Адептка с огоньком, или Искра для последнего дракона

Шаги по коридору приближались. Звук барабанным боем отдавался у меня в ушах. Хотелось, как в детстве, закрыть их руками и отгородиться от невидимой опасности. Миранда куда-то пропала. Говорила же ей, что нельзя разделяться!

Эти шаги я узнала сразу. Поняла, кто идет. Опасный человек — и еще более опасный дракон.

Я закружилась, в панике осматривая комнату, но здесь совершенно негде было спрятаться. Ванная за узкой дверью не имела запасного выхода.

В отчаянье я бросилась к шкафу, в который до сих пор не заглядывала: не хватило времени. С силой распахнула дверцы — и едва успела подставить руки: сверху на меня посыпалась одежда. В пальцах осталась белоснежная шелковая рубашка, в нос ударил запах ванили и, послабее, лаванды. Оба показались слишком острыми, приторными, почти тошнотворными.

Я нащупала длинный плоский сверток. Кто-то спрятал нечто в рукаве рубашки, но не потрудился запихнуть ее поглубже в шкаф. Я вытащила сверток, и по спине прошла дрожь.

Черная маска с белыми полосами вниз от внутренних уголков глаз.

Точно такая, какой я ее запомнила. Такие были на людях, что вломились в мой дом два месяца назад. На тех, кто угрожал мне и моей матери, если не я выполню их условия. Я даже не смогла понять, что от меня хотели. Бессмыслица. Бред. К счастью, они не успели сотворить со мной ничего плохого. От ужаса воспоминания частично стерлись, превратились в короткие вспышки. С тех пор маска преследовала меня в кошмарах, а я пыталась найти правду о той ночи.

Дверь позади меня отворилась, и я сунула маску обратно в рукав рубашки.

— Какого демона вы забыли в моей спальне, адептка Реньяр? — раздался голос, очень похожий на еле сдерживаемый рык.

Надо же, даже мое имя узнал и запомнил!

Я развернулась на каблуках, но рубашку так и не выпустила, прижала к груди. Улыбнулась со всей приветливостью, на которую была способна. Улыбка застыла на губах, пока я лихорадочно перебирала в уме ответы.

— Неужели у нас завелась маленькая воровка? — Хозяин спальни прищурился зло. Кровожадно.

— Я не воровка!

Меня поразила собственная дерзость. Влезть в спальню наследника престола, а потом еще и огрызаться, глядя ему в глаза!

— Не только воровка, но и шпионка? — невозмутимо поправился дракон.

— Ничего подобного! Я… я просто зашла извиниться.

Он приподнял левую бровь, оглядел меня с ног до головы. Втянул воздух, словно пытался определить по запаху нечто неведомое.

— Перед моим шкафом?

— Да это вообще случайно вышло, — открестилась я от любых нештатных отношений с мебелью. — Ручку задела.

Я набрала в грудь воздуха и продолжила на одном дыхании:

— Представьте, я обдумала ситуацию и решила извиниться за то, что вылила на вас тот кофе. Лучше ведь поздно, чем никогда?

Прозвучало это очень неправильно.

Эби, соберись!

— И все?

— И-и-и… за то, что назвала вас неуклюжим придурком.

Стоило бы опустить голову и изобразить виноватый вид. Но вот беда, своей вины я совершенно не ощущала. Кофе я пролила, потому что дружок принца толкнул меня, пока они вместе смеялись над «недоразумением», попавшим в Академию. Чем вполне заслужили ответное оскорбление. Я оказалась здесь не по своей воле, но это не значит, что надо мной можно безнаказанно издеваться.

— Извиняйся, — разрешил он.

— Но я уже сказала, — ответила я, глядя в глаза с вытянутыми драконьими зрачками.

— Ты сказала, что решила извиниться. Так приступай. — В голосе сквозила издевка.

Унизить решил.

Черная маска буквально жгла мне пальцы сквозь рубашку. Если бы не она, то, может быть… но не теперь. Этот самодовольный козел не заслуживал моих извинений. Переступить через себя значило спустить ему и то нападение. И ведь он останется безнаказанным! Уже остался. Что я могла предъявить наследному принцу?

Я почувствовала знакомое покалывание на кончиках пальцев: со злополучной ночи контролировать магию стало труднее, словно сломалось что-то, а теперь то и дело угрожало взорваться.

— Простите, Ваше Высочество, —начала я, дождалась, когда его лицо переполнится самодовольством, и продолжила: — но я передумала извиняться. Зря вас потревожила.

Дракон дернулся, расправил плечи, разминаясь, словно зверь, готовящийся к броску. Глаза налились жгучей ненавистью.

— Смелая, — оценил он. Выплюнул, как порцию яда. Змея, а не дракон.

— Приходится, — очаровательно улыбнулась я, — когда ты недоразумение в академии снобов.

Он тяжело выдохнул — мне послышался настоящий рык. Эх, говорила мама: «Эби, не беси драконов». Кто же знал, что я вообще их встречу! Я же зельеварение изучать собиралась, у нас, в глуши, в Эгертайхе. На самой границе страны, а драконы — они в столице.

— И, похоже, бессмертная, раз ничего не боишься.

Вот это мне уже совсем не понравилось. Как назло, стоял он все еще в дверях, специально выпускать не хотел. Не наигрался.

— Вам так неприятно мое общество, понимаю. Так я, пожалуй, пойду. Вы больше меня никогда не увидите, — вкрадчивым голосом пообещала я, хоть и совсем неискренне. Мы как минимум учились в одной академии, не встречаться совсем тут было бы трудновато.

— Посмотрим, умеете ли вы быть верной слову, адептка Реньяр, — ответил он. На его лице отражалось неприкрытое отвращение.

Зараза! Так и знала, что он к этому обещанию прицепится!

— А иначе вы меня не выпустите? — поинтересовалась я, не сдержав истерический, но ехидный смешок. — Представляю заголовки утренней прессы: «Адептка Имперской академии магии пропала в покоях наследного принца!»

Внезапно он сдвинулся с места. Я интуитивно вжалась в шкаф. С полки мне под ноги свалилась очередная тряпка. Я моргнуть не успела, как дракон оказался рядом. Навис надо мной. Уперся руками в шкаф по обе стороны от моей головы.

Я притворно нагло уставилась ему в лицо. Он был так близко, что у меня перед глазами все поплыло.

«Практически в объятиях первого красавчика Империи, — нервно подумала я. — Повезло так повезло. Миранда лопнет от восторга».

— С чего ты взяла, что кто-то узнает? — процедил он.

— С чего вы взяли, что я никому не сказала, куда пошла?

Звериные глаза прожигали во мне дыру. Воздух в жалких пяти сантиметрах между нами словно накалился. Я облизнула пересохшие губы. Дракон впился в них глазами, левая щека чуть заметно дернулась.

— Убирайся! — рявкнул он и отстранился, сделал шаг назад.

Я обошла его по широкой дуге, спиной к стене, чтобы не выпускать из виду. Скользнув в дверь, задержалась на долю секунды и швырнула в него белоснежную рубашку. Маска выпала из нее и приземлилась на пол между нами.

Глаза дракона сверкнули. Он понял. Понял, что я обо всем догадалась!

Я бросилась прочь. Эхо в пустом коридоре подхватило стук каблуков. Звук оглушал, окружал, словно сжимал пространство вокруг меня. Громче него — только отчаянное биение моего сердца.

Я влипла. Окончательно влипла.

--------------------------------
Дорогие читатели,
рада видеть вас в этой истории и надеюсь, что она вам понравится.
Приятного чтения 💚

Двумя месяцами ранее.

Я сидела в комнате ожидания и едва сдерживалась, чтобы не начать кусать локти. Совсем не фигурально. Во-первых, потому что было скучно. Во-вторых, страшно. А в-третьих, потому что утром я пролила на себя недоваренное зелье для маминой лавки. Успела все тщательно вытереть и переодеться, но самооценка устремилась вниз, ведь именно сегодня требовалось быть собранной, серьезной и очень ответственной. Все три показателя — мимо. Чтобы хоть как-то отвлечься, я крутила в пальцах вьющиеся кончики темно-синих, почти черных волос.

Подошла моя очередь сдавать вступительный экзамен. Несколько дней назад мне исполнилось восемнадцать, и теперь магическому комитету предстояло решить, останусь ли я обучаться зельеварению здесь, в родном Эгертайхе, или меня отправят в один из соседних городов, например, туда, где была академия. На второй вариант я не рассчитывала, так как бытовой магией владела очень посредственно, а стихийной не обладала и вовсе. В настоящую академию меня бы не взяли. К тому же я не представляла жизни где-то еще. Хоть Эгертайх и считался жутким захолустьем на самой границе, так могли думать только те, кто никогда не приезжал сюда, чтобы своими глазами посмотреть на аккуратные светлые домики и улицы, утопающие в цветах. И маме в лавке требовалась помощница. Наследница, если смогу сладить хотя бы с зельеварением, Шатти его побери.

За высокими лакированными дверями с потрепанной табличкой «Не входить» то и дело раздавался шум. Треск. Бульканье. Стоны. Оптимизма звуки не прибавляли, но интерес здорово разжигали. Делиться с кем-либо, как проходил экзамен, запрещалось. Но после того, как провела тут последние три часа, я решила, что, если меня кто-то спросит, обязательно расскажу. Пусть знают, что их ждет, а то здесь в неизвестности и поседеть можно.

Дверь распахнулась, и в коридоре показалась пухленькая блондинка, что жила на одной улице со мной. Раскрасневшаяся и в слезах, она бросилась прочь. Я удивленно посмотрела ей вслед. Не знала, что она обладает магией. Впрочем, возможно, в этом и состояла проблема. Ее семья занималась обработкой шкур, а ей предстояло в будущем перенять бизнес. Она всегда мечтала сбежать. Наверное, решила использовать оценку комитета как повод, да только отсутствие магии подвело.

— Эбигейл Реньяр, — раздался гнусавый женский голос.

Я встала и аккуратно заглянула в открытую дверь. Заходить сразу же расхотелось. Можно было отказаться от оценки способностей и уйти, но тогда меня не взяли бы и в наше маленькое училище. А я действительно хотела стать зельеваром: мамина работа иногда бывала интересной.

Я прошла в большой светлый зал и остановилась посередине. Солнечные лучи слепили через огромные окна. Впереди за столом сидели три человека: директор нашего маленького училища и две дамы из магического комитета Империи. Я прищурилась, стараясь рассмотреть их получше, и глаза начали слезиться. Чтобы не стоять как истукан, я обняла себя и, сама не заметив, начала почесывать локти. Очнулась, когда одна из дам уставилась на меня поверх очков и уточнила:

— У вас проблемы, Эбигейл Реньяр?

— Нет, никаких! — испугалась я и вытянула руки по швам.

— Вы подали заявление на место ученика зельевара, — презрительно сообщила она, просматривая бумаги.

— Да, — подтвердила я, чтобы не молчать. От ее тона становилось совсем неуютно.

— Хорошо, — отозвалась она, повернулась к коллеге и, не меняя тона, добавила: — Еще одна без амбиций, наконец-то сможем быстро закончить и перекусить.

Я переступила с ноги на ногу. Даже чесаться перестала, зато почувствовала, как от досады и обиды загорелись щеки. Это я-то без амбиций? Да вы бы видели, какие моя мама чудеса творит! А потом вот такие… такие… к нам приползают за лекарствами с умоляющим видом!

Дама взмахнула рукой, и в воздухе передо мной появился небольшой синеватый шар из воды.

— Уберите, — скомандовала она.

Я едва не сделала шаг к шару, но вовремя спохватилась. 

— Как? — уточнила я, выискивая подвох.

— Как угодно, — недовольно пробурчала она и закатила глаза. — Водой, огнем, воздухом… У вас есть какая-нибудь магия, в конце концов? Иначе зачем вы пришли?

Я мысленно обняла заплаканную соседку и призналась:

— У меня до сих пор не открылась стихия. Я могу управляться с маленькими заклинаниями для зелий и создавать амулеты на удачу.

Дама второй раз закатила глаза, на этот раз с тяжелым громким вздохом.

— Знаю, что вы не любите наши края, дорогая, — вмешался директор и стер пот со лба мятым платком. — Но и у нас есть талантливые ученики. Возможно, вам стоило бы присмотреться получше.

Дама даже не повернулась к нему, но ее и без того бледное лицо посерело. Магический комитет, подчинявшийся самому императору, не привык, чтобы им командовали. Не принимал даже советов.

— Это вы называете талантливым? — удивилась она и демонстративно ткнула в мою сторону пальцем. — Десятая девица за сегодня, а я до сих пор не увидела ни намека на что-то стоящее. Это повторяется который год. Директор, давайте признаем, что в Эгертайхе больше не рождаются стихийные маги, и закончим ломать комедию. Обучать их зельеварению и артефакторике вы можете без оценки магического комитета. Сколько еще тратить время на это убожество?

Я неотрывно смотрела на шар перед собой. Обо мне словно забыли, но уйти я не могла, а потому вынуждена была слушать оскорбления. Шар вращался в воздухе, на нем появлялись и исчезали тонкие темно-синие линии. Он приковывал взгляд.

«Убожество? — думала я. — Посмотри на себя! У меня хотя бы есть душа, совесть и уважение к незнакомым людям».

Шар продолжал вращаться. Голоса стали глухими, будто мне уши заткнули ватой. Комната тоже размывалась, я видела только шар. И злилась. Продолжала мысленно выговаривать дамочке все, что не смела произнести вслух.

— Реньяр, вам выдать котел для зелий, чтобы вы наконец стукнули им по шару, или вы просто избавите нас от своего присутствия? Место зельевара вам обеспечено — больше оценивать тут нечего.

«Вот зараза!» — мысленно взвыла я и со злостью махнула рукой, изо всех сил желая, чтобы дамочка заткнулась и засунула свой шар куда-нибудь подальше. И слишком поздно поняла, что злили меня специально. Осознание вонзилось в мозг, когда ничего было не изменить.

Огненный шар слетел с моих пальцев и в один миг встретился с водным, но не испарил, а лишь толкнул точно в ее сторону… Я в ужасе зажала рот руками, глядя, как дама поднимается из кресла. Насквозь мокрая и очень злая.

— Поздравляю, Эбигейл Реньяр, — процедила она, поправляя челку, с которой еще капало, — вы только что открыли стихию огня.

— Простите, — прошептала я.

— Весьма странно… — начал директор.

— Повторить, — перебив его, рявкнула дама, а передо мной завис новый водяной шар.

Я поняла, что, если запущу его в нее второй раз, не видать мне не только учебы, но и свободы. Обошла шар сбоку. Сосредоточилась.

Ничего не выходило. Я понятия не имела, что сделала в первый раз. Оно само получилось. Быть может, от злости. Но сейчас меня переполняла растерянность: у меня все-таки есть стихийная магия, но я не могу ее использовать?

— Повторить! — Гнусавый голос заполнил всю комнату.

— Я не могу повторить, если на меня орать!

— Бездарность! — продолжала она играть на моих нервах. И хотя я понимала, что это специально, ничего не могла с собой поделать. Мерзкий голос раздражал сильнее красной тряпки. — Решила обмануть комитет каким-то дешевым трюком? Знаешь, чем это грозит?

Я стиснула зубы, чтобы не ответить, а на ладонях вспыхнул огонь. Изо всех сил я швырнула его в сторону шара. Вода мгновенно превратилась в облачко, а напротив меня синевато-желтым пламенем вспыхнула стена. Я уставилась на нее как завороженная.

— Что это? — раздался ошеломленный голос директора.

— Немедленно выведите ее отсюда! — завизжала дама. — Немедленно! Больше никого не пускать! Закройте окна!

Домой я вернулась только к вечеру, когда совсем стемнело. Мама успела закрыть лавку и теперь с расстроенным лицом сидела на крыльце. Наверное, она уже успела сбегать за мной, но внутрь ее точно не пустили, так что ничего, кроме ожидания, ей не оставалось. А я просто проторчала все это время в коридоре училища, потому что двери заперли, а выпускать меня никто не торопился.

Я проголодалась, замерзла, а в мыслях успела напридумывать ужасов. Вид у меня был соответствующий, поэтому мама только всплеснула руками, молча поднялась и раскрыла объятия. Я прижалась к ней, стараясь не начать хлюпать носом. Нет, в нашей семье с трудностями так не поступали. Мама всю жизнь воспитывала меня одна, но я никогда не видела, чтобы она хоть раз заплакала.

— Так плохо? — не выдержала она.

— Ну… — Я отпустила ее, пожала плечами и процитировала, подражая гнусавому голосу: — «Место зельевара вам обеспечено».

— Это же отлично! — с облегчением выдохнула мама и потащила меня в дом. — Голодная? Давай скорее. Сейчас еще пирог испеку.

Она так радовалась, почти светилась, даже морщинки разгладились на усталом лице, и я начала сомневаться, рассказывать ли ей правду. Опустилась за стол, подняла вилку и принялась гонять по тарелке зеленый горошек.

На кухне воцарилась тишина. Здесь было тепло и уютно, пахло клубничным вареньем и пряностями, немного травами, что сушились на подоконнике. За окном надрывалась одинокая птичка, а на полке перед ним едва слышно позвякивали друг об дружку колбочки из тончайшего стекла, привезенные из самой столицы: им хватало даже малейшего сквозняка. Все здесь было нормальным, правильным, постоянным. Таким привычным, что я на секунду усомнилась, а был ли экзамен на самом деле или он мне только предстоял. Ну какой из меня маг, разве это возможно?

Я не сразу поняла, что мама просто стоит, уткнув руки в бока, и неодобрительно смотрит на меня.

— Выкладывай, или мне придется отнести твой пирог директору училища, чтобы говорить начал он.

Я вздохнула. Отложила вилку, вытянула вперед руку, подняла указательный палец. На нем возник маленький, тихонько подрагивающий огонек. Я тренировалась всю дорогу до дома.

Мама взвизгнула, подлетела ко мне и сгребла в охапку вместе со стулом. Еще немного, и мы оказались бы на полу.

— Эби, я всегда говорила, что ты особенная!

— Ага, потому что твоя. Все так говорят своим детям.

— Ну что ты как бука? Такой праздник! У нас никогда не было магов. Хочешь, пригласим гостей?

Она бросилась к печке домешивать пирог.

— Гостей точно не надо, — поспешила откреститься я.

Мама вдруг застыла, выронила ложку, и та благополучно утонула в жидковатом тесте.

— Эби, тебя же не заберут? — Голос ее сорвался на последнем слове. — Насколько ты сильная?

— Нет, — пожала плечами я и вернулась к горошку. — Похоже, очень слабая. Они вообще не смогли решить, что со мной делать. Я весь день прождала, пока они спорили за закрытой дверью. А потом отправили домой без какого-либо ответа. Попросили никуда не уезжать. — Я хмыкнула и наконец принялась за еду. Как будто отсюда кто-то вообще уезжает.

Мама посмотрела на меня долгим взглядом, словно пытаясь найти что-то новое и необычное. Нового не появилось, а необычного и от рождения хватало. Взять хотя бы черные волосы с синим отливом. Их оттенок красноречиво намекал, что во мне смешалась кровь разных видов, а заодно давал повод для насмешек и напоминаний о мнимом распутстве мамы (внешность отца в расчет, конечно, никто не брал). А синие глаза, крайне редкие в Империи? Из-за них все местные сплетницы пророчили мне стихию воды, иначе с чего бы у миловидной натуральной блондинки с медовыми глазами родилось такое недоразумение. Мощная магия вполне могла оставить свой отпечаток: она влияла на цвет глаз у человеческих магов и шкуры у драконов. Что ж, получив огонь, я умудрилась сломать даже эту закономерность.

— Очень странно, — пробормотала мама.

— Наверное, они слишком много от меня хотели, — отозвалась я. — Сильной точно не стану. Ничего, больше одного огонька на пальце, сделать так и не получилось.

— Ты опять торопишься, Эби. Для этого нужно учиться. Много лет. Если ты хочешь…

— Не хочу! — отрезала я. — Останусь здесь и буду работать с тобой. Никогда не слышала, чтобы кого-то забирали силой.

Мама закусила губу, вздохнула и занялась пирогом. Она переживала за меня, но в этот раз и в самом деле напрасно. Да кому я вообще нужна?

За окном скрипнула калитка, мы обе вздрогнули.

— Погода портится, — вздохнула мама. Дожди преследовали Эгертайх все лето, солнце показывалось редко, и жители давно начали переживать за будущий урожай. В худшие годы приходилось платить магам, чтобы те поддерживали наши небогатые угодья, а стоило это ой как недешево. Если свои маги у нас и появлялись, то предпочитали в тот же день сбежать в любую академию магии, чтобы начать новую интересную жизнь.

Звук повторился, на этот раз жалобно и протяжно.

— Сейчас поправлю. Наверное, плохо привязала.

Я вылезла из-за стола и босиком выскочила на улицу. Скрип так нервировал, от него даже зубы сводило, так что мне совсем не хотелось тратить время на поиск обуви. Я проскользнула за дверь, сбежала с крыльца — и замерла.

Калитка и правда оказалась открыта, только ветер больше не мог играть с ней. Кто-то стоял у ворот со стороны улицы, положив руку на скрипящую створку. Высокий мужчина в плаще, на голову накинут капюшон. Слабый свет из кухонного окна почти не доставал до него: я хорошо видела силуэт, но не могла рассмотреть лица.

— Вам помочь? — громко спросила я. Звук собственного голоса придавал уверенности. — Вы заблудились?

Эгертайх стоял на самой границе. Чуть дальше, за рекой, начинались чужие земли. Шаттенталь, страна демонов. И хотя им самим почти не было до нас дела, сюда часто приносило преступников и шарлатанов всех мастей, а заодно и обездоленных, мечтавших обрести богатство, породнившись с демоном. Их не останавливало даже то, что на границе давно было неспокойно. В Империи будто старались этого не замечать, а у нас не оставалось выбора. Мир с демонами сохранялся уже несколько столетий, но в последние годы ходило все больше слухов о возможном нападении.

Так или иначе, но поток чужаков в Эгертайхе не иссякал никогда. Наверное, как раз поэтому жители и старались создать подобие кукольного городка. Нам было далеко до столицы, но мы — первое место в Империи, которое представало взорами приезжих. Былое великолепие в миниатюре.

Человек молча протянул ко мне руку. Я почувствовала что-то странное, опустила взгляд и в ужасе заметила, что на моих пальцах снова появились огоньки. Как же научиться контролировать эту пакость!

Теперь еще и чужак увидел! А мне ведь приказали пока никому не говорить…

Скрипнула калитка, я резко вскинула голову, но на дороге никого не было. Чужак скрылся в ночной темноте. Тень мелькнула в беззвездном небе. Я похлопала себя по щекам. Перенервничала, вот и мерещится странное. Не было тут никого. Осталось только драконов в Эгертайхе придумать — и все, ни один целитель с головой не поможет.

Холодный ветер пронизывал меня насквозь, а в груди ледяным комом застыло странное чувство. Казалось, ничего уже не будет прежним.
 

Проснулась я от самого зловещего звука, что только мог раздаться в нашем доме. Всюду звенели мамины колокольчики: она зачаровывала их от незваных гостей. Защищаться от воров и бандитов нам с ней обычно было нечем, обращаться с оружием мы не умели, поэтому предпочитали позорное бегство. Терять особо было нечего, дорогой мебели мы специально не покупали, деньги в доме не держали, а зелья — единственное богатство — все равно не хранились дольше месяца или двух. Проще приготовить новые, чем рисковать жизнью, отбиваясь от чужаков.

Мама уже должна была запереться внизу в погребе, дверь которого невозможно обнаружить, если не знаешь, что она тут есть. Я спрыгнула с кровати и принялась натягивать штаны. Неуклюже покачнулась и чуть не приложилась головой о комод.

Мой путь лежал на крышу: вдоль окна у меня висела веревка с узлами для рук. Полежу, посмотрю на звезды — и обратно, спать. Утром позовем полицию, чтобы оценить ущерб, но надежды на нее никакой, простая формальность.

Я быстро расправила покрывало на кровати. Пусть лучше думают, что в доме никто не ночевал, чем попытаются найти меня и избавиться от свидетеля. Внизу послышался шорох, и колокольчики смолкли. От удивления я на миг замерла. Обычно они надрывались до тех пор, пока мы не выключали их сами. Мелькнула мысль, что никого в доме и не было, но мама обязательно позвала бы меня, крикнула, чтобы дать знак и успокоить. Я подавила желание выглянуть из спальни и проверить: ничем хорошим встреча с грабителями закончиться не могла. Теперь захотелось подпереть чем-нибудь дверь, но я знала, что это вызовет подозрения. Я подбежала к окну, распахнула…

Что-то ударило меня в грудь, и я отлетела на пол. Не успела толком прийти в себя, как крепкие руки подхватили за плечи и дернули вверх, я снова оказалась на ногах. Ненадолго, потому что следом меня бесцеремонно швырнули на кровать.

Я отползла к изголовью, лихорадочно сгребая одеяла, чтобы закрыться ими. В темноте раздался смешок.

В комнате были двое. Первый, что залез через окно, и второй, следы жестких пальцев которого горели у меня на руках. Внизу был кто-то еще: я четко различала скрип облупившихся половиц на кухне, его не заглушал даже новый толстый ковер.

Я перевела взгляд с одного чужака на другого, но все, что смогла рассмотреть: огромные тени в капюшонах да кулаки, затянутые в кожаные перчатки.

— Какая-то она мелкая, — скептически оценил первый. Незнакомый голос. Приятный, если бы не обстоятельства. Его обладатель явно был еще молод. Мой ровесник или чуть старше.

— Я не ошибся, — недовольно отозвался второй.

— Надо убедиться.

Мое мнение их ничуть не волновало. Я ощущала себя зельем на прилавке, когда чересчур противные покупатели начинали громко спорить о его свойствах, чтобы мама поскорее сбавила цену, пока не услышала вся очередь. Это никогда не действовало, но повторялось с завидной регулярностью.

— Не трясись, — бросил мне первый. — Будешь послушной девочкой, и все закончится очень быстро. Может быть, ты даже не пострадаешь.

— А ты умеешь убеждать, — злорадно посмеялся второй.

— Чего надо-то? — нагло поинтересовалась я. И откуда только смелость взялась? Голос почти не дрожал, а вот нижняя челюсть — еще как. Хорошо, что в темноте не видно.

Первый чужак вскинул голову, в тени капюшона мне почудились светящиеся желтые глаза.

Так, Эби, насчет «не видно» ты точно погорячилась.

Теперь мне казалось, что чужаки прекрасно меня видят, причем насквозь.

— Не бойся, девочка. Просто повтори то, что сделала сегодня, и мы сразу уйдем, — попытался взять вежливостью второй.

— Я сегодня ничего не делала, даже в лавке не была…

— Магию покажи, дура! — рявкнул первый.

Терпения ему явно не хватало. Я вжалась в спинку кровати. Нет, это были не воры: они точно знали, зачем пришли именно сюда. Но кто их послал? Директор? Магический комитет? С какой целью?

Мысли проносились в голове, но я не находила ни одного ответа. Что им могло понадобиться от меня? Я ведь и в самом деле не сделала ничего особенного, а стихия огня — самая распространенная в Империи. Да по ней бродят тысячи магов гораздо лучше меня!

— Непослушная девочка, — процедил второй.

— Кажется, ей нужна помощь, — лениво отозвался первый.

Одним резким движением второй оказался у края кровати, схватил меня за ноги и потащил к себе. Я взвизгнула — и тут же заткнула рот рукой, пока пыталась отбиться другой. Не хватало еще, чтобы мама вышла на мой крик.

Удерживая меня за запястья, чужак навис надо мной. Капюшон свалился с головы. Взъерошенные волосы казались темными, но цвет я определить не смогла. Лицо закрывала черная маска с узкими белыми полосками вдоль носа. Через прорези на меня смотрели желтые глаза, в них светилось нечто жуткое. Решительное. Злое.

Я почувствовала покалывание на кончиках пальцев. По телу расходился жар. Старался затопить сознание. И без того смутные в темноте очертания мебели расплывались. Я видела только маску и глаза.

— Готова поиграть? — прошипел он. — Тебе не хватает острых ощущений для демонстрации магии, м? У меня найдется, что тебе предложить. До сих пор на ощущения еще никто не жаловался.

— Пожалуйста, отойди, — попросила я шепотом. Я не могла контролировать происходящее внутри. Боялась, но не чужака. Больше — не его.

Чужак рассмеялся и на мгновение выпустил мои руки.

Он совершил ошибку. Жар заполнил меня до конца.

Повинуясь неведомому чутью, я вскинула руки вверх и хлопнула в ладоши.

Перед глазами ослепительно вспыхнуло, и мир содрогнулся. Я полетела на пол, покатилась по доскам туда, где еще недавно находилась стена с широким окном, и рухнула вниз, прямо на землю.

Улицу заполнил народ, на звук взрыва сбежалась едва ли не половина Эгертайха. Теперь люди толпились на дороге и рассматривали наш домик. Он сложился как картонный, из двухэтажного став погребом с завидно толстой крышей. Пахло горелым, но пожара не было.

Я лежала на левом боку посреди нашего скромного огорода, прижимая к животу правую руку, и наблюдала, как самые активные жители растаскивают доски, чтобы помочь маме выбраться из погреба. Радовало, что там с ней случиться ничего плохого не могло. Иногда я даже слышала ее бодрые команды откуда-то снизу: эта женщина не умела перекладывать дела на других, ей всегда требовалось контролировать ситуацию.

— Ты в порядке? — то и дело спрашивала у меня очередная сердобольная соседка. Создавалось впечатление, что они ко мне отмечаться являлись: не подошла — значит, недостаточно благообразной себя показала. Весь город же смотрит!

— Угу, руку немножко сломала, — снова повторяла я. И шепотом добавляла: — А может, и ногу.

На этом разговор и заканчивался. Никакой помощи мне предложить не могли: лавка с зельями… ну да, взорвалась, а единственного целителя почему-то не было видно. Впрочем, он старел, ему требовалась куча времени, чтобы просто подняться с кровати.

Болело у меня вообще все. Полет я не запомнила, после удара о землю потеряла сознание, а когда пришла в себя, решила, что переломала все кости. К тому же неудачно вывернула кисть на правой руке. Кости вроде наружу не торчали, но взгляд я туда старалась не опускать — меня и так начинало мутить от одной мысли. Лучше целителя подожду.

Медленно начинало светать.

Наконец мужики докопались до пола первого этажа, а мне предстояло встать, чтобы показать, где был вход в погреб: по маминому голосу точно определить не выходило. Подняться я не могла — к боли от переломов добавилось еще и стойкое ощущение, что я примерзла к сырой земле. Отдирать придется силой.

С удивлением я поняла, что помогать мне никто не рвется. Сначала просто звали, а когда поняли, что сама не встану, то столпились рядом, молча бросая на меня странные взгляды.

Я подняла руку, сжав пальцы в кулак, чтобы люди не трогали болящую кисть, а хватались повыше, но помогать мне никто не спешил. Недоумение нарастало.

— Да помогите ей уже! — недовольно воскликнула соседка из-за моей спины.

— Сама и помогай, — отозвался какой-то мужик. — Если жить надоело.

— Чего? — не поняла я. — На людей вроде не бросаюсь.

— Это еще доказать надо! Дом-то, говорят, ты взорвала.

От удивления у меня даже возражений не нашлось. Я? Да чем? В голове осталась каша из воспоминаний — не хватало только ложки, чтобы хорошо перемешать.

Я попыталась подняться сама, опираясь на болящую кисть. Думала, что вытерплю, если двигаться быстро, но ничего не вышло. Рука подломилась, и лицо чуть не встретилось с огородной землей. Кто-то из собравшихся не выдержал и, ухватив меня за бока, дернул вверх. Болели зажатые ребра, перекосившаяся майка впивалась в шею. Я поковыляла к дому, а мой смельчак-спаситель подставил мне локоть. Я благодарно кивнула и украдкой посмотрела на лицо незнакомца. Глубокие зеленые глаза улыбались и подбадривали. Я не могла оторвать от них взгляда. Человек был мне незнаком, да я и рассмотреть его толком не смогла. Глаза притягивали. Гипнотизировали.

— Спасибо, — прошептала я.

— Только сумасшедший не подаст руку такой восхитительной девушке.

Я смутилась и взгляд опустила. Ноги переставлялись с трудом: следовало посматривать под них. Идеальное оправдание, чтобы не показывать незнакомцу, как сильно я, должно быть, покраснела.

Так мы и доковыляли до развалин. Он позволил мне обнять его за шею, а сам подхватил за талию и потянул вверх. Кое-как переступая через шатающиеся доски и остатки мебели, мы добрались до нужного места. Спасательные работы возобновились.

На обратном пути я заметила черную кожаную перчатку, что торчала из-под завала. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу. До этого момента чужаки не появлялись в моих воспоминаниях — мозг любезно вычеркнул самое страшное. Но теперь реальность накрывала с новой силой. Кто-то из них мог погибнуть… погиб… А во взрыве обвиняли… меня.

Я затравленно огляделась. Люди отворачивались от меня, но продолжали живо обсуждать между собой. Чуть дальше на дороге нашлись и представители бессмысленной власти, как мама их называла. Полиция.

К счастью, ни чьих тел я нигде не увидела и выдохнула с облегчением. В конце концов, с чего я взяла, что они были? Я ведь смогла выбраться из дома — значит, сильные парни справились с этим еще лучше.

Перчатка снова и снова возникала перед глазами. Я осмотрелась в поисках незнакомцев в длинных черных плащах.

«Какая глупость! Конечно, они не стали бы дожидаться здесь», — подумала я со злостью. Поигрались, а когда не вышло — унесли ноги.

Почему их не ловят? Или… не собираются?

Мысли медленно оседали в голове. Меня сторонились. Все уже знали, что взрыв спровоцировала я. Но кто еще мог рассказать, кроме нападавших? Никто. Они успели открыть рот первыми и неизвестно, что придумали. Обвинили меня и сбежали, пользуясь тем, что смогли отвлечь внимание.

Я чуть не взвыла от досады.

Один из полицейских кивнул мне, словно давал понять, что я сделала верные выводы. Ждали меня. Просто никуда не торопились, пока не проверят весь дом. Кто-то был на первом этаже. Если он там и остался… Вот и все… в дом забрались к нам, а за убийство каторга грозила мне… А если пострадал не один…

Я зажмурилась. Молодой человек с зелеными глазами ушел помогать другим, а я так и стояла одна перед толпой скучающих людей, покачивалась на отчаянно болевшей ноге, пока не подбежала мама. Сгребла меня в объятия, как делала всегда. Ее ничуть не смущали взгляды чужих — она говорила, что неудобно должно быть им. Отчасти я завидовала ее несгибаемому оптимизму, но он вырос не на пустом месте. Растить дочь без отца в наших краях — задача не из легких. Каждый стремился осудить, а то и ядовито поинтересоваться, где нагуляла? Я спросила лишь однажды. Тогда мама сказала, что мне будет безопаснее не знать. В краю, полном разбойников и убийц, я легко согласилась с ее оценкой. Мой отец явно не был тем, о ком стоило помнить.

— Попрощались? — Рядом с нами оказался полицейский в пафосной форме имперских защитников. Будто специально вырядился в такую рань. Только перед кем тут было красоваться? — Идем.

— Куда? — загородила меня мама.

— Пока — в распоряжение магического комитета, — поморщился он. Добычу уводили у него прямо из-под носа. — Если будет вести себя прилично. Иначе пошлю сразу туда, куда и полагается отправлять опасных для общества лиц.

— Что происходит? — не сдавалась мама. — Что вы несете? Вы в своем уме?! Кто-то только что разрушил мой дом и покалечил моего ребенка! Можете засунуть свой комитет куда вам угодно. Лучше хоть раз в жизни найдите, кто это сделал.

— Я сделала.

Подергала ее за рукав, но она, казалась, не расслышала. Потом повернулась ко мне. Медленно. На лице застыло удивление. Смешанное с ужасом.

— Не знаю как, — попыталась оправдаться я шепотом. Чтобы услышала только она. — Только не говори, что ты тоже меня боишься.

— Ты уверена? — уточнила она. Голос звучал странно. В нем сквозило недоверие, но не к словам. Так бывает, когда человек слышит нечто, что давно ожидал, но в глубине души верил, что этого никогда не случится. Так умирает надежда.

— Ты знала, что так будет? — выдохнула я.

— Нет, что ты! — обняла меня мама.

Полицейский схватил меня за локоть и дернул, я переступила на больную ногу и зашипела.

— Она, она. Свидетели есть.

— Это те преступники, что влезли в наш дом? — огрызнулась мама, не выпуская меня из рук. — Хорошенькие же у вас свидетели!

— Не советую повторять так громко, — процедил он.

Мама моргнула. Я перевела взгляд с полицейского на нее. Впрочем, подтверждение и не требовалось: я сама догадалось, что это значило. Те, кто вломился в наш дом, занимали гораздо более высокое положение в Эгертайхе, а может, и во всей Империи. Это было несложно, мы с мамой всегда были никем. Вывод напрашивался сам собой — мои объяснения никто не станет даже слушать. Меня уже обвинили, оставалось только выслушать приговор.

— Пошли. Быстрее разберутся — быстрее домой отпустят. А мне еще отчеты заполнять на ваши проклятые штучки.

«Вот уж кто в Эгертайхе точно родился без магии, — уныло подумала я. — На моей стороне его можно не ожидать».

Я оглянулась и поискала молодого человека с красивыми зелеными глазами. Больше никто не смотрел на меня в ответ. Наоборот, все поскорее отворачивались, делали вид, что слишком заняты друг другом.

Вопреки обещаниям никто не собирался ни в чем разбираться. Как я и ожидала, никто даже особо общаться со мной не хотел. Отвели меня не в полицию и даже не в мэрию, а прямиком в наше маленькое и совсем не авторитетное училище магических искусств, специализировавшееся на зельеварении.

Вчера, когда я ждала экзамена, все здесь казалось гораздо светлее, приветливее и уютнее. Сегодня здание превратилось в воплощение нынешнего состояния Эгертайха — остатки былого величия под пожелтевшей и местами облупившейся краской. Некогда дорогая вычурная мебель явно успела повидать молодость моей бабушки, что когда-то тоже здесь училась. Да, на зельевара.

И все-таки что-то величественное жило здесь. Как я ни пыталась отрицать это, пока терпела боль и боролась с поганейшим настроением, мне здесь нравилось. Там, снаружи, была обычная жизнь с ее проблемами, трудностями и неурядицами, а здесь царила хоть и маленькая, не стихийная, но настоящая магия. Стихийники пользовались уважением. Почетом. Они могли защищать страну, служить самому императору, ставить себя выше других, а мы… Мы были просто теми, кто прикладывал лечебные травы к их ранам. Но где бы они оказались без нас?

Полицейский проводил меня в комнату, на которую весьма резво показал директор, встречавший нас у дверей. Видимо, и ему уже обо всем доложили. Полицейский задал несколько дежурных и, на мой взгляд, нелепых вопросов о том, что мы с мамой делали вечером, а потом откланялся, сказав, что остальное — не его забота. Он не занимается магией.

И я осталась одна.

От скуки я хромала вдоль стен и рассматривала портреты известных стихийных магов, которые родились на нашем клочке земли. Насчитывалось их немного, и большая часть уже покинула этот мир. В основном от старости. Говорили, что всему виной кровосмешение. У каждого в Эгертайхе в роду были демоны. Пусть давно, даже сотни лет назад, но были. Их магия людям не передавалась, а вот нашу, стихийную, подавляла еще до того, как та могла проявиться. Даже проверка в магическом комитете для всех молодых людей со временем перестала быть обязательной. Тот, кто не чувствовал в себе никаких сил, мог просто сэкономить время и нервы.

Меня заперли в комнате, где я не могла ничего натворить. Стены здесь были укреплены специальными защитными заклинаниями. Тут тренировали новичков. За неимением последних комнату и украсили картинами, чтобы не так печально смотрелась.

В углу стояли стол и небольшое кресло, но я упорно продолжала их игнорировать. Нога опухла, но болеть перестала, словно смирилась со своей неизбежной судьбой. Рукой я старалась не шевелить.

Единственное окно соблазняло. Его оставили открытым: то ли, чтобы я не задохнулась, то ли потому, что вообще больше не запиралось. Я могла поспорить на что угодно — окно тоже зачаровано. Но вряд ли от тех, кто попытается через него сбежать. Уверена, я первая, кому такое вообще пришло в голову.

Я подтащила к окну кресло и забралась на него. Попытки встать на больную ногу сопровождались шипением и проклятиями во имя Шатти. Уверена, что темный бог давно не получал таких активных воззваний. Впрочем, не иначе как с его благословения у меня получилось высунуться в окно. На этом мой план провалился — до земли с той стороны было далековато.

— У тебя, конечно, есть опыт, но я бы не стал оттуда падать, — раздался участливый голос.

Я обреченно осмотрелась. Внизу чуть правее стоял мой новый знакомый, с растрепанной шевелюрой и зелеными глазами. Он вертел в пальцах травинку и задорно мне улыбался.

— Чего терять-то?

— Последнюю пару целых костей? — предположил он.

Я шумно выдохнула и закатила глаза. Вообще-то, он был прав, но признавать провал не хотелось — взыграла гордость.

— Лезь обратно, скоро к тебе придут.

— А ты откуда знаешь?

Он с довольным выражением лица пожал плечами.

— Тоже из комитета? — проворчала я.

— Нет, просто рядом ошивался.

— Интересные ты места для прогулок выбираешь, — не поверила я.

— Слушать люблю.

Он оглянулся, быстро посмотрел за угол, а потом подмигнул мне:

— Сиди-сиди, поесть принесу.

— Я это запомню, — пробурчала я и полезла обратно.

Спустилась и осталась отдыхать в кресле.

Я вздрогнула, когда в замке со скрипом повернулся ключ. Ожидала увидеть кого угодно, но не ее. Даму, которую я вчера так неудачно окатила водой. За ней шла вторая, очень молчаливая особа.

— Эбигейл Реньяр, — прогнусавила дама. Это нервировало. Напугать меня собственным именем не получилось бы, а никого другого в комнате не было. К чему эта нелепость?

Насупившись, я молча посмотрела на нее.

Дама дернула рукой в сторону коллеги. Я послушно встала и подошла поближе. Вторая оказалась молодой, на экзамене я почти не рассмотрела ее. Вообще толком ничего не запомнила, кроме дурацкого шара. Девушка взяла меня за сломанную руку и сжала в пальцах. Я едва не вскрикнула от боли, но та внезапно прошла. Маг земли, целительница — вот уж у кого почти уникальный дар, их во всей Империи рождалось так мало. А я-то кому могла понадобиться?

Я почувствовала, что могу стоять ровнее, а ботинок перестал так сильно давить — значит, и отек спал. Сколько же у нее сил? Наш целитель такого не умел, на небольшие раны ему требовались часы работы и довольно длинные перерывы. Я с восхищением посмотрела на девушку, а она просто отпустила меня и сделала пару шагов назад, словно заняла привычное место позади хозяйки. В том, кто тут командовал, у меня сомнений не возникало.

— Не представляю, что с вами делать, — прогнусавила главная.

Меня так и подмывало попросить ее хотя бы представиться, но она явно избегала этого. Даже друг к другу по именам они не обращались, не делал этого и директор. Вероятно, существовало правило, которого я еще не знала.

— Отпустить? — ни на что не надеясь, предложила я.

Конечно же, она проигнорировала мои слова.

— Стоило запереть вас сразу и не искушать судьбу. Мне жаль.

Я опешила от такого признания. Это она сейчас прощения попросила? Как дерьмом облила. Посмотрите-ка, мы знали, что вы можете кого-то убить, но забыли остановить!

Я глубоко вдохнула. Внутри пробуждалась уже знакомая злость. Дама с подозрением посмотрела на меня.

— Расслабьтесь, — приказала она гнусавым тоном, от которого хотелось делать что угодно, только не расслабляться. — Поступим так. Остаток ночи вы проведете здесь. Письмо в магический комитет отправлено. Думаю, к обеду мы получим ответ и более подробные указания.

— Мне нужно домой, — прошептала я.

Дышать стало и правда легче, отсрочка успокаивала. Я уже успела напридумывать себе наказаний, пока ждала здесь одна. Впрочем, я не надеялась их избежать. Между самообороной и умышленным покушением на убийство очень тонкая грань, а полицейский ясно дал понять, что никто ее искать не станет.

«Ладно, — решила я. — Каторга так каторга. Даже там должно быть интереснее, чем в Эгертайхе».

Внезапно родной город показался мне чужим, чуждым и очень неприятным местечком. А еще вчера я заявляла, что мне тут достаточно хорошо, чтобы прожить целую жизнь!

— У вас и дома нет, — ответила дама.

Я растерянно открыла рот и собралась возмутиться. Может быть, сейчас развалины и не были похожи на приличный дом, но многие в городе помогут его отстроить. В конце концов, как им жить без единственной лавки с зельями, где практиканты из училища не пытаются отравить клиентов? Мамины настойки всегда пользовались спросом.

— Вашу мать разместили у соседей. Решим вопрос с домом, когда получим ответ из комитета, — закончила она.

Я захлопнула рот, так и не сказав ни слова. Осторожно прикусила себя за щеку. Ничего не изменилось. Жаль, а то сон странный и слишком затянутый вышел.

Комитет, помимо прочего, занимался и магическими преступлениями. Ни одно такое дело не закрывалось без его участия, без его последнего слова. На первый взгляд не было ничего необычного в том, чтобы дождаться послания от него. Меня удивляла только скорость: неужели не будет ни следователей, ни свидетелей, ни всего остального? Я понятия не имела, как расследуются магические преступления. Не заочно же? В одном я была уверена совершенно точно — преступникам не помогали с новыми домами.

Вскоре на подоконнике возникла большая тарелка с фруктами.

Любезно предлагая мне провести здесь время, никто, конечно, не учел, что в этом «здесь» не было никакого даже отдаленного подобия кровати. Вряд ли дама из магического комитета думала о таких мелочах, а может, решила, что о них позаботится кто-то еще.

Так или иначе, все утро я провела в маленьком кресле. Спать мне все равно не хотелось, а когда усталость начала брать свое, то и оно стало достаточно удобным.

Как же я ненавидела ждать!

Худшая пытка из всех возможных. К обеду у меня созрел десяток версий, кто и зачем напал на меня, от нелепых до самых фантастичных. К тому же я пыталась проанализировать экзамен. Совсем не помогало то, что никто раньше не рассказывал мне, как он проходит. А еще я толком и не видела стихийную магию своими глазами. По крайне мере, близко. Магов, что служили на границе, я в расчет не брала: далековато, чтобы рассмотреть. Представляла по сплетням, конечно, но сравнить мне было не с чем. Что-то явно пошло не так и очень не понравилось дамочке из магического комитета. Но что? Шатти их всех побери, заносчивых магов с их секретиками!

В памяти то и дело всплывали оскорбления, произнесенные гнусавым голосом. Вывод получался неутешительный: по мнению дамы из комитета, убожеством оказалась не только я, но и моя магия. Что-то с ней было не в порядке.

Не в порядке настолько, чтобы заинтересовать кого-то еще. Только откуда они узнали? Свидетелей экзамена было всего трое, и они на ночных взломщиков не тянули. Правда, теперь я знала, что существовало еще кое-что.

Письмо в магический комитет.

Что, если был кто-то другой? Посыльный или случайный прохожий?

Я помотала головой. Казалось, что она и в самом деле опухла от мыслей — даже шея разболелась, не могла удерживать такую тяжесть. Да зачем случайному прохожему моя посредственная огненная магия? Тем более, что можно с ней сделать, даже если я покажу?

«Повтори! — продолжало всплывать в памяти. — Повтори!»

Что-то подсказывало мне — огонек на пальце нападавших не устроил бы. Они хотели, чтобы я повторила, но никто не потрудился объяснить, что именно я сделала в первый раз. Кроме того, что «украсила» огнем стену, благо в той комнате они тоже были защищенные: не в первый раз там доводили до бешенства будущих адептов.

За окном уже давно ярко светило солнце. Я беспокоилась о маме. Чего она там себе напридумает?..

Когда дверь комнаты открылась снова, я не удержалась и широко зевнула. Раздался сдавленный смешок. Дама из магического комитета недовольно зыркнула на сопровождавшего ее молодого человека в форме, слегка похожей на полицейскую: короткая синяя куртка на пуговицах, под ней белоснежная рубашка, прямые темные брюки — у него они были мятые, словно их только что вытащили из чемодана. Я не сразу догадалась, что в чем-то подобном, должно быть, и ходили адепты в академиях. Он изо всех сил давил улыбку, но я все равно прекрасно видела, как подрагивали уголки его губ, а в зеленых глазах плясали маленькие бесята. Так и знала, что он с комитетом заодно!

Я слезла с кресла, расправила плечи и постаралась принять храбрый или хотя бы не слишком унылый вид.

В руках дама держала сложенный пополам листок, но даже так я угадала украшенный узорами официальный бланк. Сердце ушло в пятки. Я и не думала, что это выражение действительно что-то значит, а теперь вот — прочувствовала.

— Решение по вашему вопросу прибыло, — без предисловий сообщила дама, отчего ее голос показался мне особенно мерзким. Очень подходил к плохим новостям.

— Так быстро? — растерялась я. — Но я же не виновата. Вы даже не хотите меня выслушать? Как же свидетели, улики, отпечатки магической ауры? Да он мне в окно влетел, там точно должна быть магия!

— Влетел? — грозно прищурилась она.

— Влез, — сдалась я. Чтобы спорить, мне не хватало уверенности, все воспоминания расплывались, будто что-то стирало их одно за другим. А врать сильному магу — себе дороже. Решит, что я специально, и только больше обвинений прибавит. Существовала еще и допросная магия, которую я вообще не стремилась испытать на себе.

Стало так обидно, что на глазах выступили слезы.

— Оставьте, — раздраженно приказала дама. Я быстро вытерла лицо, чтобы не нервировать ее, но помогло ненадолго.

— Через месяц вы отправляетесь в Имперскую академию магии.

— Куда? — чуть не подавилась воздухом я.

— В столицу, — пояснила она таким тоном, словно окончательно разочаровалась в моих умственных способностях, о которых и так была невысокого мнения.

— Но я не могу!

— Приказ магического комитета не обсуждается. Он пришел с самого верха. Академии нужно время, чтобы найти вам место. Медлительные кретины.

Я нервно сглотнула. Она развернула бумагу и принялась перечислять:

— Вам запрещается использовать или демонстрировать магию где-либо вне стен Академии, а на практических занятиях — только с разрешения преподавателя. Вам запрещается говорить о ней прямо или косвенно. Вам запрещается рассказывать о вашем вступительном испытании и оценке магического комитета. Вам запрещается говорить о том, что произошло вчера ночью в вашем доме. Вам запрещается…

— А что-то мне разрешается? — не выдержала я.

— Вам запрещается меня перебивать! — отрезала она.

Я скисла, даже достойный вид сохранять больше не хотелось.

— Вам запрещается разговаривать с кем-либо о вашей родословной или родном городе с точным указанием места и времени вашего появления на свет. В ближайший месяц вам запрещается рассказывать о вашем зачислении в Имперскую академию.

— Маме-то хоть можно?

— Можно, — недовольно поджала губы она. — В обмен на неукоснительное выполнение приказа магический комитет предоставит вашей семье свободное жилье.

— Вам и вашей семье, — прошептала я.

— Что?

— Обычно говорят «вам и вашей семье», — пояснила я, вздохнула и добавила: — Ничего, простите, мысли вслух.

Она развернула ко мне лист, указала на его край и потребовала:

— Приложите сюда указательный палец.

— Могу я отказаться?

Вообще-то, рисковать жильем для мамы совсем не хотелось. Мы и раньше справлялись, приходилось даже начинать все с нуля, но с каждым разом было сложнее, а теперь у меня и вовсе не получится помогать. Наверное, после первого шока она даже порадуется, столица лучше… альтернативы. Несмотря на то, как плохо пахло все это дело.

— Можете, — недовольно сморщила нос дама. — Тогда вас ждет наказание за непреднамеренное нападение, угрожавшее жизни… — Она запнулась, едва не выдав, чьей же жизни я так неудачно вздумала «угрожать», но вовремя опомнилась и закончила: — Впрочем, непреднамеренность еще нужно доказать.

Я протянула руку и дотронулась до указанного места. На бумаге возник и засветился отпечаток моего пальца, а затем также быстро пропал.

— Благоразумно. За вами прибудут через месяц. У вас есть время на сборы и прощание, но не советую злоупотреблять полученной свободой.

— Теперь я могу пойти домой? — не поверила я своим ушам.

— Можете, — кивнула она и указала рукой на откровенно скучающего молодого человека: — Калеб Фокс. Он проводит вас в новый дом и проследит, чтобы вы достаточно ответственно отнеслись к приказам. Ему запрещается оставлять вас без присмотра.

— Что, даже ночью? — со смешком удивилась я и угрожающе зыркнула на Калеба.

— В пределах дома.

— Могу я хотя бы узнать, что со мной не так?

— Вы опасная для общества неумеха, что вам непонятно? Узнаете в Академии.

Я сжала кулаки. Да сколько можно меня обзывать?

— Я не опасная — меня вынудили.

Она недвусмысленно посмотрела на лист у себя в руке, снова сложила его пополам и ядовито хмыкнула. Мне предлагали замолчать по-хорошему. Ладно. Только заткнуть меня навсегда не получится: я и в этой вашей Академии до правды докопаюсь.

— Да-да. Не прощаюсь.

Дама удалилась, не дав мне даже шанса вставить последнее слово. Я с тоской посмотрела на Калеба, и он виновато улыбнулся. Оставалось только надеяться, что ему задание присматривать за мной тоже не слишком нравилось. Спросить сразу я не решилась, нужно было сначала осмыслить все запреты. А заодно и выяснить, как много и как часто Калеб собирался докладывать обо мне в комитет. Враг с соблазнительной улыбкой оставался врагом, и гораздо более опасным, чем страшный и ненавистный: рядом с ним было слишком легко и приятно.

— Кажется, мы будем жить вместе, — усмехнулся он.

Я показательно окинула его оценивающим взглядом. Он засмеялся, и у меня на душе полегчало.

-------
Дорогие читатели,
подписывайтесь на автора в , чтобы не пропустить уведомления о новинках, розыгрышах и скидках.

Всю дорогу я пытала Калеба, упрямо наплевав на подписанный договор. Сильно сомневаюсь, что хоть кто-то в магическом комитете предполагал, что я удержусь и не начну сразу же, как мы останемся одни. К тому же это здорово отвлекало от мыслей о доме, потому что шли мы в противоположную сторону от той, где я привыкла его видеть. Реальность не укладывалась в голове.

К моему огромному огорчению Калеб практически ничего не знал. Он прибыл в Эгертайх только вчера утром — и застал на улице возбужденную толпу. Не то чтобы я сразу ему поверила, но подкупал его взгляд. Сквозь озорство и откровенный восторг Калеб посматривал на меня с живым неподдельным интересом. Особенно, когда я начинала спрашивать, что именно он слышал обо мне? Что же со мной не так? В эти моменты в его глазах раз за разом вспыхивал огонь любопытства. Не подходящий тому, кто уже знает правду. Я же чувствовала себя настоящей загадкой, оказавшейся перед сумасшедшим магом.

Я глазам своим не поверила, когда мы остановились около аккуратного одноэтажного домика почти в самом центре Эгертайха. Гораздо меньше нашего, но он наверняка стоил целое состояние, жить в таком месте мы не смогли бы даже в аренду. К тому же дома здесь никогда не сдавались. Старый район, первые улицы Эгертайха, дома его почтенных основателей: кто в своем уме откажется от негласной принадлежности к элите?

— Ты шутишь?

— Нет, — отозвался Калеб. — А что? Маловата кабинка? Какая нашлась.

Я подавилась воздухом. Ага, кабинка!

Внутри было на удивление просторно, хотя дом мог похвастаться всего двумя маленькими комнатами и коридорчиком, в котором, казалось, вдвоем не развернуться. Одну комнату пришлось сразу выделить под лавку, иначе зарабатывать нам будет негде, а ютиться предстояло во второй.

Соседи поделились старой мебелью и утварью, чтобы лавка с зельями поскорее заработала на новом месте. Принесли сюда и все, что смогли спасти из прошлого жилища. Та земля нам больше не принадлежала, ее забрал магический комитет, видимо, сочтя обмен равноценным. Мы с мамой умели создавать уют даже там, где для него не оставалось шанса, а потому чувствовали себя вполне счастливо. Если не считать того, что мне было стыдно поднимать на нее взгляд. Нет, она не винила меня, но знала… Казалось, все в Эгертайхе знали.

Пока мы занимались обустройством дома, прошло три дня. Все мои мысли крутились вокруг расследования, которое должна была вести наша бесполезная полиция. Хотя бы начать, даже если магический комитет быстро его прикрыл. Кто-то обвинил меня в разрушении дома, публично, так, что новость быстро облетела весь Эгертайх. Попытался отвести подозрение от себя, и это хорошо получилось. Но кто? Я должна была выяснить. Как и то, что стало с людьми, которые проникли в мой дом.

Между мной и слабым шансом задать вопросы в полицейском департаменте Эгертайха стоял Калеб Фокс. Сначала я планировала обвести его вокруг пальца и сбежать, но когда на это появилось время, стало стыдно подставлять нашего вынужденного гостя. Много места он не занимал, внимания не привлекал, спал в коридоре, твердо отказавшись от перекошенного диванчика, который в итоге заняла я, а в свободное время читал книгу. В общем, не отсвечивал, но за время нашего знакомства каким-то чудом сделал для меня больше, чем все жители Эгертайха, которые знали нас с мамой всю жизнь.

Иногда мама звала Калеба к столу или помочь передвинуть что-то большое, и мы обе с довольными лицами любовались его мышцами, статной фигурой и вежливой улыбкой.

— С таким мужем никакие трудности не страшны, — заговорщически прошептала она мне, раскладывая завтрак.

Я только шикнуть на нее успела, как Калеб уже выглянул с крошечной кухни, которую мы и отгородили от большой комнаты.

— Доброе утро, — брякнула я и покраснела.

Калеб махнул мне рукой и уселся рядом. Он вообще вел себя так, словно был моим старшим братом и принадлежал к нашей семье всегда. Один раз даже дернул меня за косу. Я так опешила, что не нашла слов, так и осталась стоять с открытым ртом, а он только посмеялся надо мной.

— Ты тоже едешь в Академию? — как бы между прочим спросила мама.

— Да, — пожал он плечами и жадно уставился на мои лепешки. Его порция еще не подоспела. — Мне остался последний год. Я здесь вроде как… на практике.

— Странная у вас практика, — задумалась мама, чуть склонив голову и внимательно рассматривая его, будто ища подвох.

— Должна была быть нормальная — здесь, на границе, — беззаботно отозвался он. — Учились бы отражать нападения врагов. Я не пользуюсь благосклонность у декана моего факультета, так что никто особо не хотел меня брать. Поэтому свалили то, что нашлось.

— Сильно надо благосклонностью не пользоваться, чтобы вместо магической практики всучили меня, — расстроилась за него я.

— А я не жалуюсь, — беззаботно ответил Калеб и подмигнул мне. — И шкура цела, залечивать ничего не придется, и оценку автоматом поставят.

Растрепанные волосы делали его на вид младше, чем на самом деле. Почти пятый курс. Казалось, что мне до него еще расти и расти. Улыбка у Калеба была доброй, а зеленые глаза — неизменно озорными. Глядя в них, легко верилось во все, что он говорил. Жаль, что он так и не смог мне помочь.

До сих пор Калеб почти никуда не отлучался. По крайней мере, специально, но я не была так наивна. Ничего не мешало ему докладывать обо мне кому-нибудь, пока он помогал вытаскивать наши вещи из-под завала. У меня медленно, но уверенно развивалась паранойя.

Через неделю бессонница и неизвестность довели меня до предела. То есть до бессовестного покушения на весьма симпатичного парня. Я выскользнула из-под одеяла и отправилась в коридор. Старалась ступать бесшумно, даже дыхание от усердия задерживала, чтобы не разбудить маму, вынужденную спать со мной в одной комнате и стойко переносить все мои вздохи и повороты с бока на бок на скрипучем диване.

У самой двери я вдруг подумала, что понятия не имею, в чем спит Калеб. Какие-то вещи у него были, но вряд ли он готовился к таким… стесненным условиям. Кровь прилила к щекам, но отступать было некуда. Подумаешь, посмотрю, что там под футболкой…

Я выскользнула в коридор — и разочарованно выдохнула. Калеб не спал, а сидел у стены и читал очередную книгу, их он таскал из библиотеки училища. Вполне себе одетый, словно и не собирался отдыхать. Он с интересом поднял на меня глаза. Пришлось притвориться, что ожидала застать его именно в таком виде.

Я подошла поближе и уселась рядом. Стена за спиной показалась удивительно холодной: ночью явно не хватало отопления, хотя лето еще толком и не кончилось. Сезоны в Эгертайхе всегда резко сменяли друг друга: сегодня мы еще купались в речке, а завтра могла наступить зима.

Калеб вопросительно посмотрел на меня.

— Расскажи про Академию, — попросила я. — Что меня там ждет?

Он задумчиво потер переносицу, прекрасно поняв вопрос: я хотела знать, что ждало меня, а не обычных адептов.

— Просто учеба, — отозвался он. — Ты ведь ходила в школу. Академия мало чем отличается, только занятия длиннее, а преподаватели — противнее.

Я нервно засмеялась. В другой ситуации такое описание действительно повеселило бы меня.

— Почему она не забрала меня с собой сразу? — спросила я, имея в виду даму из магического комитета.

Калеб с забавным выражением лица почесал затылок. Будто пытался выдумать хорошую шутку. Но ответил серьезно:

— Думаю, чтобы не вызвать подозрений. Ты и так наделала шума.

— Подозрений у кого и в чем?

— Не знаю, просто предположение. Магический комитет до сих пор устраивает эту нелепую оценку, потому что ищет людей с редким даром. Так было всегда. У Империи много врагов. Нельзя демонстрировать им все особенные находки на блюде.

Я засмеялась себе в рукав, чтобы не разбудить маму.

— Особенные, как же! Ты бы видел, как она на меня смотрела и какими определениями награждала… Что, другие не могут взорвать дом? — невесело пошутила я.

— Могут, — пожал плечами Калеб и отложил книгу на пол, видимо, смирившись, что разговор затянется надолго. — Но не на первом курсе, а тем более — не до Академии.

— А ты знаешь, как я это сделала?

Он промолчал. Только задумчиво покрутил на пальце простенькое серебряное кольцо.

— Тебе тоже запретили говорить обо всем, что имеет хоть какой-то смысл? — прямо спросила я.

Калеб кивнул.

— Но ведь никто не узнает. Я точно никому не скажу.

Он покачал головой. Неужели он такой правильный или… все-таки узнают? Калеб не стал врать мне, не стал выдумывать что-то другое. Это я оценила.

Я вздохнула и хотела запрокинуть голову назад, но звонко треснулась затылком о стену. Из глаз брызнули слезы, а рот пришлось снова закрыть рукой, иначе смех было не удержать. Я чувствовала себя неуклюжей дурочкой.

Калеб протянул руку и погладил меня по ушибленному месту. Легко, запросто, словно всегда так и делал.

— Ты ведь что-то знаешь, — прошептала я. — Скажи мне хоть что-то. Я… я очень боюсь.

— Слова могут услышать.

Он протянул ко мне руку открытой ладонью вверх. Я с недоумением посмотрела на нее. Он пошевелил пальцами, поманил, словно намекал, предлагал что-то в нее положить.

Я развела своими — у меня с собой ничего не было, Калеб повторил движение. Если нельзя говорить вслух… Я создала крошечный огонек на кончике пальца и протянула к Калебу. Он улыбнулся и забрал его к себе на ладонь.

— Как ты это делаешь? — выдохнула я. Мне тут же захотелось научиться, повторить за ним.

— Это и моя стихия, — пояснил он.

Растянул огонек на ладони, как тонкую мерцающую пленку. Искры в ней на моих глазах складывались в слова:

«Выбрали меня, потому что я могу уменьшить ущерб от огня».

— От меня, — прошептала я. Не только охранник. Еще и смирительная рубашка.

Искры заплясали, складываясь в новые слова:

«Не знаю причин».

Я вздохнула. Особо и не надеялась, раз Калеб просто вовремя попался кому-то под руку.

Он пихнул меня локтем в бок и снова придвинул ладонь. Я начала читать, и сердце пропустило удар. Слова не помещались, а потому быстро сменяли друг друга, я едва успевала улавливать смысл.

«Ты не сделала ничего ужасного. Ранила кого-то, но ушел он сам. Осталась только пара капель крови. Я слышал разговор. Комитет не причинит тебе вреда. Ему нужна добрая воля. Он хочет контроль над твоей силой. Ты подписала все сама и поедешь к ним. Это странно. Что в тебе особенного, кроме магии?»

— Да если б я знала! Ничего. Вообще ничего. Маме хватает магии только на небольшие заклинания для зелий, а отец… Ну, он тоже был не из высшего общества, — закончила я. Не могла же и впрямь признаться, что родилась от такого же урода, как те, что недавно вломились в наш дом. Давно обо всем догадалась.

— Тебе надо отнестись к подготовке серьезнее, — посоветовал Калеб, давая мне шанс сменить тему. — Столица — это огромный серпентарий, а в Академии расположился самый жирный клубок змей. С ними всегда нужно быть настороже. Следить за тем, что делаешь и что думаешь.

— Змеи… — вздохнула я. — Расскажи лучше о драконах.

Калеб усмехнулся.

— Надменные, алчные, злые. От былого величия правителей не осталось и следа.

— И ты не боишься говорить этого вслух, — прошептала я.

— Это известно всем. Если повезет, ты увидишь императора на празднике в честь Дня примирения. А если не повезет — встретишь в Академии его сыночка.

— Принц учится там же? — удивилась я и ворчливо поправилась: — Ну да, где ему еще учиться…

Смущение заполнило с головы до пят. Вот так и рождаются слухи, что в захолустьях все жители — неотесанные и безмозглые. Так и Калеб будет рассказывать друзьям о своей летней «практике». Деревенские дурочки только и думают о драконах.

Искры на его ладони шевельнулись в последний раз.

«Не бойся».

Калеб захлопнул ладонь, и огонь пропал, словно его никогда и не бывало.

Я выскользнула из дома, бесшумно наступая только на носочки, пробралась к калитке, погладила ее рукой в благодарность, что в этом доме она пока не скрипела.

Стемнело, хотя до полуночи время еще оставалось. Официально комендантского часа на границе сейчас не было, но и без него у жителей Эгертайха хватало благоразумия закрываться в домах и не бродить по улицам по ночам.

Кроме как минимум одного человека. Калеб не просто так предпочитал спать в коридоре: там ничего не мешало ему дождаться, пока мы с мамой перестанем слушать, а потом сбежать по своим делам. Только застать его на месте преступления у меня никак не получалось: я так уставала за день, что рано или поздно засыпала, даже сидя, пока прислушивалась к тишине из коридора и отчаянно царапала себе руки, чтобы не позволить глазам закрываться хотя бы от боли.

В этот раз я проснулась как от резкого удара. Подскочила на диване и осталась сидеть, пока пыталась сообразить, где нахожусь. Темная комната принимала уже знакомые очертания, в углу на матрасе, спасенном из старого дома, пошевелилась мама. За приоткрытым окном пару раз гавкнула и замолкла соседская собака. Издалека все еще доносился привычный вечерний шум: не все успели разойтись по домам и встречали ночь в питейных заведениях. Мне почудились шаги за окном, и в первую секунду по телу прошла дрожь. Воспоминания о нападении до сих пор были очень смутными, а вот ощущения — до боли острыми. Что бы со мной ни хотели сделать, оставить отпечаток у них получилось.

Коридор пустовал. Я быстро оделась. Пальцы подрагивали от нетерпения, пока я натягивала мамину темную куртку: шпион из меня не выйдет, но хотя бы прятаться и сливаться с кустами станет легче.

Окно комнаты выходило на левую сторону дома, и я побежала туда. Если я и в самом деле слышала шаги, то мне требовалось поторопиться — Калеб не мог уйти далеко.

Он и не ушел.

Стоило мне завернуть за угол, на ходу застегивая куртку, чтобы холодный ветер не пронизывал грудь так легко, как я врезалась во что-то большое и горячее. Калеб даже руки приветственно расставил, а теперь еще и прижимал меня к себе. Краем глаза я заметила тень, что скользнула за другой край дома.

С кем-то он тут все-таки встречался!

Я с досадой толкнула Калеба в грудь и отстранилась. Он явно не собирался меня пропускать, а я решила не выдавать себя: пусть считает, что ничего не заметила. Впрочем, на недостаток наблюдательности он не жаловался.

— Не волнуйся, это не по твою душу.

— Именно поэтому ты озвучил это первым, — буркнула я. — Ведь других версий и быть не могло.

Я и не знала, что меня расстроило больше. Хотелось раскрыть наконец какой-нибудь заговор, чтобы уравнять счет. До сих пор в худшем положении оказывалась только я.

— Нет, — довольно улыбался он. — Просто у тебя на лице все написано.

«Довольный. Очень довольный и наглый кот», — мысленно оценила я.

— Друзья из казармы на границе, — пояснил он. — Я ведь остался без нормальной практики и должен получать хоть какие-то новости.

Я кивнула, хотя была уверена — мне совсем не удалось сделать вид, что я поверила по-настоящему.

— Нам не обязательно быть врагами, — усмехнулся Калеб и протянул мне руку. — Пойдем. Покажу тебе кое-что.

— Ты покажешь мне? — Я фыркнула, но ухватила его за горячие пальцы. — Ты в курсе, что это мой родной город? Я знаю здесь все гораздо лучше.

В голове педантично всплыл пункт договора, запрещавший говорить о моем рождении. Я мысленно отмахнулась от него, но была вынуждена признать, что рисковать домом совершенно не стоило.

Калеб пожал плечами и потянул меня вперед по тропинке между заборами.

— Когда ты последний раз смотрела на звезды?

— Каждую ночь вижу, — растерянно отозвалась я, кутаясь в куртку, которую так и не успела до конца застегнуть.

— А по-настоящему?

— О чем ты?

Забор остался позади, по влажной траве мы отходили все дальше от города и его огней. Насквозь промокшие ноги замерзли. Мы направлялись в сторону реки и границы. Впереди мерцало, будто всполохи огня озаряли землю, чтобы тут же исчезнуть, раствориться в темноте.

— Что там?

— Тренировка.

— Ночью? — не поверила я.

— Ночью виднее, — пояснил он. — Когда не хватает чутья, зрение очень помогает.

Мы прошли еще сотню метров до той линии, где земля начинала спускаться к реке.

— Садись, — наконец выбрал Калеб совершенно случайное место.

Я скептически посмотрела на траву. Наверное, выражение лица у меня оказалось столь говорящим, что Калеб с тяжелым вздохом стянул с себя рубашку и положил передо мной. Краснея, я уставилась на его рельефную грудь, но тут же спохватилась и послушно села. Замерла, глядя на реку.

Теперь с возвышения я хорошо видела людей, что собрались на берегу, подальше от города и казарм. Они двигались в странном пламенном танце, их движения завораживали. Появлялись и исчезали огненные шары, метко отправленные к своим целям, длинные горящие кнуты, даже целые стены. Сколько же надо сил, чтобы сотворить такое яркое укрытие? Взрывоопасный щит… Это у меня была какая-то бракованная магия. Я с удивлением поймала себя на кощунственной мысли — на секунду пожалела, что наш дом только рухнул, а не эффектно сгорел.

Я вдруг отчетливо поняла, что десятки огней и впрямь были похожи на звезды, только близкие, теплые и манящие. Потерла пальцы друг о друга. Становилось даже страшно думать, что когда-то я смогу такому научиться. Может, у меня и не огонь вовсе, кто-то просто ошибся…

Калеб опустился рядом. Я украдкой посмотрела на него — он внимательно следил за мной. Только зеленые глаза, как всегда, что-то замышляли.

— Это и твоя жизнь, — улыбнулся он, словно прочитал мои мысли.

— У меня единственный в мире шпион-романтик.

— Могу быть просто другом, — предложил он. — Следить за твоей безопасностью мне это не мешает.

— За мной, — буркнула я, глянув на него исподлобья.

— Только за безопасностью, — подмигнул он мне.

— С чего это?

— Даже не предположишь, что ты мне просто понравилась?

— С первого взгляда, в грязи и с переломанными костями?

— Уникальная девушка, — засмеялся он. — Где еще встретишь такую?

Я обхватила себя за ноги, положила голову на колени и смотрела вперед, а Калеб прислонился ко мне теплым боком и очень аккуратно, почти невесомо обнял рукой.

Это была и моя жизнь.

— Лови! — крикнул Калеб.

Я в недоумении развернулась, и брызги окатили меня с ног до головы. Я взвизгнула, бросила корзину, в которую мы собирали водоросли для маминой лавки, стоя по колено в воде, и с гневными криками бросилась за ним.

Убегал Калеб не так резво, как ему мечталось, ноги застревали в иле и речной грязи, так что далеко уйти ему не удалось. Я набросилась на него с хохотом и кулаками.

— Дурак ты, Шатти тебя побери! Как я теперь домой вся мокрая пойду.

— Да разве это вся?.. — Калеб развернулся и окинул меня придирчивым взглядом.

Я наклонилась, загребла пальцами мокрый песок и прицелилась. На этот раз спасаться пришлось ему, но Калеб лишь выставил руки, видимо, не поверив в мою решимость.

— Ах так! — воскликнула я и все-таки швырнула в него свой нехитрый снаряд.

Калеб попытался увернуться, отступая, снова посмотрел на меня, зацепился за корягу и рухнул в реку спиной вперед. Я с визгом подбежала к нему, хотя в голове уже возникла мысль, что лучше бы скрываться от возмездия на берегу. Я даже оглянулась, ища пути отступления, когда земля ушла из-под ног. Калеб резко сел, схватил меня за юбку и дернул на себя. Не знаю, пытался он защититься или в отместку уронить меня, но вышло второе. Я качнулась и тоже полетела в воду. Благо ее здесь было чуть ниже колена: захлебнуться никому из нас не грозило, а вот намокнуть…

Приземлилась я прямо на него, только чудом не уронив обратно в реку, и как-то отстраненно поняла, что насквозь мокрая сижу у парня на коленях, а его руки лежат у меня на пояснице. Я тряхнула головой и замерла, глядя в опасно близкие зеленые глаза. От его тела исходил жар. Я уперлась руками в его грудь, но оттолкнуть будто не хватало решимости. У меня покалывала кончики пальцев, стоило случайно впиться ими в стальные мышцы.

— Привет. — Губы Калеба растянулись в довольной неотразимой улыбке.

У меня сбилось дыхание.

Улыбка, просто улыбка. Ужасная. Ехидная. Вредная. Вот уже больше трех недель Калеб проводил свою «магическую практику» с нескрываемым удовольствием. Развлекался, как только мог, в основном за мой счет. Или, если точнее, за счет моих нервов. Совсем не похожий на местных парней. В нем горел огонь, и я чувствовала его. Он притягивал меня все больше. Моя магия, моя стихия. Я беспрестанно уверяла себя, что все дело было в ней, что меня влекло к нему лишь потому, что он прибыл из другого мира, которым всегда оставалась для жителей Эгертайха столица. Калеб интересовал меня, как любая новая, неизвестная, любопытная вещь. Изучить, прикоснуться, прочувствовать, а потом вернуться к спокойной и тихой жизни. Мама закатывала глаза, но шутки оставляла при себе. У нас с Калебом не было ничего общего, кроме магии, к тому же мы с мамой знали, что он мне совсем не пара. Он мог не рассказывать о своей семье или доме, не называть настоящего имени, используя то, которым одарила его дама из магического комитета, но по поведению и манерам было заметно высокое происхождение. В Имперскую академию магии не брали простых людей. Обычно не брали… Оттого мне хотелось ехать туда еще меньше. Наверное, во мне навсегда засел маленький приграничный Эгертайх. Меня не учили всему тому, что с рождения впитывали богатые дети. Здесь в цене были совсем другие знания.

Калеб рассматривал меня с привычным интересом. Я чувствовала его горячее дыхание на своей мокрой щеке. Он поднял руку и провел по ней пальцами. Невольно я качнула головой, попыталась прижаться к ним, не отпускать. Видела собственное отражение в его зрачках, словно на миг наши миры и впрямь соприкоснулись.

— Тебе надо делать это почаще, — философски заметил Калеб.

— Что?

— Падать на меня, например.

Я громко фыркнула, сбросив наваждение, и от души треснула его ладонью по груди. Брызги с насквозь мокрой рубашки полетели мне в лицо. Калеб засмеялся, а я, краснея, обратилась в позорное бегство.

Что ж такое!

Я вылезла на берег, поправила облепившее меня платье и демонстративно потопала в сторону города. Краем глаза отметила, что Калеб не только шлепает за мной, но и корзину с водорослями прихватить успел. На губах у него сияла улыбка. Я высказала бы ему все, что думала, но вот беда — сама не могла справиться с такой же, уголки губ упрямо тянулись к ушам.

Время пролетало слишком быстро, а я по-прежнему ни капельки не ощущала, что мне скоро уезжать. К тому же в маминой лавке сильно прибавилось работы, ведь все заготовки пропали.

Как бы незаметно ни вел себя Калеб, как бы интересно мне с ним ни было, я ловила себя на том, что часто злюсь на него: он так и остался живым напоминанием неизбежного. Я честно исполняла свою часть договора и больше ни с кем не заговаривала ни о магии, ни о произошедшем, ни об Академии. Даже с ним. Тренироваться тоже перестала — ничего, кроме крошечного огонька на пальце, у меня все равно не выходило.

Поэтому мне поплохело, когда в один из долгих дней Калеб внезапно возник в дверях, и я заметила большой конверт у него в руках. Пробурчала что-то неразборчивое про дела и нехорошее самочувствие, обошла его вдоль стены и протиснулась наружу. Спустилась с крыльца и замерла, обнимая себя руками. Погода на улице стояла хорошая, чуть прохладный ветерок приятно обдувал лицо и ненавязчиво напоминал о приближении осени. Но и ему было не под силу остудить огненный узел, что, казалось, скрутился у меня в груди.

Стихийный маг. Почетная судьба. Уважение. Любовь.

Меня передергивало от одной мысли, а потом становилось стыдно. Стыдно перед даром и всеми теми, кто о нем мечтал, а получила — я. Настроение менялось по несколько раз в час: от восторга до безнадежности феерического провала.

Я думала, что Калеб увяжется за мной. Тихо хмыкнула, когда позади скрипнула верхняя ступенька — она всегда выдавала любого, кто пытался незаметно покинуть дом. На удивление это оказался не Калеб. Мама остановилась рядом и обняла за плечи. Потянула меня к себе и поцеловала в лоб.

— Увидимся на каникулах.

Она успокаивающе гладила меня по руке.

— Сомневаюсь, что отпустят так быстро, — скептически пробурчала я. Вообще-то, я сомневалась, что хоть когда-то отпустят, но расстраивать не хотела. Да и зачем? Пусть лучше она окажется права.

— Значит, приедешь летом.

— Скорее, ты приедешь в столицу.

— Ой, Эби, куда мне до столиц!

Я промолчала. На такое путешествие у нас и раньше не было денег, а теперь…

— Вот стану уважаемым магом на службе Империи… — скривилась я.

— Зря не веришь, — отозвалась мама. — Обязательно станешь. А я тебе кое-что принесла на дорожку.

Она чуть наклонилась, пока копалась рукой в кармане, и выудила аккуратную подвеску — небольшой, всего сантиметр в диаметре, синий камень на тонкой серебряной цепочке. Я подставила ладонь, и камень лег на нее.

— Он изменяет цвет глаз, — пояснила мама.

— Ого, — только и смогла выдавить я.

Такие вещи были редкостью, а стоили целое состояние: слишком мало осталось магов, способных создать такую безделушку. Раньше существовали артефакты, которые могли изменить внешность целиком, но они давно превратились во что-то мифическое. А вот отдельные изъяны все еще можно было скрыть, если хватало денег.

— Я просила сделать карие глаза, — пожала плечами мама. — Чтобы не так отличались от твоей стихии.

Чтобы я не чувствовала себя настолько бракованной.

Я быстро застегнула цепочку на шее и улыбнулась.

— Как ты за него расплатилась?

На долю секунды мама отвела взгляд.

— Отработаю, — наигранно весело ответила она, снова глядя на меня. — Несколько банок мази от боли в пояснице каждую зиму творят чудеса. Не волнуйся, он не так дорог.

Последнему я абсолютно не поверила, но это уже не имело значения. Раз его выполняли на заказ — значит, назад точно не примут. Не было у него никакого пути назад. Так же, как и у меня.

В который раз стало стыдно.

— И еще! — встрепенулась мама.

— Слишком много сюрпризов для одного дня… — пожаловалась я.

— Всего лишь совет, но очень важный, — улыбнулась она и погрозила мне пальцем: — Эби, не беси драконов!

К счастью, никто не собирался тащить меня в Академию силой. Наверное, я была первым человеком в Империи, которому приходили в голову такие мысли. Все остальные ребята бежали туда, не успевая толком собраться. Ведь исполнялась мечта. Раньше и я мечтала — втайне, украдкой — и сама себе запрещала. Мама говорила, что во мне совершенно точно есть кровь демонов, а если она и в самом деле мешает дару, то какой смысл тешиться пустыми надеждами? Но… В Эгертайхе давно не рождались стихийные маги, и все же в каждом доме продолжало жить то маленькое «что, если…».

В конверте нашлись билеты и разрешение на въезд в столицу. Калеб нахмурился и повертел его в руках, потом поднял к окну, чтобы рассмотреть на свет. Красивый официальный бланк — такие использовались во всей Империи — на первый взгляд ничем не отличался от прочих подобных.

— Что ты там ищешь?

— Не знаю, — задумчиво ответил он.

Злился Калеб так же, как и радовался — отдаваясь чувствам целиком. Словно пытался что-то наверстать или, наоборот, прочувствовать заранее, накопить впрок. Я невольно примеряла это на себя.

Казалось, что всех вокруг меня одолевало предвкушение и переполняли эмоции. Мама все больше расцветала и гордилась. Она и в самом деле начала радоваться, что я поеду учиться, к тому же не в какую-то простую академию, каких в Империи насчитывалось целых пять, а сразу в самую престижную, столичную. Имперская академия магии открывала даже двери дворца.

Я улыбалась, но внутри плодились сомнения. Что же там за серпентарий такой, что даже радость нужно привезти с собой? Хорошо, что выбора у меня толком и не было, а то за месяц я успела бы сожрать себя изнутри.

— Бланк вроде настоящий, — пожал плечами Калеб. — Просто странно это. Когда я покидал столицу, никаких разрешений на въезд не требовалось. — Между бровей у него пролегла складка, а в глазах отражалась растерянность.

— Вы там слишком избалованы новостями, — заключила я без капли сочувствия.

Калеб повернулся ко мне и вопросительно приподнял бровь.

— Мы бы здесь всю жизнь прожили и так и не узнали, бывают в столице разрешения или нет, — пожала плечами я, подражая его излюбленному жесту, даже руки попыталась так же нелепо расставить.

Судя по слишком серьезному лицу, Калеб моих стараний не оценил.

— Любопытно. Но ведь приказы сюда доходят? Они же обязательны для всей Империи.

— До границы и казарм, может, какие-то и доходят, а я, например, отродясь никаких изменений не видела. Разве только приказы такие редкие, что за восемнадцать лет ни одного не пришло, — парировала я и, прищурившись, добавила: — Нам же лучше — простым людям не мешают. Или нет?

Калеб словно очнулся от раздумий и рассеянно кивнул.

— Да. То есть, не совсем. Ну, мы, конечно, еще учимся, но вроде как должны докладывать обо всех странностях на границе. Хотя бы в Академию.

— С границей все спокойно, — вздохнула я. — Просто захолустье живет как умеет. Тебе надо чаще выезжать из столицы — узнаешь много интересного. Или хотя бы правдивого.

— Возможно.

Я покачала головой и забрала у него бумаги. Меня гораздо больше интересовали билеты.

Существовало много способов попасть в столицу. Начиная от мини-портала, использование которого подразумевало оплату услуг мага или покупку редкого артефакта для переноса, а стоили они ой как недешево. И заканчивая поездом или, с горя, лошадью. Я была уверена, что на последней мы и поедем, потому что ничего другого я оплатить не смогу, а Калебу явно не хватает острых ощущений.

Поэтому теперь я как завороженная смотрела на билеты, которые выбрал магический комитет: в большой мир мы отправлялись на небесном корабле. С самого детства я пытала маму одним и тем же вопросом: когда же мы сможем полететь хоть куда-то? Пока не поняла, что и это нам не по карману. Но мечты действительно умели сбываться.

Улыбка растянулась до ушей. Я радостно взглянула на Калеба — хотела тут же поделиться восторгом, — но так и застыла, не произнеся ни слова. На что я вообще надеялась… Для него в столице все это было банальностью, а я очередной раз едва не выставила себя дурочкой.

Нет, Эби, таким ты не пара.

Я отвернулась, чтобы скрыть покрасневшие щеки, и тихо пожелала ему спокойной ночи.

Утром мама вытряхнула меня из постели и поставила на ноги, не дав даже толком проснуться. Суетилась вокруг, умудрялась одновременно запихивать завтрак мне в рот и помогать примеривать присланную форму, почти такую же, в какую снова нарядился Калеб. Мне досталась белая рубашка, синяя куртка и темно-серая юбка до колен.

— Можно хотя бы присесть, — взмолилась я.

Половину ночи я смотрела в окно на звезды и мечтала о небесных кораблях, а теперь меня настигла неизбежная расплата.

— Некогда, ты и так проспала, — отмахнулась мама. — Постарайся не делать так в Академии: говорят, что из нее очень легко вылететь за практически любое нарушение правил.

Я закатила глаза. Вряд ли этот пункт относился ко мне. Впрочем, у меня еще был шанс проверить и постараться вылететь из нее побыстрее, чтобы сразу вернуться домой. Останавливало только то, что тогда я точно ничего о себе не узнаю, да и виновных в нападении не найду. Я стиснула зубы и позволила маме накомандоваться впрок.

Калеб самоотверженно взвалил на себя мой багаж. Я так долго тянула, что собрала его мама, поэтому со мной в путь отправлялись две сумки с неведомым содержимым. Я и не знала, что у меня вообще есть столько вещей.

Небесный корабль дожидался нас на пристани, к нему выстроилась бесконечная очередь. Правда, только на вид, потому что половина никуда не отправлялись. Зеваки всегда собирались поглазеть на чудо, опускавшееся в Эгертайхе всего четырежды в год. Корабль походил на маленький дворец, выстроенный вокруг огромного продолговатого воздушного шара.

В небе нам предстояло провести два дня, а самое главное — одну ночь, так близко к звездам. Я мысленно обращалась то к Шатти, то к Лихти, чтобы они не позволили тучам испортить ее. Ни темный бог демонов, ни светлая богиня людей моими воззваниями не интересовались, но это давало ощущение, что я сделала все возможное…

Калеб подвел меня к борту и помог уцепиться за поручень. Сумки бросил под ноги. У меня от волнения не гнулись пальцы, а коленки дрожали. С трудом я нашла внизу маму, она махала руками и чуть не подпрыгивала на месте от нетерпения.

— И в кого ты родилась такая занудная и задумчивая? — поинтересовался Калеб.

Я ткнула его в бок локтем.

Корабль качнулся. От неожиданности я жалобно пискнула, и Калеб засмеялся:

— Да, с тобой даже летать интересно.

— Скажи спасибо, что я магией управлять не умею, — пригрозила я, но улыбку сдержать не смогла.

Мама вытирала глаза платком, а я махала ей до тех пор, пока она не превратилась в крошечную точку. Люди начали шевелиться, отходить от бортов. Сбоку мелькнуло что-то темное. Я внутренне сжалась, задержала дыхание, обернулась. Принялась рыскать взглядом по толпе.

Ничего. Счастливые лица, улыбки, яркие цветные одежды.

Ни плащей, ни капюшонов, ни масок.

Калеб обнял меня со спины, спрятал в кольце рук.

— Ты дрожишь.

— Все хорошо, — нервно улыбнулась я. — Просто стараюсь не плакать.

Вопреки надеждам и ожиданиям звезды этой ночью светили не для меня. Мутить начало, едва Эгертайх скрылся из виду за тонкой дымкой облаков. Потом и вовсе укачало так, что стоять не могла. Но я упорно отказывалась уходить от борта и продолжала смотреть в даль. Потом перестало получаться и это, так что я просто уселась на пол и старалась дышать полной грудью.

Калеб возвышался надо мной и осматривал со смертельно сочувствующим выражением.

— Думаешь, как быстрее добить, чтобы не мучилась? — поинтересовалась я.

— Нет, думаю, как получше взяться, чтобы интересно стало, а обвинений в непристойностях не последовало.

— Восхитительно, — съязвила я. — Знаешь, тебе сейчас очень повезло, что я встать не могу.

— Тем и пользуюсь, — довольно подтвердил он, а зеленые глаза задорно сверкнули.

— За что ты мне? — в сердцах воскликнула я.

— Тю, мало ли ты, девица, грешила!

Наверное, я зарычала бы в ответ, если бы не очередной приступ. Пришлось сцепить челюсти и закрыть глаза.

— Да-а, — протянул он. — Не гулять тебе с драконами.

— Чего? — открыла я один глаз.

— Они, знаешь ли, полетать любят.

— Бросай издеваться.

— Но я ведь только начал.

Я открыла рот, подумала — да так и закрыла. Может быть, к шуточкам Калеба я за последний месяц и привыкла, но сейчас на них совсем не хватало сил. В столицу я прибуду как огурчик — такой же зелененькой.

— Пойдем, — совсем другим, участливым и теплым голосом произнес Калеб где-то совсем рядом с моим ухом, а потом аккуратно потянул меня за собой. — В каюте можно полежать.

Пол ушел из-под меня, а потом также резко вернулся, я оказалась на ногах и вдруг поняла, что бесстыдно повисла на крепкой мужской шее. Щеки вспыхнули, руки разжиматься не пожелали, а темная половина моей души порадовалась, когда Калеб прижался ко мне и поудобнее обнял за бок.

— Знаешь, от тебя потрясающе пахнет, — заявила я ему, решив, что этот полет не переживу, а значит, и терять больше нечего.

Широкая горячая ладонь с размаху опустилась на мой лоб. От неожиданности я дернулась всем телом.

— Жара нет, — с усмешкой оценил Калеб. — Это пройдет. Магов одной стихии всегда тянет друг к другу.

— Угу, я именно так и решила.

— Это нормально. Твоя сила будет развиваться постепенно даже без тренировок. Ощущения тоже станут острее. Постарайся не обниматься с каждым стихийником в Академии, — посоветовал он.

— Ревнуешь?

— Что ты, я же вне конкуренции!

Я шумно втянула воздух.

— Пожалуй.

— Не то чтобы я был сильно против, но если хочешь отвлечься, думай о чем-нибудь полезном.

Полезном?

Я растерянно оглянулась, но сумки с палубы уже пропали. Надо же, я ведь совсем не заметила, когда он успел их унести.

— Значит, тебя тоже тянет ко мне? — уцепилась я за ускользающую мысль. Она мне не понравилась, но растекалась, словно яд по венам. Только из-за магии, только из-за одной стихии… Он был таким милым совсем не потому, что я нравилась ему… как я.

— Не знаю, что ты себе надумала, но учти — у тебя на лице снова все написано. Оно чернее тучи, а нам тут только плохой погоды и не хватало.

К счастью, отвечать мне больше не пришлось. Мы оказались в маленькой одноместной каюте. Калеб задернул шторы и зажег небольшой светильник в форме шара, который одиноко висел на стене. Половину помещения занимала кровать, на которую я с благодарностью опустилась. Калеб сбежал, а через несколько минут вернулся с водой и выпечкой.

— Не знала, что тут такое есть.

— Только для богатых, — беззаботно пожал плечами Калеб, — но они точно не станут разыскивать вора, коварно утащившего разложенные на столах по всей прогулочной палубе булочки.

— Ужасное преступление, — оценила я, но в голосе прозвучала благодарность.

— Моя каюта чуть дальше по коридору, — доложил он и, прежде чем я успела испугаться, добавил: — Но я могу посидеть здесь, пока ты не уснешь.

И плюхнулся прямо на пол. Я истратила последние силы на очень довольную улыбку. Устроилась поудобнее и снова незаметно втянула воздух. Да, от него замечательно пахло.

Проснулась я в полнейшей темноте. Наверное, Калеб выключил светильник, когда ушел к себе. Я пошарила рукой по стене, раздумывая, могу ли я сама зажечь, например, свечу на столе… Используя магию, разумеется. Жаль, что тут даже стола не было.

Светильник не нашелся, чувствовала я себя лучше, так что решила попытаться встать и приоткрыть дверь. Повернулась набок и с удовольствием обнаружила, что меня почти не мутит.

«И с драконами я еще полетаю!» — мысленно ответила я Калебу.

Подняла голову, пытаясь разглядеть хоть что-то, и оцепенела.

На секунду, нет, на долю секунды темнота посмотрела на меня злыми желтыми глазами. Воображение тут же дорисовало маску вокруг них. Я бросилась в ту сторону, где по моим расчетам должна была находиться дверь. Врезалась в нее, не рассчитав расстояния в маленьком помещении. Отчаянно поскребла по двери в поисках ручки, а открыв, вывалилась на палубу и рухнула на колени. Оглянуться и проверить не хватило сил и мужества. Кое-как оказавшись на ногах, я побежала прочь.

«Дальше по коридору? Где? Что значит — дальше?»

Я попыталась открыть следующую дверь, потом еще одну, но все каюты были заперты: наступила ночь, а пассажиры не желали гостей. Коридор пустовал.

Четвертая дверь распахнулась, за ней горел свет.

Знакомая шевелюра, знакомая книга в руках, Калеб привычно сидел на полу, прислонившись спиной к стене, как сотни раз у нас в коридоре. Мебель его мало привлекала. Я бросилась к нему и прижалась к груди.

— Эффектно, — оценил он. — Не ожидал, что мое притяжение так велико.

— Там… там… — задыхалась я.

Мимо открытой двери промелькнула тень.

— Ты видел? Видел?!

— Нет, а что там? — нахмурился он, пересаживая меня на кровать. — Подожди здесь, я проверю.

Он вышел, а я, не раздумывая, забралась под одеяло.

Тень мелькнула на лестнице, приглашая последовать за собой. Он поднялся на прогулочную палубу и прошел по ней вдоль всего бока небесного корабля, по пути заглядывая в небольшие смотровые балкончики — во время полета здесь стоять рядом с бортом можно было только на них. Чем дольше они оставались пустыми, тем сильнее это злило. Кулаки сжались, и не хватало ни физических, ни моральных сил, чтобы заставить себя разжать их. На пол лился тусклый свет настенных ламп, от колонн вытягивались длинные тени. Стоит напугаться, и здесь померещится что угодно, особенно если постоянно ждешь подвоха.

Он сразу понял, что ей не привиделось. Он достаточно хорошо изучил ее, чтобы понять — не получится ни уговорить, ни внушить, что ей показалось.

Ему мешали. Снова. Опять.

Вмешивались, заставляя непроизвольно играть желваками. Ему надоело терпеть.

Кого принесло на этот раз? Кого-то, кто очень хотел остаться незамеченным, поэтому дождался отбытия из города. Только не учел, что она поедет не одна.

Не нужно было оставлять ее в каюте. Он решил, что приличия обязывают уйти. Решил, что будет отдыхать достаточно близко, всего в нескольких жалких метрах, а на корабле они с ней — лишь двое из сотни случайных людей.

Он ошибся. Ничто он не ненавидел так сильно, как признавать собственные ошибки.

Человек в черном плаще ждал на последнем балкончике на корме, вальяжно опираясь руками о борт. Расслабленная поза. Даже слишком расслабленная. Он прекрасно слышал шаги, но не обернулся. Выражал свое отношение.

— Какого демона ты забыл здесь?

В лицо дунул порыв ветра, словно убеждал остыть, не делать глупостей. Хотя бы разок вдохнуть полной грудью, чтобы прояснилось в голове.

— Скорее уж, от какого демона прибыл, — тихо засмеялся человек.

Двух фраз хватило, чтобы узнать друг друга. И понять — ситуация осложнилась.

— Не ожидал увидеть здесь тебя.

— Словами не передать, насколько это взаимно.

— С каких пор Тайный совет интересуется небесными кораблями?

В голосе звучала издевка. Ненужный вопрос и ненужный ответ. Хорошо известные обеим сторонам.

— Тайный совет хотел знать, что привлекло магический комитет так сильно, застав развести такую бурную деятельность. Повезло, что проверить груз вызвался я, и меня послушали.

— Здесь нет ничего привлекательного. Можешь так и передать. Это не ваша забота.

— Наша забота — все, что угрожает Империи.

— Ты всегда был моим другом.

— Я и сейчас твой друг. Но ты многих поставил на уши своим неподчинением приказам, особенно на границе, где в предательстве легко могут обвинить каждого. Я не смогу покрывать твои выходки вечно. Мое место в Тайном совете не обеспечено до окончания Академии. Меня могут передумать забирать, и тогда моя семья попадет в список неугодных при дворе. Ты ведь ни разу не задумывался об этом, друг?

— Здесь ничего нет. Даю тебе слово. Комитет присмотрел новую адептку, а я нашел повод развлечься. Тебе ли не знать, после стольких лет в этой магической тюрьме, что они зовут Академией.

Впереди раздался грустный смешок.

— Ты мой лучший друг…

— Тогда не подставляй меня.

— … поэтому мог бы сказать мне правду.

Потянулось липкое, пропитанное ядом молчание. Каждый делал выводы.

— Это правда, — тихо, решительно. — Тут ничего нет. Глупая простолюдинка с посредственной магией. Стихия открылась не сразу после дня рождения, за несколько дней магический резерв переполнился, случился всплеск. Ни она первая, ни она последняя. Ей нужна была охрана, а мне — хоть капля демоновой свободы.

— Это не объясняет твой интерес.

— Миленькая девственница, пахнущая огнем, которая ловит каждое мое слово. Ты же знаешь, как трудно мне отыскать что-то подходящее. Тебе действительно нужно пояснить мой интерес? Говорят, что у нас может не случиться второго шанса, если к зиме всех, кто может сражаться, перебьют. Воспользуйся своим и найди себе девчонку, рекомендую. Тайный совет тебя не расслабляет. Из него выйдет плохая «истинная пара».

Второй смешок. На этот раз с долей ехидства.

— Другая мне не нужна. И как она?

— Весьма…

— Я так и передам. Позволь дружеский совет — не подставляйся. Они не поверят. Оставь ее в покое.

— Они никогда не верят. Отдашь мне то, что взял? Скажешь, что не смог достать.

Человек обреченно, с нервным смехом покачал головой.

— Неужели ты помешал?

— Да хоть бы и так.

Человек развернулся вполоборота, поднял руку ладонью вверх. Над ней зависли тысячи мельчайших огоньков, темно-синих и желтых, они двигались, вращались, прижимались, вместе образуя небольшую фигуру.

— У нее стихия огня, но отпечаток магической ауры в виде капли.

— Уже видел такое?

— Впервые. Все еще не хочешь, чтобы я отвез это в Тайный совет?

— Нет. Академия и так обязана сообщать обо всем необычном. Оставь мне немного времени до того, как это произойдет.

Порыв ветра сдул каплю с открытой ладони, вокруг закружились тысячи огоньков, а в небо взмыл темно-синий дракон. Чешуя сверкала в лунном свете, бесшумно рассекали воздух огромные крылья.

Друг.

Нет, на друзей больше нельзя было полагаться. После Академии каждый останется верен своему роду. Заговоры и двуличие царили в столице.

Ему тоже предстояло подтвердить свою верность.

Кулаки снова сжались.

Только троньте ее хоть пальцем.

Он облокотился о борт, глядя вдаль.

Внизу спокойным сном спала Единая Империя, как теплым одеялом укрытая желтыми листьями. В этом году они принялись опадать слишком рано. Луна ласково светила с неба, впереди над столицей привычно висело созвездие вечного дракона, покровителя императора.

Прекрасный, чистый, удивительный мир лежал прямо под ногами. Отсюда, с высоты птичьего полета, он казался необъятным.

Мир, на который опустилась незримая тень.

Единая Империя вот уже полторы тысячи лет жила под властью рода огненных драконов. Некогда великих, что сумели оттеснить демонов и установить границы. Что снова и снова показывали врагу его место, защищая своих людей. Империя воевала, болела и, наконец, процветала.

Великий род, над которым, как высоко поднятый топор палача, нависла угроза вымирания. Магия ускользала. Люди во дворце шептались о наследнике, не способном получить от отца власть. Будущее пугало всех, кто был причастен к тайне. Неумолимо приближалась осень, и казалось, что позади осталось последнее лето обреченного мира.

Все больше магов отправляли на границы, все беспокойнее проходили их ночи. Все чаще доносили о движении со стороны демонов, их недоступного для людей темного царства. Только сила драконов останавливала демонов от нападения, но те ждали. Они знали, что не бесконечна оказалась и она. Что драконы слабы как никогда.

Тайный совет не гнушался никакими средствами, ища способ вернуть императорскому роду былое могущество. Много хранителей памяти и предсказателей пытались найти ответ, но ни легенды, ни пророчества не открывали его. Магический комитет жил в пути, не жалел сил на поиски новых одаренных везде, куда только мог добраться.

Если они не преуспеют, если защитники границ падут, Империи не поможет ничто.

Перлентайх — жемчужный пруд. Город тысячи озер и прудов. Город тысячи мостов с узорными перилами, всех мыслимых видов и форм.

Я представляла столицу иначе. Вернее, я вообще не представляла ее. Картины, что мы видели в школе, не отражали даже половины ее красоты.

От нетерпения я практически прилипла к окну, но все равно ерзала по кровати, то приподнималась, то садилась, то тяжело вздыхала. До последнего момента во мне жила надежда, что мы пролетим над императорским дворцом. Говорили, что в нем все было особенным, его даже строили с помощью магии. По ночам вода в самом большом — императорском — пруду у стен дворца становилась молочно-белой и переливалась в лунном свете как россыпь жемчуга.

Таких, как я, не пускали во дворец. Небесный корабль был моим единственным шансом увидеть императорский пруд своими глазами, хотя бы днем. Как же мне хотелось в это верить.

— Маршрут не может пролегать над ним, — усмехался Калеб, которому было совершенно неинтересно. Еще бы, ведь он вырос где-то здесь. А я так ни разу и не спросила — где.

— Молчи, молчи, — замахала я обеими руками куда-то в его сторону, а сама не отрывала взгляда от окна. Боялась пропустить хоть что-то интересное.

— Никто не станет подпускать к дворцу нечто, что может на него рухнуть. Небесные корабли и так самые опасные, пассажиры проходят досмотр уже в центре столице, а не на границе города, где ущерб от нападения был бы минимален.

— Тсс, Калеб! — взмолилась я. — Не разрушай сказку.

Да, он был прав, но я совершенно, абсолютно не хотела этого знать. Подробности появятся потом. Учеба, которой придется забивать голову. Ответственность, к которой я совсем не готова. Возможно, даже понимание того, как устроен мир. Но сейчас здесь существовали только я, Калеб и Перлентайх.

— Иллюзии.

— При всей твоей любви к дурацким шуткам иногда ты становишься редкостным занудой. — Я показательно надула нижнюю губу, но не смогла удержать обиженный вид.

Мне так хотелось улыбаться.

Улыбаться и обнимать весь мир. Я отлично выспалась, только к утру смущенно обнаружив, что всю ночь провела на чужой кровати. Не то чтобы это чем-то обязывало Калеба, который вполне мог отправиться в мою каюту, но он нашелся тут же на полу. И хотя с привычной легкостью отмахнулся от меня, заявив, что остался исключительно по своей доброй воле, я все равно ему не поверила — то и дело замечала, как он потирал затекшую и явно болевшую шею.

Ночное происшествие почти выветрилось у меня из головы. Калеб сказал, что никого не нашел. Наверное, так и было. В это оказалось легко поверить — прошедший месяц так измотал меня, что я просто не чувствовала себя готовой к новым ужасам или нападениям. Последние силы требовались мне на то, чтобы хоть сколько-нибудь достойно показать себя в Академии, а последние нервы — чтобы подготовиться к тому, как встретят меня адепты, рядом с которыми мне предстояло жить. Странно, но преподаватели и сама учеба почти не пугали меня — только лишь люди, от которых в итоге зависело гораздо меньше.

«С такими, как он, вполне можно ужиться», — думала я, глядя Калебу в спину и щурясь от солнца. Здесь оно светило гораздо ярче, чем в Эгертайхе, а лучи весело отражались в воде, которая, казалось, в самом деле была повсюду.

Калеб нанял носильщика и отправил мои вещи вперед. Мы неспешно брели по улицам, переходили с моста на мост, а я только и успевала, что вертеть головой, как малышка на своем первом Дне примирения. Боялась пропустить любую мелочь. Шаг за шагом оставляла свой незримый след в самом сердце Единой Империи. Замирала на каждом вдохе, а грудь распирало то ли от воздуха, то ли от счастья.

Милая Лихти, я же в столице. Я же правда в столице!

Калеб крепко держал меня за руку, молча направлял, иногда дергал к себе, когда я норовила врезаться в столб или прохожего. Наверное, я бы и не заметила, а меня здесь запомнили бы надолго. Как самую неуклюжую из всех девчонок в стране.

— У тебя еще будет время нагуляться, — шепнул Калеб мне в макушку, вынужденный очередной раз притянуть мое завороженное тело к себе.

— Знаю, — с безумной улыбкой отвечала я. Меня будоражило не это, а ощущение прикосновения к тайне. К сокровищу, доступному не всем. Я боялась, что завтра, через неделю, может быть, через месяц… оно исчезнет. Я стану жителем столицы, который точно знает, куда идет и зачем, не отвлекается на вывески, фонтаны и лепнину. Мне так хотелось напитаться этим чувством сполна.

Поворот. Еще поворот.

Я ахнула и не сразу поняла, что замерла с открытым ртом.

Деловая улочка за поворотом расширялась, переходила в длинную аллею, по бокам усаженную цветами. Она заканчивалась у массивных ворот. За ними стоял замок из белого камня.

— Это не дворец, — с уверенностью брякнула я.

Калеб усмехнулся:

— Это наш собственный дворец.

До сих пор я ни разу не задалась вопросом, как выглядит Имперская академия магии. Вернее, мне она совершенно точно представлялась, как подземная тюрьма, из которой не выбраться по своей воле.

— У меня есть дела, но я не стану торопить тебя, чтобы ты могла вдоволь налюбоваться оставшейся дорогой.

Я растерянно посмотрела на Калеба, в его голосе мне послышалась явная насмешка.

«Ну да, провинциальная дурочка в столице», — мысленно передразнила его я, хоть он никогда и не произносил таких слов вслух. Но явно ведь думал!

Калеб улыбнулся, поднял руку и провел костяшками пальцев по моей щеке. Сдвинул выбившиеся из хвоста пряди. Негодование прошло, словно он стер и его. Я потянулась к нему, но не телом, а всей душой. Он слегка наклонился, я ощутила его дыхание у себя на лице. Сердце замирало от нетерпения, умоляло сократить расстояние еще немножко. Запах сводил с ума.

Калеб прикрыл глаза и отстранился, на секунду плотно сжал губы. А я так и осталась стоять, не в силах пошевелиться.

— Ты здесь. Я справился с заданием. Нужно доложить об этом. Ничего не бойся. С тобой все будет хорошо. Тебя будут встречать.

Короткие, словно рваные предложения, произнесенные внезапно охрипшим голосом, резали слух. Калеб отступил на шаг, нелепо махнул мне рукой и быстрым шагом направился в сторону ворот.

Я смотрела ему вслед. Аллея расплывалась перед глазами, пока не осталась только удаляющаяся фигура. Я обняла себя руками и бездумно побрела следом. Смотреть на потерявший краски мир совершенно расхотелось.

Меня и в самом деле встречали — наверное, Калеб уже доложил, что я брожу где-то здесь. Прямо у ворот стояла моя старая знакомая — гнусавая дама из магического комитета. Подавив желание сбежать, я продолжала упорно переставлять ноги и мысленно упрашивала то Шатти, то Лихти, чтобы они сделали меня хотя бы невидимой. Хрупкая надежда, что дама ожидала кого-то другого, испарилась, стоило ей заметить меня. Она уставилась на меня поверх очков, отчего стала вдвойне пугающей. Я подумала, что она тоже прекрасно это знает, а потому сделала специально.

После того, как Калеб пообещал, что меня будут встречать, в моей голове крутились только два варианта: либо мое прибытие никто не заметит, либо меня сразу схватят и бросят в какую-нибудь темницу, из которой не возвращаются. Второй вариант нравился даже больше. А какой во всем смысл? Словно сломалось что-то…

Нет, это Калеб что-то сломал. Оставил ощущение гнетущей безнадежности. Как будто мы никогда не встретимся вновь.

«Эби, соберись!» — приказала я себе. Только похлопать по щекам не решилась — слишком много посторонних вокруг.

Дама смерила меня взглядом, недовольно задержала его на груди, и я быстро осмотрелась. Пятен или дыр на форме не нашлось, так что я сочла свой вид вполне приемлемым. Но вдруг сообразила, что забыла поприветствовать даму, и пока решала, как к ней обратиться, стало совсем поздно. Она развернулась, приказав мне следовать за ней, а общаться со спиной я не стала. Так и брела следом, пока мы не остановились перед дверью, надпись на табличке рядом с которой гласила: «Ректор А. Саверьен».

Я протянула руку к двери, но та открылась сама. Нас ждали. Пока я медлила, дама ткнула меня в спину, запихнув в кабинет, зашла следом и захлопнула дверь.

— Ректор, — бросила она в качестве приветствия.

Человек за столом учтиво кивнул ей в ответ и перевел оценивающий взгляд на меня. Я представляла его иначе. Ректор был молод, лет тридцать пять на вид, не более, хотя я догадывалась, что настоящего мага так оценивать не стоит. Красивое мужественное лицо, острые скулы, горящие глаза, а запах…

Я одернула себя и опустила взгляд в пол. Еще один маг огня — сама того не желая, я научилась безошибочно определять их. Научиться бы как-то этим пользоваться… Из памяти всплыло предупреждение Калеба про объятия, и я окончательно покраснела, горели даже кончики ушей.

Дама остановилась у края стола, подняла стопку бумаг и принялась перебирать ее. Следом открыла какую-то папку. Да и в целом вела себя так, словно кабинет, а то и вся Империя принадлежали ей.

— Эбигейл Реньяр, — представилась я. Необходимости явно не было, но во мне так и зудело желание исправиться после первого прокола.

Ректор Саверьен кивнул мне и указал на кресло. Я покосилась на даму и осталась стоять на месте.

— Почему ей до сих пор не выделили комнату? — продолжала бесцеремонно перебирать бумаги та, а я совсем запуталась в их иерархии.

Судя по вступительным испытаниям у нас в Эгертайхе, мне всегда казалось, что магический комитет если и не прислуживал академиям, то по крайней мере находился на одной ступени с ними. Учить будущих стихийных магов представлялось мне куда более важным занятием, чем просто отыскивать их.

— Мы не можем поселить ее с первокурсниками, они не владеют защитными заклинаниями в достаточной мере, — спокойно отозвался ректор, чем только убедил меня, что недовольство дамы его не волновало.

— У вас был месяц на то, чтобы решить этот вопрос! — взвизгнула она так, что вся гнусавость испарилась. Наверное, из глаз полетели бы искры, если бы не подвела стихия. Я давно знала, что у нее — вода.

— Я не говорил, что мы его не решили, — с едва заметной улыбкой ответил он.

Ему явно доставляло удовольствие выводить собеседницу из себя.

— Вы можете быть спокойны, дорогая, — продолжил он, игнорируя ее гневно раздувавшиеся ноздри. — Возвращайтесь к делам имперской важности. Адептка Реньяр отдохнет в моем кабинете. В Академии есть весьма подходящее место, куда мы никак не могли подселить второго человека. Как раз сейчас ожидаем прибытия ее соседки.

Ректор голосом выделил мое новое звание, давал понять, что решать теперь будет он. Я заинтересованно подняла голову. Дама замерла и наконец оставила бумаги в покое.

— Это плохая шутка, — процедила она.

— Будем считать, что я плохо шучу.

— Делайте свою работу, — приказала она, словно выплюнула порцию яда, и, не прощаясь, вылетела из комнаты, шарахнув дверью.

Я вжала голову в плечи и уставилась на ректора, а он со смешком посмотрел в ответ. Дождался, пока я смущенно улыбнусь, и снова указал на кресло для посетителей. Я все же села.

— Не переживайте из-за нее, — участливо посоветовал он. — Она терпеть не может, когда что-то идет не по ее указке, а в последнее время это часто повторялось. Недостаток собственной значимости, полагаю. Вы больше не будете встречаться.

— Ректор Саверьен, — неуверенно начала я, — все вокруг ведут себя так, словно я монстр. Что со мной не в порядке?

— Милая, вам до сих пор никто не объяснил? — всерьез удивился он.

Я помотала головой.

— Вы не опасны. Вернее, так же опасны, как любой хороший стихийник, — подмигнул он мне, и я стушевалась. — Это все для вашей защиты, а не… от вас. Видите ли, вы, скажем, оригинальны. Методы вашего… м-м-м… обращения с магией отличаются от привычных. Жизнь любого особенного студента нашей Академии может оказаться под угрозой, если враги Империи узнают о его потенциале. Мы позаботимся, чтобы этого не случилось, пока вы не будете в состоянии постоять за себя. По этой же причине вы не будете заниматься практической магией с сокурсниками — только наедине с преподавателем.

Я изо всех сил боролась с чувством, что мне продали самое дешевое пояснение по слишком завышенной цене. С несколько злорадным удовольствием я мысленно записала ректора в свой личный список. На второе место. На почетном первом оставались нападавшие на мой дом. Разберусь с ними, потом докопаюсь и до правды о себе. Нашли оригинальную… А если нет, то… разнесу Академию. Буквально. Опыт есть.

— Хорошо, — ответила я.

Явно не по уставу, который мне только предстояло прочитать.

— Могу я задать еще один личный вопрос?

Ректор заинтересованно приподнял бровь. Я его развлекала.

— Мне можно подниматься к комнатам пятикурсников?

Вторая бровь поехала вверх за первой.

— Ничего такого, — поспешно оправдалась я, — просто мне нужно найти кое-кого и… поблагодарить.

— Кого?

— Калеб был на практике у нас в Эгертайхе. Я не уверена в его фамилии.

Щеки у меня горели вовсю.

— Простите, Эбигейл, я не помню никого с таким именем. Вы сможете спросить у коменданта, я выдам вам разрешение на одно посещение. Благодарность редка в наше время и должна поощряться.

— Спасибо, — тихо отозвалась я. Мне и без проверки стало ясно, что никого я там не найду.

Дверь распахнулась и только чудом — или магией — не врезалась в стенку.

В кабинет влетело нечто… рыжее.

Не успела я даже моргнуть, как девчонка оказалась у стола. Опираясь на него обеими руками, она практически нависла над ректором и завопила:

— Да как вы смеете отбирать у меня половину комнаты?! Слуги потратили месяц, чтобы сделать ее не такой тошнотворной, а теперь я должна подвинуться? Подвинуться?!

Я сглотнула, рассматривая будущую соседку.

— Вы не изменились за лето, — усмехнулся ректор Саверьен.

Девчонка отпрянула. К моему удивлению, на лице у нее вдруг проступила досада. Мне стало интересно, был ли тут хоть кто-то нормальный. Или хотя бы занимающий понятное место в пищевой цепочке. Уверена, что, если захочу закричать на ректора, этот день станет для меня в Академии последним. А у девчонки вполне получалось.

Примерно моего роста и возраста, она казалась худее, хотя даже меня в Эгертайхе всю жизнь называли тростинкой. Там предпочитали питаться впрок — никогда не знаешь, когда в следующий раз наступит голод или придется пересиживать напасти в погребах и землянках.

Ректор вздохнул и пальцем указал на меня, а потом раскрыл перед собой какую-то папку. Намекал, что он в разборках участвовать не собирается.

«Вот предатель», — подумала я и на всякий случай вжалась в кресло.

Девчонка развернулась ко мне и уткнула руки в бока. Короткие рыжие волосы, торчащие во все стороны, забавно качались от каждого движения. Позвякивали друг о дружку десятки сережек в ушах и цепочек на шее. Аккуратное лицо, миниатюрный, чуть вздернутый носик, веснушки на щеках — она выглядела мило, весьма привлекательно, но я поспешила отвести взгляд. Дерзкие ярко-зеленые глаза выворачивали душу наизнанку, только усугубляя мои нехорошие мысли. Следовало поскорее найти Калеба и прояснить отношения между нами. Нет, я не тешила себя иллюзиями на его счет. Может, я ему и понравилась — как развлечение на лето, — но это по-прежнему не делало меня завидной невестой. Говорили, что выпускники Академии равны по своему статусу, но кто вообще верил в такую чушь? Мне просто не хотелось терять единственного друга.

Изучающее выражение на лице девчонки сменилось на восторженное, и я с трудом подавила желание вжаться в кресло еще сильнее. Второй раз за последнее время я чувствовала себя зельем на прилавке, которое предложили вечно недовольным клиентам.

— Ого, — протянула она приятным мелодичным голосом. Я неуверенно подняла руку и проверила шею — мамин медальон был на месте. Стало легче, будто он мог по желанию спрятать меня целиком, а не только изменить цвет глаз.

Девчонка обошла вокруг кресла, подумала и вынесла вердикт:

— Беру.

«Ну точно — зелье на прилавке!» — подумала я, впервые заметив, что меня это здорово злило. Даже подушечки на пальцах принялись зудеть и покалывать.

Губы девчонки растянулись в улыбке, руки взметнулись к груди, и я всерьез решила, что она сейчас запрыгает от радости.

— Миранда, — позвал ректор Саверьен, привлекая ее внимание.

— Да что?! — возмутилась она. При достаточном желании у нее это выходило очень звонко.

— Миранда, два года назад ты пришла ко мне с просьбой, и я обещал дать тебе шанс. Потом в прошлом году — еще раз.

Она недовольно прикусила губу и кивнула.

— Я выполнил свою часть. Теперь ты окажешь мне ответную услугу.

— Это шантаж?

— Мирный договор.

— Хорошо, какую? — сдалась она, но в голосе звучало ликование.

— Я хочу, чтобы ты сразу же сообщила мне, если твой отец хоть раз поинтересуется твоей соседкой.

Миранда весело засмеялась:

— Шатти вам в зад, магистр Саверьен, что вы, больно ему надо! Он в жизни не снизойдет до того, чтобы поинтересоваться мной, не говоря уже о тех, с кем я учусь. Все, что его волнует, — чтобы я не смела встречаться с парнями, пока он не изучит их родословную до седьмого колена включительно. До сих пор считает, что может мне указывать. Смертная скука!

— Миранда, — покачал головой ректор. — Твои выражения…

Она закатила глаза.

— Шатти не против, иначе пусть скажет сам!

Я старалась прикрывать рот кулаком, но посмеиваться тихо у меня уже не выходило, столько праведного возмущения в ее словах было. Ничуть не удивилась бы, начни она и в самом деле что-то доказывать темному богу. Еще бы победительницей в споре вышла!

— Это все? — уточнила она, но теперь совершенно спокойно.

— Поинтересуется не только у тебя. Если кто-то будет следить, спрашивать…

— Поняла-поняла, дальше будет о том, что я лучше всех знаю его людей и уловки.

— Не слушаешь, а наизусть все помнишь. Ладно, забирай, — разрешил ректор Саверьен.

— Пойдем-пойдем! — Миранда, не церемонясь, схватила меня за руку и потащила за собой.

Ее восторг словно передавался через прикосновение. Едва я оказалась на ногах, как мне тоже жутко захотелось сотворить какого-нибудь безобразие.

— Пошли, — скомандовала она. — Как тебя там?

— Эби.

— Отличное имя! — восторженно заявила она. — Я живу в самом дальнем углу. Соседей за стенами нет, зато никто не мешает спать. Видимо, ректор слишком опасается, что неугодных я буду жрать по ночам.

— А ты можешь? — удивилась я.

— А ты забавная! — засмеялась она. — Могу, но зачем?

— Действительно… — пробормотала я.

Миранда ускорила шаг. Светлые стены центральной части здания сменились на темные. Местами на старом дереве виднелись следы бесконтрольных тренировок юных поколений. Это здание повидало не один взрыв.

— Во имя Шатти, чего ты такая бледная? — не выдержала Миранда. — Тебя точно есть не собираюсь.

Я никак не могла понять, что в ее словах было всерьез, а что — шуткой. Глаза задорно сверкали, она смеялась, весело, почти добро говорила ерунду, но у меня холодок проходил по спине. В воздухе витало что-то неуловимо настоящее и опасное.

— Ты так на нее похожа, — выдала Миранда, и я напряглась, ноги потяжелели.

— На кого?

— На Лихти, конечно! Ты что?

— Эм, разве можно быть на нее похожей?

Насколько я знала, в мире не существовало изображений Лихти или Шатти.

— Да ладно?! — чуть не взвыла Миранда. — Ваши глупые людские предрассудки! Сейчас покажу.

Миранда резко остановилась, словно мы врезались в стену, и так дернула за руку, что едва не вывихнула мне плечо. Маршрут изменился, но закончился быстро — мы оказались в библиотеке. Миранда приложила палец ко рту, приказывая не шуметь, и потащила меня внутрь, а потом дальше между рядами, пока мы не оказались в самой дальней и пыльной секции. Похоже, находилось мало желающих взять книгу именно отсюда.

Миранда уверенно выбрала стеллаж, пробежалась пальцем по корешкам и вынула потрепанную книгу. Открыла форзац и развернула ко мне.

Я уставилась на изображение, которое явно поддерживали магией — так хорошо оно сохранилось на внутренней стороне видавшей виды обложки. Молодая девушка с длинными синими волосами в свободном белом платье набирала воду из ночного пруда.

— Здорово, правда? — восторженно поинтересовалась Миранда.

— Красиво, — согласилась я. Мне было жутко и хотелось поскорей уйти отсюда. — Но я точно не похожа на богиню.

— Тю, да какая она богиня, Шатти ей в… кхм… — отмахнулась Миранда. — Она была обычным человеком. Ничего из себя не представляла, кроме того, что смогла окрутить дракона и демона одновременно. Времени зря не теряла! Только из-за нее демоны и проиграли войну. Она выбрала неправильную сторону.

— Что-то я такого в учебниках не припоминаю.

— Тьфу, нашла источники! Это легенды демонов.

Размышлять о Лихти мне было некогда. К тому же в Эгертайхе тоже хранили множество легенд. По этой части приграничные жители могли переплюнуть кого угодно, ведь байки к нам приходили со всей Империи — проезжие голодранцы охотно делились ими в обмен на ужин и кружку пива.

Я с детства знала, что образ богини Лихти собирательный, просто когда-то очень давно существовали особенные девушки, которые хорошо подходили драконам или что-то вроде того, Шатти разберет этих высокородных с их традициями и нравами. Потом эти девушки стали частью легенды о Лихти, и никто уже не мог точно сказать, рождались ли они на самом деле. Точно так же сейчас все реже и реже появлялись стихийные маги. Наверное, через пару сотен лет о них тоже сложат легенду, и в нашем маленьком пантеоне появится третий бог. А то и четвертый — великий дракон, чье созвездие висит над столицей Единой Империи. Их вроде как тоже осталось мало.

Я быстро успокоилась тем, что никак не могла быть особенной настолько. Легенды всегда упоминали непростые родовые и кровные связи, а моя мама была совершенно обычной.

— Темно-синие волосы вообще не редкость, — высказала я Миранде после длинной паузы. Та уже успела убрать книгу обратно на полку, любезно предоставив мне время подумать. — Просто результат кровосмешения.

— Нет, — беззаботно пожала плечами она. — А вот синие глаза у мага огня — да.

Я схватилась за медальон на шее, а Миранда снова засмеялась.

— Эби, какое растерянное лицо! Даже если бы я о нем не знала, ты сейчас выдала себя с головой.

Миранда обняла меня за плечи, словно мы дружили тысячу лет, и потянула из библиотеки.

— Не волнуйся, он работает, — заверила она. — Я легко вижу сквозь такие штуки, его магия не настроена на меня. Сразу почувствовала, что на тебе артефакт и ты пытаешься что-то скрыть, но не смогла бы определить, где он, если бы ты не показала. Не раскрывай свои секреты так легко.

— Да на мне других украшений нет, — пробурчала я. — Было бы чего раскрывать… — Я поймала себя на легкой зависти, пока рассматривала цепочки на ее шее. Несомненно, дорогие, но меня, скорее, вдохновляло их количество. В Эгертайхе носить украшения всегда было опасно, это могли принять за… некий намек, недостойный приличного человека.

— Тю! — повторила она и добавила с явным знанием дела: — Зачаровать можно даже пуговицу или резинку в нижнем белье, было бы желание и деньги.

Я почувствовала, что мысль о резинках меня больше никогда не покинет.

— И на многих он не действует? — расстроенно спросила я.

— Ну, — задумалась Миранда. — На ректора, наверное, не подействует. На некоторых преподавателей — тоже. Ну и есть еще аудитории, где все артефакты отключаются, чтобы с помощью них нельзя было сдать экзамены. А в остальном можешь не переживать, адепты твои глазки точно не разглядят. Кстати, а зачем ты их прячешь?

— Как раз за этим. Чтобы не выделяться. Раз все так легко определяют мою стихию…

Миранда хмыкнула, а я растерянно подумала, что, наверное, не стоило ей грубить, а то ведь и правда… сожрет. Впрочем, она этого даже не заметила.

Принудительная экскурсия продолжалась: теперь мы отправились заказывать мне запасную и спортивную форму, а потом и учебники. Я решила не спрашивать, что именно это значило, а просто позволить себя удивить. К тому же очень боялась, что с меня потребуют оплату. Мама отдала мне все, что успела накопить за месяц, то есть практически ничего.

Украдкой я принюхалась, но никакого особенного запаха от Миранды не почувствовала. Если, конечно, не брать в расчет яркий аромат духов, который заполнял все вокруг нее.

— А ты дракон?

— А ты забавная. — Миранда подхватила меня под руку и радостно ее стиснула. — Мы подружимся! Нет, я демон.

— Правда? — опешила я.

— Нет, понарошку, — буркнула она.

— Извини, я как-то по-другому…

— Дай мне Шатти терпения, чего ты такая дикая? По-твоему, только у драконов есть человеческая ипостась? Не-а. У тебя знак вопроса на лице написан! Да, рога тоже есть. Нет, не покажу.

— Ладно, — на всякий случай согласилась я. Угроза быть съеденной ночью вдруг обрела объем и новые краски. — Нет, я просто удивилась, что ты… ну… тут.

Миранда довольно сияла.

— Почему бы и нет?

Я неловко улыбнулась. На меня валилась провокация за провокацией, нужно было срочно брать себя в руки. А еще — не испортить отношения в первый же день, потому что Миранда мне нравилась. Возможно, мы и в самом деле подружимся. Если она не пошутила… Я не выдержала и покосилась на нее. Девчонка как девчонка… рыжая.

— Устав Академии не содержит исключений на этот счет, — с наигранно важным видом пояснила она. — Имеет значение только наличие стихийной магии.

— Но ты все равно прячешься?

— Я не прячусь! — возмутилась она. — Я удачно вписываюсь в обстановку!

— И для этого ты выбрала самую яркую внешность из всех возможных?

— Ладно: не вписываюсь, а украшаю!

Я медленно начинала завидовать ей еще больше. Казалось, что Миранду ничего не могло смутить.

— Не волнуйся, демон у тебя по комнате бродить не будет, — закатила глаза Миранда. — Честное слово, у меня вполне симпатичная человеческая ипостась, я живу в ней с рождения. Ты ее и видишь, только с некоторыми изменениями. Но она известна чуть ли не всей столице. На меня все равно смотрят, я никак не могу на это повлиять. Так пусть хотя бы смотрят на то, что я сама хочу им показать. На нечто менее простое и невзрачное. Тебе повезло с волосами и глазами, а ты их прячешь. Я же просто пресловутая серая мышь. Такими не восторгаются, а я хочу, чтобы все обязательно восторгались! Знаешь, а ты подала отличную идею! Надо наведаться к первокурсникам — вдруг там есть такой же несмышленыш мужского пола? Как было бы забавно!

— Помоги ему Шатти!

— Не поможет, — доверительно сообщила она и широко улыбнулась.

— И много тут таких «украшений»?

— Нет, — резко помрачнела она, словно нацепила очередную маску. — Я одна.

— Ну, ты точно оригинальная.

Миранда тяжело вздохнула и мешком повисла у меня на руке.

— Меня не спрашивали, — пожаловалась она. — Я тут в заложниках, потому что собственная семья не знает, куда меня деть. Вернее, идейки-то у отца имеются, но они еще хуже.

— А кто они?

— А ты все равно забавная, — очередной раз оценила Миранда. — В Империи вообще не так много демонов. Мои родители и пара слуг. Я так привыкла чувствовать себя мартышкой в бродячем цирке — даже странно, что кто-то еще о нас не знает.

— Теперь знаю, — зачем-то брякнула я.

Скрасить неловкость все равно не получилось. Я и впрямь знала только одного демона, который официально проживал в Единой Империи, к тому же во дворце. Маркус Эланд. Его имя стояло в школьных учебниках истории. Лучший друг и доверенное лицо императора, который когда-то даже спас Его Величество. Правда, я не думала, что он до сих пор жив. На страницах рассказы о нем казались посланием глубокой древности.

— Радуйся, — вдруг заключила она и снова воспрянула духом. Я не успевала отслеживать перемены ее настроения. — О моем отце в самом деле лучше знать поменьше. Ладно, что уж…

Она остановилась, отлипла от меня и протянула руку:

— Миранда Эланд.

Я с опаской покосилась на открытую ладонь и быстренько протянула свою.

— А твой отец…

— Глава Тайной службы императора.

И она с беззаботной улыбкой пожала плечами.

Вопреки уверениям Миранды, наша комната находилась совсем не в дальнем углу. По крайней мере, я представляла угол не так. При мысли о демонах у меня вообще возникали только банальные фантазии о чем-то черном, мрачном и совершенно неподходящем для человека, так что я ожидала, что мы как минимум спустимся под землю. Но хотя комната располагалась не в одном крыле с остальными жилыми помещениями, а соседствовала с пустовавшими аудиториями, она нашлась довольно близко к главному входу. И к кабинету ректора, как ехидно заметила Миранда.

— Добро пожаловать, — воскликнула она и толкнула дверь. Та даже не подумала открываться, так что ее пришлось еще и пнуть.

— Не запираешь? — удивилась я.

— Тю, да кто в своем уме захочет забраться в комнату к демону?

Я поежилась. Да, гораздо проще влезать к тем, кто не знает, как дать отпор.

Несмотря на то, что Эгертайх находился на самой границе, никто из местных жителей демонов толком не видел. Если они и появлялись на своем берегу, то в человеческом обличьи. Границу не переходили, торговать или иметь с нами каких-то дел особо не желали, а если и собирали посольства к императору, то нам о них не докладывали, перемещаясь каким-то другим путем. Те искатели приключений, что уходили через границу в поисках счастья или богатства, почти никогда не возвращались. Вернее, вообще никогда.

После знакомства с Мирандой я должна была бы догадаться, что все мои наивные представления окажутся ошибочными, но мозг отчаянно за них цеплялся. Я даже расстроилась, когда комната оказалась до неприличия нормальной. Светлой, солнечной и опрятной. Две аккуратно заправленные кровати, два небольших шкафа, два стола и одно огромное кресло. Судя по горе одежды в нем, Миранда полностью его захватила.

— А что тут было раньше? — поинтересовалась я.

— В каком смысле? — живо откликнулась Миранда.

— Ну, ты сказала ректору, что слуги переделали комнату.

— Тю! — засмеялась она. — Да все точно так и было! Я это сказала, чтобы он не расслаблялся. Уверена, уже прибегал посмотреть лично!

— За что ты с ним так? — Я театрально покачала головой.

Миранда залезла на свою кровать и с блаженством откинулась на подушку.

— По любви, Эби. Исключительно по любви. Больше мне тут никого любить нельзя: только науку, магию и дисциплину.

— Почему?

Ее слова звучали шуткой, но я расслышала в них очень явную грусть. Можно изо всех сил смеяться над собой, но это никогда не спрячет боль.

— У моего отца есть небольшой — хотя нет, гигантский! — пунктик. — Миранда уселась на кровати, покрутила пальцем у виска, а потом подхватила подушку и обняла ее. — Он просто помешан на чистоте крови.

— Демонов?

— Демонов, драконов, людей, — закатила глаза она. — Уверена, хватай у него времени, он бы выдал распоряжения даже относительно романтического общения дюжины кошек, которые живут на кухне во дворце.

Я не смогла сдержать улыбку. Не отказалась бы посмотреть, как будут выполнять такие распоряжения!

— Мне нельзя ни с кем встречаться, ни в кого влюбляться, — пояснила Миранда. — Смотреть на парней он бы тоже запретил, но это явно помешает моей учебе. Не то чтобы я его сильно слушалась, но для всех безопаснее, если он так считает.

— Обманываешь главу Тайной службы? — засмеялась я.

— Нет, только отца, — скривилась Миранда. — Я два года просидела тихо, но в этом не собираюсь даже спрашивать. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, но пока ты, прости, много доверия не вызываешь. — Она оскалилась белозубой улыбкой.

— Зря ты так, — неуверенно отозвалась я. — Наверное, у него есть причины.

— Пу-у-унктик!.. — наиграно громким и красноречивым шепотом ответила Миранда.

Я подошла к единственному окну и выглянула наружу. Оно выходило на аллею, по которой я сюда и пришла. Последнее меня особенно поразило, потому что, пока мы с Мирандой брели к комнате, я успела с грустью подумать, как было бы здорово видеть мир с высоты.

На аллею опускались два дракона, золотой и темно-синий. Я затаила дыхание. Никогда не видела их так близко. Только высоко в небе, где и не поймешь толком, дракон ли это. Зрелище завораживало.

— Как красиво! — выдохнула я. Мне просто жизненно необходимо было поделиться этим.

— О, а ты не размениваешься на простых парней, да? — возникла позади меня Миранда и уткнулась подбородком мне в плечо, пытаясь тоже выглянуть в окно. — Его Высочество прибыли-с. С телохранителем. На принца такая очередь, что можешь даже не мечтать. А не достанется он ни-ко-му.

Смысл последнего замечания от меня ускользнул, а спрашивать я постеснялась.

— И как он тебе?

— Адриан? Феерический придурок! А вот с телохранителем я бы пообщалась поближе. Шейн зовут. Такой милашка, — сладко пропела она последние слова и вернулась на кровать. — И такой же бракованный, как я.

— Но он же не демон?

Я запоздало поняла, как прозвучал вопрос. Под этим словом она явно имела в виду нечто иное.

— Нет, но кому это мешает? У него полно своих проблем. Например, он на три года младше, чем должен быть, чтобы занимать эту должность. А то, как его выбрали телохранителем, вообще покрыто тайной. — Миранде явно нравилось совать носик в чужие дела.

Я прилипла к окну.

Дракон опустился на землю. Присел. На ум снова пришли дворцовые коты. Этот «кот» был невероятен. Огромные золотые крылья сверкали на солнце. Огненные. Полураскрытые, они вызывали у меня в душе странный трепет.

И тогда я почувствовала взгляд.

Почувствовала раньше, чем увидела. Дракон поднял голову и безошибочно посмотрел на меня — всего лишь крошечную точку в одном из сотни окон.

Дрожь прошла по спине, и я рухнула на пол, а потом принялась задом отползать от окна. Миранда посмотрела на меня круглыми, как два изумрудных шара, глазами.

— Ты чего там делаешь? — поинтересовалась она голосом, которым разговаривали с помешанными. Очень доверительным и понимающим.

— Он меня увидел.

— И… и что?

Ничего мне не хотелось в тот момент так сильно, как провалиться сквозь землю. Решив, что в любой непонятной ситуации надо делать вид, что все идет по плану, я встала и отряхнула юбку.

— Да ничего. Показалось что-то.

Взгляд Миранды не изменился.

Молодец, Эби, ты смогла произвести впечатление.

Когда я рискнула украдкой выглянуть в окно снова, драконов уже не было. Только люди спешили по аллее в обе стороны, и отсюда найти среди них принца было невозможно.