Абендорм. Пустые лица

Восемь лет назад

Мама поджала губы. Опять я ее разочаровала. Я ошиблась. Я плохая дочь.

Вокруг только книги, холодные бездушные книги, в огромных — до самого потолка — шкафах. И мама. Мама, что никогда не прощает ошибок.

— Очень жаль, — сказала она потухшим голосом.

На искусственной коже тренировочного манекена не возникло ни единого знака, когда я пыталась провести ритуал. Чертила узоры вновь и вновь, но ничего не происходило. Мама достала из ящика коробку сандаловых палочек, аккуратно подцепила одну из них и положила на подставку. Первая спичка сломалась. Следом еще и еще. Возможно, мама нервничала, но я нервничала куда больше. Наконец спичка загорелась, и мама поднесла ее к краю сандаловой палочки, аккуратно прикрывая огонь рукой. Когда палочка разгорелась, мама выждала пару секунд и задула.

— Тебе следовало признаться раньше.

Тонкая струя дыма поднималась вверх.

— Я хотела…

Мама взяла палочку и обвела вокруг моей головы. Дым окутал лицо.

— Никогда больше ничего от меня не скрывай.

Сладкий аромат заполнил комнату и мне показалось, что сейчас точно произойдет нечто ужасное. Ладошки стали горячими и влажными. И, будто почувствовав это, мама сказала:

— Вытяни руки.

Я покорно выставила их вперед. Мама обвела вокруг них палочкой, дым щекотал кожу, отчего становилось все больше не по себе. Губы мамы двигались в едва различимом шепоте.

В дверь постучали — наверняка очередной клиент, но мама никак не отреагировала, лишь продолжала внимательно изучать мои руки. Потянула за предплечье ближе к окну. В лучах солнца кожа покрылась мурашками, а светлые волоски в страхе поднялись.

Сейчас она увидит. Сейчас она узнает. Сейчас она все поймет. Я зажмурилась, представляя, как мама вжимает тлеющую сандаловую палочку в мою кожу, как боль растекается по моему телу. Но мама лишь прошептала:

— Кто это сделал?

— Не знаю, — быстро ответила я.

Мама схватила за волосы, мама потащила к двери. Не той, что на выход, а той, что в чулан. Сердце колотилось в горле, в висках, в пятках, где-то еще, но только не в груди. Мама взялась за ручку и распахнула дверь. Темнота чулана заставила меня упереться руками в косяк.

— Не надо, пожалуйста, не надо, — шептала я.

— Кто. Это. Сделал?!

— Я не помню, — сквозь слезы выдавила я.

Мама заткнула мне рот и развернула лицом к себе, внимательно посмотрела в глаза.

— Почему?

Я захлебывалась словами, давилась буквами, пока между всхлипами не смогла произнести:

— Рит-т-ту-ал.

Мама отпустила меня и отошла к окну. Я обхватила себя руками, чтобы заставить тело остановиться, перестать содрогаться от всхлипов, чтобы не разозлить маму еще сильнее. На светлом полу медленно тлела сандаловая палочка, оставляя темный след. Мама задвинула шторы, закрыла дверь на замок и включила свет. Она взмахнула рукой и тренировочный манекен с грохотом повалился на пол, повинуясь ее магии.

— Ложись, — строго сказала она.

Этот голос не мамин, совсем не ее. Это голос той женщины, что приходит, когда я ошибаюсь. Когда я разочаровываю маму. Когда я плохая дочь. Когда я…

— Ложись, — повторила немама.

И мне пришлось лечь.

Немама взяла стеклянное перо, изящно выгнутое, перешедшее от бабушки. Немама достала фиолетовые чернила. Те самые, которые использовала для них. Те самые, которые нельзя было трогать. Те самые, от которых кричали.

Я знала, что будет дальше.

Задрала футболку, и живот тут же покрылся мурашками.

Немама обмакнула перо, убрала излишки о край чернильницы. Я закрыла глаза.

Холодный наконечник коснулся живота, и я подумала, что это совсем не больно. Совсем не страшно. И я подумала, странно, что все кричат. Линия, еще линия, завиток. В животе потеплело и я даже подумала, что это приятно. Черта, линия, точка, черта. Тепло стало превращаться в жар, внутри все горело, где-то там, внутри живота, словно разгорался самый настоящий костер. Он полыхал, двигался, шевелился, точно живое существо прямо внутри живота. Я распахнула глаза, чтобы увидеть, как немама продолжает рисовать знаки с совершенно безэмоциональным лицом. Сердце колотилось на этот раз только в груди, но жар охватил меня всю. Рука сама двинулась, чтобы прекратить это, но немама четким движением пресекла попытку. Знак, точка, линия, черта. Я уже не могла различить. Все поплыло, когда горячие слезы наполнили глаза. Я открыла рот, хватая воздух и первый всхлип сорвался с моих губ. А внутри что-то шевелилось и ворочалось, точно там поселилось живое существо. Ползло, извивалось как огромная змея. Пыталось заполнить собой все, рвалось наружу и, когда я почувствовала боль у самого горла, я наконец закричала.

И немама заткнула мне рот.

14 июля

Мадам д'Арли́н тяжело вздохнула, коснулась массивной серебряной сережки и глянула на коллегу, сидевшего слева от нее за длинным столом. В тени темных бровей его глаза казались почти черными. Он рассматривал меня, тонкими пальцами сжимая перьевую ручку с такой силой, что та могла треснуть в любую секунду.

Здесь, посреди просторного холодного кабинета, стоя на темно-синем ковре с позолотой, я чувствовала себя невероятно маленькой и слабой. Потолочные своды расширяли пространство, и от высоты потолка у меня подкашивались ноги. Хотя, может, это от страха… Взгляды пятерых преподавателей давили, и я неосознанно вжала голову в плечи. Кроме стола, нас разделяли лишь несколько шагов и тренировочный манекен на белой лекарской кушетке. Я сжала перо трясущейся рукой, в надежде, что оно не выпадет из скользких пальцев. Нарисованный знак так и не засиял, все же ясно, я провалилась, чего еще ждать? Отправьте меня домой, скажите, что я не прошла, зачем медлить?

Стул скрипнул, мужчина резко поднялся и широким шагом пересек расстояние, оказался напротив.

— И? — спросил он хрипло и раздраженно, обдав меня запахом лекарственных трав.

Я поджала губы и опасливо подняла на него взгляд. Глаза оказались совсем не черными, светло-карими с зеленоватым отливом. Шерстяной пиджак на нем совсем не по погоде, хотя в кабинете довольно холодно. Темные спутанные пряди зачесаны назад. Нос искривлен, будто после давней драки, и несколько старых шрамов. Лекари такое исправят меньше чем за час, странно, что он…

— Я задал вопрос, — напомнил преподаватель.

— Должно быть где-то ошиблась, — выдавила я.

Он вскинул руку и салфетка из упаковки в ногах манекена, вылетела, потянув за собой вторую, а следом и третью. Салфетки дернулись, оторвались, опали на кушетку, но одна из них все-таки достигла руки преподавателя, и он сжал пальцы. Я усиленно вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться, чувствуя какое от него исходит напряжение. Даже магия барахлит.

Он стер нарисованный мной знак и сказал:

— Еще раз.

Я подняла руку с пером и повторила отрепетированные движения. Полукруг, линия вниз, пересекающая его, линия в сторону. По искусственной коже манекена перо скользило так же мягко, как по человеческой. Линия по диагонали вверх, три точки, черта. Главное — не показать, что я осознаю ошибку. Точка, линия, завиток. И намеренно неверная линия снизу вверх, а не сверху вниз.

— И что это? — раздраженно спросил он.

— Эрхива — один из знаков лекарей. Используется для обезболивания при заражениях различными инфекциями, — уверенно отвечала я, — такими как…

— Нет, я спрашиваю, это что? — Он ткнул пальцем в нарисованный мной знак.

В любой другой ситуации, я бы не постеснялась вступиться за себя, отстоять свои знания и умения. Но только не сейчас. Я приоткрыла рот, раньше, чем придумала как буду оправдываться, но мне не дали даже начать.

— Мистер Барри, я думаю, этого достаточно, — сказала Мадам д'Арлин со своего места по центру стола. Арочная спинка кресла, перекликалась с потолочными сводами, но сейчас возвышаясь над ее головой, напоминала корону, и будто лишний раз подчеркивала должность директора.

Мистер Барри бросил на меня уничижающий взгляд, поднял чистую салфетку, протер руки — усиленно каждый палец, — кинул салфетку на живот манекена и последовал к столу.

— Мисс Уэйланд, — обратилась ко мне Мадам д'Арлин. — Можете быть свободны. Мы вернемся к рассмотрению вашей кандидатуры после окончания основного приема, если останутся вакантные места.

От ее холодного и безучастного тона по рукам пробежали мурашки. Я сдержанно кивнула и опустила голову. Это отказ. В Абендорме никогда не остается вакантных мест. Я развернулась и направилась к дверям под перешептывание преподавателей.

Я и не надеялась поступить. Мечтала, конечно же, мечтала, но все же осознавала, что это невозможно. Таким как я тут не место, и я это знаю. Но от отказа все равно неприятно сжималось в груди, а глаза щипало от подступавших слез. Что ж, остается только вернуться домой, наплакаться вдоволь, попытаться найти хоть кого-то, кто готов предоставить работу такой как я и…

— Мисс Уэйланд, — послышался другой женский голос, и я замерла. — Подождите.

Медленно обернулась. Пухлую женщину с хаотичной короткой стрижкой, из которой выбивались розовые пряди, я знала. Много лет назад она работала вместе с моей мамой в ЦИОРМе, выписывала мне настойку от кошмаров. Миссис Мосс вышла из-за стола и последовала к двери, из-за которой в начале вывезли кушетку. Послышалось как открываются и закрываются дверцы. Тихий шелест страниц и журчание жидкости.

— Тиссея, в чем дело? — Мадам д'Арлин подняла тонкие брови, отчего ее вытянутое лицо стало еще длиннее. — Ты нас задерживаешь.

Миссис Мосс вышла из комнатушки и поманила меня, следом за ней выехал небольшой стол на колесиках со всем необходимым для изготовления зелий. Я подошла, глянув на остальных преподавателей, будто спрашивая разрешения, но они казались не слишком заинтересованными, кроме разве что мадам д'Арлин. Мистер Барри и вовсе отвлекся на свой блокнот. Миссис Мосс взмахнула рукой, кушетка с манекеном скрылась за дверью комнаты, уступая место столику, и женщина повернулась к преподавателям.

— Мадам д'Арлин, — с нажимом сказала миссис Мосс. — Позвольте напомнить, что вы сами настаивали в этом году набрать больше студентов на мою кафедру. — Миссис Мосс не стала дожидаться ответа и обернулась ко мне, кивнула на столик. — Что скажете?

Не тратя времени на лишние раздумья о том, что происходит, я осмотрела ингредиенты. Лаванда, ветки ивы, перечная мята, корень имбиря, душица и кувшин с водой, чуть левее — три пробирки одна из которых наверняка с перемолотой птичьей гречихой, а вот две другие явно лишние и вероятно нужны лишь для проверки знаний. Быстро сообразив, что к чему, я уже ликовала. Не зря повторяла всю прошлую неделю базовый курс зелий для начинающих.

— Судя по ингредиентам, вы хотите, чтобы я приготовила спазмолитическое зелье от мигрени и болей в желудке, — уверенно сказала я.

— Чу́дно. — Миссис Мосс просияла. — Приступай.

Я надела перчатки. Смешала необходимые ингредиенты и оставила настаиваться до нужной консистенции. Подключила горелку, разместила чашу на специальной подставке, залила воду, чтобы нагреть. Натерла корень имбиря, взвесила нужное количество и добавила в воду. Если сейчас все получится, неужели они закроют глаза на мой провал с ритуалами? Неужели миссис Мосс вспомнила меня и решила дать второй шанс? 

Залив настоявшуюся смесь, я засекла время.

А что, если меня возьмут? Что, если я поступлю? Я ведь даже толком не думала, как буду справляться с учебой. Да, сейчас я специально ошиблась в линии и ритуал не сработал, это можно списать на ошибку, плохую память, недостаточную подготовку. Им даже в голову не пришло бы, что у меня нет магии. Они ведь уверены, что никто никогда в жизни не осмелится ступить на порог академии будучи ниимом. Ниимы в их глазах лишь ни на что не способные отродья Эраза, порочащие мир одним лишь своим существованием. И ниим ни за что не сможет приготовить зелье, ведь просто не способен на это. Но это лишь по их мнению. Они же никогда не проверяли. Никогда даже шанса не давали доказать, что ниимы заслуживают нормальной жизни, что их не должны угнетать просто за то, что они потомки Эраза.

Я отделила соцветия от ветки ивы и измельчила, чтобы добавить к отвару. Помешивала до тех пор, пока все не загустело, а затем процедила. Миссис Мосс внимательно наблюдала за моими действиями. Когда все было готово, я поставила колбу на деревянную подставку и торжественно подняла голову. «Смотрите, ниим приготовил зелье», — хотела бы сказать я. Но не скажу. Им лучше не знать об этом.

— Количество ингредиентов не рассчитано на полноценное зелье, так что эффект если и будет, то незначительный, — неприкрыто похвасталась я своими знаниями.

Миссис Мосс кивнула и взяла пробирку. Поднесла к лицу, несколько раз вдохнула, шевеля носом, причмокнула сиреневыми губами, отодвинула, подняла руку выше и осмотрела колбу на просвет, а потом протянула мне.

— Выпей.

От неожиданности я даже отшагнула. Я уверена в своих способностях, но лишь на начальном уровне. Никто никогда не пробует отвары, приготовленные учениками первого года, и тем более поступающими. Преподаватели оценивают лишь внешний вид и запах, и уже по ним могут сделать заключение о правильности приготовления, но одно дело — правильно попасть в запах и цвет, а другое — сделать действенное зелье, которое сработает, а главное никому не навредит. Миссис Мосс продолжала держать пробирку на вытянутой руке.

— Простите, но я не стану его пить, — сказала я. И поспешно добавила: — Хотя и уверена, что все сделала правильно.

Миссис Мосс поставила колбу на подставку.

— Отлично, — сказала она и повернулась к преподавателям. — Я беру Элис на свою кафедру.

Я застыла, глядя на ее спину. Невозможно. Я ведь уже готова была смириться с провалом, признать свое поражение, вернуться домой, но миссис Мосс пришла на подмогу… Зачем? Лишь, потому что мы знакомы?

— Она не сдаст ритуалы, — холодно сказал мистер Барри, продолжая изучать блокнот. У меня даже пальцы похолодели от этого напоминания, и по рукам пробежала мелкая дрожь.

Миссис Мосс двинула рукой, столик укатился в комнату, а она шагнула к преподавателям. Уперла руки в стол прямо перед мистером Барри, все так же не поднимавшим головы от страниц.

— Уверена, мы что-нибудь решим с этой небольшой проблемой, — ласково сказала она, хоть в голосе и чувствовалась угроза.

— Небольшой? — Мистер Барри наконец оторвался от блокнота и поднял на нее взгляд. — Ритуалы — неотъемлемая часть обучения. А у нее…

— Моя кафедра — мои правила, — перебила миссис Мосс таким голосом, будто говорила не с коллегой, а с соседским мальчишкой, с которым не поделила лопатку в песочнице. — И да, тебе напомнить…?

— Т-ш-ш… — Мадам д'Арлин вскинула руки и медленно опустила их, призывая к тишине и посмотрела на меня. — Мисс Уэйланд, нам все еще необходимо время, чтобы принять решение о вашем зачислении, а пока позовите следующего.

Дрожь в руках не унималась даже когда я вышла из кабинета. Часть меня ликовала, ведь, возможно, меня возьмут, возможно, я поступлю в Абендорм, но вот другая часть все еще помнила слова мистера Барри. Ритуалы я действительно не сдам. Он сказал об этом так уверенно, будто бы сразу понял, нет, не просто понял, а будто был убежден, что я провалилась не из-за ошибки, не из-за нервов, плохой памяти или еще по миллиону других причин, а из-за отсутствия магии. Но не мог же он и всерьез допустить мысль, что ниим осмелился ступить на порог академии…

С ритуалами я действительно не продумала. Столько месяцев готовилась и почти не задумывалась о том, что будет после того, как поступлю. Скорее всего, я просто не верила в то, что такое возможно. Да и будем честны, я до сих пор не до конца верю в то, что меня действительно возьмут. В общем, сейчас с этим разбираться точно нет никакого смысла. Меня еще никуда не взяли. А если и возьмут, то буду решать позже.

Я прошла по просторному коридору мимо студентов. Они рассредоточились по всей его длине кто поодиночке, кто группами. Некоторые нервно озирались, другие повторяли материал, тренировали иллюзии, левитировали содержимое пеналов, кто-то смеялся, должно быть уже осознав, что принят.

В целом, в Абендорм не так уж и трудно поступить. Письменное тестирование, устный экзамен по истории, а потом практическая часть. Первые два этапа я сдала почти на высший балл, материал во многом совпадал с тем, что я учила для экзаменов в колледже, так что проблем не возникло.

Но вот третий этап стал для меня самым сложным, я почти не спала всю неделю, повторяя историю магии вместе с новейшими исследованиями аллириума, зелья, травы и ритуалы. Магам со специализацией проще, от них требуется лишь продемонстрировать умения в иллюзиях или управлении, у них там своя комиссия и мало кого волнуют их знания по общим дисциплинам. А вот магам без специализации может выпасть любой из предметов на усмотрение преподавателей, ведь они должны быть подкованы во всех областях, чтобы закончить академию. Ясное дело, что есть распределение по кафедрам, но это лишь несколько дополнительных часов в неделю, поэтому разбираться нужно во всем в равной степени. И я была готова к любой дисциплине и к любому заданию. Любому, кроме практической части ритуалов…

— Элис! — окликнула меня Шер, когда я уже вышла из здания и спускалась по ступенькам к дорожке из мелкого гравия.

Шер, как и всегда, выглядела превосходно, но сегодня оделась до непривычного строго. Даже собрала непослушные волнистые волосы в строгую култышку, будто повторив за мной. Блузка, темно-синий пиджак, строгие брюки. Обычно она так не одевается. Должно быть, хотела создать впечатление прилежной студентки. Она дошла до меня и, обеспокоенно оглядев мое лицо, спросила:

— Ну что?

— Сказали ждать.

— А что выпало-то?

Я поджала губы, думаю, по моему лицу и так все было понятно.

— Угадай…

— Серьезно? О, Элис, — протянула Шер, прижала меня к себе и крепко обняла.

Шер единственная, кто знает о моей проблеме. И несмотря на то, что она та еще болтушка, уже два года держит это в секрете. Не сказала бы, что мы лучшие подруги. Но после смерти мамы у меня не осталось ни одного близкого человека, и я как-то неосознанно позволила Шер стать одной из них. Тогда я только ушла из компании ребят, после одного неприятного случая, и провалилась в мир комиксов. В колледже Шер сидела позади меня и как-то увидела, что я читаю тот же комикс, что и она, вот и начали общаться.

— Там была миссис Мосс из ЦИОРМа, — сказала я. — Она видимо вспомнила меня, и предложила сделать зелье. Сказала, что возьмет к себе на кафедру, но…

Шер отпрянула.

— Так это же отлично! — перебила она. — Вот увидишь, все получится. — Она потрепала мои плечи. Склонила голову набок и глянула на двери академии. — Там большая очередь?

— Да нет, не особо.

— Я тогда помчалась. И не уезжай без меня! Потом заскочим в Джеллби, нужно будет заесть этот стресс и запить лимонадом. Согласна?

Не особо разделяя ее энтузиазм, я кивнула.

— Давай не унывай! — подбодрила Шер.

Она чмокнула воздух у моей щеки и поспешила к дверям академии. Я проводила ее взглядом. Шер поднялась по ступенькам и скрылась в коридоре, пройдя через широкие арочные двери, распахнутые для всех поступающих, мимо толпившихся у входа компаний. Я посмотрела выше, скользнула взглядом по таким же арочным окнам, поделенным каждое на восемь секций. На третьем этаже прямо над входом располагался балкон с массивной балюстрадой. Возможно, оттуда даже видно город, ведь академия расположена на небольшом холме. От оживленных улиц ее отделяет лишь протяженный лес и около двадцати минут езды на общественном транспорте без пробок.

Я прошлась по насыпной тропинке к углу здания, мимо скопления деревянных столов с лавочками, остановилась у одного из них. Чуть дальше располагались современные павильоны для занятий, пронумерованные и обозначенные крупными цифрами на фасадах, судя по номерам, их было двенадцать, пересчитывать я не стала. Справа донеслись чьи-то пререкания, и я обернулась. Прямо за углом у стены академии, расположившись почти вплотную, стоял небольшой павильон, больше напоминавший контейнер, облицованный деревянными досками, — видимо кафешка. В городе такие часто встречаются, но там они так сильно не бросаются в глаза и не выбиваются. А здесь, рядом со зданием академии, такое сооружение кажется каким-то кощунством. Могли бы поставить у павильонов, там бы лучше смотрелось. Но судя по количеству столов, тут рядом вход в столовую, так что вполне логично.

 Около входа в контейнер столпилось несколько человек и дверь оставалась открытой. Я заглянула внутрь.

— Нет, Маргарет, повторяю, здесь алкоголя не будет, — убеждал девушку молодой рыжеволосый парень в очках за прилавком. — Ты что, хочешь, чтобы мою лавочку прикрыли?

— Олли, но ты же обещал пунш на вечеринку, — канючила видимо та самая Маргарет.

— Пунш будет, — подтвердил Олли. — Но только на вечеринку! Никаких больше заказов на алкоголь. Мадам д’Арлин и так в прошлый раз меня штрафанула за…

Увлекшись списком напитков, выведенных белым на черной доске над головой парня, я прослушала продолжение разговора. Толпившиеся еще о чем-то переговорили, а потом гурьбой вывалились из помещения разочарованно бубня. Стало тихо.

— День добрый, чего желаете?

Я глянула на Олли, он обращался явно ко мне. Одернул темно-красную клетчатую рубашку, заправил в черный фартук на бедрах.

— Что в составе успокаивающей настойки? — поинтересовалась я.

— О-о, третий этап, да? — спросил он. Я кивнула. — Это зеленый чай с добавлением пяти трав: душица, мята, пустырник, валериана и… Что-то еще, сейчас гляну.

Ящик за его спиной со скрипом открылся. Оттуда вылетел листок и направился к раскрытой ладони Олли, — понятно, управленец.

— Боярышник? — предположила я, до того, как Олли успел свериться с бумагой. Свойства трав я тоже учила для поступления.

— А, да, точно. — Листок вернулся на место и ящик захлопнулся. — Но на вкус она так себе. Да и эффект убийственный. Его обычно берут на экзамены, когда все совсем худо с нервишками. Я бы посоветовал ромашковый чай. Ну или имбирно-лавандовый…

— Успокаивающую настойку, пожалуйста, — сказала я и достала карту для оплаты.

— Ну как знаешь. Я предупреждал.

Створки шкафчика распахнулись, вылетели баночки и колбочки, в чайник для заварки посыпались сушеные листья, травы и плоды боярышника. В это время Олли принял у меня оплату. Первоклассный управленец, странно, что он работает здесь. Одновременно управлять столькими предметами и заниматься другими делами может далеко не каждый управленец. Да еще и руками не направляет, лишь силой мысли. Его легко могли сходу взять на высокую должность на любой производственный завод.

— Иллюзии? — спросил он.

— А? — Я растерялась от внезапного вопроса.

— У тебя магия иллюзий, да? — спросил он. Открылся другой ящик, и планшетка с бумагами прилетела к нему в руку.

От его предположения больно кольнуло где-то под ребрами, я сдавленно улыбнулась и быстро сказала:

— Нет-нет, я без специализации.

Он внимательно смотрел на меня, а потом глянул на листы, закрепленные на планшетке. В его руке оказалась ручка и он что-то записал.

— Интересно, по всем пунктам сходилось… — разочарованно сказал Олли и почесал задней стороной ручки голову, ероша прядки.

— По каким пунктам?

Олли поднял на меня голову и хитро улыбнулся.

— Секре-е-ет. Вернее, как… Не совсем секрет. У меня тут исследование. Выявляю отличительные черты во внешности в зависимости от типа магии человека.

Необычно, весьма необычно. Это что же, скоро гороскопы выйдут на новый уровень?

— И у кого-то совпадало? — поинтересовалась я.

— У кого-то?! Да у меня за три года было всего пять промахов, и те только поначалу, когда моя теория еще не была доработана. А тут ты… — Олли вздохнул подкинул планшетку с ручкой, и они улетели в ящик.

Что ж, он мог бы оказаться прав, у меня действительно была магия иллюзий, прежде чем я стала ниимом.

— А что на экзамене выпало? — поинтересовался он. — Ритуалы?

На этот раз я еще больше удивилось его проницательности. Или ему настолько везло.

— Ха-а-а, угадал, — усмехнулся он, видимо прочитав все на моем лице. — Да нет, ладно, тут ничего сложного, шанс был пятьдесят на пятьдесят. Просто Барри вернулся, вот и веселится. Ритуалы каждому второму подсовывает.

— А что с ним не так? — решила спросить я, пока чай настаивался.

— С Барри все не так, — сказал Олли. — Мне повезло отучиться пока его не было. А вот вам не завидую. Хотя и говорят, что ему сделали выговор, и теперь… О, добрый день.

Олли отвлекся на новых клиентов. Вообще, когда я спросила про мистера Барри, я думала узнать про его шрамы и тот запах лекарств, но видимо это далеко не единственное, что с ним «не так». Думаю, я бы смогла разобрать, что за травы, если бы в тот момент так не нервничала, а сейчас уже не могу вспомнить запах. Мой чай с успокаивающей настойкой медленно подплыл ко мне и опустился на прилавок. Что ж, проверим, сработает ли этот убийственный эффект на мне…

Шер все еще не вернулась, и я разместилась за одним из столиков на улице, перед закрытыми дверями, за которыми вероятно и скрывалась столовая. Я достала из сумки блокнот. Если не считать последних недель, когда я неотрывно готовилась к поступлению, уже три года я постоянно рисую. Мама больше не может осуждать меня за это занятие, и рисование кажется мне одним из не самых плохих вариантов выхода из моей ситуации. Если меня все-таки не возьмут в Абендорм, в чем я почти уверена, и если не смогу найти работу, то размещусь где-то в парке, буду рисовать там портреты, и возможно, смогу хоть что-то заработать. Так делают некоторые ниимы. На полноценную работу не тянет, разве что на подработку.

Вообще рисование уже давно не в моде, но еще остаются ценители традиционного искусства, уставшие от бесконечных генераций магов иллюзий, заполонивших всю сферу визуального искусства от рисунков и комиксов до анимации и фильмов. Чтобы нарисовать полноценный портрет, мне нужно несколько часов, им же лишь пара минут, чтобы представить желаемое, создать иллюзию и оцифровать ее с помощью новомодных интерфейсов.

Я отпила чай, поморщилась от вкуса, — действительно мерзость, — и поставила стаканчик на стол. Пролистала блокнот до пустой страницы, огляделась вокруг. Взгляд зацепился за раскидистую липу, отделявшую столики от футбольного поля с полосами для бега и хвойного леса. Природу я рисую редко, в основном людей, но попрактиковаться не помешает. Я наметила ствол дерева и крону, начала уточнять основные формы. Рука все еще помнила нужные движения, но за недели без практики, стала непослушной и выдавала совсем не тот результат, на который я рассчитывала. Когда набросок был закончен, я перешла к деталям. Получалось не так уж плохо, хотя и хуже, чем могла нарисовать раньше.

— Слишком сильно давишь, — сказал мужской голос за моей спиной.

Я мигом захлопнула блокнот. Не хватало еще, чтобы кто-то лез в мое личное пространство с непрошеными советами. Я обернулась, но увидела лишь спину уходившего парня. Гордо выпрямленную спину в светлой футболке с длинным рукавом, и темные волосы, из-под которых виднелись две черные линии, окольцовывавшие шею, их пересекала другая линия, она начиналась где-то на затылке за волосами и уходила под воротник футболки вдоль позвоночника. Татуировка? Давно не видела ни у кого татуировок, они вышли из моды с десяток лет назад и теперь все сводили их, в гонке за естественным и натуральным телом. Отбросив всякую заинтересованность, я вернулась к недовольству. Просто прокомментировал и сбежал? Наверняка понял, что дал непрошеный совет, вот и смылся. Хотя по походке так не скажешь, ушел уверенно, будто очень доволен собой. Я открыла блокнот, осмотрела рисунок. Может и правда слишком сильно давлю? Взяла карандаш и провела линию, попытавшись давить меньше, но тут же остановила себя. С чего я вообще прислушалась к совету незнакомца?

Разозлившись то ли на себя, то ли на парня, я сунула блокнот в сумку, залпом допила остывший чай и направилась на поиски Шер.

1 августа

 Стаканы с лимонадом опустились на наш столик.

— Итак, — сказала Шер. Сняла с бортика дольку апельсина и перевесила на мой. Подняла стакан, вскинула подбородок и торжественно продолжила: — Выпьем же сей лимонад в честь нашего поступления. И, как папа сказал, — да прибудут с нами мудрость Миреллы и благородство Иргема.

Шер хохотнула и отпила лимонад через трубочку. Я растянула дольку апельсина, и мякоть как нельзя кстати распределилась на три почти равных треугольника — символа основателей магии, легшего в основу логотипа академии Абендорм, построенной как раз возле того места, где магия и зародилась. После такой ассоциации откусывать треугольнички казалось даже как-то неуважительно. Хотя, кого я обманываю, плевала я на этих основателей. И куснула. Сок прыснул в рот, защипал треснувшую губу.

— М… — привлекла я внимание Шер, дожевывая апельсиновую дольку. Взяла салфетку и завернула в нее кожуру. — Я все утро читала старые обсуждения студентов про ритуалы. И многие вытягивали экзамен на одной только теории.

— Ну так это ж чудесно, — сказала Шер, помешивая трубочкой лимонад. Кубики льда бренчали в стакане.

— Вот только у них вел какой-то месье Жеуль. А про этого мистера Барри я ничего толком не нашла. Была какая-то ветка обсуждений про скандал с ним, но ее удалили.

— А, да, Кэйли говорила об этом, — кивнула Шер. — Его и увольняли даже, а теперь вернули. Только вот подробностей никто не знает, вроде как он всех валил на экзамене. Может кто-то из-за этого и пожаловался.

— Зря я все-таки это затеяла, — сказала я скорее себе, чем Шер.

Когда увидела на почте письмо от академии, сначала, конечно же, обрадовалась. Но потом на меня навалился поток переживаний касательно всего. Ритуалов, магдисциплин, моих кошмаров, да даже банально проживания. В голову лезли тысячи ситуаций, из-за которых меня могут раскрыть, узнать о моем обмане и выкинуть из академии. Нет, не просто выкинуть, а отправить в ЦИОРМ, чтобы зафиксировать факт того, что я ниим. А уж там я хотела бы оказаться в последнюю очередь. Лучше вообще никогда.

В центр изучения особенностей развития магии ниимам лучше не соваться. Но об этом мало кто знает, а даже если и знают, все равно надеются на чудо, что их магию удастся пробудить. Такое, конечно, случается, но статистика не самая приятная. И по большей части, подписав согласие на исследование, ниимы могут в лучшем случае надеяться на то, что после всех процедур хотя бы останутся живы.

— Эй, не грузись раньше времени, — сказала Шер. — Наверняка, этот мистер Барри после увольнения усвоил, что нужно быть помягче.

— Ага, — буркнула я, и зашептала, чтобы за соседними столиками не слышали: — Я еще почитала, что там раз в неделю занятия по практической магии. Да и в обычной жизни, думаешь, никто не обратит внимание, что я поднимаю сумку сама, а не…

— Да я тоже не постоянно использую магию, в чем проблема? Серьезно, никто не будет ходить за тобой с лупой и разглядывать притянула ли ты лямку магией или взяла ее сама.

— Тш-ш-ш, — напомнила я, кивнув на соседний столик.

— Элис, у тебя уже паранойя, — усмехнулась Шер. — Управление не всем хорошо дается, но мы и не управленцы. Никто не будет требовать, чтобы ты жонглировала стульями на этих занятиях. Просто расслабься, ладно? А то мы еще не начали учиться, а ты уже панику развела.

Я отвернулась к окну. С одной стороны, Шер права, я действительно слишком паникую из-за того, что еще не случилось. Но с другой, случиться может всякое и лучше все же предварительно подстелить себе матрас, чтобы мягче падать. И желательно побольше матрасов, чтобы можно было падать в любую из сторон.

— А с этими практическими занятиями я тебя подстрахую, — добавила Шер.

— Только если совпадем по расписанию…

— Ну найдем кого-нибудь, кому доверим твою тайну.

— Не-е-ет. Ни за что.

Шер хохотнула и допила лимонад.

— Что насчет зелья обращения? Стащим у кого-нибудь из старшекурсников и поменяемся местами. — Лицо Шер резко вытянулось. — Точняк! Я просто сдам за тебя ритуалы и все.

Я натянуто улыбнулась.

— На экзамены наверняка поставят аллиродетектор.

Эти рамки последние лет семь устанавливали повсеместно, начиная с префектуры и банков, заканчивая магазинами и даже библиотекой. После изобретения зелья обращения, конечно же, увеличилось число преступлений, и тогда Генри Хоффман представил новую разработку — аллиродетектор способный распознать повышенное содержание аллириума в организме. Благо, отсутствие магии он не распознавал, что значительно облегчало мне жизнь. Но для ниимов в ЦИОРМе есть и свой сканер…

— Пресвятой Иргем… — вздохнула Шер. — Элис, у тебя на любую мою идею найдется очередная сложность. Может попробуешь просто, ну плыть по течению? До экзаменов почти год, мы что-нибудь придумаем, или все вообще само решится. А даже если и не выйдет, ты можешь в любой момент свалить, как только поймешь, что что-то идет не так, разве нет?

И я бы с радостью поддалась оптимизму Шер, если бы не знала, что у меня как обычно все обязательно пойдет наперекосяк. Удивительно, что я вообще смогла окончить колледж без происшествий.

— Как родители? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

После прохлады кафе, жаркое летнее солнце тут же согрело меня и припекло голову, оно отражалось в стеклах новостроек, блестело и сверкало, скользя по поверхностям движущихся машин, или — как модно сейчас говорить, — аллиромобилей. С открытием аллириума как новой безопасной и экологичной энергии, у всего вокруг стали менять названия, — у нас теперь и аллирофоны, и алиробусы, аллиролеты, аллиробуки, аллирокаты, чтоб тебя... Сути это, конечно же, не поменяло. Телефоны все еще остались телефонами, автобусы — автобусами, а машины — машинами. Единственное, что изменилось — для них больше не нужно ни электричество, ни бензин. Все на чистом аллириуме, — энергии, что никогда не иссякнет, пока живы люди, ведь вырабатывается она непосредственно ими. Всеми, кроме меня и еще нескольких сотен ниимов, живущих в Реанье. Как обстоят дела в других городах, к сожалению, не знаю, но скорее всего по всей стране нас больше тысячи.

— Как обычно, — сказала Шер без энтузиазма. А потом заговорила так быстро, что я едва успевала за потоком ее слов: — Мама опять вздумала разводиться, видите ли, папа где-то пропадал и не отвечал на звонки. А у него такой завал в больнице, ну из-за той инфекции в колледже, что разгребать еще не одну неделю. Но маме, видите ли, кажется, что он ей просто с кем-то изменяет. Не пойму вообще, неужели нельзя проявить хоть каплю доверия? И эти ее эмоциональные качели — то разводимся, то люблю-немогу — уже у меня поперек горла встали. — Шер вздохнула и добавила: — Скорей бы уже переехать в академию. Хоть на год забыть обо всем этом.

— Сирх, — выругалась я. — Она опять за старое? Я думала, она успокоилась, после той слежки, которую устроила...

— Ага. Успокоилась. Два месяца была пресвятой женщиной. А тут опять что-то в голову взбрело и все по кругу. — Шер провела рукой по витрине магазина, рассматривая костюмы и платья на манекенах. Свитера, брюки, жакеты — все в теплых осенних тонах, — видимо уже вывесили новую коллекцию. — И знаешь, что самое дурацкое? Что я такая же.

— Ты про Дирка? — предположила я и Шер кивнула. — Но это же другое. Он действительно очень двусмысленно переписывался с той девчонкой.

— Может, там ничего такого и не было…

— Не-не, там явно был флирт и намеки.

— Зайдем? — спросила Шер и кивнула на магазин, у витрины которого мы так и стояли.

Шер выбрала несколько новых светлых блузок, юбку и брюки, — как же не обновить гардероб перед новым учебным годом, да еще в академии Абендорм — и ушла в примерочную. А я лишь ходила между рядов, проводя рукой по тканям, ощущая то мягкие и пушистые, то плотные и шершавые фактуры. Легкое струящееся платье холодило кожу. Я коснулась его лямок, чтобы нащупать титановые нити и убедиться в качестве — весьма недурно, хоть магазин и недорогой. Я могла бы позволить себе пару новых вещей, но, думаю, пока обойдусь теми, что остались с колледжа. Тем более, что цены на одежду подскочили после закрытия нескольких фабрик, когда в префектуре решили налаживать импорт с материка. Мы им — аллириум, они нам — все необходимое от одежды до техники. Уж не знаю, что у них там на материке творится, но говорят, что там все ниимы. Вот только узнать это наверняка невозможно, связь с материком есть только у префекта.

Шер вышла из примерочной и с довольной улыбкой, — видимо все подошло, — направилась к кассе для оплаты. Уже на улице она вновь заговорила:

— В общем, я к тому, что если б я не влезла в его телефон без разрешения, то мы бы и не расстались.

Я уже и забыла, что мы это обсуждали. Неужели Шер продолжала думать об этом даже в примерочной? Они с Дирком расстались пару месяцев назад, и она говорила, что совсем не переживает по этому поводу. Я задумчиво глянула на нее.

— И оставалась бы в неведении.

— Знаешь, может иногда оно и к лучшему. Может иногда лучше чего-то и не знать, — проговорила Шер печальным голосом. А потом вдруг повеселела и ткнула меня локтем в бок. — Ты же вон скрывала от парней свой секрет.

— Отличный пример, Шер, просто превосходный. Напомни-ка, сколько из них сбежало оттого, что я была «слишком закрытой и отстраненной»?

Шер хихикнула.

— Вот открылась бы хоть одному и, может, он не сбежал бы.

— Ну а я о чем? На лжи отношения не построишь.

— Не-не, я и не говорю, что нужно врать или скрывать что-то. А про то, что не нужно лезть туда, куда не просят. Вряд ли тебе бы понравилось, если б кто-то начал копать на тебя информацию и узнал бы твой секрет без твоего ведома.

— Сразу пошел бы к сирхам, — усмехнулась я.

Шер задумалась, бумажный пакет в ее руке мерно покачивался, вторя шагам, шуршал от каждого движения.

— Тогда у тебя двойные стандарты, — заключила она. — Тебе бы не понравилось, если б кто-то влез в твою жизнь, но при этом меня ты не осуждаешь за то, что я влезла в жизнь Дирка.

— Ой, Шер, отстань, а, — фыркнула я. — Ты моя подруга, а Дирк говнюк. Все логично. Он скрывал от тебя переписку с другой девушкой, — считай, почти измена. Вот если б ты влезла в его телефон и узнала его какой-нибудь личный секрет, то тогда — да, я бы тебя осуждала.

— Ладно-ладно, поняла. Не злись. Я просто это все к тому, что в следующих отношениях точно не буду лезть куда не следует.

— А вот это очень хорошее решение, — поддержала я.

***

16 августа

Мне все еще не верилось, что уже сегодня я буду ночевать не здесь. Потрепанный мамин чемодан, с которым она ездила на конференцию в Лессар лет пять назад, стоял теперь набитый моими вещами на столике перед диваном. Собрать его труда не составило, у меня не так уж много важных вещей, не так много одежды, подходящей для академии: три рубашки, пара брюк, обувь, а пиджаки и жилетки шьют в академии на заказ. Для свободных дней джинсы да свитера, пальто, шарф, шапка. Ну еще пижамы и нижнее белье. Вот и весь мой скромный гардероб. А, и еще платье. Я долго сомневалась брать ли его, но вспомнила, что Олли говорил о вечеринке и решила все-таки взять. Шер наверняка будет настаивать, чтобы я «нормально» оделась. Косметичка и всякие туалетные принадлежности тоже поместились в чемодан. Туда же отправилось несколько флакончиков ароматических масел — ничего так не поднимает настроение как приятный запах собственного тела. С апельсином — для бодрости, ваниль и лаванда — для расслабления. А духи я завернула в футболку на всякий случай, чтобы не разбились. Это была импульсивная и очень дорогая покупка, зря я позволила Шер затащить меня в тот парфюмерный магазин два года назад. Мы тогда только начинали общаться, но я на эмоциях вывалила на нее всю историю, случившуюся со мной за несколько недель до этого. А потом зачем-то сказала и о том, что я ниим. Она видимо решила, что шоппинг мне поможет и, возможно, была права…

Как сейчас помню: мои щеки, еще раскрасневшиеся от холода, на шапке и рукавах пальто дорожки снега, ресницы мокрые от него же, в носу влажно. Я шмыгнула, а Шер прыснула духи на бумажку и меня накрыло воспоминаниями о бабушке. О ее домике у леса, где я была всего несколько раз, но каждый из них отложился в памяти. Запах свежей выпечки, мятного чая, свежих дров, трещащих в камине, холодного ветра и хвойных иголок. В описании ветер, конечно же, не указывали, но я точно знала, что он пах именно так.

— Так купи, — сказала тогда Шер.

И я купила. Только потом поняла, что это Эр Фондле, и что это непростительно дорого для меня. Но… Возможно, та покупка действительно помогла мне пережить случившееся. Как и духи. Уже два года пользуюсь по чуть-чуть. Осталось около трети и, на самом деле, я боюсь того дня, когда они закончатся. Будто тогда закончится что-то очень важное. Какой-то очень важный отрезок моей жизни подойдет к концу.

Я сложила в сумку тетради, купленные для учебы, ровно по количеству предметов, в надежде, что больше не потребуется, блокнот, пенал с ручками, карандашами, ластиками, и даже с перьевой ручкой, которая мне совсем не пригодится, но будет хотя бы создавать видимость того, что я что-то умею. Я использовала ее в детстве, училась у мамы в ЦИОРМе, даже проводила несколько ритуалов, один из которых…

Рука дрогнула, и я резко застегнула сумку, к горлу подступила тошнота. Лучше не вспоминать.

Оставшиеся на кухне и в холодильнике продукты я собрала в пакет и вышла из квартиры. Улица казалась совсем опустевшей. В центре и других районах наверняка жизнь кипит, но не в Гамбле. Здесь будто все замерло в далеком прошлом, когда еще не открыли аллириум — узкие улочки, грязно-бежевые и серые шестиэтажки, никаких вывесок, никаких кафе и ресторанов, только редкие магазины и аптеки. Одинокие, будто оказавшиеся здесь случайно, машины быстро проезжают мимо. Прохожие торопятся, чтобы поскорее убраться отсюда, придерживают сумки, проходя возле ниимов, расположившихся прямо у стен зданий, спящих, укутавшись в дырявые одеяла.

Я прошла два квартала к более оживленным улицам. Здесь и первая кафешка и магазинчики не только с продуктами и предметами первой необходимости. Слева с большого стенда улыбался Генри Хоффман в бессменных черных очках, а бегущая строка цитировала его: «Аллириум — чистая энергия». Ну да, если б я открыла аллириум и срубила бы кучу бабла, тоже бы сияла от счастья. Вот только эти очки портят весь образ. Если не хочешь нигде светить лицом, то и не фотографируйся для плакатов.

Я огляделась по сторонам, чтобы поблизости не было блюстителей, а потом быстро свернула во двор. Дошла до подъезда, дернула проржавевшую дверь.

Постучала по панели — три быстрых, два с паузами, и снова три быстрых. Через некоторое время панель углубилась в стену, а потом резко отодвинулась в сторону. Беатрис окинула меня строгим взглядом и кивнула, приглашая внутрь. Когда я вошла, Беатрис толкнула панель на место, оставляя нас в полумраке. Подвал освещался лишь двумя небольшими прямоугольниками окон под потолком. Беатрис откинула назад темную косу и направилась в дальний угол, где собрались все присутствующие. Я последовала за ней.

— …и, если так будет продолжаться и дальше, в скором времени вас совсем не останется, — говорил черноволосый мужчина, вокруг которого все столпились.

С блестящими глазами он продолжал свою речь, и его активная мимика совсем не вязалась с замершим, точно одеревеневшим телом. Я увидела коротко стриженную рыжую макушку и протиснулась к Хоуп, коснулась ее худой руки, привлекая внимание. Она хмуро глянула на меня, а потом узнав, улыбнулась и потянула подальше от скопления.

— Я так рада тебя видеть, — шепнула она, чтобы не мешать вещавшему мужчине. — Ты давно не заходила, я боялась, что что-то могло случиться.

— Вообще, кое-что случилось, — сказала я, косясь на сборище. — А у вас тут что происходит?

— А, — Хоуп кивнула на собравшихся и усмехнулась. — Беатрис нашла его где-то на улице и привела к нам. Но он, кажется… — Хоуп тихонько постучала пальцем по голове и продолжила еще тише: — …немного поехавший.

— В плане?

— В плане хочет переворот устроить. Но, говорю же, он того, с головой совсем не дружит. Представился Рейнаром и убеждает нас, что может вернуть нам всем магию, если пойдем за ним.

— Оу-у-у… Серьезно?

— Серьезнее некуда.

— Хоуп, — обеспокоенно сказала я. — Пообещай, что не будешь в это ввязываться. Ты же помнишь, что было в прошлый раз?

— Помню-помню. Я и не собиралась. Но Беатрис, кажется, повелась на его сказки. Не знаю, она последнее время совсем в отчаянии, готова поверить первому встречному.

Я кивнула и протянула Хоуп пакет, она заглянула внутрь и поблагодарила меня.

— Меня взяли в академию, — сказала я.

— Да ла-а-адно, — поразилась Хоуп. — Я так и знала, что у тебя получится. Это… здорово.

Я выдавила улыбку.

— Может и здорово, но надеюсь, я потом не пожалею, — быстро сказала я. — В общем, я зашла сказать, что не смогу помогать ближайшее время. И хотела еще раз предложить пожить у меня.

— Нет, — резко сказала она. — Мы уже говорили об этом. Мой дом здесь.

— Хоуп… Квартира будет пустая ближайший год. Если, конечно, меня не выкинут раньше. Ты действительно хочешь продолжать жить в этом подвале?

— Элис, — серьезно сказала она. — Ты не виновата в смерти моей мамы.

Я сглотнула. Так прямо мы еще ни разу не обсуждали случившееся.

— И ты не обязана помогать мне, — продолжила Хоуп все так же серьезно. — Я, конечно, очень благодарна, но я уже не маленькая, не нужно возиться со мной, ладно? Сама справлюсь.

Последнее прозвучало даже с некоторым раздражением. Я сжала губы, чтобы не сказать чего-то обидного. Про то, что Хоуп все еще маленькая, хоть ей уже давно не шесть. Про то, что я все равно чувствую, что обязана помогать ей. И что что бы она ни говорила, я действительно виновата в смерти ее матери. Потому что именно я восемь лет назад провела тот ритуал.

— …и сейчас вам важно объединиться, чтобы показать на что вы способны, — продолжал мужчина, пока мы с Хоуп молчали. — Что вы не бесполезны, что у вас не меньше прав, чем у магов. Что вы ничем не хуже.

Многие слушавшие кивали, кто-то неудовлетворенно перешептывался.

— Мы должны выйти на площадь, — сказала Беатрис.

Только не это…

— Никаких больше бунтов, — вмешалась незнакомая мне женщина. — Или мне напомнить, сколько наших забрали в прошлый раз?

— В этот раз мы будем умнее, — не отступала Беатрис.

Я перевела взгляд на Хоуп, пропуская мимо ушей дальнейшее обсуждение.

— Я пойду, — сказала я, так и не найдя слов, чтобы ответить ей. — Только, пожалуйста, не лезь во все это, ладно?

— Разберусь, — буркнула Хоуп, явно обидевшись из-за очередной попытки проконтролировать ее.

— И если все будет совсем…

— Я знаю, — перебила она.

Я выдавила улыбку и распахнула руки для объятий. Немного посомневавшись, Хоуп все же обняла меня в ответ.

Возвращалась я тем же маршрутом. Генри Хоффман все так же дружелюбно улыбался с плаката и на этот раз вызвал во мне еще больше раздражения. Если бы он не построил ЦИОРМ, якобы в попытке помочь ниимам, мама бы не попросила меня в тот день провести ритуал вместо нее. И я бы не смотрела как мама Хоуп корчится в муках, выворачиваясь наизнанку, выблевывая желчь вслед за содержимым желудка, захлебываясь, пока моя мама пыталась помочь. Но ритуал уже завершился, очаг магии был потревожен, и не найдя ни капли энергии, стал уничтожать сам себя. Женщина долго билась в агонии, а я лишь смотрела, не в силах сдвинуться с места. Мои руки безвольно висели вдоль тела, а слезы текли по щекам. И только когда она прекратила дергаться, а ее грудь перестала вздыматься, я будто очнулась и зарыдала. А мама залепила мне пощечину.

Через силу отбросив воспоминания, я поднялась на второй этаж и вернулась в квартиру. На всякий случай заглянула в свою спальню, хотя почти не пользуюсь ей уже три года — сплю на диване в гостиной. Дверь как обычно со скрипом открылась, оставив след на слое пыли на полу и едва не задев стул, который можно выдвинуть только при закрытой двери. Думаю, у кого-нибудь из района Апулен комнаты таких размеров используются разве что для гардеробных. Я быстро закрыла дверь, пыль полетела в разные стороны, ворвалась и в гостиную.

В мамину спальню я так и не решилась зайти. Заперла ее три года назад, когда закончились все разбирательства с похоронами, и ключ до сих пор так и торчит из замочной скважины. Отец тоже не захотел заходить туда. Молча оставил мне смешную сумму денег, отметился в колледже, якобы я не сирота и вновь исчез, прямо как в детстве.

Воду я перекрыла, и еще раз проверила, что отключила аллириум, — счета все-таки не маленькие. Взяла сумку и чемодан, окинула квартиру взглядом и вышла. Закрыла дверь на оба замка, повернула на все обороты, в надежде, что не вернусь сюда ближайший год или даже три, если удастся не вылететь из академии. Хотя лучше бы не возвращаться вообще никогда.

Пока я ехала в автобусе, на экране показывали выпуск новостей. Звука не было, но судя по бегущей строке субтитров, Роберт Эрдсхол — один из членов генерального совета, — комментировал исчезновение коллеги — Эймета Остерна. Я хмыкнула. Эти двое активно выступают против ниимов, что ж, поделом ему. Может в этом мире наконец появилась справедливость?

1 сентября, воскресенье

Подушка попала точно по голове. Рука дернулась, последняя буква вышла размашистой, линия пересекла половину обложки тетради.

— Ты охренела?

Я отпустила ручку, наклонилась за подушкой и швырнула ее обратно в Шер. Кудряшки волной проследовали за ее головой, когда она ловко увернулась. Подушка пролетела мимо и попала на колени Кэйли. Баночка с лаком для ногтей упала, красная жидкость растеклась по белому прикроватному коврику. Кэйли издала звук похожий на рык, подскочила и, бросив на меня пропитанный ненавистью взгляд, пошла к выходу из комнаты. Шер едва сдержала смешок, когда Кэйли локтями пыталась повернуть ручку двери, чтобы окончательно не испортить еще не высохший маникюр. Когда ей наконец удалось выйти, Шер расхохоталась в голос.

— Ты, кажется, довольна, — сказала я. — Насолила сразу двоим.

— Э, — Шер оборонительно вскинула руки. — Не надо! В Кэйли ты швырнула, а не я.

— Ты увернулась.

Шер развела руки, пытаясь сдержать улыбку.

— Инстинкт самосохранения.

Я посмотрела на свою тетрадь, оценивая урон и тоскливо вздохнула.

— Ты должна мне тетрадку.

— Серьезно? Это же всего лишь обложка, она не обязана быть идеальной. Да и кто вообще на нее смотрит.

— Мистер Барри на нее смотрит. И да, она должна быть идеальной. Хоть что-то связанное со мной должно быть идеально, чтобы меня не отчислили из-за сирховых ритуалов!

Шер закатила глаза.

— Поверь, даже мистер Барри не станет тебя отчислять из-за некрасивой обложки по ритуалам.

Я скорчила обиженную гримасу и посмотрела на красное пятно от лака на коврике Кэйли.

— Зачем ты вообще швырнула подушку? — спросила я.

— Ты меня не слушала!

— Я слушала, — настаивала я.

— Не слушала.

— Ты говорила про сегодняшнюю вечеринку и что там будет «тот самый парень», — передразнила я вдохновленный голос Шер, на что она фыркнула.

— Ну так ты пойдешь или нет?

— Да туда вроде все пойдут, почему бы и нет.

— А как же твои «учеба в академии — это совсем не колледж», «я должна оправдать ожидания миссис Мосс», — радостно пародировала меня Шер. — Вечеринка явно идет вразрез с образом примерной ученицы.

Я осмотрела стол в поисках того, чем можно запустить в Шер, но не найдя, швырнула в нее ту самую испорченную тетрадь. Шер увернулась и вновь расхохоталась, когда тетрадь угодила в красный лак, еще не засохший на ковре.

Успокоившись, она распахнула шкаф и задумчиво перебирала наряды. Грета видимо никуда не собиралась. Кэйли вернулась, я попыталась извиниться, но она лишь окинула нас с Шер ненавидящим взглядом, взяла банку с лаком и вновь ушла.

Мне повезло оказаться в комнате с ними. Шер и так знала о моих ночных кошмарах, но Грету и Кэйли я заранее предупредила, что периодически могу кричать во сне. Кэйли, судя по двум неделям совместного проживания, не то, чтобы не пугалась моих криков, а даже не просыпалась от них. Крепкий и здоровый сон, которому я могла лишь позавидовать. Грета отреагировала спокойно, порекомендовала несколько трав, и удивилась, узнав, что мне ничего не помогает, но навязываться с советами больше не стала.

Я надела платье и Шер окинула меня взглядом полным сомнения.

— Может возьмешь мое голубое? Оно вроде тебе нравилось.

Шер повернулась к зеркалу, чтобы подкрасить ресницы.

— Оно мне мало, — без энтузиазма ответила я.

Через зеркало Шер осмотрела меня оценивающим взглядом.

— Ты потолстела?

У нас с Шер практически одинаковый размер, но меняться с ней одеждой мне не хотелось банально из-за того, что все ее наряды казались мне чересчур вычурными.

— Да, — соврала я. — Или нет.

Шер закатила глаза. Провела большими пальцами от висков к затылку и отделила часть волос сверху, чтобы заплести их. Нижние пряди так и остались распущенными.

— В черном ты сольешься с пространством и тебя никто не заметит.

— Будто я хочу, чтобы меня замечали.

Шер надела туфли на каблуке и кивнула на дверь. Кажется, поняла, что продолжать уговоры нет смысла.

Мы вышли из нашей спальни, прошли по коридору мимо других комнат, и вместе с остальными девушками, спешащими на вечеринку, покинули левое крыло с женскими спальнями. Дальше — в центральной части — общие гостиные, отсек с отдельными комнатами для «золотых» студентов и дверь в правое — мужское — крыло.

В отличие от других учебных заведений, академия Абендорм предоставляет места для проживания всем желающим. Благо, студентов набирают не так много и места здесь достаточно — под общежитие выделен весь третий этаж основного корпуса. Хотя, при желании, конечно, можно жить в городе, но зачем каждое утро и вечер тратить по полчаса, а то и больше, на дорогу? По тем же соображениям в академии есть и домики для преподавателей, чтобы они могли жить и работать, ни на что не отвлекаясь. Звучит как сказка. И я бы с удовольствием согласилась на такую работу. Вот бы получилось окончить академию. Тогда передо мной откроется столько возможностей…

У парадных ступеней уже слышалась музыка, доносившаяся из дальнего павильона, предназначенного для физкультуры и разных мероприятий. Мы спустились и направились туда по тропинке. Но уже через пару шагов замедлились, пропуская других студентов вперед. Шер протяжно вздохнула, когда каблук в очередной раз провалился в насыпь.

— Вернемся? — предложила я.

— Ну нет, — сказала Шер. —  Мне тогда и платье придется переодевать. Дай-ка руку.

Шер взялась за мое предплечье, и мы медленно пошли дальше. Странно было видеть ее выше себя. Обычно я даже и не замечаю, что она чуть ниже, но теперь, при сравнении, хоть и всего на несколько сантиметров, но разница заметна. Шер и хотела бы носить обувь на каблуке чаще, но страдает от плоскостопия, поэтому надевает их лишь по праздникам. Я же просто не люблю такую обувь, да и ходить на каблуках совсем не умею.

— Ты, кстати, соврала, — сказала Шер, смешно переваливаясь из стороны в сторону, чтобы вытаскивать тонкие каблуки из насыпи.

— Насчет чего? — спросила я, стараясь не прогибаться под напором подруги, опиравшейся на мою руку.

— Что ты не хочешь, чтобы тебя замечали. Тебе нравится, когда тебя замечают.

Я задумалась. Прохладный ветерок трепал волосы.

— Может и нравится… Ты это к чему?

— Да нет, просто вспомнила, как ты в школе демонстративно ушла с урока, хлопнув дверью, когда мистер Хойт отказался ставить тебе максимальный балл.

— Я не хлопала! Там был сквозняк, и я не успела придержать ее.

— Ну да, ну да, — судя по голосу Шер явно улыбалась.

Я расслабила руку, на которую опиралась Шер и она едва не повалилась на землю, не успев сместить точку опоры.

— Эй! — возмутилась Шер и замолкла. Дальше она шла сама, продолжая проваливаться в насыпь.

Спешившие на танцы студенты обгоняли нас.

— И мистер Хойт потом сам извинился, когда понял, что я не списывала.

— Ну вот видишь, даже заставила его пересмотреть оценку. Да и вообще ты всегда выпендриваешься перед учителями.

— Просто пытаюсь доказать, что я не бесполезна, — сказала я. А потом обернулась и, дождавшись, пока мимо нас пройдут несколько человек, шепнула. — Если б у меня не было проблемы, я бы уже давно забила на учебу.

Шер только хмыкнула. Мы наконец дошли до павильона. Даже перед закрытыми дверями чувствовалось, насколько громко внутри. Шер распахнула дверь и наконец ступила на ровную поверхность. Уверенности в ней явно прибавилось, глаза засияли, а улыбка растянулась до ушей.

Павильон изнутри казался гораздо больше, чем снаружи. Все сияло разными цветами. Музыка долбила так, что я не чувствовала биение собственного сердца, а может мое сердце подстроилось и теперь стучало точно в ритм музыки. Шер вмиг забыла о страданиях из-за каблуков, подхватила меня под руку и потащила к центру танцпола. Я не то, чтобы любила такие тусовки, но энергия Шер захватила меня и через пару минут я влилась, танцуя ничуть не менее воодушевленно, чем она. И я даже разочаровалась, когда началась спокойная мелодия для медленного танца, хоть уже порядком выдохлась. Шер подошла ближе и что-то сказала. Несмотря на то, что музыка сменилась, тише не стало. Я переспросила. Шер мотнула головой в сторону и крикнула у самого уха:

— Хочу выпить.

Мы направились к одной из стен павильона, где на длинном столе стояли чаши с напитками. Шер разлила напиток по двум бумажным стаканчикам и протянула один из них мне. Я отхлебнула, ощутив вкус алкоголя. Наверняка это и есть пунш, о котором говорил Олли. Вкус достаточно приятный, но с алкоголем я не дружу после одной не самой приятной ситуации.

Точно по заказу Олли оказался по другую сторону стола все в той же клетчатой рубашке. Я перегнулась через стол, чтобы спросить:

— А безалкогольное что-то есть?

Олли нагнулся ближе и подставил ухо. Я повторила вопрос. Он кивнул и указал на кувшин с красной жидкостью, выглядевшей примерно так же, как пунш. Я отпила еще глоток и разбавила напитком из кувшина, не представляя, что именно подливаю. На удивление, стало даже лучше, ко вкусу пунша добавились ягодные нотки, но я не смогла разобрать какие именно, напоминало клубнику со смородиной.

Шер дернула меня за подол, и я обернулась.

— Вон он, — сказала она мне в ухо.

Я пыталась понять, куда смотреть. Шер легонько повернула мою голову в нужном направлении, а сама отвернулась, видимо, чтобы не пялиться вдвоем. Хотя в такой суматохе, вряд ли кто-то мог это заметить. В той стороне у стены о чем-то говорили трое парней.

— Который?

— Светленький, — сказала Шер.

— Там как бы двое светленькие, — сказала я, пытаясь разглядеть.

Шер обернулась и бросила быстрый взгляд на ребят.

— Справа.

Не сказать, чтобы это помогло. В мерцающем свете и с такого расстояния я все равно не смогла разобрать лицо. Кто-то толкнул меня, и я чуть не разлила свой микс сока и пунша.

— Ну что? — спросила Шер.

— Что?

— Увидела?

— Да? — растерянно то ли ответила, то ли спросила я.

— И?

Я пожала плечами, не представляя, какого комментария она ожидает и предложила:

— Пойдем познакомишься.

— Нет-нет, — испуганно сказала Шер. — Не сейчас.

— Почему?

— Как-нибудь… В более подходящий момент.

Я усмехнулась и отпила еще пунша. Странно, но от того, что я добавила сок, пунш будто бы стал еще более пьянящим.

— Какой момент может быть более подходящим, чем вечеринка?

— Я не могу, — настаивала Шер. — Ты же знаешь, как я краснею. А тут еще и жарко. И я выпила. Сразу вся краской зальюсь.

Я пораженно смотрела как ее лицо переливалось в свете цветных лучей, льющихся с разных сторон. Шер, что, стесняется подойти к парню? Это что за новости? Неужели настолько понравился?

— Да тут ведь темно.

— Эли-и-ис, — протянула она, понимая, что я теперь не отстану.

— Давай-давай, — подбодрила я, допила пунш и налила себе еще, на этот раз решив не разбавлять. Подхватила Шер под руку и повела в сторону парней. — Идем.

Музыка сменилась, и кто-то завизжал, должно быть услышав любимую песню, многие, кто стоял у стены, устремились к центру танцпола, и я сама не поняла, как меня засосало в этот водоворот. Пытаясь пробиться и найти выход из этого хаоса, при этом не разлив пунш, я медленно обступала танцующих и наконец выбралась к стене как раз у нужного места. Вот только парней осталось уже двое. Один из них, ожидающе посмотрел на меня, другой и глазом не повел. Я обернулась на Шер, но ее нигде не было. Пришлось брать ситуацию в свои руки. Отхлебнула еще пунша для храбрости, хотя в целом никаких трудностей в общении с парнями не испытывала.

— Привет, — уверенно сказала я.

Темноволосый смерил меня взглядом, другой улыбнулся и сказал:

— Привет.

— Меня Элис зовут, — громко сказала я, пытаясь перекричать музыку.

— Маркус, — ответил светленький. — А этот вечно недовольный тип — Джейден.

Повисла странная пауза. А чего я, собственно, хотела? Сама ведь подошла. Шер так и не появлялась, не уходить же мне теперь, пришлось как-то выкручиваться и я спросила первое, что пришло в голову:

— А вы ведь втроем были, да?

Маркус перестал улыбаться. Джейден хмыкнул.

— Тоби сейчас подойдет, — растеряв всякую дружелюбность сказал Маркус.

— А… э, ладно.

Я неуверенно отшагнула назад. Совсем не ожидала, что разговор окажется таким неловким. Почему при упоминании Тоби, Маркус так изменился? Я отошла еще на пару шагов и остановилась у высоких круглых столиков. Уперлась спиной в стену, чувствуя, как по ней расходятся вибрации от громкой музыки, и отпила пунша. Еще раз глянула на парней. Маркус что-то рассказывал Джейдену. Джейден выглядел не особо заинтересованным, скучающим видом изучал толпу танцующих, теребил ворот черной водолазки. На меня они не смотрели, так что я неприкрыто разглядывала этого Маркуса. Волнистые, на вид мягкие, волосы едва прикрывали уши, челка спадала на лоб. Белая футболка, небрежно распахнутая темная кофта с закатанные рукавами и множество браслетов на руке. На вид, уверенный в себе и самовлюбленный тип. Наверно именно он и понравился Шер, такие в ее вкусе.

К ним подошел третий, видимо, тот самый Тоби. Он держал три стаканчика над головой, пробираясь через толпу. Протянул их друзьям. Маркус тут же подхватил стаканчик и жадно отпил, Джейден взял свой без особого рвения.

Тоби почти одного роста с Маркусом, но держался прямее, отчего казался слегка выше. Волосы тоже светлые, но короче, и зачесаны назад. В белой рубашке, застегнутой на все пуговицы, и с серьезным взглядом, он будто только что вернулся с какой-нибудь конференции, где выступал с докладом с невероятно сложным и никому непонятным названием. Слишком уж строгий для вечеринки вид. Таким ребятам обычно и выделяют отдельные комнаты, сразу видно, будущий «золотой» студент.

Очень некстати заиграла медленная музыка. Маркус закинул локоть на плечо Тоби и что-то сказал ему на ухо, а потом указал в мою сторону. Тоби перевел взгляд на меня, и я немного по-глупому двинула рукой, приветствуя его, — ну не отворачиваться же? Тоби что-то спросил у Маркуса, тот ответил. Тоби вздохнул так, будто его отправили выйти к доске, передал Маркусу свой стаканчик и пошел ко мне, на ходу расстегнул часы и убрал в карман. Надеюсь, не решил, что я какая-то воровка. Я допила остатки пунша и поставила стакан на столик позади меня.

— Элис, да? — спросил он.

— Тоби, да? — вторила ему я и сходу выдала: — Выглядишь так, будто тебя заставляют знакомиться.

Он моргнул, взгляд изменился, будто он не ожидал подобного, но все еще казался не особо заинтересованным в знакомстве. Тоби выдавил улыбку и протянул руку, вероятно приглашая на танец, но выглядело это так вымученно, что соглашаться не было никакого желания. Я покосилась на протянутую руку. Взялась за нее и повернула, чтобы пожать.

— Приятно познакомиться, — сказала я. И по моей интонации можно было понять обратное.

Тоби растерянно посмотрел на наши руки и поднял на меня взгляд. И то ли от духоты, то ли от количества выпитого, у меня закружилась голова. На секунду его лицо исказилось, обращаясь в лицо из моих кошмаров и я отшатнулась, выдергивая руку из его руки. Не надо было пить алкоголь. Тоби растерянно и даже обеспокоенно посмотрел на меня, возможно увидев страх в моих глазах. Я попыталась принять как можно более непринужденный вид и натянула улыбку, собираясь уйти.

— Так… зачем ты меня искала? — спросил Тоби, выглядел он теперь куда более дружелюбным. Неужто порадовался, что не придется танцевать с навязчивой девицей?

Голова все еще продолжала кружиться.

— Я не искала, — сказала я, пытаясь звучать не так раздраженно, как прежде. — Мы с подругой хотели подойти познакомиться, но она затерялась где-то в толпе, вот я и ляпнула первое, что пришло в голову.

— С подругой? — уточнил Тоби, будто подозревая, что это лишь отмазка.

— Да, звучит глупо, понимаю. Ей кто-то из вас понравился и… — я запнулась, осознав, что только что сдала Шер. Не надо было пить алкоголь! — И это звучит еще глупее, да. В общем, давай представим, что я и не подходила.

— Я понял, — сказал Тоби.

— «Понял» что?

— Много что. — Он кивнул и отступил на шаг. — До встречи на занятиях, Элис.

Тоби развернулся и пошел к ребятам, а я поспешила скрыться в толпе. Музыка вновь сменилась. Я не заметила, как оказалась где-то по центру танцпола. Голова закружилась сильнее. Кто-то дотронулся до моего плеча, и я обернулась. В животе все сжалось, к горлу подступила тошнота. На меня смотрело пустое лицо. Точь-в-точь как в моих кошмарах. И если обычно я видела их в реальности лишь на пару мгновений, то в этот раз лицо не спешило растворяться. Совсем как два года назад.

Время точно замедлилось. Пустые глазницы широко распахнуты, нос скошен и придавлен к щеке, а изогнутый беззубый рот двигался, обращаясь ко мне. Но я не могла разобрать ни слова, слышала лишь булькающие звуки, чувствовала его дыхание, от которого подрагивала казавшаяся влажной ткань, облепившая пустое лицо.

Я инстинктивно попятилась и наткнулась на чью-то спину. От чужого присутствия стало чуть легче. Я не одна. Мне помогут. Но обернувшись я едва не взвыла, увидев очередное пустое лицо. А за ним еще и еще. Я завертелась на месте. У всех вокруг пустые лица. Изломанные, вдавленные, отломанные носы, вывернутые, распахнутые, искаженные рты и пустые, абсолютно пустые глазницы.

Кто-то задел мое плечо, я дернулась, на пол упал стаканчик, облив мои ноги, забрызгав кого-то еще. Послышались недовольные возгласы. Пустые лица взирали на меня, возмущенно говоря о чем-то, но я не понимала их слов.

Пустые лица, кругом пустые лица. От них не спрятаться, не скрыться

Стекавшая по голеням жидкость отрезвила меня, и я рванула в сторону, где как я надеялась, был выход. Туфли липли к полу. Люди с пустыми лицами толпились, танцевали, мешали пройти, загораживали собой все, заполняли пространство и перекрывали любые пути. Музыка будто усиливалась. Мерцание огней не прекращалось. Стало трудно дышать.

Я толкнула кого-то и наконец увидела дверь. Схватилась за ручку и рывком потянула на себя. Выскочила наружу и прижалась к стене здания. Закрыла глаза, но даже это не спасло от мерцания, точно мои веки сверкали изнутри. Я прикрыла глаза рукой и начала медленно дышать. Вдох. Досчитать до десяти. Выдох. Спиной я чувствовала, как по стене расходятся вибрации, но музыка уже перестала казаться такой громкой, как прежде.

Вдох.

Выдох.

Наконец я смогла ощутить уличную прохладу. Открыла глаза. Несколько человек стояли у входа что-то обсуждая. Пустых лиц больше не было. Все нормализовалось. Я отошла дальше от входа. По сравнению с шумом внутри, здесь было невероятно тихо. Свежий воздух успокаивал. В глазах прекратило мерцать, теперь вокруг была только темнота и свет одинокого фонаря около скамейки недалеко от входа. Я направилась к ней, но кто-то обогнал меня и уселся на скамейку, занимая примеченное мной место. По черной водолазке я его узнала, хоть и не успела запомнить лицо «вечно недовольного» Джейдена. Вид у него действительно недовольный, даже, я бы сказала, раздраженный. Черные давно не стриженные волосы спадали на глаза, ссутуленные плечи, мешковатые джинсы. Такой бунтующий подросток, задолбавшийся от опеки родителей и гнета преподавателей.

Он достал из кармана зажигалку и синюю пачку, лишь подтверждая первое впечатление о нем. Отточенным движением вытащил сигарету и сунул в рот, быстро поджег, затянулся и выдохнул. Я с опаской огляделась по сторонам, будто ожидая, что сейчас набегут преподаватели.

— Не боишься, что поймают?

Он пожал плечами и не особо заинтересованно спросил:

— И что будет?

— Выговор сделают? — предположила я, хотя не знала, полагается ли какое-то наказание за курение. Все-таки в академии все уже совершеннолетние и совсем запретить никто не может, но очень вряд ли курение прямо на территории поощрялось. — Или может штраф какой-то…

Джейден выдохнул дым после очередной затяжки.

— Хочешь? — Он лениво протянул открытую пачку. Я уверенно мотнула головой, на что он лишь усмехнулся. — Боишься, что выговор сделают? Или, что штраф выпишут?

Эту дрянь я пробовала. Даже грешила какое-то время, когда связалась с одной компанией парней. Но поняла, что меня затягивает и пыталась слезть. Потом перебрала с алкоголем два года назад, и случилось то, что случилось… С теми ребятами с тех пор я старалась не пересекаться и уже больше года как отказалась от всей этой гадости. Второй раз ступать на эту дорожку не хотелось.

— Просто не хочу, — ответила я, не желая что-либо объяснять. Да и он не похож на человека, хоть каплю заинтересованного в чужих историях.

Джейден сунул пачку в карман, продолжая мерно курить. В свете фонаря дым танцевал и переливался складками тонкого шелка, напоминая мне призрачные вуали, покрывающие пустые лица. Стало неуютно.

— Надоело на вечеринке? — спросила я, чтобы отделаться от этого ощущения.

— А?

— Ну ты вышел.

— Не курю в помещениях, — сказал он, пожав плечами.

Джейден поднялся и пошел по насыпной тропинке в сторону корпуса. Я нагнала его, сама не понимая зачем. Возможно, чтобы просто не оставаться наедине с воспоминаниями о кошмарах, или чтобы вновь не увидеть пустые лица наяву. Мы медленно шли, и я все думала, о чем еще можно спросить. Может про странное поведение Тоби. Или про то, почему Маркус назвал Джейдена «вечно недовольным». Или что-то совсем банальное про кафедру и специализацию. Молчать сейчас почему-то было совсем неприятно.

— Хреновая ты подруга, — вдруг сказал он.

— Что? — тупо переспросила я.

— Бросила свою подругу там, а сама увязалась за незнакомцем.

Он остановился и глянул на меня. Откуда он вообще узнал, что я была с подругой? И в чем собственно проблема? Это же вечеринка в академии, а не какой-то сомнительный клуб, где действительно можно нарваться на неприятности и лучше не оставаться одной.

— Ну ты тоже бросил своих друзей, — парировала я.

Огонек сигареты светился в темноте, и я различила ухмылку на его лице.

— А кто сказал, что мы друзья?

Он развернулся и пошел дальше. Я остановилась, не понимая, куда себя деть. Почему я так растерялась? Должна ли я вернуться и предупредить Шер, что ушла? Или просто пойти в комнату? Почему я даже не подумала о ней? И почему меня вообще задел его комментарий?

Джейден остановился у мусорки и затушил сигарету. Буркнул что-то еще, а потом выпрямил спину и поднялся по ступеням к дверям академии, освещенным фонарем. И только теперь я узнала его. Гордо выпрямленная спина. Темные волосы. А под воротником водолазки наверняка черная татуировка.

2 сентября, понедельник

Женщина с пустым лицом сжимает мою руку. Чертит знак на запястье. Как ни стараюсь, не могу понять, что это за знак, но почему-то доверяю ей.

Я поднимаю на нее взгляд. Передо мной пустые глазницы пустого лица, покрытого прозрачной вуалью. Ее нос, изогнутый в сторону, словно придавлен тканью. Рот вывернут в крике. Я не понимаю, что происходит. Все вокруг искривляется. Меняется, меркнет, ускользает.

— Спасибо за помощь, — говорит женщина. Голос искажен и теперь его невозможно отличить, будто он принадлежит и не женщине вовсе, а компьютерной программе. В ушах звенит.

Она отпускает мою руку, и я падаю. Падаю вниз, проваливаюсь в пустоту. Забываю о чем-то важном и теперь уже не могу вспомнить.

Я резко вдохнула и перевернулась на другой бок. Откинула одеяло, ощущая, насколько мне жарко. В комнате тихо, слышно только мерное дыхание соседок.

Этот сон всегда снился мне чаще других. В нем мое последнее искаженное воспоминание и вместе с тем первое, что изменилось, когда она украла мою магию. С помощью ли этого знака или как-то иначе — не знаю. И мама не знала. Но я точно уверена, — мою магию украла женщина из этого воспоминания, я уже научилась отличать ее пустое лицо от других. Как и мамино. Остальных слишком много, все мое детство превратилось теперь в уродливые карикатуры с измененными лицами. И я даже не могу понять, правдивы ли эти воспоминания или даже они теперь искажены. Так что верить могу лишь тому, что помню после…

Я вздрогнула от шелеста бумаги позади. Перевернулась, и увидела в дальней части комнаты Грету. Она сидела за столом в тонкой хлопковой пижаме, вытянув спину точно кто-то держал ее на ниточке за макушку, и читала учебник. Отсюда не видно, но почерк у нее наверняка ровный и аккуратный, как и все что ее окружает: идеально выглаженная одежда, тугая косичка — когда только успела в такую рань? — даже голос у нее монотонный, спокойный. Только челка жесткая и непослушная, срезана ровной линией, но волоски выбиваются, никак не хотят лежать ровно.

Поднявшись, я умылась, переоделась и отправилась на пробежку. Возможно, мне лишь хотелось верить, что они помогают, как и успокаивающие настойки, как и запрет на кофе и алкоголь. Вчера вот выпила пунш и что из этого вышло? Нет, больше пить точно не буду. Два года не пила и не нужно было снова пробовать. А пробежки… Даже если и не помогают, то хотя бы не вредят.

Когда я возвращалась в корпус, Стивен — местный охранник — залил в себя разом около половины стаканчика растворимого кофе и вяло махнул мне, приветствуя. Он поймал меня еще в августе после второй или третьей пробежки. Думал, я шлялась где-то всю ночь и собирался донести мадам д'Арлин, но мне удалось убедить его, что я ранняя пташка, ложусь и встаю очень рано, потому и хожу на пробежки, чтобы чем-то занять себя пока все спят. Даже и не соврала почти. Стивен еще какое-то время сомневался, но шоколадка, оставленная мной на следующее утро, явно задобрила его, и он сдался. Хотя, мне кажется, он больше переживал, не расскажу ли я директору, что он спит на рабочем месте.

Приняв душ, я вернулась в комнату. Непривычно молчаливая Шер уже успела проснуться и переодевалась. Кэйли стонала в попытке разлепить глаза, Греты в комнате не было. Когда я проходила мимо ее стола, любопытство взяло верх, и я заглянула в одну из тетрадок Греты — да, подчерк идеальный, ровный будто в прописях. Не знаю, зачем мне это знание, но убедиться в своей правоте все же хотелось. Да и мама всегда говорила, что любопытство — мой главный порок.

Я надела брюки, рубашку и новенькую недавно отшитую по моим меркам фиолетовую жилетку с белой эмблемой академии. Титановые нити вшили так, что и не заметишь. Кажется, их теперь вообще во всю одежду вшивают, но оно и правильно, можно не беспокоиться, что кто-то решит забавы ради стянуть с тебя одежду магией. За это опять же спасибо поставкам с материка. Титан оказался единственным материалом не подвластным магии управления. Так что теперь в одежду вшивают титановые нити; на вещи в магазинах пристегивают магниты из титанового сплава, чтобы не украли; а в общественных местах на все крепят титановые накладки. В Абендорме вот даже дверные ручки с титановым покрытием. Только понятия не имею — зачем.

Жизнь титан, конечно, сильно упростил, стало куда меньше беспорядков. Особенно полезны титановые браслеты, но такие просто так не достать, они есть только у блюстителей, чтобы справляться с опасными преступниками. Раньше обходились простыми наручниками, и металлическими перчатками, не позволявшими человеку двигать рукой и призывать магию. Но куда сложнее было с теми, кому для магии не нужны движения рук, они могут направить ее одной лишь силой мысли, а сквозь обычный металл магия спокойно проходит. Титановые же браслеты не позволяют использовать магию вовсе, не дают магической энергии добраться до кончиков пальцев и сорваться с них.

Завернув волосы в култышку, я нарисовала черные стрелки и подкрасила ресницы.

— Ну и куда ты вчера пропала? — раздраженно спросила Шер, складывая тетради в сумку.

Я обернулась и посмотрела на нее. Так она что, молчала все это время, потому что обиделась?

Кэйли наконец оторвала себя от кровати и поплелась к выходу из комнаты.

— Мне стало плохо, — сказала я. — Зря пила пунш.

— А, — Шер заметно подобрела, видимо забыв свои обиды и спросила, понизив голос, хотя в комнате остались только мы одни: — Прям как в тот раз?

— Не совсем, но да, типа того.

Шер еще какое-то время смотрела на меня, а потом надела пиджак — чуть темнее, чем мой жилет, но с такой же эмблемой, и кивнула на дверь. Я взяла сумку и последовала за ней.

— Жаль, конечно. Ты пропустила все самое интересное.

— Ну ты тоже кое-что пропустила, — парировала я.

— О, говори тогда первая. Посмотрим, кто больше упустил, — развеселилась Шер.

— Я познакомилась с теми парнями.

Шер остановилась и потянула меня за предплечье к стене, чтобы пропустить шедших за нами студентов. Озорные огоньки уже плясали в ее глазах, и она протянула в нетерпении:

— И-и-и?

— И они странные, — сказала я. — Серьезно, Шер, очень странные. Правда, я так и не поняла, который тебе понравился, но надеюсь, что Маркус.

— О-о, положила глаз на кого-то? — расплылась в улыбке Шер и пошла дальше.

— Обязательно. Но Маркус, по крайней мере… — Я запнулась, подбирая слова. Но так и не подобрав ничего подходящего, выдала: — …наименее странный из этих троих.

— Маркус, — повторила Шер. — Красивое имя. Фамилию не знаешь? — Шер глянула на меня, и дождавшись отрицательной реакции, задумалась. — Нужно будет поспрашивать. Хотя слишком распространенное имя, наверняка он тут не один с таким… А остальных как зовут?

— Джейден и Тоби.

Шер хохотнула.

— Тоби? Прям как злодей в «Торуане». Будет забавно, если он еще и маг иллюзий.

— Ага, — выдавила я, сделав вид, будто Шер только что не заспойлерила мне концовку комикса, который я так и не удосужилась дочитать. Но ей лучше не знать об этом. Просто с этой подготовкой к поступлению мне было совсем не до комиксов, а признаться теперь уже стыдно. И чтобы сменить тему, я напомнила: — А я-то что пропустила?

— Да ничего такого. Просто хотела заинтриговать тебя, — призналась Шер. — Несколько старшекурсников напились и устроили драку. А потом их разнимал кто-то из преподавателей, кажется, местный физкультурник.

Мы спустились на первый этаж и дошли до столовой. Я взяла яичницу с фасолью и стакан апельсинового сока, пошла занимать столик, пока Шер боролась с вечно тормозившим кофейным аппаратом.

Когда мы позавтракали, к нам подсела Кэйли. Шер как раз сверилась со своим расписанием и заключила:

— История магии, и две пары по травам. А у тебя что?

— Зелья — две пары, а потом история магии, — сказала я.

— Да ладно? — Шер вытянула у меня из рук блокнот, в который я вклеила свое расписание, и забегала по нему глазами, сравнивая со своим. Медленно ее брови поднимались все выше и выше. А потом она перевела взгляд на меня и повторила еще печальнее: — Да ладно?! У нас вообще ничего не совпадает…

— Ну, разные кафедры — разное расписание, — пожала плечами я, стараясь не выдать нарастающей паники, и забрала у Шер блокнот. — Оно и логично.

— У меня тоже история магии третья, — сказала Кэйли. Сунула в рот ложку с йогуртом и порылась в сумке, достала листок со своим расписанием. И не вынимая ложки изо рта произнесла: — Мхм.

— Ох, Элис, — Шер сделала страдальческий вид и потянулась ко мне, взяла мою руку двумя руками и театрально продолжила: — Они хотят разлучить нас! Но мы не позволим им разрушить нашу дружбу.

Кэйли прыснула. Я похлопала Шер по руке, уже чувствуя подступающий страх. Я буду одна. Никто не подстрахует меня, если все выйдет из-под контроля. Никто не сотворит иллюзию вместо меня, никто не притянет ко мне упавшую на пол ручку, чтобы не вызывать подозрений, как это бывало в колледже.

— Все будет в порядке, — одними губами сказала Шер.

И я кивнула.

Все нормально. Главное, сохранять непринужденный вид. Я обычная студентка, это мой первый учебный день в академии, я могу слегка нервничать, — это нормально. Вдох-выдох. Просто смешаться с толпой, не отсвечивать. Я ничем не выделяюсь, я такая же как все. Все в порядке.

Но кабинет находился в основном корпусе, на первом этаже в конце длинного темного коридора, украшенного мраморными скульптурами, напоминавшими мне о моих кошмарах. И как теперь продолжать думать, что все в порядке?

Не первая и не последняя парта, не слишком близко и не слишком далеко. Где-то между. Куда села бы обычная студентка? Сирх, я слишком переживаю. Всем плевать, всем плевать, всем плевать. Никто ничего не поймет, никто не заметит, если я не буду так паниковать.

Со мной села незнакомая мне девушка, миссис Мосс вошла в кабинет и начала занятие. И все было… действительно нормально. Ничего необычного, абсолютно ничего сложного. Так что я наконец смогла расслабиться.

Миссис Мосс провела вступительную лекцию, напомнила об основных правилах приготовления зелий, рассказала о технике безопасности. Проверила наши знания по основным зельям.

— А сейчас покажу вам кое-что, — сказала миссис Мосс. Достала из шкафчика небольшую стеклянную баночку и оглядела присутствующих, ее взгляд остановился где-то в дальнем конце кабинета. — Джейден, подойдешь сюда?

Я обернулась. Увлеченная своим страхом, даже и не заметила, что он тоже на кафедре зелий. Оглядела остальных студентов в поисках вчерашних парней, но больше никого не нашла. Джейден сидел на последней парте. Он отложил телефон, медленно поднялся и пошел к преподавательскому столу. Будто уже зная, что от него требуется, на ходу отделил от челки один волос и оторвал его, протянул миссис Мосс.

— Умничка, — прокомментировала она. Откупорила баночку, и Джейден опустил туда волос. — Кто скажет, что у меня в руках?

Я быстро подняла руку, забыв, что собиралась не отсвечивать, но, к счастью, руки подняли почти все. Логично, будучи на кафедре миссис Мосс, знать про зелье обращения.

— О, ну раз все знают, то никакой интриги, — кивнула миссис Мосс. — Кто-то хочет попробовать?

И застрять в обличие Джейдена на несколько часов? Нет уж, спасибо.

Но, как ни странно, многие руки остались подняты.

— А о побочных эффектах знаете? — уточнила миссис Мосс. Сразу несколько рук опустилось. — Тошнота, головокружение, фантомные ощущения. Для такого зелья лучше подбирать кого-то со схожей комплекцией, хм-м… — Миссис Мосс оглядела аудиторию и остановилась на каком-то парне. — Молодой человек, как насчет вас?

— Я не…

— С меня освобождение от занятий на сегодня и дополнительные баллы к промежуточному экзамену, — подмигнула миссис Мосс. И парень, немного посомневавшись, все же поднялся. Дошел до преподавательского стола и принял колбу, опасливо посмотрел на нее. Миссис Мосс закивала: — Пьем-пьем. До дна.

Парень зажмурился и залпом осушил колбу, запрокинув голову. Миссис Мосс отвлеклась на список студентов и спросила его имя.

— Так, Итан, опишите свои ощущения, — сказала миссис Мосс и многозначительно кивнула нам, чтобы мы записывали. — Нет, Джейден, ты никуда не уходишь.

— Я… ничего не чувствую, — сказал Итан, пока миссис Мосс по-матерински обхватила Джейдена за плечи и что-то шептала ему на ухо, поглаживая плечо. Джейден явно был не в восторге, согнулся и замер в объятии низенькой миссис Мосс. — А нет, что-то чувствую.

Лицо Итана побагровело, на лбу выступили капли пота.

— Описывайте-описывайте, — добродушно сказала миссис Мосс.

— Неприятно, — выдохнул Итан и сжал зубы. — Тело… ломает. Будто температура поднимается.

— Чу́дно, — кивнула миссис Мосс и наконец отпустила Джейдена, шагнула к Итану. — Сначала изменится цвет, — сказала миссис Мосс и многозначительно подернула подбородком в нашу сторону, как бы говоря: «записывайте-записывайте». —  Цвет кожи, цвет волос, цвет радужных оболочек. Следом волосы отрастут или обломятся. А дальше начнет меняться и все остальное. Накопится или растворится жир, увеличится или уменьшится мышечная масса, огрубеет или повысится голос. И мы получим точную, идеальную копию другого человека.

Я старательно записывала за ее словами, а когда подняла взгляд, поняла, что Итан уже не был похож на себя. Еще не стал копией Джейдена, но постепенно все больше и больше походил на него.

— Как ощущения, Итан? — напомнила миссис Мосс.

— Неприятно, — повторил Итан. — Как на следующий день после тяжелой тренировки.

— Потерпите еще пару минут. А пока, — миссис Мосс обернулась к нам. — Чтобы приготовить зелье обращения нужны годы тренировок. И даже не у всех третьекурсников оно получается достаточно безопасным. — Она прошлась перед первыми партами в одну сторону, а затем в другую. — Но, если готовить его мы будем только на третьем курсе, зачем я сейчас вам все это показываю?

— Чтоб мы знали, к чему нам стремиться? — предположила с первой парты Лорел, которая чаще всех отвечала во время занятия.

— Тоже верно, — согласилась миссис Мосс. Подождала еще немного, но все молчали. — Джейден?

— Чтобы никто не вздумал пытаться его приготовить и использовать на экзаменах, — вяло растягивая слова проговорил Джейден. — Или одолжить у третьекурсников.

Что ж, передам Шер, что ее гениальная идея — поменяться на экзамен местами — никуда не годится…

Лицо Итана скривилось, и он судорожно выдохнул, согнулся пополам, а когда выпрямился, был уже точной копией Джейдена.

Миссис Мосс пару раз хлопнула в ладоши и с довольным видом подтянула Джейдена ближе к Итану. Встала перед ними, сравнивая между собой, обошла, хлопнула Джейдена по спине, чтобы тот выпрямился, еще какое-то время ходила вокруг, добиваясь идентичной позы. Вытянула руку в сторону и из кладовки вылетело две темных ткани, напоминавших шторы. Они сомкнулись точно занавес, скрывая дальнейшие действия миссис Мосс. А затем эти импровизированные шторы опустились на Джейденов заматывая их в подобие коконов, скрывая отличия в одежде.

— Так. — Миссис Мосс с довольным видом повернулась к нам. — Кто найдет отличия?

Но отличий не было. Разве что складки на ткани лежали по-разному. И все молчали. Миссис Мосс удовлетворенно покивала и обратилась к Джейденам:

— Давайте.

Джейдены расслабились и теперь их позы отличались. Джейден справа опустил плечи и держался неуверенно, Джейден слева же наоборот выпрямил спину и сдул упавшую на глаза челку.

— Всем привет, меня зовут Джейден, — сказал правый Джейден. И голос этот точно принадлежал Джейдену, но несвойственно ему подрагивал.

— Привет всем, меня зовут Джейден, — повторил левый, настоящий Джейден. И звучало это куда гармоничнее и правильнее.

— Чу́дно, — сказала миссис Мосс. — Есть те, кто сомневается, который настоящий? — По кабинету прошли шепотки, но рук никто не поднял. — Вот и славно. Надеюсь, больше никто не думает, что преподаватели не смогут отличить вас через год на экзамене.

Миссис Мосс дошла до своего стола, записала что-то и махнула рукой. Ткани слетели, освободив Джейденов и вернулись в кладовку.

— Итан, на следующем занятии жду от вас подробное описание всех ощущений. И спасибо, можете садиться, — сказала миссис Мосс. Дождалась пока Джейден и Итан в обличие Джейдена вернуться на свои места и заговорила: — Как бы я ни старалась, знаю, что не у всех отбила желание попробовать воспользоваться этим зельем. Так что, моя задача вас хотя бы предупредить. Есть три основных правила безопасного использования зелья обращения. Первое: не пытаться обратиться в людей с отличающейся комплекцией. Разница в росте и весе может сильно сказаться на вашем здоровье. Второе: не пытаться обратиться в детей или стариков. Разница в возрасте тоже может быть очень опасна. И третье: ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, не пытаться обратиться в животных.

Миссис Мосс подвела занятие к концу и напомнила о том, что в академии также можно выбрать факультативные дисциплины. Спортивные, музыкальные, научные и художественные. Она перечисляла и записывала желающих.

— Дальше у нас — рисование, — сказала миссис Мосс. Я тут же подняла руку, как и еще несколько студентов. — Но должна сразу предупредить, чтобы потом не возникло проблем… Преподаватель рисования — мистер Карвер — ниим.

У меня даже рука дрогнула, и я поспешно опустила ее вслед за другими студентами. Никто не хочет иметь дело с ниимом. Не буду выделяться. Миссис Мосс натянуто улыбнулась и продолжила перечисление факультативов.

После окончания занятия, я дождалась, пока большинство покинет кабинет и прошла к преподавательскому столу.

— Миссис Мосс, — обратилась я. — Можно мне все-таки записаться на рисование?

Хоть бы это не выглядело подозрительно…

Но миссис Мосс наоборот лишь расцвела.

— Конечно-конечно! Ниим или нет — это не так важно, когда у человека настоящий талант. Очень печально видеть, как из года в год студенты отказываются от рисования только по этой причине…

Миссис Мосс вписала мое имя в пустой список.

— А как… — начала я, но запнулась. Этот вопрос точно прозвучит подозрительно.

Но она уже догадалась:

— Как ниим попал в академию? О, я просто обожаю искусство. Да и Томас… мистер Карвер сделал мне большое одолжение в прошлом, так что я просто не могла не помочь ему. Мадам д'Арлин, конечно, долго сопротивлялась, но в итоге я уговорила дать ему шанс.

Что на это ответить я не знала. Слишком уж опасно радоваться за другого ниима даже перед миссис Мосс, которая, судя по всему, относится к нам без предубеждений. Так что я выдавила лишь:

— Понятно. — И шагнула в сторону выхода, но заметила, что аудитория опустела и все же обернулась. — И, миссис Мосс, спасибо, что… помогли на вступительных.

Надеюсь, в контексте предыдущего обсуждения это не звучало еще более подозрительно. Сирх, надо было просто уйти…

— А, не бери в голову. Агнес же все мне объяснила, — миссис Мосс прижала руку к груди и прикрыла глаза. — Светлая ей память.

Объяснила? Я хотела переспросить, но не понимала, могу ли. Стоит ли? Она знает? Знает и помогла мне попасть в академию? Мне стоит радоваться? Я не понимала куда себя деть.

— Помню, как она переживала, что у тебя тот же недуг, что поглощал ее магию, — продолжила миссис Мосс, хмуря брови и судя по виду, предавшись воспоминаниям. —  Но хорошо, что все обошлось. А психосоматика в последнее время все чаще встречается…

Надеюсь, я не выдала своего разочарования. Если бы сейчас оказалась, что миссис Мосс знает правду и, несмотря на это, позволила мне поступить, мне стало бы куда легче. Я бы наконец почувствовала, что могу кому-то довериться, что мне есть на кого опереться, что я не одна. Но нет.

Байку про психосоматику мама скармливала всем коллегам, которые интересовались, отчего же такая прекрасная юная ритуальщица перестала помогать маме в ЦИОРМе. И они достаточно охотно велись на историю, что моя неокрепшая душа отличницы не выдержала одного неудачного ритуала. Якобы настолько я была поражена собственным провалом, что все стало валиться из рук, и я разуверилась в своих способностях. А в таком раздрае, да еще и вкупе с начинавшимся пубертатом, конечно же, магическая энергия решила ощетиниться и заупрямиться. Вот и перестала меня слушаться.

И я очень хотела бы сказать миссис Мосс правду, хотела бы признаться, но не знаю, как она отреагирует. Да, она позволила одному нииму стать преподавателем, но кто сказал, что теперь она возьмется помогать и другому?

Может я скажу. Может я признаюсь. Но… чуть позже. Не сегодня, не сейчас.

— А, да, — быстро сказала я. — У меня… получается периодически. Я просто перенервничала на вступительных.

— Вот и я так подумала, — улыбнулась миссис Мосс, кажется, совершенно не подозревая, что я нагло вру ей в лицо.

— Еще раз спасибо, — добавила я, уже пятясь в сторону выхода. Быстро кивнула: — Хорошего дня.

И вышла из кабинета.

У павильона номер три столпились несколько студентов, они о чем-то шептались и посмеивались, не торопясь заходить внутрь. Я шла по насыпной тропинке следом за миниатюрной черноволосой девушкой. Глянув на стоявших у павильона, она открыла дверь, вошла в кабинет и тут же со вскриком выбежала оттуда, едва не сбив меня с ног. Я пошатнулась и нахмурилась. Это что еще такое?

Из-за моей спины появилась Лорел, переглянувшись со мной, она опасливо открыла дверь и заглянула в кабинет, остановилась в дверях. Толпившиеся рядом студенты внимательно наблюдали за ней.

— Да что там? — произнес кто-то позади меня и прижался ближе.

Я поднялась на носочки, чтобы выглянуть из-за плеча Лорел, но она повернулась ко мне.

— Это…

Лорел шагнула спиной в павильон, и наконец открыла мне обзор. От увиденного я смогла только сдавленно ахнуть. Мужчина — вероятно, мистер Льюис, — с посиневшим лицом болтался на веревке, закрепленной под потолком. Он вяло покачивался из стороны в сторону, а на полу под ним лежал упавший стул.

Он… Повесился?

Мне не привыкать видеть мертвых. Ниимы слишком часто умирали перед мамой на белой кушетке после очередного ритуала. Когда фиолетовые чернила впитывались в их кожу, устремлялись к очагу магии, заставляли его сжиматься и распрямляться, чтобы стимулировать выработку магической энергии. А никакой энергии там просто-напросто не было.

Но одно дело — видеть мертвых там, где это стало для меня уже чем-то обыденным и само собой разумеющимся (хоть теперь эти ощущения и позабылись за годы). Здесь же, — в академии, — увидеть мертвого, да еще и преподавателя, казалось чем-то слишком уж неправильным, слишком жутким и диким. Настолько пугающим, что меня бросило в дрожь.

Позади зашептали.

— Нужно вызвать скорую, — сказала Лорел. Ее прежняя маска спокойствия, маска непоколебимой отличницы, знавшей ответ на любой вопрос, тут же треснула, и она занервничала. — Нет, блюстителей. Нужно вызвать блюстителей. Или и тех, и других. Вдруг это…

Ее взгляд метался по моему лицу. Моя рука потянулась к карману за телефоном.

— Ну чего столпились? — пробурчал Джейден, и я посторонилась, сжимая телефон в руке.

Джейден как ни в чем не бывало прошел до первой парты и кинул сумку на соседний стул. Будто бы его вовсе не смущало увиденное. Будто в Абендорме преподаватели каждый день вешаются. Будто это в порядке вещей. Будто…

Телефон я все-таки оставила в кармане. Пригляделась к висевшему преподавателю и только сейчас смогла различить, что его силуэт подрагивал. Я шагнула в павильон, наклонила голову сначала в одну, а потом в другую сторону. Свет не горел, но от больших окон его было достаточно, чтобы разглядеть мерцания и лишние блики на одежде и теле мистера Льюиса.

— Иллюзия, — сказала Лорел, тоже догадавшись.

Вздохнув от облегчения, я прошла к партам и заняла то же место, что и в кабинете миссис Мосс. Иллюзия начала рябить, подернулась и растворилась. Из открытой двери подсобки, опираясь на черную трость вышел уже настоящий мистер Льюис. В белой рубашке и классическом черном жилете, слегка прихрамывая он дошел до преподавательского стола. Седые, почти что белые волосы напоминали гриву, борода не очень длинная, но густая, очки в тонкой оправе и галстук-бабочка. Слишком уж стильный вид для мужчины далеко за пятьдесят.

— Я запомню это, Джейден, — усмехнулся он, подкручивая усы. Повернулся к Лорел и пожаловался: — Испортил мне все представление.

— Могли бы хоть что-нибудь новенькое придумать, — сказал Джейден.

— Вы нас очень напугали, мистер Льюис, — ласково сказала Лорел. — Мы уже собирались вызывать скорую и блюстителей...

— Они бы все равно не приехали, — хохотнул мистер Льюис. — Я у них в черном списке.

Джейден обернулся к Лорел и пояснил:

— Каждый год одно и то же. Он пугает новичков, новички вызывают экстренные службы. Ему даже начали выписывать штрафы, но это не помогло. — Джейден пожал плечами. — Так что стали выписывать штрафы уже академии, и мадам д’Арлин…

— Ну все, хватит, Джейден, не позорь меня, — перебил мистер Льюис, хотя, судя по виду явно веселился.

— Я, между прочим, спас вас от очередного выговора. Могли бы и поблагодарить, — фыркнул Джейден.

— О, ну тогда с меня виски, — подмигнул мистер Льюис и окинул взглядом кабинет, будто только сейчас заметил присутствие остальных студентов. И поспешно заговорил: — Шутка-шутка. Алкоголь — смерть. Вредит здоровью и все такое. В общем, сами знаете.

Помимо нашей группы, подтягивались и другие студенты. С Джейденом сел уже знакомый мне Маркус. А ко мне позже подсела Кэйли — значит Маркус, как и она маг иллюзий. Интересно. Я оглянулась на задние парты в поисках третьего парня из их компании — того самого Тоби, но не нашла. Видимо на другой кафедре. Что ж, не сошлось с комиксом, придется расстроить Шер.

А вот что за странные отношения у Джейдена с преподавателями действительно очень любопытно. Миссис Мосс вела себя так, будто он сын ее подруги, а теперь вот и мистер Льюис общается с ним точно старый приятель. Надеюсь, Джейден не сын мадам д’Арлин или не какой-нибудь там племянник. Хотя какая мне вообще разница?

Мистер Льюис лихо уселся на преподавательский стол и оглядел присутствующих.

— С чего начнем? — спросил он.

— С истоков? — не поднимая руки предложил Маркус.

— Верно, с истоков. Тогда вы и начнете, мистер…

— Эрдсхол, — сказал Маркус.

И я перевела взгляд на Кэйли. Та поиграла бровями, видимо тоже удивившись и открыла тетрадь, чтобы записывать. Шер будет в шоке, когда узнает, что с нами учится сын (или просто родственник?) члена генерального совета. Главное, чтобы Маркус не унаследовал от Роберта Эрдсхола его ненависть к ниимам.

— Отлично, мистер Эрдсхол, — ничуть не впечатленный фамилией своего нового студента, сказал мистер Льюис. — Давайте тогда кратенько основную информацию, а потом поглядим на все это через новую призму.

— Было три основателя: Иргем, Мирелла и Рейнар…

— Не-не-не, — перебил мистер Льюис. — Еще раньше.

— А… Двести лет назад в лесу под Реанье зародилась магия, — уже не так уверенно сказал Маркус.

— Мхм, — кивнул мистер Льюис.

— Магию получили три основате…

— Это где так учат? — вновь перебил мистер Льюис.

— Лицей Грандени́, — сказал Маркус.

— Досадно. Ладно, продолжайте.

— Магию получили три основателя, — с нажимом повторил Маркус. — Иргем получил магию восприятия, Мирелла магию познания, а Рейнар телесную магию. Они хотели поделиться своей магией с другими, но вмешался четвертый…

— Ну, так уже немного лучше, — прокомментировал мистер Льюис.

— Эраз убил Рейнара, чтобы забрать его магию, а позже и магию остальных основателей. Но Иргем не позволил этому случиться. Изгнал Эраза и забрал магию Рейнара себе. После этого Иргем и Мирелла распределили всю магию поровну между всеми жителями Реанье, а после и других городов Орилана. Только вот, разделившись, магия уже не была прежней. Магия восприятия и телесная магия стали магией иллюзий и управления. И лишь магия Миреллы осталась той же, хоть и утратила всю свою мощь. А потомки изгнанного Эраза остались без магии, их мы знаем теперь как ниимов.

Мистер Льюис потер лоб.

— Хорошо… Но я хотел заняться не совсем этим. — Он вздохнул и оглядел аудиторию. — Есть у кого-то другая версия?

Многие подняли руки. То ли в лицее для богатеньких так небрежно относятся к легенде об истоках магии, то ли Маркус был не самым ответственным учеником. Конечно, с такой фамилией можно и вовсе не учиться. В любом случае, займешь высокопоставленную должность.

— Лорел Вианье́, — расплылась в улыбке моя одногруппница, когда мистер Льюис остановился на ней. — Лицей святой Миреллы.

— Ого. Магия познания? — уточнил мистер Льюис и девушка закивала. — Отчего тогда вы не в институте Л'Эшаль?

Лорел тут же потухла и опустила голову.

— Слишком высокий конкурс на место, — сказала она.

Мистер Льюис покивал. Странно, мне казалось, что магам познания все дороги открыты.

— Что ж, давайте послушаем версию вашего лицея, — предложил мистер Льюис.

Приободрившись, Лорел поднялась и уверенно начала рассказ:

— Юные влюбленные Иргем и Мирелла гуляли по лесу. На прогулке их сопровождал брат Иргема — Рейнар. Ничего не предвещало, но началась гроза и им пришлось укрыться в пещере. Молния ударила в одно из деревьев и то повалилось. Когда все стихло, они покинули пещеру, но услышали чьи-то крики. Одинокому путнику придавило ногу то самое упавшее дерево. Мирелла не могла смотреть на чужие мучения, и она взмолилась богам, чтобы те помогли им, но боги оставались глухи к ее мольбам. Весь день и всю ночь Иргем и Рейнар пытались вызволить путника, а Мирелла продолжала молиться и наконец боги обратили на них свой взор и послали дары: сосуд с магией, чтобы разделить ее поровну и спасти путника; невиданное прежде существо — Сирха, — чтобы утолить голод и набраться сил; и трость для путника в знак того, что он будет спасен, но всегда должен помнить об оказанной помощи.

— Так, секундочку, — прервал мистер Льюис ее рассказ. — Кому-то есть чем дополнить эту часть?

На этот раз я все-таки решилась поднять руку.

— Элисон Уэйланд, колледж святого Иргема, — представилась я.

— О, то, что нужно! — Мистер Льюис соскочил со стола и дошел до доски на колесиках, крутанул ее, разворачивая другой стороной. Черная поверхность доски была разлинована на четыре части, каждая для одного из основателей, а четвертая для Эраза.

Мистер Льюис заскрипел мелом, быстро записал в столбике Миреллы: «Влюбленные. Гроза, Пещера. Путник. Дерево. Боги. Молитвы. Дары».

— Что из этого отличается в вашей версии? — обратился ко мне мистер Льюис.

— Почти все. Мирелла была женой Иргема и сопровождала их с братом на охоте. Рейнар по неопытности подстрелил разбойника, но Иргем в силу своего великодушия решил помочь ему. — Я еще раз пробежалась глазами по пунктам, написанным на доске. — Не боги, а духи леса наградили его дарами… Остальное так же.

Мистер Льюис кратко зафиксировал факты.

— Из колледжа Рейнара есть кто-то? — обратился он к аудитории. Несколько человек вяло подняли руки.

Парень с задних парт представился и дополнил историю. Мистер Льюис записал в столбике Рейнара: «Четверо друзей. Заблудились в лесу. Нашли пещеру с дарами».

— Так, мисс Вианье, — обратился мистер Льюис к Лорел. — Что было дальше?

— Они по очереди прикоснулись к сосуду и каждый получил магию. Мирелла и Иргем решили поделиться магией и с другими. Но спасенный путник — Эраз — был алчен. Он обманул Рейнара, заставив пойти против брата, а после отнял его магию и убил. В наказание Иргем хотел убить Эраза, но Мирелла уговорила его не гневить богов и изгнать его. Иргем так и поступил, а после забрал магию погибшего брата и разделил свою и его магию между всеми жителями. Так же поступила и Мирелла.

— Мисс Уэйланд? — обратился ко мне мистер Льюис, зафиксировав на доске: «Прикоснулись к сосуду. Эраз обманул Рейнара, забрал его магию, убил. Изгнали Эраза. Разделили магию».

— Все так же. Только без богов. А, и Эраз все же успел забрать магию Рейнара. Но Иргем в схватке с Эразом забрал его магию. И изгнал его.

Мистер Льюис кивнул и в столбике Иргема поставил знак равенства. У парня из колледжа святого Рейнара история отличалась. Эраз Рейнара не обманывал, а лишь предложил основателям не делиться магией с другими. Рейнар был согласен с ним, но Иргем и Мирелла переубедили его. Однако Эраз попытался обмануть их, за что был лишен магии и изгнан.

Мистер Льюис записал все и отпустил мел. Тот завис в воздухе у доски.

— Мистер Эрдсхол, — обратился мистер Льюис к Маркусу. — У нас несколько историй. Но в чем же проблема?

— Очевидно, в том, что они разные. Хотя суть одна.

— Нет, друзья мои, проблема не в этом. — Мистер Льюис двинул рукой и мел проехался по доске, скрипя и крошась мелкой пылью, нарисовал большой знак вопроса в столбике Эраза. — Проблема в том, что у нас нет четвертой истории. — Мел сдвинулся на столбец Рейнара и перечеркнул его. — И нет никакой уверенности в том, что третья история — правда, ведь Рейнар погиб. А истории Миреллы и Иргема, как видите, не совсем сходятся. А значит, что нет и уверенности в том, что все что вы знали — правда.

Маркус сдвинулся к Джейдену и зашептал ему на ухо. Джейден пожал плечами и шепнул что-то в ответ.

— У вас комментарий, мистер Эрдсхол?

— Никаких комментариев, — быстро сказал Маркус.

Мистер Льюис какое-то время разглядывал Маркуса, а потом обратился к аудитории.

— В каждой истории есть главный герой. Но в этой… — Мел проехался по доске подчеркивая имена. — «Мирелла или Иргем», — предложите вы. Оно и логично, мы услышали оба варианта. Но что, если главным героем все это время был Рейнар? А может и Эраз? Что если от них мы услышали бы еще две совсем иные истории? — Мистер Льюис самодовольно улыбнулся и отряхнул руки. Мел опустился на подставку. — Это был наглядный пример того, почему никогда не нужно слепо доверять лишь одному источнику информации. Всегда все подвергайте сомнению. Даже то, что говорю сейчас я. — Он дошел до стола, что-то записал и выпрямился. — А теперь перейдем к основной лекции…

***

4 сентября, среда

Погрузившись в учебу, я и не заметила, как начала вливаться и забывать о том, что не имею права здесь находиться. Но после завтрака, сверившись с расписанием, вспомнила.

И теперь стояла у подоконника на первом этаже основного корпуса и собиралась с силами, чтобы свернуть за угол и дойти до конца коридора — к кабинету ритуалов. Сердце предательски стучало, будто я все еще на пробежке. Бегу со всех ног в попытке убежать от самой же себя и от собственного обмана, который может вскрыться в любой момент, в зависимости от того, когда мистер Барри решит перейти к практической части.

На что я надеялась? Зачем вообще поступила? Чтобы в очередной раз попытаться заслужить мамину любовь? Доказать ей, что я на что-то способна? Но ее больше нет. Какой смысл доказывать что-то умершим, если никогда не узнаешь, одобрят они это или лишь снова обесценят все твои старания. Ведь что бы я ни сделала, я всегда буду недостаточно хороша по сравнению с ней. Недостаточно хороша для нее.

И действительно ли я так мечтала поступить в Абендорм? Может это лишь потому, что она училась здесь? Пойти по ее стопам, продолжить ее дело, добиться большего, доказать… зачем-зачем-зачем? Кому это нужно? Точно не мне. Или…

Или я просто испугалась первых же трудностей и решила сдаться? Обратить все вспять, отказаться от своего решения, сбежать даже не попытавшись. Я ведь хотела учиться здесь. Хотела?

— А людей они не жрут? — донесся громкий голос, и я обернулась.

В начале коридора, сунув руки в карманы, в черной объемной толстовке с капюшоном (почему ему никто ничего не говорит за отсутствие формы?), шел Джейден с… Иди он с кем угодно, я бы вообще ни капли не удивилась. Но Грета? Серьезно? Она мило похихикала, прикрыла рот ладонью, и я запуталась, что меня удивляло больше: то, что Джейден решил общаться с Гретой или то, что Грета общается с ним. Видимо первое впечатление очень обманчиво, и я многого о них не знаю.

— Нет, Сирхи питаются исключительно магической энергией, — ответила Грета, поправляя очки. — Хотя, это лишь легенды. Никаких достоверных данных на этот счет у нас нет, как и доказательства того, что они действительно существуют.

Они прошли мимо меня, свернули за угол и направились к кабинету ритуалов, продолжая обсуждать Сирхов. Я быстро вернулась к своей сумке, осознав, что только что выглянула из-за угла, провожая их взглядом. Что ж, спасибо им, я даже забыла, о чем думала. И, раз уж я отвлеклась от своих страданий, решила тоже пойти на занятие.

Я села за одну из парт в среднем ряду, в надежде, что смогу затесаться между другими студентами и мистер Барри не вспомнит моего лица. Но сердце все еще продолжало колотиться. Я порылась в сумке, достала флакончик ароматического масла и капнула на запястье. Растерла и поднесла к носу, вдохнула сладкий, древесный аромат. Давай, ваниль, спасай меня. И будто бы стало чуточку спокойнее. Не убирая запястье от лица, я достала из сумки учебник, пенал и тетрадь — ту самую, многострадальную тетрадь с красным пятном от лака Кэйли. В выходные точно выберусь в город, куплю новую и перепишу все конспекты.

Кабинет постепенно наполнялся студентами. От запаха ванили у меня начала кружиться голова и я опустила руку. Глянула на Джейдена за партой у окна, все еще обсуждавшего что-то с Гретой. Грета, видимо, почувствовав мой взгляд, обернулась и неловко улыбнулась. Могла бы и со мной сесть, раз уж нас объединили на ритуалы с кафедрой мистера Льюиса. Со своей кафедры я до сих пор ни с кем не сдружилась и даже не запомнила, кто сидел со мной на зельях в первый день.

— Не занято?

Я даже не сразу поняла, что обращались ко мне. Обернулась и окинула взглядом уже знакомого парня. Рубашка, форменный пиджак — все как положено. Позади него еще куча свободных мест, но он решил сесть со мной?

Я пожала плечами:

— Нет, наверно.

И Тоби опустился на соседний стул.

— Креативная обложка, — сказал он, едва глянув на мою часть стола.

Я быстро распахнула испорченную тетрадь на первой странице, убеждая себя, что это временно. Лучше бы не кафешку открывали на территории академии, а канцелярский магазин. Впрочем, Олли действительно иногда завозит всякую канцелярию, но перед началом учебного года, конечно же, все смели быстрее, чем он мог представить. Оставалось лишь молиться, чтобы мистер Барри не решил собрать тетради до конца недели.

Тоби достал несколько тетрадей и выложил на стол. Раздвинул их веером, демонстрируя скучные и однообразные темные обложки. Только одна выделялась — черная с едва заметным голубым узором.

— Можешь брать любую.

— Спасибо, не нужно, — сказала я резче, чем хотела, и чтобы сгладить ответ, добавила: — Я куплю в выходные.

— Как знаешь. — Тоби начал медленно перекладывать тетради одну на другую, собирая в ровную стопку. — Но не думаю, что мистер Барри оценит такой порыв к творчеству. Он завалил моего брата на экзамене за неверно расставленные знаки препинания…

Я ловко выловила из его стопки сразу запримеченную черную тетрадь и быстро сказала:

— Спасибо. На выходных куплю тебе новую.

— Не нужно, мне хватит, — сказал Тоби, сложил остальные тетради в сумку, оставив на столе перед собой только одну и мило улыбнулся. — Так и думал, что ты возьмешь эту. Ее мне сестра выбирала.

Он одернул рукава пиджака, обнажая запястья и взял ручку, чтобы записать дату в тетради. Часы на его руке показывали, что мистер Барри задерживался уже на пять минут, и что я уже пять минут как не думала о том, что не имею права здесь находиться.

Когда мистер Барри вошел в кабинет, я как раз успела подписать новую тетрадь и сунуть испорченную в сумку, чтобы он не увидел этот ужас. Мистер Барри представился, хотя сомневаюсь, что в аудитории, да и во всем Абендорме был хоть один человек, который его не знал. О нем и его отстранении постоянно шептались, и даже ходил странный слушок, будто в мистера Барри либо влюбляются, либо ненавидят его, якобы никто не остается равнодушен. Уж не знаю, кто эти слухи распускает, но принимать их всерьез я бы не стала. Привлекательным мистера Барри точно нельзя назвать. Хотя бы из-за слишком грубых черт, шрамов и искривленного носа, что напоминал мне пустые лица. Но и ненависти во мне он не вызывал, хотя, кто знает…

— Почему не записываете?

Рука с ручкой дрогнула, я испуганно посмотрела на мистера Барри и быстро перевела взгляд на тетрадь, когда поняла, что он обращался не ко мне. Опустила голову еще ниже и глянула в тетрадь Тоби, чтобы переписать прослушанную фразу.

С колледжа не припомню, когда еще на занятии стояла такая тишина. Только осипший голос мистера Барри и скрежет ручек.

— Самое важное — соблюдение последовательности черт, от которых и зависит, сработает ли ритуал. Основные линии всегда сверху вниз и слева направо. Сначала внешний контур, потом — черты внутри него. Неверный наклон линии — еще одна распространенная ошибка.

Мистер Барри взял мел и быстро начертил на доске два знака. «Веруан и Авенно», — произнесла я, едва шевеля губами. Практически одинаковые знаки, различающиеся лишь наклоном одной из линий.

— Кто скажет, что случится, если вместо первого знака я напишу на потерявшем сознание второй?

Снизится артериальное давление.

Я захлопнула рот, поняв, что прошептала ответ, но, к счастью, никто не заметил. Лорел подняла руку и дала тот же ответ.

— Верно. Первый используется для улучшения кровообращения и часто применяется при потере сознания, а второй — для снижения частоты сердечных сокращений, так что в такой ситуации лишь все усугубит.

Мистер Барри продолжил занятие, спрашивал еще о нескольких знаках и внутри у меня все зудело от желания ответить, но страх сковывал. Если он поймет, что я буквально выросла на этих знаках и знаю их едва ли не лучше алфавита, притвориться на практике неумехой точно не выйдет. И я лишь шептала ответы одними губами, уткнувшись в тетрадь. Еще немного и занятие закончится. Первое из многих, предстоящих впереди.

На что я надеюсь? Мне здесь не место.

— И скажу сразу… — Ближе к концу занятия Мистер Барри остановился у своего стола и присел на краю. — К экзамену начинайте готовиться уже сейчас, не стоит откладывать на потом и рассчитывать, что вы все успеете. Просто поверьте, не успеете. На экзамене будет вся теория, начиная с сегодняшней лекции. Если вы считаете, что сможете прогуливать и потом наверстать по учебникам, спешу вас расстроить — я рассказываю куда больше, чем вы найдете в любой книге. — Мистер Барри закашлялся и прикрыл рот рукой. Его кашель эхом разносился по тишине кабинета. Он сипло вдохнул и продолжил: — О том, в какие дни мы будем заниматься практикой я не предупреждаю, так что опять же прогуливать не советую, потом не сможете сдать практическую часть. Баллы на экзамене начисляются отдельно за практическую и отдельно за теоретическую части. Если вы получаете минимальный по одной из частей — вы автоматически отправляетесь на пересдачу. Так что, даже если вы получили максимальный балл за теорию, без практической части экзамен вам не сдать.

И именно в этот момент взгляд мистера Барри встретился с моим. Произошло ли это случайно, или он действительно меня запомнил — не знаю. До этого мне казалось, что я смогла слиться с пространством и оставаться незаметной, но видимо нет.

— На этом на сегодня все. — Мистер Барри поднялся и обошел стол, чтобы оказаться возле доски и быстрым движением стереть все написанные им знаки ритуалов. — И да, сдаем тетради.

По кабинету пронеслась едва уловимая волна расстроенных вздохов. Я бросила взгляд на Тоби и вновь поблагодарила его за тетрадь. Все засобирались, начали передавать тетради, девочка справа судорожно что-то дописывала.

— Даже вы, мистер Даррел, — сказал мистер Барри, глядя в дальнюю часть кабинета.

Я инстинктивно обернулась, как и многие. Дверь была распахнута, а по коридору стремительно удалялся парень. Эту спину я хорошо запомнила.

Тоби хмыкнул и поднялся, собрав вещи. Я последовала за ним.

— Что с ним не так? — спросила я.

— М? — Тоби глянул на меня, точно вынырнув из каких-то размышлений.

— С Джейденом.

— А, мистер Даррел — местная знаменитость.

Я нахмурилась.

— Чего?

— Он тут не первый год.

— В смысле, остался на второй год? Не сдал экзамены?

Не знала, что в академии такое практикуют.

 — Можно и так сказать, — Тоби натянуто улыбнулся. Совсем не так мило, как когда поделился тетрадкой.

— Ясненько, — бросила я и поспешила свернуть на первом же повороте.

Опять какие-то загадки. Ненавижу загадки.

Доев салат с острым соусом, я перешла к картофельной запеканке, которая уже порядком остыла, — зря решила разместиться на улице, сегодня прохладно. Я проткнула вилкой подгоревшую корочку, зачерпнула побольше картошки и сунула в рот. Стала жевать, глядя как кроны елей в лесу покачиваются от порывов ветра. Нет, все-таки, ради такого вида можно и потерпеть остывшую запеканку.

Шер вынырнула из-за моего плеча и села напротив, шумно опустив поднос на стол. Стакан покачнулся, разбрызгав яблочный сок на салфетки, но Шер успела предотвратить падение.

— Это такой ужас, — сказала Шер и отпила сок. — Нет, ты только представь, милашка мисс Мелборн оказалась каким-то зверем. Мисс Мелборн! Ты ее видела вообще?

— Да ладно? А с нами была самой очаровательной старушкой.

— Вот и я о том! — Шер вздохнула и наколола на вилку листья салата. — Но это она только притворялась. А сегодня заставила нас вытаскивать червей… — Шер посмотрела на листья салата на своей вилке и скривившись, опустила их обратно в тарелку. — Руками! Голыми руками. Даже перчатки не разрешила надеть. «Вы должны прочувствовать в них жизнь», — передразнила Шер старческий голос и все-таки сунула листья салата в рот.

— И как? Прочувствовала? — спросила я, едва сдерживая смех.

— Еще как!

Пока мы ели Шер рассказала больше о травах. У меня была всего одна пара по ним, и мы успели только повторить основной материал. А вот Шер, будучи на кафедре мисс Мелборн, узнала и о специальных теплицах и растворах аллириума, на которых выращивают новые виды растений для приготовления сложных зелий. Но изучают их лишь со второго курса.

Шер сдвинула свой поднос в сторону и вздохнула, уткнулась лицом в сложенные перед собой руки.

— Еще только среда, а я уже устала, — сказала она куда-то в ткань рубашки. И приглушенно добавила: — А у меня еще сегодня допы по литературе.

— Ты все-таки записалась?

— Да, я что, не сказала? — спросила Шер, резко подняв голову. — Элис, за эти дни мы так мало общались, что мне уже кажется, будто мы и не в одной академии учимся. Это расписание составлял какой-то… — Ее взгляд остановился за моей спиной, и она расплылась в улыбке тут же сменив страдальческий тон на максимально дружелюбный: — Приве-е-ет.

— Не помешаю? — спросил Тоби из-за моей спины.

Я хотела ответить, что помешает, но Шер сказала:

— Нет, конечно! Меня Шер зовут.

И просияла такой обворожительной улыбкой, что я начала сомневаться, не поспешила ли, решив, что ей понравился Маркус.

Тоби назвал свое имя и сел на скамейку рядом со мной.

— Шер — сокращение от Шерилин? — спросил он.

И что-то подсказывало мне, что пора незаметно исчезнуть.

— Не-а, — сказала Шер, продолжая улыбаться. — Шарлиз де Лири́. А ты?

— Тобиас, — сказал он. И как-то не особо охотно добавил: — Хоффман.

Шер приоткрыла рот, но тут же закрыла его, пожевала губами, и все же спросила:

— А ты не… сын Генри Хоффмана?

Тоби кивнул.

Отлично, просто отлично. Теперь и не знаю, чье присутствие в академии меня пугало больше. Родственника (возможно, сына) Роберта Эрдсхола — ярого ниимоненавистника или же сына Генри Хоффмана — основавшего ЦИОРМ, в котором этих самых ниимов «лечат». Должно быть сдружились на фоне общей ненависти к нам.

Вот только, если Генри Хоффман помимо всего прочего — основатель и ведущий преподаватель института Л’Эшаль, интересно, что его сын забыл в Абендорме. Настолько интересно, что я даже озвучила свой вопрос.

Тоби ответил неохотно.

— В этом году курс набирала моя мама, а лишние слухи мне не нужны, — сказал он. Хотя слухов в Л’Эшаль с такой фамилией ему в любом случае не избежать, сразу станет местной знаменитостью. — Вот я и решил поучиться год здесь.

Как все просто у тех, для кого все двери открыты. Бесит.

— И потом уйти? — спросила я. Тоби кивнул и от этого мое раздражение только наросло: — Ты просто занял чужое место? Кто-то не поступил из-за того, что тебе просто… нечем заняться этот год? Просто, потому что ты боишься, что о тебе будут сплетничать?

Тоби даже не посмотрел на меня. Уложил локти на стол, потер металлическую застежку часов, будто и не собираясь отвечать.

Шер кашлянула. Я уже и сама поняла, что перегнула палку, но внутри все горело от возмущения.

— А ты зачем здесь? — спросил Тоби. И судя по голосу, его мои слова совсем не задели.

— Чтобы закончить академию и найти достойную работу, разве не очевидно?

Тоби повернул ко мне голову и сдержанно улыбнулся.

— Понятно... Что ж, соглашусь, я занял чье-то место, — сказал он совершенно спокойно. — Но ты тоже заняла чье-то место. Как и каждый из поступивших. Возьмешься судить, кто действительно заслуживает здесь учиться, а кто нет?

Я захлопнула рот и отвернулась. Нашелся тут, тоже мне… Сейчас бы рассуждать о морали и нравственности.

— На какой ты кафедре? — спросила Шер, и я мысленно поблагодарила ее за смену темы.

— История магии, — сказал Тоби. Он вновь перевел все внимание на нее и добавил странным ласковым голосом: — А Маркус на кафедре иллюзионистов, если тебе интересно.

Я глянула на Шер, не сумевшую скрыть смущения. На ее щеках начали медленно проступать красные пятна. Нет, все-таки я была права по поводу Маркуса.

— Шер, кстати на травах у мисс Мелборн, — быстро сказала я, повернувшись к Тоби.

Он склонил голову набок и подпер рукой, заинтересованно глядя на Шер.

— А Элис у миссис Мосс на зельях, — Шер поддержала мою попытку увести разговор подальше от Маркуса.

— Да, с Джейденом, я в курсе, — сказал Тоби, продолжая рассматривать Шер.

Не нравится мне этот разговор, совсем не нравится. И улыбка у Тоби такая лукавая, будто все это — какая-то игра, правила которой я не в силах понять.

— М-м, ты хотела заглянуть в кофейню, да? — спросила я, обращаясь к Шер.

— Точно, — поддержала она и уже начала вставать. — Приятно было поболтать.

— Ты, кстати, ему понравилась, — сказал Тоби. И щеки Шер стали совсем красными.

— Я… забыла учебник, — быстро сказала она, подхватив сумку.

И умчалась прежде, чем я успела вылезти из-за стола. Как же я ее подставила, сболтнув Тоби, что ей понравился кто-то из них. А он все продолжал улыбаться.

— Забавная, — сказал Тоби. — Теперь все понятно.

— И что же понятно на этот раз?

— Да много что, — сказал он, переводя все внимание на меня. — Чаю не хочешь?

— О-о, — протянула я с усмешкой, — ну если сам мистер Хоффман угощает, то как же я могу отказать.

И Тоби ушел. Посидев немного, я решила унести наши с Шер подносы в столовую. Переложила посуду на стойку, убрала подносы к другим на подставку. Заметила, что девушка за мной делала все так же. Шер не зря говорила, что никто не будет обращать внимания на мою проблему, в академии многие не использовали магию для бытовых задач. В такие моменты даже казалось, что я ничем не отличаюсь.

Я подошла к выходу из столовой, замерла в дверях, отделявших ее от столиков на улице. Может просто уйти? Или этот Тоби хочет что-то обсудить? Подсел ко мне на ритуалах, когда вокруг куча свободных мест, подсел за столик, теперь вот чай предложил. Как-то все это слишком подозрительно, не люблю такое. Сразу начинаю думать, что меня раскрыли. Я вдохнула побольше свежего воздуха и вышла на улицу. Все-таки любопытство взяло верх. Да и бесплатный чай — тоже неплохо.

Тот столик уже заняли, так что пришлось сесть за другой. Достав блокнот, я сверилась с расписанием, — после большого перерыва у меня еще пара по рисованию. С преподавателем ниимом! Такое точно нельзя пропустить. Нужно будет как-нибудь ненавязчиво выведать у него, каково ему тут приходится, но при этом и себя не раскрыть. Ведь даже среди ниимов есть те, кто готов сдать других ради личной выгоды…

Передо мной оказался стаканчик. Тоби обошел стол и сел напротив. Я принюхалась, четко ощутив запах кофе. Он же вроде предложил чай? Но, прежде чем возмутиться, я откинула пластиковую крышку. Горячий пар тонкой струей поднимался вверх, и я почувствовала аромат ромашки. Он ведь не спросил, что я буду. Почему взял именно ромашковый чай? У Олли гигантский ассортимент. Мне уже стоит начинать бояться, что за мной следят?

Тоби отпил свой напиток, судя по запаху, как раз кофе, внимательно наблюдая за мной.

— Мистер Хоффман, вы меня пугаете, — сказала я. — Я не говорила, что пью ромашковый чай.

— Зато Оливер сказал.

Ладно, допустим Олли действительно знает, что я проявляю нездоровый интерес к успокаивающим напиткам, и возможно таких как я не так уж много, учитывая, как расхваливают его кофе. Но боюсь представить, как это выглядело… «Эй, Олли, не подскажешь, что предпочитает вон та девчонка с подносом?» «А-а, сходит с ума по успокаивающим настойкам, скоро все мои запасы вылакает». Я поежилась и отмахнулась от своих мыслей.  Отпила горячий чай.

— Ну и что это было? — спросила я. Тоби вопросительно приподнял бровь. — С Шер.

— А, просто хотел убедиться, что не интересую ее, — совершенно невинно сказал он, будто говорил о чем-то что делает на постоянно основе.

— Какое самомнение…

Тоби пожал плечами.

— Тяжело, знаешь ли, жить с такой фамилией.

— Ох, бедненький, должно быть отбоя нет от поклонниц, — наигранно вздохнула я. — Так вот чего ты такой недовольный был на вечеринке. Подумал, что очередная девчонка клюнула на деньги твоих родителей?

Он глубоко вдохнул и отвел взгляд. Ох, неужто я угадала?

— Может о чем-то другом поговорим? — предложил он и отпил кофе.

— Например о том, что тебе от меня нужно?

Он озадаченно смотрел на меня, будто совсем не понимал, о чем я. Неужели мне просто показалось?

— А обычно люди общаются с тобой только когда им что-то от тебя нужно?

— Чаще всего. Или мне от них.

— Прагматично... — сказал Тоби. Отвлекся на свой стаканчик, приподнял и опустил обратно. — И печально.

Он это серьезно? Ничего, что я просто сказала это лишь бы что-то сказать?

— Так тебе что-то нужно? — спросила я.

Тоби пожал плечами.

— Да нет. А тебе?

— Мне? Это ты ко мне подсаживался. — Я постучала по своему стаканчику. — И чай предложил. Явно не просто так.

— Просто так, — сказал Тоби и какое-то время смотрел на меня. — Ты все еще не ушла. Значит ли это, что тебе что-то нужно?

Я закатила глаза.

— Да. Бесплатный чай. Спасибо, кстати.

— Не за что, — сказал Тоби. — Так ты здесь, чтобы изучать зелья? Пойдешь потом на стажировку в больницу святого Традстоуна?

— Скорее всего, — согласилась я, просто чтобы не придумывать других вариантов. Сейчас мне страшно загадывать даже на день вперед.

— И как тебе учеба?

— Неплохо, — сказала я и ткнула в экран телефона. До рисования еще двадцать минут. — Ты сказал, что Джейден тут не первый год…

Тоби приглушенно усмехнулся и качнул головой.

— Вот мы и выяснили, почему ты еще не ушла… Можешь сама у него спросить.

— Не настолько интересно, — фыркнула я. Но задумавшись, решила уточнить: — Ты не знаешь или говорить не хочешь?

— Не знаю.

— Так вы все-таки не друзья?

— Все-таки? — не понял Тоби.

— Ну, он сказал, что вы не друзья, — пожала я плечами.

— Значит, так и есть, — сказал Тоби. Открыл крышечку стакана и помешал деревянной палочкой, соскребая со стенок молочную пену. — Лучше бы о себе что-нибудь рассказала.

— Вот видишь, все же что-то от меня нужно, — самодовольно улыбнулась я.

— Нужно, — согласился наконец Тоби. — Хотел пообщаться. Но видимо это очень непросто.

— Да, гиблое дело, — сказала я. — Не рекомендую. — Ткнула в экран телефона, чтобы проверить время. Что ж, приду пораньше. Сунула блокнот в сумку и поднялась. — Еще раз спасибо за чай. Потом куплю тебе тоже. Не люблю оставаться в долгу.

И поспешно ушла. Какой-то неприятный осадок остался от этого разговора. Но лучше об этом не думать. Лучше вообще ни о чем не думать.

Художественный павильон располагался в отдалении от основного корпуса, почти у кромки леса. Чай совсем остыл, прохлада улицы освежала, и я ускорилась, чтобы не замерзнуть. Со стороны леса доносилось щебетание птиц и хриплое карканье, когда я подошла к одинокому павильону. Казалось, будто он и вовсе был заброшен, вокруг совсем никого, и я уже подумала, что ошиблась местом, когда дернула за ручку и увидела пустой кабинет. Но у дальней стены стояли аккуратно сложенные мольберты, и я прошла внутрь. Допила остатки чая и выбросила стаканчик в мусорку у входа.

Взяла один из мольбертов и расположилась примерно по центру, придвинула стул, подставку, разложила свои карандаши. У правой стены стояли огромные шкафы, но я не рискнула в них рыться, в поисках красок, да и не знала, пригодятся ли они на первом занятии.

— О… — послышался растерянный мужской голос. — Доброе утро.

Я подняла голову. Молодой мужчина с изящной внешностью напоминал печального поэта, худой и утонченный, в свободной легкой рубашке он вышел из небольшого помещения со стеллажами, держа в тонких пальцах несколько банок и ногой закрыл дверь. Длинные волнистые волосы забраны в небрежный пучок, и отливают золотом даже в свете холодных ламп. На лице пятна белой краски и заспанный вид.

— Добрый день, — сказала я и отвела взгляд.

— День, да, прошу прощения, я… потерялся во времени, — сказал он бархатистым голосом и опустил банки на длинную скамейку у стены.

И я поняла, что опять смотрю на него. Не просто смотрю, а любуюсь его движениями. Такие не должны становиться художниками, они должны вдохновлять других творить. Они и сами будто произведения искусства.

Сирх, надеюсь, я не единственная записалась на рисование. Если проведу еще хоть немного времени наедине с ним в этом павильоне, где воздух резко стал душным и влажным, точно начну влюбляться.

— Сегодня тема свободная, так что можешь брать любые материалы, — сказала он и резко замер. — Прошу прощения, я должен был сказать «можете».

— Все в порядке, можно на «ты».

Сирх, что я несу… Я же студентка. Он — преподаватель. Мы должны соблюдать формальности. Даже если на вид ему не больше тридцати. Даже если он безумно привлекательный…

Си-и-ирх.

Он внимательно посмотрел на меня, будто решал что-то важное.

— Да, можно и так, — сказал он и направился к тем самым шкафам.

Я последовала за ним. За створкой оказалось множество ящичков, каждый из которых аккуратно подписан, а внутри все материалы рассортированы по назначению. Пока я подбирала кисти и цвета акрила — клянусь, даже в художественном магазине выбор меньше — в павильон подтягивались другие студенты. Мистер Карвер приветствовал их и направлял к тому же шкафу. Я вернулась на свое место и украдкой оглядела присутствующих. Их было всего семеро, включая Грету, которой я удивилась. И мне отчего-то казалось, что Джейден тоже будет здесь, раз уж он такой великий знаток тонкостей рисования. Но его не было.

— Меня зовут Томас Карвер, я буду вашим преподавателем. — Он замолк, о чем-то задумавшись. Его взгляд медленно скользил от одного студента к другому.  — В этом году вас чуть меньше, чем в прошлом, так что можете приглашать своих однокурсников, если им интересно…

Он выглядел расстроенным. К концу предложения его взгляд совсем потух.

— Как я уже сказал, сегодня свободная тема, — проговорил он, и наконец приободрился. — Рисуйте все, что взбредет в голову. Хочу узнать на что способна ваша фантазия.

С фантазией у меня всегда были проблемы. Копировать реальность — да. А вот выдумать что-то свое, новое и интересное никогда не получалось. Прошло наверно несколько минут, пока я смотрела на пустоту белого листа, закрепленного передо мной на мольберте. Я слышала, как шуршат карандашом по бумаге другие, булькают водой те, кто решил рисовать сразу цветом. А в моей голове существовала лишь пустота, такая же как на моем листе.

— Что тут у нас? — Мистер Карвер оказался рядом и остановился. До меня донесся медовый, сладковатый запах то ли одеколона, то ли каких-то ароматических масел, слишком приятный, чтобы быть правдой. Он склонил голову набок, задумчиво посмотрел на лист и подытожил: — Выглядит вполне неплохо. Отличная метафора трудности выбора.

Его улыбка оказалась такой потрясающей и заразительной, что я не смогла сдержаться и неловко улыбнулась, чувствуя, как начинают краснеть щеки.

Пожалуйста, кто-нибудь, вызовите мне скорую.

Мистер Карвер проследовал к другим ученикам. Я выглянула из-за мольберта, чтобы подглядеть, что делают остальные, но не смогла разобрать — зрение не позволяло. Тогда мой взгляд зацепился за постановку для натюрморта справа от меня, и я решила, что нарисовать его будет лучше, чем совсем ничего.

Когда набросок выглядел почти похоже, мистер Карвер вновь оказался рядом.

— Нет-нет-нет. — Он порывисто подцепил лист и отлепил бумажный скотч от мольберта. — Сегодня мы с натуры не рисуем. Прояви фантазию.

— Но… Я не умею рисовать из головы.

Мистер Карвер задумчиво смотрел на меня. Потом его лицо изменилось, точно ему пришла в голову какая-то идея. Он глянул на тюбики с акрилом, которые я выбрала. Пересек комнату до шкафа, вернулся с новым листом и широкой флейцевой кистью, и вручил ее мне.

Я растерянно наблюдала за тем, как он перевернул мольберт в горизонтальное положение и закрепил новый лист. Взял кадмий синий, тонкими пальцами раскрыл тюбик с акрилом и выдавил приличное количество на центр листа. Потянулся за голубым и добавил несколько капель, следом немного церулиума и белого. Я так и сидела с кистью в руке и смотрела на расплывавшееся по листу нечто, а сердце у меня сжималось от такого расточительства.

Мистер Карвер глянул на меня и с улыбкой сказал:

— Давай скорее, а то засохнет.

Я оторопела.

— А что рисовать-то?

— Что угодно, — сказал мистер Карвер. — Что получится. Просто расслабься и твори.

И ушел, оставив меня наедине с кистью и неприличным количеством начинавшего подсыхать акрила.

Получившееся, конечно, трудно назвать картиной. Какая-то странная абстракция. Слишком своеобразно и совсем не похоже на то, что я привыкла считать искусством, но мистер Карвер довольно кивнул. И так приятно, комфортно и уютно мне не было еще ни на одном занятии. Если и стоило поступать в Абендорм, то хотя бы ради этого.

— Не знала, что ты тоже записалась на рисование, — обратилась я к Грете, когда мы шли к основному зданию.

— Я хотела на флейту, но в этом году преподаватель не продлил свой контракт с академией, а замену не успели найти. Вот я и решила попробовать себя в новом занятии.

 — Играешь на флейте? — поразилась я.

— Да, с детства. Меня мама учила.

— Это… здорово, — сказала я и поджала губы. Действительно здорово, когда родители не только одобряют интересы детей, но и поддерживают их. — Я думала, ты запишешься с Шер на литературу.

— На литературу я тоже записалась, но с третьекурсниками, — сказала Грета. — На первых курсах слишком скучная программа. Я уже сдала по ним экзамен.

Если б я умела свистеть, то присвистнула бы.

— Иногда мне кажется, что ты на самом деле маг познания, и лишь притворяешься, что без специализации.

Грета улыбнулась и переступила через ступеньку.

— Спасибо, я стараюсь.

Что ж, не я одна стараюсь притвориться тем, кем не являюсь на самом деле. От этого, будто бы немного легче. Совсем чуть-чуть. Все-таки, для Греты это разве что милое притворство, чтобы потешить свое эго, а для меня…

А что это для меня? Кажется, я уже перестала понимать.

Когда мы вернулись в комнату, Шер там не оказалось. Я хотел обсудить с ней разговор с Тоби и Маркуса, поделиться эмоциями от занятия по рисованию и рассказать о мистере Карвере, но пришлось оставить все это вариться внутри меня и сесть за домашку.

Когда я ложилась спать, Шер все еще не было в комнате.

5 сентября, четверг

Проснулась я как-то особенно тяжело, едва разлепила глаза, потянулась. И лишь перевернувшись на другой бок, поняла, что кровать Шер пустовала. Как и две другие. Схватившись за телефон, и осознав, что проспала, я умчалась в ванную комнату, попутно пытаясь понять, почему не слышала чужие будильники. Свой я не завожу, кошмары никогда не позволяют проспать, но сегодня… А снилось ли мне что-то сегодня?

 Я быстро сбежала по ступенькам, оказалась в столовой, навалила на тарелку несколько ложек омлета и два кусочка бекона, прихватила стакан с апельсиновым соком. От шума звенело в ушах. Я уже привыкла завтракать одной из первых почти в тишине, или под звуки вялых разговоров, а сегодня мой сонный мозг, не встревоженный кошмарами и не растормошенный пробежкой, отказывался соображать. Я медленно шла мимо столов, в поисках свободных мест.

— Элис! — окликнула меня Шер и я почувствовала облегчение. Ее исчезновение слегка напугало меня.

Я протиснулась мимо столов и направилась к ней. Вот только увиденное меня совсем не порадовало. Шер сидела с Маркусом и Тоби. А меня ждало свободное место рядом с Джейденом. Я натянуто улыбнулась и буркнула:

— Доброе утро.

В ответ мне пронеслось несколько таких же добрых утр, но я смотрела только на сиявшую Шер. Вид у нее был помятый, но глаза горели. Парни что-то активно обсуждали, а Шер завороженно следила за Маркусом, ловила каждое его слово.

— Ты куда вчера пропала? — спросила я, привлекая ее внимание.

— Прости-и-и, — протянула Шер, быстро повернув ко мне голову. — Я хотела написать, но у меня сел телефон… Мы были на концерте.

Я могла только смотреть на нее, редко моргая. Мозг очень медленно сводил полученную информацию к простому выводу.

— В городе?

— Да, приезжали Арталисы, а я и не знала об этом. Я… — Шер глянула на Маркуса и одними губами добавила: — Потом расскажу.

— Они выбрали заведомо проигрышную тактику, — сказал Тоби.

— Да с чего бы? — возмутился Джейден.

— Играть в атаку против команды, которая сильнее тебя по классу — по-твоему хорошее решение?

— Нормальное было бы решение, если б тренер не поставил Уоллеса в стартовый состав, — сказал Джейден.

Тоби покачал головой.

— Дело не в Уоллесе. В прошлом сезоне он был лучшим по голевым передачам, — продолжал Тоби.

— Да если б он не сделал тот подкат сзади в самом начале встречи, его бы не удалили, и они могли бы выиграть.

Ладно, они не такие уж странные, как мне казалось. Обычные парни. Обсуждают футбол.

Я перевела взгляд на Маркуса, который в этом разговоре не участвовал, но и уходить не торопился, хотя уже все доел. Он хмурился и смотрел на Джейдена, пока Шер писала что-то в телефоне. Маркус перевел взгляд на меня и тут же расслабил лицо. Он наклонился к Шер и что-то шепнул ей на ухо. Она расплылась в улыбке, закивала и поднялась, забирая сумку и поднос. Махнула мне рукой, и они с Маркусом вышли из-за стола. Я провожала ее долгим ненавидящим взглядом. «Серьезно? Позвала меня за ваш столик, а теперь просто уходишь? Ше-е-ер», — мысленно сокрушалась я.

А эти двое продолжали обсуждать свой футбол, будто меня тут и не было. Я залпом допила апельсиновый сок, достала блокнот, чтобы проверить в каком павильоне сегодня история магии, и ушла, ничего не сказав.

***

На большом перерыве в столовую идти совсем не хотелось, и я дошла до кафешки. Махнула Олли, приветствуя его и дождалась, пока он разберется с заказами передо мной.

— Доброго денечка, моя погрешность, — сказал Олли. — Тебе как обычно?

Я кивнула. Погрешностью он стал называть меня с первого дня в академии. Думаю, если бы своим существованием я не разрушила все его исследование, то он и не запомнил бы меня вовсе. А так, что ж, можно считать это единственным плюсом потери магии — местный бариста всегда знает, что тебе налить.

 — Ухажер появился? — спросил он, пока из баночек в чайник сыпались травы. — Заходил вчера, спрашивал, что ты любишь.

Сирх… Надеюсь, это выглядело не так как в моей фантазии.

— Ты про них что-то знаешь?

— Про них?

— Ну эта компания: Хоффман, Эрдсхол и Джейден-как-там-его…

— Пу-пу-пу, — пропел Олли. — Моментик.

Он отвлекся на клиентов, желал им доброго дня, принимал заказы. А я разглядывала витрину, пока ждала свой чай. Лимонные тарты, круассаны, шоколадные пуддинги, бисквиты… Мой взгляд остановился на пироге с патокой, который так и молил откусить плотное, почти хрустящее песочное тесто с золотым оттенком. Таким же золотым, как…

Я что только что хотела сравнить песочное тесто с волосами мистера Карвера?

— Так, значит, — очень вовремя отвлек меня Олли от мыслей, зашедших в какую-то совсем ненужную сторону. — Что тебя интересует? Но, сразу предупреждаю, я сплетни не собираю. Скажу только то, что знаю.

— А можно мне пирог с патокой? — спросила я.

— Конечно. Взбитые сливки добавить?

Я закивала. И взяла наконец свою успокаивающую настойку. Через пару секунд передо мной оказалась и тарелка с пирогом. Ровный треугольник с белым облаком взбитых сливок. Густой янтарный сироп, лимонный вкус. Я прикрыла глаза от наслаждения.

— Ну и в кого влюбилась? — спросил Олли.

— М?!

Я чуть не подавилась пирогом.

— А-ха-ха. Угадал, что ли? — поразился он. — Я просто из Лессара. У нас пирог с патокой считается символом влюбленных. Ну, знаешь: «Мари готовит с патокой пирог, // На чай возлюбленного ждет». Не слышала? — спросил Олли. Я покачала головой. — Ну там концовка не очень: «Но он, увы, к ней не придет // Эраз его на смерть обрек».

— Почему Эраз?

— А мне откуда знать? Наверно это из той части легенды, когда Эраза изгнали и он оставлял для Иргема тела убитых им местных жителей, в напоминание, что он еще жив и всегда рядом. Жуткий тип видимо был.

Он оставлял их у кромки леса. Не просто убитых. Изуродованных. Со сломанными, вывернутыми конечностями, выломанными челюстями, поломанными носами и выдавленными глазами. Облаченных в белую мокрую ткань.

Когда я увидела в библиотеке эти рисунки, меня так затошнило, что я сразу захлопнула книгу и больше не брала ее в руки. Слишком уж они были похожи на пустые лица.

— Эй, ты чего? — обратился ко мне Олли, отпустив очередного клиента. — Слишком впечатлилась стишком? У тебя сейчас чай совсем остынет.

— Так что там про тех ребят? — попыталась я отвлечься и сунула в рот еще ложку пирога. Тот встал поперек горла, и мне пришлось запить его чаем.

— А что тебя интересует-то?

— Почему Джейдена оставили на второй год?

Олли рассмеялся.

— На второй? Ну тогда уж на четвертый.

— В смысле?

— В смысле, он учился со мной. Закончил вот в июне.

Я пялилась на Олли, ожидая продолжения, но его отвлекла вошедшая девушка. Заказала латте. И пока она ждала свой заказ я продолжала смотреть на Олли, и жевала пирог в попытке переварить услышанное.

— Если хочешь спросить, почему он снова на первом курсе, то тебе лучше найти какого-нибудь более осведомленного информатора. Мы с ним давно не общались, а чужой болтовне не доверяю.

— А что болтают?

— Болтают всякое, — сказал Олли с нажимом, кажется, разозлившись. — Но, сказал же, я не собираю сплетни.

— Поняла-поняла, прости.

— Да все норм.

Я оплатила свой заказ и накинула сумку на плечо, уже собираясь выйти, но Олли продолжил:

— И слушай, так, на всякий случай… Джейден не самый приятный тип.

— Да я это уже поняла.

Я улыбнулась, махнула ему рукой и вышла.

До следующей пары оставалось еще полчаса, и я прошла вдоль стены основного корпуса от кафешки к заднему двору. Там на ровно выстриженном газоне располагалась тренировочная площадка для магических дисциплин, куда мне предстоит отправиться уже завтра. А следом за ней, отделенный насыпной тропинкой и низким забором, стройный ряд двухэтажных таунхаусов — домиков преподавателей.

Но к ним я не пошла, свернула налево и устремилась к самому тихому и безлюдному месту во всей академии. Сад камней — что-то вроде памятника трем основателям. Ровная площадка усыпана галькой, а по центру серая плита, с выгравированным символом академии. Вокруг — десятки больших покатых камней по типу скамеек, выставленных кругами и образующих три кольца. Где-то писали, что когда-то давно на месте этой плиты стояли сами основатели, а на камнях вокруг сидели их последователи. Первый круг для магов иллюзий, кому подарил свою силу Иргем, второй для магов управления, кому Иргем передал силу погибшего Рейнара. А третий для магов познания, получивших магию Миреллы.

Я села на один из камней в первом круге, прямо перед плитой и долго смотрела на нее. Может, мне стоит как Мирелла, воззвать к богам и они меня услышат? Дадут хоть щепотку магии? Я даже не прошу вернуть мне магию иллюзий, мне достаточно совсем немного, пусть я буду без специализации, пусть у меня даже не получаются простенькие иллюзии, пусть я не смогу притянуть даже стакан, но можно, у меня будут получаться хотя бы ритуалы? Хоть небольшую искру магии, чтобы на практической части я могла получить чуть больше, чем минимальный балл? Самую капельку магии, чтобы я просто смогла доучиться…

Иргем, мой покровитель, может хоть ты услышишь? Дашь мне знак?

Глаза слипались и очень хотелось лечь. Странно, настойка никогда на меня так сильно не действовала. Или это место такое успокаивающее?

Позади хлопнула дверь я обернулась. Мистер Барри шел к тропинке от ближайшего ко мне домика преподавателей. Я поджала губы и буркнула себе под нос:

— Отличный знак, спасибо, Иргем.

Знак, чтобы я ни на что не рассчитывала и шла на занятие. А лучше, валила из академии, в которой мне не место.

***

К концу занятий я чувствовала себя выжатой до последней капли. Брела в свою комнату, едва переставляя ноги и только поднявшись на третий этаж осознала, что все это время шла за Джейденом. Черная татуировка начиналась где-то под воротом рубашки и скрывалась под волосами, возможно, продолжалась на голове? Кто знает, может она просто не заметна под копной темных волос. Может она начинается со спины? Может она лишь часть какого-то рисунка?

«Эй, Джейден, приветик, а что у тебя за татуировка такая?», или лучше: «Эй, Джейден, тебе что, настолько нравится в академии, что решил пойти по второму кругу?», а может: «Эй, Джейден, ты что, просто тянешь время, потому что все еще не определился, кем хочешь стать, когда вырастешь?».

Пошлет же…

К мужским спальням Джейден не свернул, прошел прямо к центральному отсеку. Дошел до балконных дверей, перекрытых решеткой, и скрылся в комнате справа от них.

Странно. Здесь между общими гостиными личные спальни «золотых студентов». Они предоставляются особо отличившимся студентам. Тем, кто работает над важным исследованием или за другие заслуги. Всего таких комнат десять. Обычно туда попадают не раньше второго года обучения, за редким исключением после первого куса. Вопрос лишь в том, пошел ли он к кому-то в гости или живет там сам.

— Ну чего встала, — пробурчал кто-то и я отшатнулась, понимая, что замерла посреди прохода.

Я прошла вперед, дошла до той самой двери, куда ушел Джейден. На табличке значилось: «Джейден Даррел». Не хватает только приписки на каком он курсе, имевшейся у других. На секунду мне захотелось постучать и все-таки спросить, что он здесь забыл. И за что ему выделили отдельную комнату. И почему позволяют ходить без формы. И зачем вообще ходит на занятия. Работает над исследованием? Важным проектом?

Но я, конечно же, не постучала. Отошла к перекрытому решеткой выходу на балкон, тому самому, что над центральным входом. Вид отсюда действительно открывался красивый. Виднелось и спортивное поле и хвойный лес, простилающийся вплоть до города, и даже очертания городских высоток, скрытых сейчас в тумане. Жаль, что перекрыли решеткой. Да еще и замок повесили (наверняка из титана). Возникла странная мысль, что Джейден к этому причастен. Раз уж он тут не первый год, а дверь его комнаты вплотную к балкону, кто знает, может он раньше выходил туда покурить. «Мистер Даррел, не знаете ли, почему у нас вся парадная лестница в окурках?», — представился мне возмущенный голос мадам д’Арлин.

Я хмыкнула и ушла в свою комнату.

Шер лежала на кровати, смотрела что-то на телефоне в наушниках и улыбалась. Я бросила сумку к столу и совсем обессилив, повалилась на кровать. Просто пялилась в потолок, пытаясь переварить все произошедшее за последнее время.

Краем глаза я заметила, как Шер приподнялась на локтях, вытащила наушник из одного уха и спросила:

— Ты что делаешь?

— Лежу.

— О, Элис, ты расстроилась? Прости, что не предупредила тебя вчера.

— И бросила на завтраке!

— И бросила на завтраке, — согласилась Шер. Я повернула к ней голову, и она состроила извиняющуюся мордашку. Слишком милую, чтобы продолжать злиться. — Прости-и.

Шер вытащила второй наушник, легла на живот поперек кровати и придвинулась к краю. Кудряшки сползли с ее плеч, потянулись к полу. Она застыла в нетерпении, глядя на меня с хитрющим лицом, изо всех сил сдерживая поток информации, который грозил обрушиться на меня, как только я соглашусь.

— Ну рассказывай, — сказала я, поворачиваясь, чтобы лучше видеть ее.

— Маркус! Маркус Эрдсхол! — Она сдвинулась с кровати еще сильнее. Еще чуть-чуть и окажется на полу. — Мы вчера были на концерте, а потом гуляли по городу полночи, да я за последний год так много мест не видела, как этой ночью, все ноги в кровь себе стерла, зря только эти туфли надела. А потом деваться было некуда, не возвращаться же в академию ночью, вот я и осталась у родителей, — продолжала Шер. — Мама вообще в восторге была, когда узнала, с кем я гуляла, и чуть ли не до утра расспрашивала…

— Тш-ш-ш, погоди, — попыталась вклиниться я в восторженный рассказ Шер, который она выдавала чуть ли не на одном вдохе. — Вы как вообще на концепт попали?

— А, у Джейдена какие-то дела были, и он не смог поехать, так что…

— Шер, — перебила я. — Ты как вообще в этой компании оказалась?

— Так мы же… Блин, я ведь не рассказывала это, — вздохнула Шер.

— Вот-вот. Общались только вчера, а у тебя новостей будто мы неделю не виделись.

— Короче. Прихожу я на пару по литературе как раз после того, как мы с Тоби сидели. И угадай, кого там вижу?

— Видимо, Маркуса.

— Точно! И я думаю, ну а почему нет? И села с ним. Вот как-то и разговорились, потом прогулялись по территории, встретили Тоби, и он сказал, что Джейден не сможет поехать на концерт. Маркус предложил мне поехать с ними. Ну я и поехала. А прямо перед концертом Тоби деликатно исчез, якобы тоже какие-то дела появились.

И Шер продолжила в красках рассказывать о том, как провела вчерашний день.

— Боги, Шер, да у тебя один день интереснее, чем вся моя жизнь, — вздохнула я.

— А у тебя что новенького?

Но все, что я хотела вчера рассказать, теперь померкло на фоне ее новостей. И я сказала лишь:

— Да ничего особенного. Узнала вот, что Джейден тут уже четвертый год и у него комната в «золотом» отсеке.

— Чего-о-о? — поразилась Шер. — Подожди-ка. — Она игриво подвигала бровями. — А зачем ты про него узнавала? Так и знала, что тебе нравятся мрачные загадочные типы.

— Скорее бесят.

Шер хихикнула и глянула на наших соседок по комнате. И тише сказала:

— Он из Традстоуна.

У меня даже мурашки по коже пробежали, я придвинулась к краю кровати и тоже зашептала:

— Серьезно?

Шер уверенно кивнула.

— Не знаю подробностей. Но тс-с-с. Мне это Маркус по секрету сказал.

Это он зря…

— Как его вообще могли взять в Абендорм? — все так же шепотом спросила я. — Да еще и выделить комнату.

— «Золотой» мальчик из Традстоуна, — голосом, подходящим для трейлера фильма ужасов, прошептала Шер. — У-у-у-у…

Святой Традстоун славился тем, что помогал каждому. Он покровительствовал больным и обездоленным, и спустя много лет в его честь назвали самую большую больницу в Реанье. Но помогал он действительно всем, так что назвали в честь него не только больницу.

Колледж святого Традстоуна — практически исправительная колония. Туда попадают те, кого не готовы обучать больше нигде. Чаще — малолетние преступники, реже — просто необучаемые дети.

Учеба там оставляет неизгладимый отпечаток на судьбе человека, почти что клеймо, с которым тебя никогда не возьмут ни на одну работу. И как бы ты ни старался, отмыться не получится. Общество никогда тебя не примет. Возможно, в чем-то его выпускники похожи на ниимов. Но даже у ниимов больше шансов стать хотя бы прислугой.

Не знаю, не ошибся ли Маркус и действительно ли Джейден учился там. Скорее всего, это окажется лишь слухом или глупой шуткой, потому что поступить в Абендорм после Традстоуна в принципе невозможно.

Хотя, ниимам тоже. Но я здесь.

***

Через клетку, через клетку. Прыгать, не задевая черных линий, только по белым плиткам. Вперед и вперед. Перебраться через порог, вынырнуть из-за двери и оказаться на улице во дворе. Я вытаскиваю мел из кармана, черчу знак. Круг, а чуть выше еще один. Линия, линия и еще две, получился квадрат. От уголков лучики провести к кружкам. Я поднимаюсь, гляжу на получившийся знак. Мне не нравится. Так не пойдет. Плохой знак. Линия вправо от центра одного круга, пересечь линию квадрата. Линия от центра другого. Соединить их и получится прямоугольник.

— Что это за знак?

Он смотрит на меня жутким пустым лицом.

— Секрет, — отвечаю я.

Он присаживается и смотрит на меня пустыми глазницами, перекрытыми вуалью.

— А я никому не скажу.

Он подставляет свое ухо, и я шепчу ответ.

Не помогает, никакие настойки не помогают. Никакие пробежки не помогают. Никакие молитвы не помогают, ничего не помогает. Мне было так хорошо в тот единственный день без кошмаров. Без выматывающих снов, без ранних подъемов. Я будто впервые за восемь лет смогла выспаться. Но они опять вернулись.

В пятницу я стояла на заднем дворе, на том ровном газоне, недалеко от сада камней и снова молилась основателям и всем богам, чтобы занятие по практической магии поскорее закончилось. Шер, конечно же, рядом не было. Нас объединили с историками, и я могла разве что довериться Грете, если все покатится в пропасть.

Миссис Ферт — худая и подтянутая женщина с тугим пучком на затылке ходила между студентами, и остановилась около меня.

— Очень тяжелая неделя, — сказала я, делая вид, будто пытаюсь создать иллюзию. Вздохнула и опустила руку. — Все из рук валится.

Миссис Ферт похлопала меня по плечу и ничего не сказала. У других даже если не идеально, но получалось. Не знаю, на что я надеюсь…

Допустим, на первый раз прокатило. Может еще пару раз получится отмазаться, но потом она меня точно запомнит. На особый случай у меня припасена история про отравление и тяжелую интоксикацию организма, вследствие которой мои запасы магической энергии временно в упадке. А что потом? Вспомнить мамину сказку про психосоматику? Наплести про эмоциональные проблемы, разбитое сердце, депрессию, — или по каким еще там причинам могут быть проблемы с магией?

На выходные Шер укатила с Маркусом в город. А во мне не осталось сил ни на что, и я два дня провалялась в кровати, читая комикс. Только вечером воскресенья смогла поднять себя и усадить за домашку, обещая, что все наладится, что я вольюсь, что все получится, нужно только чуть-чуть усилий. Но уже не верила себе.

За столиком в новой компании я чувствовала себя абсолютно лишней и пару раз садилась с Гретой, пыталась разговорить ее, расспросить про Джейдена, но она лишь сказала, что у них общий интерес к легендам о Сирхах.

Шер продолжала пропадать с Маркусом. А я чувствовала себя все более одинокой. Хоть Тоби и подсел опять на ритуалах и пытался разговорить, но мне от его внимания становилось только хуже.

Я здесь чужая.

Хочу на рисование. Когда уже там среда?

***

11 сентября, среда

Мама с пустым лицом держит меня за руку, ведет по длинному коридору мимо сотен черных дверей. Мы идем очень быстро, но будто не сдвигаемся с места, а коридор все удлиняется и удлиняется, отдаляя от нас белую дверь в конце.

— Знак добавишь последним, — хрипло говорит мама, сжимая мою ладонь. — Быстро и незаметно.

— Я не хочу… — шепчу я.

И чувствую боль в костяшках, когда она сжимает руку сильнее. Останавливается и рывком разворачивает меня к себе, склоняется ближе, и я смотрю в ее пустые глазницы. Вывернутый рот не шевелится, когда она произносит:

— Меня не интересуют твои прихоти, Элисон. Ты должна добавить знак. Точка.

— Но…

Мама разворачивается и дергает меня за руку. Дверь будто по волшебству оказывается рядом с нами, хотя только что была в самом конце коридора. Мама давит на ручку, тянет на себя, и я замираю, глядя на человека с пустым лицом на кушетке. Перевожу взгляд на стоящих рядом людей. Они оборачивают свои пустые лица ко мне и смотрят. И одно из лиц принадлежит ей. Женщине, забравшей мою магию.

Я понимаю это какой-то отдаленной частью сознания. Внутри разрастается страх, но я шагаю вперед.

«Это сон», — бьется в моей голове, но я не в силах проснуться. Могу лишь наблюдать за тем, как мама приветствует их, распинается перед ними, объясняя, почему ритуал проведу я, а не она. А я смотрю на лежащего на кушетке, на его руки, скованные металлическими перчатками и застегнутые наручниками, которые ни капельки не помогут. Но он в любом случае без сознания. Усыплен анестезирующим зельем или дротиком из пневмата блюстителей.

Я беру баночку черных чернил. Окунаю в них перо и черчу первый знак.

Я дернулась, ударилась рукой о тумбочку и зашипела от боли. От такого резкого пробуждения, сонливость сошла на нет. За окнами все еще было темно, я потерла глаза и ткнула в экран телефона — пять утра. Отличное время для пробежки.

Стивен как обычно спал на рабочем месте. Мне всего пару раз удалось застать его бодрствующим перед пробежкой. Обычно он просыпается, когда я уже возвращаюсь.

Затянутое темными тучами небо выглядело так, будто скоро начнется дождь. Я вдохнула свежий влажный запах осени, сделала пару шагов к дорожке и поняла, что шнурок на кроссовке развязался. Пока зашнуровывала его, мимо меня кто-то промчался. Неужели я здесь не единственная сумасшедшая, которая бегает в такую рань? Интересно, этот кто-то в свое удовольствие решился на такое или, как и я вынужден изнурять себя, чтобы справиться с проблемами? Я бы ни за что не вытащила себя из спальни, если бы бег не помогал хоть немного приглушить кошмары, — последнее время я хотя бы не кричу. Вроде бы…

Здание академии выглядело сегодня зловеще. В окнах не горел свет, и ветви деревьев, высаженных рядом с корпусом, скрещивались и напоминали тонкие руки, тянущиеся вверх, изломанные и искаженные. Я зажмурилась, чтобы отбросить неприятную ассоциацию. А когда открыла глаза, ветки оказались всего лишь ветками. Но в такой темноте, подсвеченная лишь редкими холодными светильниками вдоль стены, кирпичная кладка напоминала старинные здания церкви. Не хватало лишь памятников из холодного серого камня.

Кожа покрылась мурашками, и я быстро спустилась по насыпной тропинке.

Я пробежала половину дорожки, когда увидела силуэт человека у кромки леса. В такой темноте не различить, но вроде как, он сидел на корточках. Тот самый, что пробежал мимо меня? Может, плохо стало? Я ускорилась и в боку неприятно закололо. Но чем ближе к нему я подбиралась, тем медленнее двигалась, начиная различать, что он не один. На земле лежал еще кто-то.

Стоит ли вернуться в корпус и позвать на помощь? Или сразу вызвать скорую? Я сделала еще пару шагов, чтобы уточнить, что произошло.

Сидевший обернулся и быстро сказал:

— Не смотри.

Но было поздно. Я уже не могла отвести взгляд.

На земле лежал человек с пустым лицом.

Кажется, я издала какой-то звук. Может хрип. И отшатнулась, прежде чем смогла выдавить что-то хоть капельку связное.

— Что это? Что… Кто это? Он… Это…

Мысли путались, и я даже не понимала, что именно должна спросить. И должна ли спрашивать. Это очередная иллюзия? Очередной розыгрыш от мистера Льюиса? Меня накрыло от переутомления, и кошмары вновь полезли наружу? Или может я пила пунш всю ночь, но забыла об этом?

Нужно ли звать на помощь? Могу ли я в ужасе бежать и кричать на всю академию?

Но ноги не слушались, окаменели, словно вросли в землю. Руки похолодели, и тошнота подступила к горлу. Я с усилием сглотнула.

— Позови мистера Барри, — спокойно сказал Джейден.

Он поднялся и шагнул в мою сторону. Но я все еще стояла, не сводя глаз с тела на земле. Теперь, когда Джейден отошел, я смогла разглядеть не только искаженное лицо, но и все тело — изломанное, изогнутое под неестественными углами, что теперь и не разобрать, кому оно принадлежало прежде. Единственное, что можно было понять точно — перерезанное горло.

Я хотела отвернуться и не смотреть, но не могла отвести взгляд. Джейден шагнул ближе, перекрыв собой лежавшего, и теперь я видела лишь его темную толстовку.

— Позови мистера Барри, — настойчивее повторил он. — Именно его.

Такой спокойный. Будто каждый день подобное видит и ни капли не напуган. Будто ему совсем не привыкать. Будто… Это опять лишь иллюзия? Я посмотрела на Джейдена. Но столкнулась не с его недовольным взглядом, а с пустыми глазницами за прозрачной вуалью.

И это лицо было мне знакомо.

Я сорвалась с места прежде, чем успела подумать хоть о чем-то. Бежала и бежала, почему-то боясь, что он бежит следом, но не решалась обернуться, пока не оказалась на заднем дворе академии. Я постучала в дверь дома с золотой табличкой «Уильям Барри». И только сейчас ощутила, как колотится сердце, как колет в боку, и посмела обернуться, чтобы понять, что за мной никто не бежал.

Мистер Барри открыл почти сразу, и меня обдало запахам лекарственных трав, которыми буквально пропиталась вся квартира. Ужасно знакомым запахом. В голове проносилось столько мыслей, что я не могла сконцентрироваться на чем-то одном. А мистер Барри выжидающе смотрел на меня, ничего не говоря.

— Там кто-то… умер или… Не знаю. У леса. Там тело и… это ужасно, — задыхаясь выдавила я.

Поняла, что даже не поздоровалась с преподавателем я только, когда он вышел, закрыл за собой дверь и последовал за мной. Казалось, он вовсе не был удивлен. Они тут все сговорились что ли?! Или в Абендорме такое в порядке вещей?

— Я рано проснулась и… решила сходить на пробежку, а там…— зачем-то начала оправдываться я, когда мы обогнули здание академии и вышли к спортивному полю. Но его это совсем не волновало.

— Еще кто-то был? — перебил мистер Барри.

— Да, там был… — начала я, но запнулась.

То место уже виднелось, но Джейдена нигде не было. Сбежал? Но это же не мог быть он? Не мог же он сотворить такое? Он пробежал мимо меня всего на несколько минут раньше, не мог же он убить кого-то за это время… Или мог? Он же из Традстоуна, что если…

Я глянула на мистера Барри и только сейчас осознала, что, когда я постучала в дверь, он уже был одет. Да и открыл почти сразу. Сколько сейчас? Полшестого? Шесть? Рано встает или не ложился? Или… Я что, уже подозреваю всех вокруг?

— Ну?

— Не могу вспомнить его имя, — зачем-то соврала я, чтобы оправдать свою заминку. — Попросил позвать помощь.

— И из всех преподавателей вы решили позвать меня?

Я чувствовала насмешку в его тоне. Не удивление, почему же я выбрала его, а именно насмешку.

— Тот парень попросил позвать вас.

Мистер Барри будто и не сомневался в этом.

— И куда же делся «тот парень»?

Я остановилась у того самого места, и огляделась по сторонам, одолеваемая тем же вопросом. Куда же ты делся, Джейден? И самое главное… Куда, сирх возьми, делось тело?!

И что мне теперь сказать мистеру Барри? Мне что, все это привиделось?

— Я…

Но мистер Барри и не думал слушать. Он пошел дальше, к самой кромке леса, прошел мимо деревьев, сдвигая ветви елей, цепляясь за них одеждой и шурша. А я направилась следом. На ходу мистер Барри достал из кармана небольшой стеклянный шарик с аллириумом, ударил по нему пальцем и осветил нам путь.

— Почему… — сорвалось с моих губ, когда мистер Барри остановился у найденного под одним из деревьев тела, но я вовремя закрыла рот.

— Что? — спросил он.

— Нет, ничего.

Просто труп был… обычным. Ни пустого лица, ни искореженных конечностей. Всего лишь мертвая женщина с перерезанным горлом.

Мистер Барри попросил подождать, а сам отошел, чтобы позвонить. Я смотрела на тело женщины, пытаясь понять, почему это случилось снова. Почему мои кошмары вновь пробрались в реальность? В прошлые разы все было из-за алкоголя, но теперь… Не в самом же деле я напилась и забыла об этом.

Женщина была совсем непримечательная. Совершенно обычная. Слишком обычная. Я не могла узнать ее, даже не могла определить возраст, но вряд ли она моя ровесница. И в отличие от искаженных лиц, она совсем не пугала меня. Просто мертвая женщина. Таких я видела много.

Хотя все-таки она немного жутковатая… будто обезличенная. Как кукла.

Нет, мне не могло показаться. Я точно видела и… Да, Джейден же сказал не смотреть, значит видел то же, что и я. Не подумал же он, что я испугаюсь обычного мертвеца… Или подумал?

И зачем вообще он передвинул тело?

Слишком много вопросов.

Когда мистер Барри вернулся, я наконец смогла оторвать взгляд от тела. Он сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. Ссутуленные плечи, синяки под глазами — может не спал всю ночь? Он тяжело вздохнул, глянул на меня и выпрямился.

— Никому об этом не рассказывайте, — сказал он. И строго добавил: — Совсем никому.

— А тот парень?

— Если узнаете, кто это был — скажете мне, — не особо заинтересованно произнес он, и стал печатать текст в телефоне.

— Эта женщина… Она из академии?

— Блюстители разберутся, — сказал мистер Барри. Кажется, разговор окончен. Все так же не отрываясь от телефона, он добавил: — Можете идти.

***

На завтраке Джейден вел себя так, будто ничего и не произошло, будто и не было всей этой утренней сцены с искореженным мертвецом на спортивном поле, с «позови мистера Барри», с передвиганием тела. И продолжал вести себя так же, когда пришел на зелья. Сел на последнюю парту, тыкался в телефон.

— Элис, да? — спросила Лорел, оказавшись возле моей парты. — К тебе можно?

Я кивнула и убрала сумку с соседнего стула. Лорел плавно опустилась на него, разгладила складочки юбки, откинула длинные платиновые волосы. Обычно сидит на первой парте, чтобы преподаватели лучше видели ее поднятую на каждый вопрос руку. Зачем села ко мне? Что-то нужно?

Или это опять слишком прагматично?

«И печально».

Нет.

— Как дела, Лорел? — спросила я, попытавшись звучать дружелюбно.

Она повернулась ко мне всем телом, протиснув ноги в белых колготках между нашими стульями, и обворожительно улыбнулась.

— Не думала, что спросишь, но все чудесно, спасибо. А ты в порядке? Выглядишь встревоженной.

— Все нормально, — сказала я.

Правда, несколько часов назад я увидела у леса тело с искореженным лицом из моих кошмаров, а рядом с ним самого странного типа в академии, который уже отучился свои три года, но вот опять какого-то сирха на первом курсе со своими странными татуировками, которые не дают мне покоя. И он зачем-то отправил меня за мистером Барри, от которого несет слишком знакомыми мне травами, но каждый раз, когда я их чувствую, я в такой панике, что не могу разобрать, откуда их знаю. И мистер Барри, из-за которого я в любой момент могу вылететь из академии, стоит мне лишь неудачно отмазаться на практической части, которая вот-вот начнется, отчего-то открыл дверь через пару секунд после того, как я постучала и будто все понял без слов и ни капли не удивился. А Джейден всего лишь сдвинул тело (которое каким-то образом оказалось обычным) поглубже в лес и куда-то запропастился, а теперь сидит вон там, на последнем ряду со своим телефоном, будто ничего и не произошло.

А так, да, все нормально.

Лорел кивнула, достала красивый белый блокнот с разделителями и открыла одну из страниц.

— Миссис Мосс назначила меня старостой нашей группы, — сказала она. — Попросила распределить обязанности между студентами. Как ты смотришь на то, чтобы в субботу помочь с инвентаризацией? Нужно будет свериться со списком, проверить наличие всех зелий и ингредиентов для…

Дальше я не слушала. Отвернулась и посмотрела в затылок сидевшего передо мной Итана.

Зачем только пыталась быть дружелюбной…

***

— Эй, Джейден! — окликнула его я, нагнав перед ритуалами.

Остановился он неохотно, сдул упавшую на глаза челку и сунул руки в карманы.

— Чего тебе?

Он всем своим видом показывал, что на разговор не настроен. Но я все же спросила:

— Куда ты пропал утром?

— Утром? — вообще без интереса переспросил он.

— Ну ночью, какая разница.

— Ты о чем вообще? — уже раздраженно спросил Джейден.

Я нахмурилась. Не мог же и он быть частью тех искажений? Он точно был там.

— Ты понял, о чем я, — настаивала я. — Я привела мистера Барри, как ты и просил. Но сам-то ты куда делся? И зачем передвинул его?

— Кого его?

— Тэ. Е. Эл. О.

Джейден закатил глаза.

— Все еще не понимаю, о чем ты, — сказал он, развернулся и пошел дальше.

 Нет, я так просто это не оставлю. Мне не могло показаться. Я нагнала его и подстроилась под его шаг.

— Видимо зря я не сказала мистеру Барри, что ты был там, — сказала я. Но он молчал. Я глянула на него, но напуганным он точно не выглядел. Кажется, ему было вообще плевать и на меня, и на мои слова. — Значит сейчас расскажу. И про то, что ты передвинул те-ло.

— Пф-ф. Валяй.

Джейден вяло махнул рукой и пошел к кабинету.

Все занятие я наблюдала за ним и мистером Барри. Но оба вели себя как обычно. Мистер Барри читал лекцию, периодически прерываясь на кашель, Джейден в открытую игнорировал эту лекцию и сидел в телефоне. Никаких переглядываний, никаких тайных знаков, никаких намеков на то, что они оба видели сегодня на территории мертвого человека. Не просто мертвого, а с перерезанным горлом. Это, сирх возьми, вряд ли несчастный случай.

Я скидала вещи в сумку, как только мистер Барри окончил занятие и сидела, пока другие студенты поднимались, собирали свои вещи и направлялись к выходу. Кабинет постепенно пустел. Тоби тоже поднялся, но никуда не торопился, стоял возле нашей парты. И я перевела взгляд на него.

— Ты меня ждешь?

— Не надо? — спросил он.

Я моргнула. С каких это пор он решил меня дожидаться? Хотя, если подумать, с ритуалов мы действительно всегда уходили вместе. Не то, чтобы специально, просто как-то так получалось. Да я и не задумывалась даже до этого момента.

— Не надо, — сказала я.

Тоби глянул на мистера Барри, потом посмотрел на меня и все-таки вышел.

Мистер Барри даже не заметил, что я осталась. Или же делала вид. Черкал ручкой в чьей-то тетради, писал свои комментарии. Я подошла ближе, но он не отрывался от своего занятия.

Может зря я это? Может уйти?

— Мистер Барри…

Он наконец обратил на меня внимание.

— По поводу утренней ситуации... — аккуратно начала я.

— Кажется, я уже дал понять, что обсуждать это не стоит.

И он вновь перевел все внимание на тетрадь. Перечеркнул целую строку.

— Вы просили сказать, если узнаю, кто из студентов был там. Я узнала, — сказала я. Но мистер Барри не отвлекался, написал в тетради: «неверно». — Джейден Даррел. И он…

— Понятно, — перебил мистер Барри.

— … передвинул тело.

Мистер Барри замер, медленно поднял голову.

— Передвинул тело? — повторил он.

— Да, изначально оно было у кромки леса и… — я запнулась. Не знаю, стоит ли говорить о том, каким я увидела его. Возможно, это действительно лишь из-за моих кошмаров. — Джейден сказал не смотреть и попросил позвать вас. Я поэтому и растерялась, когда не увидела его на том же…

— Как выглядело тело, когда вы обнаружили его?

Я молчала какое-то время, решаясь. Если он спрашивает, может в этом и суть? Может оно действительно изначально было другим?

— Искореженное, с поломанными конечностями и…

— Понятно, — перебил мистер Барри и вновь уставился в тетрадь. — Можете идти.

— Но…

— Можете идти, — повторил мистер Барри.

И я захлопнула рот. Развернулась и быстро пошла к выходу.

— Мисс Уэйланд, — позвал он и я обернулась. Он постучал пальцами по столу, глядя на меня. — Вы помните, о чем я просил?

— Никому не рассказывать, — кивнула я.

— Верно. Лишняя паника в академии ни к чему, — сказал он и медленно скользнул пальцем по корешкам тетрадей в стопке, подцепил и вытащил мою. Пролистал несколько страниц. Я завороженно следила за его движениями, чувствуя нараставшую панику. — Если пытаетесь делать ошибки, попробуйте хотя бы копировать их у других. Ваши — выглядят нарочито выверенными и последовательными.

Я сглотнула. Внутри все колотилось, билось мелкой дрожью. Руки похолодели.

Мистер Барри закрыл мою тетрадь и положил сверху на стопку. Перевел взгляд на меня.

И медленно и вкрадчиво произнес:

— Просто помните: пока молчите вы — молчу и я.

Я вроде кивнула. Не знаю. Вылетела из кабинета быстрее, чем успела понять. Закрыла за собой дверь. Прижалась к ней, пытаясь успокоить колотящееся сердце.

Он знает. Он знает. Он знает.

— Ты в порядке? — спросил Тоби, и я только сейчас заметила, что он стоял у подоконника неподалеку. Закрыл книжку и шагнул в мою сторону.

— Да, — соврала я, силясь унять дрожь. Нервно обтерла руки о штаны и кивнула, натягивая улыбку. — Да, все нормально, все в порядке.

И плевать, что Тоби точно мне не поверит, потому что я слышала, насколько дрожал мой голос. И плевать, что он смотрел на меня так, будто ждал, что я поделюсь. Нет. Не поделюсь. Даже если бы хотела, не поделилась бы.

Мистер Барри знает. И он молчит, пока молчу я. Пара его слов и меня выкинут из академии. Но… Почему он до сих пор никому не сказал?

— Пойдешь на обед? — спросил Тоби, продолжая смотреть на меня.

— Нет. Да... Не знаю. И вообще, я сказала не ждать меня!

Я оттолкнулась от двери, как от стартовой колодки и промчалась мимо него.

Оказавшись на улице, я быстро выловила Шер взглядом. Она сидела с Маркусом за одним из столиков и слушала его с широкой улыбкой, кивая в так словам и посмеиваясь.

— Шер, — сказала я, подойдя к столу. Она обернулась ко мне, и ее улыбка медленно растаяла.

— Что-то случилось?

 — Да, — сказала я и быстро глянула на Маркуса. — Можем отойти?

— Конечно!

Шер подхватила сумку, сказала Маркусу, что скоро вернется и поспешила за мной.

— Элис, да не беги ты так, — сказала Шер, нагоняя меня уже у сада камней.

— Барри в курсе, — сказала я и опустилась на один из камней.

— Ох… — только и выдавила Шер, сев напротив. Она сжала лямку сумки и отвела взгляд. Медленно опустила ее на поверхность камня, но садиться не стала. — Ты уверена? В смысле, тебе показалось или…

— Он намекнул. Но звучало достаточно прозрачно.

— Ох, — громче повторила Шер. — Он намекнул и все?

— Ну он, кажется, решил меня шантажировать этим. Или это была угроза…

Шер нахмурилась.

— Шантажировать? Угроза?

— Хорошо, не прям шантажировать, но… В общем, я кое-что… узнала. И… не знаю, я не могу рассказать. Он сказал, что пока молчу я, молчит и он.

— Элис, — серьезно сказала Шер. — Это ненормально. Нужно рассказать мадам д’Арлин.

— И тогда мистер Барри расскажет ей про меня, и меня отчислят!

— Но ведь… Думаешь, если мистер Барри знает, он даст тебе сдать экзамен?

Я почувствовала привкус крови во рту и поняла, что раскусила губу. Шер продолжала смотреть на меня, а я не знала, что еще сказать. Все рухнуло. Нужно уходить, пока мистер Барри никому не сказал. Если скажет, меня точно отправят в ЦИОРМ, чтобы просканировать мое тело и обнаружить что очаг магии пуст и не вырабатывает ни капли магической энергии. И укажут в базе, что я ниим. А может еще и распределят куда-нибудь работать прислугой. Или, еще хуже, отправят в тюрьму… Сколько там дают за сокрытие данных об отсутствии магии?

Лучше просто вернуться домой, поискать хоть какую-то работу, где не нужно заключать ритуальный контракт… Вряд ли ведь мистер Барри будет кому-то рассказывать, если я исчезну из его поля зрения. Может просто забудет обо мне?

— А можно ли, — задумчиво проговорила Шер, — обернуть то, что ты узнала, против мистера Барри? Если он шантажирует тебя, значит ты узнала что-то действительно важное… Сама посуди, его уже отстраняли из академии, репутация у него и так не очень. Может, и из-за того, что ты узнала его могут отстранить.

— Вряд ли. Да и я не до конца разобралась в ситуации.

— Так. Во-первых: он тебя шантажирует, а такое мадам д'Арлин точно не оставит без внимания. Второе: ты знаешь что-то, из-за чего он переживает. Не переживал бы — не шантажировал бы.

— Но в любом случае, то, что он знает обо мне, перекрывает оба эти факта.

— Кстати, да! Он знает, но никому не сказал, — заметила Шер, приободрившись. — Сокрытие незарегистрированного нии...

— Тш-ш-ш! — зашипела я и глянула по сторонам. Но в саду камней мы все еще были одни. — Это все равно никак не поможет.

— Почему же? Пригрозишь ему, что если он будет топить тебя, то ты потащишь его за собой. Вряд ли он хочет лишних проблем с блюстителями.

— Ше-е-ер, ты не помогаешь…

— Помогаю! У тебя уже тройное преимущества. Просто нужно его преумножить, — Шер глянула на здание академии. — Например, узнать, за что именно мистера Барри отстранили в прошлый раз.

— Зачем? Повторно за уже произошедшее все равно не отстраняют.

Шер хитро улыбнулась.

— Отстраняют. Если это повторится.

— Ты что-то знаешь?

— Кое-что слышала. Дай мне время, чтобы узнать подробности.

И мне даже стало чуточку легче, потому что я ей поверила. С таким взглядом, Шер готова горы свернуть. А уж какой-то там шантаж от мистера Барри и вовсе — не проблема. Возможно, ей действительно удастся откопать что-то такое, что я смогу использовать против него в ответ. Но главное, чтобы это не обернулось еще большей проблемой…

Шер вернулась за столик к Маркусу, и пока я ходила за курицей с рисом, к ним успел присоединиться еще и Джейден. Я села напротив него и принялась за еду, попутно прожигая его взглядом. Но он смотрел какое-то видео, склонившись к экрану телефона, будто пытался рассмотреть что-то мелкое, и совсем не замечал ни меня, ни моего испепеляющего взгляда.

Зато, когда перед моим подносом опустился стаканчик, Джейден сразу заметил его и потянулся рукой.

— Это не тебе, — сказал Тоби.

Джейден тут же отлип от телефона и уставился на него.

— А мне?

— А ты не просил, — сказал Тоби и обошел стол, чтобы сесть рядом с Джейденом, держа в руке еще один стаканчик.

Джейден ревниво глянул на стаканчик у моего подноса, потом на меня и вновь на стаканчик. И обернулся к Тоби.

— Она так-то тоже.

Тоби поставил второй стаканчик перед Джейденом.

— Капучино устроит? Я не пил.

— Устроит, — сказал Джейден. Отпил кофе и добавил: — Спасибо.

Я какое-то время гипнотизировала оставленный мне стаканчик. Быстро глянула на Тоби, но он уже отвлекся на книжку. Ладно, два чая и тетрадка. Так и запишу в список того, что нужно будет вернуть.

***

— Элисон, — послышалось у самого уха, и я вздрогнула. Мистер Карвер вытянул кисть из моей руки и окунул ее в банку с водой. — Занятие уже закончилось.

Я оглянулась и поняла, что кабинет действительно опустел. Мы рисовали постановку, а я в это время пыталась переварить все произошедшее утром. Но неужели настолько задумалась, что даже не заметила, как все ушли?

Мистер Карвер отцепил мой лист, сложил мольберт и понес к стене. Я взяла банку с водой и направилась к раковине.

— Нет-нет, не нужно, — сказал мистер Карвер и оказался возле меня. — Я сам все уберу.

Забрал банку, задевая мои пальцы и от его прикосновения по рукам пробежали мурашки. Я подняла на него взгляд и от его ласковой улыбки, внутри все теплело.

Как же мне жаль его. Даже получив работу и став преподавателем, он все равно продолжает оставаться ниимом. Услужливым и удобным. Как и принято в обществе.

— Вам тяжело здесь? — спросила я.

И его взгляд померк, а уголки губ дрогнули и опустились. Он обошел меня, положил банку в раковину. Стал отмывать кисти.

— Простите, — быстро сказала я.

Сирх, когда же я научусь не нести всякий бред?

Я дошла до своего места и сложила вещи в сумку.

— Здесь лучше, чем на прежнем месте, — сказал мистер Карвер. Он унес банки в подсобку и закрыл дверь. Дошел до шкафа, и стал раскладывать кисти по ящичкам, а я ловила каждое его движение. — Но тяжело. Больше даже от того, что не можешь поделиться с другими… Они просто не поймут.

Я понимаю. Как же я понимаю. Но могу ли сказать вам об этом?

— У меня сейчас… похожая проблема, — сказала я. — Тоже есть то, что я не могу доверить каждому и от этого я чувствую себя чужой.

Мистер Карвер посмотрел на меня. И в его глазах было столько горечи и понимания, что я из последних сил сдерживалась, чтобы не признаться.

Но он закрыл шкафчик и улыбнулся.

— Все наладится, Элисон. В новом месте всегда тяжело поначалу. Но потом все наладится.

И я бы очень хотела в это верить. Но, кажется, все, наоборот, становится только хуже.

В четверг мне снова ничего не снилось. И весь день я ходила настолько расслабленная, что готова была уснуть в любой момент. Но в пятницу кошмары вернулись.

Единственное, за что я могла зацепиться в своих предположениях, — чай, который давал мне Тоби. И если он мне что-то туда подсыпал, то… что ж, пусть продолжает.

Хотя может это какое-нибудь любовное зелье с сильнодействующим эффектом, от которого весь следующий день меня клонит в сон? Но тогда он немного просчитался, и я начала влюбляться совсем не в того, кого он планировал.

Впрочем, делать что-то с этим я не собиралась, по крайней мере пока что. Потому что помимо кошмаров, в пятницу вернулись и другие проблемы.

— Мне стоит переживать о вашем состоянии? — спросила миссис Ферт, когда я опять ничего не смогла сделать на занятии по практической магии.

— Простите, я влюбилась, — сказала я первое, что пришло в голову. — Полный кавардак в мыслях и чувствах.

Миссис Ферт собиралась сказать еще что-то, но отвлеклась на других студентов и ушла. А я лишь протяжно вздохнула. Хорошо, два занятия продержалась, впереди еще примерно сорок (и это только в этом году), а через пару недель промежуточный зачет. Нужно будет договориться с Шер, чтобы она помогла мне.

Я развернулась и едва не столкнулась с Гретой.

— У тебя все нормально? — спросила она.

— Да, — сказала я.

— Точно?

И от этого «точно» становилось только хуже.

Ты что, тоже все знаешь? Все вокруг уже все знают, но молчат?

И я словно бежала по кругу в своих мыслях, пытаясь понять зачем я вообще здесь, нужно ли мне это, почему я все еще не ушла, почему продолжаю ходить на занятия, почему не сбежала домой, не уткнулась в подушку, не сижу под дверью в мамину спальню и не вою навзрыд.

14 сентября, суббота

В субботу Шер уехала в город вместе с ребятами, а я направилась в кабинет зелий. Миссис Мосс сегодня выглядела особо нарядной, в бирюзовом платье, с подкрашенными ресницами и на каблуках, она будто собралась на свидание. Торопливо объяснила мне, как проводить инвентаризацию, открыла таблицу на ноутбуке, в которой нужно отмечать наличие или отсутствие зелий и ингредиентов для них, и ушла, сказав, что вернется через пару часов.

Сначала я с энтузиазмом подошла к делу: открывала ящики, выуживала оттуда баночки с порошками и травами, отмечала в таблице, возвращала на место. В отличие от мистера Карвера, у которого даже кисти лежали строго в определенном порядке по номеру, форме, материалу и длине, у миссис Мосс в ящичках творился полный хаос. И я не то чтобы педантична, но все-таки расставляла все в попытке следовать хоть какой-то логике.

Я старалась не смотреть в другую часть кабинета, где у входа стояли несколько мраморных скульптур. Совершенно обычных: всего лишь четыре девушки в длинных платьях с корзинками и цветами в руках. Но изящные складки на их платьях не переставали напоминать мне о вуалях на пустых лицах из кошмаров, и я невольно вспоминала о случившемся в среду. Хоть всеми силами и старалась отвлечься, не думать, забыть. Все-таки, мистер Барри прав, не мне с этим разбираться, а блюстителям.

Следующая партия зелий находилась в подсобке, и я перешла туда, прихватив ноутбук. Разместила его на старинном бюро с потрескавшейся краской и вернулась к своему занятию. За стеклянными дверцами шкафчика стояли самые красивые флакончики. Резные, пухлые, вытянутые, всех возможных цветов и замысловатых форм, они переливались и напоминали игрушки с новогодней елки. Я взяла один из флакончиков из дутого стекла и повертела в руке, разглядывая на просвет, прочитала название, отметила в таблице.

В кабинете что-то скрипнуло, и я замерла. Миссис Мосс вернулась? Я затаила дыхание, прислушиваясь к копошению. Поставила флакончик на место и медленно выглянула из-за косяка. Но в кабинете была вовсе не миссис Мосс.

— Ты что делаешь? — возмутилась я и пересекла расстояние до шкафа, в котором только недавно навела порядок.

Джейден лишь быстро глянул на меня и продолжил рыться в ящике. Подтягивал пакетики к лицу, разглядывал замысловатый почерк миссис Мосс и откидывал в сторону. Я резко задвинула ящик, едва не прищемив его пальцы и он вскинул на меня взгляд.

 — Охренела?!

— Это ты охренел! Я только что прибралась, а ты все переворошил, — сказала я, удерживая ящик, который он пытался открыть. —  И что вообще ты тут забыл? Разве не уехал в город с остальными?

Джейден хмыкнул и отстал от ящика, развернулся и пошел в подсобку.

— Ты отвечать будешь или нет? Что тебе нужно? — не отступала я, следуя за ним.

Джейден остановился у распахнутых стеклянных дверей и взял флакончик, который я только что отметила в таблице. Повертел его в руке в поисках подписи и поставил обратно. Взял следующий.

— Миссис Мосс в курсе, что ты здесь? — спросила я, пытаясь перехватить флакончик из его рук.

— Не-а.

— Ну и что же тогда ты делаешь?

Джейден переставлял флакончики и брал другие, а я возвращала их на свои места, точно мы играли в какие-то нестандартные шахматы.

— Можешь считать это ограблением. — Джейден сунул один из бутыльков в карман. — Так что, не двигайся.

— Верни на место!

Он вышел из подсобки, вернулся к шкафу с ингредиентами для зелий и открыл тот же ящик. Достал несколько баночек и пакетиков. Вытащил из кармана нарезанные бумажки и стал отсыпать на них травы.

— Ты с ума сошел? Нельзя просто так брать…

— Кто сказал?

Я замолкла, глядя как сушеные листья крошились, когда Джейден сворачивал белый листок в несколько раз, подгибал уголки. По сути, миссис Мосс никогда не говорила, что нельзя, но… Разве это не само собой разумеется?

— Ладно, давай дождемся миссис Мосс и спросим у нее, — попыталась я.

— Пф-ф.

— Если ты думаешь, что я не сдам тебя, то ты ошибаешься.

— Ты че ко мне пристала, а? Иди дальше сортируй или что ты там делала.

Джейден завершил свои пересыпания, небрежно кинул ингредиенты обратно в ящик, а свои свертки убрал в карман и дошел до стола миссис Мосс. Выдвинул верхний ящик, выловил оттуда ключ, будто делал это далеко не первый раз, и подошел к шкафу у окна.

— Чтоб ты понимал, я уже рассказала мистеру Барри, что ты передвинул тело.

Джейден сунул ключ в замок и повернул.

— И что он сказал?

— Что передаст блюсти…

Я хотела его припугнуть, но так и застыла с распахнутым ртом, когда Джейден открыл дверцу шкафа. На полке стояло множество бюстов. Их лица не были искажены, все они принадлежали красивым женщинам, но каждое из них покрывала тонкая вуаль, будто и не мраморная, а самая настоящая, прозрачная и струящаяся. Я подошла ближе, уже не пытаясь остановить Джейдена, пока он отсыпал на новый лист травы из баночки, хранившейся в шкафу под замком, а значит, наверняка, не предназначенной для использования студентами. Сейчас меня интересовали только бюсты. Я потянулась и коснулась тонких складок, провела по одной из них подушечкой пальца, убеждаясь, что это все же не настоящая ткань, а искусная работа. И глянула на Джейдена, нюхавшего травы из другой банки.

— Почему изначально та женщина была изуродованной, а потом стала обычной?

Джейден прыснул.

— Видимо у тебя очень бурная фантазия.

Я резко одернула руку от бюста и повернулась к нему.

— Может хватит?! Ты был там и видел то же, что я. — Он еще раз принюхался, просунув нос поглубже в банку, а потом сморщился, резко убрал ее от лица и поспешно закрыл. — И зачем ты передвинул тело? Может это как раз ты что-то сделал, чтобы она стала обычной… Ты ведь изначально бежал туда, будто уже знал, что…

— Бла-бла-бла, — медленно проговорил Джейден. — Давай уже, заканчивай.

Он поставил банку на место. Я проводила ее взглядом и только теперь увидела лист бумаги, придавленный одним из бюстов. Бо́льшую часть листка перекрывала подставка, но последнее слово виднелось четко:

«Уэйланд».

— Свали-и-и, — сказал Джейден у моего уха, и я не успела потянуться к бумажке, когда он пихнул меня бедром, и закрыл шкаф на ключ.

— Открой, — сказала я.

— Не-а.

Я перегородила ему путь к столу и вытянула руку.

— Ключ.

Джейден остановился передо мной. Кажется, он впервые смотрел так открыто и без раздражения. Он протянул руку, держа ключ над моей распахнутой ладонью, но отдавать не спешил. Ключ покачивался из стороны в сторону точно маятник, и я могла бы попробовать схватить его прежде, чем Джейден одернет руку, но медлила, ожидая. Хотела узнать, что он задумал.

— Дам, если скажешь, что спрашивал Барри. Только без шуток.

Я прожигала его взглядом, раздумывая.

— Ладно. Он спросил, как выглядело тело изначально.

— Прям так и спросил?

— Прям так и спросил.

— И все?

— Ну он удивился, когда я сказала, что ты передвинул тело… И спросил, как оно выглядело. А больше вроде ничего и не спрашивал. Просил не рассказывать никому о произошедшем.

— Ясно, — сказал Джейден. Уронил ключ мне на ладонь, развернулся и пошел к выходу.

— Эй!

Но он уже не обернулся. Я глянула на телефон и, понадеявшись, что миссис Мосс не вернется раньше времени, открыла шкаф. На листке действительно была моя фамилия, мне не показалось. Я потянула его, приподнимая бюст и разочарованно поджала губы. Единственное, что было там написано: «Элисон Уэйланд». Другая сторона оказалась пуста.

Зачем миссис Мосс листок с моим именем? И не связано ли это с тем, что она дала мне шанс на вступительных? Я бы очень хотела спросить ее. Но как спросить о том, чего видеть я не должна была? Все-таки листок лежал в шкафу под замком, а значит, для моих глаз не предназначался.

***

 18 сентября, среда

День. Еще день. Еще и еще. Каждый день мне казалось, что вот-вот все узнают. Когда-то ведь это должно уже всплыть. Сегодня. Сегодня точно пойдут слухи, поднимется паника. Но дни сменяли друг друга, и с каждым из них я все больше убеждалась — никто не узнает.

Встрепенулась лишь раз, когда мадам д'Арлин вошла в столовую и начала медленно хлопать в ладоши, призывая к тишине. Но ее важным объявлением оказалось напоминание о грядущем Дне Основателей, к празднованию которого нужно все подготовить. До него еще месяц, но судя по ее словам, празднование в Абендорме проходит едва ли не грандиознее, чем в городе. Все-таки именно на территории академии и возникла магия.

Основная часть подготовки, конечно, ляжет на плечи иллюзионистов, им нужно будет продумать и отрепетировать все представление. Управленцам предстоит помогать с установкой сцены, подготовкой атрибутов, и украшением территории. Маги без специализации тоже требовались, лишняя помощь никогда не повредит, так что мадам д’Арлин звала всех желающих.

И все это, конечно, очень здорово, но… На территории недавно кого-то убили.

А произошедшее скрыли как скрывают неприятную оплошность, как исшарканный пол прикрывают новым ковром, как дыру в стене завешивают картиной, а потом быстро замазывают, чтобы никто не заметил. И с одной стороны, я все понимаю…

Но неужели о таком не принято говорить? Разве не нужно оповестить студентов, чтобы они вели себя осторожнее? Или у блюстителей все под контролем и убийца уже пойман, а я волнуюсь о том, что меня совсем не касается?

После ритуалов меня нагнала Грета, передала что мистер Карвер заболел и рисования сегодня не будет. Сказать, что я расстроилась — ничего не сказать.

— Может тогда к нам присоединишься? — спросил меня Тоби, когда мы шли в сторону столовой.

Их компания, в которую отлично влилась Шер, но не я, последнее время постоянно располагалась на траве под одним из деревьев недалеко от павильонов, чтобы делать домашку. Обычно я с ними не сидела, предпочитая избегать общество Джейдена, но в этот раз, подумав, все-таки сказала:

— Почему бы и нет.

Так что, пообедав, я направилась на полянку вслед за остальными.

— Чаю не хочешь? — спросил Тоби.

— Хочу, — сразу сказала я, кажется, удивив Тоби таким быстрым ответом.

Он улыбнулся и свернул в сторону кафешки. Но за ним я не пошла, дождалась, пока он войдет и медленно сдвинулась ближе, все еще держась чуть поодаль, чтобы наблюдать за ним через окно. Видела, как Олли поприветствовал его, принял заказ, и пока в аппарате варился кофе и взбивалась молочная пена, а в заварник сыпались травы и лился кипяток, они о чем-то разговорились. Я внимательно следила за процессом приготовления моего чая, но не заметила ничего необычного. Последовательность действий та же. Значит, он добавлял что-то после.

Через стекло я встретилась взглядом с Олли, и он жестом пригласил меня внутрь. Сирх… Надеюсь, я не сильно подозрительно выглядела со стороны, подглядывая за ними.

— Отчего моя погрешность постеснялась войти? — ласково спросил Олли, опустив локти на витрину и подавшись вперед.

— Мешать не хотела, — пробормотала я.

К Тоби подплыл стаканчик кофе, а я не выпускала из виду мой настаивавшийся чай.

— Да мы как раз тебя обсуждали, — сказал Олли.

— Меня?

— Ну вас обоих. — Олли отпрянул и крутанулся на месте, что-то выискивая. Тряпка со столешницы устремилась к витрине, опустилась на место, где только что лежали его руки и стала елозить по стеклу, начищая до блеска. — Рушите мне все исследование.

Я перевела взгляд на Тоби, но тот только пожал плечами и шепнул мне:

— Выборка в любом случае слишком стихийная и нерепрезентативная.

— Так! Я все слышу, — сказал Олли, вскидывая руку, и тряпка улетела на место. — Вот не нужно. Все было прекрасно, пока не появились вы двое. Ну да, были косяки и раньше, но последнее время все сходилось. — Олли перевел взгляд за наши спины и мигом нацепив улыбку сказал: — О-о-о, добрый день!

Мы с Тоби посторонились, пропуская группу ребят. Ко мне наконец подплыл стаканчик чая, и я глянула на Тоби, а потом снова на чай и на него, мол «не собираешься ничего туда подсыпать?». Не уверена, что он что-то понял, так что я просто отпила чай.

— А что не так с его выборкой? — спросила я.

— В академии слишком мало студентов для такого исследования, да и здесь практически нет магов познания. Если он действительно хочет вывести какие-то особенности, то ему нужно гораздо больше людей… — Тоби отпил кофе и глянул на Олли. — Посмотрим, может у него что-то и получится. Тема интересная, папе понравилась. 

— Ты рассказал ему об исследовании?

— Да. Он любит такое. Сказал, подготовить бумаги, так что дальше все зависит от Оливера. Но… — Тоби понизил голос. — Мне все равно кажется, что у него просто хорошо развита интуиция или ему везет. Может какое-нибудь внутреннее чутье… Только ему не говори, а то он расстроится.

Я посмотрела на Олли, рекомендовавшего девушке морковный пирог и подумала, что расстраивать его точно не хотела бы.

— Куда он тебя распределил? — спросил Тоби.

— М? А… К иллюзионистам, — сказала я.

Опасная тема…

— Меня тоже, — сказал Тоби.

Я перевела на него взгляд и, кажется, впервые обратила внимание на его внешность. Вытянутое лицо с четкими скулами, серовато-голубые глаза, прямой не слишком длинный нос. Светло-русые волосы слегка вьются и зачесаны назад, явно податливые и растреплются от первого же порыва ветра.

— Олли-и-и, — протянула я, нахмурившись, когда он наконец освободился. — А ты по каким таким признакам определяешь, какая у кого магия? Мы ж вообще не похожи.

Олли закатил глаза и протяжно вздохнул. Обтер руки тряпкой (возможно, той же, которая протирала стекло витрины, но неважно), и поднял указательный палец.

— Во-первых, вы… — Он вдруг замер. А потом расплылся в улыбке, обнажая неровные зубы, и несколько раз потряс поднятым пальцем. — Ха-а-а, нет! Меня так просто не проведе-е-ешь. Не-не-не, я на такое не куплюсь. Вздумали украсть все мои наработки и присвоить себе? Не дождетесь. Вот запатентую, тогда и поговорим.

Мы с Тоби лишь переглянулись, не найдя, что ответить.

— Тебя он тоже погрешностью называет? — спросила я, когда мы вышли из кафешки и направились к остальным.

— Думаю, это только твоя привилегия.

— Как мило… — пробормотала я, но на душе потеплело.

Шер с Маркусом расположились у самого дерева. Перед ними на спине валялся Джейден, уставившийся в свой телефон, и покачивал ногой, закинутой на другую. Я опустилась на траву и достала учебник по истории магии, попыталась сосредоточиться на тексте.

— Варионн, — сказала Шер.

Маркус поморщил нос, глянув в тетрадь.

— Почти.

— Вари-и-и…ом?

— Близко, но все еще нет.

— Вариолл?

— В точку!

Шер вздохнула и привалилась к его плечу.

— Я никогда все это не запомню, — жалобно простонала она.

— Запомнишь, не переживай, — сказал Маркус, гладя ее по голове, путаясь в кудряшках.

Я закатила глаза и перевела взгляд на валявшегося теперь уже на животе Джейдена, отделявшего меня от этой парочки. Он и не думал заниматься домашкой, смотрел какое-то видео в телефоне про то, как маги управления ускоряют процесс регенерации тканей при серьезных повреждениях, и, судя по всему, совершенно не планировал надевать наушники. А я боролась с желанием пнуть его ногу, лежавшую как раз около меня. Не знаю, почему никто ничего не говорит ему. Маркус с Шер ладно, сами вон вслух учат знаки ритуалов, попутно нежась, но Тоби сидит с книжкой прямо у плеча Джейдена и наверняка слышит все еще лучше, чем я, только его это будто ни капли не отвлекает.

Бесят. Больше не буду соглашаться сидеть с ними.

— Элис, — послышалось откуда-то сзади, и я обернулась. Лорел просияла обворожительной улыбкой. — Ты ручку оставила на зельях, а я забыла отдать.

Ручка действительно оказалась моей, только вот не помню, чтобы доставала ее на зельях. Может, просто выкатилась из пенала.

— К вам можно? — спросила Лорел.

Я перевела взгляд на остальных, но ни Тоби, ни Джейден не отреагировали. Маркус пожал плечами.

— Конечно, — решила за всех Шер.

— Не подвинешься? — обратилась ко мне Лорел.

Тут вокруг целое поле, — садись в любую сторону, тебе что, места мало?

Я двинулась в сторону, но Джейден упер в меня свою ногу, продвигая назад. Я двинулась еще раз, но он вновь продвинул меня ногой обратно. Не знаю, наблюдал ли кто-то за этой нелепой схваткой и выглядела ли она со стороны так же странно, как представлялась мне, но продолжать я не собиралась, поэтому пнула его по ноге. Он зашипел и обернулся, грозно зыркнув на меня. Но ногу все-таки подвинул. Хотелось бы сказать «спасибо». Такое очень едкое и язвительное «спасибо». Но Лорел спросила:

— Что читаешь?

Я повернулась к ней, чтобы ответить, вот только обращалась она не ко мне. Грациозно опустилась на землю и придвинулась ближе к Тоби, приглаживая складочки юбки.

Ах, так вот зачем попросила подвинуться.

Тоби глянул на нее и молча продемонстрировал обложку. Лорел протянула руку.

— Можно?

Когда книга оказалась у нее в руках, она открыла первую страницу. И почти сразу перелистнула на следующую, а затем еще и еще. Она перелистывала страницы, задерживаясь на каждой всего по несколько секунд, и я завороженно наблюдала за ней. Не зря в науке сплошные маги познания. Остальным за ними точно не угнаться.

— Неплохо, — сказала Лорел, возвращая Тоби книгу. — Но слишком много домыслов автора. Он пытается выдать желаемое за действительное и притянуть полученные результаты к своим гипотезам. Вполне возможно, что результаты исследования и вовсе сфальсифицированы. 

— У-у-у, — протянул Маркус. — Это опасная затея, Лорел.

— Обоснуй, — холодно сказал Тоби, и от его тона у меня по рукам пробежали мурашки.

— Хорошо, — согласилась Лорел, и встрепенулась точно давала ответ на занятии. — Первое — теория нитей в принципе не выглядит хоть капельку похожей на истину. Давно установлено, непосредственно Генри Хоффманом, что очаг магии располагается в районе солнечного сплетения, где и происходит выработка магической энергии. Каким образом по мнению этого автора, магия может тянуться от некого источника к очагу магии — абсолютно не ясно. И даже, если условно, существует некий источник магии, из которого мы все черпаем энергию, где он находится и почему до сих пор никем не найден и не изучен? Если мы черпаем энергию из него, разве абсолютно всех людей не должно тянуть к нему, тем более, сам автор считает, что магия ниимов заключена в этом источнике. Тогда ниимы давно бы нашли этот источник. А по поводу передачи магии звучит и вовсе недостоверно.

И если до этого я слушала вполуха, то теперь навострилась.

 — Да, магия завязана на эмоциях, — продолжала Лорел, — да, по легендам Рейнар перед смертью передал магию Иргему. Но никаких достоверных данных, что это возможно — нет. То, что автор исследования нашел респондентов, якобы передавших кому-то магию, но при этом скрывает их имена, — выглядит как фальсификация. И если бы магию так просто было передать, наверняка это было бы куда более распространено и вынесено на законодательный уровень для обеспечения информационной безопасности обще…

— Можешь так не стараться, — перебил ее Джейден, и Лорел замолкла, вопросительно вскинув брови. Джейден перевернулся на бок и подпер голову рукой. — Тоби не дает рекомендации в Л'Эшаль.

Лорел открыла рот, но тут же захлопнула его. Повисла неловкая пауза.

— Даже друзьям, — подтвердил Маркус. И звучало это как-то особенно печально и обиженно.

— Зато я могу дать, — сказал Джейден и добавил: — Рекомендации.

— О не-е-ет, — усмехнулся Маркус. — Не ведись на это, Лорел!

Джейден шикнул на него, а Лорел уже успела подняться и отряхнуть юбку от налипших травинок.

— Если что, обращайся, — сказал Джейден, глядя на нее из-под опущенных ресниц. И на лице у него была самая наглая и хитрая улыбочка, которую только можно представить. — Могу даже попробовать уговорить Тоби, ради тебя.

Лорел поджала губы и поправила сумку, гордо вскинув подбородок.

— Какие вы… отвратительные.

— Согласна, — пробормотала я себе под нос.

Лорел сжала лямку сумки и уже развернулась, чтобы уйти, когда Тоби произнес ее имя. И она остановилась. Медленно обернулась, продолжая держать максимально незаинтересованное выражение лица.

— Рекомендации я действительно не даю, но могу дать совет. Если он тебе нужен.

— Слушаю.

— Магия познания позволяет тебе поглощать и обрабатывать огромные объемы информации, но…. Если ты попробуешь сместить фокус с количества потребляемого материала на его качество, и дашь себе время на отдых и осмысление, — будет куда полезнее. И проще.

Лорел шумно втянула воздух, откинула волосы и направилась к зданию академии. Я перевела взгляд на Шер, которая, судя по виду, тоже была в шоке от происходящего. Она потянула Маркуса за жилет и что-то зашептала ему на ухо. А я перевела взгляд на Тоби, который уже вернулся обратно к чтению, будто ничего и не произошло. Тоже мне, зазнавшийся отпрыск благородного семейства Хоффман.

Но про исследование нужно будет у него поспрашивать. Как-нибудь очень аккуратно. Лорел, может и не верит, что передача магии возможна… Но она же не знает, что рядом с ней только что сидело живое тому доказательство. Передать магию вполне возможно, как и украсть ее.

Дисклеймер!

Данная глава содержит упоминания сексуализированного насилия

20 сентября, пятница

— …и тогда Сирх укусил Горлена, выпил всю его магию иссушая очаг, и повалил в ущелье, — говорила Кэйли, сидевшая со мной на истории магии, пока мистер Льюис мерно покачивал головой и потирал свою бороду. — Израненный и истощенный Горлен семь дней шел по ущелью, но оно казалось бесконечным. Не было там ни еды, ни воды, и совсем обессилев, Горлен рассек руку об острый камень и испил собственной крови. И тогда он увидел перед собой Сирха, принявшего облик медведя. Сирх указал на свисавший с края скалы разрушенный мост, по которому можно было забраться, но до него было не дотянуться. Тогда Сирх указал на поваленное рядом дерево, но Горлен не понимал его.

— «Ты забрал мою магию, что я могу сделать?», — театрально вскинув руку произнес мистер Льюис и Кэйли вздрогнула. — Больше энтузиазма, мисс Тьюэл.

— Эм… Да. «Ты забрал мою магию, что я могу сделать?», — повторила Кэйли интонацию мистера Льюиса, однако энтузиазма в ней не прибавилось. — Но Сирх не ответил ему, а лишь продолжал указывать на дерево медвежьей лапой. Тогда Горлен решил сделать все сам. Еще семь дней потратил он на то, чтобы изготовить из поваленного дерева лестницу и дотянуться до моста. Когда Горлен смог выбраться, на вершине его встретил все тот же Сирх, но уже в обличие птицы.

— «Странный ты человек», — почти пропел мистер Льюис. — «Вернул себе магию, но не использовал ее». Не сразу понял Горлен, о чем твердил ему Сирх. Вскинул он руку и обнаружил, что его магия действительно при нем. И обрадовавшись тому, принялся Горлен вырывать с корнем деревья и сбрасывать в ущелье. И… что было дальше, мисс Тьюэл?

— Магия иссякла, — сказала Кэйли. — Горлен был так ослеплен собственным счастьем, что не подумал о том, что магия вернулась к нему лишь на время, когда он испил своей крови.

— И сказал ему Сирх: «Странный ты человек. Мог построить мост, чтобы перебраться на другую сторону, но растратил все попусту».

Мистер Льюис кивнул и жестом призвал Кэйли продолжить.

— Сирх исчез, а Горлен только тогда осознал, что выбрался не на ту сторону и теперь от дома его отделяло все то же ущелье. Но магии у него уже не было.

— Отлично, — сказал мистер Льюис и лихо соскочил со стола. — В чем мораль?

— М-м… В том, что нужно разумно распоряжаться своими силами и учитывать свои возможности?

 — Мхм. Иногда не стоит проявлять упорство там, где это не требуется, а лучше приберечь силы для чего-то более значимого. И всегда оставаться в здравом уме и рассуждать трезво, — сказал мистер Льюис, на что Джейден прыснул. — …а не позволять обстоятельствам вскружить тебе голову. Хочешь что-то добавить, Джейден?

— Не-не, про трезво рассуждать — это вы правильно сказали.

— Ты у меня дошутишься когда-нибудь, — добродушно пригрозил ему мистер Льюис и продолжил занятие.

А я думала о том, что не отказалась бы от личного Сирха, который периодически покусывал бы меня, а я попивала свою кровь перед занятиями по практической магии. Домашний Сирх — звучит вполне неплохо, даже отлично. Жаль, что они существуют лишь в легендах.

***

Чай Тоби, конечно же, на этот раз не помог. Зря я следила за ним. Хотя не знаю, может я вообще выдумала это и хотела выдать желаемое за действительное? Может кошмары не снились мне просто так, без какой-либо причины. Решили, скажем, брать выходной раз в недельку, а я только зря пыталась найти какую-то связь. Не спрашивать же мне теперь у Тоби: «А не подсыпал ли ты мне что-то в чай?». Потому что, если да, то он все равно вряд ли признается. А если нет, то я даже объяснить ничего не смогу. Не скажу ведь я ему правду. Не расскажу, что уже восемь лет страдаю от этих искаженных воспоминаний, приходящих каждую ночь, кроме тех двух раз, когда он угощал меня чаем. Это точно вызовет у него лишние вопросы, которые неизбежно приведут к тому, что у меня нет магии.

Я стояла на заднем дворе академии и сжимала в пальцах тонкую шершавую ветку с какого-то куста, пока миссис Ферт объясняла, как именно направлять магическую энергию, чтобы создать иллюзию на объекте. Эти знания сейчас очень кстати для тех, кто хочет участвовать в подготовке праздника ко Дню Основателей.

Обычную иллюзию можно создать где угодно, но, чтобы она продолжала существовать, ее нужно постоянно поддерживать; стоит лишь немного отвлечься, или надолго отвести взгляд, и она тут же развеется. А иллюзия на объекте может держаться без внимания создателя достаточно долго. Человек направляет часть своей энергии в объект, создавая на нем сгусток магии и придает ему нужную форму. Сколько она продержится — зависит лишь от того, сколько энергии вкладывается. Опытные иллюзионисты могут создавать неограниченное количество таких иллюзий и делать это даже на расстоянии. Магам без специализации рекомендуют всегда держать объект в руке, чтобы не промахнуться и не направить потоки энергии мимо.

А мне… нужно просто стоять с веткой и создавать видимость активной деятельности, пока другие создают иллюзии цветков, по заказу миссис Ферт.

— И что на этот раз? — устало спросила она, оказавшись возле меня.

— Простите, не знаю, почему так, — бубнила я, пытаясь выдумать очередную ложь. — Вчера только получалось, а сегодня… Не знаю, может это психосоматика.

Миссис Ферт потерла глаза.

— Обычно, значит, у вас получается, а именно на моих занятиях перестает.

— Да, сама не пойму, что такое. Может это еще, потому что…

— Мисс Уэйланд, — перебила миссис Ферт, отмечая что-то в списке. — Мне придется поднять вопрос о вашем состоянии на…

Мое сердце остановилось. Клянусь, на пару секунд оно вовсе перестало биться, а потом заколотилось с такой силой, что грозило проломить грудную клетку, выскочить прямо к ногам миссис Ферт, и поскакать дальше, оставив мое охладевшее тело валяться на заднем дворе академии.

Но вовсе не от ее слов. А из-за того, что в моей руке возникла самая настоящая, хоть и слабенькая, но иллюзия. Я все еще чувствовала, что держу сухую ветку, вот только выглядела она теперь как тонкий зеленый стебель с шестью пурпурными колокольчиками. Неощутимая, нематериальная, но очень реальная иллюзия.

— М-м. Хорошо. Запишу, что на вас благотворно влияют угрозы, — сказала миссис Ферт себе под нос и пошла дальше.

А я продолжала смотреть на иллюзию в моей руке, пока на глаза наворачивались слезы. Невозможно. Это невозможно. Я не могла создать иллюзию. Во мне нет магии. Я тысячи раз пыталась, я годами не теряла надежду, я часами сидела перед пустым стаканом, пытаясь притянуть его к себе, я рисовала сотни знаков ритуалов на тренировочном манекене, но ни один из них не сиял.

Я не могла. А значит, иллюзию создал кто-то другой.

Я подняла глаза, в надежде увидеть Шер где-то поблизости. Оглянулась на здание в поисках ее кудряшек за одним из окон академии, но нет, Шер не могла быть здесь. У нее сейчас травы в дальнем павильоне, мы уже договорились, что она будет помогать мне на следующей неделе с зачетом, и сегодня она бы не стала прогуливать. Разве что отпустили пораньше…

Но Шер нигде не было.

Кто еще мог создать иллюзию? И главное — зачем? Потому что знает, что сама я бы не справилась? Или просто решил помочь? Я посмотрела на домики преподавателей, они совсем рядом, но… Нет, это полный бред. Мистер Барри точно не стал бы помогать мне.

Тоби с Джейденом в другом конце площадки, да и не смотрят даже в мою сторону, да и не могут они знать. Не могут ведь?

А иллюзия все не растворялась, значит кто-то все еще смотрел на нее. Или умеет направлять энергию на расстоянии. Мог ли Олли оказаться прав и…

— Что-то случилось? — спросила неизвестно откуда возникшая рядом Грета. — Выглядишь потерянной.

Иллюзия подернулась и медленно угасла. В моей руке вновь была лишь голая сухая ветка. Я перевела взгляд на Грету.

— Это… ты?

И без того большие глаза Греты от удивления стали совсем круглыми за очками.

— О чем ты?

— Я… что-то меня подташнивает. Передашь, миссис Ферт, что мне стало плохо, если она спросит?

Я медленно попятилась, под непонимающий взгляд Греты.

— Ладно, — сказала она. А я быстро кивнула и умчалась.

Не понимаю. Ничего не понимаю. Что вообще происходит?

***

21 сентября, суббота

Я сжимала ножницы трясущейся рукой, глядя на свое отражение в зеркале, но не могла решиться. Мне страшно. И я чувствую свой страх. Он такой живой и настоящий. Скребет по плечам, покалывает шею, щекочет затылок, и медленно ползет, едва касаясь позвоночника. Он всегда рядом. И от этого еще страшнее.

Страх сковывает, страх не дает двигаться вперед, страх лишает способности мыслить.

Я собрала часть волос и сжала в руке. Поднесла ножницы. Одно движение и мой страх исчезнет. Одно движение, и я избавлюсь от него. Одно…

Я бросила ножницы в раковину и закрыла лицо руками.

Не могу.

Мама запрещала стричь волосы. И я ненавидела их. Длинные, ниже поясницы, слишком жесткие, вечно путались и мешали. Оставались везде, лежали по всей квартире, тянулись за мной по полу, изгибались темными змеями, клубились и вили гнезда, преследовали меня, куда бы я ни шла. Всегда рядом.

Мой страх был похож на змею. Скользкую и гладкую. Он струился и изгибался, догоняя меня каждый раз, когда я пыталась сбежать от него. Потому что всегда был со мной. Был частью меня.

Она говорила, что ей они нравились. И я понимала, почему.

За длинные волосы удобнее хватать. За длинные волосы проще тянуть. За длинные волосы легче тащить.

Но волосы мои были не волосами вовсе, а темными змеями моего страха. Я думала, что уже справилась с этим, что отпустила, но...

Мама запрещала стричь волосы. И когда она умерла, первое, что я сделала — отрезала их.

Отрезала и связалась с компанией Мэйсона. Алкоголь, сигареты, запрещенные порошки и зелья. Постоянные кошмары. Кошмары во сне, кошмары наяву. И так продолжалось почти год. Год, о котором лучше не вспоминать. Год, который мог перерасти в два или три, а то и больше, если бы на одной из тусовок я не напилась, и мы с Мэйсоном…

Я даже не до конца помню, как мы оказались в постели, настолько была пьяной. Все жалась к нему, терлась о его колючую бороду, которая меня ужасно раздражала (но не говорить же об этом?). Тем более мы даже не встречались. Пару раз целовались так же по пьяни, но эти поцелуи никогда ничего не значили для нас обоих. В той компании вообще мало что имело значение, и я свыклась с этим, решила, что так и должно быть, что это нормально. А он впивался в мой рот жадными поцелуями, ударяясь зубами о зубы, вжимая меня сильнее в матрас. И я терлась бедрами о его рваные джинсы, ощущая под ними набухший член. И почему-то хотела его.

Но это оказалось куда больнее и противнее, чем я представляла. И я хотела, чтобы он остановился, просила, чтобы он прекратил, но он продолжал рывками входить в меня, прижимая к себе. Комкал в руке мои волосы, и тянул, запрокидывая голову, а с моих губ срывались судорожные стоны совсем не похожие на стоны наслаждения. Но ему было плевать. А я не знала, так ли должно быть, и я не знала, правильно ли все это, и я не знала, что должна чувствовать. Может так и нужно? Может обычно так и бывает? Может просто терпеть?

И я зажмурилась. Терпела, терпела, терпела, задыхаясь от собственной боли, заверяя себя, что это скоро закончится. Но оно не заканчивалось. А когда стало совсем невыносимо, распахнула глаза, чтобы все-таки попытаться сбросить его с себя, но в темноте смогла различить лишь его пустое лицо. И закричала.

Когда кричала, всегда просыпалась. Но в тот раз не проснулась. И я продолжала кричать. Кричала и кричала, пока совсем не охрипла, пока в комнату не ворвались остальные, с такими же пустыми и безобразными лицами. А я смогла лишь забиться в угол и рыдать. Рыдать в надежде, что вот-вот проснусь, но не просыпалась.

Потому что я не спала.

Я шмыгнула и убрала от лица руки, уперлась в раковину. Ножницы так и лежали там, распахнув металлическую пасть, готовые в любой момент оборвать жизнь моего страха. Я глянула на свое лицо, на опухшие и покрасневшие глаза, размазанную тушь. Медленно отделила передние пряди, завесила ими лицо, и подняла ножницы. Резанула где-то у кончика носа.

Темные волосы упали на белую раковину, изогнулись проклятыми змеями. Я открыла кран и смыла их. Пускай тонут.

В тот момент, когда ножницы сомкнулись, мне показалось, что я действительно отрезала что-то лишнее, чужое, инородное. Секундное удовольствие. Будто мне удалось освободиться. Избавиться от своего страха, смыв его в раковину. Отпустить, и позволить себе жить дальше или… хотя бы притвориться.

Натянула улыбку, глядя на свое лицо, обрамленное теперь с двух сторон темными прядками. В моем воображении выглядело лучше, но что получилось, то получилось. За уши убирается и ладно.

И мне даже стало немного лучше.

Всего чуть-чуть.

Наверно, потому что я понимала, — все змеи умеют плавать.

***

Об отрезанной челке я пожалела, когда шла к автобусу. Она щекотала нос и лезла в глаза, отчего приходилось постоянно сдувать ее и убирать за уши, но она все равно выбивалась. Просто чудесно. Добавила себе проблем.

— К тебе можно? — спросил Тоби, когда Шер с Маркусом заняли места передо мной.

Я промолчала, отвернувшись к окну, смотрела, как академия медленно удалялась и приближался лес.

— Если нет, то…

— Садись уже.

И он сел рядом. А я все думала, не спросить ли его про вчерашнее занятие по практической магии, но боялась услышать ответ. Потому что при любом из вариантов, возникло бы еще больше вопросов.

— Ты в порядке?

— Да, — пробурчала я, пялясь на проезжавшие мимо машины.

Тоби помолчал какое-то время, но потом все же сказал:

— Если вдруг захочешь поделиться, я могу выслушать.

— Мхм.

«Знаешь, Тоби, я ниим. Что говоришь? Твой отец помогает ниимам? Построил для них ЦИОРМ? А он знает, что там творится? В курсе, что процентов восемьдесят ниимов просто умирает, так и не пробудив магию? М-м, как здорово, нет, спасибо, я туда не хочу. Зато не против, если ты скажешь, что подсыпал мне в чай. А, ничего не подсыпал? Мне показалось? Я это выдумала, как и искаженное лицо той убитой женщины, просто потому что у меня (как там Джейден сказал?) слишком бурная фантазия? Может я и кошмары все свои выдумала забавы ради, чтобы придать потере магии какой-то смысл, добавить сакральности, будто я не обычный ниим, а особенный. Не просто родилась без магии, а мою магию кто-то украл. Что по этому поводу пишут в твоих умных книжках?»

Интересно, это ли он хотел услышать, когда предлагал поделиться?

Шер, конечно, потащила нас в Джеллби, как только мы приехали, но я и не против. Наконец смогла заказать пасту с курицей под соусом орнэ, которую не ела уже больше месяца. Так, как в Джеллби, ее нигде не делали: идеальное сочетание сливочно-сырного вкуса и мягкой курицы с проваренными до нужной степени макаронами, немного черного перца и куриный желток, — замешать, отправить в рот и умереть от блаженства.

— Элис, они вернули мягкое мороженое! — воскликнула Шер, тыча пальцем в меню перед моим носом. — Я же говорила, что вернут.

Что ж, видимо сегодня у меня день рождения.

— Как вы познакомились? — в какой-то момент спросил Маркус, нарезая кусок телятины.

— Мы учились в одном колледже, — сказала Шер. — Первые два года и не общались даже, а потом Элис подсела ко мне…

— Я к тебе не подсаживалась, — перебила я.

Шер нахмурилась.

— Да? Ну значит, я подсела. Мы читали один и тот же комикс.

— Тебе давно нравятся комиксы? — спросил Маркус, явно заинтересовавшись.

— Ой, да с детства, кажется. А ты вообще никогда не читал?

— М-м… Папа считает, что это лишняя трата времени и только отвлекает от учебы, так что…

— Вообще нет! Знаешь, сколько всего я узнала из комиксов? — Шер задумалась, видимо пытаясь вспомнить хоть что-то. — Вот, например, ты знаешь, в чем отличие пистолета от револьвера?

— Очень полезное знание, Шер, — прокомментировала я.

— У револьвера есть барабан, — гордо сказала Шер, пропустив мой комментарий мимо ушей. — И они бывают одинарного и двойного действия.

— Да, знаю, читал про них в детстве, — сказал Маркус. — Там курок взводится вручную для каждого выстрела, а у двойного — самовзводный механизм.

Я закатила глаза и вернулась к своей пасте, едва не извозив в ней челку. Какая польза от этой информации, если огнестрельное оружие у нас не производят, а все, что поставляли с материка давно уже изъято и заменено на безопасные пневматы с анестезирующими дротиками, которые используют блюстители?

— …и потом Элис начала доказывать мне, что там все нелогично и не может злодей на самом деле преследовать высшие цели и одуматься, если всего лишь поговорить с ним, — задорно продолжала Шер.

— Вообще-то так и есть, — буркнула я.

— Это ж всего лишь комикс, — пожала плечами Шер. — А ты все воспринимаешь слишком всерьез. А вы, кстати, как познакомились? — спросила она, обращаясь к Маркусу.

Маркус глянул на Тоби, который, судя по всему, как и я, подрабатывал массовкой в этом романтическом фильме. С Шер в главной роли, естественно.

— Тоже года два назад, получается, — прикинул Маркус и посмотрел на Тоби. — Я рассказываю?

— Рассказывай.

— В общем, была одна девушка. Сколько ей сейчас? Шестнадцать? — спросил Маркус, Тоби кивнул. — Тогда, значит, четырнадцать было. Ну и она все вилась вокруг меня, а мне как бы вообще не до того было. Последние два года, подготовка к экзаменам, сами понимаете, да и я тогда еще в Л’Эшаль собирался… А к нам как раз в группу перевели Тоби, потому что он год болел и решил не нагонять своих, а продолжить учебу с нами. Правильно?

— Мхм.

— Мы может немного общались, пересекались в компании, а потом Тоби позвал меня на «серьезный разговор». Я сначала вообще растерялся, думаю, ну все, у сынка Генри Хоффмана ко мне какие-то претензии, отец меня прибьет, — усмехнулся Маркус. — Ты может тоже что-то добавишь?

— Про то, как ты три дня избегал меня?

— Ну спасибо. Я вообще-то реально перепугался. Знаешь, сколько у нас слухов ходило о вашей семейке?

— Могу представить.

— А что за разговор в итоге? — поторопила Шер и поиграла бровями. — Про ту девушку?

— Ага, — сказал Маркус, повернувшись к ней. — Оказалось, что она его сестра, и уже год в меня влюблена. Вот Тоби и попросил меня поговорить с ней и все объяснить. А потом как-то само собой общение пошло.

— А с сестрой что в итоге? — спросила Шер.

— Я ей объяснил, что пока не готов к отношениям, у меня подготовка к экзаменам, поступление, и что можем пообщаться, когда я поступлю, — сказал Маркус. Шер прищурилась и скрестила руки на груди, поэтому Маркус поспешно добавил: — Да уже два года прошло, ты чего? Она меня и забыла уже, нашла там кого-то себе наверно.

—Мхм, — подтвердил Тоби.

— А с Джейденом вы как сошлись? — вклинилась я.

— Маркус решил, что со мной ему слишком скучно, — сказал Тоби.

— Я этого не говорил! И вообще у него за столом просто было не занято.

— Там все столы были свободны.

— Ты чем-то недоволен? Вы вроде неплохо поладили.

— Молчу, — сказал Тоби.

Я сунула в рот последнюю ложку мягкого мороженого и решила, что раньше оно все-таки было лучше.

Когда мы вышли из Джеллби, Шер подхватила меня под руку и притянула к себе.

— Меня не жди, — шепнула она мне в ухо и чмокнула в щеку. А потом махнула и они с Маркусом направились в сторону сквера.

Ладно, мне все равно нужно дойти до дома, проверить квартиру и оплатить счета. Возвращаться туда совсем не хотелось, но за меня это никто не сделает.

В сквере перед площадью дежурило на удивление много блюстителей. В темно-синей форме они патрулировали улицы и останавливали случайных прохожих, спрашивали их о чем-то, заполняли бланки. Хорошо, что мне не в ту сторону, не хочу лишний раз пересекаться с ними. Прошла мимо автобусной остановки, где бригада управленцев собирала разбитые стекла магией, попутно ломая голову, как чинить сломанные панели, покрытые титаном. Справа пара управленцев контролировали покраску стены здания, — закрашивали какие-то надписи, которые уже не прочитать. Беспорядки в городе? Это что-то новенькое.

Я остановилась на перекрестке и только сейчас осознала, что Тоби все это время шел за мной.

— Ты меня преследуешь?

— Да нет, — сказал он. Но видимо не найдя в моем взгляде удовлетворения пояснил: — Просто иду в ту же сторону.

— И куда же?

— В ту же сторону, что и ты, — сказал он и кивнул вперед.

— Ты в курсе, что ведешь себя очень навязчиво?

— Навязчиво?

— Именно, — сказала я, пока мы переходили дорогу, и принялась загибать пальцы. — Подсаживаешься на ритуалах, предлагаешь тетрадки, угощаешь чаем, пытаешься разговорить, зовешь посидеть с вами. — Пальцы на руки кончились, и я подняла другую, чтобы загнуть еще один. — Теперь вот преследуешь. Говори уже, что тебе нужно.

— Я ведь сказал, что хотел пообщаться. Маркус сейчас постоянно с Шер, так что мне слегка одиноко.

— Ну а чего тогда не берешь с собой Джейдена?

— Наверно, потому что он не моя собственность.

— А нормально ответить?

— Тебе интересно, зову ли я его поехать с нами или почему он не едет?

— Почему не едет.

— Тогда это лучше спросить у него, — сказал Тоби и остановился. Я зачем-то тоже остановилась, отшагнула за ним к стене здания, чтобы не мешать прохожим. — Слушай, мы в любом случае часто будем пересекаться. Почему бы просто не подружиться?

— Подружиться, — повторила я и поджала губы. — Слушай, давай начистоту. Я могу отличить, когда хотят подружиться, а когда подкатывают.

Тоби прыснул.

— Ты называешь «подкатами» дружелюбность и вежливость? Или вообще любые проявления внимания?

Бесит он меня со своим занудством. Я смотрела на него какое-то время, пытаясь понять, к чему вообще все эти разговоры. И потом тяжело вздохнула.

—  Ладно, мистер Хоффман, договорились, — сказала я. — Тогда идем в канцелярский, куплю тебе тетрадь.

— Я ведь сказал, что ты можешь не возвращать.

— А я хочу вернуть, — отрезала я и направилась к магазину. — Только давай сразу проясним. Хочешь дружить, — без проблем, давай дружить. Но влюбляться не вздумай.

— Какое самомнение…

— И передразнивать меня тоже не вздумай!

В канцелярском магазине я сразу направилась к стенду с тетрадями.

— Тебе нужно такую же? — спросила я, разглядывая полки в поисках похожей.

— У меня достаточно тетрадей, — сказал Тоби.

— Такую же или другую? — настаивала я.

— Как хочешь.

— Тогда возьму розовую.

— Хорошо, — равнодушно сказал Тоби.

— Я ведь серьезно, — сказала я и взяла первую попавшуюся розовую тетрадь, явно детскую, с белым пони из какого-то мультика. — Эту. И заставлю тебя писать в ней.

Он улыбнулся.

— Можешь попытаться.

И ушел к другому стенду. Я сунула тетрадь на место и шумно вдохнула, взяла обычную черную и направилась к кассе. По пути зацепилась взглядом за стенд с блокнотами, остановилась, разглядывая, в поисках такого же как у меня, но его не оказалось. Провела пальцем по корешкам и остановилась на белом, вспомнив о блокноте Лорел, который мне понравился. Достала и оглядела со всех сторон. Никогда не позволила бы себе взять белый. Не практично, быстро запачкается, потемнеет. Хотя скорее всего, это мамины мысли, не мои. Взять или не брать? Провела пальцем по пленке и положила на место. Буду решать, когда закончится.

Тоби ждал меня у выхода, и я протянул ему купленную тетрадь.

— Спасибо, — сказал он и убрал тетрадь в сумку. Выглядел не особо довольным.

— Расстроился, что не с пони?

— Немного, — сказал Тоби. — Куда ты планировала пойти?

— Домой, — сказала я. И добавила: — Одна. Так что, пока.

Я махнула рукой и поспешила дальше. Но не пройдя и квартала, поняла, что не могу отделаться от ощущения, что он все еще идет следом и обернулась, чтобы убедиться в этом.

— Ты издеваешься?!

— Я просто иду в ту же сторону, — сказал Тоби. — Мне нужно в ЦИОРМ.

— Зачем? — спросила я, делая вид, что меня ни капельки не задело упоминание этого места.

— Нужно встретиться с одним человеком.

Наверняка с кем-то главным, кто в курсе, что там творится. Может мне стоит спросить, в курсе ли Тоби? Что, если все эти зверства происходят без ведома его отца? Может кому-то из назначенных там руководителей слишком вскружила голову полученная власть и он возомнил себя вершителем судеб, а Генри Хоффман и не знает об этом?

— Могу я спросить кое-что? — прервал мои размышления Тоби.

— Ну попробуй.

— У тебя все в порядке с мистером Барри?

Я чуть не подавилась воздухом и поспешно спросила:

— Ты о чем?

— Просто заметил, что ты не отвечаешь на ритуалах, хотя знаешь ответ, — сказал Тоби. — Да и когда ты задержалась после занятия, выглядела напуганной.

— Все нормально. Мы обсуждали… — сказала я быстрее, чем успела придумать, — …дополнительные задания. Хочу больше узнать о ритуалах.

— Такие страшные дополнительные задания? — спросил Тоби. Возможно, это должно было прозвучать как шутка, но вышло слишком серьезно.

— Очень, — решила подыграть я.  —  Не знаю, как я справлюсь. Уже пожалела, что решила взяться. Но ради дополнительных баллов придется постараться... А не отвечаю, просто потому что не хочу выпендриваться как некоторые.

Я повернулась к Тоби, ожидая какой-то реакции. Пыталась угадать по его выражению лица, поверил он мне или нет, но ничего не смогла разобрать. Глянула вперед, прикидывая, что могу свернуть уже здесь, чтобы не продолжать разговор, но зацепилась взглядом за лежавшего прямо на тротуаре человека. Возможно, кто-то из ниимов совсем обессилел от голода.

— Я понял, — сказал Тоби.

— Вот и отлично.

Прохожие обступали лежавшего в последний момент, запинались о его ноги, оборачивались на него, но помогать никто не спешил.

— Но так, на всякий случай, мистер Барри не очень… порядочный человек. Так что, с ним лучше не связываться.

— Ты о… — пробормотала я, уже не понимая, о чем мы говорим, потому что теперь, подходя ближе, я смогла разглядеть рыжую макушку лежавшего.

Очень знакомую рыжую макушку.

И я побежала к ней.

— Хоуп, — звала я, но она не реагировала.

Я оттащила ее к стене, пыталась нащупать пульс, но он был очень слабым. Она совсем похудела и выглядела слишком изможденной, губы обветрились, под глазами пролегли темные круги. Совсем холодная.

Сколько она уже здесь? Несколько минут? А что, если больше? Нужно бы вызвать скорую, но нельзя. Они, конечно, помогут, но потом сдадут ее в ЦИОРМ, точно сдадут.

И я даже не знала, чем помочь ей. Вернее, знала, но не могла. Если только не… Я перевела взгляд на Тоби, который остановился рядом.

— Есть перо? — спросила я. Тоби открыл сумку, а я в это время достала блокнот и быстро нарисовала знак Веруан. Пихнула блокнот Тоби. — Нарисуй на ней этот знак. Только линии не перепутай! — Я поднялась и добавила: — Сейчас вернусь.

И побежала к магазину.

Сирх, я только что оставила Хоуп с сыном Генри Хоффмана, даже не выяснив его отношение к ниимам, просто чтобы он не понял, что у меня нет магии. Зато теперь он скорее всего поймет, что я общаюсь с незарегистрированный ниимом. Сирх, он же еще и только что сказал, что идет в ЦИОРМ!

Я схватила бутылку воды, упаковку овсянки и почему-то решила, что нужно взять еще шоколадку, (после потери сознания же дают шоколад, я ничего не путаю?) и побежала на кассу.

Тоби стоял рядом с Хоуп, свернувшейся на асфальте калачиком. Я подошла к ней и опустилась на корточки.

— Ты как?

Она открыла глаза, посмотрела на меня, а потом метнула взгляд на Тоби и пересохшими губами шепнула:

— Кто это?

Я протянула ей бутылку воды и помогла попить.

— Из академии. Ты как себя чувствуешь? Тут лучше не оставаться. Идти сможешь?

— Нет, — сказала Хоуп.

— Тогда полежи немного, а потом…

— Уходи.

— Хоуп. Мы пойдем ко мне, и ты останешься там.

— Элис, отвали.

— Тебе нужно хотя бы поесть, — не отступала я. — Ты вообще видела себя?

— Сама справлюсь.

— Вижу. Отлично справляешься.

Хоуп открыла рот, чтобы сказать еще что-то, но я сунула в него дольку шоколадки, и она замолкла, медленно жуя. Я глянула на Тоби, но он даже не смотрел в нашу сторону, печатал в телефоне. Странно, что вообще до сих пор не ушел. Надеюсь, прямо сейчас он не сообщает блюстителям о том, что нашел незарегистрированного ниима.

Нам бы убираться отсюда, пока здесь не объявились блюстители, но вряд ли в таком состоянии Хоуп сможет куда-то идти.

— Вам помощь не нужна? — спросил Тоби, наконец обратив на нас внимание.

— Нет, — быстро сказала Хоуп и попыталась подняться, но зажмурилась и осела обратно.

— Да, — сказала я и посмотрела на Тоби. — Донеси ее до моего дома.

— Не нужно меня никуда… — с ужасом начала Хоуп.

— Пожалуйста, — добавила я.

Хоуп за этот месяц так исхудала, что я, возможно, смогла бы донести ее и сама, но…  Почему бы не воспользоваться чужой помощью?

Что ж, мистер Хоффман, хотел дружить со мной? Получай.

Но Тоби видимо был не особо против. Зато Хоуп была.

— Не трогай меня! — возопила она. Но прохожие стали оборачиваться, и она тут же заткнулась. Только корчила недовольную гримасу, на руках Тоби.

— Далеко идти? — спросил Тоби.

— Пару кварталов. А, у тебя же встреча, да?

— Я уже написал, что задержусь, так что все в порядке.

В Гамбле Тобиас Хоффман смотрелся как-то совсем не к месту. Как инородное тело, проникшее в уже давно сформировавшийся организм нашего, пропахшего мусором и дешевой едой из забегаловок, района. Такие обычно сюда не заглядывают, максимум сворачивают к ЦИОРМу, но не пробираются вглубь, иногда проезжают на машинах по пути в свои загородные дома, если на основной дороге пробки.

Мы шли молча. Я пару раз хотела сказать о чем-то, пошутить про опять закрывшийся магазин на углу, новые владельцы которого каждый раз надеялись, что «у них-то точно бизнес попрет», но через пару месяцев не выдерживали и закрывались; или про голубей, которые в очередной раз загадили развешенное на балконе белье в доме напротив, будто это стало их излюбленным местом. Но все это прозвучало бы как-то не к месту.

Думаю, после сегодняшнего Тоби точно несколько раз подумает, прежде чем снова захочет пообщаться.

Мы поднялись на второй этаж, я открыла квартиру и пропустила Тоби. Он опустил Хоуп на диван, и та сразу уткнулась носом в подушку.

— Еще чем-то помочь? — спросил Тоби.

— Нет.

— Я тогда пойду,

Я глянула на Хоуп и поспешила за ним. Оказавшись в общем коридоре, я прикрыла дверь в квартиру.

— По поводу Хоуп… Это не то, что ты подумал. В смысле…

— А что я должен был подумать?

— Нет. Ничего.

— Я не лезу в чужие дела… — сказал Тоби и замолк. Отвел взгляд в сторону. — Стараюсь не лезть. Но если хочешь, можешь рассказать.

— Не хочу.

— Тебя потом встретить?

— Нет. Я разберусь. И… спасибо.

Тоби кивнул, а я вернулась в квартиру. Закрыла дверь на ключ и сунула его в карман.

— Рассказывай, — строго сказала я, встав перед диваном и скрестив руки на груди.

Хоуп отпустила подушку и глянула на меня, поморщила нос.

— Это все из-за Рейнара.

— Рейнара? — не поняла я.

— Да того мужика, которого притащила Беатрис. Ты ж его видела?

— Хоуп, я же просила не ввязываться в…

— А я и не ввязывалась! — перебила Хоуп. — Они и без меня отлично справились. Разгромили все ночью на площади, исписали стены своими требованиями, подожгли здание ЦИОРМа! И нет, чтобы сделать все по-тихому, залечь на дно, но они пошли со своими плакатами. Их, конечно отпустили. Но ты же знаешь, зачем, да? Чтобы они привели их к нам! А они ворвались ночью, пока все спали и давай всех хватать, я еле как сбежала.

— Хоуп… Но почему ты не сказала мне? Я ведь просила. План же для этого и нужен был.

Хоуп отвернулась и опять уткнулась лицом в подушку, намекая, что разговор окончен. Я тяжело вздохнула и дошла до кухни. Включила аллириум, поставила вариться овсянку. Прижалась спиной к кухонной тумбе, оглядывая квартиру.

За диваном все так же лежал свернутый ковер, который давно истерся, а я все никак не могла донести его до мусорки. Раньше он лежал по центру гостиной, помню, как мама сидела в одном из кресел и читала свои нудные книжки в очках с толстенными стеклами. Я сидела в своей комнате, дверь в которую никогда не закрывалась, за столом, лицом к окну. Изучала знаки ритуалов, но спиной всегда чувствовала, как она поглядывала на меня, проверяя, ровно ли я держу спину. И когда я слышала, что она поднялась с кресла, прислушивалась к шагам. Сначала тихий скрип пола, приглушенный ковром, — три шага. Потом два шага босыми ногами по голым доскам. Если третий шаг приглушенный и липкий по плитке, — значит идет на кухню, а если по полу, то к себе. Но если шага всего два, — значит, она в дверях моей комнаты. Стоит и смотрит, наблюдает, решает, хорошо ли я справляюсь.

Я сглотнула и услышала шипение. Сирх! Каша. Открыла крышку, и пена поспешно опала обратно в кастрюлю.

— Твой парень в курсе, что ты ниим? — небрежно спросила Хоуп, сев на диване.

— Он мне не парень. И нет, не в курсе.

Хоуп хмыкнула.

— Спасибо, что подставила.

— Он ничего не скажет, — сказала я, хотя сама не была уверена в этом.

— Пока, — сказала Хоуп и поднялась.

— Хоуп! Ты останешься здесь.

Я шагнула вперед. Три стука ботинок по плитке и я в гостиной.

— Нет, не останусь.

— И куда ты пойдешь?! На улицу?

Два шага по скрипящим доскам, и я перед ней.

— Отвали от меня, ладно? — прошипела Хоуп мне в лицо. — И катись в свою академию.

Пять шагов и она у двери.

— Скоро похолодает, Хоуп. Ты не сможешь оставаться на улице.

— Отстань от меня! — Она дернула ручку двери. Дернула еще и еще. И наконец обернулась ко мне. — Открой!

Меня колотило мелкой дрожью. Мне хотелось подойти к ней, схватить ее за руку, дернуть, оттащить от двери, заставить слушаться. Нет, это не я. Это не я. Это мама. Я сглотнула, сделала медленный, очень медленный вдох и трясущимся голосом сказала:

— Хотя бы поешь.

Хоуп посмотрела на кастрюлю. Какое-то время сомневалась, но все-таки дошла до кухонного стола, громко топая и опустилась на стул.

Вдох. Выдох.

Я перевалила кашу в тарелку и поставила перед ней. Стоило Хоуп заполучить ложку, как она жадно зачерпнула кашу, отправила в рот и проглотила, не жуя.

Зачем она так со мной? Я же переживаю, я не хочу, чтобы с ней что-то произошло, я не могу бросить ее. Я так перед ней виновата, неужели так трудно принять мою помощь? Она так сопротивляется, но ей ведь нужно это, ей стало бы куда проще, если бы она всего лишь позволила помочь ей.

 — Почему ты не хочешь жить здесь? — спросила я.

Хоуп не отвечала, продолжая поглощать кашу и я села напротив нее. Она выглядела сейчас как одичавший звереныш, готовый напасть на любого, кто попытается отобрать у нее еду. Доев, Хоуп потянулась за шоколадкой. И лишь съев всю плитку, ответила:

— Не хочу быть как ты.

Я нахмурилась.

— Что значит — как я?

Хоуп сверкнула на меня глазами.

— Есть мы, а есть они. И если ты выбираешь одних, то не должна помогать другим. Так не работает. Ты либо с нами, либо с ними.

— Но я же…

— У тебя есть квартира, Элис! В базе блюстителей указано, что ты маг! Ты учишься в академии с другими магами! Ты дружишь с магами!

— Но у меня нет магии! — не выдержала я. — Я не могу полноценно учиться, не могу устроиться на работу, не могу даже продать эту квартиру и купить другую, чтобы…

Я замолкла, потому что Хоуп рассмеялась.

— Ты себя вообще слышишь?! Да любой ниим отдал бы что угодно, чтобы обменять свои проблемы на твои. Так что, если ты уже выбрала их, то будь с ними. А к нам не лезь.

— Да не выбирала я их. Я просто пытаюсь хоть как-то… Я все равно никогда не смогу жить нормально. Я в любом случае не одна из них и…

— Но и не одна из нас.

И эти слова больно резанули где-то под ребрами. Точно Хоуп всадила туда нож. Нет, не всадила. Нож уже давно был там, но сейчас она решила его провернуть.

Хоуп поднялась и пошла к выходу. Остановилась у двери. Молча смотрела в нее. Я подошла, вставила ключ и открыла дверь.

— Спасибо, — буркнула Хоуп. — Но больше ко мне не подходи.

И Хоуп ушла, забрав с собой тот воображаемый нож. Вытащила его из моих ребер и оставила меня одну перед дверью истекать воображаемой кровью.

В квартире, из-за которой я не могу быть одной из них. В квартире, из которой хотелось поскорее сбежать. Но куда? В академию, из-за которой я не могу быть одной из них? К магам, одной из которых мне никогда не стать?

Я помыла кастрюлю и выключила аллириум, оплатила счета. Спасибо маме, что прямо перед смертью она умудрилась где-то отыскать столько денег, что я до сих пор могу их оплачивать. Будто точно знала, в какой именно день умрет. Да, она долго болела, не спала ночами, постепенно теряла магию и угасала, а в последние годы почти не могла проводить ритуалы, денег получала мало, ушла с работы, чтобы найти попроще, и в итоге просто осела дома.

Но в июле три года назад неожиданно пропала на весь день, а вечером вернулась с целой сумкой денег. Не знаю, что она сделала, не знаю, где взяла их, спрашивать я побоялась. А она лишь твердила о том, что через пять лет я должна поехать в Абендорм. Но объяснять ничего не стала или просто уже не могла. Всю ночь заходилась в кашле, просила не вызывать скорую, но я вызвала.

И она говорила не ехать, но я поехала. И врачи говорили, что она умерла, но я не верила. И в похоронном бюро говорили заключить договор, но я не могла.

И тогда пришлось звонить отцу.

Он был не рад, совсем не рад. Не из-за того, что мама умерла, а что ему пришлось приехать. И я тоже была не рада. Не из-за того, что мама умерла, а из-за того, что пришлось общаться с ним. Врать про психосоматику, про еще что-то, уже и не вспомню. Делать вид, будто мне абсолютно плевать, что он бросил меня с ней совсем одну; пока он делал вид, будто сожалеет об этом. Не смеяться ему в лицо, когда на похоронах он говорил, какой прекрасной женщиной она была и как жаль ему о ее безвременной кончине. Притворяться, что я со всем справлюсь, что мне не нужна помощь, что мне абсолютно плевать на ее смерть. Потому что абсолютно плевать мне все-таки не было, ведь, что бы она ни делала, как бы себя ни вела, я все равно любила ее.

Я захлопнула дверь и закрыла на оба замка. Поплелась к остановке, чтобы вернуться в академию.

Ниим, которому не место среди магов.

Ниим, которому не место среди ниимов.

***

«Тебя ждать?», — пришло сообщение от Шер и я нахмурилась. Разве это не она просила не ждать ее?

«Иду к остановке. Минут 5», — написала я.

«Ждем».

Они с Маркусом решили меня дождаться? Неожиданно. И я ускорилась. Пыталась отвлечься от своих мыслей, но никак не получалось. Видимо, придется просто нацепить улыбку, чтобы Шер не выспрашивала, что случилось.

Но вывернув из-за угла я застала Шер вовсе не с Маркусом, а с Тоби. Они что-то активно обсуждали, но завидев меня оба замолкли.

— Разобралась со счетами? — спросила Шер.

— Да, — сказала я, глянув на Тоби. — А где ты Маркуса потеряла?

— У него… проблемы. Потом расскажу, — сказала Шер следя взглядом за подъезжавшим автобусом.

Но в автобусе она так и не рассказала. Говорила лишь об учебе, жаловалась на мисс Мелборн. Слишком активно даже для Шер. Болтала без устали, будто боялась, что, если замолкнет, неизбежно поднимется какая-то другая тема, о которой говорить не следует. И только когда мы дошли до академии, быстро помахала Тоби, намекая, что ему пора исчезнуть, и потащила меня к саду камней.

— Элис, что происходит? — серьезно спросила Шер.

— Ты о чем?

— Тоби спрашивал, нет ли у тебя проблем с мистером Барри.

А ее-то он зачем об этом спрашивал? Сам же сказал, что не лезет в чужие дела и вот, пожалуйста, очень даже лезет.

— А ему какое дело?

— Я его так и спросила, — сказала Шер с явным возмущением. — Ну, ладно, не совсем так, но не суть. А он сказал лишь то, что Барри какой-то мутный тип и ты вроде как договорилась о дополнительных занятиях или что-то такое. Но это не так важно. Я ему, конечно, ничего не стала говорить про шантаж и прочее. Но мне совсем не понравилось, что он спросил об этом сразу после того, как мы обсуждали ниимов. И…

— Вы обсуждали ниимов?!

— Да. И это выглядело примерно, как: «ла-ла-ла, ниимы», — сказала Шер, изображая рукой говорящий рот. А потом подняла другую руку и подвигала ей, при этом изображая голос Тоби: — «Не знаешь, у Элис нет никаких проблем с мистером Барри?».

— Да зачем вы вообще начали обсуждать ниимов?!

— Потому что он спросил, где Маркус. Вот я и стала рассказывать, как мы гуляли, а ему позвонил отец, попросил прийти. И Маркус очень разозлился, но не сказал почему. Я и спросила у Тоби, а он рассказал, что в городе были беспорядки из-за ниимов, а у отца Маркус и так куча забот, поэтому он и поручает ему улаживать подобные ситуации с блюстителями. — Шер замолкла, будто вспоминая, к чему она вообще все это рассказывала, но тут же опомнилась. — Вот я и спросила, что за беспорядки, а Тоби сказал, что они разрушили там все на площади, и что их выследили, и многих поймали, а потом — раз! — и спросил про тебя. И я совсем растерялась.

— Это из-за Хоуп… — вздохнула я. — Мы нашли ее на улице без сознания и… Я попросила его донести ее до моего дома. И, сирх, я еще сначала попросила его нарисовать на ней знак, чтобы она пришла в себя. И, я не знаю, возможно, он вообще все понял… Да и про мистера Барри тоже спрашивал.

— Так. Ладно, — сказала Шер, встрепенувшись. — Без паники. Если бы он понял, то наверняка бы спросил напрямую. Или вообще сразу вызвал бы блюстителей. Значит, он либо не понял, либо не придал этому значения.

— Либо думает, как бы получше это использовать.

— Опять шантаж? Пф, он сын Генри Хоффмана. Ему это ни к чему.

— Ага, сын основателя ЦИОРМа, — сказала я и зашептала, — узнал о незарегистрированном нииме и ничего не будет с этим делать?

— Значит, нужно поговорить с ним.

— И лишь подтвердить его догадки?

Шер задумчиво постучала ногтем по губе, и заключила:

— Как говорит мисс Мелборн, сначала нужно прощупать почву.

— Прочувствовать в ней жизнь? — улыбнулась я.

— Типа того, — хохотнула Шер.

***

24 сентября, вторник

Во вторник я с прискорбием осознала, что все-таки придется скоро раскошелиться на новый блокнот. Последнюю неделю в любую свободную минуту я рисовала. Это помогало мне отвлечься от мыслей о моих многочисленных проблемах и напоминало о мистере Карвере. Надеюсь, он уже выздоровел и завтра я смогу увидеть его собранные в пучок золотистые волосы и тонкие пальцы, заправляющие выбившиеся пряди за ухо. Никогда не думала, что меня заинтересует такой типаж. Светловолосые парни вообще больше по части Шер, мне всегда нравились темненькие. Я оторвала взгляд от блокнота и глянула на Джейдена, развалившегося на диване.

Да, примерно такие.

Джейден, действительно достаточно привлекательный, но слишком уж загадочный. От таких никогда не знаешь, чего ожидать. А сюрпризы я совсем не люблю. Шер как-то пыталась устроить мне один на день рождения: тайно взяла вторую пару ключей от моей квартиры, хотела там все украсить. Но я очень не вовремя обнаружила пропажу — сразу после ухода сантехника, чинившего раковину, и подумала, что он хочет обокрасть меня. Так что я решила проявить себя как гостеприимная хозяйка. Изготовила чихательный порошок, пересыпала его в тонкий пакетик и закрепила над входом. К пакетику пришила тонкую нитку и прицепила ее к входной двери, оставив возможность открывать ее лишь на небольшое расстояние, чтобы можно было протиснуться боком. А вот если потянуть дверь сильнее, нить натянется, порвет пакетик и чихательный порошок рассыплется, а злоумышленник неизбежно вдохнет зависшие в воздухе частицы.

Пришлось, правда, пару дней входить в квартиру с некоторыми сложностями, чтобы случайно не открыть дверь сильнее, чем нужно, и не обречь саму себя на предназначенную грабителю муку. Но я была коварна и не желала отступать.

И каково же было мое удивление, когда, вернувшись из магазина я застала не грабителя, а раскрасневшуюся, хлюпающую носом и неистово трущую глаза Шер, чихавшую едва ли ни чаще, чем успевала вдохнуть. И она злилась, очень злилась. Потом, конечно, мы вместе смеялись, но она все равно злилась и припоминала мне это еще несколько месяцев. Но зато усвоила, что сюрпризы устраивать мне не стоит.

Джейден тоскливо вздохнул и перевернулся на спину. Мы сидели всей компанией в одной из общих гостиных после занятий. Шер опять с Маркусом, Тоби с книжкой, а Джейден с телефоном. Ну и я с блокнотом. Отличная компания, ничего не скажешь.

— Ты еще не читал те комиксы, которые я отправила? — спросила Шер Маркуса.

— Еще не успел, — сказал Маркус. — У папы полный завал с этими ниимами, а разгребать мне…

— Кстати, про ниимов, — сказала Шер, оживившись. — Я тут нашла тако-ой комикс. Как же он назывался… Та-та-та судеб… Или «Судьбы чего-то-там»… Ладно, не суть. Рассказываю. — Шер подогнула под себя ноги, вся вытянулась и повернулась к нам. — Там романтика, так что сильно не смущайтесь. В общем, было два враждующих народа — маги и ниимы. Они жили обособленно в разных городах и вели постоянные войны. Там еще очень долгая предыстория, так что опустим и перейдем сразу к основному. Главная героиня у нас из народа магов, а герой — ниим. Ну… Сами понимаете, к чему все это, да? — Шер поиграла бровями, ожидая от нас хоть какой-то реакции.

— Наверняка к тому, что будет много страданий, — сказала я.

Глянула на страницу блокнота и поняла, что уже пару минут набрасывала там Джейдена. «Ничего такого, просто практика с натуры», — подумала я, но на всякий случай стерла набросок.

— Никаких страданий, только настоящая и чистая любовь, способная преодолеть любые преграды, — театрально приложив руку к груди и вскинув голову, говорила Шер.

— Аргх-х-х, — протянул Джейден, блокируя телефон и перевернулся на бок. — Ты в курсе, что ты мешаешь?

— Чего-о?

— Это ты всем мешаешь со своими видео, — все-таки не выдержала я.

— Кстати, да, — поддержал Маркус. — Или ты намекаешь, что тебе нужно подарить наушники?

— Ой, да идите вы, — буркнул Джейден. Сел на диван и скрестил руки и ноги, насупившись. — Могли бы так и сказать.

— Я же уже говорил, — вздохнул Маркус. — Что ты вообще хочешь найти в этих видео? В серьезную медицину все равно не берут без специализации.

— Просто интересно.

— Ага, любишь щекотать нервишки? — спросил Маркус и приобнял Шер, которая еще продолжала дуться из-за того, что ее рассказ прервали. — У тебя там про такие травмы рассказывают, что мне не по себе становится.

— Там про разработку новой технологии охлаждения тела в экстренных ситуациях, — пробормотал Джейден, все еще сидевший в закрытой позе. Руки сплетены, ноги тоже, весь сжался, будто на него нападают.

Ладно-ладно, один набросок. Просто поза интересная.

— Искусственный анабиоз, что ли? — спросил Маркус и отмахнулся, когда Джейден кивнул. — Управленцам такое не под силу. Да и уже придумали капсулы, которые вшивают в организм. При резкой потере крови они разрываются и вводят человека в состояние комы.

— Это ты где такое взял?

— Да везде говорили вроде, — пожал плечами Маркус. — Может папа рассказывал, не помню уже.

Джейден быстро перевел взгляд на Тоби, но тот все так же не отрывался от книжки. Я бы и не заметила этого, если б не рисовала его. Джейден вдруг встрепенулся, расслабился и закинул руку на спинку дивана, весь выпрямился. Я поджала губы, метнула на него ненавидящий взгляд и перечеркнула незаконченный рисунок. Лучше порисую Тоби, он та еще недвижимость, разве что странички перелистывает и покачивает закинутой на ногу ногой.

— Слу-у-ушай, — протянул Джейден. — А про вживление титана в организм ты не слышал?

— Это еще зачем? — спросил Маркус и судя по голосу, как-то напрягся.

— Ну знаешь, — заговорил Джейден хитрым голосом. — Слышал, что некоторые до сих пор верят, что телесные маги еще существуют… Вот и подумал, может в правительстве что-то знают об этом.

— Нет. Не слышал о таком, — сказал Маркус и заговорил нежно, обращаясь к Шер: — Так что ты там рассказывала про комикс?

— Все равно никто не слушает, — обиженно пробормотала Шер, явно напрашиваясь на утешения.

— Я слушаю, — шепнул Маркус. — Очень внимательно.

И хорошо, что я туда не смотрела, потому что, судя по звукам, уровень милоты там зашкаливал. Я сдула упавшую на глаза челку и перешла к уточнению линий. Как я и думала, Тоби оказался очень удачной натурой для практики.

— И что там случилось потом? — не унимался Маркус в попытках вернуть Шер к прежнему настроению.

— Ничего, — сказала Шер, но все же сдалась, хоть продолжила и без прежнего энтузиазма: — Главного героя взяли в плен маги и должны были казнить, а главная героиня, узнав об этом, пыталась ему помочь, но все попытки провалились и надежды уже не было. Но их любовь была так сильна, что в последний момент, главная героиня смогла передать ему свою магию, и он спасся. Только вот сама она стала ниимом. Конец.

— Красивая история, — сказал Маркус. — А в конце они остались вместе?

— Да, она была принцессой народа магов и ее отец, конечно, не смог оставить дочь в беде, так что война закончилась, отношения между магами и ниимами наладились, и все было хорошо.

Мне хотелось фыркнуть, но я сдержалась. К чему вообще Шер затеяла этот рассказ? Хотела как-то вывернуть на обсуждение ниимов, чтобы разговорить Тоби? Но он ее даже не слушал. Сидит вон со своей книжкой будто нас тут вообще не существует. Я глянула на него еще раз, чтобы зарисовать это сосредоточенное выражение лица, но тут же уставилась обратно в блокнот. Потому что за ту короткую секунду успела встретиться с его взглядом.

А может, все-таки слушал… И, возможно, у меня проблемы.

Почему бы не добавить побольше проблем в и без того переполненную чашу, не правда ли?

Боги, прошу вас, если вы слышите, остановитесь, пожалуйста, мне уже хватит.

25 сентября, среда

Мама выхватывает рисунок из-под моей руки. Рвет его на две части, а я сижу, сдерживая слезы.

— Твои фантазии отвлекают тебя от учебы, — говорит она искаженным ртом. Рвет бумагу уже на четыре части. — Они разрушают твое сознание. Создают ложные иллюзии и надежды. Ты должна думать о будущем, а не поддаваться развлечениям и соблазнам.

Она рвет его еще и еще, пока мелкие клочья не осыпаются из ее рук, летят на пол белым пеплом моих надежд, моих глупых маленьких желаний, недостойных жизни. И лежат там. А я смотрю на них, не в силах выдавить ни слова.

— Прибери здесь и садись за учебу, — она шагает по голым доскам босыми ногами, поломанными и искаженными.

Пять шагов и она в своей спальне. А я могу осесть на пол и заплакать, очень тихо, почти беззвучно, давясь слезами и вдохами.

Я резко вдохнула и потянулась к телефону. Пять утра. Бесит.

Опустила ноги с кровати, коснулась прохладного пола. Днем тепло еще держится, но ночи становятся холоднее, и старинное здание академии успевает промерзнуть. Скоро не смогу ходить на пробежки в тонком спортивном костюме, а другого у меня и нет, — придется разве что бегать по лестнице вверх и вниз, или вообще отложить пробежки. Проверить, не ухудшится ли ситуация с кошмарами. В Абендорме с ними вообще куда лучше, чем дома, там я постоянно проваливалась и тонула в собственном страхе, а просыпалась в холодном поту и с такими криками, что соседи даже пару раз вызывали блюстителей.

Я вышла из отсека с женскими спальнями и замерла. Прижалась к стене, следя как Джейден прошел к лестнице и скрылся из виду. Меня он, кажется, не заметил.

Медленно, очень медленно, я направилась следом. Ступала так, чтобы мои шаги были едва различимы, в то время как топот Джейдена разносился по всей академии. Когда его шаги затихли, и послышался хлопок двери, я ускорилась и промчалась по ступенькам до первого этажа. Остановилась у двери и аккуратно приоткрыла ее, выглядывая на улицу. Джейден быстрым шагом шел в сторону леса.

Вот ты и попался.

Я дождалась, пока он дойдет до кромки и побежала следом.

Зачем я вообще иду за ним? Хочу лично убедиться, что он непричастен? Добиться от него ответов? Доказать ему, что это все не мои фантазии, ткнув носом в искореженное тело? Или просто хочу сама проверить, не схожу ли с ума? Лишний раз глянуть на лицо из моих кошмаров?

Хотя, на самом деле, я бы посмотрела, как Джейден собственноручно кого-нибудь убивает и посмеялась бы.

Ветки хрустели под ногами, и я медленно шла, боясь каждого нового шага, содрогаясь от каждого странного звука и шороха. Это лес между академией и городом, здесь не должно быть диких животных, по крайней мере опасных. Чудовищ в лесу тоже быть не могло. Но я бы не отказалась найти в лесу настоящего Сирха. Сама бы бросилась в его объятия и сунула руку в его пасть, — кусай, да поскорее.

Шаг, еще шаг и вот оно. Вдалеке за кустом — очертания чьих-то ног. Точнее того, что когда-то было ногами. Я направила фонарик на телефоне в ту сторону, но продолжала стоять, глядя на поломанные бледные ноги убитого. Нужно было оставаться в комнате. Мое сирхово любопытство когда-нибудь выйдет мне боком.

Подойти ближе и убедиться или не смотреть? Позвать кого-то? Мистера Барри? Нет, ни к чему. Что он скажет? Спросит: «что вы забыли в лесу?», а я отвечу: «шла за Джейденом». «И зачем же?», — спросит он. «Сама не знаю», — отвечу я. И наверно он скажет: «странно, что вы уже второй раз находите труп», а я скажу: «может это как-то связано с Джейденом…». И тогда возможно он спросит: «уж не связано ли это с вами, мисс Уэйланд?». «Я уже, и сама не знаю», — отвечу я. «Стоит ли мне переживать по этому поводу?», — строго спросит он. И я уверенно отвечу: «Да, стоит».

Хотя нет, очень вряд ли мистер Барри будет переживать. Точно не из-за меня. Какой-то уж слишком заботливый он в моей фантазии.

Лицо все так же скрывалось под тонкой вуалью. Глаза выдавлены не до конца и еще лежат кроваво-белой кашицей в глазницах. Нос свернут набок и из-под разорванной кожи выпирает кусок носовой кости. Челюсть выломана в другую сторону, вывернута, обнажая кривые зубы. Кажется, я впервые смотрела на пустое лицо без страха. Смогла разглядеть каждую деталь четко и явно, а не бежать в ужасе, пытаясь забыть о нем. Может, если я перестану бояться их, они перестанут меня преследовать? Это всего лишь изуродованные лица, которые я вижу уже восемь лет, пора бы привыкнуть.

Позади что-то хрустнуло, и я подскочила, готовая бежать.

— Опять ты…

— Могу сказать то же самое, — парировала я. Джейден ничего не ответил. Просто прошел к телу, достал телефон и стал печатать текст. — Ну что, опять скажешь, что это моя бурная фантазия?

— Ночью нужно спать, а не шляться по лесу.

— Кто бы говорил.

Джейден убрал телефон в карман и достал тонкую металлическую палочку, напоминавшую перьевую ручку, и нажал на верхнюю часть большим пальцем. Тело осветила яркая вспышка, и оно стало медленно меняться. Все, что я видела прежде, точно тонкой пленкой стягивалось, ползло от пальцев ног, от пальцев рук и ото лба, белой пеной устремляясь к груди человека. И словно вошло в нее, оставляя на том же месте лишь обычный труп. Такой же.

На земле теперь лежала точно такая же женщина, как и в прошлый раз.

— Что за… Как? Что ты сделал?!

Джейден поднялся и засунул металлическую палочку в карман.

— А что я сделал?

— Может хватит уже, а? Сейчас ты точно не отвертишься. Я прекрасно видела, как искаженное лицо стало обычным. Все тело стало обычным! И я видела, что ты тоже видел это, так что не вздумай притворяться.

— Искаженное… — пробормотал Джейден и устало потер лицо рукой.

— Именно! И в прошлый раз было так же. И почему вообще это та же женщина, что и в прошлый раз? Это иллюзия? Чей-то розыгрыш?

Джейден прыснул.

— Розыгрыш, точно. Давай уже, сваливай.

Он развернулся и шагнул в сторону, но я быстро оказалась перед ним и преградила ему путь.

— Объясняй давай. Я никуда не уйду.

— Можешь дождаться блюстителей и поговорить с ними, если так интересно.

Ладно, с блюстителями пересекаться я точно не хочу…

Его лицо резко подернулось, становясь уже знакомым пустым лицом, и я отшатнулась. Джейден, воспользовавшись моим замешательством, прошел мимо. Я зажмурилась, резко распахнула глаза, и побежала за ним.

— Эй! Я от тебя не отстану!

Осветила фонариком телефона черные линии на его шее. И мне совсем не нравилось, куда заводили меня мои мысли.

— Что это за татуировка?

Он замер и медленно обернулся.

— Татуировка?

— На твоей шее.

Джейден потянулся и коснулся рукой своей шеи, поскреб пальцами, словно пытался нащупать те самые линии. А потом опустил руку и усмехнулся.

— Все-таки фантазия у тебя совсем больная, — сказал он, лишь подтверждая мои догадки.

Как я и думала. Это не татуировка, а ритуал. Вот только не представляю, от какого ритуала может остаться такой след. След, о котором, возможно, не знает даже сам Джейден. Если только он не вздумал опять поиздеваться надо мной, сделав вид, что не понимает, о чем я.

Значит ли это, что мое воспоминание из кошмара было правдой? Мог ли Джейден действительно быть тем человеком, на котором я рисовала знаки? И если да, знает ли он ту женщину, что украла мою магию?

Я смотрела как Джейден уходил, оставив меня с кучей вопросов совсем одну посреди леса. Ну как одну… С мертвецом позади. Что ж, компания явно получше, чем Джейден.

***

На завтраке Джейден опять делал вид, что ничего не произошло. Поэтому я решила обратиться не к нему. Хотя и не была уверена, что из этой затеи выйдет хоть что-то полезное.

Я ждала, пока мистер Барри встанет из-за преподавательского стола, но отвлекшись на рассказ Шер об исчезнувших из подсобки мисс Мелборн травах, едва не упустила его из виду. Сорвалась с места, забыв и про сумку, и про свой поднос.

— Мистер Барри, — позвала я, нагоняя его уже на улице у выхода из столовой. — Можно вас на минуту? По поводу сами-знаете-чего. И я помню, что вы говорили, но сегодня это повторилось и…

Мистер Барри развернулся и пошел мимо столов. Я несколько секунд топталась на месте, не понимая, идти ли мне следом или он так намекнул, чтобы я отстала. Но все-таки пошла за ним. Дойдя до заборчика перед своим домом, он остановился.

— Слушаю.

— Я пошла на пробежку и увидела Джейдена, и… — я замолкла, испугавшись, что сейчас повторится диалог из моей утренней фантазии и решила не вдаваться в подробности. — В общем, там было тело. И оно снова было искаженным, но потом Джейден осветил его какой-то… металлической палочкой, и оно превратилось в тело той же женщины, что была в прошлый раз.

Прозвучало все равно как-то слишком сумбурно.

— Это все?

— Да.

— Понятно, — сказал мистер Барри и судя по виду, для него разговор был окончен и мне следовало поскорее убраться.

— Мистер Барри, я… Никому не говорю, но начинаю беспокоиться, потому что не понимаю, что происходит и…

— Мисс Уэйланд, — перебил он. — Происходящее не касается студентов.

— Даже Джейдена?

Мистер Барри вздохнул и закашлялся. И сейчас стоя напротив, я наконец смогла разобрать запах. Только в этот раз он был другим: душица, лаванда, ваниль, сандал. Это вовсе не лекарственные травы, как я думала прежде. Но… почему так знакомо?

— Хорошо, — сказал он. — Вот вам ответ. Происходящее касается лично мистера Даррела и только его. Вам в это лезть не стоит, как и волноваться по этому поводу. Те тела, что вы видели — подделка. Это не убийства, а магия.

Я открыла рот, но не нашла, о чем спросить.

— Но вы в любом случае продолжаете молчать об этом, — сказал он, и его тон не допускал возражений.

— Конечно, — сказала я. — И спасибо, но… Почему вы не объяснили сразу? Я бы куда меньше переживала.

— Занятие сейчас начнется. Вы меня задерживаете, — сказал мистер Барри. — И сами задерживаетесь.

— Прошу прощения, — выпалила я и развернулась, поспешила обратно.

И только через пару шагов поняла, что недалеко от кафешки стоял Тоби с моей сумкой. И смотрел на меня. Вот сирх… Сейчас опять про мистера Барри начнет спрашивать.

— Спасибо, — сказала я, когда дошла до него и забрала свою сумку. И быстро добавила, чтобы он не успел ничего сказать: — Лучше поторопись, а то опоздаешь на занятие.

— Элис. Нам нужно поговорить.

— Давай не сейчас, ладно? Я уже опаздываю.

— Элис…

— После ритуалов, — бросила я и побежала к павильону на историю магии.

***

— …новые знаки появлялись в результате необходимости обозначения действий, для которых ранее не было подходящего знака. Если изначально мы имели Илливо для заключения договоров, то позже появилась необходимость создать и Овилли для расторжения ранее заключенных договоров, — говорил мистер Барри и я силилась дотянуть до конца лекции и не умереть от скуки. — Знаки создаются в результате длительных исследований и требуют проведения определенного числа испытаний и проверок, прежде чем войти в категорию безопасных для использования. Некоторые знаки создаются внезапно, без предварительной подготовки, если у человека возникает острая необходимость в изменении порядка или совокупности черт какого-либо знака. В таких случаях, есть вероятность, что знак и вовсе не будет пригоден для массового использования, но должен, как и другие пройти проверки в…

Когда мистер Барри закончил лекцию, я передала свою тетрадь девушке передо мной и скидала вещи в сумку, чтобы побыстрее убраться и сбежать, желательно куда-то подальше от Тоби.

— Элисон Уэйланд, задержитесь, — послышался голос мистера Барри.

Я закинула сумку на плечо, глянула на Тоби и строго сказала:

— Не жди меня.

— Мы хотели поговорить, — напомнил Тоби.

— Значит, после обеда поговорим.

Я прошла до стола мистера Барри, но говорить он не спешил, ждал, пока кабинет опустеет.

— Что-то хотели мистер Хоффман? — спросил он, выплевывая фамилию Тоби с явным, хорошо читаемым раздражением.

— Хотел дождаться Элис, — как ни в чем не бывало ответил Тоби.

Он стоял на том же месте, не сводя глаз с мистера Барри.

— Дождитесь за дверью.

Тоби перевел взгляд на меня, и я кивнула на дверь, всем видом показывая, что ему и правда пора. Он еще раз глянул на мистера Барри и все-таки вышел.

Не знаю, что именно хочет обсудить мистер Барри, но, судя по всему, что-то связанное со всем происходящим. Или может даже что-то про Джейдена? Не зря я все-таки подошла к нему утром. Даже захотелось поторопить его, чтобы он поскорее начал.

Мистер Барри постучал пальцами по столу.

— Через две недели начнутся практические занятия, — медленно растягивая слова произнес он, глядя на стопку собранных тетрадей. — И я уже не смогу так легко закрывать глаза на вашу… проблему.

По спине пробежал холодок. Нет, не такой разговор я хотела, совсем не такой. Я ждала, пока он продолжит, не понимая, требуется ли от меня какой-то ответ.

— Но я заметил, что секреты хранить вы умете, — все так же медленно продолжал он. — Как свои, так и чужие.

Я тяжело сглотнула. В горле точно ком стоял. Липкий и склизкий. Мистер Барри наконец посмотрел на меня.

— Я хочу кое-что предложить вам. — Он говорил спокойно и размеренно, но внутри меня разрасталась паника. — В обмен, я закрою глаза на вашу проблему и, если все пройдет гладко, даже смогу принять у вас экзамен без практической части.

Мистер Барри замолк, а я не знала, что ответить. Да, это мой шанс. Я никак не ожидала, что он сам предложит такое. Но что-то здесь не так, наверняка все совсем не так просто. И в голове голос Тоби повторял, что с мистером Барри лучше не связываться.

— Что от меня требуется? — через силу произнесла я, пытаясь звучать спокойно.

— Я предлагаю заключить сделку. Ритуальный договор. Детали смогу рассказать только после.

— Но я не могу заключать договоры, — сказала я.

Он прекрасно понимал это. А я прекрасно понимала, о чем он, но все еще надеялась, что ошибаюсь.

— Есть ритуал, который не требует наличия магии второго участника.

Я отвела взгляд. И одними губами сказала:

— Хейруви.

— Верно.

Хейруви — единственный ритуал, для которого не требуется согласие второй стороны. Он предназначен для ниимов и действует только на них. Если попытаться провести ритуал с другим магом, он просто не сработает, рассеется, столкнувшись с чужой магией. А у ниимов ему сталкиваться не с чем, так что Хейруви регулярно используют для заключения договоров с ними, например в ЦИОРМе. Или для того, чтобы нанять ниима на работу, сделать прислугой, или рабом, если вздумается. Все зависит от условий, которые выдвинет маг, проводящий ритуал. Вот только в процессе, мистер Барри может потребовать что угодно, а я даже не смогу отказаться. Нарушать условия, в целом, можно, никакой силой подчинения сам по себе знак не обладает. Но в тело помещается небольшой сгусток магии, который контролирует выполнение этих условий и, если они нарушаются, маг чувствует это. А ниим чувствует боль соразмерную степени нарушения.

— Я никому не скажу, — попыталась уговорить его я. — Могу выполнить все, что скажете, без ритуала. Вы и так можете в любой момент рассказать обо мне и меня отчислят.

Сердце так быстро стучало в груди.

— Только договор, — отрезал мистер Барри. — Подумайте об этом и приходите, если будете согласны.

— А если я не справлюсь? — вырвалось у меня.

Я знаю, что будет, если я не справлюсь. Знак разрастется и, если маг выбирает видное место, — как чаще всего и бывает, — у человека всегда буквально на лице будет написано, что он ниим. Да еще и нарушивший договор.

— Тогда я вынужден буду поднять вопрос о вашем отчислении. Но, как вы понимаете, этим в любом случае все рано или поздно закончится.

— Где будет знак?

Мистер Барри какое-то время просто смотрел на меня, а потом поднялся, обошел стол и оперся на него. Я отшагнула.

— У меня нет цели испортить вам жизнь, мисс Уэйланд. Вы можете выбрать любое место.

Место, где знак никому не будет виден, даже если я нарушу сделку? Да у меня полно таких мест. Только вот не на всех из них хочется ощущать боль и жжение, если все покатится к сирхам. Да и руку мистера Барри в процессе нанесения знака, тоже не везде хотелось бы чувствовать. Точнее, вообще нигде.

Руки и ноги — сразу нет, летом точно все будет открыто. Стопы? Большую часть времени я в обуви, да и можно всегда ходить в носках, но кто знает, вдруг забуду надеть их и лягу спать, а ночью одеяло собьется и…

Нет, нужно что-то, что у никогда не сниму при других. Хорошо, нижнее белье. Его я точно ни перед кем в ближайшее время снимать не планирую. Но и перед мистером Барри не хотелось бы… Возможно, он и порадовался бы такой перспективе, кто знает. Но я точно нет.

Мистер Барри видимо устал ждать и медленно листал одну из тетрадей. Я сдвинула руку к левому боку, просунула под пиджак и нащупала ребра через ткань рубашки, поскребла пальцами, подцепляя топ. В целом, и под нижним бельем, и не так противно было бы ощущать там его руку. Да и снимать ничего не придется… Если расположить знак там, он всегда будет прикрыт топом и левой рукой. Снимать его при других я не стану, а даже если буду переодеваться около шкафчика, можно прикрыть это место дверцей, и, если что, сразу опустить руку, перекрывая его.

Да, думаю, достаточно безопасное место.

— Хорошо, я согласна.