Академия альфачей 4, или Всем забить на порядки!

   Ах, эти брови. Мне б такие. Я бы их под косы маскировала и ленточки вплетала бы. 

Забраться на возвышение учебной арены – место для преподавателя, сконструированное взамен обрушенного камнежорным эллипсом, оказывается той еще задачкой. Узкая лесенка уходит вертикально вверх, и уже через пару секунд трепыханий создается впечатление тяжкого подъема к вожделенной и непреодолимой горной вершине. 

И как только профессор Ярый сюда взлетать наловчился? 

Стиснув зубы, переставляю руки с одной перекладины на другую и, упираясь ногами, втаскиваю свое, казалось бы, худосочное тело все выше и выше. Учебная пара в самом разгаре. На арене разминаются мускулистые пацаны. А я неустрашимо ползу к цели. 

Гора нынче не чопорная. Юбочку подобрала, вершинки припушила и айда топать прямиком к Магомету. 

Выныриваю из отверстия, устраиваю локти на верхней площадке и именно в таком положении обнаруживаю Плюшку и его шикарные брови. Наставник устроился на стульчике, напоминающем лучшего друга садовода, с которого весьма удобно дергать неприглядную кустистость сорняков. Расчесанные брови торчат бодрячком, словно усики насторожившегося таракана. Однако сам профессор Ярый выглядит расслабленным. Вжав внушительный кулак в щеку, он внимательно следит за происходящим на арене, едва заметно шевеля губами. В другой руке у него пристроена матово-красная банка. Ее содержимое Плюшка периодически потягивает через трубочку, кончик которой, не глядя, впихивает в уголок губ. 

Забираюсь чуть выше, ставлю левое колено на площадку и уже в процессе подтягивания оставшейся конечности заявляю о себе:

‒ Внимание! Я захожу!

Порция жидкости, так и не успевшая скользнуть глубже, в нутро наставника, брызжет в противоположную сторону красивым горизонтальным фонтаном. Пожалуй, еще чуть-чуть и удалось бы увидеть радугу. 

В довершении всего Плюшка роняет банку. Нас тут же окутывает ягодным ароматом, от которого внутри носа начинает назойливо пощипывать. По-моему, мой наставник здесь отнюдь не морсиком баловался.

Спасшиеся от падения в неизвестность капли неидентифицированного напитка висят на профессорских бровях, явно ожидая причисления себя к новинкам аксессуарной моды. 

‒ Что за?.. ‒ Плюшка дико таращится на меня. 

А я под шумок полностью выпрямляюсь на площадке, потягиваюсь и чинно стряхиваю с брюк налипшую грязь. 

‒ Я к вам, ‒ кратко информирую и быстренько оцениваю красочность обзора. А новую конструкцию, похоже, сделали повыше. Да и укрепили на славу. Наверное, чтобы выдержала будущий таран от голов всяких там камнежорных Жор.   

‒ Чего надо? – не слишком любезно откликается Плюшка и с сожалением смотрит на разлитый напиток. – Как ты вообще сюда забралась?

‒ По лесенке, ‒ с готовностью отвечаю я.

‒ Ну-ну. – Профессор Ярый переключает внимание на отверстие в полу, через которое я только что выбралась. И взгляд у него при этом становится очень задумчивым. 

Видать, размышляет, как бы посноровистее скинуть меня вниз ‒ к родненькой матери-земельке. 

Тяжело вздохнув, наставник ерзает на стуле и, наконец, замирает в позе угнездившегося воробья. 

‒ И? Примериваешься мне еще один наблюдательный пункт снести, а, барашек? 

Мотаю головой. Уверена, сейчас не время огорошивать наставника вестью о том, что Жора, несмотря на все его ухищрения, не укатил домой, в свои дальние параллели, а по-прежнему ныкается где-то поблизости. Так что вопрос о спонтанных обрушениях не теряет своей актуальности.

Подхожу ближе и усаживаюсь прямо на пол недалеко от стула Плюшки. Гляжу на копошащиеся внизу фигурки и шумно шмыгаю носом. Три раза.

‒ Что за несчастный вид? – недовольно цыкает профессор Ярый. – Не мне ли тут страдать нужно? Где прикажешь мне сегодня ночевать? На руинах былого величия? 

‒ Извините. – Изображаю кротость и раскаяние. Хотя нет, раскаяние вполне искреннее. Ну, не собиралась я его жилище на кусочки разносить, честно.

‒ И куда мне твои извиняшки примкнуть? – ворчит Плюшка. – Ладно, пользы нуль от тебя. Отвечай, зачем пожаловала?

‒ У меня намечаются проблемы.

‒ Это не новость, барашек. Давай сюда хохму посвежее. 

‒ Да легко. Я уже преодолела половину рейтинга, чтобы, как вы и сказали, побыстрее отсюда убраться. И что в итоге? – Подтягиваю колени к груди и обнимаю их. – Стало только хуже. Из-за того, что я на сорок восьмом месте, меня автоматически пропихнуло на межмировые соревнования. 

‒ У тебя сорок восьмое место? – Судя по вытянувшейся физиономии, мой наставник никак не ожидал, что я так быстро перемахну несколько десятков соперников. 

‒ Угу. Все благодаря учебной практике. Похоже, за победу мне накинули неимоверную тучу очков. – Зубоскалю так, что самой неприятно становится. – За нестандартный подход. 

‒ Да и победа ли это была? – Плюшка фыркает и, подняв руки, изображает пальцами царапанье воздуха. – Сплошное надувательство. И все из-за твоего потустороннего влияния на живность. 

‒ Пусть так. Я – читер. Но, согласитесь, с голыми ластами в бою я бы уже давно стала хорошенькими кусочками здорового мяска. И главная-то проблема остается! Меня теперь в боевки засунут. И, возможно, даже не против студентов «Акрукса», а против каких-нибудь левых дылд!

‒ Велика вероятность того, что жеребьевка не выберет тебя в качестве участника.

‒ И такая же порция вероятности, что я влеплюсь в очень вонючую ситуевину. – Подпираю кулаками щеки. – Иллюзиями себя не тешу. Меня размажут. Что посоветуете? 

‒ Размазывайся с присущим альфе достоинством.

‒ А есть альтернатива? Чтобы я отдельно, и размазня тоже? Мы ‒ самодостаточные продукты, существующие порознь. 

Плюшка неожиданно вскакивает со стула и громогласно командует:

‒ Завершаем разминку. Переходим к спаррингу! Двадцать минут. Каждое падение засчитываем отдельно. 

Учитывая, с каким энтузиазмом альфы внизу принимаются друг друга наминать, прихожу к выводу, что при участии в этом наинтереснейшем буйстве мои падения и вовсе не засчитывались бы. За отсутствием их. Я просто не вставала бы. Потому что валялась бы в отключке. 

Ко-нец. Титры.

Профессор Ярый присаживается обратно.

‒ Соревнование перенесли по просьбе руководства межмировых стражей, ‒ поясняет он. – Именно сотрудники Корпуса Правопорядка «Мироздание» обеспечивают безопасность этого полномасштабного мероприятия. Но вследствие загруженности и активизации деятельности таких, как Гохат и его псы, стражи вынуждены принять дополнительные меры, направленные на поимку преступников. Однако и игнорировать соревнование не получится. Слишком много регионов задействовано, да и большинство рьяно пекутся о своей репутации. Поэтому чем быстрее пройдет мероприятие, тем скорее стражи смогут бросить все силы на искоренение преступности. 

‒ Ясно. Предупредили бы вы меня заранее, я бы сбавила обороты по набору баллов для рейтинга.

‒ Кто ж мог предугадать, что ты так преуспеешь? На вид ведь желудь желудем.

‒ Ну, спасибо. – На Плюшку уже даже обижаться не хочется. Он хотя бы все в лицо высказывает. – До соревнования чуть больше недели. Может, попробовать в рейтинге искусственно понизиться? 

‒ Не пройдет. Массово баллы набираются именно на практике. – Профессор Ярый кивает на парней на арене. – Оставшееся время, согласно учебному плану, будет посвящено лекциям и тренировкам. За что уж тут баллы раздавать? Так что бери за основу сегодняшний рейтинг и смирись, что ты отправляешься на межмировые соревнования.

‒ И как поступить, если жеребьевка мне подгадит? – Сдуваю кончик профессорской брови, то и дело гуляющий у меня от макушки до лба и обратно. – Я же в реальной боевке смогу только верещать. 

‒ Вот и понадеемся, что твой предполагаемый противник будет повержен приступом хохота. 

И Плюшка, ясный кексик, будет рад этот хохот поддержать. Чудо, а не наставник. Чмокнуть бы, да стошнит еще ненароком. 

‒ Ректор Тунгусский расстроится, если стипендиату, драгоценному сотому студенту, основательно дадут по кумполу в разгар битвы. 

Переключаюсь на резервный план в надежде на то, что профессор Ярый вспомнит, что поручение Мишани, а именно, присмотр за мной – акт величайшего ректорского доверия. 

– Хороший наставляемый – живой наставляемый. А еще здоровенький и с отличным аппетитом. Может, просто меня перед ректором отмажете, а?

‒ Не будь размазней, барашек. 

‒ Буду. В случае отправки меня на боевку. 

‒ Ректор не поверит, что студент, управившийся с кугой, не сумеет совладать с менее смертоносным противником. У него, знаешь ли, свое видение ситуации. – Внезапно его брови делают резкий скачок. Он наклоняется в одну сторону, затем в другую. – Упоминание куги навело меня на мысль. Можем попробовать пустить в дело твою отвратительную способность к вызыванию умиления.

‒ Да? А как?

‒ За оставшееся время натренируем тебя открывать пути в параллелях и звать на променад тех, кто там обитает. А дальше возьмешься действовать по своему стандарту. – Он гаденько ухмыляется. – Будешь их умил…

Бабух! 

Профессор Ярый, описав руками в воздухе идеальные круги, заваливается на спину. Я же вскакиваю на ноги.

Дежавю. 

И опять Плюшка у моих ног валяется. 

‒ Малява, ‒ еле сдерживая смех, бурчу я на псинку, с интересом обнюхивающую макушку слегка оглушенного от удара наставника. – Повторяю первый из последних разов. Кушать ножки стула нужно кусочками, а не заглатывать все за один присест. 

   Энергично шарю под столом, с завидной регулярностью встречаясь макушкой с противоположной стороной столешницы. А еще успеваю впечатываться лбом в острые коленки Хранителя. 

Неа, никаких низменных намеков ниже нижней точки пупка. 

Я всего лишь устроила небольшую поисковую миссию в каждом уголке академического хранилища. 

‒ Что именно мы ищем? ‒ спрашивает Ти-Лу, заглядывая под стол, под которым я и ныкаюсь. 

Случайно совпало, что за тем же столом медитирует и Хранитель ‒ старичок в боярском кафтане и с отменной бородой в форме бубликов. Дрыхнет он с самого нашего прихода, даже похрапывает с особой музыкальностью. Однако Эни в деликатной манере продолжает уверять нас, что у дедули очередной сеанс общения со звездами. 

Мне не жалко. Астрономия ‒ наше все. Если долго смотреть на Вселенную, Вселенная затребует оформить платную подписку. 

Внимательно осматриваю последний найденный у стены предмет ‒ песочные часы ‒ и вылезаю из временного пристанища, напоследок еще раз приложившись лбом о колено местного астронома. Тот, кстати, так ни разу и не шелохнулся. Наверное, у него там в разгаре открытие нового спутника Сатурна. 

Встаю посреди помещения и выбираю новые территории для исследования.

‒ Некий предмет, ‒ отвечаю я на вопрос Солнышка. 

‒ Достаточно развернутая формулировка, ‒ хмыкает паренек, следуя за мной любознательным хвостиком. ‒ Я сразу проникся темой. 

‒ Как я понимаю, точных критериев не задано, ‒ присоединяется к беседе Эни. Он вытащил из дополнительных складских помещений несколько ящиков с мелочевкой и в данный момент усердно роется в их внутренностях, изредка откладывая в сторону ту или иную приглянувшуюся ему вещь. ‒ Профессор Ярый сказал подобрать то, чем будет удобно пользоваться и с чем будет легко взаимодействовать. Правильно, Ася?

‒ Ага. ‒ Присаживаюсь около стопки книг и пробегаюсь взглядом по темной полке у самого пола. ‒ Он утверждает, что научит меня открывать проходы в иные параллели. Чтобы всякое зверье призывать. Но раз я ‒ бесконтрольная и в магии ни в зуб ногой, то придется использовать подручное средство, чтобы… э-э-э… «резать» пространство. ‒ Взмахиваю рукой наискосок, изображая надрез. ‒ Я буду вашим личным пространственным хирургом. Готовьте ваши сердечки. 

‒ Звучит обнадеживающе. ‒ Солнышко тоже принимается обходить близстоящие шкафы и сосредоточенно рассматривать содержимое. ‒ Но воплотить в жизнь будет не просто. Чем вы с наставником собираетесь заменять волшебную энергию, на основе которой и открываются порталы? Само волшебство, говоря проще? 

‒ Профессор Ярый обещал подогнать мне какой-то занятный талисман. ‒ Кривлю губы в смущенной улыбке. ‒ Правда это было до того, как Малява сожрал ящик с банками и запасами «бодрой водички», который он припрятал на нижнем уровне у наблюдательного пункта… В общем, возможно, с альтернативой спасения от позорной гибели в бою у меня может не сложиться.  

‒ Вряд ли профессор Ярый настолько обидчив. ‒ Эни взвешивает на ладони перо для письма, украшенное мелкими блестящими камешками, и, качнув головой, возвращает его на место.

‒ А ты сгоняй до жилой зоны. Мы тут с камнежоркой нынче инновационной архитектурой увлеклись. Характерные особенности наших работ: «бум», «шмяк», «тарарам» и капелька эстетического «всмятку».   

‒ Серьезное заявление, ‒ соглашается мой сосед. ‒ С другой стороны, профессору от обязанностей наставника никуда не деться. Ему придется все же проявить кое-какую заботу в отношении тебя. 

‒ Хорошо бы. ‒ Надавливаю ладонью на макушку Малявы. Тот пролез между моим локтем и стеной и уселся около моих ног, сильно закрывая собой обзор. ‒ В крайнем случае отшантажирую его полностью, напомнив, что именно по его милости я выбралась в город и там же и была похищена.

‒ Но это же я упустил тебя из виду, ‒ мягко напоминает Эни.

‒ А мы данную детальку повествования опустим, ‒ решительно говорю я. ‒ Посмотрим, насколько профессор Ярый совестливая натура.

‒ Может, это подойдет? ‒ Ти-Лу протягивает мне миниатюрный зонтик. ‒ Не тяжелый. Изобразить взмах наподобие разреза ‒ вполне сгодится. 

‒ Слишком громоздкий. ‒ Эни хмурится, и я, кивнув, откладываю предложенный предмет в сторону. ‒ Требуется то, что Ася сумеет поместить в кармане. И не потеряет случайно, если придется быстро передвигаться по полю боя. 

Что он имеет в виду под «быстро передвигаться»? По ходу, мое любимое «деру, деру, деру». Если честно, я себе примерно так и представляю свой идеальный бой. 

Пищу и улепетываю. Для разнообразия добавляю что-нибудь из разряда «пропахиваю носом длинные ямки» или за короткий промежуток времени организовываю сеанс психологической поддержки по типу «нет насилию, да обнимашкам». 

Пока плохо представляю, как именно я должна буду открывать двери в некие «пространства». Да еще и всяких чудищ на подмогу звать. Это вам не кисю на кильку заманивать. 

‒ Нашел. ‒ Эни зовет нас к себе. ‒ Взгляни, Ася. По-моему, идеальный вариант.

   После того, как мы с парнями отыскали идеальный вариант «орудия» для моего будущего обучения с Плюшкой, мне приходится отсиживать еще целую лекционную пару с проректором Гжельским. И, к моему удивлению, та оказывается довольно информативной, да и сам профессор демонстрирует умение мастерски завлечь публику. 

Из рассказанного узнаю, что королевство Райзо, наследником которого, как мне уже известно, является Люкос, отличается особой развитостью всех сфер жизни. Богатые запасы полезных ископаемых, структурированные рыночные отношение, контроль самых безопасных линий портального перемещения, ‒ и все это лишь минимум его выдающихся особенностей. Эдакое сердце волшебной цивилизации. Остальные королевства, в большинстве своем, устроены на стайных порядках, а жители предпочитают чаще щеголять в звериных обличьях и полагаться на всесильного повелителя-альфу. 

По всей видимости, мой мир ‒ так называемые «бесконтрольные земли» ‒ в расчет не берут. У нас ведь тоже и ресурсы всякие имеются, и природа довольно хороша. И иерархия зреет на каждом общественном углу. Да и люди животными тоже периодически становятся, правда не в том смысле. 

А вот с магией бедненько. Своими силами обходиться приходится. Как-то так. Но, похоже, у нас настолько все хаотично и беспринципно, что народ из волшебных миров окрестили нас по-простому ‒ «бесконтрольные», а затем и вовсе махнули рукой. Даже вон соревнования отдельные на выживание с кугой устраивают. Бесконтрольные земли – опасная зона, человечешки шныряют ‒ туда-сюда, бойся-страшись, к ним не подходи, заломают-закопают.

Не думаю, ясный кексик, что те же перекачанные альфы действительно боятся людей с бесконтрольных земель. Возможно, слегка опасаются. Даже я ощущала эти волны подозрительности, исходящие от некоторых студентов академии, и в моменты, когда была без своих устрашающих зверюшек. А ведь я ‒ всего лишь Лютик. Цветочек ‒ махонький, хиленький, по сути, безопасный для здоровья. 

Во время сегодняшнего обеда парни как-то уж слишком сильно озаботились моей безопасностью и договорились между собой, что будут по очереди охранять меня. У них, к слову, к взаимопониманию довольно быстро удалось прийти. Несмотря на красноречивые взгляды, которыми обменивались Эни и Люкос, ни тот, ни другой не высказались насчет своих натянутых отношений и недовольство моими действиями тоже никак не выразили. Да и по поводу моей джинсовки, красующейся на бедрах обнаженного Реджи, также никто не заикнулся. Видимо, есть дела поважнее, чем снова давить на мои нервы, мусоля тему о бескорыстном одалживании своих вещей всем подряд. 

Упомянутый голышок Реджи был в той же группе на лекции, что и я, поэтому он же и назначен в качестве моего защитника на последнюю пару. Не сильно удивляюсь, когда проректор от минимализма нынешнего одеяния моего сопровождающего приходит в негодование и в вежливой манере посылает парня увеличить количество тряпочек на своем теле. Мне тоже приходится ретироваться, правда не столько по причине легкой безнравственности моего охранника, сколько по указанию проректора Гжельского «разместить монстра как можно дальше от хрупких конструкций». 

Речь, понятное дело, о Маляве. А вот что он имел в виду под «хрупкими конструкциями»?.. Студентов? Столы-парты-скамьи? Или возьмем выше ‒ целые здания? Ну, учитывая то, что песик слопал в один кусман все то, что с любовью соорудил ему профессор Ярый, опасения проректора не далеки от реальности.

Плетусь за Реджи, топающим прямиком в сторону общаг и бодро подмахивающим бедрами, обвязанными моей джинсовкой, в такт своим резвым шагам, и размышляю о вечном. Малява болтается аморфным полотенцем на моем локте и выглядит абсолютно безобидным. 

Чистосердечно признаюсь: я без понятия, куда его девать во время учебы. Если Радик неплохо проводит время, тусуясь на лугу и изредка в порыве вдохновения сбивая с ног какого-нибудь зазевавшегося местного джентльмена, то Малява наглядно показывает нежелание вести самостоятельную жизнь и липнет ко мне всеми возможными способами. Как маленький ребенок. Но, по сути, он и есть дитя ‒ щеночек. Да и еще, как выяснилось, безумно умиляющийся мной. Он как фанат. Малюсенький и смертоносный. И не обращающий внимания ни на какие препятствия. 

В основном, это мило. Но и чуточку хлопотно. 

Без опаски вхожу в комнату Реджи, соседом которого является Нико, и вляпываюсь в хаос чисто мужского беспорядка. Пока нарушитель, насвистывая нечто меланхоличное, натягивает шмотки, я, делая каких-то пару шагов в сторону, четыре раза сваливаю на себя кучи разнообразных вещей, совершенно непонятно откуда появляющихся. Практически с потолка летят.   

Тратим с Реджи еще пять минут от пары, пока снимаем с меня чужие рубашки, гирлянды из носков, нижнее белье и кучу других очень подозрительных предметов. При этом обнаруживаю и свой носок со счастливым Губкой Бобом, врученным парню в кажущую уже давней первую встречу. Сколько вещей уже перекочевало Реджи, но тот и не думает пилить меня по поводу факта его присвоения и тому подобной дичи. Хорошее это дело ‒ безразличие. Толика здорового пофигизма в нашем дичайшем бытие никогда не помешает. 

Перед тем, как попроситься обратно на пару, оставляю Маляву в клумбе у здания и командую не сходить с места до моего возвращения. На свой страх и риск, между прочим, оставляю. Укрываю его возвращенной Реджи джинсовкой и некоторое время наблюдаю за тем, как псинка принюхивается и утробно бурлит. Похоже, сохранившийся на куртке запах Реджи сердит его, но ослушаться команды моя зверюшка пока не пытается. 

Остаток пары Реджи благополучно дрыхнет на моем плече, а я рисую схемы королевств, расчерчивая завихрения и витиеватые линии от кривоватого круга с надписью «Райзо». 

Однако мысли мои уже витают в иной плоскости. 

Если получится задействовать тот предмет, который Эни унес в наши апартаменты, и научиться правильно призывать монстров из параллелей, то о покушающейся на меня личности можно будет не волноваться. Тогда я смогу и своим силами защититься от нападений, призывая в нужное время того же самого Жору, обожающего высовываться из всяких рандомных пространственных дыр. Может, за старания Плюшка даже накинет мне парочку баллов. 

Раз от соревнований не отвертеться, придется следовать прежней цели и все больше теснить благородных будущих повелителей звериных и не только королевств. Наверное, это будет тем еще унижением ‒ получить поражение от девчонки. Так что, стало быть, пробираясь к вершинам, я рискую нажить себе армию борзых врагов. 

Мой тяжелый вздох сливается с сопением Реджи и вдохновенными интонациями проректора Гжельского. 

Предстоит запомнить уйму вещей, в которых я совершенно не разбираюсь. Хорошо, что у меня есть Дуля, который периодически подкидывает те или иные полезные сведения. 

Смотрю на свою ладонь. Затем отгибаю край рукава. То же самое проделываю с другой рукой. Потираю шею и на всякий случай касаюсь затылка. Тихонечко зову смайлик и, как обычно, жду его появления на ладони. 

Ничего. 

Никакого шевеления на моей коже.

Дуля пропал! 

   Вылетаю из аудитории, едва успев попрощаться с позевывающим Реджи. Мне жизненно необходимо проверить одну теорию прямо сейчас.

‒ Эй, Лютик. ‒ Дорогу преграждает большущий незнакомый альфач с выбритой полосой на шапке волос точнехонько посередине выпуклой головы. ‒ Куда спешишь? Давай-ка с тобой поворкуем. 

Лапищи с невероятно широкими ладонями тянутся ко мне. Но времени пугаться у меня нет. Притормаживаю на безопасном расстоянии и оцениваю степень ушлости «препятствия». 

Бритыш скабрезно ухмыляется и хвастается длиннющим языком, периодически проскальзывающим между сияющими белизной зубами.

Ясно. Экземпляр из кучи метафоричной железной стружки, которая так и жаждет прилепиться на намагниченную меня. 

А часики-то тикают. Снаружи наверняка уже ожидает Солнышко, который сменяет Реджи в роли моего защитника. Его цель: сопроводить меня до комнаты Эни. К тому же до возвращения я собираюсь заскочить еще кое-куда, так что общаться с решившим подкатить парнишей сейчас совсем не к месту. 

А я-то полагала, что, заметив мою персону в компании представителей лидирующей десятки рейтинга, остальные сбавят обороты, да и вообще соваться больше не посмеют. Но нет ‒ еще пуще задвигались.

‒ Лютик…

‒ Что? Жениться будем? ‒ деловито спрашиваю я. 

А чего тянуть? 

Бритыш слегка выпадает из реальности и озадачено хлопает глазами.

Не, а он думал, в сказку попал? Как говорит фитоняшка баба Нюра за чашечкой чая с добавлением капельки ароматного «для здоровья»: «Любишь любицца, люби и женицца». 

‒ А ты скоростная. ‒ Парень с модным причесоном ‒ ясный кексик, не с таким крутым, как у Феликса с его волосяным причиндалом ‒ успевает прийти в себя и быстренько возвращается в состояние прежней уверенности. ‒ Можем пообщаться на эту…

‒ Прошу великодушно прощения, ‒ прерываю его я, намеренно увеличивая громкость голоса, чтобы привлечь любопытствующих в нашу слишком уж пустующую часть коридора. ‒ Заранее выражаю разочарование по поводу ваших навыков и выказываю сомнение на достаточность вашей квалификации в роли моего супруга. 

Система требует перезагрузки. И, желательно, обновления. 

Что-то вроде этого читаю в чертах лица недоумевающего жениха. Похоже, с семейной жизнью у нас не сложится.

‒ Братиш, видят небеса, я старалась сохранить наш будущий брак. Но не сложилось, не свезло, не прокатило. Не судьба-судьбинушка.

Пока парень переваривает информацию, обхожу его, активно прижимаясь спиной к стене. Но затем, не удержавшись, все же подскакиваю и шкодливо хлопаю его по плечу. 

‒ Дело не в тебе, дорогой. Вся соль в моей разборчивости и ненасытности. ‒ Обвожу его фигуру пренебрежительным взглядом. ‒ Не потянешь, точно не потянешь. 

Ух, последняя порция болталок явно была лишней. Никогда не бейте альфача в недра его складов тестостерона. 

Улепетываю с места происшествия со всех ног, попутно проехавшись брюками по перилам лестницы ‒ прямо как в детстве. Глупо тыкать шаловливой палочкой в мужскую гордость, но не могла же я смолчать, раз некоторые не воспринимают меня как равного себе студента. 

Удостоверяюсь, что отомстить в ближайшее время мне никто не собирается, и осторожно выглядываю на улицу.

А вот и Солнышко.

Ти-Лу стоит около клумбы и, держа в вытянутой руке мою джинсовку, о чем-то размышляет.

‒ И снова привет. – Тоже смотрю на свою куртку. ‒ Чем занимаешься?

‒ Разве эту вещь не Реджи носил? ‒ Солнышко хмурится.

‒ Да. А еще эта вещь очень нравится Маляве. А Реджи, заметь, поблизости не видно. Какой вывод напрашивается? 

‒ Какой?

‒ Мой песель скушал Реджи.

Солнышко роняет джинсовку и пошатывается. Кажется, не стоит мне шутить с таким серьезным видом. Особенно, учитывая то, что моя псинка избрала Ти-Лу своим особенным деликатесным блюдом. 

‒ Слушай, мне срочно надо до границы академической территории сгонять, ‒ говорю я, вертя головой в поисках Малявы. ‒ Эксперимент провести. Проводишь? 

‒ Хорошо. ‒ Ти-Лу с усилием сглатывает. ‒ А где ты своего зверя оставила?

‒ Ну, вообще-то… ‒ Ловлю краем глаза движение.  

Красиво появляется. С искринкой.

Моя псинка висит вниз головой, впившись когтями в кончик склонившейся ветки дерева ‒ аккурат над Ти-Лу. 

Шея Малявы начинает медленно вытягиваться, пока мордочка не оказывается на уровне головы парнишки, все еще пытающегося помочь мне с поисками. 

‒ Может, он убежал за ворота? Давай займемся твоим экспериментом. ‒ Солнышко поворачивается и утыкается носом в нос моего песеля.

«Hello, it’s me», так сказать. Будем любицца. 

   – Успокоился? Пришел в себя?

Энергично тащу Ти-Лу вперед, крепко держа его за руку. После очередной встречи с Малявой тот находится в состоянии ярко выраженного коматозного недоумения. 

‒ Нет. – Парнишка мотает головой и покорно протаскивается через густые заросли большущих цветочных клумб. – Вероятно, в себя я и вовсе не приду, потому что не сумею отыскать путь.

‒ Философствуешь?

‒ От шока отхожу. Мне бы сейчас разобрать какой-нибудь механизм. И лучше с мелкими детальками. Это бы точно помогло мне расслабиться. – Ти-Лу пристально смотрит на Маляву, болтающегося у меня подмышкой. – Уверен, тебе не раз говорили, что к лавовым кугам без специального снаряжения никто в здравом уме не суется. 

‒ Да, да. Жабка душит тратить денежки на спецзащиту, ‒ на автомате откликаюсь я и, дернув за руку, вытаскиваю свой покладистый солнечный вагончик на луг. – Так, а теперь двинем прямиком к озеру.

Без предупреждения отпускаю Маляву, и тот приземляется точно на четыре лапы. Вдалеке замечаю рассекающего просторы Радика, однако к нему у меня пока никаких претензий. Самый беспроблемный из всего моего зверинца. 

‒ Постой здесь, пожалуйста. – Останавливаю Солнышко, ткнув ему в грудь ладонью. – Вот так, прямо тут. Прими фотогеничную позу. 

‒ Что ты задумала? – Ти-Лу озадачен, но никак не препятствует моим метаниям. 

‒ Ты ведь поймаешь меня, если что? – Заискивающе улыбаюсь ему. 

‒ А, может, обойдемся без процессов, по результатам окончания которых придется тебя ловить? – напрягается он и с надеждой заглядывает мне в лицо.

‒ Нет, у нас эксперимент. ‒ Разворачиваюсь лицом к озеру и ловлю нужный настрой. ‒ В случае удачи, тебе и беспокоиться не придется. 

‒ Я уже беспокоюсь, ‒ мнительно предупреждает Солнышко. ‒ Авансом. 

Все, полная готовность к эксперименту. 

Делаю шаг. Еще один. Опасливо осматриваюсь по сторонам.

Нет, нужен иной подход.

Расправляю плечи и решительно спешу вперед. 

«Дуля, а я собираюсь удрать, ‒ шепчу на ходу и мельком оцениваю чистоту оголенных участков кожи рук. Не мелькнет ли где глазастая клякса. ‒ Дуля, я улепетываю. Драпаю. Удираю. Дуль, я бегу с территории академии. Ускользаю тучкой в закат. Адьёс, амигосы. Не, не адьёс? Эй, Дуля, яви паразитический лик сию минуту!»

Ничего. Ни намека на отклик. 

Дуля и правда исчез? Выходит, метка больше не будет реагировать на такую шалость, как попытка побега, и не станет устанавливать барьер?

Видимо, так и есть, потому что бегу я уже с явным намерением и откровенным посылом, а меня все еще не жахнуло светящейся преградой. 

Да ладно?! Свобода? Воля? Откуда? Может, и заклинание условия забарахлит? 

Мои восторженные мысли прерывает смачный «плюх». Это разогнавшаяся я влипаю всем телом во внезапно образовавшийся передо мной барьер, по-прежнему напоминающий по консистенции пудинг. Успеваю отметить, что в сети преграды не видно ехидных рожиц, которые возникали в тот момент, когда Дуля не давал мне пройти дальше – на вольную волю, пружинюсь о поверхность и, окончательно утратив опору под ногами, отлетаю назад. 

Плюс: я заранее предусмотрела себе посадочную площадку.

Минус: «посадочная площадка» не предусмотрела меня. 

Потирая лоб, оцениваю положение в пространстве. 

Я сижу, это точно. Я сижу на ком-то ‒ это уже факт. 

И этот кто-то лежит. Не в положительном аспекте, гордо занимая травяное ложе и отдыхая, а валяется пластом, как качественно протараненная створка крепостных ворот.

Сбила собой мальчишку. Молодец, красотка. Хвалим, восхваляем, славим и орем дифирамбы на всех диалектах. 

‒ Ай, ‒ запоздало реагирует Ти-Лу.

‒ Хмм… Граждане встречающие, самолет приземлился! ‒ жизнерадостно сообщаю я, неуклюже сползая с груди бедняги. 

‒ Я заметил. ‒ Солнышко привстает, опираясь на локти, а после с моей помощью садится. ‒ Мне немного не хватает мышечной массы. 

«Немного»? 

Глупо улыбаюсь, пока Ти-Лу сетует насчет того, что обязательно подкачается. 

Лично я его не в тренажерку бы отправила, а вручила бы ему уйму воздушных шариков и закидала бы мягкими игрушками.

Буравлю взглядом место, где меня припечатало барьером. Стало быть, метка на стреме. Но сам-то смайлик куда забился? Когда Дуля активничал в последний раз? Кажется, он задействовал свою навигационную систему, чтобы показать путь до местоположения ограждений для Малявы. 

А что потом? Шнырял ли по моей коже привычными паразитическими пятнами? И может ли эта тихушность быть связана с нападением змеиного приспешника беты? Дуля опять исчерпал энергию и заснул? Или произошло что-то серьезное?

Гложет беспокойство, хоть на стенку заскакивай. Надо проверить.

Расстегиваю верхние пуговицы рубашки и поворачиваюсь к Ти-Лу спиной.

‒ Посмотри, пожалуйста, нет ли там чего интересного? ‒ С этими словами, придерживая ткань на груди, приспускаю рубашку с плеч. Так, чтобы часть спины оголилась.

Слышу вздох, преисполненный паники, и оглядываюсь через плечо. 

А вот сейчас я точно никого не таранила. Но Солнышко почему-то снова оказался на земле. Лежит себе в траве, отчаянно прикрывая ладошками глаза. 

‒ Давай лучше со свиданий начнем, ‒ лепечет парнишка.

Отодвигаю от него ногой Маляву, который проникся предложением свидания и уже пошел на романтическое сближение. Возвращаю рубашку на плечи. 

Предполагаю, что изнервничавшийся Ти-Лу в ближайшее время с поиском Дули мне не поможет. Вариант один: топаем к Эни! 

   Гром гремит, земля трясется ‒ Лютик к Анечке несется.

Навязчивая идея заставляет меня словить Радика на очередной заходе по лугу галопом, быстренько попрощаться с растерянным Солнышком и умчаться верхом на стуле в закат. В моем случае – прямиком в цветочные апартаменты. 

Эни ‒ единственный, кому посчастливилось пообщаться с моей паразитической родинкой. И, возможно, только он сумеет помочь мне разобраться с новой проблемой. При нынешних обстоятельствах я вынуждена обращать внимание на каждую мелочь, которая, предположительно, может иметь связь с высоким интересом ко мне господина Беты. С самого начала было понятно, что метка, которой я еще и имя дала, во многом отличается от обычной академической. Однако причину этого феномена я так и не удосужилась выяснить. Дуля не мешал, не создавал особых проблем, да и кое-какую пользу, соглашусь, приносил. 

К тому же быть ответственной как раз в моем характере. И, быть может, такое отношение на меня саму не распространяется, но те, о ком я взялась заботиться, априори находятся под моей защитой. Будь то псинка из самой преисподней или ожившая пропаганда пятнистости, дислоцирующаяся где-нибудь на моем пузе. 

Рулить Радиком немного проблематично. Нюанс в том, что, задумавшись о насущном, я села на него задом наперед, крепко обняв спинку, как обычно привыкла усаживаться на обычные стулья в минуты необходимости уйти в дзен сложных раздумий. Теперь так и приходится скакать ‒ спиной вперед. Малява зажат между моим животом и спинкой Радика, однако не проявляет ни толики недовольства даже тогда, когда на крутых поворотах я нечаянно сплющиваю его собой. 

Мировой песик. 

‒ П-простите, и-извините, по-о-о-осторонитесь! ‒ бросаю я на ходу, пока Радик скачет зигзагами, с особым азартом целясь в самую гущу студенческой толпы. 

Альфы благоразумно сваливают с пути бойкой мебели. В конфронтацию с ним вступить явно не удастся ‒ слишком уж прыткий. Я и сама не в курсе, в какую сторону Радик прыгнет в следующую секунду. 

‒ Леве-е-е… ой!

Очередная встряска. Из «седла» не вылетаю только благодаря навыкам стула крепко удерживать меня на себе. Одно способно утешить: при таких стараниях мой зверинец укокошит меня раньше, чем до меня доберутся враги. 

‒ Расступись! ‒ кричу я, видя через плечо компанию альф, скооперировавшихся в узком проходе, куда отчаянно несется Радик.   

Парни виляют в сторону, и мы благополучно проносимся под аркой. Умею же я шухер навести. Еще бы Маляву на всеобщее обозрение выставить. И тогда точно сойду за полностью заряженный бронетранспортер.

Отлично. Бежим не совсем туда, но рвение похвально. 

Похлопываниями и отрывистыми командами направляю Радика к ступеням, по которым можно срезать путь. Стул буквально взлетает к вышине, а пару секунд спустя слышу приглушенный вскрик и, оглянувшись, успеваю увидеть, как местный сплетник и почтовый голубок Киф, показав небесам свои подошвы, перекувыркивается через перила.

Любопытный Радик, ясный кексик, меняет поля интереса и тормозит на месте происшествия. Клонюсь вперед, опираюсь локтями на перила и смотрю вниз. Надо же мне понять, на каком уровне врубать совесть. 

Карликовый Киф обнаруживается валяющимся на раскидистых ветвях одного из деревьев внизу. Метра три пролетел и только. Парень припорошен сверху мелкими листьями, а взгляд дико бродит по мне, пытаясь хоть на чем-то сфокусироваться. 

‒ О, сальтуха-вертуха! ‒ Показываю Кифу большой палец. ‒ Профессионально сиганул, жюри одобряет. 

Короче, не буду я извиняться. Он тот еще проныра. Мне уже довелось услышать про себя кучу свежих сплетен, нулевым распространителем которых, как известно, и является языкастый прыгун.

‒ При выходе на бис ‒ зови. Я обещаю обеспечить овации. ‒ Посылаю сплетнику воздушный поцелуй и легким шлепком заставляю Радика продолжить путь. 

Надо было пешком идти. С метаниями Радика мы потратили на путь до апартаментов с оранжерей в два раза больше времени. Хотя, если смотреть с другого ракурса, можно представить, что таким образом мы запутывали следы не только для вражеских личностей, но и для всех не в меру любопытствующих. Не хочу, чтобы ко мне в гости ломились всякие самоуверенные типы, как, к примеру, тот, что сегодня в женихи набивался. 

Помня, что ни Малява, ни Радик теперь не могут нанести вред цветам, быстро запихиваю их в оранжерею и толкаю дверь в комнату Эни. Мне не терпится поделиться с ним своими опасениями.

‒ Эни! У меня пропал!..

Звуки голоса провоцируют аварию с дыханием в районе голоса. 

Моему взору предстает роскошное тату на великолепнейшей спине. 

Убийственное комбо. 

Хедшот в десяточку. 

Видимо, мне вновь удалось застать моего соседа за переодеванием. Небеса, обожаю вас, вы лучшие! 

Движения Эни суетливы, но в то же время изящны до невозможности. Похоже, за те секунды, пока я шумела в прихожей, он едва успел натянуть брюки. А вот с остальным чуть запоздал. 

Он накидывает на тело рубашку, оборачивается, и, даже не вытащив наружу длинные волосы, принимается за пуговицы. 

‒ А ты энергичная, Ася. ‒ Эни приветливо улыбается. ‒ Извини за это. 

‒ За что? ‒ Липну глазами к выпуклостям грудных мышц, постепенно прячущихся за тканью.

‒ За внешний вид. ‒ Он издает смешок. ‒ Думал, успею до твоего прихода.

‒ Не извиню. 

‒ Правда? ‒ Он с любопытством изгибает одну из бровок. 

‒ Да, не извиню. Почему так мало?! 

Я согласна, если мой сосед будет рассекать по нашему дому в слоистом «ничем». Во всей красе. Максимально открытым миру в лице меня.

Интересно, как он отреагирует, если я ему так и скажу? 

‒ И правда энергичность зашкаливает. ‒ Эни, кажется, не чувствует смущения. ‒ Что-то стряслось? Ты сказала, что у тебя какая-то пропажа.

А я вот прямо сейчас чувствую себя пыхтящим кабаном. Может, и со стороны именно так и выгляжу? 

‒ Да… ‒ Иду к нему, потому что его волосы, прибитые к телу рубашкой, тянут меня к себе будто магнитом. А он не делает никаких попыток их поправить. ‒ Дуля пропал.

Протягиваю руку к изогнувшейся кругляшом прядке у шеи парня и захватываю сразу несколько пышных локонов. 

Святые кексики! Неописуемая мягкость! Щас сдохну от перевозбуждения. 

Эни, чуть прищурившись, наблюдает за мной, пока я, сглатывая через каждую секунду, тяну одну прядку за другой, позволяя им в хаотичном беспорядке пристраиваться на груди парня. 

Так, вообще-то я сюда не за этим пришла.

При очередном заходе пальцы слегка касаются шеи юноши.

Слышите? Слышите? Слышите?

Это я кричу чайкой в полный голос. Ладно, хоть про себя.

У меня от одного касания внутри все жаром пышет. 

‒ Дуля… ‒ хрипло бормочу я. ‒ Ага… И ты еще хотел о чем-то поговорить вечером. 

Готово. Все мягчайшие прядки на воле. 

Эни смотрит на мою руку, которой я только что неосознанно погладила особо пышный локон, заодно коснувшись и его груди. Конфузясь, отвожу руку и уже собираюсь спрятать сразу обе за спину, как вдруг ощущаю прикосновение на своей талии. 

Рывок, круговорот в воздухе.

И конечная посадка ‒ прямехонько на покрывало. 

А-а-а-а! 

Меня только что опрокинули на постель…

   Мои внутренние тараканы устраивают хоровое пение под аккомпанемент церковного органа. 

Мы что, и правда будем прямо сейчас заваривать чаек? Ох, надо срочно поменять позу, а то валяюсь на покрывале с изяществом грузовика, опрокинутого лавиной. 

Приподнимаюсь, удерживаясь левым локтем на постели, и поворачиваю голову, чтобы оценить обстановку. 

Взгляд упирается точно в томное декольте. Мое лицо практические вжато в заманчиво отогнутые края рубашки Эни. Он как раз встал одним коленом на покрывало и потянулся в моем направлении ‒ и срочно необходимо заметить, что обалденно изогнув при этом спинку. 

Из моей точки дислокации полностью видна точеная шея юноши и  волнующие изгибы ключиц. И…

Добрый вечер, грудные мышцы. Мы уже с вами знакомились, но дистанционно. А я уже, кажется, ваш фан. Как насчет организовать фанатскую встречу с раздачей автографов? 

Дергаюсь, потому что пока я увлеченно пялюсь в вырез чужой рубашки, положение объектов в пространстве меняется, и на мое лицо обрушивается мягкая пушистость светлых локонов. 

Устойчивостью я и так могла посоперничать разве что с сухим листиком на краю крыши в ветреную погоду, так что почти сразу бесславно заваливаюсь на спину.

Эни с бесстрастным лицом передвигается дальше, касаясь ниспадающими волосами сначала моего живота, рук, плеч, оглаживает шею, щеки. Мгновение, еще одно, и он замирает надо мной, упираясь ладонями в покрывало по обе стороны от моей головы. 

Это. Лучше. Любых. Прелюдий.

Отвечаю, братцы. 

‒ Так что там с твоей пропажей? 

Ошарашено моргаю.

Он хочет поговорить об этом прямо сейчас? Ну, ладно, по поводу момента, но поговорить прямо так?! В этой… у-у-у… позе?

‒ Э-эм… ‒ теряюсь, чувствуя, как он прижимается сбоку коленями к моим бедрам. Уверена, даже если дернусь, вряд ли получится так просто удрать.

А видок у Эни непроницаемый. Мордашка спокойная и нейтральная. Я бы даже сказала, деловитая. 

Мы словно на переговорах. 

Вид переговоров: дипломатические. Подвид: постельные. 

Да ты ж бестия крылатая! 

Сжимаю губы, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Не могу позволить себе подтаявшим мороженым здесь растечься. 

С трудом перехожу в сознательный режим, когда как на самом деле хочется вцепиться в маячащую передо мной рубашку и к чертям разорвать мешающий тканевый слой, расшвыряв по сторонам оторванные пуговки.

Многоуважаемый сэр, а можно попросить расстегнуть вон ту пуговку? И вон ту. И те, которые подальше, тоже. И продолжить ваше показательное нависание надо мной. 

Ой-ей, сосредотачиваемся, гражданка Лютикова. 

Я кремень! Меня не выбить из колеи дразнящими видами. 

‒ Про…

‒ Пропажа, ‒ мягко подсказывает мне Эни, едва заметно наклонив голову так, что кончик светлого локона щекочет мою скулу.

Сохраняю на лице каменное выражение. А внутри уже салют запускается, и пылают жаркие пожары. 

Самоконтроль. Сдержанность. Самообладание. Выдержка, Самодисциплина. Хоть одну пуговичку расстегни, а…

Фиговое у меня хладнокровие.

‒ Дуля не отзывается. Моя паразитическая клякса, – собрав волю в кулак, объясняю я. – Барьер, препятствующий побегу, появляется, значит, теоретически, метка у меня осталась. Но найти Дулю никак не получается. 

Отсюда должна начинаться заманчивая просьба о помощи в исследовании предполагаемых мест пряток смайлика. Но у меня неожиданно пересыхает в горле, так что я просто лежу и пучеглазо пялюсь на Эни, ожидая его реакции. 

‒ Все осмотрела? 

‒ Везде, куда сумела дотянуться взглядом.

‒ Тогда давай проверим остальное. 

Да! Тащите сюда мой чай! 

Эни наклоняется ко мне, я тоже подаюсь навстречу. 

Хлопс. Утыкаюсь носом в его шею. Он прижимает меня к себе одной рукой, пальцы второй скользят по моей шее. 

«Тоже круто», ‒ летят мои мысли на торнадо эйфории. 

Стараниями Эни блейзер сползает с моего плеча. Затем он отгибает воротник рубашки, аккуратно стаскивая…

‒ Метка чуть выше лопатки. 

‒ А? 

Меня с чрезвычайной осторожностью транспортируют обратно в горизонтальное положение. В общем-то, так и не распаковав. Плечико оголили и все-е-е… 

‒ Стандартная метка академии. – Эни отстраняется. – У тебя на спине. Как у всех альф. Думаю, она и создала барьер. 

‒ А Дуля?

‒ Раньше стандартной метки на тебе не имелось, но было это существо. Одно с другим связано. Хорошо бы понять, в какой момент исчез Дуля. Что на него повлияло. И, к слову, как твое самочувствие? 

Он еще спрашивает?! 

‒ Чувствуешь какие-либо изменения из-за отсутствия Дули? – добавляет Эни уточнений.

А, вот что он имел в виду. 

‒ Вроде нет. Разве только на ухо больше никто не начинает неожиданно нашептывать.

‒ Понятно. 

Парень наклоняется ниже. И у меня внутри вновь врубается концерт на ударных.

Рука Эни проскальзывает под мой затылок и приподнимает мою голову. Я с готовностью вытягиваю губы трубочкой, надеясь на начало чего-то фееричного. 

Затылок погружается в мягкость подушки, заботливо подложенной Эни.

‒ Оранжерея слишком открыта. Пространства для внезапного нападения предостаточно. Раз для тебя существует угроза, нужно принять все возможные меры для защиты. – Он захватывает край покрывала и накидывает его на меня, укрыв до самого подбородка. ‒ Ночуй здесь, Ася. 

Он поднимается с кровати.

‒ Если хочешь, могу пустить сюда кугу. Но для стула, пожалуй, места будет маловато.

‒ С-спасибо, ‒ хрипло откликаюсь я, апатично буравя взглядом потолок. 

‒ Отдыхай. 

‒ А разговор? Ты же поговорить о чем-то хотел.

‒ Это подождет. Не волнуйся.

И ангелоподобное чудовище просто берет и уходит.

Сценарий романтичного кекса нарушен.

Мой шаблон треснул, господа. Ему больно, знайте. 

Примерно через минуту полной неподвижности чувствую на себе давление. Малява неторопливо проходит прямо по мне и утыкается мордочкой в мой подбородок.

Я тебя, Малява, обожаю, однако сегодня у меня были планы на несколько иную компанию. Уж прости.

Резко поднимаюсь. Покрывало спадает и погребает под собой кувыркнувшегося с меня песика. 

Возбудим и убежим, значит, да?! 

Ну, все, клянусь, в следующий раз я обязательно его завалю. 

Сама! 

Как альфач альфача. 

Мой внутренний блудливый кабанчик жаждет мести!

‒ Что за хмурая гримаса с утра пораньше? ‒ интересуется Плюшка. 

Угрюмо просверливаю его взглядом и вновь опускаю голову.

‒ Настроение поганое. Бывает, знаете ли.

Признаюсь со всей откровенностью, ранним утром я надеялась на продолжение. После фееричного облома от Эни, мастерски оставившего меня вчера без сладкого. В итоге, карауля красавчика на входе в оранжерею, я втемяшилась в объятия бамбука, тут же затребовавшего его срочно отхолить, а затем была сбита с ног Радиком, возрадовавшимся моему появлению. Когда к месту моего очередного фиаско подоспел Эни, я уже впала в кондицию смертельной обижульки и смылась из апартаментов, даже не отреагировав на его крик о том, что он вновь принес для меня завтрак. 

Мой сосед заботливый до умопомрачения. И оттого еще обиднее, что я не в состоянии заполучить его. Только-только во мне влюбленность созрела, а я действую как последняя растяпа. 

И по поводу Дули так ничего с Эни и не обсудили. 

Взяла и сбежала. Как ребёнок, точно же.

‒ Что ты там бурчишь себе под нос? ‒ недовольно вопрошает профессор Ярый. ‒ Если хочешь что-то сказать, говори четче. 

‒ У нас тренировка намечается, да? ‒ Обозреваю ограждение, разграничивающее учебную арену, в середине которой мы и находимся. ‒ Поэтому вы меня с лекции вытащили?

‒ Лучше потренироваться здесь, чем сидеть на бесполезных болталках. ‒ Плюшка равняет подошвами комья земли, попадающиеся кое-где на поверхности обширной площади арены.

‒ Проректор Зофу с вами бы не согласился, ‒ хмыкаю я. 

‒ Главное, чтобы ты со мной была согласна. Выжить хочешь? Так займись делом.

Признавая его правоту, киваю. Затем оглядываюсь через плечо.

‒ А он что здесь забыл?

Недалеко от нас на раскладном стульчике расположился доктор Малинка. Приготовился он знатно: нацепил солнцезащитные очки, вооружился веером с рюшами и раскрыл над собой зонтик от солнца.

‒ Он здесь по моей просьбе, ‒ поясняет Плюшка. ‒ По-приятельски пришел. Будет собирать тебя по кускам, если ты критически поломаешься.

На моей спине начинается буйство мурашек. Ежусь. Практически дрожу.

‒ Вы планируете меня зашибить? ‒ похоронным тоном выясняю я.

‒ Эй, о чем ты, барашек? Я ж о тебе забочусь, заметь. Всецело и всесторонне. Врачишку даже сюда притащил.

Малинка приподнимает очки, равнодушно прохаживается по мне взглядом и фыркает.

‒ Она здорова как бык. Обследовал ее недавно. 

‒ Вот видишь! ‒ Плюшка воодушевленно хлопает меня по спине. ‒ Проблем по минимуму. Осталось разобраться с проходами в параллели. И можно направлять тебя в бой.

‒ Ну-ну. ‒ Задумчиво смотрю на Маляву, сидящего рядом с раскладным стульчиком. ‒ Дядь, а дядь, вас моя псинка не напрягает?

‒ Напрягает, ‒ флегматично отвечает доктор Малинка.

‒ Может, защитную маску хотя бы напялишь? ‒ предлагает профессор Ярый.

‒ И тем самым скрыть мое чудесное личико? Нет уж, увольте. ‒ Доктор откидывается на спинку и принимается обмахиваться веером.

Ого, приступ нарциссизма, не иначе. Монстры монстрами, а красуемся по расписанию. 

‒ Ладно, пусть сидят себе. Следи только, чтоб не вздыбился твой куга. ‒ Плюшка тычет большим пальцем через плечо. ‒ И этот с лапами пусть под руку не лезет.

Убеждаюсь, что Радик скачет на другой стороне арены, затем подбираюсь ближе к наставнику.

‒ А на соревнования доктор Малинка тоже поедет?

‒ Естественно.

‒ Я не против.

Даже как-то приободряюсь. На таких опасных игрищах лучше иметь собственного врачевателя. Чокнутого и помешанного на мускулах, но все же своего.

‒ Он будет твоим куратором, ‒ неожиданно огорошивает меня новостью Плюшка.

‒ Чего?! Этот патлатый? А почему не вы?

‒ У всех претендентов от академии обычно один куратор на всех. Им я и буду от «Акрукса». Но лично для тебя ректор согласился назначить Малинку.

‒ Ну и зачем? ‒ Надуваю щеки в обиженные шарики. 

‒ Это тебе как привилегированному стипендиату. ‒ Плюшка хмыкает. ‒ Гордись собой. Личный куратор как для важной персоны. 

‒ Вот и не надо мне такой привилегии. 

Я более чем уверена, что врачишка от меня не в восторге. Я ж не перекаченный молодой жеребец. 

‒ Не боись, барашек. Успеете еще с ним поладить.

‒ Ага? Он мне божественную клизму обещал!

‒ Считай это бонусом к твоей персональной привилегированности.

Класс, наставник, подкол засчитан.

‒ А если серьезно, так нам будет проще. ‒ Плюшка кивает на доктора. ‒ На соревнованиях я буду перегружен, и следить за тобой должным образом не получится. А Малинка присмотрит. Будешь к нему обращаться, а он уже все передаст мне. Так я буду в курсе. И башку твою тоже убережем. Он ответственнее, чем выглядит. Ручаюсь за него. Не раз с ним выпивать ходил.

‒ Вообще-то это не критерий для оценивания его надежности.

Да, я сомневаюсь. 

Мерзотность моего наставника мне уже как родная. А тут совершенно левый чел. С другой стороны этот врачишка лапал меня там, куда, к слову, даже Эни не добирался. Так что у нас, можно сказать, довольно близкие отношения.

‒ И что, доктор просто взял и согласился стать моим куратором? 

‒ Во-первых, он не отказывает в просьбе приятелю. Моей, то бишь. Во-вторых, против ректора не попрешь. 

О, ну указание Мишани ‒ аргументище, с этим не поспоришь.

‒ Перейдем к делу. Выбрала предмет, с которым через пространства пробираться будешь? ‒ деловито спрашивает Плюшка.

‒ Вот. ‒ Показываю наставнику то, что для меня отыскал Эни.

На моей ладони вытянутый блестящий ключ с маленьким овальным пурпурным камешком. Эни нацепил на него цепочку, чтобы я могла фиксировать ее на запястье и не терять ключ в случае каких-нибудь экстренных обстоятельств.

‒ Да-а, весьма по-девчачьи, ‒ досадливо замечает профессор Ярый.

‒ Мне что, с мечом наперевес надо на боевки выскакивать? ‒ возмущаюсь я его реакции.

‒ Было бы неплохо. Так хотя бы эффектнее смотрится. А тут…

‒ Мне эффект без надобности. Хочу оттуда живой уползти. Ясно?

‒ Что ж, сама выбрала, так сама и приноравливайся. Давай, готовься морально к тренировке. Сейчас будем взывать к самому пеклу. ‒ Он выпрямляется и шумно вдыхает воздух, аж грудь колесом выгибается. ‒    Чувствуешь, чем пахнет?

‒ Э… Страхом, безудержностью и отчаянием? ‒ нерешительно предполагаю я.

‒ О да, я б шмальнулся такими духами!

   ‒ Вы же обещали мне талисман, который будет обеспечивать запас волшебства! ‒ Кривлю губы во всех вариациях, выражая возмущение. Иные телодвижения мне пока недоступны. 

Профессор Ярый, сосредоточено дергая бровями, выкладывает мне на ладони одну длинную бумажку за другой.

‒ А я чем, по-твоему, маюсь? ‒ Кладя очередную бумажную полоску, он чувствительно хлопает меня пальцами по руке. ‒ Не существует талисмана, который давал бы нескончаемый запас магии. А чтобы порталы открывать, надо хорошенько потрудиться над заклинаниями. Такое не для твоего барашкиного умишка. В общем, вот, настрочил тебе на будущее. Одна штука на одно открытие. Бумага не так уж много весит. Ничего, потаскаешь с собой ‒ не припухнешь.

‒ Неужели всю ночь строчили? ‒ С огромным уважением пялюсь сначала на растущую стопочку заклинаний, затем ‒ на наставника. ‒ Специально для меня? Да вы, оказывается, та еще прелесть. И зачем только мерзким раньше притворялись? 

‒ Договоришься у меня. ‒ Плюшка, цыкнув, пихает мне последнюю бумажную ленту и отходит. ‒ Ну что, готова?

Засовываю заклинания в задний карман джинсов, поправляю рукава свитера, крепко сжимаю ключ и нарочито громко выдыхаю.

‒ Нет.

‒ Отлично, значит, начинаем.

‒ Я же сказала, что не готова! 

‒ Скоро ночь на дворе. Сколько мне с тобой возиться?

‒ Да даже до обеда еще куча часов! ‒ Поспешно хлопаю себя костяшками пальцев по щеке и принимаюсь наматывать на запястье цепочку от ключа. ‒ Вам бы только поскорее меня угробить.

‒ Фейерверки намечаются или так и будете на месте топтаться? ‒ безучастно, словно спрашивая у пустоты, интересуется доктор Малинка. 

Малява, устроившийся у передней ножки раскладного стула, с подозрительным упорством обнюхивает ботинок на докторской ноге.

‒ Не все сразу! ‒ Я с досадой всплескиваю руками. ‒ Мне необходимо больше времени на моральную подготовку. У меня, знаете ли, впервые в жизни драма личностного масштаба!

‒ Чего? ‒ Плюшка непонимающе зыркает на меня.

‒ Девичья депрессия, ‒ с неохотой поясняю я. 

Но, судя по всему, это тоже не помогает, потому что наставник прищуривается, складывает громадную лапищу в кулак и многозначительно тычет им себе в ладонь. 

«Бяка-закаляка-из-милых-девочек-дурь-выбивака» ‒ теперь так его и называйте и никак иначе.

‒ Оставь ее, Ялик, ‒ подает голос Малинка. ‒ Она тупит, потому что у нее лямур-тужур-абажур.

Ого, а ягода-малинка-то шарит. Я явно недооценивала его проницательность.

Замечание приятеля добавляет делений в шкалу раздражения профессора Ярого.

‒ Лемуров и абажуры оставляйте за горизонтом, когда с вами работаю я. ‒ Он неожиданно хватает меня за рукав и буксирует на несколько метров вперед. 

Едва успеваю повернуться к Маляве и успокаивающе зафукать. Обсидиановые глаза псинки уже успели поймать в фокус расшалившегося наставника, посмевшего самовольно транспортировать его личный фетиш для умиления. Меня.

‒ Давай сюда одно заклинание. ‒ Профессор вырывает у меня из рук бумажку и, удостоверившись, что я внимаю каждому слову и слежу за его действиями, расправляет полоску на ладони и резко проводит рукой по воздуху. Бумажка мгновенно рассыпается на малюсенькие кусочки, едва ли большие по размеру, чем бисер. ‒ Кстати, таким способом значительно экономится время. Раз ‒ и заготовка для портала готова. В обычном режиме я бы до сих пор читал заклинание. В реальной боевке это хорошее подспорье. Противник не будет ждать, пока ты всякими заунывными волшебными словами будешь разбрасываться.

‒ Вообще-то я могу попробовать его заболтать, ‒ воодушевлено предлагаю я. ‒ Противника. Как вариант. Может, он потом и драться не захочет. 

‒ Или его желание лишь возрастет, ‒ угрюмо выдвигает свою версию Плюшка. ‒ Даже мне временами так и хочется шлепнуть тебя, девчонка.

‒ Вау, ‒ реагирует со своего места доктор Малинка. ‒ Жаль, что ты, Ялик, ‒ не молодой и привлекательный мальчик, а то меня твое предложение очень даже бы заинтриговало. 

Мы с профессором Ярым синхронно кривимся. Хоть в чем-то мы с ним солидарны. 

‒ Основа с магией заложена. ‒ Плюшка указывает на пространство, где исчезла бумажка. ‒ Теперь делай «разрез». При этом сохраняй в голове ассоциацию, скажем, с расходящейся тканью. Представь, как легко и непринужденно под воздействием твоей силы образуется «дыра». 

Ладненько, режим «дырокол» активирован. 

Подхожу к делу со всей ответственностью, помня, что от успеха зависит сохранность моей жизни. Хватаюсь за ключ обеими руками, словно и правда держу меч, жду секунду и, замахнувшись, рассекаю воздух по диагонали. 

‒ Ух ты! Смотрите! Получилось! ‒ На радостях выпускаю из рук ключ. Благо, тот стараниями Эни, примотан к моему запястью. ‒ Дырка! Я продыроколила пространство! 

И то верно. ‒ Профессор Ярый задумчиво смотрит на отверстие с неровными полупрозрачными краями, из которого валит густой голубоватый туман. ‒ Не думал, что у тебя с первого раза получится.

‒ Не думали? Ай-ай-ай, ‒ цокаю языком и принимаю горделивую позу. ‒ А я умненький студент. Способный, налету схватывающий, как губочка все впитывающий. Я у бабуленьки читер. А, собственно, куда мы достучались?

‒ Понятия не имею. ‒ Плюшка пожимает плечами. ‒ Обычно выбирают определенные параллели. Но так как я не знаю, каких существ ты способна охмурить, то просто добавил во все заклинания символ неопределенности. Говоря проще, проходы будут открываться рандомно.

Что-то это звучит не слишком обнадеживающе. 

‒ И? Чего ждешь? Сделай «тук-тук», чтобы местная живность к тебе сбежалась. ‒ Наставник толкает меня ближе к отверстию. ‒ Призови кого-нибудь полезного.

‒ А как?

‒ С этим уже не помогу. Это же твои особые навыки. Вот и пользуйся.

Протягиваю руку и касаюсь тумана. Прохладненький, но вроде бы безопасный. Надеюсь, доктор Малинка подлатает меня, если моя удача махнет сегодня хвостиком. 

‒ Здрасте, ‒ Опасливо вглядываюсь в пространство другого мира на той стороне отверстия. ‒ Я тут проездом. Гостиница, достопримечательности, посольство? Алле? Мур-мур? Кис-кис? Курлык-курлык?

‒ О, силы небесные, и что только чудовищные твари в тебе находят? ‒ патетично спрашивает профессор Ярый, снисходительно глядя на мои потуги. 

‒ Вы же сами сказали, я ‒ котенок. Все любят котят. ‒ Продолжаю исследовать окрестности, стараясь игнорировать смешки наставника. ‒ По-моему, это рандомное пространство необитаемо. Давайте еще что-нибудь продыроколим…

Краем глаза замечаю движение в тумане и инстинктивно присаживаюсь на корточки. Надо мной в наш мир просовывается длиннющая мохнатая лапа. Мгновение спустя, когти впиваются в землю, пригвоздив за краешек брюк моего наставника. И это он еще успел вовремя увернуться! 

Ошарашено прослушиваю знакомый концерт с уклоном в фальцет, и Плюшка, ловко работая локтями, выныривает из своих штанов, оставив монстру бонусом свое исподнее.

‒ Отсек разгерметизирован! ‒ жизнерадостно выпаливаю я. ‒ Срочно принять меры! 

Ой-ой… Меня только что укокошили взглядом.

И, видимо, после тренировки меня ожидает нехилая взбучка.