременно, упрощать тебе он не будет. 

Пришло сообщение на телефон. Мы с Ллойдом сидели в его рабочей студии, куда поехали после репетиции, которой на деле не было, потому что перегрызлись все. 

— Бля, – он глянул на сообщение. 

— Что?

Он дал мне трубу. 

Сообщение гласило: Nightwish “Ghost love score”.

— Это чё, бля?

Понятно, что Белый, гнида, поспорив с Ллойдом чуть ли не на наше рабство в течении следующего полугода, не мог выбрать песню простую и лёгкую в исполнении, которую мы, согласно условию спора, должны были воспроизвести в максимальной точности. 

— Десять минут, Ллойд, десять! – охреневал Сатана, когда мы дали ему и Лизке послушать трек. 

— Это пиздец, – констатировала блондинка, которая тоже вроде как вписалась в спор. Оттого Белый и рассвирепел так – один против нас всех, которые в его понимание не хрена не умели и не могли без него. 

И это тоже был пиздец – Лизка была четвёртой скрипкой в крутом оркестре, я был на партиях фагота в другом, не менее именитом, Ллойд работал звукорежиссёром и делал охренительные аранжировки. У всех троих высшее музыкальное образование – мудило считал себя пупом земли! Бля, я ему пуп на жопу натяну…

— Слушайте, а сегодня едем на тусу? – спросила Лизка внезапно, может переключить нас хотела. 

— Едем, – невесело отозвался Ллойд, в очередной раз гоняя песню Nightwish.

— Так давайте позовём с нами Соль, – предложила Лизка. 

— У нас нет её номера, – ответил ей Сатана. 

Она на нас посмотрела так, ну, как на дебилов. Правда, была права. 

— Так это не проблема – у Тохи же есть? – спросила наша блондинка.

Короче выяснила всё Лизавета и уже в одиннадцать я заходил в весьма не дешёвый надо сказать ресторан в центре. 

Рыжую нашёл сразу – юбка строгая такая, как у секретарш, как там они правильно называются? Рубашка темно-зелёная, сверху этот, как его, жакет. Шпильки. Волосы на затылке в пучке. Бля, куколка!

— Ты что тут делаешь? – удивилась она, когда я уселся за барную стойку и заказал колы.

— Пришёл похитить тебя, Рыжик, – ухмыльнулся я, нагло разглядывая её, стоящую передо мной за барной стойкой. 

— Охренел? – возмутилась она. — Тебе Лиза сказала, где я работаю?

— Ага, нам нужна твоя помощь, надо спеть сегодня. Ты завтра работаешь?

— Нет.

— Окай, устраивает, – кивнул я. — Ещё час ждать?

— Джокер, кто сказал, что я поеду?

— Соловей мой, – к барной стойке подвалил какой-то чёрт в костюме. — Налей мне, любовь моя. 

— Ты охренел? – спросила рыжая оставив меня и встав перед чмырём в костюме.

— Текилы, солнышко, с сангритой. Мне и себе. 

— А потом ты меня уволишь, потому что я пью на рабочем месте? – поинтересовалась она, но достала две стопки и бутылку текилы. Между прочим охуенно дорогой. 

— Ты с ума сошла, детка? – возмутился чувак. — Что я без тебя делать буду? Делай две, Соловьёва.

— Фомин, – покачала головой рыжая, но достала ещё две стопки, — только не говори, что ты снова разводишься.

— Снова, детка, снова. Прикинь, – он усмехнулся. — Она мне сказала, что я хреново её удовлетворяю. 

— А можно без подробностей? – закатила глаза Соль. 

— Я, бля! – но чувак и не думал униматься. — Тут все могут сказать, как я охуенно всех удовлетворяю, а ей не нравится. 

— Фомин, так может дело в этом как раз? – и набадяжила две порции апельсинового сока в смеси с томатным. Я скривился. 

— Разве? – удивился он. Рыжая поставила перед ним четыре стопки – две с текилой, две вот с этой смесью томатного и апельсинового сока. — Пей, – приказал он, подвинув её порции к ней. 

— Фомин…

— Уволю, Соловьёва! – пригрозил он. — С кем ещё мне выпить за упокой своего третьего брака? 

— Зашибись, – улыбнулась Соль и взяла стопку с текилой в одну руку, а со странной смесью в другую. — Отпусти меня пораньше?

— Вот с ним? – кивнул с невероятным пренебрежением в мою сторону белый воротник.

— А что? – приподняла бровь рыжая. 

— Ты ж моя крошка, переживаю за тебя, – ответил мужик.

— О, забрюзжал, как дед столетний. Давай, Фомин, пусть земля твоему браку будет пухом, – и она выпила. Бля, как она пила… это прям симфония. 

— Аминь, Соловьёва, – сказал он и тоже выпил. — Будьте любезны, – повернулся он ко мне, — она мне нужна целая и невредимая. За неё порву любого. 

И хотя было сказано это вроде как в шуточной манере, но я видел, что это чувак может сам и не был этаким авторитетом, но угроза от него исходила очень даже реальная. 

— Слышь, крёстный отец, – окликнула его Соль, — не перетрудись, дорогой.

Я честно говоря был в сомнении, как она поедет в своём прикиде, а-ля бизнес-вумен, хотя конечно было бы интересно глянуть, но вышла она из проулка, где видимо был служебный вход, в джинсах, привычных кедах, той же зелёной рубашке, правда завязанной на узел, и кофте с капюшоном. 

— Тот прикид, – кивнул я в сторону ресторана, — был секс просто.

— Прости, прынц, но у меня бракованная фея-крёстная, – улыбнулась она. 

— Бракованная?

— Колдовство не дотягивает до двенадцати, – рыжая забрала у меня шлем. — Вот только часть прикида осталась. 

Я кивнул, усмехнувшись.

— Полетели?

В одном месте Ллойд захотел сыграть. Туда и ломанулись. 

— Пара песен, Рыжик, – успокоил я её, — наши уже шпарят.

Когда зашли так и было – Ллойд хреначит что-то в моножало. 

— А Белый? – спросила Соловьёва.

— Нах его. В смысле сегодня сами по себе, – ответил я, когда она слегонца нахмурилась.

Спела она отлично, прям девочка-конфетка – умница!

— Я знаю, что вы можете спеть, – сказал один наш общий знакомый, что тут постоянно отвисал. 

— Давай, друг, жги, – ухмыльнулся я, пока ждал собиравшийся народ. 

— Я скину название. Ты же гроулить умеешь, Джокер?

— Умею, – отозвался я с неохотой. Вроде забавлялся пару раз, а теперь все вокруг в курсе внезапно. 

— Вот. Я подкину пару идей. Да вы и сами можете. Ллойд сказал, что за Найтов взялись?

— Это на спор, – ответил я, с неприязнью вспоминая эту задачку от Белого. 

— Рыженькая аппетитная, – кивнул он. — Ллойд нашёл?

— Нет, и слюньки, Сеня, подбери, – почему-то дёрнуло ревностью.

— Да я про голос, Джокер, про голос…

— Ага, да… да… так и понял.

Вторым местом была туса наших знакомых – все свои, можно расслабиться, а главное скорее всего там и остаться ночевать. Лизка загорелась, как прожекторная лампа, уговорили и Соль. 

— Не хрена себе – все свои, – выдала рыжая, озирая толпу человек в сто.

— Реально, – кивнула Лизка.

— Знаем всех, – ухмыльнулся я. 

Нашли место. Понеслась жара, бухали, пели, шутки вечные про жопы и члены. И тут Лизка решила меня приложить шутейкой – слово за слово, хуем по столу.

— Если ты думаешь, что я тебе не втащу, потому что ты баба, то ты очень сильно ошибаешься, тварь, – рыкнул я, окончательно зверея. 

— Попробуй, уёбок, – шипела Лизка. 

— Меня останавливает только то, что въебу тебе, а ты сдохнешь. Мотать потом ещё из-за такой твари, как ты.

— Слился, Джокер, – выдала стерва. — Сыкло.

— Суука, – я встал, на мне тут же повис Ллойд. Сатана прикрыл собой свою обожаемую шалаву.

— Остынь, Юх, харэ! – попросил Саня.

Я вырвался из его хватки и ушёл. Взял бутылку пива, со злостью оглядел пространство. Наткнулся на сидящую в углу рыжую. Двинулся к ней. 

— Эй, – окликнул я и присел перед ней. Но девчонка сидела с закрытыми глазами, в ушах наушники, слушает и подпевает. Я даже не знаю, что это. 

Краем глаза заметил движение, повернул на него голову.

— Сгинь, Жора, – прохрипел я нарику, которого знали и я, и Ллойд, и Белый. 

— Твоя? 

— Не твоя уж точно.

Чувак и так прекрасно знал, что лезть ко мне не надо, а тут я ещё был взвинчен из-за ссоры с крысой-Лизой. Когда повернулся на Соловьёву, то она уже открыла глаза и вытаскивала наушник. 

— Привет, Рыжик, – кивнул я.

— Привет, – кивнула она и улыбнулась.

— Что слушаешь?

Но ответом был протянутый наушник. 

Честно говоря я так и не понял её, реально странное было от неё ощущение. 

Она действительно отлично вошла в нашу группу, отлично ладила с окружающими и даже вот тот её дядька в ресторане, ведь кажись босс, прям был с ней как со своей в доску, а чуваку было больше тридцати пяти. И при том, что такая типа вроде мировая, но всё равно тихоня. Вот даже сейчас сидит тут в углу, сама с собой и словно нет никого вокруг. 

— Будешь? – предложил ей пива. 

— Давай, – взяла у меня бутылку, в ухе у меня было что-то странное, такое не знаю… этническое. Красивое, нереальное что ли.

— Это что? – спросил я, но не дожидаясь её ответа взял у неё второй наушник и плеер. У рыжей был классный флеш mp3-плеер. И кажется дорог был ей, впрочем не у всех такой увидишь, и, когда забрал, она прям не хотела давать, напряглась на мгновение, но потом отпустило, расслабилась.

Я закрыл глаза. Ну, прям круть…

— Что это? – спросил снова. 

— Кендзи Каваи, – ответила она, вытаскивая у меня из уха наушник и возвращая себе в ухо. — Давай. 

Забрав у меня плеер, врубила Disturbed.

— Зачёт, – кивнул ей я, но на это она просто закрыла глаза и снова ушла в себя. 

И вот в этом конкретном моменте, попивая пиво, сидя с ней в этом полумраке тусы, которая периодически начинала качать, а потом снова становилась похожей на посиделки и у бабки-соседки, ну разве что без матюков, пьяных полуголых девиц и прочей жести, я ощутил себя нереально охуенно. 

Рыжая была уютной. Не знаю, как так получалось, но, бля, вот прям хорошо, пиздец. Её хотелось обнимать, тискать, хотелось положить голову на колени. Не знаю… я встречал таких девчонок, но они были этакие хохотушки, на движе всегда, у них все братья-сестры, чмоки сплошные. А тут Соловьёва вроде такая строгая, что ли, даже не знаю, холодная, но закрыв глаза, сидя рядом, я чувствовал такое же тепло, что вот от тех солнечных девочек-зайчиков. 

И я рискнул. Просто развернулся и лёг, положив голову ей на колени. Ноги вытянул вдоль стены, глянул, не без напряга, но она так и не открыла глаза, просто сидела и слушала, на этот раз уже была Metallica, подпевала губами. И бля, такая охуенная девочка, всё-таки. Не знаю. Губки эти…

Не, не понимал её. Да и не хотел. Просто смотрел на неё и наслаждался. Хотелось поцеловать, хотелось услышать, как стонет, когда хорошо, хотелось трахнуть, очень хотелось. Но почему-то было чувство, что нельзя. Вот нет и всё. Прям стенка в несколько метров высотой. 

Я выдохнул, достал сигарету и закурил.

Она открыла глаза и попросила дать ей тоже. Я отдал свою, она затянулась и я впервые видел, что она курит, не курила до этого при нас ни разу, но было видно, что сейчас это не рисовка, а простое такое, привычное ей действие – может курила и бросила?

Я забрал, затянулся, снова передал ей. И так ещё раз, а потом она протянула руку, а я мотнул головой, затянулся и протянул свободную руку, потащил рыжую на себя. И она поняла, что я хотел сделать, я был готов, что отпрянет, брыкнётся, вообще уйдет, но она поддалась. Нагнулась почти вплотную и открыла рот. В этот момент взглядами держались друг за друга. Я выпустил дым в её рот, она выпрямилась, затянулась и выпустила… и меня понесло. 

Я притянул её к себе и вцепился, даже другого слова нет, в её губы. Горькие от сигарет, но мягкие, тёплые, влажные, крышесносные. Целовалась она совершенно свободно, вкусно, и я вообще не хотел прекращать. 

В голову полезло столько всякого, что я бы хотел с ней сделать, и голос этот её – я слышал, как она стонет и… у меня на неё стоял. Серьёзно так, по полной. Будто я её не поцеловал, а прям по красоте уже разложил. Охуенное чувство. 

Она отстранилась. Вроде спокойная, но глаза блестят, грудь ходуном ходит. Губы пухлые облизнула. Я видел, что проняло. И я рискнул ещё раз. А потом ещё. И каждый раз одинаковый эффект – мне напрочь херачило голову. Но и не было вот чтобы потащить её дальше. Неее, я хотел, но… не мог. Потому что, целуя её в этой темноте, испытывал намного больше эмоций, чем кажется, если бы сейчас припёр к стене и трахнул хотя бы пальцами.  

Меня расплавило, развезло. Я реально ловил кайф целуя рыжую, облизывая её губы, посасывая язык, пил её слюну. Обалдевал от её тихих стонов мне в губы.

И при этом чувство было, что творю херню, что-то такое, что делать нельзя.

Типа муж там где-то? Дети маленькие. И она ни разу не шалава, и всем подряд не даёт, определённо. Это просто я как-то попал в момент, как-то словил упавшую звезду… бля, какие мысли в голову попёрли, ну ебать! И не бухал же почти, а опьянел по полной – соображалка отключилась. 

А потом я просто сгрёб её в охапку и прижал к себе. Она пригрелась и отключилась. Ко мне подсел Ллойд, притащил бухла, что-то там затирал, а я не слышал, у меня в ушах так и был её наушник, хотя плеер давно умер, разрядившись, но я его так из уха и не вытащил. 

— У тебя есть батарейка с собой для плеера? – спросил я у сонной рыжей. 

— Угу, в рюкзаке, – ответила она и снова свернулась калачиком рядом со мной. Я завис на ней, погладил по волосам, внутри была такая тяга к ней и вот… нежность. А я не хера не нежный, какого хрена?

Я залез в рюкзак. Целая чужая жизнь на деле. Нашёл батарейку, а ещё что-то вроде небольшого альбома для рисования, но смотреть, что в нём, не стал, да и дальше не полез – не хотел ковырять её жизнь, хотя у таких, как она, наверняка где-нить в лопате [13] есть фотки детей, например. 

Бля, бля, Юха, харэ!

Ллойд уткнулся в меня рогом, и тоже рубанулся, к Соль пристроилась Лизка и как бы уже делала вид, что мы с ней ни разу не срались. 

— Заебись, чё, – прокомментировал я, когда белобрысую обнял бухой в хлам Сатана и я стал центром этого человеческого лежбища. — Охуели в край. 

Я подвинул Саню и немного переместив Соловьёву, положил голову ей на бедро. Отрубился.

— Что ты слушала вчера, – спросил, встав часу в десятом с совершенно тупой головой, не найдя рядом рыжей, вообще упираясь в жопу Лизки. — Японца какого-то.

Соль стояла на кухне, заваленной кучей бутылок, и остатками макарон, которые вчера наварили в страшном количестве. Пила чай.

— Кендзи Каваи, это был саундтрек к "Призраку в доспехах", – она покопались в плеере и дала мне наушники. — Кстати, посмотри, если нравится аниме, киберпанк и что-то, над чем надо думать. Все вместе, или что-то одно… 

Я взял наушники.

— Есть хочешь? – спросила Соловьёва.

— Не, яйца есть? – спросил я, открывая холодильник и забирая сырое яйцо.

— Фу, не, только не изображай Багрова на квартирнике [14] , – проныла рыжая.

Я прижал её к столешнице и разбил сырое яйцо себе в рот.

— Бееее, Илья, не надо, – она зажмурилась. 

Хотел снова её поцеловать, прям отчаянно хотел. 

— Чё за движ с утра пораньше? – ввалился в кухню взъерошенный Ллойд и обломал момент.

— Яйца сырые, – пояснила она и сделала смешное недовольное лицо, наморщив носик. 

— Фу, Юха, ну, твою налево, – поддержал рыжую Саня.

Я отпустил Соль, воткнул наушники в уши, улетел от красоты услышанного, и посмотрев на девчонку подумал, что наверстаю с поцелуями, но… 

Завалившись к Ллойду на хату в воскресенье с утра, нашёл там Рыжика и её забавную лохматую собаку.

𝆗 𝆘
13 - кошелёк
14 - сцена из к/ф “Брат”, где Данила Багров выпил сырое яйцо, тусуясь на квартирнике в Питере

— И что происходит? – спросил я его, когда рыжая оказалась в ванной.

Ллойд пожал плечами.

— У неё проблемы, я просто… кажется, что кроме меня никто не мог помочь, – ответил он и меня это взбесило. 

Рыжая в пятницу и субботу всё-таки с нами выступала. Я не лез к ней, у меня проблем была тьма в оркестре, на подработке, да ещё Сатана опять начудил дома и нас активно решили выставлять из того клоповника, который мы снимали у одной немного ёбнутой бабки. Пришлось разгребать.

Соль была такой как всегда – на сцене офигенная, за ней тихая и неприметная, только на язык острая. 

Я всё смотрел на неё и мне казалось, что целовались с ней в четверг в моих бухих снах, а не в реале. А в субботу к ней внезапно вообще Белый начал по-пьяни после выступления лезть, по-жёсткому, и не успел никто из нас среагировать, как Соловьёва свалила, даже джинсовку забыла. Ллойд забрал. 

Охуенно – он забрал джинсовку и она оказалась у него в койке. Что за пиздец? 

— Сань, у тебя по жизни так – никто кроме тебя, – фыркнул я на его пояснение. — Что у неё там стряслось?

Ко мне подошла её псина, ткнулась носом в выставленную руку. Потрепал её за ухом. 

— Юх, – Ллойд нахмурился. — Я не могу сказать, я сам толком не разобрался до конца. Но понятно, что не просто так она с другого конца Москвы приехала с собакой, в ночнушке и плаще сверху.

— Блядь. Ночью прям? – и меня это реально напрягало. Спаситель наш кивнул. — И как ночнушка? – спросил я, ухмыляясь, чтобы скрыть то, что на деле меня задело. 

— Илюха, не передёргивай, – с угрозой повёл головой Ллойд. 

Я фыркнул и закатил глаза. 

— Мы не едем на трек сегодня? – уточнил я, вспоминая чего вообще припёрся с утра пораньше.

— Я её не оставлю, – заявил мне друг и я завис. 

— Чё?

— Я с собакой гулял утром, – сказал Ллойд, словно эта инфа должна была меня просветлить. — Короче нельзя, чтобы она сейчас ушла, понимаешь? 

В общем – не хера не понятно. Но тут из ванной вышла Соль. Сука, красивая… В футболке Ллойда, кожа влажная, волосы. Я закусил челюсть.

— Хель, не приставай, – улыбнулась рыжая, может подумала, что у меня рожу перекосило, потому что псина её лезет.

— Хель? – спросил я, пытаясь перезагрузиться. — Странное имя для собаки.

— А какое не странное? – улыбнулась девчонка.

Я ухмыльнулся.

— Шарик? 

— Полкан, блин. Это не кобель! – ответила она, ухмыляясь.

— Найда? – предложил я и Соль рассмеялась. — Хель [15] это же богиня, нет?

— Да, у викингов, – согласилась она. — У неё просто половина тела была молодая, а половина старая. 

Я кивнул, потому что у псины и правду был забавный окрас – правая часть морды чернющая, а левая такая рыжеватая, в пятнах. И оба глаза голубые.

— А что за порода?

— Дворняжка она, – улыбнулась рыжая.

— У тебя припара на “ль”? Соль, Хель? Лель. Будешь Бель, – проговорил я, достраивая цепочку слов.

— Офигеть, – фыркнула она и покачала головой.

— Ты сказала, что тебе всё равно, как тебя зовут, – возразил я.

— Сказала, – согласилась девчонка. — У вас были планы? 

— Да, не особо, – отмахнулся Ллойд.

— Ты поедешь с нами, – решил за него я. Он парень спасительный, конечно, весь из себя герой, но бля, порой так заёбывал своей нерешительностью. Прям пиздец!

— Куда? – нахмурилась Соль.

— Ты обещала меня покатать, – потом смекнул, что она должна быть на работе. — Стой, а тебе во сколько там надо быть в ресторане этом своём? Ты говорила с десяти начинаешь? – я глянул на часы, стрелки показывали девять двадцать три.

— Я сегодня не работаю. Я подменяла две смены другого администратора, так что на работу мне только в четверг, – ответила рыжая. — И я не могу тебя покатать, во-первых прав у меня так и не появилось…

— Это не проблема, – перебил я её. — Мы едем на трек к другу, он владелец, так что права твои никому не нужны.

— А если разложусь? – приподняла бровь Соловьёва. 

— Закопаем в лесу и скажем, что так и было, – ответил я, глядя ей в глаза. — Хотя я расстроюсь. 

— Бля, Юха, – взвился возмущённо Ллойд.

— Я же сказал, что расстроюсь – должно же как-то утешить, не?

Рыжик рассмеялась.

— А во-вторых, – показала она два пальца. — Мне нечего надеть. 

— Пфф, – я закатил глаза. — Любите вы творить проблемы из ничего. Вот футболку я уже на тебе вижу. Сань, – я глянул на нерешительного, но пиздец отважного героя-спасителя, — у тебя что нет ничего, что ей можно было бы дать, дабы зад прикрыть. Хотя мне и так вполне нравится.

Я нагнулся, чтобы типа заглянуть ей под футболку, которая доходила до середины бедра. 

— Джокер, бля, – фыркнул Ллойд, а рыжая снова рассмеялась. 

Не, серьёзно, обидно… что там у неё такого случилось, что она вот тут оказалась и почему, твою мать, я в этом спасении не участвовал? Сейчас бы мял её в своей постельке, а не вот это всё…

— Что, Джокер, бля? – взвился я. — Что? Давай бырей, я нахуя так рано встал и между прочим не пил вчера, а? Не можете простые задачки решать, как дети, ей богу.

Ллойд что-то там буркнул, но ушёл с кухни, вещи свои ковырять. 

— Вообще поразительно смирная собака, — решился я попробовать вытащить из рыжей рассказ о том, что там у неё случилось. — Ты ночью ехала с ней, в метро что ли? Без одежды?

— На мне был тренч, – ответила Соловьёва, — и она умеет быть угрожающей.

— Правда? – я с сомнением посмотрел на максимально добродушную псину.

— Хель, опасно, – скомандовала Соль и собака моментально ощетинилась, оскалилась и зарычала. — Умница, умница! – похвалила рыжая и псина резко стала прежней, ещё и хвостом радостно завиляла.

— Круть, – оценил я, надо правда узнать, а команда “фас” имеется в её арсенале.

— Хель – собака-терапевт, – проговорила она.

— Что? – и я реально не врубился, что за фигня такая – собака, что типа врач?

— Она обучена общаться с детьми, со стариками, и с теми у кого есть особенности. В развитии, в поведении. 

Я вопросительно приподнял бровь.

— Она ездит в детские дома, в дома престарелых и в интернаты, хотя такие собаки редкость у нас, – и я видел какую-то неподъемную грусть в девчонке, когда она об этом говорила. — Пока, надеюсь…

— Зачем тебе это? – задал я тупой вопрос. Реально, бля, тупой.

— Это была вынужденная мера, но и сама Хель, конечно, подошла, не все собаки подходят, – объяснила рыжая. — А для чего? Чтобы она адекватно воспринимала особенности поведения и движения больного ребёнка.

— Чем он болен? – и я понимал, что речь о её ребёнке, сука… её ребёнке…

— У младшего ДЦП, – ответила она, спокойно. Криво и очень виновато, хотя не понятно в чём была её вина, улыбнулась. — Упади, Хель.

Собака выполнила команду и завалилась на бок.

— Спать, – скомандовала Соль и псина притворилась спящей. — Не люблю команду “умри”, – пояснила рыжая, а я кажется забыл, как говорить. 

Меня спас Ллойд, который наконец нашёл, что можно дать Соловьёвой одеться.

— Всё, рвём, – я встал, нервно пожав плечами. 
𝆗 𝆘  
15 - Хель (др.-сканд. Hel) — в германо-скандинавской мифологии повелительница мира мёртвых (Хельхейма), дочь Локи и великанши Ангрбоды (Вредоносной), одно из трёх хтонических чудовищ.

Конечно, рыжая поехала уже не со мной и было обидно, не знаю, словно ревность, но на деле херня, конечно. Я смотрел на эту девчонку и, чтоб меня, но я никогда больше не подумаю ни одной плохой мысли в сторону этой маленькой, на деле хрупкой девчули. Вывозить такое… первый раз за пять лет сама с собой – да пусть отрывается по полной. 

— Я рву в Питер ночью, не хотите со мной? – спросил я у Ллойда, когда мы стояли и смотрели, как рыжая наматывает круги на его байке, потому что у Сани был легче моего. Но она реально умела, прям неплохо умела, думаю, что и с моим справилась бы.

— С Соль?

— Ну, ты ж сам сказал, что не хочешь, чтобы она пока была одна, – я пожал плечами. — Я даже знаю кого попросить присмотреть за собакой. 

— А я думал мы будем херачить Найтов [16], – отозвался Ллойд.

— Ну, я предложил, а вы сами решайте, – фыркнул я. — Свои партии запишу, не ссы. Мне, кстати, Сеня прислал пару песен, говорит, что мы можем с Рыжиком спеть. Сука, сотворим дует на фесте.

Я ржал, на деле прикрывая свои чувства. Потому что рвало помочь девчонке, прям хотел, чтобы ей было хорошо, ну хоть как-то переключилась. Не знаю почему, вроде, что мы там знакомы – пару недель? 

Правда внутри долбило от воспоминаний чувства её губ, прям херачило по голове, прикладывало… я бы её разделал, сука, была же возможность, какого хера упустил? И вот эта мерзкая догадка, что дело в этом её муже, о котором не говорим. 

Ллойд что-то там бурчал, но я не слушал, наблюдал, как Рыжик завершает круг и подъезжает к нам. Сняла шлем и я увидел счастливое до невозможности личико. И, бля, её хотелось поцеловать… хотелось, безумно хотелось!

— Почему у тебя нет прав, ты отлично держишься, – сказал, потому что иначе стоял бы с натянутой на рожу идиотской улыбкой. 

— Белый же сказал, что я психичка, у меня справка есть, а прав, понятное дело нет, – она прям светилась вся.

— У меня тоже справка есть, – пожал плечами я, — и ничего, видишь катаю.

— Так у тебя тоже прав нет, – фыркнул Ллойд. 

Я глянул на него, прям убить хотел. 

— Докажешь? 

— Да пошёл ты, – отмахнулся он. — Мы на студию, ты с нами? 

— Найтов писать? – уточнил я.

— У меня работа нарисовалась, но после можно посидеть и как раз что-то записать из того, что сможем. Вот голос, например. 

И Ллойд так многозначительно посмотрел на рыжую.

— Народ, – она мотнула головой и слезла с байка, — я не могу ничего обещать, серьёзно. Я не пою, ну в смысле… не знаю… и это же Тарья[17]. Где я и где она? 

— Будем записывать частями, – успокоил Саня.

— Да харэ вам, – фыркнул я. — Уверен, что ты, Рыжик, запишешь всё с первого раза. Даже поспорил бы на это.

— Не хрена се, – Соловьёва отдала байк Ллойду, который поехал на выход. — И на что спорил бы? 

— В любом случае я уже выиграл спор и даже получил награду, – шепнул я ей в голову, когда мы тоже отправились на выход.

— Илья…

— Забей, Рыжик, – я дёрнул её за хвост. — Расслабься, малыш, всё хорошо. И можно без этого твоего “Илья”? Прям хочу по стойке смирно встать… – и скривился и сделал вид, что меня тошнит.

— Хорошо, – отозвалась Соловьёва, слегка улыбаясь.

В понедельник во второй половине дня я встречал Ллойда и Рыжика на МОСБАНе[18]. На девчонке было платье, бля, серьёзно? В Москве жара, а в Питере как обычно.

— Ты задубеешь! – сказал я, разглядывая девицу. 

— Я забыла джинсовку в студии, – зевнула рыжая, потирая глаза.

— Мы записали скрипки и одну гитару, – радостно возвестил Ллойд.

— Герои, ёпта, – я почесал репу, пытаясь скумекать во что её одеть. 

— У меня тут кое-какой вопрос возник по работе, так что, – он посмотрел на меня. — Ты с нами? Или где встречаемся?

— Давай нет, – невесело отозвался я, когда рыжая снова зевнула. — Я отвезу её поспать и встретимся уже, как освободишься.

Ллойд прям завис – словно не хотел оставлять со мной девчонку, которая между прочим уже начала мёрзнуть. 

— А куда вы? 

— Ща решим, – отозвался я. — Пиздуй давай.

Порой Сашка меня реально выбешивал до скрипа в зубах. Вроде он был чуваком не дураком, но банальные вещи прям не втуплял. Так порой тормозил, что хотелось пнуть и ускорить. 

Он кивнул, чмокнул рыжую в макушку и свалил. 

— Есть пожелания, моя принцесса? – ухмыльнулся я, видя, как она уже мурашками пошла. И зевала не переставая просто. 

— Я не прЫнцесса, – буркнула она, передразнивая меня. 

— Иди сюда, согрею, – я притянул её к себе, пожалел, что не взял куртку. — Хочешь есть? Пить? 

— Спать, – сказала она в меня. 

— Хорошо, – я начал думать куда её деть, потому что тусить в том клоповнике, где остановился сам, такой, как она, не предложил бы ни разу. 

— Ой, смотри, – и не успел я одуплить, как она выпуталась и ринулась к непонятно откуда взявшейся тут лошади. Лицо у неё было прям как у идиотки. 

— Бля, Рыжик, – дёрнул я её, ловя за руку, — ты чё, нах, творишь?

— Лофадка, – захныкала она. 

— И это ещё она не прЫнцесса? Любишь лофадок? – передразнил я её.

— Очень, – улыбнулась она и склонила голову набок.

— Пошли тогда, – я понял куда её можно отвезти. 

— Куда? 

— Тебе понравится, и поспать можно, и даже помыться. И лошадки есть. 

— Рай? 

— Бля, Рыжик, да, рай, сука, рай, если хочешь, – заржал я. 
𝆗 𝆘
16 -  Nightwish
17 - Тарья Турунен – (фин. Tarja Soile Susanna Turunen Cabuli) — финская оперная и рок-певица, пианистка, композитор, на момент событий вокалистка симфоник-метал-группы Nightwish.
18 - Московский вокзал в Санкт-Петербурге