Академия альфачей 5, или Всем бежать без оглядки!

   ‒ Девчонка.

Мое сознание, будто невесомое перышко, раскачивается на ленивых волнах океана безразличия.

‒ Девчонка?

Умиротворение и покой.

‒ Доктор, она выживет? – тревожно спрашивает голос, по которому я узнаю Пи, прелестницу «Садов Грез» мадам Яи.

‒ Нет, ‒ категорично заявляет «доктор».

Судя по уверенности врачевателя, он за свое экспертное мнение будет горой стоять. То есть в случае не подтверждения медицинского заключения о малых шансах моего выживания, добрый дядя вполне может добить меня лопатой.

‒ Без фанатизма. Я еще не дохлая. – Открываю глаза и неприветливо пялюсь на склонившегося ко мне доктора Малинку.

‒ О, очухалась? – Восторга в интонациях врачишки не больше, чем в голосе супружницы, встречающего своего загулявшего благоверного на пороге их дома. С вполне очевидной целью: с разбегу приголубить утюгом.

‒ А вы уже, наверное, трупный мешок развернули?

‒ Два мешка, ‒ не медля ни секунды, подтверждает доктор Малинка. – Один для шкодливой головенки, второй – для остальных останков непутевого тела. Вдруг чего в медицинских целях пригодится, а у нас – о, удача, ‒ все органы уже каталогизированы и систематизированы.

Деятельные персоны прекрасны в своей прагматичности, не правда ли?

‒ Вы ужасны, ‒ с чувством изрекает Пи. Моя голова лежит на ее коленях, и девушка устраивает мне целый массажный комплекс, не обделяя вниманием даже шею.

‒ Ужасен, ‒ соглашается подобравшийся к нам сбоку профессор Ярый. – И я не лучше. – Он заносит надо мной ногу, делая вид, что хочет наступить. – Думаешь, самое время хлопаться в обморок, барашек?

 – Не угрожайте великому Сяве Лютику, ‒ вступается за меня Пи. – Она лишилась чувств в предвкушении славного сражения!

‒ Ну-ну. – Проницательный зырк наставника из-под ухоженных бровей приводит меня к пониманию, что ни фига он не верит в какую-то там возвышенность мотивов моего лежания пластом в объятиях нежных красоток.

‒ Встаю, встаю. – Усаживаюсь прямо и обозреваю обстановку.

Признаться честно, обмороком мое состояние можно назвать с натяжкой. Сознание я не теряла, а вот стойкость ног и правда сильно подвела. И в чем же причина?

Никто не предупреждал о том, что, теоретически, чтобы попасть на соревнования, нужно выиграть соревнования. При этом моя цель – не участвовать в соревнованиях, однако, чтобы ее достигнуть, я должна в соревнованиях поучаствовать. 

Улавливаете надлом логики?

‒ Значит, жеребьевка в виде отборочных? – Обеспокоенно барабаню подушечками пальцев по макушке Малявы, который в период моей временной неподвижности успел прикорнуть под моими коленями. – Это, между прочим, подлый обман. При таких условиях и в ряды зрителей непобитым влиться не удастся.

‒ Согласен, система в этом году усложнена. ‒ Профессор Ярый, прищурившись, проверяет настроение остальной команды.

Ко мне ‒ бездыханной и отчаявшейся ‒ допустили только Пи и доктора Малинку. Остальных альф Плюшка, видимо, отогнал к другому краю площадки. Оттуда слышны вопли Нико, сильно раздосадованного тем, что дивные бабочки обделяют его своим вниманием.

‒ Я нынче целую преступную группировку помог накрыть, ‒ распинается он, пытаясь пристроиться с обнимашками к одной из девушек. ‒ Повязал всех. Неплохо сработано, как считаете? Ну, что же вы такие холодные сегодня, красавицы? А ведь во время моих визитов вас от меня обычно не оторвать.

‒ Я слышала, что главную роль в поимке приспешников Гохата сыграла Сява Лютик, ‒ важно изрекает Си и, снисходительно фыркнув, сбрасывает с плеча руку Нико.

‒ Она в той заварушке была хороша, не спорю. ‒ Не добившись благосклонности у одной девы, Нико принимается подлизываться к другой. ‒ Однако без моей волевой и мощной поддержки ваша шаловливая любимица угодила бы в знатную переделку. Как насчет наградить меня за прыть? ‒ Он заискивающе поигрывает с одним из бархатцев в косе Ми.

‒ Не стоит вести себя фамильярно на публике, ‒ вмешивается Эни, отодвигая руку Нико от Ми. ‒ В настоящий момент мы ‒ представители академии «Акрукс», ее лицо. По нашему поведению будут судить и о порядках, присущих учебной организации.   

‒ Прекрасный Господин всецело прав! ‒ немедленно поддакивает Си, уперев руки в бока. ‒ Не время для глупостей.

‒ Эй, эй, налетели все разом под лидерством ботаника. Вам что, больше крылатка нравится, чем я? ‒ не верит Нико, невежливо тыча пальцем в сторону Эни. ‒ Вот этот-то с девичьими повадками?

‒ Нам Лютик нравится! ‒ хором парируют Си и Ми и еще пара присоединившихся к ним девчонок.

‒ Кажется, дергаться по поводу поведения не имеет смысла. Лютик уже нарисовала академии полноценное «лицо», ‒ зевнув, изрекает Реджи.

‒ Выходку Лютика восприняли, как вызов. ‒ Королевич Люкос с ухмылкой смотрит на меня, а я старательно пялюсь в сторону, чтобы никто не догадался, что мой слух воспринимает каждое их слово. ‒ И лично я не считаю, что это плохо. Мы сюда прибыли не брататься с другими командами, а побеждать.

Никто ни в чем меня не винит, и никто не ругает. За исключением, разве что, профессора Ярого. При данном раскладе, если начну ныть по поводу изменения способа жеребьевки, выставлю себя в ужасающе неприглядном свете. И перед парнями, и перед девушками.

Создала тут ненароком себе запредельную геройскую репутацию, а теперь приходится расхлебывать.

Покряхтев, встаю на ноги и бреду в сторону перил.

‒ Неужто полегчало? ‒  интересуется Плюшка, скептически наблюдая за моей пошатывающейся походкой. ‒ Только что ведь мертвенькой прикидывалась.

‒ Мне требовалось собраться с мыслями. И прямо сейчас нужно побыть наедине с собой.

‒ Только вниз башкой не скидывайся. А иначе мне премии в этом месяце не видать.

Под подбадривающие возгласы наставника добираюсь до края площадки и окидываю просторы зоны соревнований взволнованным взором.

По всей видимости, придется прибегнуть к козырю, который я заготовила на крайний случай. Без подготовки и тренировок.

Действуя по наитию и надеясь на лютую долю везения.

Рассматриваю толпу на уровнях внизу и внезапно цепляюсь взглядом за знакомые силуэты. Они исчезают в живом потоке так же быстро, как и появились, но и этих долей секунды мне хватает, чтобы узнать их.

Бугай первый и Бугай второй. Верные слуги главнюка Беты.

Их каверзные морды мне ни с кем не спутать. Живы еще воспоминания о том, как лихо они взболтали мою прическу мешком и утащили к своему боссу.

Игра выходит на новый уровень.

‒ Эй, девчонка. Тебе успокоительное намешать? ‒ спрашивает доктор Малинка, чем-то побулькивая за моей спиной. ‒ Я уже замочил ромашку. 

‒ Да… ‒ Вперившись взглядом в толпу внизу, с силой сжимаю перила и дико улыбаюсь. ‒ Замочите ромашку. И пристукните василек.

   ‒ Скажи «фиброгастродуоденоэзофагоскопия». – Доктор Малинка сует мне под нос металлическую пластину.

Ну и запросики пошли. По примеру моего не слишком удачного опыта свиданок с экономистом, благодаря которому я и познала терминологию о бета-факторах и рыночном риске, я столь же усердно старалась создать нормальную атмосферу общения и со следующим ухажером, учащимся на медика. Так что тематические статьи для такой любительницы зубрежки, как я, пришлись весьма кстати. В итоге мне известно значение слова, которое пытается вытащить из меня доктор Малинка, а вот с медиком у нас не сложилось. Он оказался таким же скучным собеседником, как и его экономист-предшественник. Это еще одна из причин, почему я по-тихому и завязала с отношениями.

Однако времяпровождение с Эни нудным и безотрадным уж точно не назовешь. И сдается мне, вряд ли будет так уж просто удрать от этого крайне собранного и убийственно целеустремленного красавца.

‒ Говори уже. ‒ Врачишка, нетерпеливо сопя, тычет свой инструмент в середину моих губ, по-прежнему требуя огласить наименование препротивной процедуры, результат которой открывает живописный обзор на вселенную отдельных внутренностей.  

Очень надеюсь, что «пластина» доктора не действует по аналогии с тем самым шлангом. Моя маленькая внутренняя психичка не готова к такому диагностическому повороту. Я могу случайно активировать Дулю.

‒ А можно я просто скажу «А-а»? – с надеждой предлагаю я.

‒ Нет. – Не дождавшись акта добровольного открытия шлюза, врачишка, пользуясь озвучиванием вопроса, ответственно всовывает мне пластину в рот, каким-то чудом не стерев губы.

До того, как  недобрый док приступил к обследованию степени моей физической крутизны и уровня дохлости нервных клеток, профессор Ярый уже проверил целость надетого на меня снаряжения – путем дергания всех торчащих и висящих шнуровок и ремешков. Удивлюсь, если не обнаружу потом на теле не менее двух десятков синяков – последствий его «случайных» щипков.  

‒ Фто делатфь-тфо? – сталкивая пластину вбок языком, жалобно спрашиваю я у наставника.

‒ Ничего. – Плюшка, отпихнув левую бровь, стучит костяшкой пальца по собственному лбу. – Головой подумай, барашек. Бездействие – и есть твой уникальный шанс на быстрый вылет из отборочных. Не делай ни-че-го, и тогда получишь вожделенную свободу.

‒ Отлично. Туда не ходить, то не делать, о том не думать, кислород не потреблять, метаболизмом не баловаться. – Вздергиваю кверху кулак с отогнутым большим пальцем. – Понятно. Уяснила.

Хорошая стратегия. Надежная, как застежка у Олиного лифона.

Я к тому, что выпирающую красоту моей подруги мало какое белье может выдержать, так что предлагаемый Плюшкой план, по моему экспертному мнению, скроен из полупрозрачной паутинки и скреплен стародавним способом «поплевать и зажать».

Попытка «ничего не делать» была предпринята еще на охоте за камнежорным Жорой. И лично я прекрасно помню, к чему все это привело. Возможно, о плачевном результате стоить напомнить и щедро раскидывающемуся советами профессору Ярому. Он-то точно знает, чью уютную хатку приплюснул своим пузом Жора.

‒ Горло в порядке, ‒ отчитывается доктор Малинка и со звонким «чпоньк» выдергивает у меня изо рта пластину.

‒ Ай, ‒ щупаю подушечками пальцев щеки. – Горло-то здесь причем?

‒ Проверяю «орную способность», ‒ невозмутимо поясняет Малинка.

‒ Какую-какую?

‒ Способность визжать, иными словами. ‒ Он пожимает плечами и кивает на хмурого профессора Ярого. ‒ Ялик утверждает, что навык писка у тебя наиболее действенен и отточен.  

Кажется, Плюшка уже с самого начала отчаялся вылепить из меня что-то путное. И о тренировках больше ни слова, да и подбадривающих кричалок мне, похоже, тоже не перепадет.

‒ Ох-ох-ох, ‒ пригорюниваюсь и, шмыгая носом, кручу на пальце один из ремешков своего боевого наряда. ‒ Хочу быть просто милой девушкой… а не это вот все.

‒ И? ‒ Профессор Ярый неожиданно отвешивает мне подзатыльник. ‒ Я бы тоже хотел быть милой девчулей и носить белье с кружавчиками. Но что-то, как видишь, не срослось.

Обалдело вылупляюсь на наставника. Не пойму, он на комплимент напрашивается? Мне стоит сказать, что кружево очень бы подошло его мужественной волосатости?

Профессор Ярый, прищурившись, наблюдает за моей реакцией, а затем издает громкий смешок.

‒ Шутка. Отвлеклась? Вот и молодчик.

О! Так это он меня подбодрить старается?

   ‒ Последняя трапеза, ‒ заунывным голосом провозглашает доктор Малинка, суя мне в руки миску с ароматной похлебкой. ‒ Кушай, не давись. Здесь исключительно природные ингредиенты для мгновенного восполнения сил.

‒ О, это выглядит аппетитно. ‒ Принюхиваюсь к пище. ‒ Прямо слюнки потекли. Или это слезы?.. Это и правда реально? Они просто возьмут и беспощадно вышвырнут нас на арену?!

‒ Нет мочи ждать, да, Шалунишка? ‒ хмыкает Нико, устроившийся рядом и уже успевший заглотнуть свою порцию еды. Его пальцы аккуратно зацапывают край моей тарелки и ненавязчиво тянут ее в сторону хозяина. ‒ Так и хочется уже показать свою стать и всем навалять. Да, малявка? ‒ Он пихает локтем Ти-Лу.

Солнышко уныло кивает в ответ и утыкается взглядом в свою еду.

Хочется подбодрить его, но я тоже морально истощена. Вот бы сейчас упасть в объятия Эни и не выбираться из них часа два, а то и больше. Но из-за всех этих подозрений по поводу предательства небесного либри я даже толком пообщаться с ним не способна. Даже пришлось намерено отсесть подальше, избрав компанию Нико, Ти-Лу и Реджи.

‒ И как же правильно настроиться на битву?.. Стоп, ваша миска в зоне риска. А ну убрал лапы от моей похлебки! ‒ От души врезаю ложкой по лбу Нико, которому почти удалось утянуть у меня мою порцию. ‒ Уф, а от агрессивных выпадов и правда легчает. Спасибо.

Наша немногочисленная команда располагается на площадке у одного из выходов на арену. Далеко в вышине шумят трибуны с болельщиками, а здесь, у основания массивной конструкции с амфитеатром, сохраняется благоговейная тишина.

Плюшка, дав альфам еще несколько указаний и повторно напомнив о необходимости пылать и полыхать на пике славной битвы, ушел подбадривать остальных студентов «Акрукса», дислоцирующихся на другой площадке.

«Зашла и вышла», ‒ кинул он мне краткие указания.

Несмотря на пространность замечания моего наставника, я всецело признаю, что он дело говорит.

Чем раньше я выйду из игры, успешно запоров жеребьевку, тем меньше вероятность того, что придется прибегнуть к нашей с ним общей задумке – моему маленькому козырю в рукаве.

«Зашла и вышла», ‒ одними губами повторяю я озвученную фразу и в волнении гляжу на ворота, створки которых должны вот-вот открыться, пропуская потенциальных участников межмировых соревнований.

‒ Доела? – В мою поясницу утыкается кончик зонтика, а миг спустя доктор Малинка окончательно решает составить мне компанию.

‒ Угу. – Отодвигаюсь от навязчивого соседа, чьей натуре обычно не свойственно лояльное отношение к тем, кто не в состоянии похвастаться рельефной мускулатурой. – Хотите обсудить еще одно деловое предложение по поводу систематизации и классифицирования моих внутренних органов? Могу я отказаться от такой болтовни заранее? Я вроде как намереваюсь избегать ситуаций, которые могут потенциально выкосить меня с пшеничных полей этого бренного мира. Говоря по-иному, собираюсь остаться невредимой. И, если повезет, без лишнего напряга.

‒ Не пойми превратно, девчонка. Я здесь по просьбе Ялика. – От доктора Малинки так и разит метафизической волной пренебрежения, хорошенько сдобренного презрением.

‒ Ага? Решили отыграть роль моего куратора до конца?

‒ С ужаса-а-ающей неохотой. ‒ Мужчина косится на номер на моем предплечье и задумчиво оглаживает подбородок. ‒ Краткий инструктаж для нашего Сотого. Как только пройдешь за ворота, активируется заклинание. Нечто вроде «лотереи», и ты переместишься к своей временной команде для прохождения нулевого этапа соревнований. У вас будет около семи минут для знакомства, а затем откроется последний портал ‒ уже на арену. И в тот же миг объявят старт. Да, и цель общего состязания также объяснят только тогда, когда сформируются все команды. 

Опять не одиночная работа. Моим временным товарищам по команде заранее не повезло, ведь лично я собираюсь отчаянно филонить. Организация похожей задумки, ясный кексик, обрела плохую реализацию во время охоты на камнежорного эллипса. Затаиться тогда у меня так и не получилось. Но это вовсе не значит, что вторую попытку тоже ждет провал.

«Зашла и вышла», ‒ шепотом повторяю я уже, пожалуй, в тысячный раз.

‒ Если ты поднялась так высоко в академическом рейтинге, у тебя все шансы забраться достаточно далеко, ‒ замечает доктор Малинка, меланхолично  крутя в руках зонтик.

С подозрением присматриваюсь к собеседнику.

‒ Вы серьезно? Те же шансы, что, например, у Нико?

‒ Верно.

‒ Да вы вообще видели этого носорога?! Да в него стрелами запусти, и они застрянут где-то в мускулах! Никакого сравнения со мной.

Доктор Малинка одаривает меня выразительным взглядом.

‒ А-а… ‒ поняв смысл его зырканья, протягиваю я. ‒ Так это вы все еще по указке профессора Ярого действуете? Тоже ободрить пытаетесь?

‒ Правильно. И это, честно говоря, дико утомляет. Надеюсь, мои старания дали свои плоды, и ты готова сворачивать горы. ‒ Он аккуратно, одними пальчиками, хлопает меня по плечу и тут же брезгливо обтирает руку о свое одеяние. ‒ Что ж, прощай… А точнее, до скорой встречечки, девчонка. Если что, обещаю собрать воедино все оторванные от тебя кусочки.

После такой поддержки мне не помешало бы хлебнуть замоченной ромашки, но, к сожалению, добрый доктор ограничился словесной «поддержкой», а обещанным успокаивающим отваром так и не угостил.

Улавливаю движение сбоку, но дать деру не успеваю, ‒ мое запястье обхватывают изящные пальчики.

«Вот же…» ‒ Прикусываю нижнюю губу и резко опускаю голову, чтобы избежать зрительного контакта с Эни.

Плохая идея. Мой взгляд впивается в стройные ноги небесного либри и довольно жадно проходится по его бедрам. Разум, отказываясь быть союзником в моей неравной битве, вероломно подкидывает воспоминания о том, как совсем недавно все это великолепие я активно и с удовольствием общупывала. И при этом никакая одежда не мешала моему подробному исследованию.  

Как же безумно хочется намекнуть Эни, что его самого и его портки я готова созерцать отдельно хоть сейчас.

«Спокойно, Лютикова! Вполне может быть, что он собирается тебя продать врагам! ‒ мысленно прикрикиваю на себя и сосредотачиваюсь на мысках его ботинок. ‒ О, какие же милые пальчики прячутся там внутри. Вот бы полапать… Тьфу, блин!»

Ощущаю мягкое прикосновение к своему подбородку и робко поднимаю взгляд.

‒ Поговорим?

   А глазки-то плутоватые, косят в сторону.

Личико с хитрецой, нос лукавой пуговкой, а уши вообще ушлые локаторы.

И это все про меня.

А вот Эни прекрасен.

И чудесен.

И восхитителен только тогда, когда… короче, всегда.

Юноша перемещает пальцы по моему подбородку и слегка касается губ.

– Уверен, что не ошибся. Ты избегаешь меня, Ася. Так ведь?

Ух ты, пара фраз, и я уже замотивирована выскочить на арену.

И да, по мне, лучше идти биться с чужеземными альфами, чем объяснять парню мечты, что мое доверие к нему качается на хрупких прутиках. Если впадать в крайность и начинать воспринимать все в негативном свете, то наши с Эни отношения уже обречены.

Первый вариант развития событий предполагает, что он ‒ предатель и вынашивает ужасающие планы по продаже врагу моей ценной персоны.

Второй вариант прямо противоположен первому, но из-за полномасштабного акта недоверия с моей стороны я просто-напросто навсегда потеряю расположение изумительного со всех возможных сторон парня.

Дилемма.

Плотно сомкнув губы в глуповатой улыбке, смотрю Эни в глаза и от напряжения пугаюсь каждого своего моргания.

‒ Что-то произошло? – Он присматривается к моему лицу – к каждой мимолетной перемене в мимике. – Что-то изменилось?

Да, мой диагноз: хроническая потеря мозгов. Душу и мучаю саму себя.

Кому доверять, если не созданию, которому я полностью открылась?

‒ Ты кого-то увидела в толпе?

О да, двух братьев-бугаев. Возможно, где-то поблизости ошивается и кое-кто похуже.

‒ Кто-то угрожал тебе? ‒ Эни упорно дожимает меня.

Сдаться и признаться? Но если он с Бетой-главнюком и правда заодно? Тогда лишусь последнего преимущества. Противник пока не в курсе, что в ближайшее время я ожидаю реального нападения.

‒ Все не так. ‒ Робко поигрываю своими кудряшками и направляю весь запас ресурсов на создание пугливой мордочки. ‒ Волнуюсь… немного.

Пусть подобное поведение и выбивает дух из устоявшегося монолита моей репутации, но между нами вроде как сложились нестандартные для альфачей отношения и у меня сформировался особый статус. Поэтому и позволяю себе притворяться перед ним беззащитным котенком.

Улавливаю движение рук юноши и проворно шарахаюсь в сторону.

Эни кидает быстрый взгляд через плечо, на остальную компанию, и перестает тянуться ко мне. Наверняка решил, что я от его объятий бегаю только из-за множества посторонних глаз.

Вот бы в этом и заключалась единственная проблема.

‒ Все хорошо, ‒ нежничает его голос с моим напряженным восприятием. ‒ Положись на меня.

‒ Я сейчас не готова к тесным горизонтальным пляскам! ‒ перенервничав, восклицаю я.

‒ О… ‒ Эни прижимает согнутые пальцы к губам. Озорные искорки в янтарных глазах чарующе манят. ‒ Я всего-навсего умолял о толике доверия. Но, похоже, у милой барышни совсем иные мысли. 

Какая же стыдобень, народ! 

Да в словах Эни даже смысловая конструкция была иной, а мой внутренний блудливый кабанчик, не разобравшись, уже заранее заинтересовался предлагаемыми перспективами.

Отставить, хряк! Нас облапошили. Расходимся.

‒ Кхех… ‒ С трудом удерживаю чинный вид и благовоспитанно поправляю волосы. ‒ Э-э-э… тут скоро уже серьезное мероприятие начнется. Пообщаться можем и после него. А я похрюкала отсюда… в смысле, я пошла! Вон туда… ага, к тем воротам. А тебе удачи. И мне удачи. От винта, пацаны!

Однако не успеваю и шага ступить. За мой локоть мастерски зацепляются и принимаются с поразительной деликатностью вести меня вдоль стены в совершенно ином направлении.

‒ Куда?! ‒ Меня захлестывает легкая паника. И еще абсолютно неправильное в данной ситуации возбуждение.

‒ Внеплановый инструктаж, ‒ непринужденно откликается небесный либри. Заметив, что я спешу освободиться, юноша ловко перегруппировывается, и в его цепком плену оказывается уже мое запястье.

Проносимся мимо профессора Ярого. Кажется, мне надо позвать на помощь, но губы словно намертво приклеились друг к другу.

Плюшка бросает взгляд на мое лицо и рассеянно цыкает:

‒ Какое побитое жизнью существо.

‒ Ну, пардон, блин, что не угодила! ‒ взрываюсь я. ‒ Глазки свои ясные скотчем залепите, чтоб на меня больше пялиться не пришлось!

Оу, а губы-то, оказывается, шевелятся. И голос вполне в рабочем состоянии. Так с какого перепуга я огрызаюсь на наставника вместо того, чтобы по-умному намекнуть ему, что меня сейчас, возможно, будут беспричинно ужмякивать?!

А вдруг я не выживу?!! А если меня уже продавать врагам тащат?!!

‒ Не затягивайте с инструктажем. ‒ Ничего не подозревающий профессор Ярый поворачивается к нам спиной и вальяжно удаляется в сторону остальной команды.

Вместе с моей последней надеждой.

Перед глазами мелькает что-то, похожее на нишу, и руки небесного либри осторожно подталкивают меня к стене. А в следующий миг Эни прижимается к моей спине и накрывает своими руками мои.

‒ Сейчас мы совершенно одни.

И на этом дельном откровении мое сердечко восторженно брякает «Танцуй!»

   Тревога! Уровень опасности запредельный.

Ощущаю себя экстремалом сильнее, чем когда гонялась по чужеродному миру за камнежорным Жориком. 

Меня прессуют и зажимают. И используют при этом части тела разной уровни пикантности.

Оглядываюсь через плечо на Эни, дико и максимально страшно выпучиваю глаза и сообщаю:

‒ Нас видел профессор Ярый.

Достаточно жирный намек на пухлые обстоятельства? Сейчас мой шикарный похититель должен понять, что утаскивать меня в плен неправильно. Именно его видели со мной последним. А Плюшка в случае разбора полетов и с учетом его субъективной неприязни к Эни, наверняка будет голосить громче всех, свидетельствуя против него. 

‒ И хорошо, что видел, ‒ непринужденно отзывается Его Предательское Совершенство.

Смотрите-ка, какой дерзкий. Моему восхищению нет предела.

Упер сокровище из-под носа у самого великого наставника, не моргнув и глазом.

А совесть хотя бы разок куснула? А мораль пяточки пощекотала? Ну, хоть стыдливость-то пощипала за булочные изделия?

По всей видимости, нет.

Кажется, надо тянуть время.

‒ Так что там за внеплановый инструктаж? – поспешно интересуюсь я и лихорадочно изучаю взглядом стену перед собой. Сплошная твердь. Вперед точно не рвануть. Если только в срочном порядке не переквалифицироваться в бур.

Пошаливающие нервишки добавляют дергания моему охваченному дрожью телу, и в какой-то момент я непроизвольно делаю рывок в сторону бедрами. Верхняя половина у меня зажата, а вот нижняя еще вполне подвижна, так что выходит этакий спортивный скачок.

Или не выходит.

На пути склонных к путешествиям частей тела возникает препятствие в форме горячей ладони.

‒ Слишком яростное приглашение, ‒ слышу я голос, надломленный загадочным придыханием.

‒ А? ‒ От внезапности касаний, далеких от благопристойных, надо сказать, едва не впечатываюсь лбом в стену перед собой. А ладонь Эни принимается неспешно блуждать по моему бедру, оглаживая форменные брюки.

Довольно странное похищение. Не слишком ли скверно, что мне это чуточку нравится? И замоченная ромашка от доктора моему безумству явно не поможет.

‒ Ася, довольно искушать. ‒ Эни легким и бережным рывком разворачивает меня к себе лицом.

По-моему, я пропустила момент с искушением, но адвоката для доказывания ложности обвинения мне, похоже, не предоставят. И я вот-вот сойду с ума. Ужасаться и одновременно пылать от чужого соблазнения ‒ тот еще срыв башни.

‒ Расскажи же мне. ‒ Он наклоняется ко мне, и призрачный образ крыльев либри ‒ не настоящих, но столь же чудесных в своей метафизичности ‒ собирается в сияющую форму за его спиной. ‒ Скажи мне. ‒ Шепчет у самых губ. ‒ Скажи.

‒ Это я в возрасте пяти лет съела ту новогоднюю кастрюлю пельмешек, а бабуленьке сказала, что это дедульник из морозильника постарался! – с надрывом делюсь травмирующим воспоминанием детства.

‒ Не совсем то признание, которое я ждал.

Смешок Эни провоцирует дрожь моих губ, несмотря на то, что он все еще не коснулся их. А еще чуть ниже коленных чашечек появляется нещадный жар, между лопатками поселяется беспрестанное щекочущее покалывание, а затылок бешено атакуют мурашки.

Рассказать ему о бугаях? О моих тревогах? И о том, что я подслушала его беседу с неизвестным?

Покачиваюсь на легких волнах цветочного аромата, тихонечко проникающего за стену моей возведенной крепости, и позволяю себе чуть прикрыть глаза, пока, блаженствуя, любуюсь малюсенькими поблескивающими бабочками, порхающими за спиной Эни.  

Подлый прием. Намерено создает располагающую к романтике атмосферу.

‒ И? ‒ Ладонь Эни с тихим шуршанием скользит по стене за моей спиной, ловя устойчивость. Это позволяет юноше прижаться ко мне с максимальным охватом моих телесных территорий без опаски придавить. А пальцы второй руки легонько поглаживают мой подбородок и щеки, а временами, дразня, соскальзывают на уголки губ и невесомым щекочущим движением чертят линии вдоль моих невольно трепещущих губ.

Тяжко-то как.

Где моя прославленная силушка воли, на которой держались все намерения сосредоточиться на учебе и будущей карьере? Я же бесповоротно околдована и понятия не имею, как вылезти из этого завлекательного цветочного сада.

Так, бьемся до последнего. Махач внезапностями!

‒ Я хочу переключиться на Люкоса, ‒ ляпаю вполголоса срывающимся шепотом и пару раз резко выдыхаю, изгоняя из своего восприятия соблазняющий аромат.

Эни отстраняется. Но совсем немного. Мы по-прежнему в позе, при взгляде на которую даже самому недалекому станет очевидно, что мы необычайно близки.

‒ Думаю, мне нравится его присвоение. И он сам тоже. Я вообще-то долго с парнями не остаюсь…

Тошно от собственного бреда. Но Эни слишком быстро удалось завоевать требовательную меня, и я не уверена, что стоит ставить непродолжительные отношения выше собственной безопасности.

Небесный либри ‒ лучше всех, кого я когда-либо встречала. 

И в этом опасность. Здесь и таится сомнение в реальности происходящего.

Ну, не может такого быть. Все это ненастоящее. И мое колебание сводит на нет наши отношения. И, пожалуй, так даже лучше.

Адаптация и выживание, Лютикова. Вот, что важно. А любовь ‒ сказочка. И раз уж я не стану бороться за нее, то и он не бу…

Повторившееся шуршание за спиной отвлекает от мрачности мыслей. Эни отталкивается от стены и без всякого предупреждения наваливается на меня. Ограничиваюсь бесшумным вдохом и сжимаюсь всем телом, готовясь капитально буцнуться о стену спиной.

Кажется, я доигралась и разъярила милаху.

Вместо тверди камня мой затылок мягко устраивается на чужой ладони, до стены моя спина тоже не добирается, потому что талия застревает в кольце напористого захвата. Едва очухиваюсь от яростного натиска, как Эни внезапно накидывается на мои губы. Глубоко и беспощадно вторгается в самый исток моих ощущений, жаром своих губ будоража разом все системы моего замаскировавшегося внутреннего мира. Целует пламенно и безудержно, пленит губами каждый мой вдох и сам распаляется от каждого прерывистого выдоха.

Последним пронизывающим до самых глубин касанием он прикусывает мою нижнюю губу и подогревает мой и так уже трескающийся от высокого градуса пожар своим ароматно-лакомым дыханием.  

‒ Нет. ‒ Непоколебимая твердость в интонациях Эни порождает мятежные волны в некогда тихом источнике запуганного сознания. ‒ Только моя.

   Зажимаю рот сразу обеими руками. Чудится мне, что если отниму руки, губы охватит пламя и взметнется до самой высокой точки стены арены. Эни, каверзный тактик, оставил мне свой необузданный жар. И я пунцовею и подвергаюсь внутренней тряске не только, когда залипаю мыслями на воспоминаниях о последнем умопомрачительном поцелуе, но и в те моменты, когда просто начинаю шевелиться.

‒ И тебе удачи, наш славный Сотый!

Мои плечи придавливают руки Михаэля Тунгусского. Несколько минут назад ректор, деформируя татуированную щеку широченной улыбкой, появился на стартовой площадке и принялся по-отечески трепать своих студентов, всячески желая им победы. Так постепенно очередь дошла и до меня. 

‒ Волнуешься, Лютик? ‒ понимающе спрашивает Мишаня, с бодрящим хрустом сжимая мои плечи. Благо, что это похрустывали его пальцы. ‒ Обеспокоенность вовсе не зазорное чувство. Тревога встряхивает все зоны твоего потаенного потенциала и позволяет ему прорваться наружу. Содрогайся от переживаний и трепещи от смятения! Это знак того, что ты жива!

Ох, дядь Миш, не от ожидания жеребьевки я трепещу, совсем не от нее. А надо бы. Но все равно дрожу по иной причине. И прямо сейчас никак не способна с этим покончить.

Яркое напоминание застыло неподалеку, как раз за спиной ректора, и с живым интересом наблюдает за моими постыдными попытками сохранить лицо перед руководителем академии. Да что тут вякать, я даже ладони от губ отнять не в состоянии, не то что сносно отреагировать на ободряющие слова Мишани.

‒ Ш-шпасибо, ‒ наконец с обреченностью изрекаю я.

Небесный либри поглощает меня взглядом. Кушает, лопает, наворачивает, а еще явно делает со мной нечто очень неприличное в своих мыслях. Судя по пылающему янтарю в глазах, я не на шутку раззадорила некогда милого и добродушного мальчика своим непреклонным заявлением насчет смены объекта интереса.

Будь остальные студенты менее сосредоточены на предстоящем старте, наверняка заметили бы, с какой бесстыдной непринужденностью Эни жрет меня глазами. Я к тому, что он никогда так в открытую не проявлял свои эмоции. Да если бы профессор Ярый не позвал всех встречать прибывшего ректора, сомневаюсь, что мне удалось бы так легко выбраться из притягательного плена небесного либри.

По ходу, я серьезно накосячила.

‒ По местам, оболтусы! ‒ командует Плюшка.

Ох, сейчас начнется потеха. О чем там инструктировал доктор Малинка по поводу первостепенной стадии перед жеребьевкой? Встречусь с командой из случайно подобранных созданий, затем знакомство и…

Хочу объятий. Конкретных.

И перенестись в комнату с арочным окном во всю стену, а за стеклом ‒ большущая луна…

‒ Не зевай, барашек! ‒ Профессор Ярый тычком в поясницу запускает меня в полет по прямой. ‒ Пошла, пошла, пошла!

Хватаюсь за разлетающиеся и расползающиеся мысли и изо всех сил настраиваюсь на реальность. Спешу по направлению к сумраку распахнувшихся врат, ведущих на арену межмировых соревнований.

А точнее, на нулевой их этап, который я ни в коем случае пройти не должна.

‒ Удачки. ‒ Реджи пробегает мимо в странноватой позе. Нижняя часть его туловища значительно лидирует по сравнению с верхней. А все потому, что приятеля, активно подпинывая, пихает вперед нетерпеливый Нико.

‒ Разнеси там все на пушок, Шалунишка! ‒ желает парень и ныряет во тьму вслед за флегматичным Реджи.

‒ Будь осторожнее, Ася. ‒ Бедолага Ти-Лу с неохотой проскакивает мимо и, затормозив у самой границы врат, переходит на шаг. И прежде, чем окончательно скрыться, оборачивается и с усилием примеряет улыбку на дрожащие губы. ‒ Жеребьевка ‒ это ведь не то же самое, что настоящая боевка на соревновании. Не думаю, что новый формат с созданием команд такой уж страшный... Не о чем беспокоиться, в общем.

‒ Да, да, сразу не сдохнете. ‒ Профессор Ярый, агрессивно встряхивая бровями и зорко следя за обстановкой, проходит мимо и, притормозив, кладет лапищу на затылок Солнышка и одним жестким движением запихивает кристального рысю во тьму. ‒ Топай, неженка. Вот-вот объявят старт. А вам еще к командам прилепиться надо.

Разминаю костяшки пальцев и перебираю в голове весь алфавитный перечень моих запасных планов, которые пойдут в ход только в крайнем заднепонятийном смысле.

‒ Побереги свои нежные пальчики, Лютик. ‒ Люкос сноровисто перехватывает мою руку и неожиданно прижимает ее к своим губам. ‒ Ты обожаешь геройствовать, но позволь показать тебе искусство и красоту боевых навыков, для формирования которых было приложено бесконечно много усилий. Позволь очаровать тебя силой.

Не, королевич, по-моему, запамятовал, как я вполне самостоятельно спасла себя на первом занятии профессора Ярого, укротив завалившегося потрапезничать камнежорного Жору. Какой смысл в просьбе поберечься, если он сам вместе с Эни тогда предоставил мне полную свободу действий в разборках с эллипсом и его копиями?

Эни…

Дергаюсь так резво, словно меня ткнули чем-то остреньким в чувствительный центр системы координат. А потом, сразу же быстро очухавшись, робко смотрю через плечо.

Ведь слова по поводу накидывания своего романтического аркана на Люкоса я так обратно и не взяла.

Как и ожидалось, Эни наблюдает за нами. Янтарь глаз вспыхивает сквозь завесу из волос, как огни на стенах крепости, которыми подают замысловатые сигналы далеким союзникам за горизонтом.     

‒ Кха!.. ‒ Выдергиваю руку из хватки королевича. Тот, пользуясь тем, что я отвлеклась, все это время продолжал слюнявить мои пальцы. ‒ Я это… поостерегусь. Да, честно.

Жду, пока любвеобильный Люкос исчезнет в темноте за вратами. И шурую следом, опасаясь заиметь лишний контакт с неторопливо нагоняющим меня Эни. Однако в последний миг натыкаюсь взглядом на Плюшку. Физиономия моего наставника, пронаблюдавшего сцену с лобызанием ручки от начала и до конца, выражает весь радужный спектр праведного неодобрения.

Вот же, жучара, запал на мою бабуленьку и теперь нотации мне мысленно удумал читать?!

У меня и так в перспективе удручающие сложности: если Эни враг, то как сообщить об этом моей бабуленьке? Я к тому, что придется признаться, что я пролялякала угодившего всем идеального жениха.   

‒ Не дури, ‒ буркает Плюшка, не больно ударяя меня кулаком по бедру.

‒ Да не собираюсь я себе мужской гарем устраивать!

‒ Я про жеребьевку. ‒ Профессор Ярый тычет большим пальцем в сторону пространства за вратами. ‒ Забейся в какую-нибудь безопасную нишу. И жди окончания игры. Сомневаюсь, что с запасными планами выгорит, если что. Короче, бездействуй. И. Не. Дури.

‒ Ясно, ясно, ясно. ‒ Бросаю испуганный взгляд назад. Эни всего в паре шагов и, кажется, собирается что-то мне сказать. ‒ Чмоки, наставник, убегаю!

И, несмотря на обещание, заскакиваю в новый этап приключений со всей возможной дури.  

   Ох, и ерошит меня по искрящимся и сверкающим лабиринтам. Особо чувствительным, чур, не заходить ‒ вырубит еще до начала самой жеребьевки.

Наконец бешеный рандом и верчение завершаются, и я вываливаюсь из вихря блесток. И с откровенной неуклюжестью усаживаюсь на пушистый покров из сочной зелени, заменяющей пол в помещении. Большущая светлая палатка ‒ площадка моего блестящего появления ‒ заполнена десятком простеньких пластмассовых белоснежных стульев.

К предполагаемому общению я морально подготовилась, но все равно вздрагиваю, когда в мою сторону срывается темная фигура.

‒ И что это за безумный шлак?! ‒ бороздит поля моего слухового восприятия разъяренный вопль. ‒ Какая-то мерзкая шутка?

‒ Здрасте, ‒ приветствую я вопящего. Наказ бабуленьки о всеобъемлющей вежливости жив в моей памяти.

Надо мной нависает молодой мужчина – почти полностью лысый, если не считать прикольные намеки на волосюшки, покрывающие его кожу как шоколадная крошка поверхность пористого белого шоколада. Полагаю, это что-то из разряда моды для крутых парней. Нечто вроде этого демонстрирует и половинчатая небритость на тяжелом выдающемся подбородке и впалых щеках. А еще эмоциональный незнакомец щеголяет в черном костюме, неплохо дополненном серым свитером под самое горло.

Я промахнулась порталом и выпала на чьем-то деловом совещании? Потому что в подобном прикиде обычно заключают крупные сделки, а не ходят намыливать шеи другим крупным парням. Мельком кошусь на ноги мужчины ‒ ну точно же, туфли как раз под официальный наряд.

Отвлекаюсь на оценивание мужской обуви по десятибалльной шкале моднявости и прихожу в себя только тогда, когда меня вздергивают ввысь за шкирку и хорошенько встряхивают.

‒ Реальная же девчонка! ‒ пялясь на меня в упор, рассержено рычит мужчина.  

‒ Где? ‒ Рвусь осмотреться в поисках разозлившей его девчонки.

Не нахожу. Ах да…

‒ «Акрукс». ‒ Он отпускает меня.

Лететь до зеленого пола недалеко. Нервный мужик не является обладателем высокого роста. Чуток ниже меня даже будет.

Последняя фраза представляет собой стопроцентное утверждение, так что я, собирая в кулак всю доброжелательность, улыбаюсь.

‒ Верно. Откуда знаете?

‒ Сама же устроила концерт с толпой девиц на трибунах. ‒ Собеседник сердито цыкает и поворачивается ко мне спиной, довольно эффектно взмахнув полами длинного пиджака.

Уровень пижонства зашкаливает. Мой позерометр не успевает измерять испускаемые волны.

‒ Да это я за друга вступилась. ‒ Бегу за мужчиной.

Делать нечего, если он ‒ мой сокомандник, контакт все равно придется устанавливать.

‒ Девчонка? ‒ Он фыркает и, не удосуживаясь даже повернуться, просто пренебрежительно косится на меня. ‒ И за кого-то постоять? Не смеши меня. Что за невезуха, черт бы всех побрал! Ну, почему тебя швырнули именно сюда?

‒ Чиркани жалобу организаторам, ‒ начинаю терять терпение.

Я уже привыкла, что меня встречают с восхищением, а потом еще пуще восторгаются моей прибабахнутостью. Альфы из моей академии разбаловали меня положительным вниманием, поэтому изначальный негатив и непринятие, исходящие от встреченного индивида, изрядно сбивают оптимистичный настрой. 

К тому же я никак не могу нормально рассмотреть внешность мужчины. Он корчит гневные рожи каждую первую секунду, морщит нос, резко шевелит челюстью, и вся его мимика ходит ходуном, будто городские просторы, взволнованные землетрясением.

Вроде он ничего так… Но злой, жуть.

Приноравливаюсь к его широкому шагу.

‒ Меня, кстати, Лютик зовут. ‒ Кривлю мордуленцию, чтобы поймать настроение собеседника. ‒ Сява Лютик.

‒ Рост метр семьдесят четыре, да? ‒ Ему, похоже, не дает покоя тот факт, что приходится зыркать на меня снизу вверх. Разница едва заметна, но мужик, кажись, комплексует.

Взял бы пример с Плюшки. Здорового и кошмарно уверенного в себе карлика.

‒ Ого, точно подметили. ‒ Добавляю нотку подхалимажа в интонации. ‒ Как угадали?

‒ Глазомер хороший.

‒ Трупы часто заворачивали? ‒ вырывается у меня. И вмиг удостаиваюсь целой порции из уничижительных «зырков».

Уруру, какой плохой дядя. Неприветливый.

‒ Слушай сюда, соплячка. ‒ Он делает шаг ко мне и втыкает кончик указательного пальца снизу в мой подбородок. ‒ Я здесь за победой. И меня заранее выбешивают обузы вроде тебя.

Так, терки неизбежны. Ведь я-то, со своей стороны, собираюсь забиться в тихий уголочек. 

‒ Слышь, Лютик, я размажу тебя тоненьким слоем по скальной поверхности по всей площади арены, если будешь мешаться под ногами. ‒ Плохиш вцепляется в мой ворот обеими руками и приподнимает над травяным полом, страшно кривя абсолютно все подвижные линии своего лица. ‒ Затем соберу эту размазню, смешаю в комок и раздавлю подошвой, а брызнувшие смачные капли сотру тряпьем.

Выслушиваю обещание внимательно и с большим интересом. А убедившись, что собеседник выговорился, громко вдыхаю и в тон ему изрекаю:

‒ Слышь, мордоворот, а ты реально крейзи.

   Угрожающе потираю ключицы. Воинственно чешу костяшки пальцев.

Пришлось выслушать с десяток комментариев, ярко характеризующих упадочность моей личности, прежде чем злыдень удосужился проинформировать меня о том, что его заносчивое величие следует величать как «Бэка». Созвучно с «бякой», однако до детских дразнилок не опускаюсь. Правда по умолчанию все же наделяю его красочным прозвищем, на деле лишенным всякого литературно-цензурного эквивалента.

В уме наделяю.

Я – пассивный агрессор.

– И кому же еще фортуна гадко повиляла хвостиком, запулив в самую серединку нашего гостеприимного сообщества? – Иронизирую эмоциональными волнами, надеясь, что оппонент утопнет в водоеме моей патетики.

‒ Ну, знакомься, Сява. – Бэка ударяет кулаком по спинке одного из пластмассовых стульев. – Искренне верил, что необходимость объединения с ним – самое отвратительное, что могло со мной сегодня произойти. Но затем из дыры вылезла ты. – Он злобно скалится. – И ставки повысились.

Ого, по всей видимости, моему славному наставнику придется срочно стряхнуть с лысины лавровый венок и отобрать у шикарных бровей позолоченные наградные зажимчики, ведь у нас тут вырисовывается пупок земли номер два. Открыто претендующий на призовое место в мерзопакостном рейтинге. Еще чуть-чуть общения тет-а-тет, и Плюшка, по сравнению с этим треплом, будет казаться плюшевым заинькой.

Воспользовавшись предложением Бэки, с энтузиазмом созерцаю стул. Перебегаю взглядом на второй, криво стоящий на первом. Затем на третий, располагающийся чуть выше. Четвертый, пятый, шестой… Стульчиковая башня производит настоящий фурор у зрительской аудитории в лице меня. Благодаря элементам конструкции, расположенным в дикой беспорядочности, в ее лютом крене и мерном покачивании читается ярое желание перейти в режим тюленьих лежбищ.

Иными словами, башенка желает с грохотом вальнуться.

Понятия не имею, какая сила удерживает ее от падения.

Но с позиции искусства постройка не лишена оригинальности и некоторой доли элегантности. Как путеводный маяк посреди бушующего моря стресса, стрессовых ситуаций и не стрессоустойчивых личностей. С азартом выискиваю наверху «смотрителя маяка» ‒ очередного чудика из бесконечного списка тех, что без спроса разукрасили мой быт в цвета веселого безумия.

Вершина «маяка» обозначена перевернутым стулом, и между задранных ножек замечаю компактно втиснутого дядю преклонного возраста с выдающимися скулами и узким разрезом глаз. Полы серебристо-белого свободного одеяния свисают с сидушки, будто полупрозрачный занавес в шатре, сложенные в закорючку ноги рекламируют экстремальный способ занятия йогой, а голову покрывает остроконечная плетеная шляпа, надежно удерживаемая на месте скрепленным под подбородком ремешком. К возрасту субъекта у меня никаких претензий, ведь такая мелочь учебе не помеха, а значит, в соревнованиях, по факту, разрешено участвовать каждому первому. Главное, чтобы числился в студентах.

Но тыбзить благородного дедушку прямиком с рисовых полей… Произвол, ребята. Я малость негодую.

Прижимаю сложенные в рупор пальцы к лицу и выкрикиваю:

‒ Здравствуйте! Я Лютик Сява, еще один ваш компаньон на жеребьевку.

‒ Бесполезно, девчонка. – Бэка с раздраженной миной, ни капли его не украшающей, складывает руки перед собой и, размахнувшись, шарахает пяткой по ножке опорного стула.

‒ Ты чего?!! – Подскакиваю и растеряно взмахиваю руками над шатающейся конструкцией, не зная, куда направить свою инициативность.

‒ Расслабься, Сявка. – Бэка издает чириканье, почти идеально воспроизведя звучание гепарда, и еще раз пинает стул. – Я делал так не меньше двадцати раз. А они, как слепленные, держатся крепко. И старикан из транса не вылезает.

‒ Прикрути слегка свою бесячку. Пара минут до начала, а, может, и того меньше. – Обхожу башню по кругу. – Надо бы придумать, как его разбудить.

‒ Да ну? Я запамятовал, когда это успел заказать доставку девицы, без конца изрыгающей очевидности!

Воу, а Бэка не пупок… А пупочек на комплексах. Но в силу недоученности и отсутствия должного уровня проницательности я не могу пока определить, отчего он такой дерганый и люто на жизнь обиженный.

‒ Кажется, больше никого в нашу команду не прибудет, ‒ замечаю я, кивая на пустоту остальной части палатки.

‒ Вот и отлично. Мне уже и так хватает проблем.

Неожиданно со смачным шмяком на мою голову приземляется нечто объемное. С учетом новых обстоятельств заканчиваю держать эмоции в себе и показательно репетирую демонстрацию орного навыка. Одновременно тренирую выносливость и в один панический скачок, – не целясь, надо заметить, – оказываюсь на правой ноге Бэки.

‒ Твою ж!..

А от его завываний прямо тонус повышается. Рекомендую.

Пока обстановка дает шанс, оттаптываю сокоманднику заодно и левую ногу. Профилактические действия а-ля превентивные меры. Во благо миссии, господа, исключительно ради морали.

А не из мстительных побуждений, не-а.

Бэка яростно пополняет мою характеристику нелестными замечаниями, а я задираю голову. Предметом, пристроившимся на моей прическе, оказался головной убор дедана с маяка. Тот уже успел сменить позицию, и в данный момент стоит на вершине башни, согнувшись в глубоком поклоне.

‒ Приветствую вас, служители единого интереса! Воистину благие знамения собрали нас здесь!

Цепляю на лицо дежурную улыбку, согласно киваю, на шаг отступаю и вбуриваю локоть в бок приунывшего Бэки.

‒ Эй, бяка. По-моему, законники пренебрегли личным досмотром на границе. Наш азиатский дедан пронес с собой что-то забористое.

   Подобно древнему радио, время от времени щедро выплевывающему хрипящий мотивчик, наш почтенный старец перестает ловить нужные волны и затихает так же резко, как и начал свою зычную ораторскую карьеру. Я даже толком представиться не успеваю. Остается только вежливо ждать очередного его пробуждения да обниматься с временно предоставленной эксклюзивной шапчонкой.

‒ Он вырубился, ‒ наконец с беспокойством информирую Бэку, теребя рукав его официозного пиджачка.

Все очевидно, но мне важен диалог. Даже с бякой.  

‒ Оставь его. Нам нужно узнать условия жеребьевки. Я собираюсь занять лидирующую позицию в этой гонке.

У кое-кого топливный бак заполнен чистым, не фильтрованным перфекционизмом. И как теперь его замедлить? Эй, бармен, чарку тормозной жидкости моему стильному товарищу!

‒ Тсс… Прислушайся. – Бэка заграбастывает мой ворот и рывком подтаскивает меня к одному из одиноко стоящих стульев. Над тем поднимается едва видимый голубоватый дымок. – Видишь? Это заговоренное оповещение. Не пропусти подробности.

Размещаюсь на кортах рядом с буйным сокомандником. Бэка жадно пялится в дымку, от которой тем временем во все стороны веют легкие воздушные потоки с поблескивающими пылинками, а внутри стихии с бешеной скоростью формируется ядро размером со среднестатистический помидор.

Не рванет ли это чудо в ближайшую пару секунд? Тут у местных с техникой безопасности полный провал. Вспомнить хотя бы моего плодожорку, с легкостью снесшего защитную ограду на учебной арене.

«Три минуты до начала состязания», ‒ голосом, будто воспроизводимым дребезжащими и скрежещущими шестеренками, извещает сердцевина конструкции.

‒ Вот оно! – восклицает Бэка. – Приготовься, Сявка. Мы должны стать первыми.

‒ Угу, ‒ уныло соглашаюсь.

Интересно, если я признаюсь этому энтузиасту, что выигрывать мне объективно не по нутру, сколько долей секунды ему понадобится на изготовление ленивых голубцов из моих потрошков?

Крайне расстроен будет мальчик, говоря корректно.

«Выигравшая команда автоматически попадает… попадает… в финал. Общий этап боевки один на один… один… один… будет засчитан сразу».

Ядро дребезжит, его сотрясет мелкая дрожь, а на пол сыплются блестки.

«В течение часа вам… вам… вам… нужно найти… найти… пеструю макаку и удержать ее у своей команды», ‒ продолжают воспроизводиться наставления.

Ох, думаю, у нас с пестрой макакой заранее не сложится.

‒ Чертовы помехи. – Бэка ударяет кулаком по ядру. – Работай.

Что-то тут не так. Наблюдаю за тем, как сияние сердцевины то и дело превращается в искаженные зигзагообразные силуэты, а громкость звучания то сходит на нет, то преобразуется в утробный гул, словно доносящийся из нутра пустой бутылки.

‒ Как подозрительно. ‒ Отплевываюсь от блесток. ‒ Мне рассказывали, что раньше жеребьевка проходила по-другому.

‒ Да-да, карточки вытягивали, а дальше дело в удаче. – Бэка отмахивается от меня. – И что?

‒ Вот именно! Заметь. Простенькую процедуру заменили на полноценный этап, предшествующий дуэльным боевкам. Да еще и посулили скачок прямиком в финал. И изменения произошли почти перед самым стартом. Без предупреждения. – Киваю на искрящееся ядро. – А сообщение об условиях звучит так, будто кто-то подключился к оповещению со стороны, извне.

‒ Что за бред? Если поджилки от страха сотрясаются, так и признайся, девчонка. Хватит с меня твоей параноидальной чуши. – Бэка втыкает палец в мое плечо. ‒ Мы идем за чертовой макакой и точка.

Трясущиеся поджилки – это аксессуар точно не моего модного бренда. Моя хваленая репутация не успела еще сюда добежать? Потому что иных причин в целенаправленном запихивании меня в ряды трусов я попросту не вижу. Может, выдать Бэки билет на сеанс к моим очаровательным принцессам из «Садов грез» мадам Яи, чтобы те наполнили его ушки сладкими дифирамбами во имя их героя ‒ славного альфачного Лютика?

‒ Ладно, за макакой. А сейчас-то чего ожидать? – без энтузиазма спрашиваю я.

‒ Понятия не имею. – Бэка разминает шею, наигрывая позвонками полноценную хрустящую мелодию. – И не важно, что нас ждет, наша команда разобьет любого противника!

Итак, единый идейный посыл моего временного коллеги по командным бесчинствам предельно ясен.

Крушить. Ломать. Челюсти долой, носы в сторону, уши оборвать ‒ дома сами приклеят.

Кидаю взгляд через плечо на затихшего «смотрителя маяка». У этого тоже свое мировоззрение.

Сонно-вяло-усыпительное.

Из двух предложенных вариантов я бы, ясный кексик, предпочла придерживаться идейной позиции дедули. Все же за его спиной почтенные лета и нажитый опыт. Держу пари, прямо сейчас он дрыхнет не просто ради полезностей сна, а из каких-то весьма сложных и многогранных тактических побуждений.

Сияющие цифры над сердцевиной «заклинания оповещения» быстро меняются – пошел обратный отсчет.

На остатке одна минута.

‒ Так, бяка, прошу информ-минутку. Пестрая макака – это метафора для какого-то ценного артефакта? Или нам и правда надо ловить вопящее млекопитающее?

Судя по тому, как негодующе вытягивается лицо Бэки, заключаю, что тому жизненно необходима футболка с надписью «слева от меня идиот… и справа тоже… да я в эпицентре массового идиотизма».

‒ Это… животное, ‒ взяв себя в руки, цедит сквозь зубы Бэка. – Настоящее. Зверь с цветастой шерстью. Неуловимый и юркий, редкий и ценный. Поговаривают, что такая макака может открыть избранному одну совершенную истину.

‒ Ого? То есть волшебный обезьян стоит того, чтобы его ловить?

‒ Определенно, тугосоображающая Сявка. – Бэка с раздраженным видом оправляет полы пиджака и становится в боевую стойку, будто готовясь давать по щам потенциальному противнику двадцать четыре часа в сутки. – Это ценный трофей. А вот в чем твоя ценность, я до сих пор смекнуть не могу.

На этой замечательной нотке беседы перед моим взором встает стена из снежно-белых искр. Наше время для знакомства истекло, а я так и не успела озвучить бяке весь перечень моих замечательных качеств.

Свет телепортации существенно ослепляет меня. Ощутив под ногами твердую землю, я принимаюсь усиленно моргать, но прежде, чем картинка проясняется, мимо проносится официально-деловой Бэка и, выскочив куда-то вперед, страстно вопит:

‒ А ну, трусливые сосунки, выходите все разом! Я вас так отшпендехаю, что родной папаша не признает!

Твою же кочерыжку! Да дадут мне когда-нибудь в этой вселенной тихонько отсидеться в сторонке?!

Хватаюсь для равновесия за плечо Бэки, которого аж сотрясает от перевозбуждения, потираю глаза и с максимальной вежливостью ору примерно в том же направлении, куда и мой псих:

‒ Поправочка! Лично у меня намерений кого бы то ни было шпендехать нет! Попрошу перед атакой учесть данное обстоятельство!

   Ноги утопают в пышном ковре из сочной зелени. В бок настойчиво упирается гигантский похожий на лопух лист. За волосы цепляются веревочные завитки лиан, а макушки деревьев с мощными стволами теряются где-то далеко в вышине. Влажный воздух лепит на кожу запахи свежевскопанной земли, слегка подгнившей листвы и терпко-пряный аромат диких цветов.

А в джунглях мне бывать еще не доводилось.

Наша команда переместилась к проему, ведущему внутрь большого полого дерева. Но стоило сделать шаг в сторону, и мы тут же попали в дебри нависающих со всех сторон представителей местной флоры. 

Закончив со своим боевым кличем, не на шутку распалившийся Бэка ныряет в кусты далеко впереди. Я же принимаюсь изучать обстановку. На первый взгляд кажется, что вокруг все спокойно.

Итак, обновляем задачи миссии. И приоритет следующий: никакого выигрыша. Ведь победа перекинет меня сразу на финальный этап ‒ туда, куда проберутся самые лютые противники. К тому же я не в курсе, что затеяли Бугаи, подосланные Бетой-главнюком.

И самое главное: мне неизвестно, за какую команду играет Эни.

Эх, раньше варианты таких команд были совершенно иными, и моя основная проблема заключалась в том, чтобы понять, по джентльменам ли прекрасный юноша или все же по дамам.

Застряв в мыслях, задеваю ногой нечто массивное и испугано подскакиваю.

В кустистой растительности, прямо около точки нашей изначальной материализации, валяется дедульник с маяка. Спешно проверяю наличие на голове вверенной шапчонки и вновь возвращаюсь ко второму командному игроку.

Вид у того не ахти. Тело старца сложено в той же позе, которую он сохранял на вершине башни из стульев. Он словно застыл, как самодельное мороженое из йогурта в формочке. 

А ведь только недавно вдохновляющими лозунгами раскидывался.

Опускаюсь около неподвижного тела и мучительно задумываюсь, стоит ли проверять уровень его живости путем тыканья палочкой? У меня однажды в детстве от подобных унижающих честь и достоинство поползновений даже подвальный крыс ожил. После вопиющего тыканья палкой по крысиному брюшку, зверек выковырял себя из мышеловки и с видом «я слишком унижен, чтобы подыхать» чинно засеменил прочь.

Так что опыт имеется, а практика, по ходу, на стадии наработки.

Вернувшийся Бэка застает меня в позе врача, намеревающегося угостить любимого пациента укольчиком. Попав в зону пристального наблюдения, я убираю заготовленную палку за спину.

Взгляд Бэки опускается на дедулю. Он задумчиво цокает языком и деловито интересуется:

‒ Ты его хотя бы за дело прибила?

Да уж, апофеозный крикун явно по себе судит.

‒ Он уже был в таком состоянии, ‒ бормочу я и в подтверждение исключительно благих намерений отбрасываю палку далеко в сторону.

‒ А ты, Сявка, в свою очередь, решила продлить его состояние?

Бэка, судя по практичности подхода к суетной действительности, не особо ужасается моей предполагаемой кровожадности.

‒ Помоги лучше растормошить его. – Хватаю деда за роскошную тканевую слоистость на груди и предпринимаю попытку отыграть роль подъемного крана.

На тряску дедок отзывается басовитым храпом.

‒ Великолепно! – Бэка свирепо ударяет пяткой по земле. Его модненькие ботинки по-прежнему идеально блестят. ‒ Ни на что негодная девица и спящий хрыч. Кому я подгадил, чтобы судьба так жестоко обошлась со мной?

А мне-то за какие заслуги приходится водиться с этим лысым чудиком? Но я хотя бы держу себя в руках.

‒ В сторону! ‒ внезапно истошно вопит Бэка.

И буквально через мгновение после его предупреждения в пространство между нами вбуривается массивная фигура. А затем вторая. И сразу третья.

Мощным потоком воздуха меня отбрасывает к корням ближайшего дерева. В темных грязевых облаках и ошметках парящей зелени я теряю из виду дедушку и Бяку.

‒ Добрый день, великий альфа Сява Лютик.

По моему плечу стучат чем-то тяжелым. Проморгавшись, поднимаю голову и без воодушевления пробегаюсь взглядом по древку громадного топора. Я далеко не спец, но, кажется, такие лезвия-полумесяцы характерны для секиры. А вон тот броско выразительный оскал из набора желтоватых, словно поломанные леденцы, зубов характерен для стандартизированного душегуба с системными установками по удалению с просторов всех миров объекта с кодовым позывным «Лютик».

‒ Как время проводишь? Приятно?

Какой, однако, вежливый убивец. Пока очухиваюсь от удара, вспоминаю, где я могла встретить этого орка. Парень видный, косая сажень в плечах, выпуклая бровь держит на фигурной голове половинку мотоциклетного шлема, кожаный комбез усиленно сохраняет рвущуюся на волю мускулистость, и всю эту прелесть украшают торчащие через каждый сантиметр шипы.

Ага! Да он же пялился на меня издалека, пока я быковала с Барисом во время дележки симпатюли Солнышка. Слюной истекал и кулаками поигрывал!

‒ Организация экскурсии высший класс. ‒ Тихонечко отодвигаю пальчиком безопасный кончик секиры. ‒ На сайте поставлю пять звезд. Честно-честно.

Орк издает гортанный то ли хрип, то ли кашель и взмахивает секирой.

Взвизгиваю и следующим рывком укатываюсь под соседний куст. Противник не отстает и лихо отрубает у моего убежища верхушку. По наитию цепляюсь за дурацкую шапчонку дедули и поэтому, когда лезвие проносится совсем рядом, машинально выставляю ее перед собой.

Раздавшиеся следом за ударом звон и скрежет дезориентирует не только меня, но и орка. Хотя ошарашенным он выглядит скорее от того, что моя плетенная и на вид ужасающе хрупкая шляпа по какой-то непонятной причине сумела отразить его жуткий удар. 

Как настоящий щит. И даже не утратила своего ветхого лоска.

Чудеса.

‒ Кто смеет тревожить славный отдых Вениана Горо Джеро Джиро?

Ура, дедуля восстал!

Прижимаю к себе спасительную шапчонку и, высмотрев за спиной орка силуэт праведно негодующего старца, душераздирающе ору:

‒ Деда Веня, наших бьют!

   Деда Веня озадачено сощуривает и без того узкие глазоньки. Похоже, меня не признали. Не разглядел, видать, почтенный старец в секунды знакомства с высоты своего маяка характерные черты моего прекрасного личика. Или наклевывается мудреная проблемка с памятью – дыра на дыре, а дуршлаг уже корчится в уголке в муках зависти.

Надо бы как-то подогреть его интерес, а то мой орк не сильно впечатлился восставшим дедом и уже вновь начал наглаживать мою коленку секирой.

И сразу вопрос: это вообще законно? Я к тому, что рубать на буженину соперников секирой на этапе мирной жеребьевки это, мягко говоря, не совсем гуманно. Да что там мягко! Это самая настоящая жесткая жуть, и все здесь явно идет не так и не туда. Понятие «здоровое соперничество» перешло в разряд катастрофически беспредельного побоища.

‒ Сдохнуть захотел? – Подошедший сокомандник в чуть менее доминантном наряде, чем у моего оборзевшего противника, одаривает последнего смачным подзатыльником. Мотоциклетный шлем, которому больше всего перепало, страдальчески хрустит треснувшим защитным стеклом. – Осторожнее с ней, болван. Не заруби. Она живой нужна. 

Ой-ой?.. Так-так-так. Смею предположить, что эти громогласные перешептывания от и до касаются моей несравненной и от души повалявшейся в кустах персоны.

Судя по всем признакам, этих знойных красавчиков кто-то подослал. Их подкупили, чтобы они обеспечили комфортную доставку меня красивой? Что ж, экспресс-курьеры из них отвратные. И если я проморгаю шанс, то моднявые амбалы припрут заказчику меня уже по деталькам, ясный кексик, порубленным совершенно случайно, – и пусть получатель потом сам конструктор из пленницы собирает и ловит релакс.

Может, настало время для применения нашего с Плюшкой тайного плана? Хорошо бы красиво реализоваться, но понадобится время для настроя на нужный лад.

‒ Забирать ее? – Орк, которому очень уж полюбилось чесать меня топориком, примеривается голодным взглядом к моей ноге.

‒ Хватай, ‒ распоряжается его дружбан.

Шквал самоуверенности. У обоих. Только познакомились, а уже собираются на плечо забросить и шустро транспортировать в тайное местечко. Завидую по-черному их решимости. Лично мне, чтобы до вожделенного тельца прекраснейшего крылатого создания добраться, пришлось попрыгать по всем стадиям внутреннего принятия ситуации. Какие они там? Отрицание? Гнев? Торг? Депрессия? По-моему, сначала я чуть-чуть погоревала, быстренько приняла тот факт, что мне, как девочке, не перепадет пощупать лепестки прелестного цветочка, почти смирилась с фактом, а очнулась только тогда, когда невинный цветочек уже вовсю вжимал меня лопатками в горизонтальную поверхность и успешно провоцировал на нескромные действа.

И теперь я опять, кажется, горюю. Воспоминания нахлынули.

Ну, Эни, погоди!

Попадись мне на этом безумном полигоне, и я спущу с поводка фантазию.

При одной мысли о провокационном образе небесного либри меня охватывает лютая злость. Энергично шевелясь на фатальной вспышке эмоций, мощно ударяю ногой по тянущейся ко мне лапище орка.

Где там мои стадии принятия – одна за другой, по очереди?!

Никто не приходит на помощь, а значит пора стать самостоятельной девочкой.

Вцепляюсь в вверенную мне шапку деда Вени, не так давно продемонстрировавшую невиданную прочность содержания, и угрожающе шиплю.

Я злюсь? Да не-е-е…

С бешеным ором влепляю орку шапкой по шапке. Отзвук такой, словно я впечатала музыкальную тарелку в бок колоколу.

Вот вам мое отрицание по кумполу!!

Не переставая орать, добавляю ошалевшему моднику коленом снизу по подбородку. Боевая форма академии «Акрукс» просто песня ‒ хвала дизайнеру. Почти не чувствую никакой боли, хотя бить по физиономии орка, наверное, то же самое, что дать пинка скале.

А вот вам и мой гнев!..

К моему величайшему разочарованию, выразить до конца стадию гнева мне так и не позволяют. Второй орк, опомнившись, отпихивает в сторону замедлившегося собрата и, хватанув за ворот, поднимает меня над травянистой растительностью.

‒ Маленькая дрянь, ‒ рычит он. ‒ Я собирался обойтись с тобой ласково. Но ты угробила остатки моего терпения. Как теперь будешь расплачиваться за испорченное настроение?

‒ У меня есть подарочные сертификаты, ‒ обнадеживающе хриплю я.

О, по-моему, мы плавно заруливаем в стадию торга.

‒ Вяжи ее. ‒ Орк поворачивается к модному сокоманднику с намерением делегировать ему полномочия по транспортировке меня заказчику.

И тут головной убор в моих висящих от безнадеги руках внезапно принимается жить полной жизнью.

И скажу вам, у шапки нет цели, только путь…

Очень зигзагообразный и до безобразия безумный путь!

Первым делом шапчонка врезается в брюхо моего противника ‒ основательно так вбуривается, прямо как кулак любимчика бабуси Нюры ‒ борца Красной Боевой Пожарной Машины ‒ на пике лучшего его удара. Затем виляет в сторону прямо в воздухе, обходя согнувшееся и дико сипящее тело поверженного, и устремляется к офигевшему от такого поворота орку-моднику.

‒ Не смей! ‒ только и успевает выпалить он, а мгновение спустя не ведающая жалости шапка таранит его физиономию. Мотоциклетный шлем отлетает в сторону, а его владелец шумно укладывается подремать рядом.   

Чистая победа. И я отчасти рада, однако искренности во мне было бы чуть больше, если бы секунд десять назад, в момент пробуждения у шапки живости, я додумалась отпустить ее на свободный выгул. Но этого не случилось, и в итоге мне удалось прочувствовать всю прелесть каждого поворота, виража и соприкосновения с вражеской плотью противника.

Что ж, любая деятельность ‒ это опыт. При возникновении вопросов буду гордо сообщать, что я ‒ мастер дрифта в джунглях.

Тем временем деятельный головной убор протаскивает меня еще несколько метров и плавно устраивается на руке деда Вени. Я тоже устраиваюсь рядом, но менее изящно ‒ с хрипом плюхаюсь на живот и ныряю лицом в траву.

По всей видимости, старец все же узнал меня и ради моего спасения скомандовал своему чепчику «фас» на агрессоров.

А жизнь, кажется, налаживается!

   Деда Веня водружает боевой головной убор на голову и протягивает мне руку.

‒ Как ты, дитя? Не признал на поле брани союзника, отчего горюю и каюсь.

Нравится он мне. И ошибки сразу признал, и от мордоворотов спас.

‒ Горевать нет причин, ‒ перенимая возвышенность его интонаций, изрекаю я. – Вот если бы мне ростик секирой подкорректировать успели, тогда и можно было бы объективно погрустить.

‒ Тогда будем зреть в счастливое будущее, прямо в рассвет. А теперь назови цель этих перипетий, дитя. – Старец осматривается, в то же время удерживая кончиками пальцев край шапки, будто готовясь в любую секунду сделать ею точный бросок.

‒ Перипетий… ‒ повторяю я, косясь на поверженных орков. Верно ведь, третий член нашей команды проспал весь инструктаж и не в курсе, что здесь да как. – В общем, находим раньше всех некую пеструю макаку, держим до конца игры – и вуаля, победа наша. Час на все про все. – Призадумываюсь. – Или уже минут сорок пять.

‒ Понял. – Деда Веня реагирует резким кивком.

Эх, мне бы так не париться. Понял-принял. По-солдатски, по-мужицки. А не как я, кручу эмоциями, как бельишком в барабане стиральной машины.

И, кажется, я о чем-то забыла.

О, бяка!

Принимаюсь суетливо метаться из стороны в сторону, пока не забредаю в высокую траву. У орочьего кулака высокая убойность, так что, пожалуй, Бэку стоит искать где-то на уровне высоты стандартных грядок. Размазанным. Или хорошенько отбитым.

‒ Что за бесцельные рывки? – ехидно осведомляются откуда-то слева.

Быстренько заворачиваю на голос и, перешагнув через кусты, замираю как вкопанная.

Итак, посылаю миллион мысленных извинений туда же, куда улетели мои предположения насчет очевидного проигрыша Бэки. Я сильно недооценила нашего пижона в костюмчике. 

‒ Глаза придержи, а то вывалятся, ‒ советует мне мужчина и самодовольно похлопывает по затылку впечатанного в землю орка. Сам Бэка восседает на его спине, удобно устроив подошвы чистеньких ботинок на мощном бицепсе поверженного.

‒ Ты его сам уложил? – Нотки уважения вырываются против моей воли. Стоит вспомнить, сколько проблем доставили его собратья лично мне, и восхищаться победой Бэки хочется чисто из злорадного энтузиазма.

‒ А то. – Бэка лениво пожимает плечами и дергает подбородком, указывая на что-то еще. – И того тоже. И у дерева – также я.

‒ Троих!! – Только упрямство не дает мне грохнуть овациями в честь моего лысенького сокомандника. Но нет, нельзя, он бяка, и нечего поощрять его.

‒ Троих, ‒ подтверждает он и, мельком пробежавшись взглядом по последовавшему за мной деду Вене, пристально всматривается в результаты нашей оформительской боевой деятельности. – И вы со стариканом двоих повалили. В итоге, пять. Чересчур много для одной команды.

‒ Может, это две команды вместе собрались, ‒ выдвигаю я предположение, заранее зная, что напавшие на нас – вовсе не участники межмировых соревнований. – Чтобы устранить соперников?

‒ Бредятина. – Бэка кривится. – Здесь смежные команды, нет времени даже на то, чтобы со своими сработаться. О чужих командах – тем более речь не идет. К тому же, ‒ он, мрачно скалясь, наклоняется и теребит бессознательного орка за ухо. – Напавшие явно не смешанная команда. К тому же за все время пребывания здесь ни разу во всеуслышание не были озвучены ни оставшееся время, ни ход соревнования – у кого преимущество и так далее. Мы как будто в информационной изоляции.

Бинго!

‒ Очень верно подмечено, бяка. – Вытягиваю руку и пожимаю в воздухе воображаемую руку, потому что свою для рукопожатия Бэка вряд ли бы мне предоставил. – Думаю, здесь всецело моя вина. У меня жизненная трудность. А раз вы со мной, то это распространилось и на вас.

‒ Твое существование само по себе трудность, ‒ не особо удивившись, подытоживает Бэка. – И что с того?

‒ Девы – хрупкий дар природы, ‒ философски замечает деда Веня. – Долг мужчины – обеспечить их защиту.

Так, всем слушать дедулю. Деда плохого не посоветует, у него за плечами товарняк опыта.

‒ Уязвимая прелесть, нуждающаяся в прибежище. ‒ Старец вновь впадает в словесный раж.  ‒ И такой деве непременно обеспечу защиту. Как защитил бы любимую внученьку.

‒ О, у тебя есть внучка. И сколько ей? – позевывая, спрашивает Бэка.

‒ Двенадцать.

‒ Посадят, дядя, посадят, ‒ подытоживаю я, с мнительным утешением тыкая Бэку локтем в бок.

‒ Да я не в том смысле спросил!

Мрачно распиливая меня взглядом пополам, он смахивает пыль с рукава пиджака с видом персоны, способной чихом двигать целые вселенные.

‒ Не сползай с темы. Рассказывай, девчонка, с чего решила, что вся эта возня по твоей вине происходит?

‒ Что ж, если не тратить время на подробности, то скажу, что на меня охотятся неопознанные преступные группировки, полагая, что я обладаю неким уникальным талантом.

‒ Талантом забивать противника трепом?

Еще чуть-чуть, и мою моральную стойкость задавят эти его чуткие поглаживания комплиментами.

‒ О, я еще мало болтаю. Послушал бы секунд пять мою подругу Олю и, поверь, мог бы радикально сменить приоритеты в жизненных установках. К примеру, решил бы, что статус «альфы» не для тебя, а цель всей твоей жизни – заниматься балетом, потряхивать бедрами в парящей пачке и дрыгать в воздухе ножками, упакованными в пуанты.

‒ Я… ‒ Бэка кладет руку на мое плечо. Вес его жуткого недовольства впахивает меня в землю на всю высоту подошвы. – Не. Переношу. Пуанты.

‒ То есть балетную пачку еще стерпеть можно? – уточняю я.

Ну, вот нет у меня сдерживающего механизма, что поделать. Или есть, но скрипит вхолостую. И чем выше шанс, что огреют по холке, тем больше хочется побузить. Диссоциативные тяготы жизненных скачков экстравертов.

Примерно через три секунды меня, подброшенную в воздух негодующим и несостоявшимся балеруном, не моргнув глазом, ловит деда Веня. Умещает рядом на травке и философски изрекает:

‒ Не время рушить наш союз. Наша воля крепка в единстве, и вместе мы одержим победу ради великой цели. И хрупкую деву вернем в сохранности.

‒ Деву в сохранности, ‒ подытоживаю я, грозя пальчиком Бэки из-за надежной спины самурайского дедули. – Помни об этом, бяка. Кидать, мять и словесно изводить деву строжайше запрещается.

‒ Если то, о чем ты лопочешь, правда, Сявка, выходит, что в жеребьевке участвуют наемники. А нас могли сопроводить прямиком в выбранную параллель для отлова. ‒ Он оглядывает верхушки тихо шелестящих деревьев. ‒ Думаю, мы в охотничьих угодьях, а вовсе не на арене.

Округляю глаза.

А ведь меня и раньше подлавливали на ложной телепортации. В последний раз на учебной паре по охоте на эллипсов кто-то из студентов подсунул мне распознаватель со сбитыми установками, и мое перемещение закончилось в наиопаснейшей красной зоне ‒ «обеденном столе» местной фауны.

Неужели и здесь подгадил тот же злопыхатель из «Акрукса»?

Мог ли Эни меня так подставить?

Страстно целовать, а затем затолкнуть в охотничьи угодья?

‒ Э-э-э? Что за нюни? ‒ Бэка отшатывается от меня, неожиданно напугавшись моего слезливого выражения. ‒ Придержи сопли, молю. У меня нет ни малейшего желания разбираться, как правильно орудовать с девичьими слезами!

«Орудовать»? Нахожу неловкость крикливого сокомандника забавной и благодаря этому быстро беру себя в руки.

‒ Может, для начала не будем стоять на месте и… ой, деда Веня снова вырубился.

‒ Да чтоб его!

Вздрагиваю, едва успев переключиться на быструю смену обстановки. Бэка стоит рядом со мной и крепко держит стрелу, которая мгновение назад вылетела из кустов и едва не впилась мне в грудь.

‒ Ого… ‒ икнув, выдаю я. ‒ Руками поймал. А слабо зубами сцапать? 

‒ Будем ждать тех, кто несется сюда на всех парах, и проверять ловкость моих зубов? ‒ Бэка косится на меня и хищно склабится. ‒ Или рванем в стратегическое отступление, чтобы уморить вражин?

‒ Я за пробежку.

Бэка умещает славно посапывающего деда Веню на себе, мне же достаются его ноги. Не сговариваясь, стартуем прочь от поля боя.

‒ Разве им нужен не твой талант? ‒ рычит Бэка, перемахивая через очередное поваленное дерево. Я едва успеваю повторять его кульбиты. ‒ Те доходяги орки пытались сохранить тебе жизнь. Тогда эти почему жаждут нашпиговать стрелами?!

‒ Без понятия! Возможно, у всех разные цели!

‒ Кому ты не угодила, Сявка?!

‒ Да многим! Я ж нарываюсь где только можно. И раз даже помогла накрыть один из притонов Гохата в Прорве!

‒ А? ‒ Бэка быстро оглядывается и недоверчиво шипит. ‒ Да толку-то от тебя. Наверняка только путалась на миссии под ногами.

‒ Неа! ‒ Тяжело дыша, перехватываю ноги дедули поудобнее и прислушиваюсь к ощущениям. ‒ Бяка, а почему деда Веня такой легкий?!

‒ А ты проверь, может, какой орган по пути выпал, ‒ невозмутимо отзывается Бэка. ‒ Вдруг дедан уже крошится.

‒ Не шути так! А-а-а! ‒ Виляю в сторону от пронесшейся мимо меня стрелы. ‒ Они нагоняют!!

‒ Маневрируй и поднажми!

Долго так не продержимся ‒ это факт.

Отпускаю правую ногу дедули и, стараясь управиться побыстрее, извлекаю из-за ворота ключик, режущий пространство.

Настало время воспользоваться планом, который завернул профессор Ярый еще на стадии предложения. Но зря, что ли, он столько времени на мои тренировки угрохал?

Открою вход в одно из пространств, куда заблаговременно поместила своих питомцев, и дам бой. Вот вам и спонтанный план.

‒ Бяка, держи дедулю! ‒ Отпускаю и вторую ногу деда Вени, разворачиваюсь и впопыхах без лишней мысли имитирую ключом разрез в воздухе. ‒ Малява, фас!

Пространство передо мной дает трещину, а затем заливается сиянием.

А через секунду…

Тоном домохозяйки, нетерпеливо дожидающейся чересчур заработавшегося муженька в экипировке из соблазнительной красной комбинации и при свечах, выскочивший на преследователя из портала  бамбук оповещает все джунгли:

‒ Твоя холить! Твоя обихаживать! Твоя обнимать!

Ну… Так тоже сойдет.