Кольцевой свет горел, как миниатюрное солнце, выжигая из комнаты все тени и намеки на обыденность. Алиса Айс поймала идеальный ракурс – подбородок чуть вниз, глаза чуть вверх, легкая, едва уловимая улыбка, обещающая что-то восхитительно запретное.
– …и вот, девчонки, секрет этой сыворотки не только в гиалуронке премиум-класса, хотя она тут, о боже, просто космос!– Голос ее лился, как жидкий мед, сладкий и обволакивающий. Она держала перед камерой крошечный флакончик с золотым дозатором, стоивший как ползарплаты ее бывшего одногруппника. – Секрет – в энергии. Она чувствуется? Вот это сияние, эта жизнь! Я буквально ощущаю, как моя кожа поет после нее! Это не уход, это – инвестиция в себя! Кто со мной? Ставим лайк, если тоже верите в магию премиум-ухода!
Палец метнулся к экрану смартфона, закрепленного на штативе, чтобы запустить бурю сердечек и огоньков в прямом эфире. Комментарии листались с бешеной скоростью: «Хочууу!», «Красотка!», «Алис, цена убила((», «Где брала???», «Выглядишь потрясно!» . Она ловила каждый восторженный отзыв, как глоток чистого кислорода, пропуская мимо ушей сомнения о цене. Цена? Это просто цифры. Главное – ощущение. Элитарность. Исключительность. То, что она продавала.
– И помните, милые, – она наклонилась ближе к камере, делая глаза еще больше и искреннее (отточенный годами жест), – вы достойны только самого лучшего. Не экономьте на себе! Это не просто крем, это… билет в другой мир. Мир, где вы "королева",– она послала воздушный поцелуй в камеру. – Люблю вас! До следующего эфира! Берегите себя и… покупайте лучшее!
Палец ткнул в экран, завершая трансляцию. Солнечная улыбка мгновенно сползла с лица, как маска. Алиса потянулась, издав стон усталости, и резко потрепала свои идеальные волосы – под ними проступили темные корни. Она щелкнула по экрану, проверяя статистику: тысячи просмотров, сотни лайков, десятки новых подписчиков. Хорошо. Но не взрывно. Надо что-то поострее. Бали… Бали должно сработать на ура. Плавание с акулами – это же чистый адреналин, вау-контент. Подписчики с ума сойдут.
Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что задрожал штатив. На пороге стояла Ольга, старшая сестра Алисы. Ольге было лет тридцать, но выглядела она старше – усталые глаза без макияжа, просторный свитер, джинсы, волосы собраны в небрежный хвост. В ее руке был распечатанный лист – явно что-то официальное и неприятное.
– Опять свой цирк устраиваешь? – голос Ольги звучал как наждачная бумага. Она бросила лист на ближайшую коробку с косметикой. – Пришло. Из университета. Окончательное предупреждение. Если до конца месяца не восстановишься и не предоставишь справки…– Она не договорила, но жест говорил сам за себя: отчисление навсегда.
Алиса даже не взглянула на бумагу. Она фыркнула, снова включая камеру телефона – на этот раз не для эфира, а для быстрого сторис.
– Оль, не начинай, пожалуйста. У меня дела. Контент-план горит.
Она поймала себя в объектив, поправила челку.
– Моя аудитория ждет!
– Твоя аудитория! – Ольга шагнула вперед, заслоняя собой свет. – Алиса, ты должна взять себя в руки! Должна восстановиться! Отучиться, как все нормальные люди! Получить диплом! Этот твой… блог! – она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, – Это же мыльный пузырь! Сегодня ты на коне, а завтра – кто? Все забудут! А диплом – это реальность! Это будущее!
Алиса резко развернулась к сестре, уже держа телефон так, чтобы в кадр попадала и она, и разгневанная Ольга.
– Будущее? – ее голос стал выше, резче, приобретая ту фальшивую нотку, которую она использовала для дерзких роликов. – Оль, ты хоть слышишь себя? Как все нормальные люди? Кто сказал, что я хочу быть как все? Я не хочу сидеть в душном офисе за копейки! Мой блог – это моя реальность! И он уже сейчас приносит мне деньги! Настоящие деньги! Зачем мне твой пыльный диплом? Чтобы висеть на шее у мужика? Спасибо, не надо!
Она специально утрировала, зная, что это заденет Ольгу, которая как раз работала в душном офисе и гордилась своей независимостью.
– Деньги? – Ольга засмеялась, но в смехе не было веселья. – Ты называешь деньгами эти подачки от брендов за твои восторженные вопли? За то, что ты рекламируешь им всякую… ерунду? Ты же даже налогов не платишь с этого! Это не работа, Алиса! Это игра! Игра в жизнь!
– Подачки? – Алиса вскинула бровь, глядя в камеру, а не на сестру. – Оль, милая, ты просто завидуешь. На следующей неделе, например, я лечу на Бали. Плавать с акулами. Мои подписчики просто не дождутся этого контента! Вау-эффект будет бешеный! А ты? Ты где будешь? На совещании по квартальному отчету?
Она язвительно улыбнулась, ловя свое отражение.
– Вот видишь? У меня – Бали и акулы. У тебя – отчеты и вечные нравоучения. Кто из нас живет, а кто существует?
Ольга побледнела.
– Бали? На какие деньги? Опять в кредит? Или тебе заплатили за то, что ты будешь кричать в камеру, как это «незабываемо» и «ах, акула такая милашка»? Алиса, это же опасно! И глупо! Ты совсем с ума сошла с этим своим блогом!
– Сошла? – Алиса закатила глаза так театрально, как только могла, для камеры. – Нет, сестренка, я просто живу на полную! Рискую, чувствую, живу! А не прячусь за спинами нормальных людей!
Она повернула телефон, чтобы Ольга точно была в кадре.
– Слышите, подписчики? Моя сестра считает меня сумасшедшей. Потому что я выбрала свободу вместо ее скучной нормальности. Ставьте лайк, если тоже считаете, что жить нужно ярко!
Она нажала кнопку записи сторис.
Ольга смотрела на нее с смесью отчаяния и брезгливости.
– Ты еще и это снимаешь? Нашу ссору? Ты вообще понимаешь, где грань? Скоро, наверное, свой поход в туалет будешь показывать?
Алиса не отрывала взгляда от экрана, где уже начинали появляться первые сердечки и комментарии: «Ого, драма!», «Сестра «завидует!», «Алис, ты права!», «Какая токсичная сестра».
Она усмехнулась.
– Знаешь что? Надо будет – и покажу. Если это будет стильно, эстетично и наберет просмотры. Все для моих подписчиков! Они – моя семья, мой мир! Они меня понимают!
Она закончила запись и выложила сторис, добавив дерзкий стикер и хештег #СемейныеРазборки #ЗавидуютМолча.
Ольга покачала головой. В ее глазах читалась глубокая усталость и горечь.
– Совсем уже… – она прошептала, больше себе, чем сестре. – Совсем с катушек съехала. Играешь на публику даже здесь. Даже со мной. Нет, ты права. Я – старомодная тетка. Я не понимаю этого вашего… цирка. Где все напоказ. Где нет ничего настоящего. Только лайки, просмотры и эта вечная погоня за сенсацией. Жаль тебя, Алиска. Искренне жаль.
Она повернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Больше она не хлопала.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием кольцевого света и навязчивым пиликаньем уведомлений о новых лайках и комментариях к только что выложенному сторис. Алиса стояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь. На ее лице промелькнуло что-то неуловимое – может, тень сомнения, может, укол обиды? Но это было мгновение. Она резко встряхнула головой, снова превращаясь в бодрую, неутомимую блогершу.
– Старомодная тетка, – пробормотала она, уже глядя в камеру для нового селфи, на котором она делала обиженное, но все равно прекрасное лицо. – Ничего не понимает в жизни. Ничего!
Она сделала серию снимков, выбирая самый удачный – тот, где ее карие глаза смотрели с немым укором, а губы были слегка поджаты. Идеально для подписи:
Когда самые близкие не верят в тебя… Но мы-то с вами знаем, куда идти! 💪✨ #МояПравда #БалиЖдет #НеОглядывайсяНаСкептиков.
Она выложила фото, отправив его в ленту. Потом потянулась к яркой папке с надписью BALI EXTREME. Внутри лежали распечатки билетов (эконом-класс, но кто об этом узнает?), бронь – очень крутого (но дешевого гестхауса подальше от туристических центров) и описание тура – "Плавание с рифовыми акулами". Она перелистывала страницы, уже мысленно выстраивая сценарий: ее восторг, ее – страх, ее победа над стихией. Вау-эффект. Харизма. Эмоции. Лайки. Подписки. Продажи.
Уведомления продолжали пиликать. Кто-то писал: «Алис, держись! Ты сильная!». Кто-то: «Сестра - дура, родных надо ценить». Кто-то просто ставил сердечки. Алиса ловила каждое оповещение взглядом. Это был ее наркотик. Ее валюта. Ее доказательство того, что она права. Что она не как все. Что она создает свою реальность. Реальность, где нет места скучным лекциям, квартальным отчетам и вечным сомнениям Ольги.
Она отложила папку, взяла в руки дорогую сыворотку, которую только что рекламировала. Пальцы сжали холодный флакон. Инвестиция в себя. Билет в другой мир. Мир, где она – королева. Мир, построенный на лайках, просмотрах и тонком, почти невидимом льде над пропастью.
– Бали, акулы… и новый вирусный хит, – прошептала она, глядя на свое безупречное отражение в темном экране телефона. – Ждите, мои хорошие. Скоро будет жарко.
И в ее глазах, несмотря на усталость, горел азарт игрока, поставившего все на одну карту. Карту под названием «Виртуальная Слава».
Тишину комнаты снова нарушил звук – но теперь это был не писк уведомлений, а гул пылесоса за стеной. Соседка. Обычная жизнь. Скучная жизнь. Алиса поморщилась, достала наушники-затычки, вставила их в уши, включила громкую музыку и утонула в планировании своего незабываемого приключения, отгородившись от всего, что не вписывалось в ее идеальный, сияющий кадр.
Алиса Айс растворилась в шумной толпе зала вылета. Огромные солнцезащитные очки (последний шик из ее скудеющего арсенала) скрывали не столько глаза, сколько страх. Чемодан, когда-то люксовый, теперь потертый и кричащий о бедности, тянул руку. Билет в мобильном приложении светился неумолимой строкой: ЭКОНОМ КЛАСС. Удар по самолюбию. Но Алиса Айс не летала экономом. Показывать такое – смерти подобно.
Она прошла мимо стойки эконом-регистрации, будто ее не существовало. Цель – сияющий островок бизнес-класса. Здесь тихо, прохладно, пахнет деньгами и беззаботностью. Очереди – мизер. Сердце колотилось: риск. Но образ дороже.
– Документы, – улыбнулась стюардесса у стойки бизнес-класса.
Улыбка профессиональная, но Алисе показалось – оценивающей.
– Здравствуйте! – Алиса вложила в голос всю былую уверенность, протягивая паспорт (Алиса Иванова) и электронный билет ЭКОНОМ-класса на экране телефона. – У меня приоритетная регистрация по карте… – она замялась, назвав имя давно закрытой премиальной карты, надеясь на авось.
Стюардесса взглянула на экран, потом на Алису. Микро-пауза. Улыбка не дрогнула, но глаза стали чуть холоднее.
– Мисс Иванова, к сожалению, ваш билет эконом-класса. Регистрация на ваш рейс идет на стойках D12-D15, – вежливо, но неумолимо указала она рукой в сторону людского муравейника эконома.
Жар ударил Алисе в лицо. Унижение. Она кивнула, резко забрала паспорт, отвернулась, чтобы скрыть краску стыда, и поплыла к ненавистным стойкам D12. Процесс регистрации экономом – очередь, толкотня, взвешивание ручной клади до грамма (ее чуть не заставили платить за перевес), грубоватый персонал – был пыткой. Каждый взгляд казался насмешкой: «Ага, разорившаяся блогерша». Она получила посадочный талон с ненавистными буквами: 35C. Эконом.
Приоритетной посадки не было. Алиса втиснулась в общий поток, чувствуя себя скотом. Поворот налево, в «скотовозку»? Ни за что! Пока толпа клубилась в проходе эконома, Алиса, прижавшись к стенке, как тень, проскользнула за тяжелую занавеску в бизнес-класс. Сердце бешено колотилось. Она быстро окинула взглядом полупустой салон. Ряд 4, место у иллюминатора – свободно! Идеально для контента! Она почти вбежала, бросила пальто на соседнее кресло и устроилась, стараясь выглядеть так, будто здесь ее законное место. Простор, тишина, кожа кресел. Ее адреналин начал замещаться эйфорией самообмана. Получилось!
Едва пристегнувшись, она достала селфи-палку. Трясущимися от волнения руками включила камеру. Надо успеть до взлета!
– Привет, мои хорошие! – шепотом, но с переливом фальшивого восторга. – Кто угадает, куда я лечу? Всё как мы любим: тепло, океан… и бизнес-класс! Да-да, балую себя! Заслужила! #роскошь #комфорт #началоканикул.
Камера скользнула по салону, задержалась на бокале для шампанского (еще пустом), на сенсорном экране. Она сделала несколько гламурных селфи у иллюминатора («Вот оно, счастье!»), стараясь не попасть в кадр с другими пассажирами. Внутри все кричало: «Обман! Поймают!». Но жажда сохранить фасад была сильнее страха.
После взлета стюардесса предложила напитки. Алиса заказала шампанское. Бокал с игристым стал главным героем новой серии сторис:
За новые приключения! Вы как? Уже завидуете? #бизнескласс #небеса #skywings.
Она сняла изысканный ужин, крупным планом, делая вид, что наслаждается.
– Ням! Обалденно вкусно! Рекомендую! – причмокивала она, хотя еда казалась ей безвкусной, а желудок сводило от нервов.
Она доела, сделала вид, что к ней подошла сонливость.
– Сейчас я немного отдохну, мои хорошие, – прошептала она в камеру с томной улыбкой. – Спокойной ночи! Не скучайте! Скоро Бали! #спокойнойночи #отдыхвполете.
Каждое слово, каждый жест – тщательно отрепетированная ложь. Когда камера выключалась, ее лицо становилось каменным от напряжения. Она украдкой оглядывалась, боясь увидеть осуждение или вопрос.
Алиса только закончила монтировать очередную сторис про невероятный комфорт, когда почувствовала чье-то присутствие. Она подняла голову.
Перед ней стояла стюардесса. Та самая, со стойки бизнес-регистрации. Лицо вежливое, но непроницаемое. В руках – планшет.
– Добрый день, мисс Иванова, – голос был тихим, но четким, как удар хлыста в тишине салона.
Несколько пассажиров в соседних креслах отвлеклись от экранов.
– Извините за беспокойство. У нас небольшая путаница с местами.
Алиса почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Все внутри сжалось в ледяной ком.
– Я… Я здесь, – пробормотала она, указывая на свое кресло, пытаясь улыбнуться. – Все в порядке.
– Видите ли, – стюардесса вежливо наклонилась, понизив голос до интимного, но от этого стало только страшнее.
Ее слова резали воздух.
– Согласно нашей записи, ваше место – 35C, в эконом-классе. Это, – она показала на планшет, – ряд 4, место A – зарезервировано за другим пассажиром.
Тишина вокруг стала громкой. Алиса ощутила на себе десятки глаз. Шепот. Соседка слева прикрыла рот рукой. Кто-то сзади тихо хихикнул. Унижение накрыло ее с головой, жгучее, невыносимое. Она хотела провалиться.
– Ох, боже мой! – выдавила она фальшивый смешок, чувствуя, как горят уши. – Какая досадная оплошность! Я, наверное, перепутала ряды… Так глупо!
– Бывает, – кивнула стюардесса, не веря ни секунды.
Ее глаза говорили: «Мы вас раскусили, дешевая обманщица».
– Не беспокойтесь. Я провожу вас на ваше место. Пожалуйста, соберите ваши вещи.
Алиса металась. Нужно было выключить камеру! Сохранить хоть каплю достоинства! Она судорожно сунула телефон в карман, сгребла пальто и сумку. Поднялась. Ее ноги ватные. Стюардесса ждала, указывая путь к занавеске. Каждый шаг по проходу бизнес-класса был пыткой. Она чувствовала на спине тяжелые, любопытные, насмешливые взгляды. Шушуканье. Шелест одежды. Она не обернулась.
Занавеска отодвинулась. Стюардесса пропустила Алису вперед с ледяной вежливостью:
– Ваше место где-то там. Приятного полета.
И скрылась обратно в мире кожаных кресел и тишины.
Алиса окунулась в ад. Шум двигателей оглушал. Запах – спертый воздух, еда, дезинфекция, немытые тела. Давка. Кресла стояли так близко, что дышать было нечем. Она пробиралась к 35C – среднему креслу в ряду из трех. У окна – мужчина с открытым ртом и громким храпом. У прохода – подросток в наушниках, агрессивно тыкающий в планшет. Они едва заметили ее появление.
Алиса втиснулась. Колени уперлись в железную коробку под сиденьем впереди. Пространства – ноль. Ее яркое, «бизнес-классное» платье выглядело нелепо и пошло в этой тесноте. Стюардесса эконома, проходя с тележкой, бросила на нее беглый, равнодушный взгляд: еще одна овечка в стаде.
– Пристегнитесь.
Алиса покорно щелкнула ремень. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности. В голове проносились кадры только что отснятых сторис: простор, шампанское, ее сияющее лицо. Ирония ситуации душила ее. Они верят. Они смотрят и верят.
Оставшиеся несколько часов полета стали пыткой. Теснота превращала любое движение в проблему. Храп соседа справа был оглушительным. Пара слева периодически смеялась над фильмом, и Алисе хотелось закричать на них. Еда (если это можно было так назвать) – безвкусная паста в алюминиевой коробочке – вызывала тошноту. Она не могла уснуть. Каждый нерв был натянут как струна. Она чувствовала себя загнанным зверем в клетке.
Она украдкой достала телефон. Wi-Fi в эконом-классе платный и медленный. Она не могла себе этого позволить. Зато могла посмотреть отснятый материал. Видео из бизнес-класса сияло гламуром. Она смотрела на себя – улыбающуюся, расслабленную, роскошную – и чувствовала прилив горькой ненависти. К себе. К этой лжи. К системе, которая заставляла ее так жить. Но сильнее ненависти был страх. Страх потерять последних подписчиков. Страх признать свое падение.
Она включила камеру, направила ее на свои колени, упирающиеся в спинку кресла, на крошечный откидной столик, на пластиковый стаканчик с водой. Но не нажала «запись». Кто захочет это видеть? Это не вписывалось в сказку. Это было правдой. А правда убивала инфлюенсера. Она убрала телефон. Лучше ничего, чем такое.
Когда самолет, наконец, коснулся посадочной полосы Нгурах-Рай, Алиса почувствовала не облегчение, а новую волну тревоги. Театр должен был продолжиться. Сейчас. Пока все пассажиры эконома терпеливо ждали, пока откроют двери в хвосте, Алиса лихорадочно копошилась. Она достала из сумки компактную пудру, яркую помаду, тушь. Пользуясь крошечным зеркальцем, она нанесла боевую раскраску. Надо было скрыть следы бессонной ночи, мешки под глазами, общую изможденность.
Она встала, как только загорелась табло «Пристегните ремни», готовая ринуться вперед при первой возможности. Ей нужно было проскочить в бизнес-класс! Или хотя бы слиться с толпой приоритетных пассажиров. Когда двери открылись, она, извиваясь, протиснулась мимо неторопливых пассажиров, извиняясь сквозь зубы. Сердце колотилось как бешеное. Она выскочила из самолета по трапу, почти бегом миновала зону выхода на перрон и устремилась к паспортному контролю.
Удача! Очередь на паспортный контроль для бизнес-класса и обладателей приоритетных карт была короткой. Алиса, стараясь выглядеть уверенно, встала в нее. Ее чемодан, который должен был выйти одним из первых по приоритетной бирке, она знала, будет ждать ее на обычной ленте. Но сейчас главное – создать видимость. Она достала телефон.
Фото огромной очереди на обычный контроль:
Ох уж эти очереди! Как же я люблю приоритет! Спасибо #SkyWings за комфорт! #паспортныйконтроль #Балиждет.
Ложь. Гладкая, как масло.
Такси до отеля она заказала самое дешевое, через местное приложение. Старый, потрепанный серебристый Toyota Avanza с кондиционером, который еле дул. Водитель говорил только по-индонезийски. Алиса снова включила камеру, прижавшись к окну:
Смотрите, какая красота! Пальмы! Скутеры! Дух свободы! Я уже чувствую магию острова! #Бали #дорогавотель #приключенияначались.
За кадром – липкая жара в салоне, запах бензина и пота водителя, грохот музыки из соседнего микроавтобуса и навязчивая мысль о стоимости этой поездки.
Отель... Отель был не той шикарной виллой с приватным бассейном, который она показывала в сторис на этапе выбора (просто случайные фото из интернета). Это был скромный гестхауз в задворках Куты.
Отель – Sunny Budget Stay– встретил ее типичной азиатской скромностью. Крошечный номер, жесткая кровать, кондиционер, гудящий как трактор, вид из окна на соседскую стену. Но был балкон! Маленький, с пластиковым стульчиком. Главное – угол обзора. В кадр попадали верхушки пальм и кусочек неба.
Алиса переоделась в дешевое саронг, нанесла свежий макияж – яркий, боевой. Губы – алые. Тени – перламутровые. Маска должна была скрыть все. Ярость от унижения в самолете нашла выход в энергии для контента. Злость – отличное топливо.
1. Балкон (Крупный план на небо/пальмы):
– ААААА! БАЛИ! Я В РАЮ! Посмотрите на этот воздух! На эти краски! Я просто счастлива! #балконмечты #первыевпечатления #балиблог.
Улыбка – оскал. Глаза – пустые.
2. «Роскошные» детали (Крупный план):
Полотенце – лебедь («Какая прелесть!»), бутылочка воды («Забота!»), цветок гибискуса на подушке («Романтика!»).
Каждое слово звучало как издевательство. Над собой. Над подписчиками.
3. Планы (Энергично, в камеру):
– Завтра – штурм пляжа! Океан, загар, кокосы! И море контента! Кто со мной? Ставим лайк, если ждете!
Взгляд – вызов. Она бросала перчатку миру, который только что публично унизил ее. Каждый лайк теперь был маленькой победой, пластырем на рану. Каждая подписка – доказательством, что ее ложь все еще работает. Что она все еще Алиса Айс, а не жалкая Алиса Иванова, которую выставили из бизнес-класса.
4. Финал записи:
Широкий, неестественный smile в камеру.
– Целулююю! До завтра! Оставайтесь на связи!
Стоп.
Тишина. Гул кондиционера. Алиса отшвырнула телефон на жесткую постель. Улыбка исчезла. В глазах горели ярость и унижение. Она подошла к маленькому зеркалу в ванной. В тусклом свете она видела не инфлюенсершу, а загнанную зверюгу в ярком саронге, с лицом, искаженным злобой. Воспоминание о голосе стюардессы: – Ваше место – 35C, в эконом-классе – резало, как нож.
Она открыла мини-бар. Пусто. До утра – вечность. В сумочке – пачка дешевых крекеров. Она сжала ее так, что упаковка затрещала. Деньги таяли. Унижение требовало отмщения. Завтрашний контент будет ядерным. Циничным. Провокационным. Чтобы лайков было МНОГО. Чтобы все забыли про сегодняшний позор. Чтобы она сама поверила, что она – все еще королева.
Она взглянула в запыленное окошко. За ним – ночной Бали. Не рай. Поле битвы. Где ее оружие – телефон, а валюта – лайки. Игра продолжалась. Ценой, которую она уже не осмеливалась подсчитать. Первый день на Бали закончился. Начиналась ночь борьбы с призраком самой себя.
Балийская ночь обволакивала Куту густым, влажным теплом, но в номере Алисы царил ледяной ад зависти. Кондиционер гудел, как раздраженная оса, выдувая струи воздуха, которые не охлаждали, а лишь перемешивали пыль и горечь. Алиса сидела на жесткой кровати, поджав колени, уткнувшись в мерцающий экран смартфона. Единственный источник света в темноте – это ядовитое сияние соцсети.
Она листала ленту. Сначала медленно, потом все быстрее, яростнее, будто пыталась стереть пальцами чужие успехи. Каждый пост – удар по самолюбию. Каждый сторис – нож в сердце.
@Lаxury_Travel: Пост с шикарной виллой на Улувату, бескрайний бассейн сливался с океаном.
– Утро в раю! #бали #вилламечты #благодарность. Подписчиков: 1.2M.
Алиса:
– Раю… Ха! Вот бы твоя вилла рухнула в океан вместе с тобой. Или акулы… Да, акулы разорвали бы тебя на куски во время твоего утреннего заплыва. Хруст костей… И твои 1.2 миллиона идиотов смотрели бы это в прямом эфире. А потом… подписались на меня. Меня!
Она так сильно сжала телефон, что экран затрещал. Глаза горели в темноте безумным блеском.
@Fitnes_boginya: Видео сложной йога-позы на закате, идеальное тело на фоне багрового неба.
– Найди свой баланс. #йоганабали #любовьксебе #мотивация. Подписчиков: 890K.
Алиса:
– Баланс… Сломай себе шею, сука! Упади с этой скалы! Разбейся в лепешку! Пусть твои идеальные кости превратятся в осколки. Пусть твои фанаты видят, как ты корчишься в гипсе и плачешь от боли. И пусть они поймут, какая ты жалкая, слабая тварь на самом деле! Тогда они придут… ко мне. За настоящей силой. За моей силой!
Она с силой пнула ногой чемодан, стоявший у кровати. Боль пронзила палец, но была ничтожна по сравнению с жгучей ненавистью внутри.
@Beauti_Kwiin: Сторис с распаковкой гигантенной посылки люксовой косметики от бренда.
– ОМГ! Такой подарок! #коллаб #люблю #спасибо. Подписчиков: 750K.
Алиса:
– Гнилая косметика для гнилой рожи! Вот бы у тебя аллергия высыпала! Всё лицо покрылось бы язвами! Гнойными, вонючими! Чтобы ты не могла показаться на камеру! Чтобы бренды от тебя бежали как от чумы! А твои лохи-подписчики… они бы искали кого-то новенького. Красивого. Как я. И нашли бы меня!
Она злобно выдохнула, ногти впились в дешевое покрывало.
@Fanny_Dade: Ролик с миллионом просмотров – простой, дурацкий, но чертовски смешной. Толпа восторженных комментов: «Гений!», «Спасибо за позитив!». Подписчиков: 5.4M.
Алиса:
– Идиот! Тупица! Вот бы твоя глупая улыбка навсегда застыла… как у клоуна после инсульта. Чтобы ты не мог слова сказать! Забыл все свои тупые шутки! И твои миллионы дебилов поняли бы, какой ты жалкий пустышка! А потом… они бы плакали в моих комментариях, прося меня их рассмешить. И я бы… я бы посмеялась над ними!
Горькая слюна наполнила рот. Она чувствовала себя загнанной крысой, трясущейся от бессилия перед величием чужих цифр.
Она листала дальше и дальше. @Fud_Blog с роскошным ужином в ресторане за 500$ на человека. @Advente_Seek с парапланом над вулканом. @Fashyon_It_Girl на показе в Милане (как?! Они все тут, на Бали?!). Каждый аккаунт – маяк чужого успеха, ослепляющий её, сжигающий дотла остатки её самоуважения. Цифры подписчиков плясали перед глазами: сотни тысяч, миллионы… А её счетчик? Жалкие десятки тысяч, купленные годами лжи и последними скандальными постами, которые оттолкнули рекламодателей. Каждый ноль в чужой статистике был плевком в её лицо.
– Вот бы вы ВСЕ… исчезли! – прошипела она в темноту, голос хриплый от невыплаканных слез ярости. – Вот бы катастрофа! Самолет упал! Яхта затонула! Землетрясение! Чума! ЧТО УГОДНО! Чтобы вас не было! Чтобы ваши лайки, ваши просмотры, ваши подписчики… ВСЁ… перетекло ко МНЕ! МНЕ ОДНОЙ! Я заслуживаю этого! Я! АЛИСА АЙС!
Взрыв ярости был физическим. Она с диким воплем швырнула смартфон через всю комнату. Тот с глухим стуком ударился о стену рядом с зеркалом, отскочил на пол и замер, экран чудом не разбившись, но потухнув. Алиса зарычала, схватила подушку и начала душить её, впиваясь зубами в ткань, изображая расправу над всеми этими @Lаxury_Travel, @Fitnes_boginya, @Fanny_Dade… Потом схватилась за голову, сжала виски, пытаясь выдавить из себя эти черные, липкие мысли. Бессилие накрыло волной. Она повалилась на бок, сжавшись калачиком на холодной простыне, и тихо, безутешно зарыдала. Слезы злобы, зависти и глубочайшего, всепоглощающего страха – страха быть никем, страха окончательного забвения. За окном шумел Бали, но для неё мир сузился до размеров этого дешевого номера и мерцающего экрана, который был и её тюрьмой, и единственным окном в мир.
Алису вырвал из тяжелого, кошмарного сна не рассвет, не пение птиц, а резкий, навязчивый пинг! смс. Потом еще один. Пинг! Пинг! Она вжалась в подушку, пытаясь игнорировать. Голова гудела, глаза слипались, тело ныло после ночной истерики. ПИНГ! Звук был как удар током.
С проклятием она сползла с кровати, нащупала на полу холодный корпус телефона. Экран ожил, ослепляя. Уведомления. Не комментарии. Переводы.СБЕРБАНК: +5 000₽ от Ирина Петрова.
Сообщение: Алиса, ты невероятная! Твои сторис вдохновляют! Ты заслуживаешь самый лучший отдых! Купи себе что-нибудь вкусненькое!ТИНЬКОФФ: +3 000₽ от Дмитрий Соколов.
Сообщение: Спасибо за позитив! Рад помочь. Жду новых крутых кадров с Бали!АЛЬФА-БАНК: +2 500₽ от Аноним.
Сообщение: Просто спасибо. Ты делаешь мой день ярче.
Итого: +10 500₽. За одну ночь.
Сон как рукой сняло. Адреналин – холодный, острый, знакомый – влился в жилы. Ярость, слезы, ненависть – всё мгновенно испарилось, заместившись циничной, хищной радостью. Они купились. Они поверили в сказку про «бизнес-класс» и «балкон мечты». Они заплатили за продолжение спектакля.
– Отлично… – прошептала она, и на губах появилась улыбка. Не радостная. Расчетливая. Жестокая. – Очень отлично.
Она вскочила. Боль в голове? Неважно. Усталость? Не существует. Было только одно: Нужен контент. Свежий, яркий, подтверждающий их веру в её – райскую жизнь. И деньги на столе (вернее, на счету) давали ей этот шанс.
Быстрый душ. Грим – еще плотнее, еще ярче. Яркое платье (единственное приличное). Селфи-палка. Выход.
Ресторан "Sunny Terrac" был таким же бюджетным, как и отель: пластиковые стулья, простые столы, скромный шведский стол с омлетами, сосисками и фруктами. Но был плюс – открытая терраса с видом на узкую улочку и пару пальм. Уголок для съемки.
Алиса не стала скромничать. На деньги подписчиков она заказала не стандартный завтрак, а самое красивое и фотогеничное, что было в меню: «Подарок Бали» – большую тарелку с экзотическими фруктами (мангостин, рамбутан, драконий фрукт, ананас), украшенную цветами и листьями пандана. И огромный кокос с трубочкой и зонтиком. Это стоило как три обычных завтрака, но оно того стоило. Это был не завтрак. Это был реквизит.
Она выбрала столик на террасе, поставила телефон на стабилизатор, проверила свет. Идеально. На фоне зелени и яркой тарелки она будет смотреться «дорого». Она глубоко вдохнула, включила прямой эфир.
– Всем приветик, мои самые лучшие! – зазвенел её голос, полный фальшивого, но убедительного восторга.
Лицо сияло улыбкой. Ни следа ночной ярости.
– Смотрите, где я? Да-да, завтракаю с видом на настоящие балийские пальмы! И посмотрите, что мне принесли! Это же шедевр! «Подарок Бали»! Просто нереальная красота и, уверена, нереальный вкус! #бали #завтракмечты #доброеутро.
Камера скользнула по тарелке с фруктами, крупным планом показала кокос.
Алиса кокетливо попробовала кусочек мангостина, закатив глаза:
– Ммм… Божественно! Вы просто обязаны это попробовать!
Она читала комментарии, набегавшие в прямом эфире:
@sunny_girl: Алиса, ты невероятно красивая! Как ты отдыхаешь!
@travel_fan: Вид шикарный! Завидую по-хорошему!
@coffee_lover: Этот кокос! Обзавидовалась! Ты заслуживаешь только самого лучшего, королева!
@anon_supporter: Рад, что моя скромная помощь добавила тебе капельку счастья! Улыбайся чаще!
Каждый комментарий, каждое признание в любви, каждый упоминание о – помощи (переводе) было бальзамом на её душу. Не искренним бальзамом, а наркотиком власти. Она контролировала их восприятие. Она заставляла их восхищаться фальшью.
– Ой, спасибо вам огромное, мои хорошие! – она прижала руку к сердцу, изображая умиление. – Ваши слова так греют! И ваша поддержка… вы даже не представляете, как это для меня важно!
Голос дрогнул с идеально рассчитанной искренностью. «Особенно твои 5000, Ирина Петрова», – пронеслось в голове. – Я чувствую вашу любовь, и это самое ценное!
Она отвечала на вопросы, легко и непринужденно врала:
– Как перелет? Ооо, бизнес-класс – это небо и земля! Выспалась как младенец!
(Вспышка памяти: унизительный позор выдворения из бизнеса, теснота эконома. Челюсть напряглась, но улыбка не дрогнула).
– Отель? Милый, уютный, с душой! И балкон с видом… просто душу отдыхает!
(Вид на мусорные баки и стену соседнего дома остался за кадром).
– Планы? Океан, солнце, энергия! Буду заряжать вас позитивом!
(Мысли о том, сколько еще можно выжать из этих переводов, прежде чем снова наступит финансовая пропасть).
Она читала вслух восторженные комментарии, смеялась, подмигивала, посылала воздушные поцелуи. Она была воплощением счастливой, благодарной инфлюенсерши, купающейся в лучах любви подписчиков. Внутри же бушевал холодный цинизм. Эти люди, пишущие «королева» и «ты заслуживаешь лучшего», были для нее лишь источником лайков, подписок и… денег. Статистами в её спектакле. Топливом для её тщеславия. Каждое их «утонуть» или «сломать шею», мысленно посланное конкурентам прошлой ночью, теперь трансформировалось в сладкое: – Ой, я так за вас всех рада! Вы лучшие!
– Ну что, мои солнышки, – завершала она эфир, обводя камеру сияющим взглядом, в котором не было ни капли настоящего тепла. – Пора наслаждаться этим божественным завтраком и бежать ловить балийскую магию! Спасибо вам за это утро! Вы сделали его особенным! Целую! Ставьте лайк, если вам понравилось! И ждите новых приключений! #прямойэфир #люблювас #балиждет.
Она нажала – завершить трансляцию. Сияние мгновенно погасло. Лицо стало каменным, усталым. Она отодвинула тарелку с шикарными, но уже ненужными фруктами. Аппетита не было. Было только удовлетворение хищника, удачно поохотившегося. Она взяла кокос, сделала глоток. Сладковатая вода. Как сладок был вкус этой маленькой победы, купленной на деньги доверчивых подписчиков.
«Отлично…» – повторила она про себя, глядя на экран с растущим числом лайков под записью эфира и новыми комментариями: «Ты сияешь», «Какой завтрак», «Спасибо за позитив».
Очень отлично. Продолжаем.
Она начала листать ленту снова. Но теперь уже не со злобой, а с холодным, оценивающим взглядом охотницы. @Lаxury_Travel, @Fitnes_boginya, @Fanny_Dade… Их цифры больше не жгли так остро. Потому что у неё было оружие. Их доверие. Их деньги. Их слепая вера в её сказку. И пока они верили, игра продолжалась. Ад был не под землей. Ад был внутри неё. И она готова была сжигать в его огне чужие души (и остатки своей), лишь бы продлить этот спектакль под названием «Алиса Айс: Жизнь в Раю». Она заказала кофе. Самый дорогой в меню. На деньги Ирины Петровой.
День продолжился с адреналина другого рода – не от злости, а от азарта предстоящего шоу. На деньги переводов Алиса купила самое экстремальное, что могло привлечь внимание: ныряние в клетке с рифовыми акулами. Небольшими, но все же – акулами. Идеальный контент: опасность, экзотика, ее бесстрашие.
Катер был набит туристами – смельчаками и любопытными. Алиса выделялась ярким неопреновым гидрокостюмом (аренда – недешево, но оно того стоило) и стабилизатором для телефона в водонепроницаемом чехле. Ее лицо под толстым слоем водостойкой туши и тонального крема сияло предвкушением виральности.
– Всем привет, мои смельчаки! – кричала она в камеру на фоне нарастающего волнения на катере. – Смотрите, куда мы плывем! Сегодня я стану Королевой Акул! Ну, или хотя бы их подружкой! Ждите эпичных кадров! #экстрим #акулы #балиприключения.
Она снимала волны, команду дайв-мастеров, закатывала глаза, изображая игривый страх.
Само погружение было коротким, холодным и… разочаровывающе безопасным. Небольшие серые рифовые акулы лениво кружили вдалеке от клетки, явно незаинтересованные кричащими пузырями воздуха и вспышками камер. Алиса, стиснув телефон в чехле, тыкала объективом в щели клетки, пытаясь поймать хоть одного хищника крупным планом. Ей удалось снять пару размытых силуэтов и один относительно четкий проход мимо клетки. Дайв-мастер, следуя сценарию для туристов, подманил одну акулу куском рыбы, позволив Алисе быстро сунуть руку из клетки и коснуться скользкого бока хищницы.
– ОМГ! Я ПОГЛАДИЛА АКУЛУ! – ее приглушенный под водой визг прозвучал в сторис как нечто между восторгом и истерикой. Кадр дрожал: ее рука в перчатке, скользящая по серой спине, и пустое, безразличное глазное яблоко акулы. – Она такая КРУТЯЯ! И совсем не страшная! #рукабога #акуламоялюбимая #бесстрашие.
Она вынырнула одной из первых, отчаянно цепляясь за лестницу катера. Не из-за страха перед акулами, а из-за страха упустить момент. Ее пальцы, закоченевшие в воде, лихорадочно оттирали линзу чехла. Она тут же, мокрая, дрожащая, но с горящими глазами, набросала серию СТОРИС:Селфи в мокром гидрокостюме:
Я ЖИВА! И я гладила ЭТУ КРАСОТКУ! Видео ниже! #шок #адреналин.То самое видео поглаживания:
Видите? Как мило! Как кошечка! Совсем не монстр! #небойтесь #правдаобакулах.Вид с катера:
Вот они, красавицы, плавают! Жаль, не подплыли ближе! Но я их трогала! #подводныймир #реальность.
Она отправила все, едва переводя дух. Сердце колотилось от предвкушения: этот контент должен взорвать ленту! Она представляла заголовки: «Блогерша Алиса Айс гладит акулу на Бали!». Лайки, подписки, новые переводы… Она уже мысленно выбирала следующий экстрим.
Катер направился обратно к берегу. Алиса, переодевшись в сухое (но все еще с мокрыми волосами под повязкой), сидела на палубе, листая соцсети, подсчитывая первые лайки и комментарии. Восторг («Ты безумная! Круто!»), ужас («С ума сошла!»), скепсис («Это постановка!»). Все как она любила «вовлеченность».
И тут ее взгляд зацепился за новостной заголовок в ленте местного англоязычного издания:
– SHARK SIGHTING! Warning Issued After Multiple Reports Near Kuta Beach! Swimming Temporarily Banned! (ОБНАРУЖЕНЫ АКУЛЫ! Предупреждение объявлено после нескольких сообщений возле пляжа Кута! Купание временно запрещено!).
В голове Алисы что-то щелкнуло. Не страх. Идея. Чистая, циничная, виральная идея.
Она даже не дала себе времени на раздумья. Флеш-режим. Включила ПРЯМОЙ ЭФИР. Ее лицо, еще бледное от погружения, но уже анимированное азартом, заполнило экран.
– ВАУ, РЕБЯТА! ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУЛАСЬ С НЫРЯНИЯ С АКУЛАМИ, И ЧТО Я ВИЖУ?! – ее голос звенел фальшивой паникой, превращенной в контент. – На пляже Кута – АКУЛЫ! Запрет на купание! И знаете, что?!
Она сделала драматическую паузу, поднося телефон ближе к лицу.
– Я ТОЛЬКО ЧТО ИХ ГЛАДИЛА! ВОТ, СМОТРИТЕ МОИ СТОРИС! ЭТИ МОНСТРЫ – ПРОСТО МИЛЫЕ РЫБКИ! Ну, большие рыбки! #балиакулы #паниказря #акулынестрашные.
Она быстро пролистала в эфире свои свежие сторис с поглаживанием, тыкая пальцем в экран:
– Видите?! Вот она! Милашка! Глаза как пуговки! Зачем их бояться? Это люди в их доме, а не наоборот!
Комментарии в эфире понеслись со скоростью света:
@surfer_dude: Ты серьёзно?! На Куте?! Я там час назад плавал!
@scared_tourist: О боже! Я собиралась купаться! Спасибо, что предупредила!
@sceptic_forever: Да ну, опять страшилки! Алиса права, акулы не нападают!
@ali_fan: Королева бесстрашия! Доказываешь всем!
Зрителей онлайн: 1,200… 1,500… 2,000…
Алиса комментировала, отмахиваясь от паникеров, продавая свою версию – милых рыбок. Число зрителей росло как на дрожжах. 2,500… 3,000… Это был ее звездный час! Эфир про запрет на купание на фоне ее личного опыта!
И вдруг – суета на катере. Гул голосов сменился резкими криками. Члены команды бросились к одному борту, указывая куда-то вдаль. Туристы вскочили, толкаясь. Кто-то закричал по-индонезийски, голос сорванный.
– Что? Что случилось? – Алиса автоматически повернула камеру эфира в сторону всеобщего внимания. – Что-то там… Кажется…
Она приблизила изображение. Объектив скакал, с трудом фокусируясь на волнующейся поверхности моря метрах в ста от катера.
В кадре было видно: человек. Он отчаянно плыл в сторону катера. Его движения были паническими, некоординированными. И вокруг него… Плавник. Треугольный, темный, неумолимо скользящий по воде, описывающий вокруг пловца медленные, смертоносные круги. Не маленький рифовый. Большой.
– О БОЖЕ… – прошептала Алиса в эфир, но микрофон уловил.
Голос ее потерял всю прежнюю браваду.
– Там… там человек… и… акула… Большая… Очень большая…
Зрителей: 4,000… 5,000… 7,000…
На катере воцарилась ледяная тишина, прерываемая только бормотанием капитана в рацию и сдавленными всхлипами женщин. Все глаза были прикованы к трагедии. Алиса, словно в трансе, продолжала снимать. Ее руки дрожали так, что картинка прыгала, но она инстинктивно держала телефон, наведя зум. Профессиональный рефлекс оказался сильнее ужаса.
– Он плывет… – ее голос был хриплым, прерывистым. – Акула… кружит… О Боже, она… ОНА!
В кадре, в зеленоватой воде, мелькнула огромная пасть. Мгновенная вспышка белого и красного. Человек исчез под водой с ужасающей скоростью. На поверхности взметнулись брызги, окрашенные в алый цвет. На катере раздался коллективный вопль ужаса. Алиса вскрикнула, инстинктивно пригнулась, чуть не выронив телефон.
– Нет! Нет! Нет! – кто-то кричал рядом.
Прошло несколько бесконечных секунд. И вдруг… человек вынырнул! Он отчаянно замахал рукой, его лицо было искажено нечеловеческой гримасой боли и ужаса. С его плеча или спины хлестала алая струя, окрашивая воду вокруг.
– ЖИВОЙ! ОН ЖИВОЙ! – заорал кто-то на катере.
Надежда, дикая, иррациональная, вспыхнула.
– ПЛЫВИ СЮДА! БЫСТРЕЕ! КИДАЙТЕ СПАСАТЕЛЬНЫЙ КРУГ!
Капитан ревел в рупор, катер рванулся вперед. Люди на борту кричали, махали руками, пытаясь указать направление.
Алиса, все еще в эфире, автоматически комментировала, ее голос срывался на визг:
– Он вынырнул! Он плывет! О Боже, кровь… так много крови… Катер плывет к нему! Быстрее! Быстрее! #спасение #кошмар #балитрагедия.
Зрителей: 10,000… 15,000… 20,000… Цифры росли с безумной скоростью. Алгоритмы соцсетей взорвались от живого, невероятно шокирующего контента.
Человек был уже метрах в пятидесяти. Видно было, как он из последних сил тянется к спасательному кругу, который матрос отчаянно швырнул в воду. Казалось, спасение близко…
И тогда оно случилось снова. Тень, огромная и стремительная, рванулась из глубины прямо под истекающего кровью человека. На миг в кадр попала спина хищника, огромная пасть, сомкнувшаяся вокруг ног и туловища. Мощный рывок вниз. Взрыв алой пены. Крик человека, мгновенно оборвавшийся под водой. И… тишина. Только волны, расходящиеся от места атаки, и быстро растекающееся по воде ярко-красное пятно.
На катере воцарилась мертвая тишина. Ни криков, ни стонов. Только тихий плач и звук чьей-то рвоты. Алиса вжалась в палубу, прижавшись спиной к борту. Она судорожно выключила эфир. Ее руки тряслись так, что телефон выпал из пальцев и застучал по мокрому пластику палубы. Она не стала его поднимать. Она только что видела, как человека съели заживо. И снимала это. В прямом эфире. Ее собственные сторис с милыми акулками теперь казались кощунственным, идиотским фарсом.
На глазах, помимо ее воли, выступили горячие, соленые слезы. Не столько от жалости к незнакомцу (шок еще блокировал это чувство), сколько от животного ужаса и осознания собственной смертности.
«А если бы это была я? Только что я была там, в воде… Трогала их… А они… они…»
Мысль не закончилась, подступившим комом тошноты.
Остаток пути прошел в оцепенении. На берегу царила паника. Прибыли спасатели, полиция. Алиса механически собрала вещи. Ее не допрашивали – она была лишь одним из многих свидетелей. Она села в дешевое такси, не глядя по сторонам. В голове стоял гул, а перед глазами – вспышка белого, красного и темной спины, уходящей в глубину.
В номере гестхауза она заперлась. Шок начал отпускать, сменяясь дрожью во всем теле. Она упала на кровать, свернувшись калачиком. Тело помнило каждую деталь: холод палубы под спиной, запах моря и… крови? Ей казалось, что она чувствует его запах. Ее руки инстинктивно обхватили плечи – целы ли они? Ноги? Она только что гладила этих тварей… Она была в их стихии.
Она зарыдала. Громко, бесконтрольно. Слезы страха, отвращения к себе и миру. Она видела смерть. Настоящую, кровавую, ужасающую. И сняла ее. Как контент.
Спустя полчаса рыдания стихли. Осталась пустота и нервная дрожь. Механически, почти не глядя, она взяла упавший на пол телефон. Экран был в трещинах (видимо, от падения на катере), но работал. Она открыла статистику.
Прямой эфир:
Пиковое количество зрителей: 27,843.
Продолжительность: 8 мин 42 сек.
Комментарии: 5,672.
Новые подписчики: +3,811 (и счетчик все еще тикал!).
Поделились: 1,345 раз.
Сторисы про ныряние с акулами и ее милашек собрали в 5 раз больше просмотров, чем обычно.
Комментарии к ним теперь пестрели: «Ты же их гладила перед этим?!», «Он умер на твоем эфире!», «Жуть какая!», «Как ты могла так спокойно снимать?!», «Где видео атаки?! Выкладывай!», «Ты предупреждала!».
Алиса открыла банковское приложение. Новые переводы. Несколько. От подписчиков. С комментариями: «Держись!», «Какой ужас, что ты пережила!», «Сильная ты!», «Спасибо, что показала правду». И один: «Выложи видео нападения! Я заплачу!».
Она уставилась на цифры. На графики взлетевшей статистики. На число новых подписчиков. Дрожь в руках стала другой. Не от страха. От возбуждения. Адреналин виральности, чистый и наркотический, начал вытеснять адреналин ужаса.
Она быстро смонтировала РИЛСЫ:
1. Кадр ее довольного лица перед погружением: Акулки, я иду!
2. Видео – поглаживания– рифовой акулы: Милашки, правда?
3. Скриншот новости о запрете купания.
4. Фрагмент ее прямого эфира с паникой на катере (до момента нападения).
5. Скриншот с пиковым числом зрителей в 27К.
6. Мрачный текст на черном фоне:
Видела Смерть сегодня. В лицо. И она плавает в море. #балишок #акула #реальностьжизни.
Она выложила рилсы.
Потом серию СТОРИС:
Я в порядке. Это было… нереально. Спасибо за вашу поддержку. Вы даете силы. Видео… не моего эфира… я не могу его выложить. Это слишком… #шок #оправляюсь #спасибозаподписку.
Ложь. Она не могла выложить его пока, но не из-за этики, а потому что не успела скачать запись эфира с облака, а телефон был поврежден.
Просмотры взлетели мгновенно. Лайки сыпались как град. Новые подписки. Новые переводы. Счетчик популярности бил все рекорды.
Алиса откинулась на жесткую подушку. Слезы высохли. На смену страху и пустоте пришла странная, ледяная эйфория.
Она смотрела на потолок, и в голове, сквозь шум крови, звучала одна ясная, циничная мысль:
– Так вот чего вам надо… Не распаковок… Не фото красивой еды… Не гламурных селфи… А крови. И жертв. Настоящих.
Она подняла руки перед лицом. Они все еще слегка дрожали. Но теперь это была дрожь не ужаса, а осознания новой, страшной истины и новой, невероятной силы. Силы, купленной ценой чужой жизни и ее собственной души. Ад был не только под водой. Ад был здесь, в этом номере. И она только что нашла самый эффективный способ подкармливать его пламя. Она медленно улыбнулась. Сегодня она увидела Смерть. И Смерть… сделала ее звездой.
Сон Алисы был беспокойным, перемежаясь вспышками алой воды, темного плавника и леденящего вопля, обрывающегося под водой. Она проснулась с ощущением тяжести во всем теле, как после драки. Но когда мозг протрезвел, первая мысль была не о кошмаре, не о погибшем человеке, а о статистике.
Она схватила телефон, экран все еще в паутинке трещин, но живой. Запустила аналитику. И… офигела.
Новые подписчики за ночь: +18,421. Общий счетчик уверенно перевалил за отметку, о которой она мечтала еще в прошлой жизни.
Просмотры вчерашних рилсов и сторис про шок и акулу:
Зашкаливали.
Каждый – в разы выше ее обычных успешных постов.
Рилс с мрачным текстом «Видела Смерть…» побил все рекорды.
Лайки: Тысячи. Десятки тысяч. Красные сердечки горели, как неоновые вывески ее триумфа.
Комментарии: Гора. От «Держись, ты сильная!» и «Это ужасно, как ты пережила?» до «Где видео нападения?!», «Выложи эфир целиком!», «Ты предупреждала, но никто не верил!» и даже «Ты притягиваешь адреналин! Дай еще!». Были и мерзкие: «Жаль, не сняла момент, как его рвет на куски», «Акула молодец, отличный контент!».
Переводы: Еще несколько уведомлений от банка. Суммы скромные, но общая цифра за последние сутки была внушительной. Кровь, шок и ее лицо в кадре катастрофы конвертировались в деньги.
Эйфория вчерашнего вечера, приглушенная шоком, накрыла ее с новой, удвоенной силой. Она вскочила с кровати, не чувствуя усталости. Адреналин виральности был сильнее любого кофе. Она была на гребне волны. Самой мрачной, самой отвратительной волны, но – вершины.
– ДА! – выдохнула она, подбрасывая телефон. Он больно шлепнулся о кровать. – ДА! ДА! ДА!
Она тут же включила фронтальную камеру, поправила спутанные волосы, стерла следы сна под глазами (трещины на экране добавляли – драматичного– эффекта) и записала подряд два сторис:Сонная, но благодарная:
Утро, мои хорошие… Вау. Я только что глянула статистику. Вы… вы нереальные. Спасибо за эту волну поддержки! Ваши сообщения, ваша забота… Это то, что помогает мне держаться после вчерашнего… кошмара. Я стараюсь быть сильной для вас! #спасибо #люблювас #оправляюсь.Более собранная, с огоньком в глазах:
Но жизнь продолжается, правда? Нельзя опускать руки! Сегодня новый день, и я уже думаю… а какой контент вас порадует теперь? Что вы хотите увидеть? Пишите идеи! Нужно двигаться вперед! #новыйдень #вперед #идеиприветствуются.
Она отправила сторис и упала на стул у шаткого столика, уставившись в стену, но не видя ее.
Мозг лихорадочно работал:
– Как удержать аудиторию? Чем шокировать теперь? Они проголосовали лайками за кровь. Значит, нужно… больше?
Варианты проносились, как бешеные кадры:
Вариант 1: Расследование.
Найти родственников погибшего (если имя станет известно), попытаться взять интервью. Снять репортаж с места трагедии, поговорить со спасателями. Рискованно, может вызвать волну хейта (спикулит на горе!), но… вовлеченность будет бешеная. Хештеги #правдаобали #жертваакулы #расследование.
Вариант 2: Личный Экстрим как Ответ.
Записаться на самый опасный вид активности на Бали – спуск в кратер вулкана, прыжок с водопада на веревке, серфинг на гигантских волнах Улувату. Снять ВСЕ процесс: подготовку, страх, сам момент. Подать как – преодоление страха после встречи со смертью. Хештеги #преодоление #экстрим #жизньпослесмерти.
Вариант 3: Психологический Разбор.
Снять длинное, исповедальное видео в номере. Говорить о своих чувствах, страхах, о том, как столкновение со смертью изменило ее взгляд на жизнь. Играть в уязвимую, осознающую. Может привлечь другую аудиторию? Но риск – покажется фальшивой после вчерашнего циничного эфира. Хештеги #психология #травма #рефлексия.
Вариант 4: Вызов Системе.
Устроить акцию на пляже Кута сразу после снятия запрета. Зайти в воду первой, с камерой, с криком «Акулы – не монстры! Не надо паники!» Либо геройство (если ничего не случится), либо… еще более виральный контент. Абсолютно безумно. Хештеги #вызов #правда #небоюсь.
Вариант 5: Тьма.
Сознательно копать в мрачную эстетику. Снимать стилизованные, депрессивные рилсы на фоне океана, использовать тревожную музыку, цитаты о смерти. Стать – девушкой, видевшей бездну. Притягательно для определенной аудитории, но может окончательно оттолкнуть бренды. Хештеги #тьма #бездна #послесмерти.
Она мысленно примеряла каждый вариант. «Расследование» «долго, сложно, можно наломать дров. «Психология» «скучно, не её стихия. «Тьма» «слишком нишево. «Вызов системе»…
«Вызов системе»… Мысль зацепилась. Что-то в этом было. Но… недостаточно мощно. Недостаточно скорости.
Внезапно телефон завибрировал, заглушённо запел под треснувшим стеклом. – Ольга ♥– . Сестра. Алиса нахмурилась. Ольга была из того прошлого, настоящего. Они редко общались. Алиса давно считала её жизнь скучной (муж, двое детей, работа в офисе), а Ольга не одобряла путь Алисы в блогерство, называя его клоунадой.
Алиса с раздражением приняла вызов. Видеосвязь.
– Алис? Алиса, ты жива?!
Голос Ольги был сдавленным, заплаканным. Ее лицо на экране бледное, глаза красные.
– Я только сейчас увидела… это видео… про акулу… Господи, это же было вчера?! Ты там была?! На том катере?!
Алиса холодно наблюдала за истерикой сестры. Где она была вчера? Где её – забота– раньше?
– Привет, Оль, – голос Алисы был ровным, почти скучающим. – Жива-жива. Не ори. Это было вчера, да. Уже прошло сто лет по ощущениям.
– Ты что, СНИМАЛА ЭТО?! В прямом эфире?! – Ольга почти кричала. – Как ты могла?! Там же человека… Господи, Алиса! Это же ужас! Ты в порядке? Где ты сейчас? Тебе нужна помощь? Может, врача? Психолога?
– Психолога…– Алиса фыркнула. Ей нужны были лайки, а не нравоучения.
– Оль, не неси чушь. Я в порядке. Шок прошел. Работа есть работа, – она пожала плечами, глядя куда-то мимо экрана. – Контент был запредельный, если честно. Статистика взлетела в космос. Вот чего людям надо, оказывается. Не твоих пирожков с капустой. А реальных…
– АЛИСА! – Ольга перебила, её голос дрожал от непонимания и ужаса. – Ты слышишь себя?! Человека убили! Съели! На твоих глазах! А ты про контент и статистику! Ты вообще в своем уме?! Это же чудовищно!
Это задело Алису за живое. Кто она такая, чтобы учить?
– А ты где была ВЧЕРА, сестренка? – её голос стал ледяным. – Когда меня реально могло съесть? Тебе было некогда? Своих сопливых детей утешала? А сегодня, когда всё прошло, опомнилась? Спасибо, хороша сестра. Меня бы уже переварили и высрали, а ты только спохватилась. Так что не надо тут.
– Я… я не знала! – запротестовала Ольга. – Я не сижу в твоих соцсетях сутками! Мне Маша (старшая дочь) сегодня утром показала! Алиса, ты где? Я… я не понимаю, что с тобой происходит. Ты говоришь, как…
Связь начала прерываться. Голос Ольги захрипел, изображение зависло.
– …едет… еду… – долетели обрывки.
– Что? Кто едет? – переспросила Алиса, машинально.
– …я… к тебе… – голос Ольги пропал, потом снова: – …билет… завтра… Денпасар… ты где… сестрица… адрес…
Связь окончательно оборвалась. На экране застыло искаженное от помех, заплаканное лицо сестры, а затем – «Вызов завершен».
Алиса тупо смотрела на экран. «Я еду к тебе… Завтра… Денпасар…»
Секунду в номере стояла тишина. Потом Алиса медленно подняла голову. В глазах, только что полных раздражения и цинизма, вспыхнул новый огонь. Не злобы. Азарта. Безумной, озаренной идеи.
– Едет… – прошептала она.
Потом громче:
– Едет!
Она вскочила, забегала по крошечному номеру.
– Едет! Едет! Спасибо, Ольга! Спасибо, сестренка! Ты гений!
Обрывок фразы сестры «я еду» стал детонатором.
В голове сложилась картинка, яркая, как вспышка: Скорость. Бешенная, неистовая, смертельная скорость. Спорткар. Рев мотора, выжимающий душу. Стрелка спидометра, ползущая к безумным цифрам. 220 км/ч. По живописной, но опасной балийской дороге. И она за рулем. С камерой. В прямом эфире.
– Никто еще этого не делал! – выкрикнула она в пустоту. – Это будет БОМБА! Абсолютная!
Она схватила телефон, не обращая внимания на трещины. Включила сторис. Ее лицо пылало, глаза горели лихорадочным блеском, дыхание сбилось от возбуждения.
ООООО, МОИ ХОРОШИЕ! – ее голос сорвался на визг от предвкушения. – ТОЛЬКО ЧТО РОДИЛАСЬ САМАЯ БЕЗУМНАЯ, САМАЯ АДРЕНАЛИНОВАЯ ИДЕЯ! ВЫ ГОТОВЫ?
Она сделала паузу для драматизма, хотя с трудом сдерживала себя.
Я ДАЖЕ СКАЗАТЬ НЕ МОГУ! ЭТО БУДЕТ… ЭПИЧНО! НЕПОВТОРИМО! ТАКОГО ЕЩЕ НИКТО НЕ ДЕЛАЛ! Следите за новостями! Скоро всё узнаете! #сюрприз #адреналин #готовьтесь #бомба.
Она отправила сторис. И буквально через секунду телефон начал взрываться:
Комментарии к сторис: «Что?! Что?!», «Прыжок с вулкана?», «Дайвинг с крокодилами?», «Интригуешь!», «Не томи!», «Уже жду!», «Наверное, что-то про акулу опять…».
Лайки: Посыпались мгновенно, как конфетти.
Сообщения: «Алис, намекни!», «Это опасно?», «Я ставлю на тату дракона на всю спину!».
Алиса лихорадочно читала, широко улыбаясь. Эффект был мгновенным. Аудитория была на крючке.
– Всё решено, – прошептала она, чувствуя, как знакомый холодок виральной власти растекается по венам. – Едем.
Она открыла браузер, начала искать:
«Аренда спорткара Бали», «Lamborghini Huracan аренда», «Ferrari 488 Бали», «Скоростные трассы Бали», «Максимальная скорость разрешенная/неразрешенная Бали». Цены за час аренды суперкара заставили её присвистнуть, но взгляд на вчерашние переводы и растущее число подписчиков придал уверенности. «Окупятся. С лихвой. Особенно если…» Она не дала себе додумать мысль, но где-то в глубине уже мелькнул образ аварии, снятой на камеру. Не смертельной. Нет. Но… зрелищной. Шокирующей.
Перед тем как углубиться в поиски, она сделала последнее дело. Открыла соцсеть. Зашла в профили своих главных конкурентов, тех, на кого заглядывалась с ненавистью прошлой ночью.
@Lаxury_Travel: Выложил новое фото с частного джет-бич клуба. Улыбка сияющая. Подписчиков: 1,201M.
@Fitnes_boginya: Видео сложной утренней йоги на берегу океана. Тело – совершенство. Подписчиков: 892K.
@Fanny_Dade: Новый дурацкий ролик, уже 250K просмотров за час. Подписчиков: 5,405M.
Алиса смотрела на эти цифры, на их довольные, самовлюбленные лица. Но теперь не с ненавистью загнанного зверя. С холодным, презрительным превосходством.
– Слепые щенки, – прошипела она. – Вы играете в песочнице. Вы не понимаете, какие ставки на кону теперь.
Она подняла руку. Средний палец, длинный, с идеальным маникюром (последняя трата перед отъездом), медленно поднялся. Она навела его прямо на экран, на улыбающееся лицо @Lаxury_Travel, потом на @Fitnes_boginya, потом на @Fanny_Dade.
– Смотрите, твари, – её голос был тихим, но насыщенным ледяной злобой и непоколебимой уверенностью. – Смотрите на мою статистику. Смотрите на мой рост. Смотрите, что я только что пережила и КАК я это обернула. Скоро… очень скоро…
Она перевела палец на свой собственный профиль, на стремительно растущую цифру подписчиков.
– …я вас всех перегоню. Я буду выше. Сильнее. Виральнее. Я покажу вам, что такое настоящий экстрим. Настоящий риск. Настоящая кровь… – её губы растянулись в улыбке, лишенной тепла, полной обещания хаоса. – …а вы будете жалкими зрителями в первом ряду. Или… статистикой. Как тот парень вчера.
Она выключила телефон. В номере стало тихо. Только гул кондиционера и бешеный стук её сердца, готового вырваться из груди. Не от страха. От предвкушения безумной скорости и неограниченной власти, которую она держала в своих руках – одной на руле будущего спорткара, другой – на кнопке записи. Сестра Ольга, её забота, её приезд… всё это казалось мелким, несущественным шумом на фоне рева воображаемого двигателя и оглушительного звона лайков, которые ждали её впереди. Она достала блокнот и начала составлять список:
1. Найти аренду Huracan.
2. Проложить маршрут по горному серпантину…
Игра вступила в финальную, смертельную стадию.
Поиски идеального «коня» для смертельного шоу заняли у Алисы несколько часов нервного скроллинга и звонков. Цены на Lamborghini Huracan или Ferrari 488 кусались даже с учетом ее внезапно раздувшегося бюджета. «Премиум-опыт» требовал премиум-цены. Но отступать было нельзя. Аудитория ждала «бомбы». Наконец, удача: крохотная, но амбициозная контора «Exotic Rush» предлагала Aston Martin Vantage прошлого поколения по «акции». Все еще огненно-красный, все еще с ревом V8, все еще способный выжать под 300 км/ч. И главное - доступнее «итальянцев». «Минусы»: пробег под 100к км, пара царапин на бампере и… отсутствие водителя. Только самовывоз. Для Алисы это было плюсом.
Офис «Exotic Rush» оказался гаражом с вывеской. Владелец, тощий индонезиец в заляпанной маслом футболке, смотрел на Алису (в ее самом дерзком, но дешевом летнем платье и с треснувшим iPhone Pro Max как главным атрибутом статуса) с явным скепсисом.
– Вы водите? – спросил он по-английски, поглаживая блестящий капот «Астона». – Машина мощная. Дорогая. Страховка... – он многозначительно покачал головой, – ...не покрывает безумную езду или аварии по вине арендатора. Полная ответственность на вас. Депозит – 5,000$ на карте. Блокируется.
Алиса почувствовала холодок страха, но тут же заглушила его волной адреналина от предстоящего. Полная ответственность – звучало как вызов. Она кивнула, стараясь выглядеть невозмутимой.
– Я опытный водитель, – солгала она гладко.
Опыт ограничивался арендованным Fiat 500 в Европе пять лет назад.
– Просто хочу красивые фото у моря. Для блога. – Она показала свой аккаунт, быстро пролистав вчерашние записи с акулой. Лицо мужчины просветлело. Виральность – универсальная валюта.
Документы подписаны. Депозит заблокирован (она молилась, чтобы карта не лопнула). Ключи – в руке. Холодный металл и логотип крылатого дракона. Алиса села в низкое кожаное кресло. Запах кожи, пластика и бензина. Панель приборов – как кабина истребителя. Она запустила двигатель. Рев! Глубокий, басовитый, вибрирующий рык, наполнивший салон и вырвавшийся наружу. Мурашки пробежали по коже. Это был звук мощи. Звук ее будущего триумфа.
Поездка от офиса до выбранного места старта – живописного участка дороги над океаном недалеко от Улувату – стала для Алисы одновременно репетицией и пыткой. «Астон» требовал уважения. Рулевое управление – туговатое. Педали – отзывчивые до резкости. Габариты – непривычные. Она ехала медленно, потея от напряжения, каждую минуту ожидая столкновения со скутером или выезда на встречку. Но вид из окна – безбрежный океан, скалы, пальмы – и осознание, что эта махина подчиняется ей (пока что), подпитывали манию величия. Она несколько раз останавливалась, чтобы снять короткие сторис:
Руль крупным планом:
Чувствуете мощь? Скоро вы всё узнаете! #интрига #ждете? #astonmartin.
Ее лицо в зеркале заднего вида:
Как вам вид? Море, ветер... и я! #свобода #бали #настарте.
Рев двигателя из салона:
Звук говорил сам за себя. Хештеги #звукмощности #адреналин #скоро.
Комментарии подбадривали: «Вау! Aston!», «Не тяни, начинай!», «Опасно, не делай глупостей!», «Ты же не умеешь так ездить!», «Дай газу!».
Диссонанс мнений лишь подстегивал. Она отвечала выборочно, сохраняя интригу: «Всё по плану! Скоро будет жарко!».
Она выбрала точку идеально: широкий карман на обочине над обрывом. Внизу – бирюзовый океан, разбивающийся о скалы. Сзади – кроваво-красный «Астон Мартин», похожий на спящего хищника. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в огненные тона. Идеальный антураж для конца.
Алиса быстро переоделась в крошечный бикини и прозрачную парео (цвета машины), нанесла яркий, «боевой» макияж. Ее тело выглядело хрупким на фоне стального зверя. Контраст работал на контент. Она установила телефон на стабилизатор, прикрепив его к присоске на лобовом стекле внутри салона – чтобы снимать и себя, и спидометр. Второй телефон (старый, запасной) подготовила для прямого эфира. Проверила связь – 4G ловил.
– ВСТРЕЧАЙТЕ, МОИ ХОРОШИЕ! – ее голос перекрыл шум прибоя и легкий шелест ветра. Она кружилась перед камерой, демонстрируя машину, море и себя. Парео развевалось. – Вот он – мой стальной конь! Моя скорость! Мой адреналин на сегодня! Aston Martin Vantage!
Она похлопала ладонью по капоту.
– И я сейчас... ОБОГОНЮ ВЕТЕР!
Она подбежала к камере, приблизив лицо. Глаза горели лихорадочным блеском, смесью страха, эйфории и безумия.
– Вы готовы? Я чувствую вашу энергию! Ваши комментарии – мой нитро! – она заглянула в экран. Зрителей уже было 5,000... 7,000...
Комментарии неслись со скоростью пуль:
@speed_demon: ДААА! ЖМИ НА ГАЗ! ПОКАЖИ ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ!
@mom_of_two: Алиса, остановись! Это безумие! Подумай!
@car_lover: Ого! Vantage! Береги машину и себя!
@troll_king: Сдохнешь – стрим будет легендарным! ЖМИ!
@worried_fan: Пожалуйста, не надо так рисковать! Нам важна ты!
Зрителей: 10,000... 12,000...
– Видите?! – Алиса засмеялась, истерично. – Одни кричат «газ!», другие «стоп!». Кого слушать?
Она сделала театральную паузу.
– Я слушаю СЕБЯ! И СЕЙЧАС... ПОЕХАЛИ!
Она прыгнула в салон, захлопнула дверь. Резко переключила камеру эфира на телефон внутри. Теперь в кадре было ее лицо (переднее кресло) и, за ее плечом, спидометр. Стрелка показывала 0 км/ч.
Запуск двигателя. РЕВ! Алиса выжала сцепление (машина была с «механикой» – она с трудом вспомнила навыки), тронулась. Рывок. Машина дернулась. В эфире – ее нервный смешок.
– Поехали! Чувствуете толчок? Это – мощь! – она кричала, чтобы перекрыть шум мотора и собственный страх.
Дорога была пустой. Она выжала газ. Двигатель взревел, стрелка поползла: 60... 80... 100 км/ч. Ветер засвистел в щелях.
– Вот так! Море мелькает! Смотрите! – она кричала в камеру, на секунду оторвав взгляд от дороги, чтобы посмотреть в объектив.
Машина вильнула. Алиса резко выровняла руль, сердце ушло в пятки.
Комментарии взорвались: «Осторожно!», «Смотри дорогу!», «Быстрее!».
Она въехала на участок горного серпантина. Дорога сузилась. Слева – скала, справа – обрыв. Идеально. Опасность множила виральность.
– Серпантин! Вот где настоящий драйв! – ее голос срывался.
Она вжала педаль газа в пол. Двигатель взвыл. Переключение передачи (скрежет шестерен – она не попала). Стрелка рванулась: 120... 140... 160 км/ч. Повороты летели навстречу. Алиса лихорадочно крутила руль, машину бросало из стороны в сторону. Шины визжали.
– ЧУВСТВУЕТЕ СКОРОСТЬ?! – она орала. Лицо в кадре было бледным, глаза – огромными от ужаса и экстаза. – СМОТРИТЕ НА СТРЕЛКУ! СМОТРИТЕ! 180 КМ/Ч! СТО ВОСЕМДЕСЯТ!
Дорога ушла в крутой левый поворот. Алиса дернула руль. Машину занесло. Заднюю ось повело. Она инстинктивно сбросила газ, вывернула руль в сторону заноса. «Астон» чудом поймал сцепление.
Комментарии: «ОМГ!», «Вылетит!», «Сбавь!!!», «ДАВАЙ ЕЩЕ!».
– ВОТ ЭТО ДА! – завопила она, смеясь истерически. – ПОЧУВСТВОВАЛА! АДРЕНАЛИН! СМОТРИТЕ СТРЕЛКУ! 190! СТО ДЕВЯНОСТО!
Она снова дала газу. Двигатель ревел непрерывно. Машина летела по короткому прямому участку перед следующим, еще более крутым правым поворотом. Стрелка дрогнула и перешагнула за 200 км/ч.
– ДВЕСТИ! ДВЕСТИ КМ/Ч! ЕХУУУУ! – ее крик слился с воем мотора.
Она подняла руку в триумфальном жесте, глядя в камеру.
– ВИДИТЕ?! Я СДЕЛАЛА ЭТО! Я...
Она не закончила. Правый поворот приближался со страшной скоростью. Алиса поняла, что входит в него слишком быстро. Слишком. Она резко потянулась к телефону на стекле – ей нужно было переключить камеру на себя, чтобы показать свое ликующее лицо в этот исторический момент! Ее пальцы потянулись к кнопке на экране стабилизатора.
Это был роковой выбор. Между жизнью и контентом. Она выбрала контент.
В этот миг:
1. Глаза оторвались от дороги.
2. Рука отпустила руль.
3. Нога рефлекторно дернулась на педали сцепления (не туда!).
4. Машина, потерявшая вектор и стабильность на запредельной скорости, перестала слушаться.
Алиса успела увидеть:
Стену скалы, стремительно приближающуюся слева.
Или бездонный обрыв справа – мелькнул в периферийном зрении.
Искаженное ужасом лицо в камере – свое собственное – в последний миг.
Она успела услышать:
Дикий визг шин.
Свой собственный короткий, обреченный вопль, не в эфир, а в пустоту: «НЕЕЕЕТ!»
Или оглушительный удар? Или звенящую тишину перед ним?
В прямом эфире зрители увидели:
Лицо Алисы, искаженное внезапным, абсолютным ужасом.
Запредельные цифры спидометра: 202 км/ч.
Резкий, сумасшедший рывок камеры вверх и вбок – как от сильнейшего удара.
Мелькание неба, скалы, обрыва – хаотичное, стремительное.
И – ТЕМНОТУ.
Звук – дикий скрежет металла, грохот, звон бьющегося стекла, прерванный мертвой тишиной или жутким писком – потеря сигнала.
Комментарии в последний момент:
@user123: ЧТО ЭТО БЫЛО?!
@panic_button: АВАРИЯ! ОНА ПОПАЛА В АВАРИЮ!
@helpless_witness: Кто-нибудь знает, где это?! Вызовите помощь!
@ghoul: ОБНОВЛЯЙТЕ ЛЕНТУ! ГДЕ ВИДЕО? ПОЛНЫЙ ЭФИР!
@troll_max: БАМ! И КОНЕЦ. КАК Я И ГОВОРИЛ. ЛЕГЕНДАРНЫЙ КОНЕЦ СТРИМА!
Зрителей в момент обрыва: 78,743.
Тишина.
На месте, где только что стоял кроваво-красный «Астон Мартин», остались лишь следы резины на асфальте, ведущие к разбитому ограждению на краю обрыва. Внизу, среди скал и бушующего океана, догорал или тонул обломок металла цвета крови. Связь действительно пропала. Навсегда.
В отеле Sunny Budget Stay тихо гудел кондиционер в пустом номере. На тумбочке лежал ключ-карта. Ожидание сестры Ольги растянулось в вечность. А в эфире соцсети, на странице «Алиса Айс», горела надпись: «Прямой эфир завершен».
Цифра подписчиков продолжала медленно, неумолимо ползти вверх. Алгоритмы, бесчувственные и точные, уже помечали этот эфир как «виральный», «шокирующий», «обязательный к просмотру».
Контент, который Алиса хотела, был создан. Ценой, которую она в своем ослеплении согласилась заплатить. Финал трансляции стал ее главным и последним шедевром. Темнота на экране – ее окончательным хештегом.
Алиса очнулась.
Резко.
Не от боли, а от запаха.
Тяжелого, удушливого, вязкого. Смесь серы, перегоревшей проводки, старой пыли и… чего-то сладковато-гнилостного, как испорченный арбуз.
Она сидела в жестком кожаном кресле (дешевая искусственная кожа, потрескавшаяся на подлокотниках).
Освещение было тусклым, желтоватым, словно от умирающих ламп дневного света, спрятанных за массивными, пыльными плафонами в стиле «советский канцелярии».
Воздух стоял неподвижный, спертый.
Она моргнула, пытаясь сообразить. «Где я? Больница? Полиция?»
Последнее воспоминание – безумная скорость, стрелка за 200, ее рука, тянущаяся к камере… и затем – темнота. Или удар? Ничего. Пустота.
Она осмотрелась.
Приемная. Небольшая, мрачная.
Стены окрашены в грязно-бежевый цвет, местами облупившиеся.
Напротив – такой же унылый столик секретарши.
Женщина сидела, уткнувшись в огромный, древний монитор с выпуклым экраном.
Ее пальцы, длинные и костлявые, с синими ногтями, стучали по клавиатуре с нечеловеческой скоростью, издавая сухой, механический треск.
Лицо скрывали огромные очки в роговой оправе, а из-под стула мелькнуло что-то… змеиное? Раздвоенный кончик чего-то темного и гибкого шевельнулся у ее ног и замер.
Алиса встала.
Закружилась голова.
Она оперлась о кресло. Скрип кожи прозвучал громко в тишине.
– Извините… – прохрипела она, голос был чужим.
Секретарша резко подняла голову.
Очки сверкнули тусклым светом.
Лицо под ними было бледным, почти восковым, с неестественно большими глазами цвета мутного янтаря.
На лбу, у линии роста волос (слишком черных и слипшихся), Алиса заметила два маленьких, едва различимых бугорка.
– Ох! – голос секретарши был неожиданно высоким и скрипучим, как несмазанная дверь. – Я и не заметила нового посетителя. Извините.
Она не улыбнулась. Губы, тонкие и синеватые, лишь чуть дрогнули.
В этот момент заработал принтер.
Старый матричный, стоявший в углу.
Он загрохотал, заскрежетал и выплюнул один-единственный лист бумаги.
Секретарша встала, ее движения были плавными, но как-то угловато-резкими.
Она подошла к принтеру, взяла лист.
Алисе показалось, что пальцы секретарши слишком длинные, с лишним суставом.
Та вернулась к столу, скользнув взглядом по листу, потом подняла эти странные янтарные глаза на Алису, медленно опуская очки на нос.
– Так… – она протянула слово. – Алиса Иванова?
Фамилия резанула как ножом по стеклу. Низшая каста. Настоящее. То, от чего она бежала годами.
– Нет! – вырвалось у Алисы резче, чем она хотела. – Не Иванова! Я – Алиса Айс! Айс!
Она подчеркнула псевдоним, пытаясь вдохнуть в него былую значимость.
Секретарша медленно, преувеличенно оглядела Алису с ног до головы.
Взгляд скользнул по дешевому бикини, по прозрачной накидке, ставшей грязной и рваной, по босым ногам в пыли и… чему-то темному, прилипшему к щиколотке, похожему на засохшую грязь или смолу.
В ее глазах не было ни осуждения, ни удивления. Только холодная констатация факта, как бухгалтер сверяет накладную.
– Хорошо, – произнесла она без интонации. – Алиса. Присаживайтесь. Скоро ваша очередь. Подождите чуть.
Алиса снова рухнула в кресло.
«Чуть» звучало как вечность.
В голове метались обрывки мыслей:
Авто… Aston Martin… красный… Вспышка рева двигателя.
Дорога… обрыв… Чувство невесомости? Падения?
Хозяин машины… злой индонезиец… депозит… 5 тысяч… Ледяной укол страха.
Статистика… лайки… 78 тысяч зрителей… Призрачное чувство эйфории, тут же задавленное паникой.
Она не выдержала, вскочила, начала нервно шагать взад-вперед по крошечному пространству приемной.
Каждый шаг отдавался глухим стуком по линолеуму, покрытому слоем вечной пыли.
– Где я? – выпалила она, повернувшись к секретарше. – Это что, суд? За испорченный автомобиль? Мне его надо восстановить? Я… я могу! У меня подписчики! Я соберу деньги! Лайки! Переводы! Вы не представляете…
Секретарша не оторвалась от монитора.
Только ее змеиный хвост (теперь Алиса была уверена – это был хвост!) слегка дернулся под столом.
– Присаживайтесь, – повторила она монотонно. – Скоро всё узнаете.
Звонок.
Резкий, пронзительный, как сигнал тревоги на подлодке.
Алиса вздрогнула, чуть не подпрыгнув.
Секретарша подняла старую черную телефонную трубку.
– Да… – пауза. Глаза секретарши скользнули к Алисе. – …хорошо. Уже тут. Хорошо.
Она положила трубку. Встала. Ее фигура казалась выше в полумраке.
– Пожалуйста, следуйте за мной. Ваша очередь.
Секретарша распахнула двери
Они были огромными, массивными, из темного, почти черного дерева, с тяжелыми железными скобами вместо ручек.
По сравнению с ними Алиса почувствовала себя букашкой.
За дверями – полумрак и струящийся холодный воздух.
Алиса шагнула следом.
Кабинет был огромным, высоким, как тронный зал заброшенного замка.
«Как в каменный век», – пронеслось в голове.
Но нет. Это был не век. Это был стиль.
Стиль «мрачного величия».
Стены из грубо отесанного черного камня. Пол – плиты того же камня, холодные под босыми ногами. И вместо окон – лишь глухие стены.
Свет исходил от факелов, закрепленных в железных кольцах на стенах. Желто-красное пламя плясало, отбрасывая гигантские, рваные тени. Дым стелился коптящими струйками под потолком, сливаясь с тенями.
В воздухе пахло дымом, камнем и тем же удушающим запахом серы, только концентрированным.
– Алиса. Присаживайся.
Голос. Властный. Мужской.
Глубокий, как пропасть, и холодный, как могильный камень.
Он исходил из глубины кабинета, оттуда, где за мощным столом, вырезанным из цельного куска черного базальта, сидел хозяин кабинета.
Алиса замерла.
В его глазах горел огонь древнее пирамид.
Длинные, иссиня-черные волосы, гладкие как шелк, ниспадали на широкие плечи, обрамляя лицо неземной, ледяной красоты.
Черты лица – резкие, скульптурные: высокие скулы, прямой нос с едва заметной горбинкой, подчеркивающей властность, сильный подбородок. Кожа – бледная, фарфоровая, без единого изъяна.
Но главное – глаза. Цвета расплавленного золота или старого коньяка. Глубокие, гипнотические, лишенные тепла. В них читались бездна, скука и абсолютная власть.
Он был одет в идеально сидящий черный костюм, но вместо галстука – тонкая цепочка с темным, мерцающим камнем.
Руки с длинными пальцами были сложены на столе. Ногти – идеальной формы, но черные, как обсидиан.
«Опа… Сейчас бы селфи с этим красавчиком в сторис запилить… Хэштеги #горячийбосс #адскийстиль #мояноваяцель», – промелькнула у Алисы абсолютно автоматическая, блогерская мысль.
Рука инстинктивно потянулась вниз, к карману, которого не было на бикини… К пустому месту.
Телефона не было.
Паника ударила сильнее, чем вид демонического красавца.
Где телефон?! Без него она была никто. Пустое место.
Она судорожно ощупала себя – ничего. Только мокрая ткань бикини, накидка и пыль.
– Я… – она попыталась что-то сказать, но голос предательски дрогнул.
Она сглотнула, заставив себя смотреть в эти гипнотические золотые глаза.
– Где… где мой телефон? Мне… он нужен.
Человек за столом слегка наклонил голову.
Уголки его идеальных губ дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку. Холодную, как полярный ветер.
– Присаживайся, Алиса Айс, – повторил он, не повышая тона, но его слова врезались в сознание как приказ. – Тебе больше не нужен телефон. Его время прошло.
Он сделал паузу, и его следующие слова звучали еще более обреченно:
– Теперь ты сама – контент.
Секретарша, стоявшая у двери, тихо щелкнула замком.
Звук прозвучал как щелчок затвора камеры. Последней камеры.
Алиса медленно, как во сне, опустилась в кожаное кресло (на этот раз настоящее, тяжелое, холодное) напротив базальтового стола.
Факела плясали, отбрасывая ее жалкую тень на стену. Тень без телефона. Без лайков. Без надежды.
Мрак за пределами света казался живым и враждебным.
Запах серы въедался в ноздри, холод каменного пола проникал в самое сердце.
Тишина была звенящей, нарушаемой лишь потрескиванием пламени и ее собственным неровным дыханием.
– Извините... – ее голос сорвался, гулко отдаваясь в каменном мешке.
Она встала, чувствуя, как подкашиваются ноги.
– Я... не понимаю. Где я? Это что, спецслужба? Отдел по взысканию? За испорченный автомобиль?
Она обвела рукой мрачное пространство – каменные стены, зловещие факела, стол, похожий на алтарь.
– Выглядит... драматично. Я заплачу! У меня подписчики! Миллионы просмотров! Депозит? 5 тысяч? Я соберу за час! Дайте мне телефон!
Ее слова звучали громко, но пусто, как в вакууме. Попытка былой бравады разбивалась о каменную реальность комнаты.
Мужчина за столом отложил пергаментный свиток, который изучал.
Его золотые глаза, лишенные тепла и возраста, медленно поднялись на нее.
В них не было ни гнева, ни насмешки. Только бесконечная, утомляющая глубина.
– Ты умерла, Алиса Айс, – произнес он ровно, как констатирует закон всемирного тяготения.
Голос был низким, вибрирующим, наполняющим пространство без усилий.
– В той аварии со спорткаром. Ты не выплатишь никакой депозит. Потому что ты – здесь. В Аду. А я – Таргос. Твой новый... управляющий.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.
Алиса замерла на секунду.
Потом нервный, срывающийся смешок вырвался наружу.
– А-а-ад?
Она фыркнула, отбрасывая спутанные волосы со лба жестом, который должен был выглядеть презрительным, но вышел жалким.
– Очень смешно! Классный психологический террор! Ольга!
Она резко обернулась к пустоте за спиной, крича в никуда.
– Это ты, да?! Я узнала тебя! Хочешь проучить за все мои сторис? За то, что я тебя игнорировала? Ну поздравляю, сестренка, ты меня напугала! ХА-ХА! Очень реалистичный сет!
Ее смех был резким, истеричным, режущим тишину.
– Где камеры?!
Она метнулась к ближайшей стене, начала стучать костяшками пальцев по холодному, влажному камню.
Звук был глухим, безнадежным.
– Скрытые микрофоны?! Ну же, признавайтесь! Кто здесь?!
– Присаживайся, Алиса, – повторил Таргос.
Его голос не повысился, но в нем появилась сталь, сгибающая волю.
– НЕ БУДУ! – выкрикнула она, поворачиваясь к нему.
Глаза горели безумным блеском отрицания и страха.
– Ты!
Она шагнула к столу, ткнув пальцем в его направлении.
– Ты главный режиссер этого цирка? Где микрофон? В часах? В этой... цепочке?
Она прищурилась, разглядывая его безупречный костюм, тонкую цепочку с темным камнем на шее.
– Ольга! Слышишь?! Ты – дура! Я все равно сделаю по-своему! Всегда так делала!
Таргос вздохнул.
Звук напоминал шипение раскаленного железа в ледяной воде.
Он встал.
Не было промежуточного движения – он сидел, и вот уже стоял, возвышаясь над ней, как скала над щепкой.
Его тень накрыла Алису, поглотив свет факелов.
От него волнами исходил холод и давление, физическое ощущение нечеловеческой силы и древней, неоспоримой власти.
Воздух стал густым, тяжелым, дышать было трудно.
Алиса ахнула, инстинктивно отшатнулась, споткнулась о ножку своего кресла и рухнула на каменный пол.
Удар копчиком был унизительно болезненным.
Она вскрикнула – коротко, от неожиданности и острой боли.
– Хватит, – произнес Таргос.
Его голос не был криком.
Это был приговор, высеченный в граните мироздания.
Звук вибрировал в ее костях, глуша все мысли, всю истерику.
– Твои вопли утомительны. Ты мертва. Ты в Аду. Я – Таргос. Это не розыгрыш. Это не месть сестры. Это – твоя единственная реальность отныне и навеки. Прими. Это избавит тебя от лишних страданий.
Он не двинулся с места, но его присутствие заполнило всю вселенную комнаты.
Алиса, сидя на ледяном камне, потирая ушибленное место, смотрела на него снизу-вверх. Истерика схлынула, как вода в дырявом ведре, оставив после себя пустоту и первозданный, ледяной ужас.
В его золотых глазах не было лжи. Только вечность, скука и непреложная истина.
Каменные стены, факела, запах серы, нечеловеческая сила этого «Таргоса»...
Слишком много деталей. Слишком... реально.
– Н-но... – прошептала она, голос сорвался в хрип. – Машина... ДТП... Я же... я не могла... просто...
Она не могла договорить.
Мысль о том, что ее больше нет, что Алиса Айс исчезла в клубах дыма и искореженного метала, была страшнее этого ада. Страшнее этих золотых глаз, смотрящих на нее как на ничего не значащую пылинку.
Она сжалась на полу, вдруг осознав всю свою ничтожность и беззащитность.
В своем рваном бикини, с ноющем копчиком, лицом к лицу с вечностью, принявшей облик безупречно одетого демона.
Отрицание треснуло, открывая черную, бездонную яму осознания.
Ледяной ужас от слов Таргоса «Ты мертва. Ты в Аду» смешивался с унижением от падения.
Слезы подступали к глазам, но она сглотнула, пытаясь найти хоть какую-то логику, хоть проблеск несправедливости, за которую можно зацепиться.
– Но… – ее голос был хриплым, сдавленным. – Что я сделала такого?
Она подняла на Таргоса заплаканные, но горевшие обидой глаза.
– В жизни… я не воровала миллионы! Не убивала никого! Не мучила животных! Я просто… хотела быть популярной! Иметь лайки, подписчиков! Разве это заслуживает… этого?! Ада?! Вечности?!
Она развела руками, указывая на мрак, камень, факела. Ее вопль был искренним. Она действительно не понимала. Разве желание славы – смертный грех?
Таргос смотрел на нее. В его золотых глазах не было ни жалости, ни гнева.
Не спеша, с убийственным спокойствием, он обошел базальтовый стол. Его тень снова накрыла Алису.
– Ошибаешься, Алиса Айс, – произнес он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание. – Ад не только для убийц с топорами.
Он не стал ждать ответа.
Его рука, холодная и сильная, как стальной капкан, схватила ее за запястье.
Боль была острой, сковывающей.
Алиса вскрикнула, пытаясь вырваться.
Он подтащил ее к стене, где висело огромное, жуткое зеркало.
Оно было пугающим.
Массивная рама из черного, гнилого дерева, покрытая густой, липкой паутиной, в которой копошились жирные черви и сновали огромные рыжие тараканы.
Само стекло было мутным, покрытым трещинами и какими-то подтеками, но не отражало их. Оно было темным, как вход в колодец.
– Смотри, – приказал Таргос, его голос был ледяным шипом.
Он держал ее так, что она не могла отвести взгляд.
И зеркало ожило.
Не как экран. Как окно в прошлое. Четкое, яркое, звуковое.
Скромный номер гестхауза Sunny Budget Stay на Бали.
Алиса (еще живая) сидела на жесткой кровати.
На ней – дешевая майка, лицо, осунувшееся от злости и зависти.
В руках – ее телефон.
Экран светился ярко в темноте комнаты. На нем – лента соцсети.
Мелькали аккаунты: @Lаxury_Travel на яхте, @Fitnes_boginya в идеальной позе йоги на закате, @Fanny_Dade с миллионом просмотров нового дурацкого ролика.
И Алиса говорила. Громко, яростно, с ненавистью, брызгая слюной:
– Вот бы твоя яхта потонула! Чтоб тебя акулы разорвали! Ха! Посмотрела бы я на твои 1.2 миллиона тогда! (Палец тыкал в экран с @Lаxury_Travel).
– Сломай себе шею, сука! Упади с этой скалы! Разбейся в лепешку! Пусть твои идеальные кости… (Ядовитый шепот в сторону @Fitnes_boginya).
– Идиот! Тупица! Вот бы твоя глупая улыбка навсегда застыла… как у клоуна после инсульта! Чтобы ты не мог слова сказать! И твои миллионы дебилов поняли бы… (Злобный смешок, глядя на @Fanny_Dade).
Ее лицо на экране прошлого было искажено черной, едкой завистью.
Глаза горели нездоровым блеском ненависти.
Каждое слово было проклятием. Каждое желание – искренним, жгучим, направленным на причинение зла и страдания.
Алиса отшатнулась, как от удара.
Таргос крепче сжал ее запястье, не давая убежать.
Она смотрела на свое прошлое «я» с ужасом и отвращением.
Она помнила тот вечер. Помнила эту злобу.
Но видеть ее со стороны… Слышать эти слова, полные яда… Это было в тысячу раз страшнее.
– Не обязательно кого-то физически убить, дорогая, – прозвучал над ее ухом голос Таргоса. Он был тихим, почти ласковым, но от этого еще более жутким. – Чтобы заслужить место здесь. Не обязательно красть кошельки. Достаточно украсть чужой покой, чужую радость. Достаточно отравить свое сердце ядом…
Он сделал паузу, давая ей впитать увиденное.
Кадры в зеркале сменились: она писала злобный комментарий под постом конкурента, она радовалась неудаче другого блогера, она наслаждалась чужой болью после своего скандального поста.
– …завистью. Черной, как смоль, завистью, – закончил Таргос.
Его дыхание было холодным на ее щеке.
– Ты не просто завидовала, Алиса. Ты желала им зла. Искренне. Страстно. Многократно. Ты кормила этим ядом свою душу. И вот… – он жестом указал на каменные стены, на факела – …она созрела. Добро пожаловать домой.
Алиса больше не пыталась вырваться.
Она стояла, прижатая к зеркалу с копошащейся мерзостью на раме, и смотрела в глаза своему прошлому отражению – глазам, полным ненависти и зависти.
– Зависть… черная зависть… – прошептала она, и в этом шепоте не было вопроса. Было прозрение. Горькое, страшное, окончательное.
Она поняла.
Она не была невинной жертвой. Она сама вымостила дорогу сюда. Каждым злобным комментарием, каждым пожеланием смерти, каждым лайком на чужом падении.
Зеркало показывало не ложь. Оно показывало суть. И суть эта была черна.
Алиса отпрянула от зеркала, словно от удара током. Вид собственной черной зависти, такой нагой и уродливой, вывернутой наизнанку, был страшнее любых монстров.
Слезы хлынули градом, смешиваясь с пылью ада на щеках.
Она рухнула на колени перед базальтовым столом, уткнув лицо в холодный камень пола. Ее плечи тряслись от рыданий.
– Нет… – всхлипывала она. – Это неправда… Я же еще такая молодая! А как же Ольга… я её не слушала, она оказалась права.
Таргос наблюдал за ней, откинувшись в своем массивном кресле.
Он не шевелился, лишь золотые глаза сияли в полумраке с холодным, почти физическим удовольствием.
Каждая ее слеза, каждая судорожная дрожь отдавалась едва уловимым усилением пламени в факелах.
Ее отчаяние было ему вином.
Истерика постепенно стихла, сменившись ледяным оцепенением.
Алиса подняла заплаканное, грязное лицо. Глаза были опухшими, но в них горела последняя искра тупого неверия.
– Это… это не шутка? – прошептала она, глядя прямо на Таргоса. Голос был хриплым. – Я… я что, серьезно? В аду? Навсегда?
Таргос усмехнулся. Звук был низким, вибрирующим, как гул подземного толчка.
– Ага, – произнес он с ледяной веселостью. – Добро пожаловать, детка. Седьмой круг. Самый… нежный. Для грешников твоего калибра. Зависть, мелкие измены себе и другим, проклятия, брошенные в сердцах… Искренние пожелания зла конкурентам в погоне за лайками – это наш специалитет.
Он широко улыбнулся, обнажив идеально ровные, но неестественно белые и чуть слишком острые зубы.
– Комфортно устроилась?
– А ты… – Алиса смотрела на него с ужасом и странным, оставшимся от жизни любопытством. – Ты Дьявол?
Таргос махнул рукой, как отмахиваются от назойливой мухи.
– Пфф. Нет. Я – Демон. Таргос. Сын дьявола. Папочка восседает поглубже, в самой сердцевинке пекла, на троне из проклятых душ.
Его голос стал сладострастным.
– О, он обожает новеньких вроде тебя. Высосет из твоей душонки всё, что в ней было хоть чуточку светлого, смакуя, как дорогой коньяк. Оставит только… суть. Ту самую чернушенькую зависть, что привела тебя сюда. Это будет… зрелищно.
Он резко встал, его тень накрыла Алису, как могильный холм.
– А теперь – хватит нытья! Формальности! – его голос стал резким, деловым. – Садись. Пора тебя оформить. НЭЙДА!
Дверь беззвучно приоткрылась.
Секретарша скользнула внутрь.
В руках у нее был не блокнот, а что-то, напоминающее толстую, потрепанную книгу, переплетенную в темную, шершавую кожу, от которой веяло страхом и… старостью.
В другой руке – перо, похожее на заостренную кость, кончик которого сочился густой, черной, как смоль, жидкостью.
Она молча подошла к столу напротив Алисы и ткнула костяным пальцем в кресло.
– Сядь, – прошипела она. Голос был как шелест сухих листьев по могильной плите. – Заполним анкету.
Алиса, словно во сне, поднялась с колен и опустилась в указанное кресло. Оно было холодным и неудобным.
Нэйда открыла кожаную книгу.
Страницы были тонкими, похожими на пергамент, испещренными странными, мерцающими в свете факелов символами.
– Полное имя при жизни? – спросила Нэйда, поднося костяное перо к странице. Черные чернила капнули, оставив пятно, которое тут же впиталось.
– Алиса… – она запнулась. – …Айс. Алиса Айс.
Нэйда даже не подняла головы.
Таргос, вернувшийся в свое кресло, фыркнул.
Он налил себе из хрустального графина жидкость, похожую на темный виски, но от которой тянуло запахом гари и… слез?
Он потягивал ее маленькими глотками, наблюдая за процедурой с циничным любопытством.
– Настоящее имя? – уточнила Нэйда без эмоций.
Алиса вздрогнула.
– Алиса… Алиса Иванова.
Нэйда что-то начертила пером. Символы вспыхнули тусклым багровым светом и погасли.
– Причина кончины? – продолжала секретарша.
– Я… не помню… – Алиса сжала руки. – Машина… Авария? На скорости…
– Уточняется: ДТП вследствие осознанного пренебрежения правилами безопасности в погоне за сомнительной славой и виральным контентом, – монотонно констатировала Нэйда, записывая. – Сопутствующий грех: Гордыня. Записано.
Пока Нэйда методично задавала вопросы
«Основной грех, приведший в этот круг?» - «Зависть…»;
«Сопутствующие пороки?» - «Тщеславие, Ложь, Цинизм, Желание зла ближним…»;
«Есть ли нераскаянные обиды или неотпущенные проклятия?» - длинный список блогеров-конкурентов, Алиса украдкой поглядывала на Таргоса.
Он сидел, откинувшись, длинные ноги в идеально отглаженных брюках были небрежно закинуты на угол стола.
Он играл тяжелым стаканом в руке, свет факелов играл на его острых скулах и в золотых глазах.
Он выглядел чертовски привлекательно.
Абсурдная мысль пронзила оцепенение Алисы, как шило:
«Вот бы сейчас сторис… Или нет, прямой эфир! Из самого АДА! С этим… этим демоническим красавчиком на заднем плане. 'Ребята, вы не поверите, где я! Знакомьтесь, Таргос, мой новый босс! Ад – это не так страшно, как кажется! #адскийофис #мойдемон #новаяжизнь'».
Подписчики бы… обзавидовались все до одного. Лайков – миллионы, даже больше, чем за аварию!
Она чуть не фыркнула сквозь слезы – от абсурда и от непрекращающейся работы блогерского инстинкта, который даже здесь, на дне мироздания, пытался конвертировать кошмар в контент.
Она поймала на себе взгляд Таргоса.
В его золотых глазах мелькнуло что-то – то ли искра понимания ее глупой мысли, то ли предвкушение того, как эту ее последнюю, жалкую слабость будут выжигать каленым железом в самых глубоких котлованах Пекла.
Он едва заметно улыбнулся и отхлебнул свой виски.
Тяжелый воздух кабинета, пропитанный серой и пылью веков, давил на грудь.
Анкетирование Нэйдой, с ее костяным пером и книгой из шкур проклятых, казалось кошмарным бредом.
Вопросы висели в воздухе, как паутина:
«Частота актов сознательной лжи ради выгоды?»
«Интенсивность желания зла объектам зависти по шкале от 'искры' до 'пожарища'?»
Алиса отвечала автоматически, голос глухой, но внутри бушевал ураган. «Это не может быть правдой. Не может!» – билось в висках.
Она украдкой ущипнула себя за руку под столом. Боль. Острая. Но разве боль не доказывает жизнь? Значит, это…
– Использовали ли вы чужие страдания для личной выгоды или развлечения? – шипела Нэйда, чернильная капля повисла на кончике пера.
– Да… – прошептала Алиса, глядя на мерцающие символы в книге, видевшие тысячи душ до нее. – Вчера… акула… человек… я снимала…
– Зафиксировано: Эксгибиционизм страдания, – монотонно констатировала Нэйда.
Но Алиса уже не слушала. Она вскочила, стул с грохотом опрокинулся на каменный пол.
– ХВАТИТ! – ее крик сорвался, эхом отозвавшись в мрачном зале.
Она повернулась к Таргосу, трясясь от истерики и ярости.
– Я просто… хотела быть знаменитой! Разве зависть – это убийство?
Таргос не ответил.
Он щелкнул пальцами.
Воздух перед Алисой затрепетал, сгустился, и возникло изображение. Не на экране. Просто висящее в воздухе, как галлюцинация, но невероятно четкое.
Ее страница в соцсети. Прямо сейчас.
Алиса ахнула.
Там висел ее последний прямой эфир.
Запись была оборвана в тот самый момент: ее лицо, искаженное ужасом, крик «НЕЕЕТ!», мелькание неба, скалы, алого пятна на лобовом стекле… и черный экран. Под постом горели цифры:
Просмотры: 2,876,431.
Комментарии: 112,589.
Репосты: 34,210.
Новые подписчики: +89,743 (и счетчик тикал!).
– ВАУ… – выдохнула Алиса, не веря глазам.
Весь страх, боль, осознание ада – все это рухнуло под лавиной этих цифр.
– Я… Я ИХ СДЕЛАЛА! – в ее голосе прорвался дикий, истерический восторг.
Глаза, только что полные слез, загорелись знакомым фанатичным блеском.
– ТРИ МИЛЛИОНА ПРОСМОТРОВ! БОЖЕ! Я КОРОЛЕВА!
Она не договорила, захлебываясь смехом, который звучал как предсмертный хрип.
В этот миг смерть и слава слились воедино.
Ее мечта сбылась. Ценой всего.
Таргос мгновенно оказался рядом.
Алиса не успела даже моргнуть.
Его рука, холодная и невероятно сильная, впилась ей в подбородок, резко запрокидывая голову.
Боль была острой, жгучей, пронизывающей.
Как будто костяные пальцы прожигали кожу и мышцы, касаясь самой челюстной кости.
- ИДИОТКА СЛЕДИ ЗА СЛОВАМИ! ТЫ В АДУ!
Алиса вскрикнула – коротко, хрипло.
– АА!
Таргос резко отпустил. На подбородке остались четкие белые отпечатки пальцев, быстро красневшие, как ожог. Боль пульсировала.
– Аа… – простонала она, касаясь пальцами болезненного места. – Но… но говорят же… после смерти ничего не чувствуешь…
Таргос рассмеялся.
Его смех был громким, раскатистым, но абсолютно лишенным веселья. Звучал как падающие скалы.
– А на кой чёрт тогда АД, глупышка, – он отхлебнул из стакана, с наслаждением наблюдая, как она корчится от боли, – если ты не почувствуешь ВСЕ его восхитительные… прелести? Всю гамму ощущений? От легкого жжения зависти до… – он многозначительно посмотрел на ее подбородок, – …раскаленного железа раскаяния? О, здесь чувствуют ВСЁ. Острее. Глубже. Навсегда.
Он снова засмеялся, и в этом смехе слышался скрежет тысячелетних камер пыток.
Боль на подбородке притупилась, но сменилась ледяной тяжестью внутри.
Алиса, все еще оглушенная цифрами, но уже придавленная словами Таргоса, машинально отвела взгляд.
Он упал на то самое зеркало. Большое, в тяжелой раме из черного, изъеденного червями дерева.
Оно не отражало кабинет. В нем плыли образы, как в дымном котле.
Таргос щелкнул пальцами. Изображение в зеркале резко сменилось. Алиса увидела:
Горный серпантин на Бали. Красный «Астон Мартин», превращенный в груду искореженного металла, висящую над бездной. Спасатели с альпинистским снаряжением осторожно подбирались к нему. Камера новостного дрона крупно показала ее тело. Застрявшее в смятом салоне, неестественно вывернутое, покрытое кровью и стеклом. Лицо было полуразрушенным, но узнаваемым. Алисы Ивановой. Не Алисы Айс.
Морг. Холодное, ярко освещенное помещение. Тело на столе под белой простыней. Рядом – Ольга. Ее сестра. Настоящая. Она стояла, сгорбившись, лицо скрывали руки, но по трясущимся плечам было видно – она рыдала. Глухо, отчаянно. Рядом с ней стоял муж, бледный, державший ее за плечо. В углу стола на металлическом подносе лежали личные вещи: рваный бикини, грязная накидка… и ее телефон. С разбитым экраном, покрытый темными пятнами, похожими на кровь или грязь. Символ эфемерной славы, ставший эпитафией.
– ХВАТИТ! – закричала Алиса, закрывая глаза и отворачиваясь от зеркала.
Ей стало физически плохо.
Не от вида своего тела.
От вида Ольги. От этого настоящего, немого горя.
От осознания, что ее погоня за лайками привела сюда, к этому холодному столу в морге и к бесконечному столу Таргоса.
Зависть, которую она лелеяла, казалась теперь мелкой, жалкой, чудовищно дорогой.
Таргос снова щелкнул пальцами. Зеркало потухло, вернувшись к мерзкой паутине и тараканам.
Он взглянул на Нэйду, которая стояла неподвижно, как статуя, с раскрытой книгой.
– Продолжайте, Нэйда. Мы теряем время. В Пекле график плотный.
Алиса, бледная, дрожащая, с горящим отпечатком пальцев Таргоса на подбородке и новой, глухой болью в груди, молча подняла стул и села.
Боль в копчике напоминала о падении. Боль на подбородке – о силе ада. Боль внутри – о цене зависти.
Нэйда подошла, костяное перо готово к письму.
– Последнее место проживания? – прошипела она.
– Бали… Гестхауз Sunny Budget Stay, Кута… – прошептала Алиса.
– Последнее осознанное желание перед моментом кончины?
Алиса закрыла глаза. Перед тем как потянуться к камере, перед темнотой… Что она хотела? Селфи. Ликующий кадр на фоне спидометра за 200. Лайки.
– …Показать лицо… – выдохнула она. – …в момент триумфа…
Нэйда что-то начертила. Символ вспыхнул кроваво-красным.
«Фиксация: Желание контента превыше инстинкта самосохранения. Грех Гордыни усилен».
Алиса украдкой глянула на Таргоса.
Он снова сидел в своем кресле, откинувшись, потягивая виски.
Его профиль в мерцающем свете факелов был идеален. Демонически идеален.
Она поймала его взгляд.
Золотые глаза Таргоса смотрели прямо на нее.
В них мелькнуло что-то – не гнев, не насмешка. Голод. Голод предвкушения той вечности страданий, которую он собирался выжать из этой тщеславной, завистливой, так и не научившейся ничему души.
Он едва заметно улыбнулся, как кот, видящий игрушку.
Анкетирование закончилось. Вечность только начиналась.
Первая запись в бесконечной книге ее проклятия была готова:
Душа принята.
Грех: Зависть, порожденная тщеславием.
Статус: Вечный стажер 7-го Круга.
Особое поручение: Генерировать адский контент из собственных страданий.
Тишину кабинета разрезал резкий треск старинного телефонного аппарата из приёмной.
Секретарша беззвучно скользнула к двери, вернулась через мгновение с свитком из желтоватой, шершавой кожи, испещренным мерцающими багровыми письменами.
Почтительно подала его Таргосу.
Тот развернул свиток с шелестом, похожим на скрип высохшей кожи.
Его золотые глаза скользили по строкам, брови чуть сдвинуты в сосредоточенной гримасе.
В кабинете воцарилась тягостная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов да пронзительным скрипом кожи кресла, на котором ерзала Алиса. Ей было невыносимо.
Страх перед неизвестностью Седьмого Круга сжимал горло сильнее, чем вонь серы.
Таргос резко поднял взгляд. Золото его глаз, холодное и не терпящее глупости, уперлось в нее.
– А ты что ещё тут? – спросил он, отрывисто, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Ты свободна. Иди.
Алиса замерла.
– Куда? – прошептала она, голос сорвался.
– Тебя проводят.
Он махнул рукой в сторону двери, где замерла тень Нэйды.
– Не задерживай.
– Я… я не хочу! – вырвалось у Алисы, к ее собственному удивлению.
Странное, гнетущее спокойствие опустилось на нее среди этих каменных стен, под взглядом этого нечеловечески красивого демона. Даже пауки и тараканы на зеркале казались теперь частью знакомого, хоть и ужасного, пейзажа.
Неизвестность за дверью этого кабинета – темные коридоры Седьмого Круга, где блуждают завистливые души – пугала куда больше.
Здесь она хотя бы понимала, с КЕМ имеет дело.
– Мне… тут… спокойнее, – добавила она неуверенно, избегая его взгляда.
Таргос фыркнул, свернув свиток с резким движением.
– Хочешь не хочешь – неважно. У меня следующий посетитель. Интересный экземпляр – коррупционер с душой коллекционера.
Он развернул свиток, погружаясь в чтение, как будто Алисы уже не существовало.
Слова «следующий посетитель» прозвучали как приговор.
Алису охватила паника. Она вскочила с кресла.
– Нет! – ее крик эхом отозвался от каменных сводов. – Пожалуйста, не выгоняй меня!
Слезы, горячие и соленые, хлынули ручьем по грязным щекам.
– Я хочу домой! Верните меня к сестре! Пожалуйста! Я обещаю! Я восстановлюсь в университете! Буду учиться! Работать! Никогда больше не возьму в руки телефон! Никаких блогов! Никакой зависти! Я исправлюсь!
Она молила, протягивая руки в его сторону, как к последней надежде на спасение, забыв, что молит демона.
Таргос откинулся в кресле, его совершенное лицо исказила гримаса искреннего отвращения.
– Ох, нет-нет, дорогуша, – его голос капал ядом. – Ты что, думаешь, попала в пансион для благородных девиц? Или в реабилитационный центр?
Он горько усмехнулся.
– Мне тут не нужны исправленные, раскаявшиеся грешники. Мне нужны те, кто катится вниз. Кто усугубляет свой порок. Кто становится… интереснее.
Он снова уткнулся в развернутый свиток, явно считая разговор оконченным.
– Так что иди. И не мешай.
Алиса стояла как вкопанная.
Его слова, холодные и окончательные, вогнали ее в ступор.
Он, не поднимая головы, рявкнул, и голос его прокатился громовым раскатом, заставив содрогнуться каменные стены:
– ВОН!
Алиса вздрогнула так сильно, что ее буквально подбросило на месте. По телу побежали ледяные мурашки. Инстинкт самосохранения, заглушенный страхом неизвестности, проснулся. Но не для бегства. Для последней, отчаянной мольбы.
Она не побежала к двери.
Она кинулась ВПЕРЕД – к базальтовому столу. Споткнулась о ножку кресла и рухнула на колени прямо перед ним.
Камень больно впился в голые колени.
Она не обратила внимания. Протянула руки к нему, как к идолу, пальцы дрожали.
– Пожалуйста! – ее голос был хриплым, разбитым, полным абсолютного, животного отчаяния.
Слезы текли ручьями, капая на холодный пол.
– Не гони меня! Я всё сделаю! Всё, что скажешь! Любое задание! Любое зло! Только верни меня домой! Верни меня к Ольге! Я БУДУ ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ! Пожалуйста!
Она уткнулась лбом в холодный край стола, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий. Весь ее дух, вся ее ложная гордыня «Алисы Айс» испарились. Осталась лишь «Алиса Иванова» – маленькая, испуганная, разбитая девочка, потерявшая все и умоляющая о невозможном у ног демона.
Она готова была продать что угодно, даже остатки души, только бы вернуть шанс на жизнь, на которую она так легкомысленно махнула рукой ради лайков и скорости.
Слова Алисы, ее слезы, ее униженная поза на коленях – все это, вместо жалости, вызвало в Таргосе леденящую ярость. Его совершенное лицо исказилось. Золотые глаза вспыхнули, как раскаленные угли.
– Да как ты СМЕЕШЬ?! – его голос грохнул, как обвал в горах, заставив содрогнуться каменные стены и потускнеть пламя факелов.
Он стукнул кулаком по базальтовому столу. Удар был чудовищной силы – пол под Алисой содрогнулся, как при землетрясении.
– Девка! Ничтожная пылинка! Никто не смеет перечить Таргосу! Никто не смеет торговаться со мной, глядя мне в глаза! Ты получишь то, что заслужила! С лихвой!
Алиса не шелохнулась.
Она замерла, как кролик перед удавом, парализованная этой внезапной, нечеловеческой яростью. Ее мольбы застыли на губах.
Таргос встал. Не плавно. Он взорвался движением.
Его рука, холодная и железная, схватила Алису за запястье так, что кости затрещали. Боль была ослепительной.
Другой рукой он резко рассек воздух перед собой.
Пространство разорвалось с шипением и вспышкой адского света, открыв проход не в коридор, а в… бесконечную пустыню под кроваво-красным небом.
Он шагнул, втащив за собой Алису.
Песок – мелкий, раскаленный, зловеще подвижный – тут же полез в глаза, в нос, в рот.
Алиса зажмурилась, закашлялась, пытаясь выплюнуть горькую грязь.
И в этот момент она почувствовала, как ноги проваливаются. Не просто в песок. В зыбучую, ненасытную трясину, которая тянула вниз с невероятной силой.
Она открыла глаза, отчаянно пытаясь вырваться.
Зыбучие пески! Они уже были по пояс.
И они шевелились. Не просто оседали. Копошились.
Из песка выползали огромные, черные скорпионы с ядовито блестящими жалами.
Они лезли на нее, цепляясь когтями за кожу, жалили в бедра, в живот, в руки.
Каждый удар жала – жгучая, распирающая боль, как будто под кожу вливали расплавленный свинец.
Она кричала, отбивалась, но тело проваливалось все глубже.
И тут она услышала.
Не только свой крик.
Вой.
Тысячи, десятки тысяч голосов. Хриплые, полные невыносимой муки и безнадежности.
Она посмотрела вокруг сквозь песок, слепящий глаза.
Силуэты.
Сотни человеческих силуэтов вокруг, насколько хватало взгляда в багровой дымке.
Все, как она, проваливались в зыбучие пески.
Все отчаянно бились, кричали, глотая песок.
Их тела покрывали скорпионы, их засасывало бездонное нутро пустыни.
Это был кошмарный конвейер вечной гибели.
В последнем отчаянном порыве Алиса обернулась к краю разрыва, где стоял Таргос.
Это был не прекрасный мужчина в костюме.
Это было его истинное обличье.
Он возвышался над песками, ростом больше человеческого.
Его кожа была цвета вулканического шлака, покрытая трещинами, из которых сочился багровый свет, как из глубин земли.
Крылья – огромные, как у гигантской летучей мыши, но рваные по краям – были распахнуты, отбрасывая чудовищную тень.
Голова была увенчана двумя массивными, закрученными бараньими рогами цвета обсидиана.
Лицо… оно сохраняло черты былой красоты, но искаженные властью и яростью: высокие скулы, резко очерченный подбородок, но глаза… глаза горели тем же расплавленным золотом, только теперь в них бушевала бездна первобытной ярости и абсолютного превосходства.
Из полуоткрытого рта виднелись клыки, а дышало он не воздухом, а чадящим черным дымом.
Он стоял на песке, и песок не смел поглотить его.
Он был хозяином этой пытки.
Алиса вздрогнула от ужаса, нечеловеческого, первобытного.
Но сквозь боль укусов, удушье песка и панику, она узнала эти глаза.
Золотые. Бездонные. Принадлежащие Таргосу.
И в последнем, животном порыве, она, тонущая, протянула к нему руку, захлебываясь песком:
– П-помоги… – прохрипела она, не веря, но умоляя.
Громовой хохот Таргоса потряс пустыню, заглушив на миг стоны тысяч.
– Ты ещё СМЕЕШЬ?! – проревел он, его истинный голос был как скрежет тектонических плит. – На Четвертом Круге Ада просить помощи у Князя Тьмы?! Вот уж наглая тварь! Ладно… Посмотрим, что ты скажешь на Шестом!
Он схватил ее за руку (его пальцы теперь были как клещи из раскаленного металла) и дернул с чудовищной силой.
Алиса вырвалась из песчаной трясины, как пробка, вся облепленная скорпионами, истерзанная жалами, задыхающаяся. Пространство снова разорвалось.
Они шагнули в бешеный вихрь.
Шестой Круг.
Здесь не было земли.
Только вечный, ледяной ураган, ревущий миллионами голосов.
Вихрь, полный потерянных душ.
Они носились в темноте, как осенние листья, сталкиваясь, цепляясь друг за друга, вопя от отчаяния.
Ветер рвал с них одежды, хлестал ледяными струями, крутил с бешеной скоростью.
Алису тут же подхватило и понесло в эту безумную пляску.
Холод пробирал до костей, ветер выл в ушах так, что лопались барабанные перепонки, чьи-то ледяные руки цеплялись за нее, чьи-то перекошенные лица с безумными глазами мелькали перед глазами, шепча пошлости и проклятия.
Ее крутило, бросало, рвало на части невидимыми силами. Она не могла дышать, не могла крикнуть.
Это была пытка абсолютной потерей контроля, достоинства, себя.
– Не-н-на… д-д-до! – выдохнула она, захлебываясь ледяным ветром, обращаясь к темной громаде Таргоса, который стоял НЕПОДВИЖНО в эпицентре бури, его крылья лишь слегка колыхались от вихря. – Помоги! Вытащи! Пожалуйста!
Таргос смотрел на ее метания несколько секунд, наслаждаясь зрелищем.
Потом махнул рукой. Пространство снова разорвалось.
Они шагнули обратно в его кабинет.
Алиса рухнула на каменный пол, вся в песке, в грязи, в синяках от укусов скорпионов, трясясь от холода Второго Круга.
Она была разбита, унижена, доведена до животного состояния страха.
Таргос, все еще в своем истинном, чудовищном облике, навис над ней.
Его тень поглотила свет.
Трещины на шлаковой коже светились зловещим багровым светом.
Дым вырывался из ноздрей.
Золотые глаза пылали.
– А теперь… – его голос гулко отдавался в ее голове, – …скажи мне СПАСИБО, что отправляю тебя на Седьмой Круг, ИДИ.
Он ткнул костяным пальцем в сторону двери.
– Или… – он наклонился ниже, его дыхание пахло серой и пеплом, – …я отправлю тебя пониже. Ты уже видела, что там. Хочешь обратно в Песок? Или в Вихрь? А может, поглядим Первый?
Алиса лежала на холодном камне, покрытая песком Четвертого Круга и ледяной пылью Шестого. Ее тело ныло от укусов скорпионов, душа вывернута наизнанку ужасом.
Но когда Таргос в своем чудовищном облике навис над ней, предложив выбор между Седьмым Кругом и бездной пониже, в ней что-то переломилось.
Не смирение. Отчаянная, безумная решимость.
– Нет... – прошептала она, глотая слезы и песок.
Она подняла голову, устремив взгляд прямо в его пылающие золотом глаза демона.
– Не хочу никуда. Ни в Седьмой, ни ниже. Хочу домой. На землю.
– Здесь теперь твой дом. Навечно, – отрезал Таргос, но в его рычании уже не было прежней абсолютной уверенности.
Он смотрел на нее с смешанным чувством. Бешенство кипело в нем – «как смеет эта ничтожная душа, эта девка, перечить ему, князю Тьмы, после всего?!»
Веками, тысячелетиями грешники попадали сюда, дрожали от страха, молча принимали свою участь или бессмысленно выли от ужаса. А эта… Эта устроила цирк!
Выпрашивала, торговалась, бросала ему вызов взглядом, видела его Истинный Облик в самой гуще Четвертого Круга – и не отвернулась. Не закричала в ужасе. Она тянула к нему руки. Умоляла его, Владыку Боли, о помощи.
В ее глазах, полных слез, грязи и отчаяния, он увидел не только страх, но и искру безумия, маниакальную надежду. Это… восхитило его. Развлекло. За последние несколько сотен лет – это было хоть какое-то разнообразие.
– Нет, – сказал он вслух, встряхивая массивной головой с рогами, как бы отгоняя назойливую мысль. Но было поздно. Искра интереса была заронена.
Алиса услышала его «нет», но не как окончательный приговор, а как колебание.
Она поднялась на колени, не отводя взгляда от его страшного лица, от глаз, в которых бушевали адские бездны.
– Ну пожалуйста, – ее голос дрожал, но был настойчивым. – Я знаю… ты ВСЁ можешь. Верни меня.
Она смотрела ему в глаза. Не отворачивалась.
Не кривилась от отвращения при виде его кожи, трещин со светящейся магмой, клыков, дыма.
Она видела силу. И взывала к ней.
– Ты всё можешь, – повторила она, почти гипнотизируя его своей наглой верой. – Верни меня. Я всё сделаю, что скажешь. Я… я всё отдам.
Таргос замер. Дым перестал валить из его ноздрей. Золотые глаза сузились, изучая ее.
«Всё отдам?»
Соблазнительные слова для демона. Но…
– А что у тебя есть, пылинка? – его голос был низким, задумчивым, как гул подземного толчка.
Он медленно осмотрел ее с ног до головы: избитое, грязное, в лохмотьях бикини, покрытое укусами и синяками тело.
Оценивающе.
Как коллекционер рассматривает неожиданно попавшийся в руки странный, но потенциально интересный экспонат.
Внутри него, в самых потаенных глубинах его древней сущности, шевельнулась небольшая, но жгучая вспышка чего-то… похожего на страсть.
Он даже испугался этой искры – настолько она была чужда его холодной природе.
Он загнал ее вглубь, выдав лишь циничную фразу:
– Только твое тело. Искалеченное. Ничтожное.
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние.
Его огромная рука, шершавая, как застывшая лава, но невероятно точная в движениях, поднялась.
Большой палец, обожженный вечным пламенем, провел по ее губам.
Грубо.
Утверждая власть.
Ощущение было странным: жгучее и ледяное одновременно.
Алиса не отпрянула. Не отвела взгляда.
Она смотрела в его золотые бездны, и в ее голове пронеслась мысль, ясная и безумная: «Если я ради лайков умерла… то чтобы вернуться назад… я готова даже отдаться демону».
Она действовала на чистом инстинкте отчаяния и расчёта.
Ее рука (маленькая, дрожащая, но решительная) поднялась и накрыла его огромную, чудовищную кисть, все еще прижатую к ее губам.
Потом она отвела его руку вниз и положила ее ладонью себе на грудь, поверх рваной ткани бикини.
Сердце бешено колотилось под его шершавой кожей.
– Ты прав, – прошептала она, голос хриплый, но твердый.
Ее глаза горели тем самым маниакальным огнем, который он заметил ранее.
– У меня есть тело. И я готова на всё.
Таргос взревел.
Не от гнева.
От неконтролируемого порыва.
Его рука на ее груди сжалась с такой силой, что Алиса вскрикнула от боли – но не сопротивлялась.
Боль была частью сделки.
Он притянул ее к себе, грубо, как трофей.
Его крылья окутали их, создав подобие шатра из кожи и тьмы.
Он наклонил свою страшную голову с рогами к ее лицу. Его дыхание палило кожу. Золотые глаза пылали в сантиметрах от ее.
– Ты сама этого захотела, пылинка, – прошипел он, и в его голосе смешались ярость, презрение и неистовое, запретное желание.
Он впился в ее губы своим ртом.
Его губы были жесткими, горячими, как раскаленный металл.
Его язык, шершавый и обжигающий, как пламя, ворвался в ее рот, подавляя, заполняя.
Алиса закрыла глаза, подавленная этой лавиной чужой, демонической силы, жара и боли.
Она позволила ему все, цепляясь за него руками, как утопающий за соломинку.
Внизу живота, сквозь страх и отвращение, пробился странный, предательский спазм – смесь ужаса и невольного возбуждения от близости к такой абсолютной, разрушительной силе.
Когда она открыла глаза снова, задыхаясь, перед ней стоял уже не монстр.
Перед ней был Таргос в человеческом обличье – прекрасный, властный мужчина в безупречном костюме.
Но в его золотых глазах все еще пылал тот же адский огонь, и на его губах все еще чувствовался жар настоящего поцелуя.
Тяга внизу живота усилилась, стала почти болезненной.
Это была не любовь.
Это была химия сделки, токсичная смесь отчаяния, расчета и пробужденного демоном темного инстинкта.
Она не раздумывала.
Обвила его руками, вцепившись в дорогую ткань его пиджака, прижимаясь всем телом к его теперь человеческой, но от этого не менее опасной фигуре.
Она подняла лицо, ее глаза молили, приказывали, обещали:
– Продолжай… – прошептала она, и это был не столько приглашение, сколько требование исполнить договор. – Верни меня. Возьми свою плату. Всю.
Таргос смотрел на нее, на эту смесь грязи, слез, отчаянной красоты и невероятной наглости.
Его человеческий облик был маской, но под ней кипели те же древние силы.
Он видел инструмент.
Видел развлечение.
Видел шанс.
Шанс нарушить скуку вечности, заключив сделку с душой, которая, возможно, стоила больше, чем ее грехи.
Он не сказал ни слова. Его ответом было действие.
Он схватил ее на руки легко, как перо. Повернулся и шагнул вглубь кабинета, туда, где факелы горели тускло, а тени сгущались в подобие алькова.
Каменный пол сменился чем-то вроде плотного, теплого мрака.
Он опустил ее на поверхность, сотканную из самой тьмы и тепла ада – податливую, живую.
Его пальцы рвали остатки ее бикини.
Его губы и язык продолжили свое завоевание, опускаясь по шее к груди, оставляя на коже не синяки, а метки жара, невидимые, но чувствуемые до костей.
Алиса выгнулась, не от удовольствия, а от переизбытка ощущений – боли, жжения, странной, темной наполненности, которую он в нее вливал.
Она не закрывала глаз. Смотрела в потолок из сгущенной тьмы, видя в нем отблески своего старого экрана с лайками. «Цена...» мелькнула мысль. «...но шанс»!
Таргос поднял голову, его золотые глаза в полумраке светились, как у хищника.
Он раздвинул ее колени, занимая позицию.
Его человеческий облик был безупречен, но в его взгляде, в самой ауре, исходящей от него, была первобытная, нечеловеческая мощь.
Он не спрашивал разрешения. Не было нежности.
Было утверждение власти. Исполнение сделки.
– Теперь ты моя, Алиса Айс, – прошипел он, и голос его звучал на грани рыка. – И за свой шанс... ты заплатишь сполна. Вечно.
Он овладел ею. Не с любовью. С присвоением.
Остро, властно, наполняя ее не просто собой, а жгучей энергией ада.
Алиса вскрикнула – не от боли, а от шока слияния с такой силой.
Ее тело сжалось, потом начало двигаться в такт его.
Мир сузился до жара их тел, до звона в ушах, до золотых глаз, в которых горел ад и триумф.
Она видела в них отражение себя – не сломленной, но отдавшейся тьме ради призрачного света жизни.
Она цеплялась за него, отвечая на каждое движение с той же отчаянной яростью выживания, смешивая стоны боли со стоном темного, запретного наслаждения от близости к абсолютной силе, пусть и демонической.
В этом каменном сердце Ада, на ложе из тьмы, под трепещущим светом факелов, заключалась самая опасная сделка.
Алиса продавала не просто тело.
Она продавала остатки своей души, свою связь с чем-то светлым, за шанс вернуть то, что потеряла.
А Таргос, князь Тьмы, нашел не просто развлечение.
Он нашел игрушку, чья цена могла оказаться выше, чем он предполагал.
Игрушку, которая могла обжечь.
Их движения становились все яростнее, сливаясь в едином ритме отчаяния и власти.
Крик Алисы смешивался с низким рычанием Таргоса.
Каменные стены кабинета, казалось, впитывали эту энергию, эту новую главу в бесконечной истории Ада.
Главу, начатую черной завистью и законченную темной страстью.
Финал был не концом. Он был лишь началом расплаты.
С рычанием, больше похожим на демонический рев, он вырвался из нее, оставив ее лежать на мрачном ложе, дрожащую и опустошенную жгучей энергией.
Ее глаза, полные шока и странной опустошенности, метались.
Он не дал ей опомниться.
Его рука впилась в ее плечо. Он перевернул ее с легкостью, будто куклу, лицом вниз.
Потом – рывок.
Он прижал ее лицом и грудью к холодной, шершавой каменной стене кабинета.
Камень впился в кожу, оставляя ссадины. Воздух вырвался из ее легких со стоном.
– Ты просила «всё», пылинка? – его голос прозвучал прямо у ее уха, горячее дыхание обжигало кожу. В нем не было ни ласки, ни вопроса. Был приговор.
– Получи.
Его руки обхватили ее бедра, прижимая к себе с такой силой, что кости затрещали.
– Ты моя! – его рык сотрясал ее, эхом отдаваясь от камня в ее костях. – Отныне и навеки! Каждая клетка! Каждая мысль! Каждый вздох!
Алиса не могла ответить.
Ее лицо было прижато к стене, рот открыт в беззвучном крике, смешанном с хриплым стоном.
Слезы текли по щекам, смешиваясь с пылью ада.
Но руки… ее руки впились в шершавый камень, не пытаясь оттолкнуть его, а цепляясь за опору в этом бурном море боли и насильственного, темного экстаза.
Внутри бушевал хаос: ужас от происходящего, боль физическая и душевная, унижение от полной потери контроля.
И странное, предательское возбуждение от близости к такой абсолютной, разрушительной силе, от осознания, что это – цена. Цена за шанс.
Дыхание Таргоса стало громче, хриплее.
Золотые глаза за ее спиной пылали триумфом и ненасытностью.
Он впился зубами в ее плечо – не кусая до крови, но зажимая с силой, оставляя метку – круг синяков, похожий на отпечаток челюсти.
Это был финальный штрих. Акцент собственности.
– Моя! – он проревел в последний раз, и его тело содрогнулось в мощном, властном финале. Он вогнал в нее не просто себя, а сгусток чистой, темной энергии – печать сделки.
Он замер, прижав ее к стене всем весом, его дыхание горячим потоком обжигало ее спину.
Потом – резко отпустил.
Алиса рухнула на каменный пол, как подкошенная.
Она лежала на боку, поджав колени, дрожа всем телом.
На плече горели синяки-отметины.
Внутри все пылало и ныло.
По спине стекали капли пота, смешанные с чем-то липким и темным – не кровью, а эссенцией ада.
Она ощущала пустоту и странное, глубокое жжение в самом центре своего существа – там, где он оставил свою печать.
Таргос стоял над ней. Его золотые глаза холодно скользнули по ее дрожащему телу, по синякам на плече, с удовлетворением отмечая знаки владения.
– Контракт скреплен, Алиса Айс, – произнес он ровно, без тени страсти, только деловая констатация. – Тело оплачено. Теперь твоя очередь. Готовься к возвращению.
Он не стал ждать ответа, не стал помогать ей подняться.
Он повернулся и пошел к своему базальтовому столу, где уже ждали новые свитки, новые души, новые сделки.
– Нэйда! – крикнул он. – Приведи ее в порядок. Скоро отправляем.
Алиса лежала на камне, чувствуя, как жгучая печать внутри нее пульсирует, напоминая о цене.
Слезы высохли. Осталась только ледяная решимость и тяжесть заключенного с демоном договора.
Она заплатила телом. Шанс был куплен.
Теперь начиналась игра по его правилам.
Игра, где ставкой была ее душа, а партнером – князь Тьмы.
Она закрыла глаза, ощущая жгучую метку на плече и внутри, и впервые за долгое время... не думала о лайках. Она думала только о том, как выжить.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги