Абандон

Локация 1. Пермский край, база хранения железнодорожной техники

До полнолуния оставалось совсем немного времени. Идеальный момент для попытки – мы высчитывали его целых две недели. И вот мы на месте. Как обычно перед извлечением, у меня лёгкий мандраж. Получится – нет? Правильно ли посчитали? И самое главное: что мы вытащим, если всё-таки удача на нашей стороне?

Соня с виду спокойна. Её рыжие волосы в серебристом лунном свете стали сероватыми, будто она вдруг поседела с перепугу. Но бояться ей нельзя никак. И нервничать тоже. Среди наших поговаривают, что медведи часто используют вещества, чтобы достичь нужного состояния. Но моя медведь не такая; она никогда в жизни не притронется к дури. Ненавидит она это дело. И есть за что… кстати, правильно говорить именно «медведь», даже если речь идёт о девчонке. Назвать ту, что может залезть в никуда и вытащить в наш мир нечто материальное «медведицей» - оскорбление. За такое по морде бьют. А то и ещё чего похуже. Почему таких, как она называют медведями? Хороший вопрос. Точно не знает никто – я проверял. Возможно, из-за сходства с медвежатниками – взломщиками сейфов, а, может, из-за того, что они на зиму «впадают в спячку»: ни одному медведю не удалось вытащить решительно ничего на свет в тех краях, где лежит снег. Наш промысел доступен только летом. И это одна из причин, почему я вообще втянулся в это дело. Ненавижу зиму.

- Линию чувствуешь? – шёпотом спросил я, не выдержав долгого стояния на месте.

- Сильно и отчётливо, - бесцветным голосом ответила Соня.

- Чего тогда стоим?

- Не знаю… что-то не то. Не как обычно.

- Что это значит? – я немного растерялся; мы вдвоем пережили уже с десяток извлечений, и по праву считались очень опытной парой. Любые неожиданности для нас должны были остаться позади.

- Не знаю, говорю же, - ответила медведь с едва уловимым раздражением. И сделала шаг вперёд.

Я последовал за ней, по привычке «сканируя» окрестности. Чужое нескромное внимание могло испортить извлечение.

- Должно быть здесь, - я указал на одно из паровозных колёс. Оно замерло, скосив противовес, уже много десятилетий назад. Странно: его обод, конечно, потемнел от времени, но ржавчины почти не было. Умели когда-то сталь делать!

Над нами возвышалась громада паровозного котла; она казалась почти живым существом, с серебристой шершавой шкурой. Казалось, вот-вот покатый бок выгнется, обрисовывая рёбра, и мы услышим гулкий вдох…

- Узел? – с лёгким напряжением спросила Соня, подойдя к колесу вплотную.

- Узел, - согласился я.

- Он на месте.

Я тихо, с явным облегчением, выдохнул. Значит, не зря мы трудились две недели; не зря я ломал голову над таблицами и графиками, сводил интегралы и вычислял координаты в пространстве.

- Но с ним что-то… - напарница оборвала фразу, чуть нахмурившись.

- Что? – снова не выдержал я.

- Не знаю. Вроде бы всё на месте… но словно бы цвет другой. Понимаешь?

Вместо ответа я растеряно пожал плечами.

И в этот момент прямо перед своим лицом увидел сноп искр! Звук выстрела дошёл до создания чуть позже – пару мгновений спустя.

Я молча потянул Соню на себя, прикрывая своим телом. На рефлексах бросился на рельсы, под защиту колеса. И тут – снова выстрел. Опять рядом рикошет с брызгами оранжевой окалины! В паре сантиметров от моего плеча.

Потом снова стало тихо. Мы сидели возле колеса. Соню трясло – это вообще не очень хорошо, выбиваться из режима выслеживания эмоциональным потрясением.

- Ты как? – спросил я, стараясь унять дыхание.

Соня не ответила. Я только видел, как блестят её глаза в отсветах лунных отражений.

- Всё будет хорошо, - пообещал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее.

Очень осторожно, чтобы не задеть случайный камешек на пути, я развернулся и посмотрел в темноту, в сторону реки. Стреляли оттуда.

Перелесок и кусты. На первый взгляд всё привычно: спокойно и безопасно. И только приглядевшись внимательнее я заметил движение.

- Арти… это взрыв был, да? – еле слышно произнесла Соня.

- Выстрел, - ответил я, - точнее, два выстрела.

- Ох ты ж ё… - выдохнула она.

Тени под деревьями подбирались ближе. Я нащупал нож в специальном кармане штанов. Хороший нож, хоть и не дорогой. «Онтарио рэт». Полезная штука в походах… и единственное наше оружие.

Ребята рассказывали, что вроде у кого-то уже были неприятности. На группу напали. Но тогда всё как-то быстро разрулилось на уровне государственных контор. Вообще, государство нас всячески защищает и оберегает – пускай и не прямо. А ещё забоится о нашем инкогнито. Так обстоят дела не во всех странах, поэтому нас, русских, считают расслабленными…

«Вот и дорасслаблялись!» - недовольно подумал я, прикидывая, будет ли видно со стороны, если мы попробуем проскользнуть под защиту топки? Она довольно резко уходила вниз, чуть не до самых шпал.

На помощь бы позвать – да мобилы тут не ловят… надо валить, по-любому. Другого выхода просто нет.

- Сейчас мы туда, - я указал Соне на котёл, - я тебя прикрываю. Потом – до леса. Но не бежать! А то слышно будет. Я думаю, они сейчас нас не видят – луна им в глаза светит.

- Ясно, - кивнула Соня. Её голос звучал подозрительно спокойно. Словно она всё ещё была на линии.

- Ты чего? – ошарашенно спросил я.

- Оно будто сместилось.

- Куда?

Соня молча указала на топку.

- Поехали, - сказал я.

И мы двинулись под котлом.

Снова звук выстрела. Но теперь никаких искр я не видел – похоже, пуля ушла куда-то в лес, пролетев под котлом.

Но мы успели. Теперь от атакующих нас отделяла громада топки.

- В лес! – шепнул я, - не стоять!

Ещё один выстрел. Теперь я видел вспышку. Нас окружили!

В панике я схватил Соню. Прижал к трапу для машиниста. А потом рванул наверх: кроме кабины машиниста и кунга прятаться было негде.

Я осторожно выглянул из покрытого густой паутиной окна машиниста. Тут, в кабине, пахло прелой листвой и перегретым за день ржавым железом. Под ногами норовил хрустнуть какой-то мусор, поэтому я старался не двигаться лишний раз. Только достал нож из кармана. Почему-то так было спокойнее.

Их было трое. Теперь, когда они удостоверились, что мы в ловушке, они перестали прятаться. Один вышел из леса слева от путей, ещё двое – со стороны реки.

- Вылезайте! – крикнул один из них; парень, похоже, даже моложе меня. Может, лет восемнадцать. И откуда у таких стволы?..

Мы с Соней переглянулись. Я приставил указательный палец к губам.

- Ну давайте уже! Мы не хотим вас поранить! Поговорить надо!

- Чего стреляли тогда, раз вам только поговорить? – крикнул я в ответ.

- Это что бы вы не вытащили ничего лишнего! – ответил кто-то ещё. Мужик, судя по голосу. Взрослый.

- Оно здесь, - вдруг прошептала Соня, - я его чувствую.

- Вытаскивай! – шёпотом скомандовал я.

- Я… не могу!

Вот уж не думал, что когда-то это услышу. Ещё не было случая, чтобы медведь упустил добычу тогда, когда смог её нащупать.

- Уверена?

- Словно держит что-то… я… не понимаю…

- Что мы не вытащили? – крикнул я, обращаясь к тем, кто нас окружил.

- Мы знаем, кто вы такие! – снова крикнул молодой, - спускайтесь уже!

Мы с Соней снова переглянулись.

- Нет! – крикнул я в ответ, - это вы сюда поднимайтесь! Тогда и поговорим! Если, конечно, вы правда поговорить хотите!

Последовала долгая пауза. Я слышал, как трое внизу шепчутся – но слова было не разобрать.

- Хорошо! – ответил молодой, - я поднимаюсь.

Я указал Соне на кунг, жестом велев спрятаться за перегородкой, слева от проёма, ведущего из кабины.

Он был в черном платке, который закрывал лицо. Только глаза сверкали. Пистолет тоже был при нём. Я не очень хорошо разбираюсь в огнестрельном оружии – но это был похож на те, которые показывали в наших сериалах про полицию.

- Та-а-ак, - протянул парень, целясь мне в грудь, - а где же наша медведица?

Я рефлекторно сжал кулаки.

- Ты ответишь за это, - сказала Соня, снова совершенно спокойным голосом.

- О, а вот и оно!

Парень двинул стволом. Теперь он целился в Соню. Та стояла, равнодушно глядя на него.

Я почувствовал, что он сейчас выстрелит. Не знаю как – просто понял в какой-то момент. Нас просто хотели убить. Причём Соню явно больше, чем меня. И заговаривали зубы, чтобы мы не попытались сбежать.

Время растянулось вязким гудроном. В отчаянии я рванул, щелчком выпустив лезвие ножа.

Я не думал о том, что сейчас сделаю. Я просто не хотел терять Соню. Во что бы то ни стало.

Со всей силы я воткнул нож в основание шеи парня.

Платок упал. Красивое, правильное лицо. Его даже боль исказить не успела. Только в глазах – бесконечное удивление.

Чавкающий звук – я достал лезвие. Подхватил тело. Глухие шлепки крови об пол в кабине. Железистый запах, от которого меня чуть наизнанку не вывернуло.

Закружилась голова.

- Эй! Что там? Я поднимаюсь! – обеспокоенный голос мужика снизу. Он, похоже, почуял неладное.

Я перехватил пистолет; вырвал его из слабеющих пальцев. Размышлял, хватит ли у меня духу застрелить двоих?

- Есть… - тихо произнесла Соня.

Я на автомате хотел переспросить – что именно есть?

А потом понял. Резко обернулся.

На руках у Сони сидело существо. Наверно, издалека и в лунном свете его можно было принять за кошку: такая же узкая мордочка, ушки торчком, да огромные глазищи, отливающие зелёным.

- Ч… что это?

- Оно сидело там, - ответила Соня, пристраивая существо у себя на руках поудобнее.

- Эй! – снова крикнул мужик снизу. И я услышал, как он карабкается по лестнице.

Я отступил к Соне. Переложил нож в левую руку, правой взял пистолет и прицелился в сторону двери кабины. «Блин, у этой штуки же есть предохранитель! Этот парень снял его? Скорее всего, ведь он собирался…»

Додумать я не успел. Показалась голова мужика, в таком же черном платке, закрывающем лицо.

- Какого…- произнёс он. Потом окинул взглядом сцену. Увидел распростёртое тело парня. Рванулся к нему.

Увидев рану, мужик заревел как зверь. Рухнул на колени. Потом повернулся ко мне, доставая пистолет.

- Так просто ты не отделаешься, - прошипел он, игнорируя оружия у меня в руке.

- Мр-р-р? – неожиданно громко мурлыкнуло существо на руках у Сони, которое не было кошкой. Не могло ей быть.

- Что за… - успел произнести мужик.

Существо элегантно спрыгнуло на пол кабины. Брезгливо потрясло задней лапой. Потом направилось к мужику.

- Эй! Брысь! – он сделал движение ногой, как будто пытался отогнать создание.

А потом оно поднялось на задние лапы. На меня дохнуло тёплым воздухом; мужик окутался каким-то мельтешением, будто попал в горячую струю.

Сдавленный вскрик. И то, что когда-то было вооруженным человеком, рухнуло на пол бесформенной окровавленной грудой.

Существо остановилось на секунду. Облизало переднюю лапу. Потом деловито вернулось к Соне с нова прыгнуло ей на руки.

- Этого не может быть… - тихо сказал я.

- Знаю, - Соня погладила создание. То довольно муркнуло.

- Сердца не бывают… живыми!

- Знаю, - Соня пожала плечами; странно, что даже после извлечения она оставалась спокойной. Обычно у медведей бывает эмоциональный раздрай… а тут два трупа! Уверен, Соня никогда раньше не видела мёртвого человека. И – почти никакой реакции, - Арти, мне… странно. Я понимаю, что должна удивляться и испугаться – но не получается. Я просто знаю, что ничего плохого не произойдёт, и всё.

- Ладно, разберёмся, - кивнул я, и добавил шёпотом, указывая в сторону двери кабины, - там третий внизу ещё.

- Его уже нет, - спокойно ответила Соня.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю и всё.

Глянув наружу через борт кунга, я убедился, что напарница права.

- Он… сбежал? – осторожно предположил я.

Вместо ответа Соня неопределённо пожала плечами.

- Ясно… разберёмся, - повторил я, - пошли отсюда.

- Есть ещё одно, Арти… - сказала Соня, не двигаясь с места.

- Что ещё?

- Мы не должны сообщать о том, что я достала.

- Это ещё почему? – вот тут я действительно удивился. Всё благополучие нашей братвы строилось на том, что мы не прячем сердца.

- Потому что я не смогу его отдать, - ответила Соня. После чего улыбнулась и погладила существо, которое только что вытащила в наш мир.

- Всё равно не понимаю тебя, - я покачал головой, - если почувствовала что-то не то – надо было прекращать. Просто валить по-быстрому. И всё.

- Сам говорил, что деньги кончаются, - Соня меланхолично пожала плечами, - ты три недели считал. Не лицемерь. Ты бы мне мозг выел.

- Можно подумать сейчас с деньгами стало лучше…

- До встречи с куратором ещё неделя, - Соня улыбнулась и повернулась ко мне, - я в тебя верю! Ты хорош.

Я внутренне зарычал. Но сдержался. Она была права. Я действительно хорош в нашем деле. Возможно, лучший из наводчиков. По крайней мере, у нас в стране. Поэтому и решился на авантюру с паровозами. До меня сердце той стоянки пытались вычислить десятки раз. Тратили на это целое лето; почему-то считалось, что именно там скрыто нечто особенно ценное. Но всё без толку.

Но сейчас я начал подозревать, что некоторые наводчики, из опытных, просто предпочитали не связываться с этой заброшкой. Наверно, чуяли что-то. Предпочитали силы не тратить. И правильно делали!

- Всё равно – это безрассудно! – снова заговорил я, скосив взгляд на Соню, - ты же совершенно не знаешь, что оно собой представляет! А что, если бы оно питалось свежими младенцами?

- Бася – девочка, - устало вздохнула Соня, погладив за ушами кошкообразное существо, сидевшее у неё на руках, - и ты это прекрасно знаешь. Говоришь так специально, чтобы её обидеть. А она всё понимает, между прочим.

Я вздохнул.

- К тому же, обычный кошачий корм её вполне устраивает. А ещё, мне кажется, она может охотиться сама.

- Прекрасно! Только дохлых крыс нам в палатке не хватало!

- С чего ты взял, что она захочет с тобой делиться? – фыркнула Соня.

- Нам придётся куратора обманывать, - заметил я, - впервые.

- Так уж и впервые? – Соня изогнула бровь.

- Тот случай не считается!

- Ну да. Конечно. Это другое.

- Всё, хватит. Мы почти приехали.

После очередного поворота грейдерный просёлок упёрся в тупик. Дальнейший путь преграждал отвал породы, уже поросший мелким леском. Его подножие было завалено старым мусором.

- Точно не хочешь в гостинице остановиться? – в Сонином голосе послышались умоляющие интонации.

- Точно, - твёрдо ответил я, разворачивая наш «Патруль» так, чтобы отвал закрывал машину со стороны дороги, - во-первых, тут нет гостиниц, куда можно с животными. И во-вторых – мы не знаем, кто за нами охотился. И какие у них возможности. Так что документы лучше лишний раз не светить.

- Ага. Ещё скажи, что мобилу вырубил! – ухмыльнулась Соня. Вообще смартфон был для неё больным местом. Медведям нельзя долго общаться со сложной электроникой, чувства забиваются. Перестают линии чувствовать.

Место ответа я продемонстрировал ей экран своего смартфона, указывая на значок режима полёта. Нужные карты для навигатора я скачал заранее.

Соня хмыкнула, но промолчала.

- Пошли, - сказал я, открывая дверцу.

- Далеко идти собрался? – спросила Соня.

- До штольни, наверное, - я пожал плечами, - в любом случае, не в этой же помойке палатку ставить?

- Ладно, - кивнула напарница, - хотя можно было бы в машине переночевать.

- Да ну нафиг, - отмахнулся я, - нормально выспаться невозможно. А мне нужна свежая голова.

Я открыл багажник, вытащил наши рюкзаки с запасами, палаткой и спальниками, и мы пошли в лес, по едва приметной тропе, которая, как я предполагал, вела ко входу в один из штреков рудника.

Всего метров через пятьсот мы оказались на лесной поляне, возле ручья, стекающего с гор. Тут было чисто и как-то даже картинно благостно. Совершенно не похоже на привычный Урал.

- Здесь, - сказал я, сбрасывая с плеч рюкзак.

- Уверен? – переспросила Соня, но последовала моему примеру.

- Совершенно.

- Как-то тут слишком… - она вздохнула, пытаясь подобрать нужное слово.

- Спокойно? – предположил я.

- Ага. Спокойно. И красиво. Странно это.

- Да ну брось. Просто бывают такие места. Считай, на повезло. Помнишь, тогда, в Забайкалье? Тоже говорила, что слишком хорошо всё складывается.

- Ты про гнездо манула? – Соня прыснула, вспоминая ту забавную ситуацию.

Я не ответил. Вместо этого начал раскладывать палатку.

После нехитрого ужина, состоявшего из консервированной гречки с мясом и сладкого чая, я сел за расчёты.

Ситуация тут была гораздо проще, чем на кладбище паровозов. Мы специально выбрали такую цель, чтобы гарантировать добычу. Для риска возможностей не осталось: что-то нужно сдать уже через неделю, если не хотим остаться без денег. А жить взаймы я не привык.

Некоторые считают работу наводчиков слишком сложной и муторной. И где-то они, пожалуй, правы. Для расчётов нужна точность, внимательность и усидчивость. Со стороны может показаться, что мы мучимся, высиживая по двенадцать часов над таблицами и дифференциальными уравнениями. Но это только если не вникать в нашу работу достаточно глубоко. Потому что на самом деле чувство разгаданной тайны, вычисленного пути неведомого – это ни с чем не сравнимый кайф. И да, я считаю, что часы, проведённые за скучными расчётами, того стоят. Да и скучными их можно назвать только условно. Вычисляя линию, надо брать в расчёт множество факторов: астрономические, физико-географические, биологические, а иногда даже фольклорно-демографические. Подо всё это хозяйство нужно найти источники данных, перепроверить их, скорректировать, привести к единому стандарту таблиц. Потом решить уравнения. И найти линию с узлами, ту единственную, которая может привести медведя к добыче.

Это увлекательно, искать линию. Настолько, что забываешь обо всём окружающем. Вот и сейчас я вернулся в реальность скучного материального мира только когда Соня аккуратно коснулась моего плеча.

- Арти, - прошептала она.

- Что?.. а, да. Всё в порядке. Я вычислил, - ответил я.

- Хотела тебя ещё репеллентом побрызгать. Комары тут – хуже чем в Сибири. Безбашенные какие-то.

- Спасибо! – ответил я. Руки тут же зачесались. Да, нужно было хотя бы футболку с длинным рукавом надеть…

- Между прочим, уже за полночь, - заметила Соня, - и небо тут красивое.

Я посмотрел наверх. Она была права – россыпь звёзд и Млечный путь смотрелись впечатляюще.

- Надо камеру завести, - в очередной раз вздохнул я, - таймлапсы делать. В таких местах бываем!

- Ты каждый раз грозишься, - усмехнулась Соня, - и каждый раз находятся траты поважнее.

- Зато в прошлом сезоне на «Патруль» накопили! – парировал я.

- Молодец, - кивнула напарница, - возьми конфетку с полочки.

«Патруль», конечно, был далеко не новым. И ещё пришлось капитально вложиться, чтобы привести внедорожник в порядок. Зато теперь, с перебранной ходовой, с ухоженным кузовом, оклеенным матовой серой плёнкой, он по-настоящему стал нашим вторым домом. Точнее, первым. Родительские жилища ни я, ни Соня давно домами не считали.

До «Патруля» у нас был «Джимми». Неплохая машинка для наших целей, но очень уж маленькая. Свои задачи выполняла, но намучались мы в дальних перегонах, что и говорить. В крайних случаях в неё даже поспать нормально невозможно – в отличие от «Ниссана», где багажник мог превращаться в прекрасное спальное место при сложенных задних сиденьях.

Можно было и сейчас заночевать там. Но я не хотел рисковать – после происшествия с паровозами можно ожидать всего, чего угодно.

- Давай спать, - предложил я, чихнув из-за репеллента, которым Соня щедро меня обрызгала.

- Давай, - кивнула она, забираясь в палатку, - вон, уже рассвет скоро. И действительно, на востоке, над горами небо уже начинало светлеть. Жарко будет, не поспишь толком.

- Жара – не холод, - заметил я, - пережить можно.

- Тоже верно.

Я тоже забрался в палатку. Установил противомоскитную сетку у входа и лёг на свою сторону надувного матраса.

- Спокойной ночи, - сказал я.

- Хороших снов, - ответила Соня.

Если бы мне кто-то пару лет назад сказал, что я буду спать в одной палатке с симпатичной девчонкой, и ничего такого при этом происходить не будет – я бы покрутил у виска и посмеялся. Однако отношения между наводчиком и медведем – дело особенное. Соня мне ближе, чем сестра. Мы слишком сильно чувствуем друг друга, чтобы лишиться этой степени восприятия из-за какого-то банального секса. У нас иногда бывают интрижки на стороне. Но не слишком часто. Это странно, но наши высокие отношения, не допускающие физиологической близости, не отменяют ревности. Или того, что похоже на ревность. Когда Соня с кем-то – я слишком волнуюсь за неё, чтобы принять это спокойно. Для меня непереносима мысль, что когда-то она сможет влюбиться. Захочет семью. Это будет означать конец нашего промысла. Один из распавшейся пары крайне редко находит себе нового напарника. А я уверен, что самые главные сердца в нашей карьере ещё впереди.

На матрасе между нами спало неизвестное существо, похожее на кошку. Я пока не мог понять своего эмоционального отношения к ней. Похоже, это тоже была ревность. Если честно – я втайне надеялся, что она пойдёт ночью на охоту. Проникнется вольной жизнью и решит от нас уйти. Соня, конечно, будет расстроена – но ничего, со временем придёт в себя. Зато это лучший выход для всех нас, как мне казалось в то время.

Засыпая, я думал о том, есть ли заброшки на других планетах? Или звёздах? Интересно, какие сердца можно найти в сооружениях погибших цивилизаций? Так, фантазируя, я провалился в сон. И, кажется, мне снилось что-то очень хорошее – потому что проснулся я в отличном настроении и полной уверенности в том, что сделанные накануне расчёты абсолютно верны.

Во время завтрака Бася, получив свою порцию тушёнки, неожиданно подошла ко мне и ткнулась мордочкой в колени.

- Чего это она? – спросил я Соню.

- Не знаю, - ответила та, улыбаясь, - наверно, хочет отношения наладить.

Я осторожно протянул руку и почесал её за ухом. Бася улыбнулась в ответ, самым натуральным образом, продемонстрировав крепкие белые зубы и раздвоенный фиолетовый язык. Если бы не последняя деталь – её вполне можно было принять за кошку.

- Вот и что на с тобой делать, а? – риторически спросил я.

Бася решила ответить: вытянула шею и издала гортанный вибрирующий звук, со сложной модуляцией.

- Не понимаю я по-вашему, - улыбнулся я, снова почесав её за ухом.

Бася ещё что-то буркнула, потому элегантно, по-кошачьи, развернулась и направилась обратно к Соне.

Когда мы собрались, Бася уверенно, как по сигналу, запрыгнула Соне на шею и улеглась на манер воротника.

- Ты что, хочешь её взять с собой? – спросил я немного растеряно.

- Конечно, - кивнула Соня, - одной в лагере ей будет неуютно и страшно.

- А-а-а… проблем с поиском линии не будет?

- Нет, - Соня улыбнулась и чуть мотнула головой, стараясь не потревожить Басю, - скорее, наоборот. Она стабилизирует. Как якорь.

- Круто, - сказал я, хотя не очень понял, что Соня имела в виду. Но переспрашивать не благоразумно не стал.

До места добирались больше часа. Вход в штольню найти было не просто: похоже, его специально замаскировали от нескромного внимания, сделав перед ним насыпь из материала для забутовки и закидав его дёрном. Спустя годы, насыпь слилась с окружающим пейзажем.

В итоге я чуть не провалился в щель перед входом, когда продирался через кусты, чтобы встать точно по координатам, забитым в смартфон.

Внутри было прохладно и сыро. Несло плесенью. Нормальное дело для подземелий. Свод в штольне был овальный, его поддерживали деревянные крепы, которые совсем не выглядели надёжно. Какие-то из них даже успели подломиться и продолжали стоять только благодаря стяжкам из ржавых железных полос.

Тут была проложена узкоколейка. Правда, сами рельсы проржавели, и едва ли могли быть использованы по назначению.

- Чувствуешь? – спросил я, сужая луч фонарика, чтобы посветить вглубь штольни.

- Ясно и отчётливо, - ответила Соня.

- Идём тогда, - кивнул я, и первым двинулся вперёд, осторожно ступая по деревянным шпалам, от которых всё ещё едва уловимо пахло креозотом. Наверно, благодаря этому они до сих пор не сгнили в пыль.

- Тут узел, - сказала Соня метров через пятьдесят.

- Всё верно, - подтвердил я после небольшой паузы, сверившись с записями.

- Могу попробовать отсюда.

- Не нужно, - я отрицательно помотал головой, - впереди, недалеко, есть более надёжное место.

И мы двинулись дальше.

Штольня, несмотря на явные признаки заброшенности, сохранилась на удивление хорошо. А если учесть, что ей пошла вторая сотня лет, так просто отлично. Даже масляные фонари под потолком кое-где покачивались. Конечно, в обычных условиях она бы не продержалась так долго; исчезла бы после серии обвалов, разграбленная подчистую. Рельсы бы точно вынесли. Но тут было сердце. А такие заброшки живут куда дольше – до тех пор, пока не придут такие, как мы.

- Достаю, - спокойно сказала Соня.

Куда быстрее, чем обычно!

- Осторожнее только! Прекращай, если почувствуешь… - я хотел сказать, если «почувствуешь жидкость». Такое редко, но бывает, особенно в подземных заброшках, когда на медведя и его напарника выливается, скажем, сотня литров вина. Или нефти. Или даже крови. Что поделать – природа сердца дело непредсказуемое.

Но предупреждение оказалось излишним.

Соня протянула руку в пустоту, особенным жестом, будто вытягивая что-то. Сначала я увидел, как в луче фонарика блеснуло нечто жёлтое.

- Тяжелое, блин, помоги! – крикнула Соня.

Я бросился к ней. Но вовремя сообразил, что происходит – и вместо того, чтобы пытаться удержать извлекаемое сердце, схватил напарницу за талию и потащил её в сторону, проследив, чтобы Бася не упала с её шеи.

Как только я сделал это, пещера наполнилась металлическим грохотом. Поднялась пыль. Я закашлялся.

Через пару минут, когда пыль немного улеглась, мы смогли разглядеть нашу добычу.

Дорога вглубь штольни была перекрыта полностью. Хорошо, что я сообразил отпрыгнуть в сторону выхода! Иначе мы были бы заблокированы, и пришлось бы искать другой выход – надеясь, что он существует.

- Это… что? – растерянно спросила Соня, указывая на груду слитков.

- Не знаю пока, - я опустился на одно колено и подобрал ближайший слиток в форме «кирпича», какие обычно показывают в фильмах, где есть банковские хранилища. Только на этом не было никаких клейм. Слиток был холодным и довольно тяжелым, - но похоже на золото.

- Серьёзно? – ошарашенно спросила Соня.

- Серьёзно, - кивнул я.

- Твою ж… сколько здесь?

- Несколько тонн, думаю. Как минимум.

- Обалдеть!

- Это мягко сказано.

- Что делать будем?

- Думать, - ответил я, - для начала мы всё хорошенько обдумаем.

Вторую встречу куратор назначил вблизи одного из запретных для нас объектов. Да, такие тоже были, это жизнь, и романтика профессии тут ни при чём. Скорее всего, запрет был наложен из-за возможной природы сердца.

Жёсткой связи между «прижизненным» предназначением заброшки и содержанием сердца нет. В любом месте можно вытащить всё, что угодно. Но есть игра вероятностей – и по статистике выходило, что связь всё-таки есть, пускай и косвенная. Например, в заброшенной больнице куда больше шансов получить лекарство, несколько литров крови или опасный патоген, чем, скажем, золото или бочку бензина. Хотя, повторю: в нашем деле всегда есть место сюрпризу.

Мы стояли на потрёпанном непогодой крыльце жилого пятиэтажного дома в бывшем военном городке, недалеко от пусковых установок старой системы ПРО. Искать сердца тут было строжайше запрещено.

Это уже вторая встреча с куратором. Вчера мы просто пересеклись на одной из песчаных дорог на карьерах в Воскресенском районе. Тоже знаковое место, когда-то тут был один из самых знаменитых абандонов региона. Тут стояли заброшенные экскаваторы – абзетцеры, добывавшие в открытых карьерах то ли кварцевый песок, то ли апатиты. Я не вникал.

Сердце не могли найти долго, хотя каждое лето десятки пар пытались. И вот, пять лет назад одной паре очень сильно повезло. Говорят, они нашли какое-то технологическое изделие. Огромная удача. Вроде как после этого случая разработка высокотехнологичных оборонительных систем в нашей стране сильно продвинулась… но это слухи, конечно. Прямо о таких вещах никто и никогда не расскажет.

Вчера куратор забрал у нас образец сердца, и назначил новую встречу. В противоположной стороне региона.

Конечно, он не просто так выбирал места для встреч. Каждый раз это были тонкие намёки, которые стоило принять во внимание, если есть желание и дальше пользоваться покровительством разных структур, которые легко решают проблемы, скажем, с местными властями в любом регионе и крайне оперативно.

Место громкой удачи наших коллег и запретное место… что ж, намёк понятен. Но делать нечего – мы уже встали на скользкую дорожку сокрытия результатов поиска. Теперь остаётся только играть до конца, уповая на то, что ни одна секретная контора не бывает всесильной и всезнающей.

- Это чистое золото, - безо всяких предисловий начал куратор, - проба четыре девятки. Как в лучших хранилищах.

- Офигеть, - Соня изобразила вежливое удивление. Я промолчал.

- Объем извлечённого – около трёхсот тонн, - продолжал куратор, - точнее определим, когда всё достанем и занесём в каталог.

Тут даже меня проняло. Я думал, ну тонна – две… а тут – триста! И что теперь с нами сделают? Поменяют правила? Или… о другом варианте думать не хотелось – мы беззащитны перед махиной, которую представлял куратор.

- Все договорённости остаются в силе, - продолжал он, глядя своими выцветшими серыми глазами куда-то в даль; вообще он выглядел удивительно неказисто для представителя такой могущественной структуры: рост ниже среднего, узкие плечи, лысина, мышиного цвета волосики… но стоило ему заговорить – внешность словно стиралась, и перед слушателем будто представала могучая сила, вроде как воплощение природной стихии, перед которой следовало приклоняться и с которой ни в коем случае нельзя спорить. Как подобные куратору это делали – понятия не имею. Наверно, их специально учат.

- Постойте… но это значит… - пробормотала Соня.

- Это значит, что при желании вы можете отойти от дел и до конца жизни вообще ничего не делать. Если, конечно, не влезете в какую-нибудь историю с мошенниками и разводилами. Но мы будем рядом, если что. Нам не выгодно, чтобы кто-то вдруг обидел таких, как вы. Наоборот – нам выгодно, чтобы вы стали легендами.

Мы с Соней переглянулись. В её взгляде было мало радости. Скорее, там был страх. Мы достаточно давно работали вместе, чтобы я мог прочитать: «Не бросай меня! Только не это. Не сейчас». И я на это ответил, так же беззвучно, уверенным взглядом: «И в мыслях не было».

- Вы сказали – при желании, - сказал я.

- Конечно, - кивнул куратор, - нам выгодно любое ваше решение. Такая удачливая пара в полях нам тоже нужна. Больше того – продолжите в том же духе – и мы предложим вам зимний контракт в южном полушарии. Там будет чуть меньше свободы, чем внутри страны. Сами понимаете, безопасность.

- Я слышал, как работают зимники, - сказал я, - и ничего не имею против.

- Вот и отлично, - куратор усмехнулся, - деньги на ваш счёт уже поступили.

- Спасибо, - кивнул я, и уже собрался было уходить, радуясь, про Пермь речь так и не зашла.

Но радовался я рано.

- Вы пытались взломать паровозы, верно? – сказал куратор нейтральным тоном, всё так же глядя в даль.

Я усилием воли подавил желание взглянуть на Соню. Любое лишнее проявление эмоций сейчас могло быть фатальным.

- Да, - вздохнул я, расстроенно скривившись и стараясь не переигрывать, - пытались.

- Ясно, - кивнул куратор, и снова замолчал.

- И снова будем в следующем сезоне, - идеально-спокойным голосом сказала Соня, - мы лучшие. Мы её взломаем.

- Не взломаете, - ответил куратор.

- Вы же сами сказали, что мы достойны зимнего контракта, - возразил я, добавив в голос самую капельку раздражения, - у нас достаточно опыта, чтобы не сдаваться.

- Не взломаете, потому что там взламывать нечего, - куратор неожиданно повернулся и посмотрел мне в глаза; я ощутил, как волосы шевелятся на затылке. Это было неожиданно. Казалось, он видит меня насквозь, будто рентген. Но доли секунды хватило, чтобы я взял себя в руки и продолжил игру.

Я посмотрел на Соню. Она была великолепна: в её глазах стояли самые настоящие слёзы. Я подошёл к напарнице и обнял её.

- Нас… опередили? – севшим голосом произнесла Соня.

- Похоже на то, - кивнул куратор, - но не спешите печалиться по этому поводу. На месте нашли два трупа. Причём один убит очень, скажем так, экзотическим способом.

- Опять сектанты? – сообразил вставить я.

- Не совсем, - куратор покачал головой, - если только они не отрастили когти как у росомахи и бритвенно-острые клыки.

Мы с Соней переглянулись, изображая растерянность.

- Не понимаю, - сказал я, - нападение зверя? Медведя?

- Не медведя. Это точно. Мы не знаем, кто это был.

- А что они нашли? – вмешалась Соня. Я обругал себя последними словами – это первый вопрос, который следовало задать! Если бы мы вообще не спросили об этом, случилась бы катастрофа.

Куратор внимательно посмотрел на неё.

- И этого мы тоже не знаем.

- Их… ограбили? – предположил я.

- Возможно, - кивнул куратор.

- Для чего вы нам это говорите? – спросила Соня.

- Когда вы там были? – куратор проигнорировал её вопрос.

- Так… - я наморщил лоб, делая вид, что вспоминаю детали, - восемь… нет, девять дней назад. Точнее, ночей.

- Точно помнишь?

- Конечно. Я же вычислял линии по фазам, - уверенно ответил я.

- Ясно. Будем считать вам повезло. Разминулись на сутки.

Я взял Соню за руку и сжал её ладонь. Эта небольшая ложь должна была сработать – мы были на месте три дня. За сутки до извлечения я выключал телефон, чтобы не мешать Соне настраиваться. По биллингу всё должно совпадать.

- Но вот какой вопрос, - продолжал куратор, обманчиво-расслабленным тоном, - что вы видели, когда были на месте? Нам нужны зацепки. Мы не можем оставить это происшествие.

Я снова нахмурился и потёр лоб. Сейчас мы шли по тонкому льду – сыграть нужно предельно убедительно. Был соблазн добавить какую-то деталь, которой не существовало на самом деле, но которая придала бы правдоподобности нашему рассказу. Многие люди так поступают. И прокалываются на этом.

- Нет, ничего, - я покачал головой, - совершенно. Всё как обычно было. Ну, насколько можно судить по заброшкам такого уровня.

- Ясно, - ответил куратор ледяным тоном.

- Надеюсь, вы найдёте сволочей, - сказала Соня.

- Не сомневайтесь. Но пока вот что. Дело, конечно, ваше – но я бы советовал сделать перерыв. На пару недель хотя бы.

- Думаете, за нами тоже охотятся? – в Сонином голосе звучала настоящая тревога.

Куратор не ответил. Вместо этого он спрыгнул с крыльца и не оглядываясь пошёл к торцу здания, где был припаркован его внедорожник. Аудиенция была закончена.

Ближе к вечеру пришло уведомление в банковском приложении. От количества нулей перехватило дух – хоть я и ждал таких цифр.

Мы гуляли по набережной в Музеоне. Я по привычке разглядывал дома на том берегу – жилые, в пару этажей, с немыслимой стоимостью квадратного метра. Было очень непривычно осознавать, что теперь я могу это купить. Сделать ремонт, жить возле Кремля, ходить по дорогим ресторанам и на крутые закрытие вечеринки… как раз в этот момент по реке прошла частная яхта. На борту играла музыка, за закрытыми занавесками основного салона плясали тени…

- Пришли? – вопрос Сони вывел меня из ступора.

- Ага, - кивнул я.

- У меня будет одна просьба, - продолжала напарница.

- Да? – насторожился я.

- Купи мне мороженое, - она указала на ближайший ларёк, где продавали это лакомство.

- Конечно, - кивнул я, - ты какое будешь?

- Обычный пломбир. В стаканчике.

Мы подошли к ларёчнику, выстояли небольшую очередь. Я рассчитался за две порции – пломбир для Сони и эскимо на палочке для себя.

- И ещё кое-что, - сказала Соня, разворачивая обёртку.

- Что? – спросил я, не ожидая подвоха.

- Я хочу купить квартиру.

От неожиданности я чуть не выронил мороженое.

- Не для себя, - продолжала напарница, - для матери.

- Вот как… - сказал я растеряно, - я думал вы не общаетесь.

- Мы не общаемся, - ответила Соня, - но я не люблю чувствовать, что кому-то что-то должна.

- Слушай, мы обсуждали это много раз, - сказал я как можно более мягким голосом, - это вообще нормально…

- Стоп! – Соня вытянула вперёд руку, перебив меня, - вот только не надо мне морали от пацана, который полгода вообще скрывался от родителей. Которые, к тому же, его искренне любят!

- Да, но странною любовью… - ответил я.

- Нормальной, - уверенно ответила Соня, - это лучше, чем…

- …по-твоему отдать единственного сына в кадетку, не спросив его желания – это нормально?

- Всё равно ты сбежал, - Соня пожала плечами, - и мстил, как мог. Даже ухо проколол и татуху сделал, чтобы уж наверняка не упекли, - она прыснула.

- Да что ты вообще знаешь! – возмутился я, - это не просто так!

- Знаю-знаю, - продолжала Соня, - единственный сын у матери. Казак, блин!

Я вспыхнул. Хотел сказать что-то обидно-язвительное, но потом вдруг успокоился. Права она была. Теперь тот детский бунт казался мне совершенно несерьёзным.  Родители ведь действительно мне добра желали. Откуда им знать, что в следующие годы столько всего произойдёт?..

- А спорим не подерёмся? – спросил я нарочито серьёзным голосом.

Вместо ответа Соня стремительным движением ткнула стаканчиком с подтаявшим мороженым меня в нос.

Покорно вздохнув, я вытерся ладонью.

- Ладно, - сказал я, - что за квартиру ты присмотрела? – я кивнул в сторону домов на том берегу реки, - это?

- Что? – Соня сначала не поняла, а, сообразив, отрицательно помотала головой, - не-е-ет, что ты! Я хочу выкупить нашу старую двушку. Которую мы продали, когда отец ушёл, чтобы было на что жить.

- Уверена? – спросил я, - нам придётся ходить, общаться с хозяевами… смотреть на это. Оно тебе надо?

- Надо, - твёрдо кивнула Соня, - это та мечта, которую я не думала когда-то реализовать. Нет, я, конечно, была уверена, что разбогатею – но слишком поздно, чтобы это что-то решила. А оно вон как вышло…

- Ясно, - кивнул я, - значит, сделаем.

- Я нашла агентство, которое занимается необычными заказами. Они готовы пообщаться с хозяевами.

- И когда успела? – удивился я.

- Пока ты утром дрых, - Соня пожала плечами, - взяла наш ноут.

- Ясно, - повторил я.

- А теперь про тебя, - Соня улыбнулась, - чего ты хочешь?

Я посмотрел на ещё одну роскошную яхту, которая шла по реке. И улыбнулся в ответ.

Солнце красным шаром клонилось к закату. Звенело комарьё, которого тут были тучи. Лес поредел. Было много сухостоя. Под ногами начинало хлюпать.

- Слушай, пошли уже обратно, - в очередной рад предложил я, - ну глупая затея, в самом деле…

- Ты сам хотел поскорее из города свалить, - Соня невозмутимо пожала плечами; Бася на её плечах глянула на меня с неодобрением. Я нахмурился в ответ.

Удивительное дело, но к ним двоим комары не приближались. Хотя репеллентом они не пользовались – Бася устроила настоящую истерику, когда я попытался обработать хотя бы Сонину одежду.

- Конечно, - согласился я, - ещё пара дней – и всё, меня можно было бы списывать.

- Это потому что пить надо меньше, - съязвила Соня.

- Если не пить – то не так весело… - вздохнул я.

- Тоже верно, - неожиданно согласилась напарница, - но видел вот – моя маман завязала, оказывается. И ты сможешь. Я в тебя верю!
- Да ну тебя!

Мы прошли ещё метров десять. Тут начиналось уже настоящее болото. Под ногами не просто хлюпало; я чувствовал, как движется внизу пласт торфа, будто дышит.

- Всё, стопэ! – твёрдо скомандовал я, - дальше нельзя. Не пройдем.

- Глянь туда, - Соня выпрямилась и указала рукой на запад, туда, где солнце касалось леса.

Я пригляделся. И впрямь – за небольшой то ли прогалиной, то ли поляной виднелась печная труба. Можно было разглядеть даже остатки каменного сооружения вокруг.

- Не очень впечатляет, - я пожал плечами.

- Чую, там что-то ещё есть, - ответила Соня, - надо понять, как попасть туда.

- Давай вернёмся утром, - предложил я, - дорогу я запомнил.

- А что, если это оно? – тихо, почти шёпотом, произнесла Соня.

В ответ я рассмеялся.

Напарница обижено надула губы.

- Ну, серьёзно, - сказал я примирительным тоном, - не тянет оно на Блуждающую Церковь. Да и место не то. Мы уже не в Подмосковье даже.

- Уверен? – Соня удивлённо подняла бровь, - вроде только что Егорьевск проехали.

- Это только что было больше сотни километров назад, - хмыкнул я, - да, уверен. После Егорьевска были Спас-Клепики. А это уже Рязанщина.

- Ясно, - кивнула Соня, и вздохнула, оглядывая лежащую перед нами топь.

- Кажется, вон там пройти можно, - сдался я; слева от предполагаемой заброшки я увидел полосу леса, которая почти доходила до тропы, по которой мы вышли к урочищу.

- Точно! – обрадовалась Соня. И тут же двинулась вперёд.

- Стемнеет же! – заметил я.

- И когда это нас останавливало? – возразила напарница.

Я не нашёлся, чем на это ответить.

Когда мы добрались до бывшего посёлка, на небе уже высыпали первые звёзды. Уже на подходе я почуял неладное. А когда включил фонарик окончательно уверился в своих подозрениях.

- Валим отсюда, - сказал я.

- Это могила, да? – сообразила Соня.

Могилами у нас называются особые разновидности заброшек, которые возникли после катастроф с человеческими жертвами. Нормальные поисковики по таким местам не лазят – это чревато очень крупными неприятностями.

- Ага, - кивнул я, - и большая, судя по всему.

- Насколько большая? – спросила Соня, и добавила, имея в виду число погибших, - десятки? Или под сотню?

- Сложно сказать, - я обвёл фонариком видимые строения бывшего посёлка, - как бы не больше… мне кажется, под тысячу!

- Да ну камон… - неуверенно возразила Соня, - тысяча. Про такую катастрофу было бы известно! Это бы в учебники попало! Помнишь, в том поезде, который в газовое облако заехал? Там вроде меньше людей погибло – а помнят до сих пор.

- Ты сама-то что чувствуешь?

Соня остановилась. Прикрыла глаза. Через секунду широко распахнула их и спряталась за мою спину. Бася на её плечах напружинилась и распушила хвост.

- Валим отсюда, - Соня повторила мои слова.

Я развернулся и пошёл обратно, стараясь ступать по уже проторенному пути. И тогда, когда уже казалось, что опасность позади, луч моего фонарика вдруг упёрся в обугленную кирпичную стену, всего метрах в пяти от нас.

- Блин… - вырвалось у меня.

- Я не помню, чтобы мы это проходили, – сказала Соня, переходя на шёпот.

- Я тоже, - ответил я.

- Ну слушай, не у всех же таких мест есть стражи, да? Бывает и такое, что они просто… ну, скрываются… зарастают…

- Я бы хотел тебя успокоить, - ответил я, - но нечем. Говорят как раз обратное. В таких местах стражи есть всегда. Другое дело, что не всех они трогают.

- Мы вроде даже войти не успели…

- Мы – поисковики, - спокойно, но твёрдо возразил я, - стражи таких не пропускают.

- Ох… Арти, я такая дура… - прошептала Соня.

- Выберемся – подумаем над своим поведением… - ответил я, - так, закат ещё видно. Думаю, шанс есть. По моей команде готовься бежать изо всех сил. След в след. Понимаешь?

- Да, - кивнула Соня.

- Басю возьми на руки. Иначе темп держать не сможешь.

Создание на её плечах издало звук, напоминающий одновременно и «мяу!» и «фр-р-р!»

- Кажется, она сама хочет бежать. Думаю, у неё это быстрее получится.

Я подумал секунду. Прислушался к интуиции. На первый взгляд предложение выглядело рациональным. Но что-то мне не нравилось.

- Нет, - я покачал головой, - нельзя. Мы не знаем, кто она. И как может взаимодействовать со стражем. Или стражами.

В этот момент краем глаза я увидел отблески зеленоватого свечения. Подтянуло холодом; в воздухе вдруг появился отчётливый запах гари.

- Сейчас! – крикнул я.

И мы понеслись по узкой тропке, ведущей в обход обгоревшей стене здания. Свечение за нашими спинами становилось более отчётливо; оно дрожало и трепетало, будто там горело зелёное пламя на ветру. Я знал, что оглядываться – плохая идея. Но не удержался.

Они наступали полукольцом. Размытые вертикальные тени, мерцающие будто болотные огни. Только в этих огнях можно было разглядеть очертания человеческих фигур.

Они быстро приближались, паря над жухлой травой. А тропинка, будто назло, начала петлять между остатками столбов и стволами обгоревших деревьев.

Я посмотрел на небо. Так и есть: нас уводили. Запутывали мороком.

Про стражей было известно очень мало, потому что немногие из нашего брата пережили встречу с ними. Но я слышал, что нужно смотреть на небо. Морок не может обмануть Солнце; даже намёка на зарю было достаточно, чтобы сориентироваться.

Я резко затормозил. И рванул с тропы направо, на запад. Настоящая тропа, по которой мы пришли, должна быть там.

- Арти, стой! – крикнула Соня, и замерла, - там трясина! Я вижу воду!

Пришлось остановиться, теряя драгоценные секунды.

- Это морок! – крикнул я, - не тормози!

Соня поколебалась секунду. Потом плотнее прижала к себе Басю, и двинулась вслед за мной. Я облегчённо вздохнул готов был снова рвануть вперёд.

Но было поздно.

Прямо перед нами возникла одна из призрачных фигур. Подул ледяной ветер – настолько холодный, что мне показалось, будто я врезался в снежную стену.

- Что?.. – Соня врезалась в мою спину, - ох…

Я глянул направо. Тропа вела туда. Хорошая, утоптанная и достаточно широкая. Ведёт на юг – как раз туда, где настоящая топь. В ловушку.

Слева подбирались ещё две фигуры. Попробовать рвануть назад?

Времени на размышления не оставалось; мир вокруг нас вдруг перестал быть твёрдым, всё подёрнулось зыбким дрожанием и зеленоватым маревом. Свет фонарика померк.

И в этот момент Бася спрыгнула с Сониных рук.

- Нет! – крикнула она и рванулась за своей питомицей.

Бася что-то крикнула по-боевому.

Призрачная фигура перед нами вдруг пошла тёмными полосами. Будто её разодрала чья-то огромная когтистая лапа. Послышался вой, от которого волосы зашевелились на затылке. А в следующее мгновение остатки фигуры втянулись в землю.

Мир вокруг снова стал твёрдым и привычным.

- Бежим! – крикнул я.

Бася, будто поняв мою команду, рванула вперёд. Соня вслед за ней. И я остался замыкающим.

Ощущение времени пропало. Я не могу сказать, сколько длился этот безумный бег по невидимой тропе. Но остановились мы только тогда, когда давящее ощущение холода исчезло.

- Вырвались? – спросила Соня, чуть отдышавшись. Она стояла, уперев ладони в колени; было видно, что напарница выложилась полностью.

- Да, кажись, - неуверенно ответил я, оглянувшись. Никаких светящихся фигур и обгоревших остатков селения не просматривалось, даже на предельной дальности фонарика.

- Останавливаться нельзя, - добавила она, снова выпрямляясь и делая шаг вперёд.

Бася ждала её на тропе, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Никогда не видел, чтобы кошки так делали.

- Похоже, то, что мы нашли там, в паровозах – ценнее золота, - заметил я, шагая следом.

- Ты сомневался? – ответила Соня не оглядываясь.

- Если она может нанести вред стражам – это открывает…

- С ума сошёл что ли? – фыркнула напарница, - мы в такие места больше не полезем. Никогда и ни за что.

Я хотел было добавить, что зарекаться – это глупое занятие. Но промолчал.

Чтобы сориентироваться, я достал смартфон и включил навигатор. Сети тут не было – но я заранее скачал карты.

Мы забрались довольно далеко от того места, где оставили «Патруль». Километров пять по прямой. И все семь, если обходить по разбитым просёлкам.

- Ну что там? Хочу в гостиницу! – спросила Соня, с любопытством заглядывая на экран.

- Часа два идти, - ответил я, вздохнув.

- Вот жеж…

- Через лес может быстрее выйти, - заметил я.

- Ну уж нет! – твёрдо ответила Соня и пошла вслед за Басей по заросшему травой грейдеру.

Нестерпимо хотелось присесть отдохнуть. Но, вспоминая только что пережитое, я находил силы двигаться дальше. Соне тоже приходилось несладко. После очередного поворота я скинул рюкзак и на ходу достал бутыль с водой.

- Будешь? – я протянул бутыль напарнице.

- Да, спасибо, - кивнула она, после чего сделала пару глотков, не сбавляя шага, - интересно, кому тут надо было вообще дорогу прокладывать? – спросил она, возвращая мне воду.

- Тут вроде торфяные разработки были, - ответил я, - их относительно недавно закрыли. Дороги ещё не успели зарасти.

- Самих разработок нет, даже следов… а дороги остались. Интересно.

Я неопределённо пожал плечами.

- Стой! – неожиданно добавила Соня, - слышишь?

Я остановился, напрягая слух. И точно – откуда-то справа долетал гул. Похоже на работающий движок.

- Там что, трасса есть? – спросила Соня.

Я снова посмотрел на карту. Судя по ней, правее шла ещё одна старая дорога, оставшаяся после торфяных разработок.

- Да не похоже, - ответил я, - может, охотники какие, или рыбаки. Тут вроде озёра недалеко.

- Может, подвезут, а? – с надеждой спросила напарница.

- Может, - согласился я, - пошли тогда быстрее! Может, успеем – видишь, в пятистах метрах дороги пересекаются.

Мы не просто успели. Неизвестные любители ночных прогулок на пересечении свернули на наш грейдер. Мы видели, как свет фар повернул в нашу сторону.

Соня принялась размахивать фонариком. В ответ машина мигнула дальним светом.

Это был «Патриот». Он приблизился к нам, отодвинулся ближе к обочине и остановился. Со щелчком открылась водительская дверь. Из салона выпрыгнул мужик в камуфлированных штанах и зелёной майке, лет тридцати на вид.

- Эк вас занесло, туристы! – осклабился он, шагая нам навстречу.

Я вежливо опустил луч фонарика.

- Загулялись малость, - я неуверенно улыбнулся в ответ, - машину слишком далеко оставили. Силы не рассчитали.

- Ясно, - кивнул водитель, разглядывая нас.

Послышался ещё один щелчок, я увидел, как открылась пассажирская дверь, и на дорогу вышел ещё один мужик, одетый точно так же. Только этот был постарше: с седой бородой и огромными залысинами. Он молча подошёл к нам и встал сбоку.

Я почувствовал, как Соня сжала мою руку.

- Ну что ж. Давайте подвезём, - предложил бородач, - если тут не шибко далеко.

- Да ничего. Мы сами дойдём. Не беспокойтесь, - ответила Соня.

- Да нам не сложно, - усмехнулся водитель.

Дальнейшее произошло настолько быстро, что я даже рукой пошевелить не успел – не то, что осознано отреагировать.

Водитель и второй мужик синхронно приложили к носу какие-то цилиндрические штуковины. А прямо перед нами в воздухе появилось лёгкое белое облачко, похожее на пар. Оно быстро рассеивалось.

Последнее, что я запомнил – крик Сони и Бася, бессильно завалившаяся на бок.