Адептка с чертовщинкой, или Испытание для дракона

В дверь постучали. Громко и настойчиво. Как делают очень уверенные в себе люди. Я уронила на стол учебник, который только что подняла, чтобы убрать на полку. Развернулась к двери и уставилась на нее.

Моя соседка Ливия выглянула из душевой и подозрительно громко зашептала:

— Ну, открывай, открывай! Хочу посмотреть на твоего парня!

— Какой он мне парень?! — зашептала я в ответ. Это оказалось заразным, хотя стены в Академии были довольно толстыми. Правда, строились они такими не для защиты от подслушивания, а чтобы адепты не разнесли весь замок к демонам в первый же год после его возведения. — Я даже не знаю, кто там! Просто надзиратель или, еще хуже, шпион.

— Но он же должен тебя тренировать.

— Ага, по указке моего отца.

— Миранда, не нуди! Не может быть все так плохо!

— А если не открывать?

— Хочешь договор нарушить?

— Хочу! — огрызнулась я. — Но не могу.

Договоры с моим отцом никто не рисковал нарушать. И не потому, что они были такими важными или он вызывал у всех непомерное уважение. Просто его боялись. Даже больше, чем самого императора. Маркус Эланд, глава Тайного совета и единственный демон в Единой Империи, славился умением добиваться своего. Много людей и драконов успели попасть в его сети и были вынуждены работать на него, исполнять его планы. Но мало кто смог его обставить. Если отец заключал магический договор, он точно знал, что останется в выгоде. Такой договор он заключил и со мной, чтобы проучить за непослушание и своеволие. Если выполню условия — смогу остаться в Академии. Если нет — магия сделает меня не только дочерью, но и рабыней. Отец хотел управлять моей жизнью, так что пришлось поставить на кон ее. Теперь я должна переиграть демона в его же игре.

Ливия не понимала, зачем мне понадобилась Академия и свобода. Для меня учеба стала бы отсрочкой от того, чтобы выйти замуж по воле отца. Ливию же, пятую дочь в небогатой семье, напротив, прислали в Академию не ради образования, а чтобы поскорее найти жениха. Поэтому она не могла упустить случая познакомиться еще с кем-нибудь. За год она так и не преуспела в поисках — вернее, отпугнула всех возможных кандидатов своей удивительной навязчивостью. Для нее замужество было отличным шансом на сытую жизнь, а для меня… Мою жизнь оно превратит в рабское существование. Речь не шла о моем счастье — только о том, кому выгоднее меня продать. А если результат сделки отца не устроит — избавиться от первого мужа и повторить. Потому я должна была сделать все возможное, чтобы получить эту отсрочку, хотя бы на пять лет учебы в Имперской академии магии. А то и вовсе освободиться, если отец сдержит слово.

Стук в дверь повторился.

Ливия не выдержала первой. Она юркнула в душевую и тут же, натянув халат, появилась обратно, причесывая волосы на ходу. На раскрасневшемся лице играла ее самая очаровательная улыбка. На всякий случай я отодвинулась в тот угол комнаты, из которого меня нельзя было заметить сразу. Ливия распахнула дверь, и до меня донесся ее восторженный вздох. Я едва сдержалась, чтобы не треснуть себя ладонью по лбу. Хоть у меня и не было почти никакого опыта романтического общения с парнями, даже я начинала понимать, почему Ливия до сих пор одинока.

— Не ты, — раздалось вместо приветствия. Холодный голос полоснул по сердцу.

Очень знакомый голос.

Я отвернулась к стене, пытаясь справиться с чувствами. Похлопала себя по щекам, но комната не пропала, а я не проснулась. Все это происходило на самом деле.

«Нет, нет, нет! — мысленно повторяла я. — Только не он. Это не может быть правдой!»

Договор с отцом и отсутствие свободы вдруг показались не таким уж и злом. В конце концов, восемнадцать лет я так уже прожила. И дальше справлюсь! Может, не так все и плохо?..

— Миранда Эланд, — раздалось у меня над самым ухом.

От неожиданности я не то что вздрогнула — чуть не подпрыгнула. Этот гад всегда умел передвигаться бесшумно. Тварь чешуйчатая, а не дракон. Как жаль, что Ливия до сих пор не повисла у него на шее! Может, тогда я бы успела сбежать.

Месяц, Миранда, всего месяц тренировок. И ты свободна. Если не превратишься в желе. Потому что этот гад отыграется на тебе за все. Сама просила кого-нибудь пострашнее? Получай!

Я развернулась на каблуках, уперлась взглядом в накачанную рельефную грудь, обтянутую тонкой сорочкой, и позорно сглотнула. В награду мне раздался смешок. За мной очень пристально наблюдали. Как и всегда.

— Как романтично… — простонала где-то в другом конце комнаты Ливия.

От возмущения я едва воздухом не подавилась. Романтично? Да моя жизнь только что превратилось в то самое желе. Красненькое такое, с вишневым соком. Когда отец приказал ректору тренировать меня на боевом факультете, я не думала… Да я вообще не думала!

Я вскинула голову и встретилась взглядом со своим кошмаром. Шейн. Будущий телохранитель принца. Избранный для этой службы еще в детстве, а потому вынужденный жить с нами во дворце. Там же, где моему отцу принадлежало целое крыло, чтобы он мог всегда оставаться при императоре.

Я впервые вздохнула свободно, когда пару лет назад Шейн вместе с Адрианом, наследником престола, отправился в Академию. Больше никто не отравлял мне жизнь. Не насмехался, не устраивал пакостей, не подначивал на них принца.

Когда-то в детстве мы еще были друзьями, но потом в один миг все изменилось. Я так и не поняла почему. Просто в их мальчишеском мире для меня больше не было места. Ни как для девчонки, ни как для демоницы. Учеба Шейна длилась всю жизнь, а Адриан в свободное время все чаще занимался вместе с ним. Меня к их тренировкам не допускали, отец предпочитал обучать меня лично. Кто еще мог правильно воспитать демона в стране, где официально нас, демонов, было всего три?

Так я быстро потеряла обоих друзей. Наше общение все больше сводилось к разногласиям и придиркам. Шейн и вовсе специально подначивал меня, дразнил и гадко шутил, будто хотел вообще избавиться от моего присутствия. Я не оставалась в долгу и со временем научилась мстить. Жизнь превратилась в сложную игру, и лишь одно в ней оставалось неизменным — мы с Шейном не выносили друг друга.

— Надеялась, что больше никогда тебя не увижу, — высказала я то, что так и вертелось на языке. Только голос предательски задрожал.

— Взаимно, — холодно отбил подачу Шейн. В желтых глазах блеснули недобрые огоньки. — Представь, как я удивился, узнав, что последний месяц перед главным экзаменом и первой присягой мне придется потратить… на тебя.

— Мы можем сделать вид, что занимались, и больше не встречаться, — предложила я. Искренне. Даже если этим сразу же нарушу свой магический договор.

Шейн наклонил голову к моему уху и шумно втянул воздух. У меня по спине прошла дрожь, а внутри возникло гаденькое ощущение, что договор с отцом составлял лишь стены ловушки. А вот теперь она захлопнулась, стоило мне оказаться внутри.

— Не можем, Миранда. Я не собираюсь провалить свое задание. Особенно из-за тебя.

--------------------------------
Дорогие читатели,
рада видеть вас и надеюсь, что история вам понравится.
Приятного чтения 💚

Тремя днями ранее.

Я стояла у входа в парк и нервно теребила рыжий локон. Давно стемнело, людей на улице поубавилось, но еще не стало настолько пустынно, чтобы я могла привлечь внимание воров или засидевшихся в пивных солдат.

Сегодня я впервые получила собственные артефакты для изменения внешности. Подарок мамы на восемнадцатилетие. Ждать их, правда, пришлось долго — изготавливали на заказ. А потом скрытно получать, чтобы отец сразу не отобрал. Он считал, что я должна гордиться своим происхождением, а не прятаться среди людей. Он по-своему заботился обо мне, но в некоторых вопросах оставался непреклонен. Не убеждало его даже то, что я вряд ли смогла бы спрятаться, всего лишь изменив цвет волос. Зато новые черты придавали бы мне чуть больше уверенности.

Создать артефакт, полностью изменяющий внешность, в наше время не мог уже никто — люди с таким мощным даром почти не рождались. Если подобные штуки и имелись, то разве что у императорской семьи. Поэтому я получила сразу несколько слабых артефактов, меняющих только отдельные детали: ярко-рыжие волосы вместо родных черных с алым отливом, зеленые глаза вместо карих, пухлые губки и заманчивые веснушки на щеках.

Еще никогда в жизни я не чувствовала себя столь бессовестно счастливой. Отражение в зеркале больше не походило на меня, изменения оказались даже серьезнее, чем я смела надеяться. Моя человеческая ипостась была симпатичной, но слишком известной. Я не стыдилась себя, а просто хотела покоя. Мечтала пройтись по столице так, чтобы каждый встречный не косился на меня, не оборачивался вслед. Мечтала почувствовать себя одной из них. Коренным жителем Единой Империи. Пусть меня примут за человека, за дракона. Да за кого угодно, только за своего.

Сегодня пришло время испытать мои покупки на Итане, с которым я познакомилась пару недель назад, когда он и его отец посещали дворец по каким-то делам. Четыре дня мы не расставались, а уезжая, Итан пообещал вернуться и забрать меня с собой. А потом никогда не разбивать мне сердце. За последнее я не слишком переживала, Итан мне нравился, но не безумно. А вот я нравилась ему куда больше — я чувствовала это.

Так я оказалась в одном из городских парков, а теперь дожидалась в условленном месте. Немного переживала, что Итан меня не узнает, но зато какой будет сюрприз! Уж я-то точно его не пропущу, когда он появится у ворот.

Вот только Итан не появлялся, а назначенное время давно прошло. Я гнала нехорошие мысли, но они медленно начинали побеждать мое упрямство. Я не верила, что он мог меня обмануть. Так не обманывают. Я же ощущала его чувства ко мне. Физически. Пусть демоны и питаются только страхом, но мы способны улавливать и другие эмоции, если они сильны. Итану я нравилась, в этом я точно не могла ошибиться.

Что-то задержало его. Нападение? Несчастье? Ограбление? Гибель?

Я успела перебрать в уме все варианты, но так и не придумала, что делать. Не могла же я сама поехать к нему? Вернее, я бы могла, но что если меня там и в самом деле никто не ждет?

Я опустила взгляд на кончик волос в пальцах и вздрогнула. Как же все это непривычно!

Позади послышались шаги. Я развернулась, чтобы посторониться и пропустить очередного прохожего. Итан ходил в мягких сапогах, я точно помнила, как звучат его шаги. Снова не он. У ворот из темноты возникла фигура в черном плаще, но с откинутым капюшоном.

Я замерла, в первое мгновение отчаянно надеясь, что отец не узнает меня. Что оказался здесь случайно, по своим делам и вот-вот пройдет мимо. Глупо, ведь я всего-то поменяла цвет волос… Как же я ненавидела попадаться! Нет, бить он меня, конечно, не станет, а вот запереть на следующие пару лет вполне сможет. И хорошо, если потом вспомнит, что надо бы отпустить.

Отец поравнялся со мной, остановился и придирчиво осмотрел. Сердце у меня бешено колотилось, стук отдавался в ушах. Только один человек мог сказать ему, где я. Только Итан знал место и время.

— Что ты с ним сделал? — чуть слышно спросила я. Голос меня не слушался.

Отец опустился на лавочку, уселся удобнее. Вальяжно, довольно. Закинул ногу на ногу. Он любил, когда его ждут, гадая, что случится в следующий миг. Тогда в воздухе начинал витать аппетитный запах страха. Только через минуту он снова взглянул на меня и ответил:

— Я? Ничего.

Ничего? Я прекрасно знала этот тон. Вкрадчиво, почти ласково он разговаривал тогда, когда приближалось неминуемое наказание. Я переступила с ноги на ногу, не рискнув подойти ближе.

— Всего лишь спас тебя от очередной глупости, милая.

— Как?

— Это был очень плохой выбор.

— Но это был мой выбор.

— Ты ошиблась. — Отец поманил меня к себе, и я подошла, не в состоянии сопротивляться.

— Я же чувствовала…

— Возможно, — согласился он. На этот раз действительно без издевки. Словно в самом деле проявлял сочувствие. — Но тебя лишь хотели использовать, чтобы получить место при дворе. Его мнимая любовь закончилась бы так же внезапно, как и началась. А ты успела бы испортить себе жизнь.

Я промолчала. Мне давно начало казаться, что мою жизнь невозможно испортить. Отец мечтал выдать меня за принца, но этому не суждено было сбыться. Демоница не пара дракону. По крайней мере не я и не этому конкретному дракону. Таково было решение магического комитета, изучившего наши родословные и силу магии. Подобные браки возможны, но мы оказались несовместимы. Попытка завести ребенка обернулась бы для меня гибелью. Решение вызвало у меня облегчение, а у отца — ярость, с которой он до сих пор не мог справиться, хоть и старался держать себя в руках. У Маркуса Эланда всегда был запасной план. Мне оставалось только с ужасом ждать, когда он озвучит его. Потому что моя судьба до сих пор была в его руках, а освободиться я могла, только выйдя замуж или обретя полную силу. Два условия, пока невыполнимые без поддержки отца.

— Не волнуйся, милая. Я позаботился об этих предателях. Никто из их семейки больше тебя не побеспокоит.

— Спасибо за заботу, — покорно отозвалась я, проглотив горечь.

Все повторялось. Стоило мне познакомиться с кем-то… стоило мне понравиться кому-то, как находились причины, условия, назначения, даже обвинения — что угодно, чтобы я больше не встречалась с этим парнем. Сейчас я прекрасно видела это, будто перед глазами проходили воспоминания обо всех прошлых попытках. Но как же я не замечала раньше? Потому что не пыталась сбежать, а отец не разговаривал со мной об этом лично? А сейчас перешла черту.

До сих пор я верила ему. Всем его словам. Его своеобразной заботе. Он ведь всю жизнь делал все для меня, даже если иногда ему приходилось проявлять чрезмерную строгость.

Но не теперь.

Что-то изменилось. Его слова показались мне ложью. Откровенной насмешкой. Потому что, в отличие от всех прочих парней, Итан действительно меня полюбил. Я успела почувствовать это. И теперь со всех сил старалась не дать отцу ощутить мое смятение. Только покорность и благодарность.

Пусть он считает, что победил. Считает меня избалованной безмозглой дочуркой, которая внимает каждому его слову и верит в каждую ложь. До этого момента так и было.

И вот я стояла на дорожке у ворот парка, обнимая себя, чтобы хоть немного закрыться от пронизывающего ветра, и понимала, что больше никогда не смогу поверить отцу ни в чем. Потому что в том, что случилось с Итаном, была только моя вина. Отец специально рассказал мне, чтобы наказать — заставить пожить с этим чувством. Чтобы я не смела повторять ни знакомства, ни попытки побега.

-------
Дорогие читатели,
подписывайтесь на автора в , чтобы не пропустить уведомления о новинках, розыгрышах и скидках.

Домой мы вернулись в тишине. Отец показательно молчал, и в другой день я бы уже успела признать его правоту, осознать ошибки и раскаяться. В общем, сделать то, что и полагалось приличной воспитанной дочери. Той самой, которая горевала где-то внутри меня.

Отец не мог запретить мне взрослеть. Он поступал проще: избавлялся у меня за спиной ото всего, что его не устраивало. В том числе и от моих поклонников. Наверное, в другой семье такое предположение звучало бы очень нелепо. Но не в моей. Первый советник императора, глава Тайной службы, наделенный даже правом казнить, демон, в природе которого питаться человеческими страхами, — мой отец был способен на все.

Он проводил меня до комнаты, явно намереваясь запереть.

— Я жутко проголодалась, — пожаловалась я на первое, что пришло в голову, бросила сумку на кровать и развернулась, всем видом показывая, что собираюсь отправиться за закусками.

С облегчением выдохнула, когда отец отпустил дверь. Помогло?

— Миранда, надеюсь, урок не придется повторять дважды. — Глаза сверкнули, а я замерла, глядя на него, как ребенок на внезапно ожившего монстра из ночного кошмара. — Все будет так, как скажу я. И никак иначе. Больше ты ни с кем не будешь общаться без сопровождения. Пока не испортила последнее, что еще может принести пользу.

Вот теперь он наконец говорил правду. Никакой показной заботы, ведь здесь и сейчас нас некому было услышать. Никаких упоминаний о моем благе.

— Что испортила?

— Себя, — поморщил нос отец. — Все поняла?

Звучало отвратительно. А я по привычке пыталась найти в его словах скрытый смысл. Не мог же он…

А он мог все.

Еще вчера я была наивно уверена, что он просто закроет глаза и даст мне сбежать. Ведь я — лишь разочарование семьи, из которого не вышло пользы. Видимо, разочаровала недостаточно сильно. Раз я не подошла наследнику престола, так к кому отец решил пристроить меня теперь? К кому-то страшному, богатому и нужному для Тайного совета? Потому я и хотела сделать выбор сама, а отца поставить перед фактом.

Тратить время на вопросы я не стала — все равно не ответит. Послушно кивнула, уставившись в пол, и не поднимала взгляда, пока шаги в коридоре не стихли, а вдалеке не хлопнула дверь.

С трудом дождалась у себя, пока все уснут, а потом выскользнула из покоев и, преодолев два этажа, оказалась перед кабинетом отца. Дверь не запиралась на ключ — только заклинанием на крови, чтобы не смог открыть посторонний. Отец не учил меня таким штукам, но я давно разобралась сама. В моих венах текла его кровь, только мне на заклинание требовалось гораздо больше усилий.

Оказавшись в кабинете, я прикрыла за собой дверь и осмотрелась, деловито приставив руки к бокам. Передо мной стояли два вопроса: что отец задумал и как много у меня осталось времени? Он приехал за мной в парк сам, как только ему доложили. Хотел лично убедиться, что я не успела натворить глупостей. А потом заговорил о моей чести… Значит, времени у меня удручающе мало.

Никакие сделки не совершались без магического договора. Его-то мне и предстояло найти. Мое замужество не стало бы секретом, а договор о браке не представлял никакой ценности для других людей, так что и прятать его не было смысла. По крайней мере, я так полагала.

Перерыла весь стол, просматривая бумаги. Ничего не нашла, и от досады закусила губу. Проверила ящики в длинных шкафах, даже мусорную корзину. Мстительно пнула ногой закрытый сейф, имитирующий старую тумбочку с лампой на ней. Нет, не там. Отец зря выдал своим появлением собственное беспокойство и нетерпение. Значит, переговоры уже завершились или были к этому близки. Он должен был все держать под рукой.

Я встала посреди кабинета, глядя на узкую дверь, что вела на небольшой балкон. Там отец любил читать. Дернула за ручку, но дверь не открылась, хотя замка на ней не было, а защелку я успела повернуть. К несчастью — для двери — сдаваться я не собиралась. Дернула снова, а потом и вовсе уперлась коленом в косяк, чтобы помочь себе. Дверь с отвратительным треском поддалась, а по стеклу побежала трещина.

— Твою ж…! — выругалась я на нее. У меня был особый талант оставлять побольше улик.

«Ладно, — решила я, — терять нечего».

Протиснулась на балкон, не решаясь тянуть дверь дальше, и сделала шаг к круглому чайному столику. На нем стояли два бокала с чем-то мерзким и лежали брошенные папки с бумагами. Вот тут отца и застало донесение о моем побеге. Я нервно переступила с ноги на ногу и чуть не поскользнулась — тонкая подошва домашней туфельки проехала по чему-то противному. На полу остались черные в ночной темноте разводы, хотя света хватало, чтобы их рассмотреть. Кровь. И я не сомневалась, чья она. Магия имела особенный запах, свой у каждого человека. Итан не являлся исключением.

«Я позаботился об этих предателях».

Так отец и сказал. Он мог сделать это как угодно: арестовать, выслать, лишить всего. Но он поступил проще. Гораздо проще. И не собирался этого скрывать. Изумительная вышла декорация: я была уверена, что отец не допустит сюда слуг для уборки, пока пару раз не использует ее для запугивания кого-нибудь туповатого, но чрезвычайно нужного Тайному совету.

Не требовалось напрягаться, чтобы понять, что здесь произошло. Я могла легко все представить. Итан, наивный дурак, решил поставить моего отца в известность о своих намерениях перед тем, как встречаться со мной. Чем и подписал себе приговор. Отец, похоже, от души позабавился, перед тем как поставил точку. А чем он мог унизить парня еще больше, как не показать, что тот опоздал? Что меня уже продали другому, гораздо более значимому?

Я пересилила отвращение и, присев за столик, дрожащими пальцами развернула папки к себе. Так и было: отец не упустил шанса показать Итану, где его место, а где — мое. Передо мной лежал брачный договор. Меня собирались выдать за некого Вейрона. Без указания имени. Я нервно усмехнулась. Что, до сих пор не выбрали между сыновьями?

Как же все это было мерзко.

А вот страшно стало позже. Когда я открыла вторую папку.

В руках у меня оказалось прошение подыскать подходящее место при дворе в Шаттенталь для несчастной вдовы и безутешной матери Миранды Эланд-Вейрон, прибытие которой в страну поможет восстановить утерянные связи. Срок — один год.

Отец не смог посадить меня на трон Единой Империи и решил сделать новую ставку, на этот раз — двойную. Попытаться снова с помощью правильного ребенка. Моего. Как только отец получит наследника, я буду ему не нужна. Он вышлет меня на свою родину, чтобы использовать еще разок. Я живо вообразила, как это будет: отец представит все так, словно наконец пришло время восстановить наши связи с собственным видом. Он не желал говорить об этом, но, судя по всему, когда-то занимал там довольно высокое положение. В лучшем случае я стану заложницей при дворе в Шаттенталь, стране демонов, а в худшем — меня просто показательно казнят как дочь предателя, слишком долго якшавшегося с драконами. В глазах отца я больше ни на что не годилась: невелика потеря, если и правда убьют. А если удастся наладить деловые отношения, то его выгода станет колоссальной. Он сумеет использовать шанс как надо. Уже начал, и с кем бы он ни вел переговоры, те должны были занимать очень высокое положение, чтобы потребовать в качестве залога его дочь.

От этой мысли пробил холодный пот. Последний раз, когда отец пытался съездить в Шаттенталь, его самого едва не убили. Это пугало даже больше, чем замужество и ребенок. Их я вообще не могла представить.

Я обняла себя за плечи, глядя на ночную столицу. Вся привычная жизнь рушилась, но лишь потому, что раньше я воспринимала ее слишком наивно. Думала, что отделалась малой кровью, когда не подошла принцу. Я родилась в Единой Империи. Выросла здесь. Моим лучшим другом был дракон. Я хотела остаться. А еще — я очень хотела жить.

Город спал. Только далеко впереди возвышалось подсвеченное магическими огнями здание Имперской академии магии. Почти такое же величественное, как и сам дворец. Такое же охраняемое и такое же… независимое. Ректор имел право спорить даже с самим императором, если дело касалось безопасности адептов и будущего страны. Я хорошо знала ректора Саверьена — он был другом моей матери, а потому часто заходил к ней. Милейший человек, вернее, дракон. Он бы ни в чем ей не отказал…

Я вернулась в кабинет и подбежала к столу. Нашла чистый лист и быстро написала послание, стараясь чуть больше обычного скруглять буквы, как делала это мама. Через минуту у меня в руках была просьба найти в Академии место для еще одной непутевой адептки. Необычной, но устав не имел никаких ограничений на этот счет.

Приближалось лето, а учебный год почти закончился. Я задумалась и добавила пару фраз о том, что дочери, то есть мне, требовалась помощь со вступительными испытаниями из-за домашнего обучения, поэтому она не против провести в Академии лето. Заранее. Кто-то там всегда оставался: сироты и те, кому не хватало денег на поездки домой.

Поможет ли это против воли отца? Вряд ли. Но лучше пытаться, чем просто ждать. Я скептически осмотрела результат и решила не подделывать подпись. Чем-нибудь отговорюсь.

И побежала к себе, чтобы успеть собрать вещи к утру.

Поговаривали, что все маги огня были жутко импульсивными. Горело у них… кое-где. Мне же они казались медлительными и чересчур задумчивыми. Видимо, не так уж и горело. До демонического огня им было расти и расти.

Я терпеть и ждать умела только там, где не очень-то и хотелось. Видимо, лень помогала и та самая тщательно прививаемая отцом гордость. В остальных же случаях отговорки не принимались. Меня просто несло туда… куда бы меня там ни несло. Итог чаще всего соответствовал. А потому все детство даже игры заканчивались погромами, синяками и двумя обиженными драконами, с которыми мне посчастливилось расти во дворце. Если Адриан, наследник престола, предпочитал обходиться малой кровью, то с его дружком Шейном мы гоняли друг друга так, что во дворце не успевали менять окна и двери. Пока игры не перестали быть играми, превратившись в настоящую войну. Тогда снова вмешался отец и принялся воспитывать меня, решив наконец сделать из непутевой дочери образцовую невесту. Невесты не вышло, и он снова потерял ко мне интерес. Пришлось взрослеть дальше самой с собой, да только ждать и терпеть я так и не научилась.

Поэтому с первыми рассветными лучами я уже сидела в кабинете ректора Саверьена, куда меня впустил очень недовольный и злой комендант, волею судьбы проходивший мимо ворот Академии, пока я пыталась проделать в них дыру взглядом и одновременно не уронить тяжеленный чемодан.

Я словно в сказку попала. У меня даже сердце от восторга замирало, и хотелось щуриться, прижав руки к груди. Мама часто шутила, что в моем роду точно были кошки, лет так пять тысяч назад. Видимо, с отцовской стороны.

Все в кабинете было словно окутано магией и тайнами. Шкафы с древними книгами жались к обшитым дорогим деревом стенам. Я прошлась вдоль них, поглаживая корешки с выпуклыми позолоченными буквами, совсем не пыльные: кто-то тщательно следил за чистотой. Обогнула массивный стол из красного дерева, заваленный бумагами и безделушками. Едва удержалась, чтобы не потрогать парочку изумрудов, но здраво рассудила, что чужими артефактами можно заняться после того, как стану адепткой. Кто меня удержит от попытки влезть сюда ночью и все изучить? Я остановилась около большого глобуса на ножке, расположившегося в углу. На нем были не только континенты, но и магические линии, места силы, храмы человеческой богини Лихти. А вот темного бога Шатти, как и всегда, вниманием обделили. Я покрутила глобус, рассматривая место, где должна была находиться моя родина — Шаттенталь, страна демонов. И побыстрее отвернула обратно. Нет, моя родина здесь, в Единой Империи.

Следом мое внимание привлекла маленькая, но изящная шкатулка на одной из полок над глобусом, украшенная драгоценными камнями. От нее так и веяло тайной. Я протянула руку и коснулась крышки. Осмелела и сняла вещицу с полки. Дверь кабинета позади меня распахнулась, я ойкнула, а шкатулка полетела на пол.

— Миранда… — почти простонал ректор Саверьен, которому явно уже доложили обо мне, да еще и из постели выдернули… по случаю. Только не предупредили, что я уже начала рушить его кабинет.

— Ага, — пискнула я и нырнула под стол собирать рассыпавшиеся из шкатулки камешки.

— Когда же ты научишься держать руки при себе? — навис надо мной ректор, явно не собираясь помогать.

— Тю, так вот уже скоро, — честно пообещала я. — И руки, и ноги, и рога, и крылья. Впрочем, крыльев пока нет, но вот с вашей помощью… — выделила я последние два слова, закончив на интригующей ноте.

Судя по лицу ректора, нота не слишком-то интриговала. А жаль. Раньше он мне таким грозным вообще не казался. Ну да, пока пил чай с моей матушкой.

Я решила не испытывать его терпение еще больше. Уселась на ковер и принялась рыться в карманах, пока наконец не нашла помятую многострадальную записку. Стоило отдать ректору должное, в лице он не изменился. Видимо, насмотрелся тут и не на такое. Внимательно прочитал мое сочинение, вздохнул и спросил:

— Кого ты решила этим обмануть? Я прекрасно знаю почерк твоей матери, и это не он.

— Я тоже, — брякнула и задумалась, могу ли покраснеть, пока использую артефакты? Надо бы проверить. Как-нибудь…

— Ты совершеннолетняя и могла просто подать документы сама. Зачем было придумывать?

Я так жалобно пискнула, что он даже прервал явно заготовленную речь. А мне все мои аргументы вдруг показались такими слабенькими. Ну что отец — убьет меня? Нет, не убьет. Никто в это и не поверит. Все же знают, как он обожает свою наследницу. Замуж выдаст? Да тут договорной брак у каждого первого аристократа… А письмо вообще могло означать что угодно. Может быть, я все не так поняла. Оправдываться было нечем, и я решила сразу перейти к торгам.

— А хотите демоницу?

У ректора Саверьена открылся рот, а вот голос совсем пропал. Я осторожно оценила его лицо и на всякий случай добавила:

— В качестве учебного пособия.

А то мало ли что он там подумать успел.

— Садись и выкладывай, — махнул он рукой в сторону кресла. — Только честно.

Демоница под столом его явно не вдохновляла. Я послушно встала и залезла в кресло. С ногами.

— Отец пытается выдать меня замуж, а потом выслать. Туда, — покосилась я на глобус. Язык не повернулся сказать название страны вслух. — Мне нужна отсрочка. Лет пять как раз подойдет, пока я не получу полную силу. Я читала устав Академии. Адепты передают свою жизнь в ваше распоряжение и принадлежат вам до окончания учебы, — закончила я на одном дыхании.

— Это касается только адептов на боевых факультетах.

— А мне боевой вполне подойдет, — закивала я для убедительности. — Можно со мной не возиться — чем страшнее, тем лучше. Подпишите со мной договор. «Лучше побыстрее и тот, который нельзя разорвать», — мысленно добавила я. Для получения полной силы мне требовалось мощное потрясение. Не знаю, как насчет эмоций, но в тот момент я была согласна на любые физические или магические издевательства, если они помогут. Получение полной силы у демона не привязано к определенному возрасту, некоторые могут ждать ее до самой старости. У меня же было в лучшем случае пять лет в Академии.

Ректор Саверьен вздохнул и уселся за стол.

— Миранда, солги ты, и я уже выставил бы тебя отсюда. Сама понимаешь, как это звучит?

— Понимаю.

— Но твоя мать вчера заходила с той же просьбой. Мы уже все обсудили. Но я рад слышать, что могу тебе доверять. Я сделаю скидку на твою ситуацию, но ты должна понимать, что не с того начала. Для меня большой риск оставлять тебя здесь, и я хочу быть уверен, что в любой ситуации услышу от тебя правду.

Мне показалось, что в комнате закончился воздух. Приятно знать, что кто-то на моей стороне. А нет… неприятно. Я еще удивлялась, чего это мама с небывалым воодушевлением поддержала мои покупки. Такая же наивная, как и я. Отец действия артефактов и не заметил. Сомневаюсь, что они помогли бы мне сбежать и от его подчиненных: были и такие, которых отец тренировал лично. По крайней мере стало очевидно, что возвращаться домой мне нельзя. Если мать приходила сюда искать для меня убежища, значит, и я не ошиблась в оценке ситуации.

— Так вы договорились?

— Не совсем, — признал он. — Твой отец…

— Даже мой отец не сможет разорвать магический договор, если он его не заключал. Просто возьмите меня на учебу.

— Есть много других способов заставить одного из нас уничтожить документ. По просьбе твоего отца даже император может приказать мне расторгнуть его. Боюсь, затея окажется напрасной.

Я сглотнула. Еще недавно обвинила бы его в паранойе, а сейчас словно снова почувствовала что-то скользкое под ногой — и промолчала.

— Я уже ответил твоей матери, что попробую. Новое «учебное пособие» меня убьет или прославит. Наши знания о демонах весьма ограничены, в основном, способами их уничтожения. С твоей помощью мы можем написать несколько новых трудов. О крыльях и полной силе.

Мне показалось, что он размечтался и забыл о сути. Впрочем, не мне было его винить. В обмен на укрытие меня станут изучать? Пусть так.

— Неважно. Мне подойдет.

Ректор Саверьен открыл ящик стола и достал свернутый в трубку договор.

— Мы подготовили его еще вчера. Ты должна внимательно прочитать…

Мать была здесь вчера — значит, тоже не верила, что я сумею сбежать. И все же дала попробовать.

— Тю, да я на все согласна, чего там читать. — Я вскочила с кресла, выхватила у него документ и приложила палец к нужному месту под текстом. Хоть на куски режьте, только не в Шаттенталь.

— Миранда, — он дождался, пока я снова подниму на него взгляд, — однажды я попрошу тебя об ответной услуге. Это внесено в договор, который ты не прочитала.

— О какой?

— Узнаем, когда возникнет необходимость. Ничего, что может причинить вред твоему здоровью или жизни.

— Ну и отлично, — на всякий случай согласилась я.

Храбрилась, хотя смелости как-то поубавилось. Вот уж точно — несло и несло. В дверь постучали. Она с легким скрипом приоткрылась, и посыльный доложил:

— Господин ректор, к вам первый советник Эланд.

Я прижала договор к груди и недвусмысленно глянула на массивный стол: под ним было весьма уютно. Ректор только обреченно покачал головой.

Отец пришел лично — значит, специально решил не ставить никого в известность, даже посыльных. А такое чаще всего случалось тогда, когда он был страшно зол.

Проходя в кабинет, отец сделал вид, что меня не заметил. Так что я спокойно обошла его по широкой дуге и выскользнула в коридор. Я было подумала, что он просто потащит меня домой, но отец предпочел говорить исключительно с ректором. Плохой знак. Очень плохой. От меня мало что зависело, разве что охрану могла позвать. Вдруг понадобится…

Я осталась стоять у дверей. Бежать все равно было некуда, а тут хоть был шанс услышать что-то полезное. Но в кабинете ректора Саверьена стояла такая подозрительная тишина, что как я ни пыталась вслушиваться, ничего так и не разобрала. К тому же начала приходить к неутешительным выводам: либо они использовали магию для поглощения звуков — явно от меня, потому что больше тут никого, — либо уже поубивали друг друга. Я понятия не имела, на что способен ректор Саверьен, а вот моему отцу в силе не откажешь. С ним в одиночку вообще лучше не связываться. Да и толпой неизвестно, выйдет победить или нет.

В общем, ни на что хорошее я уже не рассчитывала. Даже на побег. А какой смысл? Люди отца не выпустят ни из города, ни, возможно, даже из здания. Пешком мимо них не пройду, улететь не смогу: крылья Тьма давала только тем, кто обладал полной силой, а у меня ее еще не было. По меркам демонов я до сих пор оставалась ребенком. Они считали, что иметь истинную ипостась без крыльев унизительно. Слишком походишь на человека, поэтому не заслуживаешь даже права распоряжаться собой. Не удивительно, что ректор не смог отказать себе в удовольствии посмотреть, как я свою полную силу получу, а заодно и крылья. Прорыв в знаниях о моем виде.

До того момента, когда дверь кабинета открылась, я успела накрутить себя настолько, что решила драться за свою жизнь. Какая, собственно, разница, когда и где она закончится, а издеваться над собой не позволю. Может, даже жизнь спасу тому несчастному, чьей вдовой меня решили сделать через год.

Я удивилась, когда ректор Саверьен пригласил меня в кабинет, пропустил внутрь, а потом закрыл дверь. С другой стороны. Отец вальяжно развалился в мягком кресле для посетителей и смотрел на меня, довольный как сытый… демон.

«Вот сейчас самое время отращивать крылья», — подумала я. Но Тьма осталась равнодушна к моим проблемам. Если существовал дар влипать в неприятности, то у меня он был удивительно развит. С рождения.

Я подошла ближе к отцу и уселась во второе кресло для посетителей. К удобству гостей здесь относились с большим трепетом. Впрочем, меня скорее волновал не комфорт, а то, что ноги подозрительно дрожат. Стоя это было гораздо заметнее.

— Решила поиграть за моей спиной? — осведомился отец.

Он терпеливо ждал ответ, пока я пыталась определить его настроение. Что-то в его облике было неправильно. Совсем не так. Я прекрасно знала, как он умел злиться, как выглядел, когда был разочарован, обеспокоен или испытывал отвращение. Даже когда радовался, хотя искренне он это делал нечасто. А сейчас я не находила ничего подозрительного. Он вел себя так, словно только что проснулся в приятном расположении духа и собирался позавтракать, а над столицей поднималось солнце и утро обещало быть прекрасным.

Лучше бы он злился.

— Я имею право…

— Ты ни на что не имеешь права, — перебил он меня, но снова не резко, не грубо — скорее, лениво и слегка снисходительно. — Господин ректор ошибся, рассудив ситуацию по законам своего вида. До получения полной силы ты принадлежишь мне. Только я могу передать тебя Академии.

— Мой договор…

— Аннулирован. Неужели ты думала, что я не найду, чем его уговорить?

Я прикусила губу. Вообще-то, всего лишь надеялась, что поиск рычагов давления на ректора Саверьена займет чуть больше времени.

— Впрочем, твою попытку я оценил, — продолжил отец. — Ты впервые показала зубки. Может быть, из тебя еще выйдет хоть что-то стоящее.

Я скрестила руки на груди, спрятав пальцы под мышки, потому что они тоже заледенели и принялись предательски дрожать. Не от страха, а от обиды. Слишком легко у отца все это выходило. Ректор не так уж и хотел свое «учебное пособие», раз даже не попытался спорить. Просто согласился разорвать договор, стоило только моему отцу приказать.

— Выйдет. И я могу это доказать.

Я лихорадочно пыталась сообразить, что ему предложить, чтобы задержаться здесь. Потому что если уйду с ним, то без надзора больше не смогу даже в уборную отлучиться. Пять лет, чтобы получить полную силу… Но мне нужны были эти пять лет!

— Удиви меня. — Отец явно насмехался, рассматривая меня.

— Ладно, — покосилась я на него. — Я видела брачный договор и то, что к нему прилагалось. — Сделала паузу, пытаясь уловить его реакцию, но смогла заметить только выражение легкого презрения, которое сохранялось все время, пока мы говорили.

Отец хмыкнул. Покачал головой, разглядывая свое несмышленое дитя.

— Я подготовил для тебя будущее, а ты снова сбежала.

Сказала бы я ему, куда он может запихнуть такое будущее…

— Больше я не буду сбегать. И сделаю все, что захочешь, но только после окончания Академии. Оставь меня здесь.

Все или ничего. Сама удивилась, что вообще смогла сказать это вслух.

— Занятно. Второй раз за утро одно и то же предложение. Господин ректор, — насмешливо выделил отец, — весьма забавно за тебя заступался. Даже согласился оказать мне некоторые услуги взамен.

Я едва не закатила глаза. Вовремя спохватилась. Конечно, он уже все обговорил с ректором и продал меня сюда. А сразу не сказал, потому что ждал, пока я озвучу свою просьбу. Теперь ведь не получится забрать ее назад! Разве можно было сомневаться, что он везде найдет для себя выгоду? Не покидало гаденькое ощущение, что нас всех подставили: и меня, и маму, и господина Саверьена. Что мы и должны были здесь оказаться. Не в кабинете — в этой ловушке…

— Хорошо. Я разрешу тебе поиграть, — произнес отец, внимательно рассматривая кольца на своей руке. — Только договор заключишь со мной. Я передам тебя Академии. На месяц. На тот факультет, который выберу сам. Артефакты запрещены. Хочешь быть одной из них? Так пусть видят, кто ты на самом деле. Через месяц заканчивается учебный год. Боевой вступительный экзамен давно отменили, теперь сюда берут всех, кому повезло родиться с каплей магии в своей грязной крови. Но для тебя Академия сделает исключение и проведет испытание. А вот ставки мы, пожалуй, повысим. Раз мне придется ждать. Сдашь боевой экзамен — я разрешу тебе учиться здесь дальше. Не сдашь или приползешь домой раньше времени — узнаешь, как я поступаю с теми, кто предал мое доверие. И потом больше никогда не сможешь что-либо решать сама. Я ведь предупреждал, что все будет так, как я скажу.

Он предлагал мне добровольное рабство. Если от его опеки как отца еще можно избавиться, получив полную силу, то с переданным по договору правом распоряжаться все обстояло сложнее. Если и найдется способ освободиться, отец просто не позволит им воспользоваться: ему будет достаточно приказать мне этого не делать.

— Да как я сдам боевой экзамен без полной силы после месяца…

— Ты пока еще моя дочь. Не унижай меня своей слабостью.

— Хорошо.

— Не хочешь подумать? Смелость зачастую лишь отражает глупость. Нарушишь договор — потеряешь свободу воли навсегда.

— Не хочу. Мне не о чем думать. Но раз уж мы повышаем ставки, будет честно сделать это с обеих сторон! Если я сдам экзамен, ты поможешь мне получить полную силу и оставишь в покое.

Отец засмеялся. Очень неестественно, будто император рассказал ему плохую шутку, но положение обязывало отреагировать.

— Очаровательная дерзость. Оставить в покое? Громкие слова.

— Есть у кого учиться.

— Не слишком ли много ты хочешь за одну выигранную драку?

— Не больше, чем ты — за проигранную, — оскалилась я. — Логично поставить свободу против рабства?

Он был уверен, что я не смогу. Видела по его глазам. Тогда что ему терять? Испытание было абсурдным, условия — тоже, но только на этом я и могла его подловить. Отец любил поиграть, сделки оставались его страстью. Редко он мог отказаться от одной из них. Тем более такой забавной.

Все или ничего.

Пусть отец развлекается за мой счет. Месяц я как-нибудь выдержу. Это — время. Не несколько лет, на которые я рассчитывала, но все же отсрочка, чтобы подумать. Чтобы сообразить, как переиграть демона в его же игре: сдать экзамен или найти другой способ убраться отсюда. Неважно. Мне требовалось время. Я боялась, что не успею получить полную силу за пять лет — так как сделать это за месяц?

Отец прошел к столу ректора Саверьена, бесцеремонно порылся в ящиках, выудил оттуда бланк магического договора. Под его цепким взглядом на листе проявились нужные ему строки. Я взяла бумагу и быстро просмотрела написанное. Все было так, как мы и согласовали. Но это меня и смущало. Слишком легко. А отказаться я не могла.

Приложила палец к нужному месту, посмотрела, как на мгновение засветился и исчез мой отпечаток.

А потом что-то произошло. Отец протянул руку, ухватив за край бумаги, и текст договора изменился. Строчек на нем стало больше, они будто проявились в конце, добавляя условия. Я открыла рот, а отец вырвал у меня лист и как ни в чем не бывало принялся сворачивать его, чтобы убрать в карман.

— Стой! — взвизгнула я, пытаясь выхватить у него договор. — Отдай! Там еще какие-то слова!

— Там больше ничего нет, — отрезал отец. — Ты прочла то, что подписала. Наслаждайся своей свободой. Она не будет длиться долго.

А гаденькое чувство-то оказалось правдивым. Не просто так я здесь оказалась. И не по своей воле.

Моя соседка Ливия неподвижно сидела на кровати и наблюдала за мной округлившимися глазами. Ее короткие темные волосы разве что дыбом не стояли, а слегка вытянувшееся лицо побледнело. Я окинула ее ленивым взглядом. Человек, а не дракон. И то хорошо — сладить с ней будет проще.

С тех пор, как я вошла в комнату, она не пошевелилась и не произнесла ни слова, кроме своего имени, да и то вышло с трудом, будто ее под пытками заставляли выдавать страшную тайну. А я осмотрелась и удивилась, как же все здесь оказалось уныло. И дело даже не в том, что местное общежитие совсем не походило на мои покои во дворце. Просто удовольствие от попадания в Академию оказалось изрядно подпорчено. Конечно, покидая утром дворец, я не особо верила, что побег удастся легко, но отец даже не попытался сделать вид, что у меня могло получиться. Какая тошнотворная западня!

Теперь оставалось только ждать, когда ректор пришлет ко мне адепта. А поскольку даже этот выбор был подстроен моим отцом, ни на что хорошее надеяться не стоило. Я получу послушного воле Тайного совета надзирателя, а то и кого похуже.

Я зарычала от бессильной злости. Ливия дернулась, отпрянула назад и звонко треснулась затылком о стену. Ее идиотское выражение лица не пропало, зато она, похоже, вспомнила, как дышать, только почему-то открытым ртом. Я устала за день и не испытывала желания возиться с ней, но поняла, что смириться и поговорить все же придется. Иначе она так и просидит до утра, а я вообще не привыкла спать в чужом присутствии, тем более — таком нервном.

— Ну? — повернулась я к ней, закончив осмотр комнаты.

— Ты это она, — глубокомысленно выдала Ливия. — Которая из учебника.

— Ага. — Я закатила глаза. Вот поэтому мне и нравились меняющие внешность артефакты. Стать учебным пособием не так и обидно, когда ты уже развлечение для всей страны.

Отношения с демонами у Единой Империи всегда были напряженными. Сюда они могли явиться лишь с одной целью — чтобы завоевать эти земли. Связь со своим видом у демонов была очень сильна, поэтому просто так путешествовать их не тянуло. Я была исключением из этого правила.

Много лет назад мой отец отправился послом в Единую Империю. Не знаю, был ли это план или все так сложилось, но он сдружился с молодым императором. Оба оказались несчастны в любви, зато преисполнены амбициями. Сдружились настолько, что даже в Шаттенталь это начали замечать. Отца вызвали на родину и едва не казнили, обвинив в измене. Он чудом сбежал и вернулся сюда. Император принял его, но уже не как посла, а как друга, со временем — как первого советника. За годы жизни здесь отец стал жуткой тенью позади престола и сейчас практически управлял Империей с помощью Тайного совета, который сам и создал. В Тайный совет входили чиновники, судьи, наемники. Маленькая армия, помогающая моему отцу незаметно удерживать власть, пока император медленно сходит с ума. Не удивительно, что лицо отца попадало не только в прессу, но и на страницы учебников. А заодно — мое и мамы, потому что официально мы были единственными демонами во всей Единой Империи. Всю жизнь я ощущала себя обезьянкой в бродячем цирке. И хотя у меня была довольно привлекательная человеческая ипостась, главное неудобство состояло в том, что ее знали все.

— А ты… — начала Ливия и снова замолчала.

— Учиться здесь буду.

— А так мо…

— А так нужно.

— Со мной?

— Конечно, не зря же я тут околачиваюсь.

— А ты лю…

— Нет, людей я не ем, но для тебя сделаю исключение. Специально выбирала по запаху.

Ливия икнула. Я снова закатила глаза. Жизнь моя здесь будет интересной. Лицо-то они мое помнят, а вот о демонах ничего так и не знают. Никого я, конечно, не выбирала. Сонный комендант просто запихнул меня в комнату, небрежно сунув в руки комплект постельного белья. Проворчал, что даже в конце года нет покоя от богатых детишек, которым не писан закон.

— Да не трясись ты, — я громко вздохнула. — Никого я не ем. Все потребности и желания прекрасно подавляются специальными блокирующими заклинаниями. Но если от тебя будет настолько сильно нести страхом, то я могу разок забыть их применить.

Ливия выпрямилась, но как-то очень уж нерешительно. Наверняка уговаривала себя, что она будущий бесстрашный стихийный маг.

— Так, может, мы подружимся? — жалобно уточнила она.

Только этого мне и не хватало. Я бросила белье на стол, решив отложить всю эту суету до утра, и рухнула на кровать. Чемодан остался стоять у дверей. Меня позабавила мысль, что дома я бы ни за что не оставила его без присмотра — мало ли кто из слуг захочет в нем покопаться, — а здесь, среди совершенно незнакомых людей, мне это стало безразлично. У меня и денег-то почти не было, да и на что их тут тратить...

— Подружимся, — буркнула я. Все равно ведь не отстанет, а жить с ней как-то придется. Знавала я таких людей. Кажется, Ливия начинала ко мне привыкать. На мой вкус, слишком быстро. Как ни крути, а ее страх мне нравился, даже несмотря на блокировку.

— А хочешь я тебе…

— Рассказывай. — Я накрыла голову подушкой.

Ливия не подвела, а я не ошиблась в ее оценке. За следующий час она увлеченно поведала мне о своем доме, семье и заслугах родственников, начиная от прадедушек и прабабушек. О четырех сестрах, единственной проблемой в жизни которых было отсутствие подходящих кандидатов для брака.

Я слушала вполуха. Вернее, вообще не слушала.

— М-миранда, — гораздо громче позвала Ливия, когда я уже почти заснула.

— Чего?

— А ты не могла бы… когти втянуть?

Я подняла подушку, потом голову и посмотрела на нее со всем презрением, на которое только была способна в два часа ночи.

— И рога, — добавила она, пока ее ценность как позднего ужина стремительно повышалась.

— Я похожа на кошку?

— Нет.

— Вот и спи, — разрешила я, накрываясь одеялом с головой.

Разбудил меня подозрительно громкий звон посуды рядом с головой. Я открыла один глаз и попыталась оценить масштаб проблемы. Ливия притащила завтрак, едва не уронила поднос на мою тумбочку, перевернула кружку с кипятком и теперь шикала себе на пальцы.

На всякий случай я поглубже забурилась под одеяло, борясь с желанием залезть прямо под матрас. Нет, мне было совсем не привыкать к разным сомнительным личностям, которые постоянно пытались уговорить меня что-то передать отцу или попросить у него. Взамен мне тащили разные подарки и подношения. Вот только помочь этим людям я не могла: они явно понятия не имели об отношениях в нашей семье. У меня не было влияния на отца. Сейчас Ливия напоминала мне тех визитеров, чем здорово напрягала. Что потребовалось от меня этой странной девице?

Обдумывая происходящее, я все же выползла из постели и скользнула в душевую, прихватив с собой весь чемодан. Привела себя в порядок и переоделась, а когда вышла, нашла Ливию на том же месте. Почти — в ожидании она уселась на мою кровать.

Ливия виновато указала на завтрак и доложила:

— Нам на пару скоро идти.

— А я не пойду.

— Почему? — удивилась Ливия. Искренне так удивилась, будто я ей только что всю картину мира сломала.

— Потому что я тут не… — начала я и осеклась. В общем-то у меня не было причин рассказывать ей правду. Пусть и в самом деле считает, что я собралась с ней учиться. Это и было почти правдой, если опустить детали. Например, что первый курс ждал меня осенью, а она его почти закончила.

Лгать я не очень любила. Особенно потому, что мне довольно часто приходилось это делать. Никому нельзя рассказывать всей правды, ведь обязательно найдут способ использовать ее против тебя. Этот совет отца я, казалось, выучила раньше, чем вообще научилась говорить.

— Потому что ректор разрешил сначала отдохнуть и привыкнуть, — выкрутилась я.

— Завтрак все равно остывает.

— Чего ты такая добренькая? — не выдержала я.

Ливия смотрела на меня счастливыми глазами. Лучше бы дальше боялась!

— Мне так не хватало соседки, — вскочила она, освобождая мою кровать. Засмеялась, даже в ладоши захлопала, но быстро спрятала руки за спину, оценив мой взгляд. — Она у меня была в первый месяц, а потом ей дали другую комнату. Сказали, что у нее появилась аллергия.

— На что?

— Не знаю, — задумалась она. Видимо, раньше этот вопрос ей в голову не приходил.

Зато я догадывалась об ответе, но предпочла промолчать. На самом деле Ливия не казалась мне такой уж плохой. В чем-то она была даже милой. Просто ей нужен кто-то похожий. Тот, кого не интересует учеба. Кто стал бы ночи напролет обсуждать с ней парней, перебирая кандидатов, а потом порадовался, когда она наконец найдет одного и, тут же бросив Академию, отправится к новоиспеченному муженьку и нарожает ему десяток детишек. Девочек. Чтобы не скучно было.

Я же оказалась последним живым существом в Империи, способным поддержать эту тему. Меня от нее потряхивало.

— В основном у меня будут отдельные тренировки, — пояснила я, скептически осматривая булочку, не слишком-то похожую на свежую. — Только иногда буду составлять тебе компанию на парах.

— А-а, — протянула Ливия и погрустнела. До меня начало доходить, к чему был весь этот подкуп. Похоже, она решила, что если будет везде появляться в моей компании, то больше парней обратят на нее внимание.

«Наивная», — мысленно проворчала я. Со мной они, скорее, отворачиваться станут. К собственному удивлению, я поняла, что мне ее немножко жалко.

— Зато вечером мы можем сходить в общую гостиную курса, — выдала она новую отличную идею. — Я тебя со всеми познакомлю.

— Вот это точно лишнее, — поспешила отказаться я. — Мне нужно тренироваться, и много. Все свободное время буду проводить на боевом факультете.

— А зачем?

— Чтобы не нарушить договор с отцом, — ляпнула я и только потом поняла, что погорячилась. Вот и надо оно мне было, вываливать ей такие подробности?

Ливия задумалась. Серьезно так задумалась, даже складки на лбу появились, а мне показалось, что и короткие волосы от напряжения дыбом встали. Ни дать ни взять — одуванчик.

— Если хочу здесь учиться, то должна тренироваться, — выдала я, пока она не придумала нового и особо странного вопроса.

— Понятно, — она вздохнула.

Лоб разгладился. Видимо, мысль все-таки сформировалась, потому что лицо Ливии просияло, и она, сложив руки на груди, с благоговением воззрилась на меня.

— Значит, ты можешь познакомить меня с кем-нибудь с боевого факультета? Они там все такие… такие… потрясающие!

Я почувствовала, как меня перекосило. Вот это целеустремленность! Да ее вообще ничем не сбить. С отцом ее, что ли, познакомить в отместку? Пойдет вместо свадьбы на практику в Тайный совет. Там таких любят. Правда, недолго.

— Обязательно, — не слишком искренне пообещала я. — Мне тут как раз одного такого прислать обещали. Тренера. Можешь сразу и забирать. Прямо после тренировки и отлавливай.

— Светлая Лихти! — восторженно пропищала Ливия. — Что надо сделать, чтобы такого себе получить?

— Заключить сделку с демоном, — ядовито пробурчала я.

— Ой! — воскликнула она, глянула на часы и с визгом побежала в душевую.

Я встала и прошлась по комнате. Остановилась у стола и принялась рассматривать один из ее учебников.

В дверь постучали. Громко и настойчиво. Как делают очень уверенные в себе люди.

— Не ты, — раздалось вместо приветствия. Холодный голос полоснул по сердцу.

Очень знакомый голос.

Я отвернулась к стене, пытаясь справиться с чувствами. Похлопала себя по щекам, но комната не пропала, а я не проснулась. Все это происходило на самом деле.

«Нет, нет, нет! — мысленно повторяла я. — Только не он. Это не может быть правдой!»

— Миранда Эланд, — раздалось у меня над самым ухом.

От неожиданности я вздрогнула, если не подпрыгнула. Развернулась на каблуках, уперлась взглядом в накачанную рельефную грудь, обтянутую тонкой сорочкой, и позорно сглотнула.

Шейн.

— Надеялась, что больше никогда тебя не увижу.

— Взаимно. Представь, как я удивился, узнав, что последний месяц перед главным экзаменом и первой присягой мне придется потратить… на тебя.

— Мы можем сделать вид, что занимались, и больше не встречаться.

— Не можем, Миранда. Я не собираюсь проваливать свое задание. Особенно из-за тебя.

— Как будто ты никогда ни одного не проваливал, — огрызнулась я. Шейн всегда мгновенно вызывал у меня желание сказать какую-нибудь гадость, только по всему выходило, что я резко разучилась их сочинять.

— Никогда, — отрезал он.

Я сделала шаг назад, но уперлась спиной в стену. Все-таки не стоило забиваться в угол. Зато теперь я со всей ясностью понимала, как далеко мне было до того, кто способен сдать хоть какой-то практический экзамен, а тем более — боевой. Нужно побыстрее выяснить, что там придется делать. Уже и не знаю, что лучше: экзамен или то самое огромное потрясение для получения полной силы…

Вместо того, чтобы просто оставить меня в покое, Шейн шагнул вперед, продолжая нависать надо мной. Оперся рукой о стену над моим плечом. Желтые глаза рассматривали меня с хищным интересом.

— А ты повзрослела, — оценил он. — Похорошела.

Моя рука взметнулась будто сама собой, но Шейн поймал ее за запястье, когда когтям оставалась всего пара сантиметров до его щеки. Я попыталась вырваться. Увы, он держал крепко.

— Но не поумнела.

— Чешуйчатый гад.

— Демоническая тварь, — равнодушно отозвался Шейн.

«Вот приветствиями и обменялись», — подумала я. Смотрела на него и размышляла, как же крепко на самом деле влипла. Крепко — и закономерно. Надо было догадаться еще тогда, когда ректор Саверьен упомянул только один вариант.

Особый боевой факультет… Наверное, в глубине души я и догадалась, просто гнала эту мысль прочь. Уверяла себя, что Шейн должен быть рядом с Адрианом, а принц точно учился не там. Видимо, все оказалось сложнее.

Такие, как Шейн, представляли собой особую касту. Не совсем адепты, потому что никто, кроме посвященных, толком не понимал, на каком они курсе и чем занимаются. Их тренировки и до Академии длились годами. Это касалось не только магии и образования. Речь шла об искусственном формировании личности. Наследник, рожденный в одной из богатых и знатных семей, имел право на телохранителя, привязанного к нему двумя магическими клятвами — присягами, — нарушение которых неизменно приводит к смерти. Телохранителей отбирали еще в детстве, лишали семьи и родового имени. Они воспитывались рядом со своими будущими хозяевами, и даже мне, демону, не слишком хотелось знать, какими методами им прививали лояльность. Многое зависело и от хозяина. Сколько я себя помнила, во дворце Адриан всегда вел себя так, словно Шейн его лучший друг. Потому и я воспринимала его также, мы ведь выросли вместе. В этом и заключалась моя ошибка. Мы никогда не были похожи.

Зато теперь я попалась в ловушку своего прошлого. Из всех телохранителей только Шейн имел неоспоримое преимущество перед другими: он прекрасно меня знал. Знал, на что я способна, насколько опасна и как со мной справиться. Не боялся и не интересовался, как все остальные. Ему просто было плевать на мою сущность. И это жутко бесило!

«А еще его не жалко», — подумала я. Правда, облегчения эта мысль не принесла. Телохранителей никому не было жалко. Многие из них даже не оканчивали обучения, погибая раньше. Но не этот. Этот был драконом. Редкость, потому что такой не станет служить человеку, а телохранителей готовили чаще для них. Только другому дракону, что знатнее, богаче, сильнее его. И, конечно, императорской семье.

Многие считали телохранителей бесчувственными, бездушными тварями.

Бездушными? Безусловно. Я ни капли не сомневалась, что Шейн мог убить любого голыми руками и сделать вид, что так и было.

Бесчувственными? Как бы не так! Чувства у этого гада были. И ни одного доброго по отношению ко мне.

Я похорошела? А как изменился за эти два года он?

Наверное, мы бы так и стояли, пытаясь пронзить друг друга взглядами, если бы вовремя не пришла помощь. Как водится, явилась она откуда не звали. Сбоку от меня возникла Ливия, успевшая натянуть форму прямо на мокрое тело и явно расстроенная тем, что никто этого не оценил. Она милейше улыбнулась и томным голоском спросила:

— Миранда, а ты меня не познакомишь?

Шейн разжал пальцы. Я быстро опустила руку и спрятала обе за спиной, а сама поудобнее прислонилась к стене, будто всегда и планировала тут непринужденно стоять. Шейн к Ливии даже не повернулся, зато я прекрасно видела, как напряглось его лицо и зло блеснули глаза. Я бы честно предупредила ее, что с ним ей точно ничего не светит, но вот незадача — была слишком занята тем, чтобы не рассмеяться. Мои плотно сжатые губы подрагивали, а прерывистое дыхание предательски выдавало состояние.

Шатти ей в задницу, эта девица только что нашла нечто общее между мной и Шейном! Практически точку соприкосновения, от которой и сотрудничество не за горами: мы оба очень хотели ее пристукнуть!

Вместе с тем у меня в голове зрело нечто жуткое. Жутко увлекательное! Ливия была послана мне самим темным богом Шатти, и никак иначе! Всего-то требовалось натравить ее на Шейна! Тренировкам это не помешает, а в свободное время она идеально отомстит ему за мое детство.

— Ливия, познакомься, это… — начала я — и взвизгнула, потому что пол ушел из-под ног.

Не знаю, чего я ожидала. Может быть, что Шейн, как нормальный парень, хотя бы поздоровается с ней, а потом придумает дешевую отговорку, которую я смогу использовать в своих целях. Например, чтобы убедить ее, что он всегда отвечает так девушкам, которые ему очень нравятся. Но Шейн решил проблему в своем стиле. Просто поднял меня на руки, перекинул через плечо, вынес из комнаты, захлопнул ногой дверь и только потом поставил на пол.

Я громко сопела от возмущения, потому что слова куда-то пропали. Причем злилась больше на себя, чем на него. Ведь и в самом деле не думала, что Шейн так поступит, а еще два года назад с легкостью угадывала его маневры. Плохо! Очень плохо, если мне и впрямь придется с ним тренироваться. Слишком быстро я приучила себя к мысли, что никогда его не увижу.

А Шейну будто стало не до меня. Мы так и стояли посреди коридора, только он смотрел куда-то сквозь мою грудь, и от его взгляда становилось очень не по себе. Признать по правде, я еще никогда не видела этого гада таким напряженным, даже потерянным. Что-то ему очень сильно не понравилось. Я будто наступила Шейну на очень больную мозоль, а он выдал мне свою слабость. Понять бы еще, в чем именно она состояла? Хорошо же начиналось наше… сотрудничество.

Невольно я залюбовалась Шейном. Высокий, статный, с правильными чертами лица, острыми скулами, тонкими губами. С насмешливыми желтыми глазами. Вот только я прекрасно помнила, что они бывали и не такими холодными. Это было неправильно, нерационально, да и просто глупо, но в тот момент мне очень хотелось броситься ему на шею. Всего на минутку признать, что я соскучилась по нему. Разве можно скучать по тому, кто должен вызывать одну неприязнь?

Адриан то и дело появлялся во дворце. Император желал видеть сына раз в месяц, хотя я подозревала, что принц предпочел бы избежать этих встреч. А вот Шейн за два года не вернулся ни разу, прочно обосновавшись в Академии. Видимо, с собой Адриан его не звал, а самому ему во дворце делать было нечего.

В последний раз мы виделись перед их отъездом. На балу в честь Дня примирения. Тогда я впервые поцеловалась… Это вышло случайно и ничего не значило. Шейн обещал, что это ничего не изменит. Часы пробьют полночь, закончится День примирения, а мы снова станем врагами.

Я облизнула пересохшие губы. Чтобы избавиться от наваждения, подняла руку и нагло щелкнула пальцами у него перед носом. Не удержалась. Зато его взгляд наконец сфокусировался на мне. Губы недовольно сжались. Шейн рывками поправил рукава расстегнутой форменной куртки, натягивая их пониже, и скомандовал:

— Идем, — и быстрым шагом направился прочь.

— Куда? — поинтересовалась я, еле успевая за ним. На мое счастье, коридор был почти пуст: то ли пары еще не начались, то ли на первую мы опоздали.

— Слушай и запоминай, — проговорил он, словно моего вопроса и не было. — Если хочешь выжить там, куда тебя послали, ты должна хорошо исполнять три вещи.

— Ага, — вставила я, борясь с желанием добавить, что никуда меня, собственно, не посылали. Сама пришла.

— Если я говорю что-то сделать — ты делаешь. Если говорю молчать — ты молчишь. Если говорю бежать — ты бежишь. И в качестве бонуса — ты никогда не трогаешь предметы, в назначении которых не уверена или не получила разрешения к ним прикоснуться. Это ясно?

Ясно-то мне, может, и было. Но я вдруг поняла, что удерживаю человеческую ипостась только чудом. Подчиняться ему?! А ведь придется. Еще одна мелочь, которая до сих пор от меня ускользала: тренировать означало командовать мной.

Я изо всех сил сжала кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Шейн был прав, а все в его приказах звучало правильно и логично. Но Шатти всех побери, почему именно он?!

— Конечно ясно, — подтвердила я как можно спокойнее.

— Подумай хорошенько, это в твоих интересах, — ледяным тоном ответил он.

— Да что не так? Я же со всем соглашаюсь!

— Вот именно. Ты соглашаешься.

— Разве не это от меня требуется?

Шейн резко остановился, я едва успела затормозить. Он окинул меня скептическим взглядом, а потом поинтересовался:

— Скажи-ка мне по секрету, когда в жизни ты вообще с чем-нибудь соглашалась с первого раза?

— Сейчас! — не раздумывая, воскликнула я.

Разумеется, он точно так же не верил мне ни на грамм, как и я ему.

— Хорошо, — сложил он руки на груди. — Тогда ответь, зачем ты здесь?

Голос его звучал будто равнодушно. Мне всегда казалось, что говорить так умел только он. Сразу понимаешь, что примет любой ответ — потому что даже не услышит его. Ему просто наплевать на то, что ты скажешь.

Выдавали глаза. Слишком живые, слишком пристрастные. Хотела бы я выдумать чарующую историю, чтобы позлить его, но сейчас это было совсем не в моих интересах.

— Отец приказал, — честно ответила я.

— Серьезно считаешь, что я в это поверю?

— Да мне пл... — начала я и осеклась. В этот раз мне было нужно, чтобы он верил, иначе просто не будет тренировать. И я быстро исправилась: — Да зачем мне врать?

— Ты заявилась в Академию, едва доросла до нее, и прямиком ко мне на шею. Прямо перед первой присягой, от которой зависит моя жизнь. Чего ты решила добиться? Не слишком ли гадкая месть?

Я едва не задохнулась от возмущения, а потом губы сами растянулись в улыбке.

— Тю, вот теперь узнаю своего милейшего друга! Вы ведь с Адрианом всегда считали, что мир крутится вокруг вас, да? И для меня в нем недостаточно места? Если я явилась сюда, то обязательно, чтобы сорвать твою присягу, ну как же иначе?!

У меня в груди все тряслось от злости. И как я только могла любоваться им пару минут назад? Тот поцелуй и вправду ничего не изменил. Мы остались врагами.

А Шейн… Шейн, как всегда, сделал не то, что я предполагала. Он просто открыл дверь, перед которой я «удачно» остановилась и запихнул меня в аудиторию.

— Посиди-ка здесь часик, — донеслось мне вслед.

Бежать было поздно. Дверь со скрипом закрылась, и на меня воззрились несколько десятков пар сонных глаз.

Тьфу!

Проверка или… проверка?

Моим первым желанием было развернуться и выскочить отсюда, но пришлось напомнить себе, для чего я явилась в Академию. В конце концов, сама только что согласилась делать то, что скажет Шейн. Хоть его приказ сидеть тут и не относился к тренировкам, я решила из принципа не доставлять Шейну удовольствия ткнуть меня носом в неисполнение. Если он ждет, что я сейчас выйду, то пусть ждет до посинения. А если уже ушел, то тем более пусть проваливает!

К тому же в аудитории мне понравилось, стоило только окинуть ее взглядом и оценить по достоинству. Чего мне в последние два дня не доставало, так это времени и возможности подумать в одиночестве. А адепты передо мной выглядели так, словно еще не успели проснуться, а на пару пришли исключительно для того, чтобы досмотреть последний сон. Я была с ними солидарна — сама ненавидела вставать так рано, но сегодня подскочила, забыв начать страдать по этому поводу. Чужая комната и соседка не шли мне на пользу. Я вообще не привыкла думать о том, как сплю, а этой еще… когти втяни.

Преподаватель кашлянул, и я быстренько забралась на верхний ряд и устроилась за пустым столом. Обо мне мгновенно все забыли. Уже через пару минут я прониклась к адептам сочувствием и солидарностью. Как только бубнеж преподавателя возобновился, я принялась зевать, а на третий раз поленилась даже прикрывать рот рукой. Этот гипноз побеждал раздражение на Шейна. Все силы уходили на то, чтобы держать веки открытыми. В итоге я не выдержала и улеглась на лавку. Лекция меня все равно не волновала, а так о моем присутствии быстрее забудут: здесь явно было несколько групп, а потому преподаватель не интересовался отдельными личностями. Я смотрела на потолок, украшенный интригующими пятнами разных цветов. Много поколений адептов успело попрактиковаться здесь в недозволенном применении магии к своим однокурсникам. Забавная, должно быть у них, жизнь, одобренная и дозволенная.

Лекция закончилась, ленивый поток тел покинул аудиторию. Больше никто не заходил, а я решила полежать еще немного. Ночь была такой короткой и нервной, что сейчас жесткая лавка казалась мне идеальной кроватью. Все, что угодно, только бы не шевелиться. Глаза уже почти закрылись — а потом резко распахнулись вновь.

Я схватилась за горло, которое будто сжимала удавка. Принялась драть его ногтями, но ничего не могла обнаружить. Давящее ощущение спустилось вниз по плечам, прошлось вдоль рук и остановилось на запястьях. Теперь я массировала их, бесшумно ругаясь сквозь зубы. На меня словно невидимые наручники нацепили. Отвратительное ощущение, но хуже того — я прекрасно знала, что оно означает.

Мой магический договор был под угрозой.

Показалось, что волосы на всех частях тела встали дыбом. Раньше я только читала об этом, но прочувствовать на себе оказалось куда неприятнее. Вот так оно и будет, если я не справлюсь. Пожизненное рабство. Не просто неблагодарная дочь, а проданная демону душа, как любят выражаться люди. Магия заставит меня подчиняться всему, что бы отец ни приказал. И ведь хуже всего — он не убьет. Зачем расточать, когда можно использовать? Много и долго. Ребенок и вдовство покажутся мне цветочками, ведь не факт, что с первого раза все выйдет так, как устроит отца.

Но я же ничего не сделала! Откуда эти ощущения сейчас?

Перед глазами заплясали неизвестные строчки договора, слова в которых я не успела прочесть. Я отдыхала вместо того, чтобы готовиться к экзамену. Проблема в этом? Вряд ли, ведь ректор Саверьен разрешил посещать лекции, когда Шейну нет до меня дела.

Что еще я успела нарушить? Сбежать не пыталась…

Конечно! Пока я не делала ничего, где-то что-то творил один чешуйчатый гад, который являлся моим единственным способом выполнить условия. Не потому ли договор оказался под угрозой, что Шейн решил лишить меня тренировок с ним? Он что, сейчас пытается отделаться от меня?

«Да как он мог! — мысленно взвыла я. — Почему из всех возможных вариантов на свете мне достался именно этот… этот гад!»

Я была готова оторвать Шейну крылья без всякой подготовки и магии, одними когтями и зубами. Нужно было срочно что-то делать. Я едва не рухнула на пол, когда попыталась вскочить с лавки. Повезло, что стол был придвинут близко к ней, и между ними просто не хватило для меня места. С кряхтением и ругательствами, каких еще не слышало это почетное заведение, я выбралась из западни. Спускаясь по рядам, поправила пуговицу на воротнике и попыталась причесать волосы пальцами. В белой блузке я почти не выделялась среди других адептов, но нужно было поскорее получить форму Академии. Вернее, хотя бы найти, где ее получить. Мне требовалась карта к этим лабиринтам коридоров и лестниц. Или кто-то, кто мог провести экскурсию. Ливию я даже не рассматривала: если свяжусь с ней, потом обязательно пожалею.

Я потрясла руками, будто это могло помочь, и только тогда почувствовала, что пальцы у меня заледенели. Потрясающе! Учебное пособие «Паникующий демон»! А главное, от магического договора не сбежишь и не спрячешься, да и на оправдания ему наплевать.

С каждым шагом к выходу из аудитории давление на запястья уменьшалось. Что-то я делала правильно, но ведь ничего не изменилось? У двери я остановилась, со стоном стукнулась об нее лбом, да так и осталась стоять. Не помогло, хотелось побиться еще сильнее.

Новая догадка оказалась такой очевидной, что мне стало тошно. Да отец просто привязал меня к этому гаду! Проделать такое с предметом нельзя, а вот с живым существом — запросто. Подобные заклинания использовали, когда нужно было оставить богатенького ребенка с нянькой и убедиться, что она не выпустит его из виду.

Я должна не просто тренироваться с Шейном, но еще и не уходить от него слишком далеко. Или не позволять этого ему!

Преодолев десяток метров, я снова оказалась на допустимом расстоянии, вот ощущение и пропало. Видимо, наши с ним спальни находились достаточно близко, поэтому я не почувствовала поводка раньше, а теперь Шейна куда-то унесло. Хуже того, мне предстояло как-то объяснить ему это и попросить не покидать Академию в ближайший месяц… без меня. Вот так просто прийти к нему и дать такую власть над собой?!

— Ненавижу! — взвыла я. — Всех!

И толкнула дверь.

Увы, проблемы только начинались. Потому что в коридоре меня ждала довольная Ливия.

Экскурсия грозила начаться быстрее, чем я ожидала!

Ливия подхватила меня за руку, а для надежности так вцепилась в нее, что мне показалось — даже без когтей проткнет насквозь. Пришлось сжать зубы и натянуть на лицо гаденькую, то есть миленькую улыбку. Раз уж нам внезапно стало по пути…

А по пути нам было, потому что узнать, что тут где, стало для меня первостепенной задачей. Заодно выяснить, где учится Шейн, и, по возможности, проверить границы, в которых я могу перемещаться днем. Над остальным подумаю позже. Вдруг заодно и чешуйчатого гада удастся найти.

Одно не давало мне покоя.

— С чего ты взяла, что я в этой аудитории? — покосилась я на Ливию.

— Следила, — ответила она, ничуть не смутившись

— И потом два часа ждала?

— Ну да.

— Целеустремленная, — пробурчала я, надеясь, что этим словом можно проклясть. — Чего не позвала-то?

— Не знала, одна ли ты там. Помешаю, разозлю. А мне с тобой еще жить рядом.

У меня в голове одни ее слова никак не вязались с другими. Хотя нет. Стоило мне подумать об этом, как они наконец связались. Ливия становилась наглой только в присутствии потенциальных жертв, то есть парней, а в остальное время вспоминала о существовании приличий и, может быть, даже совести. Впрочем, в последнем я пока была не уверена.

Я быстро потеряла к Ливии интерес. Он и не требовался: она гордо посматривала по сторонам, чтобы убедиться, что ей достается достаточно внимания, и лишь иногда вспоминала о роли экскурсовода. Тогда она начинала рассказывать о тайнах, скрытых за той или иной дверью. Я почти не слушала.

Мои мысли упорно возвращались к Шейну. К его предполагаемой реакции на мой рассказ о поводке и противной надменной улыбке, которой он меня наградит. Хорошо, если все обойдется лишь ею. Вдруг он захочет что-то еще? Он же не обязан исполнять мои дурацкие просьбы. Что он потребует за то, чтобы не покидать Академию? Какие условия поставит? Еще одного магического договора я не переживу. И так оказалась в ловушке, зажатая со всех сторон.

Завтрак еще не закончился, следующая пара не началась, по коридорам сновали адепты, и мне становилось все труднее не замечать чужого внимания. В Академии оно было совсем не таким, к какому я успела привыкнуть дома. Не навязчиво-вежливым, а, скорее, злым. На меня бросали косые взгляды, перешептывались, а самые смелые адепты рисковали даже хмыкнуть вслед, но стоило мне обернуться, как взгляду представали лишь трусливо сгорбленные спины.

Отец лишил меня артефактов назло, потому что прекрасно знал — это тоже станет наказанием. Демоны оставались главной угрозой Империи, а в Академии готовили магов, которым предстояло однажды сражаться с ними. Более того, в Имперскую академию попадала вся элита и одаренные наследники сильных боевых родов. Пусть не совсем ненависть, но неприязнь к демонам сидела у них в крови. Если бы мое лицо не было так известно…

Нет, нападения я почти не опасалась. Тронуть меня в открытую побоятся, но, если получится остаться в Академии, придется многих ставить на место и делать это часто, пока не закончатся претенденты. Все-таки боевой факультет для меня был единственным верным выбором.

Между тем мы с Ливией обошли весь этаж второкурсников, успели заглянуть в гостиную, а также во все открытые двери, но Шейна так и не нашли. Я была не против вломиться и во все комнаты общежития. Уверена, что Ливия поддержала бы меня, скажи я, что мы идем посмотреть на парней. Но идею пришлось оставить. Я и до этого сомневалась, что найду Шейна здесь. Если он учился на особом факультете, то и жил, вероятно, там же. Где бы это «там же» не находилось.

Зато я с удивлением отметила, что Ливия меня почти не напрягает. Она и в самом деле оказалась совсем не навязчивой, когда не было повода пытаться показать себя. Если получится доходчиво, но без подробностей объяснить, что я ей в любовных делах не помощник, то из нее может выйти неплохая соседка.

— Бесполезно, — констатировала я, когда мы закончили обход очередного крыла.

— Есть хочешь? — неожиданно жалобно спросила Ливия.

— Ну… — протянула я, и она потащила меня к столовой. Видимо, решила, что это достаточно ясный ответ.

Честно признать, позавтракать мне хотелось, а вот оказаться в большом людном помещении — нет. Я успокаивала себя тем, что это единственное место на этаже, которое мы до сих пор не проверили.

Лучше бы и не проверяли. Стоило зайти в столовую, как я снова привлекла всеобщее внимание. Даже разговоры стали тише. Возникло противное ощущение, будто мне кто-то вату в уши воткнул.

Ливия заметно приуныла. Догадалась, наконец, что от меня для ее планов проку не будет? Она потратила на меня почти все свободное время, поэтому я не хотела лишать ее завтрака. Просто похлопала Ливию по спине, подталкивая к подносам, а сама покинула столовую и поплелась к ректору Саверьену.

Вообще-то я не собиралась жаловаться. Даже Шейна подставлять не планировала, несмотря на то, что он оставил меня якобы на час, а сам пропал и не вернулся. Но пришла пора признать, что мне требовалась помощь. Стоило обсудить мой поводок с ректором — вдруг смогу уговорить его приказать Шейну не отходить от меня? Тогда и причины объяснять не придется.

Нужный кабинет я нашла на удивление быстро, хотя вчера казалось, что не запомнила ничего. А вот постучать не успела.

— Эта дрянь может разрушить все! — услышала я знакомый голос с той стороны. — Я не подписывался на такое.

Вот и нашлась моя пропажа!

Дверь передо мной распахнулась сама, я чудом успела отдернуть руку и не получить по пальцам. Посторонилась, освобождая дорогу, а Шейн меня даже не заметил.

— Просто исполняй приказы, — крикнул ему вслед ректор Саверьен.

Стоп! Это я-то дрянь? А на себя посмотрел?!

Благополучно перескочив через попытки что-либо отрицать, я перешла к гневу. Как обычно, плохо поддающемуся контролю. Если уж меня несло, то несло!

Развернувшись на каблуках, я бросилась за Шейном. Догнала его у поворота и попыталась схватить за руку, но он просто отмахнулся от меня. Отставать так просто я не собиралась.

— Нажаловаться ректору решил, серьезно? — вопила я на весь коридор. Стесняться мне тут все равно уже было некого, с их-то ко мне отношением. — Отделаться от меня? Вот так? Какой достойный поступок! Что от тебя еще ожидать, да?

Шаг он все-таки замедлил — видимо, смирился с тем, что сама я его позорить не перестану.

— Помалкивай, ладно, — прорычал Шейн. Поморщился, взмахнул рукой, будто назойливую мошку отогнал. — Больно ты мне нужна. Сама-то куда шла? Жаловаться, что я тебя несчастную в одиночестве бросил?

Я чуть не задохнулась от возмущения. Почему он обвиняет меня в том же самом, а виноватой себя чувствую только я?

— Да не собиралась я жаловаться! Слушай, мне это все так же неприятно, как и тебе, но я правда не пытаюсь тебе подгадить. Это ректор приставил тебя ко мне!

— Так откажись от меня, — перебил Шейн. — Пусть приставит кого-то другого.

Если бы все было так просто!

— Не могу, правда не могу. Но я клянусь, что не буду ничего портить. Просто дай мне просидеть рядом с тобой месяц, потом меня примут на первый курс, и я даже на глаза тебе попадаться не буду.

— Как будто у меня есть выбор.

— А раз нет, то мог бы и не…

— Мой разговор с ректором шел не о тебе, — зло процедил Шейн. — Почувствовала себя центром мира? Тебе никто не говорил, что подслушивать неприлично?

Коридор заканчивался широкой лестницей, а на других этажах свидетелей разговора могло оказаться гораздо больше. Я не хотела, чтобы о моих проблемах судачила вся Академия.

— Да постой ты хоть пару минут!

Шейн на меня не отреагировал, и я, недолго думая, вцепилась когтями ему в плечо. Только тогда он остановился и замер.

Ошибку-то я осознала практически сразу, а вот исправлять ее было поздно. Я почувствовала кровь под когтями и на подушечках пальцев. Шейн только начал поворачивать ко мне голову, а я уже видела, как загорелись желтые глаза на внешне невозмутимом лице. Зрачки вытянулись, превращаясь в звериные.

— Тут свидетелей много, — напомнила я ему.

Зря напомнила.

Шейн схватил меня за плечо, подтащил к стене, открыл узкую дверь у самой лестницы и запихнул меня внутрь чего-то, до безобразия походившего на кладовку. В нос ударил запах пыли. Дверь за нами закрылась, наверху зажегся тусклый красноватый магический огонек, и в его слабом свете глаза Шейна показались мне налитыми кровью. Ничем эти гады не лучше демонов, такие же звери.

Отступая, я быстро уперлась спиной в стену. Вернее, оказалась зажатой между стеной и горячим телом. В горле мгновенно пересохло, да и кислорода мне перестало хватать еще до того, как я успела об этом подумать. Я приоткрыла рот, то ли пытаясь что-то сказать, то ли просто глотнуть немного воздуха, и Шейн уставился на мои губы.

— Мне приказали с тобой возиться, и я это сделаю, — ровным ледяным тоном проговорил он. Только глаза по-прежнему пылали. — Но учти, если из-за тебя накроется моя присяга, я сниму с тебя шкурку. Медленно и с большим удовольствием.

— Как будто ты еще не снял, — огрызнулась я. Вот что мне стоило промолчать?

Шейн отстранился сантиметров на десять. Ровно сколько требовалось, чтобы без помех окинуть меня с ног до головы красноречивым взглядом, лишь слегка задержавшись на пуговицах блузки.

— Есть над чем поработать.

Я дернулась.

— Руки! — рявкнул Шейн, привычно поймав меня за запястье, когда я попыталась врезать ему по морде. — Не распускать! Хочешь испортить мне памятные портреты с присяги?

— Да было бы что портить… — огрызнулась я.

— Запомни: я говорю, а ты делаешь.

— То есть защищаться мне тоже нельзя?

— Можно, когда в этом появится необходимость.

— Это угроза?

— Нет, это напоминание о тренировках.

Я громко фыркнула, глядя на его довольную улыбку. Угрожающую и слишком походившую на оскал, но все равно кровожадно-довольную. Видимо, боль от царапин уже прошла, раз Шейн снова принялся развлекаться.

— Значит, ты проведешь со мной месяц и не будешь пытаться избавиться от меня?

Мысль о магическом поводке въелась в мозг, а мне так отчаянно требовалось прояснить этот момент, что я лишь запоздало поняла, как прозвучал мой вопрос. Поняла по широкой ехидной улыбке, которая не растеряла своей кровожадности.

— Шатти тебе в …! — в сердцах воскликнула я.

Шейн выпустил мою руку, а я обеими ладонями уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть или хотя бы отодвинуть. Вот только отталкивать почему-то не хотелось.

— Проведу, раз ты так просишь. Но мне придется разочаровать тебя, Мышка.

— Какая я тебе мышка?!

— Летучая, — усмехнулся Шейн. — Так вот, у тебя есть почти три недели, чтобы научиться всему, чему захочешь. А потом, извини, у меня будут дела поважнее.

— Но ректор…

— Ректору о них известно, и он не откажет.

Я чуть не взвыла, уже не заботясь о том, насколько внимательно Шейн следит за моим лицом.

— Ты не можешь меня бросить!

— Это еще почему?

Я моргнула, расслышав в его вопросе интерес. Живой и неподдельный. Блузка прилипла к моей спине. И зачем я это сказала?

— В моем магическом договоре с отцом было условие, которое привязывает меня к тому, кто должен тренировать, — шепотом объяснила я. — Если ты уйдешь из здания Академии без меня или в целом окажешься слишком далеко, то оно будет нарушено.

— Не-е-ет!.. — протянул Шейн, покачав головой. Я отчетливо слышала нотки восторга и удивления, словно он не мог поверить своему счастью.

— Да.

Я на усмешку рассчитывала? Ничего подобного! Этот гад просто заржал надо мной, опираясь о стену над моими плечами, чтобы не упасть. Я каждой клеточкой тела ощущала тепло, едва не касаясь его груди своей.

— Прекрати, — попросила я и с трудом добавила: — Пожалуйста.

Я и сама понимала, как все это звучит. Ведь Шейн не знал правды, не видел моего договора. Он не понимал причин. Для него я была дурной богатой девчонкой, которая придумала новое развлечение и заявилась учиться, а сама попала на цепь, потому что родителям так удобнее следить, чтобы дочь не сбежала за следующей мечтой.

На мгновение я даже задумалась, не рассказать ли ему обо всем, но тут же отбросила эту мысль. Зачем? Чтобы он меня пожалел? Такой не пожалеет. Да и не хотела ничего подобного от него. Особенно от него.

— Прекратить? — удивился Шейн, но подавить улыбку так и не смог. А может, и не пытался. — Шатти тебя побери, ты только что сама отомстила себе за все. Это же просто подарок судьбы! Грех не воспользоваться.

Я бессильно стукнула ладонями по его груди. Шейн хмыкнул.

— Чего ты хочешь взамен? — Голос у меня заметно дрожал от злости и нетерпения.

— Мышка, прости, но ничего не выйдет. Мне придется отказаться даже от такого дара. Три недели, больше я не могу тебе предложить.

— Всегда есть что-то…

— О, демоны и их договоры, — усмехнулся Шейн.

Я поджала губы. Это была почти пощечина. На словах, но не менее больно.

— Что я хочу? — протянул он, наклонился к моему уху, а его теплое дыхание коснулось моей открытой шеи. — Это ты мне дать не сможешь, Мышка. Впрочем, посмотрим. Давай начнем с послушания.

Я никогда не была послушным ребенком, хотя отец и провел неплохую работу по моему воспитанию. Проще говоря, его терпение я испытывала гораздо реже, чем терпение остальных, и, хотя иногда мне и приходилось стискивать зубы. Так продолжалось до моего восемнадцатилетия. А теперь мне предстояло тренировать свои навыки послушания на другом гаде, которого мои желания тоже не интересовали.

Куда хуже было то, что я почувствовала настоящее разочарование, стоило Шейну отстраниться от меня в той кладовой. Когда я перестала ощущать его тепло, его дыхание на своей шее, мир словно опустел, похолодел и потускнел. Всего на мгновение. На секунду. Ровно настолько, чтобы я успела прочувствовать и разозлиться. Ни отец, ни магический договор, ни невидимый поводок, ни вся моя жизнь — ничто не бесило меня в этот момент так сильно, как я сама. Какого Шатти?! Что происходит у меня в голове? С чего я вдруг решила греться о дракона, пока он портит мне жизнь? Об этого дракона?!

Его новые повадки мне вообще не нравились: Шейн так и тянулся к моей шее снова и снова. Даже нависая надо мной в кладовой, он словно пытался наклониться ближе к моему уху. А я будто поощряла его своей дрожью и мурашками на коже. И ведь знала, что нельзя поддаваться. Что он умеет следить, замечать и использовать. Этому его учили. Любая моя слабость могла стать оружием против меня, а я продолжала давать Шейну подсказки.

Разум отказывался, но мое тело помнило что-то другое. Как мои руки обвивали его шею, а пальцы зарывались в светлые волосы. Как я прогибалась, прижимаясь к груди Шейна своей. Какой вкус был у его губ… Один вечер в День примирения два года назад, который мы должны были обратить в шутку и поскорее забыть. Тогда это и была шутка. Всего лишь глупый праздник, на время которого принято прощать врагов.

Я наконец убедилась, что за два года Шейн не изменился. То же безразличие и раздражение по отношению ко мне, даже если иногда в его глазах мелькало что-то иное. Удовольствие или тень удивления, но ни то ни другое мне не помогало. Снова хотелось зацепить его побольнее. Я могла бы продолжать злить его, выводить из себя, но сейчас его злость могла сыграть против меня. Я зависела от него. Что мне оставалось? Подчиняться и ждать?

Как же я все это ненавижу!

Мне требовался козырь, и как можно скорее. Любой, хоть маленький, но чтобы я сумела защититься. Пока Шейн не придумал невыполнимых условий. Послушание? Как же! Хватит и тренировок. Что-нибудь обязательно найдется. Эланд я, в конце концов, или нет?

Шейн оставил меня в коридоре около той кладовки, а сам убрался по своим делам, буркнув, что вечером зайдет за мной. Шутка о свидании застряла у меня в горле. Оно и к лучшему, потому что он припоминал бы мне ее до конца жизни.

День тянулся до безобразия медленно, особенно после того, как я решила больше не испытывать судьбу, гуляя по аудиториям, которые могли оказаться слишком далеко от Шейна, и дождаться его в своей комнате. Выяснила, когда заканчивается последняя пара, и подготовилась к этому времени: успела нарядиться в новенькую форму Академии — белую рубашку и серую юбку, — собрать волосы в аккуратный хвост, слегка накраситься и даже налопаться шоколада. Для храбрости. В общем, сделала все, чтобы не выглядеть так, будто я ждала Шейна. Но получилось с точностью до наоборот. Даже шею открытой оставила специально, хотя и размышляла, не накинуть ли легкий шарфик. Нет, пусть не думает, что меня что-то смущает.

Я даже не удивилась, когда Шейн мои старания не оценил. Он только хмыкнул, окинув меня быстрым взглядом, и ничего не сказал. У него вообще был талант давать мне почувствовать себя идиоткой, независимо от того, что я делала. Впрочем, от меня не укрылось и то, что его настроение явно улучшилось. То ли он потратил день, чтобы примириться с моим существованием, то ли наконец напридумывал гадостей… то есть список требований.

Шейн шел впереди, показывая, что не намерен меня дожидаться, а я брела следом, беззастенчиво разглядывая его. Куртки на нем уже не было, а просвечивающие рукава сорочки не скрывали сильные руки, покрытые старыми шрамами. Странно, что от рубцов до сих пор не избавились, приличный целитель смог бы и не такое. Может быть, они что-то значили? Сомнительное предположение. Я хорошо знала, как появился один из этих шрамов, и он точно не мог быть дорог Шейну. Это я сломала ему руку, да так, что кость торчала наружу. Не сама, конечно, сломала, но пришлось напрячься, чтобы заманить его в ловушку. Так себе месть за изрезанное на куски платье. Впрочем, Шейн тогда в долгу не остался, и я неделю ходила с шишкой на лбу после того, как поскользнулась на неизвестно откуда взявшейся подмерзшей луже. Отец запретил лечить меня магией, думая, что так мне станет стыдно. Стыдно не стало, зато хорошо подстегнуло фантазию для следующего плана мести. Игры становились такими жестокими, что, если бы Шейн не уехал в Академию, мы бы точно поубивали друг друга.

На руках у него были перчатки с отрезанными пальцами, которые сначала показались мне повязками — слишком длинные, они хорошо закрывали запястья. Ничего особенного, такие даже полагались для занятий физической подготовкой, но на нем они смотрелись так, словно давно заняли законное место. Добавляли образу что-то опасное. Я быстренько подавила улыбку.

Мы остановились у пустой стены на первом этаже. Шейн открыл в ней невидимую ранее дверь и пропустил меня вперед, в освещенный коридор — совсем обычный, как и все остальные в Академии. Я почувствовала легкое разочарование. Тайное место было обязано выглядеть иначе. Зато теперь я знала, что в этом здании было больше интересного, чем мне уже показали.

Шейн снова не стал дожидаться меня и пошел вперед. Мы оказались в большом зале, служившим одновременно комнатой отдыха и столовой. Я остановилась в проходе, рассматривая девушку, которая заваривала чай, и двух парней.

— Моя Мышка, — представил меня Шейн, хлопнув тяжелой рукой по моему плечу.