Академия Дивинат, или Принцесса для Темного

— Вы снова подрались. — Ректор смерил нас — в очередной раз набедокуривших адепток — своим фирменным уничтожающим взглядом. — Ваша вражда начинает надоедать.

— Вражда? — спросила притворно-удивленно, натянув на себя самый невинный вид, на который только была способна. — Я бы не назвала это враждой, ре…

— Я не давал вам разрешения говорить, Ла Ноэр, — оборвал он меня резко и холодно.

Лизабет, самая ненавистная девчонка во всей академии, довольно усмехнулась. В иной ситуации могла и смехом разразиться — замечание-то сделали не ей! — но сейчас лишь сдержанно улыбалась.

Ну и чего она ухмыляется, м? Можно подумать, я прощу ей эти насмешки. Вроде уже взрослая дама, четвертый курс, еще один, и на носу выпуск, а по-прежнему задирает первокурсников. Я, конечно, на втором, но без четырех месяцев новенькая, а у этой стервы особый нюх на таких, как я, — людей с «особенностями». Вот и прицепилась она ко мне, как кровосос, в мой самый первый учебный день и достает до сих пор.

Ничего ее не останавливает. Ни вежливые слова, ни грубые, ни драки, ни наказания от преподавателей. Я ей даже руку и нос ломала, а она затихнет на время, а после все по новой.

— Отмоете туалеты на всех этажах, — выдал очередное наказание ректор. — Обе.

— Но, магистр Бекфорд, я же не… — начала было Лизи, но мужчина прервал ее и жестом руки, и грозным взглядом, и не менее грозным голосом одновременно.

— Вы разбили любимый фарфоровый набор мадам Тельтрейн, адептка Эдельте. Вы более чем заслуживаете наказания, раз довели женщину до слез.

Лизи недовольно поджала губы, а ухмылялась теперь я. Для такой белоручки не придумать наказания суровее. Бекфорд просто жжет!

К тому же нет никакой гарантии, что я стану ей помогать. Будет драить туалеты в глубоком одиночестве.

— Свободны. — Ректор махнул рукой, как будто мошку отогнал, и сосредоточил внимание на бумажках, усеявших его стол.

Ну еще чего! Я что, зря испытывала терпение этой задиры и деканши, чтобы так быстро покинуть его кабинет? Я сюда уже четвертый месяц чуть ли не каждый день попадаю, а результатов, кроме равнодушия, это не принесло…

Так что я не сдвинулась с места, в то время как Лизабет злобно пихнула меня в плечо и стрелой вылетела в коридор. Бедняжка. К отдраиванию туалетов — особенно мужских — ей нужно морально подготовиться.

— Вы что-то хотели уточнить, адептка Ла Ноэр? — выдохнул наконец магистр Бекфорд.

Слегка устало, стоит признать. Даже жаль его. Немножко. Стало быть, я не первая и не последняя проблемная студентка в королевской академии боевой магии, но, похоже, единственная, кого ректор начал видеть чаще, чем свое отражение.

И все же я была не права. Мои частые визиты в кабинет главы Академии Дивинат принесли кое-какие плоды. К примеру, Бекфорд незаметно начал снимать маску строгого непробиваемого темного, когда мы оставались наедине, и не боялся показаться при мне… уставшим.

Да, уставшим. Назвать его слабым язык не поворачивается.

Такой мужик… Одни широкие плечи чего стоили. На его занятиях адептки чуть ли в рот ему не заглядывали. Смотрели завороженными глазами, словно он занимательную историю рассказывал, а не скуку смертную. Завидный холостяк во всем королевстве Эрисфейл, не считая его племянничка и магистра Бертингера. Оно и понятно: принц все-таки, брат короля. В придачу к титулу недурной внешностью обладает.

Быть может, я тоже глаз на него положила бы… Если бы не преследовала иную цель.

— Адептка? — Ректор поднял на меня взгляд. — Эдельте наслала на вас заклятие остолбенения? В чем дело?

— Куда вы дели мою корзинку? — протянула обиженно и бегло осмотрела кабинет.

Нет, моего «подарка» на видном месте не было.

— Это…

Он выдохнул и откинулся на спинку кресла. На миг прикрыл глаза, проводя ладонью по лицу.

Боги, да я и правда его доконала. Это не совсем тот эффект, которого я желала добиться. Но уже не холодное безразличие, и то хорошо.

— Она чудесна, — заговорил, не глядя на меня. — Но я предпочел скрывать ее от посторонних глаз.

— Вот как? Но посторонних здесь нет. Покажите мне ее.

— Зачем? — крайне удивившись, он встретился со мной взглядом.

— Хочу убедиться, что вы ее не выбросили. Знаете, как я старалась? Со всей любовью плела… Стащила… то есть одолжила самые свежие фрукты у кухарки. Блестки на пергаменте — мое личное колдовство.

— Великий Хаос. — Бекфорд скривился, словно я ему в рот дохлого жука сунула. Хотя не… От такого он не скривился бы. — Ла Ноэр, вы чудовищно… проблематичны.

За осквернением моей наичистейшей натуры последовало мановение руки. Мужчина провел ладонью над столом, и на пустом месте возникла корзинка. Чары сокрытия спали. 

Пф-ф! А я еще думала, почему это место пустует с учетом того, что на столе ректора творится самый настоящий хаос.

Неужели он к ней даже не прикоснулся с того самого дня, как я ее сюда притащила? Просто взял и… скрыл?

Уморительная ситуация.

Я чуть не прыснула со смеху. Он испугался наложенных на корзинку чар…

— Довольны? — выдал угрюмо.

Хотел тут же скрыть мой подарочек, но я его остановила, мгновенно приблизившись к столу.

— Вы даже не попробовали фрукты. Они же испортятся.

— Они уже испорчены. — Он изогнул бровь, не сводя с меня проницательного взгляда. — Приворотным зельем.

Подумаешь…

Между прочим, там не только приворот задействован. Еще чара соблазнения — чтобы уж наверняка, — капелька чар послушания, сыворотка правды. Ничтожно малые дозы, но этого хватит, чтобы превратить такого здоровяка в послушную амебу.

Нет, я не изверг, конечно. Просто за четыре месяца так отчаялась, что решила прибегнуть к крайним мерам.

Что ж он такой недотрога? Я из кожи вон лезу, а он все не соблазняется!

— Соизволите объясниться, к чему все это?

— Вы только сейчас решили разобраться? Неделя прошла так-то…

— У меня не было времени, — деловито сказал он. — Но я уже успел привыкнуть к вашему безумству и решил сделать вам маленькое одолжение: забыть, что вы хотели меня совратить. Но раз уж вы так настаиваете… Утолите мое любопытство. Зачем вам это?

— Обычная симпатия, магистр. — Невинно улыбнулась, как делала всегда, когда он начинал задавать ненужные вопросы. Вынула яблочко из корзинки и протянула ему. — Попробуете?

— Нет. Довольно. Я вам уже говорил: отношения между преподавателями и адептами запрещены.

Ага. И ни слова о том, что я ему просто безразлична. Ни разу. Это давало надежду, что стараюсь я не зря.

Решила брать на слабо.

— Вы что, испугались?

Оперлась на стол, сокращая расстояние. Между бровями ректора залегла складочка недовольства и замешательства одновременно.

Бинго. Я уже начала сбивать его с толку такими выпадами. Это определенно успех.

Подавляя разбушевавшуюся радость, продолжила напирать:

— Уверена, что такой сильный некромант и чернокнижник в одном лице с легкостью разобьет чары какой-то там чернокнижницы…

— Вы себя принижаете, — отметил ректор.

Не согласиться было трудно.

Приятно, что он видит во мне силу. Впрочем, стоит отдать ему должное: в отличие от моей родни он еще не позволил себе унизить меня и назвать недостойной своего дара.

— А вы попробуйте, и мы убедимся в этом. — Снова протянула ему яблоко, из-за чего он сильнее вжался в кресло.

Будет достаточно, если он его хотя бы надкусит. Больше нет сил терпеть его равнодушие.

— Диана, — прорычал этот злобный жук.

— О, мы перешли на имена. Это большой сдвиг в наших отношениях.

— У нас нет никаких отношений, кроме тех, что есть между студентом и его ректором.

— Как хорошо, Деймон, что я необычный студент.

— Это верно, — неожиданно заметил он и скользнул многозначительным взглядом по левой части моего лица.

Черт. На больное давит.

— Ну, хорошо. — Выпрямилась. — Я буду первой.

И впилась в сладкий плод под недоумевающим взглядом карих глаз.

Приторно. Чересчур. Колдовство ясно ощущается. Но это мое колдовство, так что на меня оно не подействует…

— Вы ведь в курсе, что чары соблазнения действуют и на своего создателя? — ректор уничтожил мою уверенность в пух и прах.

Я так и застыла с яблоком во рту. Проклятье!

— И думаю, вы также знаете, что объектом воздыхания становится первый встречный…

Губы мужчины растянулись в довольной улыбочке. Каков черт, вы поглядите!

Если он прав, чары начали набирать силу, уже когда я вонзила зубы в яблоко. Я попалась на свою же удочку. Либо он блефует. В любом случае деваться некуда — откусила и проглотила.

— Вкусно, — и улыбнулась, будто улыбка была моим особым оружием.

Хотя он наверняка заметил, что я волнуюсь.

— Останьтесь-ка в кабинете, пока чары не выветрятся… — Он посерьезнел, недовольно качая головой. А после вдруг насторожился, метнул взгляд на дверь и добавил: — Дьявол.

Я ровным счетом ничего не успела осмыслить, как ректор махнул в мою сторону рукой и перед глазами все закружилось. Мир вдруг стал… увеличиваться. Или я — уменьшаться. Буквально.

Секунды две — и вот я на полу, погрязшая в своей же одежде, которая внезапно стала чрезвычайно велика. Хаос, что происходит?!

Запахло горелым. Твою же нежить! Моя форма начала гореть!

От нее не осталось и следа, даже пепла, когда в кабинет ворвалась деканша. Крайне злая, с раздутыми ноздрями. Настоящая фурия. Она частенько таковой была, не только в приступах ярости. Обычно из-за меня. Но, похоже, появился некто, кто тоже смог довести ее до точки кипения.

Что сказать… Браво.

— Что это? — вопросила удивленно, смотря на меня во все глаза. И гнев ее куда-то подевался. Ненадолго, наверное. Но, к слову, рядом с моим дражайшим Деймоном Бекфордом она млела, как кошка на солнышке. Влюбленная дурочка.

— Крольчиха, — невозмутимо произнес ректор.

Кроль… Что?

Он превратил меня в крольчиху?!

Глянула на свои черные лапки и выпирающую белую шерстку на шее. Твою же…

— Что случилось, мадам Тельтрейн? — беззаботно поинтересовался треклятый Темный, поднявшись из-за стола и…

… взяв меня на руки.

Боги! Сейчас его руки показались настоящими лапищами. Держал он меня, конечно, аккуратно, я бы даже сказала, нежно… Но это ничуть не унимало моей злости.

Он посмел превратить меня в кролика. В это маленькое пушистое создание. Это просто издевка! Настоящее издевательство, если принимать во внимание, что мое тотемное животное — кролик.

— Разве… разве вы интересуетесь разведением кроликов? — деканша едва не теряла дар речи.

Ректор положил меня в корзинку и погладил по голове, еле сдерживая глумливую улыбку.

— Это моя личная забава, мадам Тельтрейн. Не обращайте внимания. Так что вы хотели?

— Ну, там… — вторая ненавистная мной блондиночка с трудом вернула себе прежний вид грозной фурии. — Там адептка Дюамель. Она спустилась к озеру Лайдэрэн.

Во дает! Чтобы спуститься к заколдованному подземному озеру академии, нужно быть либо безумно смелым, либо просто безумным. Но отдам этой Дюамель должное: она нехило потрепала деканше нервы. Это дорогого стоит.

— Ясно. — На скулах ректора вздулись желваки. — Зовите.

Пока Тельтрейн ходила за провинившейся адепткой, мужчина глянул на меня, и на миг мне показалось, что он сейчас улыбнется.

Но он подавил улыбку, нежить этакая. Правда, в глазах продолжали блестеть искорки смеха.

Смешно ему, видите ли! Ха! Сейчас я ему устрою…

«Расколдуй немедленно», — рявкнула и хотела выпрыгнуть, но он накрыл меня ладонью, а затем почесал за ушком.

Хаос, что творит! А приятно-то как…

«Не юли, — раздался в голове его низкий бархатный голос, и я запоздало сообразила, что не могу говорить вслух. — Считай это наказанием за попытку совращения».

Проклятье.

А совращенной-то в итоге оказалась я!

Не особо вслушиваясь в выносимой адептке выговор, я сверлила сердитым взглядом ректора. Ситуация была мне знакома до чертиков: сейчас на бедняжку поворчат, деканша исполнит свой священный долг, изобразит подпевалу Бекфорда и покажет, что она важная мадам, поскольку является его заместителем; адептке назначат наказание, и в конце концов ее отпустят.

Такое случалось со мной хотя бы два раза в неделю. Деканша за последний месяц успела ко мне остыть. А тут счастье привалило: новая подушка для избиения. Тельтрейн, поди, рада поорать на кого-нибудь, помимо меня.

— … месяц исправительных работ! — вздыбилась она.

Такая громкая, что я не удержалась — высунула из корзинки свою любопытную кроличью мордашку. Ну вот, что и требовалось доказать: запугивать первокурсниц запретом на выход в город — любимое хобби мадам Тельтрейн.

Поймала взгляд адептки и тут же спряталась.

Интересно, облик кролика сам спадет или нужно ждать, когда ректор соизволит меня расколдовать?

Нет, ну он просто мерзкий Темный! Как только посмел?!

Глянула на него злобно, жаждая испепелить одним взглядом. Чего греха таить: иногда он меня раздражал, и я хотела плюнуть в него и сбежать из академии. Как можно дальше от долины чародеев и Академии Дивинат. Возможно, Лунные копи Цхельма, где обитают алхимики и изгнанные, — отличное место для такой, как я.

Но, к сожалению, я была не из тех, кто готов отказаться от того, что принадлежит ему по праву. Меня лишили самого дорогого, и я намеревалась это вернуть.

И единственное спасение видела в нем — в ректоре Академии Дивинат, лорде Деймоне Алларде Бекфорде, родном брате короля и владыке Ледяной Пустоши. Но он оказался непробиваемым и таким же ледяным, как его чертовы пустоши!

Договориться с таким мужчиной не представлялось возможным. Потому я решила, что легче стать его возлюбленной, для которой он и звезду с неба не побоится достать. Непонятно, чем я думала, когда принимала такое решение, но иных путей пока не отыскала.

Было бы гораздо легче, окажись он страшненьким и хилым. Но замухрышку крайне трудно представить во главе королевской академии. Нет, до замухрышки лорду Бекфорду как до луны. 

Короткие черные волосы всегда уложены в идеальном художественном беспорядке, щетина на волевом подбородке ухожена, карие глаза пронзают и порой наповал. И даже шрам, рассекающий левый глаз, придавал ему больше харизмы, выглядел этакой изюминкой, нежели изъяном. Притягательный, как сам Хаос, высокий и широкоплечий, закаленный боями и жизнью мужик. Еще и рассудительный: из тех, кто сначала все выяснит, а потом уже голову отрубит. В общем, сражал не только внешностью, но и умом.

Девчонки сохли по нему, и почти каждая желала оказаться для него той самой. Уверена, что и за пределами академии девушки не оставляли его без внимания. Он определенно им упивался! Вешаются на него, как та же мадам Тельтрейн. И это в тысячу раз усложняло мне задачу. Я не такая уж красивая и больше вредная, чем милая, чтобы он стал за мной ухаживать.

Но попытка не пытка. Пусть и попыток у меня насчитывалось прилично…

Если считать с детства, лет так с тринадцати, когда меня начали интересовать мальчики, в частности, один-единственный — принц соседнего королевства, — то в числе моих попыток можно захлебнуться.

— Ох, Деймон, дети нынче совершенно неконтролируемые.

Наигранно страдальческий голос деканши вырвал из дум. Адептку отпустили подобру-поздорову, а вот мадам все никак не решалась покинуть вторую обитель ректора.

Ну конечно, ей за счастье провести с ним наедине пару минуточек. Прямо как мне. Только цели у нас разные. Я преследую материальную выгоду, а она искренне надеется завоевать любовь этой глыбы льда.

Пустое дело. Впрочем, у нее шансов побольше будет, если Бекфорд окажется падким на красивую внешность. Высокая, почти одним ростом с ним, стройная и молодая, невзирая на ее возраст. Ей… э-э-э… Без понятия, сколько ее уже терпит Хаос.

Блондинка с черными глазищами, без единого изъяна на скуластом лице, чего нельзя сказать обо мне. Подлинное искушение.

— Представить трудно, как ты терпишь их в своем кабинете изо дня в день, — продолжила свою игру хищница, оказавшись за креслом мужчины. Ладошки легли на его напряженные могучие плечи. — Столько забот на этих плечах…

— Кстати говоря, о заботах. — Магистр выпрямился, сбрасывая с себя ее коготки. — У тебя скоро начнется занятие, Элейна. Разве нет?

— Еще есть время. Выпьем чаю?

Фе, меня сейчас стошнит от ее старушечьего флирта. Даже знать не хочу, что она подразумевает под чаем.

«Я еще тут, если ты не забыл, — фыркнула мысленно, чем привлекла к себе внимание ректора. — Не дай мне увидеть то, что потом будет сниться в кошмарах».

Он хмыкнул и прикрыл глаза рукой, будто смутился. А на деле, видать, пытался не засмеяться.

— Что такое? — деканша явно удивилась такой реакции.

— У меня тоже занятие, Элейна. — Оставив ее вопрос без ответа, он поднялся и коснулся ручки корзинки. — Встретимся утром на собрании.

— Возьмешь кролика с собой?

«Ты потащишь меня на занятие в ТАКОМ виде?» — поддержала я недоумение мадам.

— Без меня она набедокурит.

— Я могла бы отнести его во двор. Уверена, там ему будет комфор…

— Это девочка, — неожиданно резко оборвал ее мужчина. Чересчур холодно. Не только деканша опешила, но и я. — И я уже сказал: это моя личная забава и забота. Не беспокойтесь.

— Странно, но она напоминает мне одну адептку, — не унималась она, брезгливо морщась. О, ну понятно. Помимо гнева, я вызываю у нее еще и чувство отвращения. — Эти глаза…

Она протянула ко мне руку, а я дернулась в ее сторону, желая укусить, из-за чего она тут же отшатнулась.

То-то же.

— Ах да. Фиолетовый и черный… — Бекфорд улыбнулся, взяв со стола корзинку и прижав ее к груди. — Шутка адептки Ла Ноэр. Она наслала на крольчиху свою внешность.

— Ла Ноэр, — повторила деканша с неподдельным презрением.

Казалось, одна моя фамилия была для нее жалом.

— Мне нужно закрыть кабинет, мадам Тельтрейн, — ректор максимально вежливо намекнул, что ей пора валить.

Испытывать его терпение она не стала. И правильно: сюсюкаться он с ней явно не будет. Быстро вышла, а следом вышел и мужчина, все так же прижимая корзинку к груди.

«Не шути так. — Я начала всерьез нервничать. Одно дело, когда кроликом тебя видит один-два человека, и совсем другое, когда пялиться будет дюжина адептов. — Расколдуй».

— Вы продолжаете обращаться ко мне неформально, — заметил вслух, идя по пустому коридору.

«Фактически сейчас я не студент, а кролик. На мне даже формы нет благодаря твоим стараниям. Так что делаю, что хочу. Расколдуй!»

— Чары спадут к ночи.

«Это слишком долго. И слишком суровое наказание даже для тебя».

— Для вас, — мрачно поправил он.

«Я знаю, что вы сами в состоянии снять с меня чары».

— Но не стану этого делать, — продолжил парировать. — В таком облике меньше шансов, что ты… вы посмеете прогулять мое занятие.

«Я не прогуляла ни одного твоего занятия. А поверь, я могла, ведь они самое настоящее испытание».

И это было правдой. Все было правдой. Единственная дисциплина, которую я ни разу не прогуляла, — это общие темные искусства. Все потому, что их вел Бекфорд. И пусть сплошная практика должна была начаться со второго полугодия, а сейчас его занятия представляли из себя нудные лекции, на которых вырубало уже к середине, я продолжала мучить себя, чтобы как можно чаще мелькать у него перед глазами. 

Что касается остальных дисциплин и преподавателей… Да, я была знатной прогульщицей. Бекфорд вписал меня в факультатив злыдни магистра Бертингера — как раз для таких лодырей. Но я и его прогуливала...

Удивительно, как меня еще не выперли из академии за такое поведение. Впрочем, вполне возможно, что это случится после моих первых экзаменов, которые я наверняка завалю.

Но я надеялась к этому времени вернуться домой. И не опозоренной, а такой, чтобы меня… приняли.

«И зачем так рано в класс приходить, а? — Высунулась из корзинки и оглядела пустой кабинет. — А-а-а… я все поняла. От фурии бежишь».

Черный пушистый хвостик вдруг задвигался против моей воли. Я буквально начала им вилять. Довольно сильно, что даже ректор внимание обратил.

Хаос, как контролировать эту штуку?!

— Нужно подготовиться к занятию, — ответил просто, подавляя смех, и поставил корзинку на стол.

Я тотчас выпрыгнула и — что удивительно — топнула ногой. Мужчина застыл у книжного шкафа, обернулся.

— Вы злитесь?

Естественно!

И в подтверждение этому вновь топнула.

«Расколдуй, иначе…»

— В таком виде ваши угрозы выглядят весьма безобидно. Как и вы. Нам нужно почаще применять трансформацию в качестве наказания. Как считаете?

«Да, вы правы. — Схватила зубами первый попавшийся пергамент и надкусила. Что это, интересно? Наверняка важный документ. У него тут все документы чрезвычайно важные. Разгрызу все к Хаосу! — В следующий раз я превращу вас в козла!»

Хотела было применить свои сильные зубки по отношению к конверту, но меня остановила печать на нем. Печать Дерил-де-Лоя. Моего королевства.

Бекфорд успел схватить конверт, прежде чем я к нему приблизилась.

«Это от отца? — Сердечко забилось несколько сильнее. — Что в нем? О чем он пишет?»

— Вы ошиблись, — сухо отрезал он. Сложил конверт пополам и спрятал в задний карман штанов.

Это еще что такое, а?

«Вы лжете! — топнула ногой и вытянулась. — Вы читали его, он раскрыт. Это мама? Что они написали?»

— Я же сказал, — он пронзил меня одним из своих самых суровых взглядов — его глаза аж потемнели, — вы ошиблись. Это печать Эрисфейла.

«Лжец».

Он проигнорировал и мое недоумение, и мою обиду. Сделал вид, что ничего не произошло, и, опустившись в кресло, принялся перебирать бумаги на столе.

Два кроличьих зуба даю на то, что он меня обманывает. Письмо написали родители, и Бекфорд знает его содержание.

И оно ему явно не понравилось, раз он наотрез отказывается рассказывать мне.

Ничего… Я ему штаны разгрызу, но конверт заполучу!

Не прошло и десяти минут с начала занятия, как ушастая леди растянулась на моем столе и задремала. Адепты посмеивались и шептались некоторое время, после шум поутих, и все принялись отрабатывать самостоятельную работу. Все, кроме Дианы.

У нее же лапки…

Не видел еще ничего и никого милее Дианы в обличье кролика. Она и человеком вызывала неоднозначные чувства, но сейчас ее хотелось коснуться сильнее обычного. Погладить по мягкой шерстке вдоль всего тела, с наслаждением понаблюдать, как она млеет от таких поглаживаний.

Черт. Гореть мне в Хаосе за такие желания.

К слову, несколько месяцев назад таких желаний и в помине не было, как и мыслей плевать на запрет на отношения преподавателей и студентов и взять эту наглую девчонку прямо в кабинете, на этом столе. Так, чтобы она ходить весь день не могла.

Единственная мера наказания, которую я хотел к ней применить. И боги, она сама на нее напрашивалась.

Повышенный интерес к моей важной персоне возник после ее первой недели обучения. Вначале я не обращал на это внимания: мне всегда казалось, что Ла Ноэр неровно ко мне дышит. Пристальные взгляды я начал замечать задолго до ее зачисления в академию, на балах, общих встречах, которые устраивали мой брат и ее родители. 

Но ее влюбленности я не придавал значения. Она была юной, еще ничего не знающей о жизни принцессой. До поры до времени.

Ее отец — король Дерил-де-Лоя — сослал ее в мою академию. Иначе говоря, сбросил всю ответственность на меня, ведь ему его дочь уже была без надобности. Тогда-то я и увидел перед собой не ту забитую девочку, которая шугалась собственной тени, а уверенную в себе, дерзкую и целеустремленною девушку.

Но ее целеустремленность никоим образом не проявлялась в учебе. Хуже студента у меня еще не было. Прогульщица какой свет и тьма не видывали, даже факультатив Бертингера прогуливает, в который я запихнул ее как раз-таки из-за прогулов.

Не прогуливала она только мои занятия. Похвально, конечно, но я знал, что она приходит не из-за знаний, а исключительно из-за меня.

Сверлит взглядом в течение всей лекции, не давая сосредоточиться, вздыхает еле слышно, отчего меня передергивает, а воображение начинает рисовать пошлые картинки, как она издает те же звуки, но в разы громче, находясь не за партой, а подо мной.

Маленькая невыносимая искусительница.

Своим чрезмерным вниманием она загнала меня в угол, из которого я начал замечать только ее.

И большие глаза — один яркий фиолетовый, как ее магия, а второй черный, утративший свой цвет вследствие травмы. Два шрама рассекали левую часть лица, проходя от брови, через глаз и небрежно заканчиваясь у скулы. Я видел только ее хрупкую, но тем не менее сильную фигурку в этой обтягивающей все прелести темной форме, которую нестерпимо хотелось сорвать к Хаосу. Длинные черные волосы, волнами струящиеся вдоль спины, — она никогда не собирала их в прическу. Я еще не замечал. Может, поэтому так желал намотать их на кулак?..

Тьма, упаси меня от того, о чем я буду жалеть. Я не должен пренебрегать правилами. Не должен забывать о своих обязанностях. Не должен желать эту девчонку, как целебный эликсир после битвы с умертвиями на кладбище…

Я честно и мужественно боролся со своими хотелками. Все четыре месяца. И было бы гораздо легче, если бы она оставила меня в покое, переключила свое внимание с меня на что-то другое. Или даже на кого-то другого.

Но нет. Она продолжала ходить за мной тенью, преследовать и в жизни, и в мыслях. Продолжала испытывать мое терпение. Прицепилась мертвой хваткой, как кровосос.

Такой интерес выглядел несколько безумным, ненормальным, ведь я не раз намекал ей, что между нами ничего не может быть в силу установленных правил.

Но на что я надеялся? Бунтарке чхать на правила.

И клянусь своими должностью и титулом: такими темпами скоро и мне станет на все чхать, и я претворю все сны с ней в реальность.

«Таким серьезным и задумчивым ты мне нравишься больше, — ворвался в голову ее мягкий издевательский голосок. — Но о чем ты думаешь, сверля взглядом мою попку?»

Боги, она сведет меня с ума.

Впрочем, мой взгляд и правда сверлил ее пушистый задок, но это вышло совершенно случайно.

Унимая жар в груди, выдал мысленный ответ:

«О том, что вас следует выпороть розгами. Быть может, жестокость — язык, который вы понимаете?»

Ее носик вдруг задергался, выдавая испуг. Ушки вытянулись.

«Дурак», — сказала всего лишь и положила голову на лапки.

Обиделась? В самом деле?

Обычно трудно было добиться от нее такой реакции. Так остро она еще точно не реагировала.

«Я пошутил, — произнес мягче и все же отважился погладить ее по голове. — Я не приемлю жестокое обращение, и в академии такие меры наказания недопустимы».

«Поэтому это место мне нравится чуточку больше, чем Дерил-де-Лой».

Я понял ее мысль сразу же, но предпочел промолчать.

Уж не знаю, как и чем наказывали ее дома, но тема с розгами и прочими не увеселительными инструментами для порки отныне под запретом.

Она молча дулась, а я больше не мог переключить внимание на проверку домашки. Смотрел на нее. На то, как ее небольшое тельце аккуратно вздымается и опускается. Проклятье. Даже будучи кроликом она не дает мне сосредоточиться на моих же занятиях.

Медленно почесал ее между ушками и скользнул ниже, вдоль спинки, поглаживая нежно и почти невесомо. Не осталось незамеченным, как она на миг задержала дыхание.

«Я ведь сейчас голая, да? — пришла она к неожиданному выводу, и мои пальцы замерли у ее холки. — Можно сказать, ты меня лапаешь?»

«Что? — обомлев от такого выпада, я резко отдернул руку. — Ты в шубке. Не голая».

«Ага, а мою форму ты сжег. Так что я голая. Не отрицай, извращуга».

Маленькая нахалка.

Впрочем, она тоже не посмела бы отрицать, что ей нравятся мои прикосновения. Наверное, из-за чар она не просила прекратить, но все же не просила, и это спускало мой азарт с поводка.

На губы само собой наползла улыбка, и я прикрыл рот кулаком в попытке скрыть ее.

«Тогда тебе стоит побеспокоиться об одной вещи. — Поймав ее заинтересованный взгляд, я добавил: — После превращения ты действительно будешь абсолютно голой. И перед Хаосом клянусь: чары могут растаять в любой момент».
~~~
Немного визуализации нашей академии)

Не видела еще ничего и никого сексуальнее ректора в облегающей черной рубахе с закатанными рукавами, полностью увлеченного своей дисциплиной.

Я проторчала с ним в кабинете до самого вечера под насмешливыми и удивленными взглядами адептов. Наслушалась разного материала на занятиях первокурсников и лекциях третьего и четвертого курсов. Но вся информация мгновенно вылетала из головы. В основном я, как большинство студенток, пялилась на сильные руки магистра. Мышцы напрягались, когда он усердно выводил закорючки на доске. Хмурился, внимательно выслушивая вопросы адептов, и эту складочку между бровями жутко хотелось разгладить.

Реальная мечта, а не мужчина. Но я уже выросла из того возраста, когда он мне по-настоящему нравился и я желала стать его женой. Теперь он был нужен мне для иной цели.

Остальное время, не посвященное наблюдению за секси-шмекси ректором, я проспала. За исключением тех минут, когда студенточки облепляли стол Бекфорда, чтобы рассмотреть милашку-кролика. Кое-кто даже принес лакомства и угостил меня. Но парня, который тыкал в меня своей морковкой, ректор в гневе отогнал.

В очередной раз разлепив веки, потянулась и сладко зевнула. Ректора в кабинете не было, как и студентов. Осталась одна-одинешенька, а он, поди, ужинать пошел. Мерзавец.

Без толпы адептов в классе стало холодно. За окном уже было темно, в стекло ударяли большие снежные хлопья.

Глянула на напольные часы. Десять часов вечера. А я все в кроличьем обличье.

Зараза. Когда ж я стану собой?

Взгляд вдруг зацепился за щель между стеной и книжным шкафом, и я шустро спрыгнула на пол. Любопытненько. Тайный проход, значит? И куда ведет?

Будь я хоть немного похожей на свою соседку по комнате — прилежную Агнесс Тилл, которая и одно слово обидчикам боялась сказать, — осталась бы сидеть на месте и спокойно дожидалась бы ректора. Но я не была похожа на Агнесс. И меня ни один из профессоров ни под каким предлогом не назвал бы прилежной.

Увы и ах, бунтарство во мне неискоренимо.

Не мучаясь сомнениями, я с легкостью протиснулась в щель и оказалась в маленьком темном проходе перед винтовой лестницей, ведущей во тьму. Я не боялась темноты в отличие от Агнесс, но сейчас даже меня одолели колкие мурашки. Воздух тут был спертым, лестница наверняка вела в подземелье.

Но страшилась я вовсе не того, что могу застать внизу. Это было больше волнением, нежели страхом. Волнением перед открытием чужой тайны.

Слыша, как громко стучит сердечко, я принялась спускаться. И чем ниже оказывалась, тем ближе становился теплый свет свечей.

На последней ступеньке помедлила, вся сжалась, заметив ректора. Он стоял спиной ко мне у захламленного круглого стола и что-то… резал. Глухой стук ножа дрожью отдавался в моем кроличьем теле.

Я была права. Это подвал. Маленькая комната походила на лабораторию: всюду склянки, раскрытые книжки, образцы и части тела разных существ в банках. М-да. Некроманты такие некроманты.

— Почему вы прячетесь, Ла Ноэр? — не оборачиваясь, спрашивает магистр.

О боги, это первый раз, когда меня передернуло от неожиданности рядом с ним. На самом деле сейчас он выглядел пугающе. В этом подвале, с ножом в руках и штанах, перепачканных кровью…

«Потому что вдруг это ваша личная лаборатория и вы ставите здесь какие-нибудь страшные опыты».

Осмелев, я приблизилась к нему и обнаружила свисающую со стола руку умертвия.

Гадость.

Меня бы стошнило, если бы я уже не успела к ним привыкнуть. Все-таки я учусь на факультете Черной магии, Хаоса и Некромантии. Самый жуткий факультет. На занятиях, особенно практических, можно существ и пострашнее нежити повстречать.

— А вы сгодились бы за подопытную, — Бекфорд скосил на меня многозначительный взгляд.

Обалдел, что ли?

«Знайте: если вы меня сейчас убьете, то политического конфликта вам и вашему брату не избежать».

— Как знать. — Он равнодушно пожал плечами и продолжил что-то аккуратно выковыривать ножичком. — Иногда любопытно, что творится в вашем мозгу. Что вас толкает на безумства, на грубость и откровенное хамство. Думаю, я мог бы многое узнать, если бы осмотрел вас… изнутри.

Он говорил все это таким серьезным тоном, что я начала опасаться, как бы он не решил запульнуть в меня ножом. Бекфорд с оружием — страшный Бекфорд.

Немного отошла, скользнув взглядом по его широкой спине и круглой, наверное, твердой как орешек… эм-м… филейной части тела. Из кармашка торчало заветное письмо.

Бинго.

Допрыгнуть я не надеялась: он чересчур высокий для крольчихи. Пока он не додумался обратить на меня внимание, торопливо забралась на ближайший табурет, прыгнула и ка-а-ак впилась в этот роскошный зад.

— Твою нежить, ты что творишь?!

Деймон дернулся, но нож из руки не выбросил, лишь сильнее сжал рукоять — я заметила, как напряглись мышцы.

Хаос! Я чуть-чуть не достала до конверта.

— Диана!

Он попытался схватить меня, но я задергалась, ударив лапой по его руке. Острый слух уловил странный звук… Как будто ткань рвется.

Нет, не как будто. Штаны и правда начали рваться!

Я соскользнула вниз, оторвав от его любимых брюк — а иначе чего он так орет? — приличный кусок. Вылупилась на него, дергая носиком и не выпуская изо рта ткань.

Ректор резко обернулся и посмотрел на меня так, будто в самом деле намеревался зарезать. Клянусь, я еще никогда в жизни не видела его таким злым.

— Ла Ноэр, — прорычал он. И чего так рычит? Всего лишь маленький кусь...

Но похоже, ректору он маленьким не показался. Он вскинул руку и со всей дури пульнул в мою сторону нож.

Острие с глухим стуком вонзилось в щель в полу. Так близко. Буквально в дюйме от меня. Но я не успела испугаться еще больше: мир внезапно поплыл. Восприятие менялось, облик кролика стремительно спадал. Всего секунда — и я снова человек.

Только по-прежнему маленькая, на голову ниже ректора. И совершенно голая.

— Отвернись! — рявкнула адептка, выплюнув изо рта кусок ткани.

Я не шелохнулся, хотя должен был. Залившись густой краской, она впопыхах наколдовала себе дымчатую одежду, которая скрыла все до колен, грудь спину и шею.

Но чего греха таить… Я успел исследовать едва ли не каждый дюйм ее кожи и даже заметил шрамы на плечах, шее и бедрах.

Запоздало сообразив, отвернулся. Сжал переносицу в попытке успокоить разбушевавшееся сердце. И непонятно, отчего оно бушевало: из-за вида нагой ученицы, сошедшей прямо из снов, или из-за того, что она впилась в мой зад и порвала штаны.

— Придурок, — бросила злобно, и я тотчас почувствовал, как ее пальчики скользнули по моим ягодицам. Да что ж такое?! — Надо было сразу отдать его мне!

Повернулся и застал ее за чтением письма. Какого…

— Отдай. — Потянулся к бумаге, но она отпрянула. — Ла Ноэр!

Мой выкрик не произвел никакого эффекта. Я следовал за ней, а она от меня ускользала. Все быстрее и быстрее. Черт ее сожри! Гонка по лаборатории в мое расписание не входила.

— Адептка, живо верни его!

Я схватил ее у стола, а она ударила меня бедром прямо по причинному месту. Прижалась спиной к груди, вжимая в стол и ни на миг не отрываясь от письма.

Не могу поверить, но я просто замер. И дышать перестал. Тепло женского тела обожгло мгновенно, и я почувствовал ее кожу сквозь дымчатую одежду. К слову, этот дым — обычный морок, он нереален. Потому я ощущал ее тело таким, каким оно было на самом деле, — обнаженным.

— Диана, — выдохнул глухо. — Лучше… отойди.

Она не обратила внимания ни на мою просьбу, ни на сквозившее предупреждение в голосе, ни на то, что я был чертовски напряжен.

Главное, сохранять спокойствие. Думать, о чем угодно, только не о ее мягких ягодицах, упирающихся в меня. Не о странном сочетании хрупкости и силы, сводящем с ума. Не о ее запахе…

Черт. Не устоял перед соблазном — втянул в себя сладкий аромат ее волос и тела. Это, кажется, вишня?.. Идеально ей подходит. Вкусная.

— Она выходит замуж?! — вскричала вдруг и сильнее сжала бумагу. — Это мелкая чертовка выходит замуж! За него! За моего жениха!

Ее злость на миг отрезвила. Читать дальше ей точно нельзя.

Резко развернул ее, обхватил за бедра и усадил на стол. Не успел вырвать из пальцев письмо: она вздернула руку, а после перебросила пергамент в другую.

— Не трогай! Я должна дочитать.

— Не должна, — ответил в тон ей и щелкнул пальцами. Бумага тут же вспыхнула, и Диана, шикнув, выронила ее. Это треклятое письмо обратилось в пепел, не достигнув пола.

Почему я не додумался сжечь его раньше?

— Какого хрена ты творишь?! — стукнула кулаками по груди, а я в ответ лишь сильнее прижал ее к себе. — Что было написано в конце? Почему приглашение пришло тебе, а не мне?

— Потому что я буду гостем, а ты член семьи. Принцессу и без приглашения пустят на свадьбу.

Спокойный ответ в один миг остудил ее пыл. Казалось, она даже начала соображать, в каком положении находится.

— Но меня не поставили в известность, — произнесла гораздо тише. — Я не получала письма. Почему?

Было три вещи, перед которым я не мог устоять.

Первое — яблоки в карамели. Наисладчайший вкус…

Второе — тренировочный бой с Винстаном, моим другом, товарищем и спасителем. Никогда нельзя было предугадать, кто из нас одержит победу.

И третье — печальный взгляд. Жалость просыпалась и проглатывала меня целиком, стоило мне узреть слезы или печаль на лице женщин.

Сейчас оказалось в разы сложнее. Грустное выражение лица было у девушки, сводящей меня с ума.

— Я не хочу расстраивать тебя ответом, — произнес настолько мягко, насколько мог. Осторожно провел пальцами от ее плеча до локтя, с каким-то нездоровым наслаждением чувствуя, как она вздрагивает от моих касаний. — Но ты и сама его знаешь.

— Тогда ты солгал, — шепнула она, и этот шепот — Хаос, такой соблазнительный! — едва не снес крышу. — Меня не пустят на свадьбу, потому что не ждут. Даже несмотря на то, что я член семьи.

Проклятье. От ее поникшего голоса сердце просто разрывается в клочья. Сгораю от желания и жалости одновременно. Что за больная реакция?

В последний раз я видел ее настолько грустной года три назад, на балу во дворце ее отца. Она умудрилась разбить башню из бокалов. Сколько шуму-то было. А отец влепил ей мощную пощечину на глазах у сотни людей.

Тогда я ощутил лишь жалость. Но теперь… вспоминая это, я ощущал бесконечную ненависть и гнев.

С тех пор я не замечал в ней ни грусти, ни страха. Обычно она не показывает слабости, и не стану таить: я искренне восхищаюсь ее несокрушимой силой воли. И сейчас продолжаю восхищаться, но уже тем, что она осмеливается показывать свою слабость мне.

Сознание пронзила дурная мысль, и я сразу постарался от нее отмахнуться, но…

Великий Хаос! Я просто не могу видеть ее такой.

— Диана Эйрена Ла Ноэр, — заговорил четко и уверенно, тотчас пригвождая к себе ее внимание, — позволите ли вы стать мне вашим сопровождающим на этом нечестивом мероприятии? Обещаю, что любой, кто посмеет обидеть вас, окажется среди умертвий на кладбище за академией. Либо в этой лаборатории в качестве подопытного. Мертвого подопытного.

Несколько секунд она тупо сверлила меня ошалелым взглядом, ненароком касаясь ладошками моих рук. А после засмеялась — звонко и беззаботно.

Со спины словно валун снесли — стало легче дышать.

— Даже мой отец? — она игриво улыбнулась, уже увереннее скользя ладонями вдоль рук.

Я мгновенно напрягся, немало удивившись такой резкой перемене настроения. Кожу пронзили мурашки, когда ее пальцы очертили мои ключицы.

Безрассудная девчонка.

— С ним будет сложнее. Но нет ничего невозможного.

Я старался говорить ровно и спокойно, но голос становился хриплее и ниже с каждым словом. Она это заметила. Черт возьми, и правда заметила. В этих очаровательных глазах появился странный блеск. Я еще не видел у нее такого. Слегка хищный, довольный, лукавый.

— Вы готовы ради меня пойти на такую жертву, магистр? — сказала она шепотом, подавшись вперед.

Беспощадно сократила между нами расстояние. Сколько же в ней скрыто коварства — удивительно. У нее было несколько преимуществ, но не о всех она догадывалась. Ее исключительная внешность и потрясающая энергия в их числе.

Но, возможно, она знала о главном: о том, что я попал в ее ловушку. Потому вела себя со мной, как кошка с мышкой.

Но вечно оставаться мышью я не собирался.

— При одном условии, — ответил с улыбкой. Не знаю, что именно ее напрягло — улыбка или мои слова, — но ее тело отреагировало моментально. Вытянулось как струнка.

— При каком?

Такой она мне нравилась больше. Хрупкой, уязвимой. Быть может, поэтому я и не стал сразу расколдовывать ее, хотя мог. У чар не было времени действия. Если бы захотел, превратил бы в человека еще после первой просьбы.

Но в том-то и дело. Я не захотел. Проявил слабость, поддавшись желанию подольше понаблюдать за ее хрупкостью и чувствительностью.

— Я нетерпелива, магистр, — она понизила голос до еле слышного шепота. — Чего вы хотите?

Твою же нежить.

Нетерпелива. Хотите.

Эти слова заставили кровь вскипеть.

Хочу.

С превеликим удовольствием я бы сказал, что хочу ее. Прямо здесь и сейчас. Всегда, когда вижу ее. До дрожи. До невыносимости.

И плевать на глаза, смотрящие на нас из пробирок. Плевать на кусок умертвия на столе позади нее.

Она снова что-то сказала, но я не слушал. Просто смотрел на нее и думал, что безумно хочу завалить адептку на стол и хорошенько…

Проклятье.

Не припомню ни одного раза, когда меня так сильно тянуло к женщине. Будь моя воля… Но ее не было. Ее придавил здравый смысл.

— Мне больно, — услышал я наконец и с ужасом уловил, как на ее глаза навернулись слезы.

Да будь я проклят! Чертово искушение было таким сильным, что я перестал контролировать силу и буквально впился пальцами в ее кожу на талии.

Отшатнулся — резко и на приличное расстояние. И почувствовал себя так, будто меня ударили. Но не она. А кто-то куда сильнее. К примеру, я сам.

— Я сопровожу вас на свадьбу, но взамен вы не пропустите ни единого занятия и сдадите все экзамены. Что касается моего предмета… Можете умереть, воскреснуть и снова умереть, но вы должны сдать его на «отлично».

Натянул на себя строгий вид, а она, к большому удивлению, выдохнула. И почудилось, что с облегчением.

Исключение прогулов из моего учебного плана казалось небольшой платой. Взамен меня ждало нечто более ценное.

Бекфорд сопроводит меня на свадьбу моей недальновидной сестры. О большем я пока не могла и помыслить. Впрочем, я в любом случае заявилась бы на мероприятие, сопровождал бы меня кто-нибудь или нет — неважно. Но с Деймоном вероятность, что меня выгонят в первую же секунду, исчерпалась. Никто не посмеет выставить пару принца Эрисфейла за дверь и тем самым опозорить его. Меня опозорить могут запросто, но если бы я была одна. С ним я буду как за каменной стеной. Идеально.

Уже предвкушаю, как вытянутся в удивлении лица маменьки и сестрички, как только они завидят меня под руку с Бекфордом. О, он в триллион раз лучше партии моей сестры, и о таком муже можно только грезить.

Я и грезила раньше, когда была обручена с герцогом Ролландом Дерионом Лирром. Он старше меня на тридцать лет, обручили нас сразу после того, как мне исполнилось четырнадцать. Хуже мужа и представить сложно. Но я готова была выйти за него во благо королевства. И вышла бы, если бы…

Если бы по прихоти брата я не лишилась красивого личика. Ничто так не ценилось в королевстве Дерил-де-Лой, как безупречная красота. По крайней мере, в тех местах, которые не скрыты одеждой.

За любой изъян на видном месте из двора выпирали. И это ни капельки не шутка, а суровая реальность, которой упиваются аристократы-чернокнижники.

Брат разукрасил кинжалом мое лицо, и что-то удалось вылечить лекарям, но что-то и осталось. Радужка левого глаза почернела, будто вобрала в себя всю ту тьму, с какой меня покалечил Теодор. Осталось два шрама, уродливо рассекающих бровь и глаз.

Я стала посмешищем. Меня перестали замечать, забыли, кто я и кем была. Ни о какой свадьбе теперь не могло идти и речи. От меня чудом не избавлялись шесть лет. Но я все же иссушила чашу терпения отца, и он сослал свою старшую дочь-урода в академию Дивинат. Подальше от королевства, туда, где из меня должны были выбить дурь.

Никто не навестил меня за это время, никто не написал и маленького письма. О грядущем событии и то узнала через Бекфорда.

Похоже, Далина заняла мое место. Теперь она будущая жена герцога. И не скажу, что я расстроилась из-за потери жениха…

Пф-ф, нет, конечно! Меня бы стошнило в первую нашу брачную ночь от вида его дохлого, старого голого тела. Он самым настоящим образом напоминал нежить. Пусть его обществом упивается сестра.

Куда больше меня расстраивало, что этой дуре достанется все, что должно было достаться мне. Слава, внимание, сила… Власть.

Моя власть, к которой я готовилась с рождения. Пока сестрица и брат играли в куклы и капризничали, я училась. Пока их баловали и водили, куда они пожелают, я из кожи вон лезла на занятиях с королевскими учителями. Меня готовили к престолу, который увели из-под моего носа буквально за один вечер. За два шрама и черный глаз.

Я их всех ненавидела за то, что они со мной сотворили. Всю свою меркантильную и фанатичную семейку. Они совершили ошибку, вычеркнув меня из семейного древа. И я ни за что не прощу им этой оплошности.

— Поразительно, — выдернул из гнусных мыслей язвительный голосок деканши. — Я что, сплю? Только во сне в мой класс могла заявиться сама Ла Ноэр.

Боги, на ее яд мне было начхать. За четыре дня я так умаялась, что с утра до вечера думала о том, как бы поскорее оказаться в постели и чуток поспать.

Да, к условию ректора я отнеслась со всей серьезностью. Стойко выдержала четыре дня без прогулов. И каждый преподаватель дивился, как и мадам Тельтрейн, когда я показывалась среди студентов.

Мне было сложно. Очень сложно. Я не усвоила материал, который они проходили с сентября, потому большую часть занятия тупо моргала и пыталась списать у соседки по парте. Я, конечно, не из глупых и кое-что смыслила, но на вопросы преподавателей в большинстве случаев ответить не могла. Их недовольно поджатые губы и неодобрительное покачивание головой начали сниться мне в кошмарах.

Но стоит признать, никто еще не отважился настучать на меня ректору. А за что, собственно? На занятия-то я прихожу. Успеваемость — отдельный разговор. И наживное дело.

— Сегодня пойдет дождь из нежити, — так и не дождавшись ответа, продолжила пускать яд деканша и сложила руки на пышной груди. — Или вы просто ошиблись дверью?

— Извините за опоздание. — Пропустила мимо ушей ее пафосное поведение. И постаралась не обращать внимания на любопытные взгляды адептов и их перешептывания. — Я была в библиотеке, искала учебник.

В доказательство приподняла руку, в которой держала книгу по наведению порчи. Вот уж в самом деле подходящий для такой язвы предмет — мадам Тельтрейн вела сглаз и порчу. Поэтому в некотором роде ее стоило опасаться. Она ж меня взглядом удавит, если только узнает, сколько времени я провожу с ее любовью всей жизни.

— Долго же вы его искали. Аж четыре месяца.

Кто-то прыснул со смеху от колкости деканши, а мне это представление уже порядком надоело. Никто из преподавателей не отреагировал на мое появление так же остро, как мадам Тельтрейн. Она отдельный вид существ, таких в природе больше не существует. Гибрид из фурии Хаоса и самой ядовитой змеи — пятнистой кобры.

— Можно пройти? — спросила, подавив негодование.

Часть сарказма деканши разбилась о мое напускное спокойствие. Она хмыкнула и без лишних слов приглашающе махнула рукой.

— Продолжим, — чуть строже, с видом непоколебимого профессора сказала она. — Послушаем доклад мисс Ройлин. Во втором полугодии она пишет научную работу о рунической порче…

В дальнейшую чепуху я вслушиваться не стала. Прошла в самый конец аудитории и опустилась на свободное место, которое, к слову, освободилось только благодаря тому, что парень за партой удосужился убрать со стула сумку.

Помимо его глуповатой улыбки я отметила нашивку на кителе. От моей она отличалась цветом. У всех адептов факультета Черной магии, Хаоса и Некромантии нашивка была изумрудно-зеленая, но у этого парня оказалась небесно-голубой. Он из стихийников. И чего забыл на дисциплине, которая никоим образом не относится к стихийному направлению?

Спрашивать не стала. Говорить с кем-либо в принципе не хотелось, так что я показательно положила рюкзак на стол и улеглась на него, пряча лицо.

Бекфорд сказал не пропускать занятия, но и словом не обмолвился, что я должна на них делать.

— Я тебя еще ни разу не видел на предмете Тельтрейн, — донесся до ушей шепот соседа по парте.

Черт. Разве по мне не видно, что я не жажду заводить знакомства?

— Почему вдруг пришла?

Вздохнув, я все же повернула к нему голову. Прежде чем заговорить, бегло осмотрела его приветливое, не лишенное красоты лицо. Серые глаза, аккуратный контур губ и выразительные скулы. Красивый блондин. В духе стихийников.

— Я на грани отчисления.

Что ж, лжи тут нет. За прогулы меня могли отчислить, но только перед экзаменами, если так и не получу к ним допуск.

— Сложно будет нагнать материал. Особенно по дисциплине Тельтрейн. Она довольно требовательная… — Он сочувствующе поджал губы. А спустя несколько секунд его лицо озарила улыбка. — Я могу дать тебе свои конспекты. С ними будет проще.

Он достал из сумки три толстенные тетради и придвинул ко мне.

Какой щедрый. Но это больше пугало, чем восхищало. Мы с ним даже незнакомы.

— Готов помочь заядлой прогульщице, которую не знаешь? — Я выпрямилась и ради интереса открыла первую тетрадь. Аккуратный почерк. Вероятно, в отличие от меня он страстный ученик. — Ты либо чересчур добрый, либо надеешься что-то получить за такую помощь.

— Нет, ничего не нужно. — Он как будто слегка смутился, продолжая улыбаться. — Я просто знаю, каково это — догонять остальных.

— В самом деле? По тебе не скажешь, — я многозначительно кивнула на тетради.

— Со временем я поменял свой взгляд на учебу. И кстати, я знаю тебя. Твое имя в академии на слуху, Диана.

Еще бы!

Новенькая, умудрившаяся в первом полугодии побывать в кабинете ректора столько раз, сколько не бывали старшекурсники за все пять лет учебы.

— А я тебя нет.

Захлопнула тетрадь, но не отодвинула. Пренебрегать такой подачкой не стану: его конспекты лишними не будут.

— Я Лиам. — Парень протянул мне руку, и я уверенно ее пожала. — Лиам Даррен. Стихийник.

— Кстати говоря… Что ты забыл в логове фурии? Стихийники не проходят сглаз и порчу.

— А, это дополнительное занятие. Каждый вправе выбрать факультатив другого направления.

— Не может быть, чтобы ты не нашел ничего интереснее порчи.

— Это довольно интересно, — решительно заверил Лиам. Верится с трудом. — Ты поймешь, когда углубишься в эту тему. Я записывал все самое важное и интересное. — Он похлопал по тетрадям. — Так что ты втянешься, уверен.

Он меня не знает, так что точно не втянусь. От вида его толстенных тетрадей на плечи сыпались мурашки. Но все-таки я положила их в рюкзак.

— Спасибо, — сказала шепотом, почувствовав на себе испепеляющий взгляд деканши.

Кажется, Лиам тоже заметил, что своей тихой беседой мы привлекли внимание злого ока, так что оставшееся время до конца занятия мы провели в молчании. Но если он внимательно слушал доклад адептки, то я спала с открытыми глазами.

— Задержитесь, адептка Ла Ноэр, — остановила меня фурия прямо у выхода.

Проклятье! Я еле высидела полтора часа, слушая ее нудный голос. Еще несколько минут не вынесу.

— Удачи, — Лиам улыбнулся и быстренько скрылся за дверью.

Мы с деканшой остались наедине. Хуже кошмара просто быть не может.

— Да, мадам Тельтрейн?

Обернулась к ней, крепко стиснув пальцами тетрадь.

— Ты многое пропустила, Диана, — сказала она с поразительным спокойствием и уселась за стол. — Как понимаю, решила наконец-то взяться за ум. Или это был разовый приход?

Острый взгляд темных глаз впился в мое лицо.

Бр-р, меня от нее реально в дрожь бросает.

— Нет, я намерена посещать каждое ваше занятие, как и занятия других преподавателей, до конца полугодия. А после сдать экзамен.

— Ну, прежде всего нужно получить допуск… — как бы невзначай заметила она и открыла журнал. — А у вас его нет и пока что не предвидится. До недели выходных вы вряд ли успеете усвоить хотя бы половину пройденного материала. Но мне нужно увидеть результаты, Ла Ноэр.

Деканша посмотрела на меня так внимательно, словно собиралась содрать с меня шелуху и глянуть, что там за ней: тупость или все-таки есть что-то обнадеживающее.

— На следующий день после Снежного бала я жду вас на дополнительном занятии, — отчеканила она.

Чего-чего? Что это вообще значит?

— Проверю, на что вы способны. Если результат меня не порадует, я дам вам неделю, которую вы проведете за зубрежкой. Это как раз будут выходные. После вы напишете контрольную и несколько докладов, чтобы набрать хотя бы минимальные баллы. Есть вопросы?

Уйма!

От «На кой черт мне это надо?» до «Вы действительно думаете, что я буду себя так мучить?»

Но я ничего не спрошу. Естественно мне все понятно, и поблажек от преподавателей я не ожидала. Но я не думала, что учеба поглотит меня до такой степени, что я забуду о ректоре. Забуду о главной цели.

— Нет, мадам. Вопросов нет.

— Прекрасно. — Ее губы растянулись в довольной улыбке. — Не разочаруйте меня и своих родителей, Ла Ноэр. Свободны.

Из аудитории я вылетела стрелой и в паршивом настроении. Оно и так было дурным, но ухудшилось в разы сразу после упоминания родителей.

Не разочаровать, значит? Ха! Я разочаровала их уже тем, что осталась жива.

Треклятый Бекфорд. А получше условие придумать не мог? Он же самым наглым образом подписал меня на каждодневные пытки. Уж лучше бы изволил заняться со мной сексом. Это хотя бы принесло удовольствие не только ему, но и мне. Явно побольше удовольствия, чем зубрежка материала, который мне в жизни не понадобится!

— От тебя искры летят, — прозвучал за спиной насмешливый голос, и кто-то с осторожностью придержал меня за запястье.

Я замерла у окна, чувствуя, как пыл утихает.

— Тельтрейн нагрузила? — спросил Лиам — я наконец поняла, что это он.

Какое странное чувство легкости вдруг омыло грудь. Будто ветром сдуло все проблемы. Это было похоже на… магию.

— Ты это делаешь?

— Что? — Лиам удивленно приподнял брови.

— Забудь… — Махнула рукой, усаживаясь на подоконник. Лиам последовал моему примеру. — Да, фурия решила изничтожить меня до экзаменов. Еще и после бала назначила дополнительное занятие…

— Знаешь, — парень неожиданно ехидно заулыбался, — а ты акцентируй внимание на ее родинке чуть выше бровей, когда разговариваешь с ней. Это помогает избегать ее прямого недовольного взгляда.

Понятия не имею, что удивило больше: его откровение или скрытое коварство, выставленное в данный момент в наиглупейшем виде. Я не удержалась от улыбки.

— Ты что, уже так делал?

— Конечно. Частенько, — признался он, усмехнувшись. — Мне страшно от ее взгляда, так что я стараюсь смотреть на эту родинку. 

— Это рискованное дело. Я бы не отважилась не смотреть на нее, когда она смотрит в упор.

— Что ж, мне приятно знать, что перед Тельтрейн дрожишь даже ты.

Он сделал акцент на последних словах, из-за чего я не удержалась от вопроса:

— Даже я? И что же во мне такого?

— Ну… — Его взгляд резко изменился на более сосредоточенный. Сосредоточенный на мне. — Ты чистокровная чернокнижница. Наследница.

— Уже нет, — выдохнула мрачно. — И не говори, что ты не знаешь о ситуации в Дерил-де-Лое. О ней знают все. Мои шрамы, — я показательно провела пальцем по рубцам на лице, — мое клеймо.

— А на мой взгляд, они тебя только красят.

Я не могла назвать себя той, кто смущался от присутствия мужчин. Или от одного лишь комплимента. Но эта похвала была крайне неожиданной. Еще никто не говорил, что мои шрамы — мой шарм. В основном едва ли не помидорами закидывали…

Потому я и смутилась. В самом деле смутилась. Почувствовала, как лицо заливает краска, и, улыбаясь, увела взгляд.

— Ла Ноэр!

Громоподобный бас махом выбил из меня все смущение, и я резко спрыгнула с подоконника. И не я одна. И Лиам, и остальные адепты, проводящие свободное время в коридоре, вытянулись в струну при виде ректора. Он надвигался на нас твердым размашистым шагом и выглядел… ну о-о-очень злым.

Я даже начала прокручивать в голове последние четыре дня. Где могла оплошать, и кто на меня донес?

Ректор навис надо мной, но смотрел почему-то на Лиама.

— Адепт Даррен, у вас вроде бы урок у паладина Эль-Нидэриона. Поспешите в аудиторию, — выдал он твердым голосом. От него так и веяло холодом.

— Так еще двадцать минут до… — начал было Лиам, но Бекфорд оборвал его жестом руки.

— Уверен, профессор оценит вашу пунктуальность. Поворкуете с Ла Ноэр в следующий раз. А сейчас она опаздывает на отработку.

Твою же нежить. Какая такая отработка?

— Ладно… — Лиам стащил с подоконника сумку. — Увидимся.

Я робко помахала ему и с опаской подняла взгляд на ректора.

Боги, лучше бы я этого не делала. Он напоминал медведя-нежить, который в прошлом месяце хотел сожрать меня на практическом занятии.

— За мной. Бегом, — процедил мужчина тихо, но в разы угрожающе, чем раньше, и быстро зашагал по коридору, провожаемый испуганными взглядами адептов.

Я со всех ног припустила следом.

Хаос! Я еще ни разу не столкнулась с ним после того разговора в лаборатории. И я прилежно выполняла его условие — не прогуливала.

Ну что?.. Что я успела натворить?!

Сорвался. Вот так глупо… При виде ее раскрасневшихся щек и смущенной улыбки, посвященной этому плутоватому стихийнику.

А ведь так стойко держался… эм-м… четыре дня. Это был успех.

Адептку я практически не видел. Пару раз попадалась на глаза в столовой и библиотеке. Изредка замечал издалека, как она мчится по галерее, явно спеша на урок. Она с максимальной для нее серьезностью подошла к нашему уговору. Хотя я был уверен, что на занятиях она больше дремала, чем слушала. Но все же присутствовала.

В какой-то степени я был этому рад. Исключительно потому, что она меньше стала мелькать перед глазами и отвлекать меня от своих непосредственных обязанностей. Глубоко в душе я надеялся, что она наконец-то заведет полезные знакомства, переключит свое внимание с меня на других.

И по сути так и случилось. Она разговаривала с другим. Смеялась. Посвящала ему свою улыбку.

Я должен был выдохнуть с облегчением. Но — сволота такая — облегчением и не пахло!

Все, что чувствовал, это сильное жжение в груди. Как будто меня облапошили. Как будто увели мое прямо у меня из-под носа.

Проклятье. Я что, ревную?

Нет. Я ведь готов был уйти сразу, как заметил ее. Да, с бушевавшей внутри злостью. Да, с желанием разрубить надвое тренировочный манекен, представляя на его месте треклятого Даррена. Но все-таки намеревался уйти и оставить себя и ее в покое.

А она смутилась — пожри ее, Хаос, — и удерживающая меня цепь рассыпалась прахом.

И что мне теперь с ней делать? Нет, есть, конечно, пара вариантов… Но я запер их во тьме и зарекся даже не думать об этом.

Какая к черту отработка? Единственное, что она должна была сделать, это отдраить туалеты. Но вроде как с этим справилась адептка Эдельте… Уверен, Диана заставила ее в одиночку вылизать туалетные комнаты до блеска. Не знаю, каким образом и какими угрозами она этого от нее добилась, но туалеты были чисты и наказание себя исчерпало.

И сейчас на ее счету — что просто поразительно! — не было ни одного промаха, за который можно было назначить отработку. Ну, если не учитывать старые грешки…

— За что я должна отработать? — подала она голос, когда мы вошли в аудиторию.

Черт его знает за что.

Но не могу же я отпустить ее после того, как с таким остервенением вырвал из лап адепта? Вообще не могу.

— Покажите мне конспекты, которые вы вели на моих занятиях, — сказал решительно, повернувшись к ней.

И чуть не обомлел от сверлящих меня глазищ и от того, как она с задумчиво-хмурым видом покусывает нижнюю губу. Так и захотелось дотронуться до этих розоватых губ, слегка оттянуть и услышать свое имя…

Заложил руки за спину. На всякий случай.

— Конспекты? — уточнила, переплетя между собой пальцы. — Я не вела…

— Отлично! — выдал с энтузиазмом. Она аж отшатнулась, округлив и без того большие глаза.

Взял со стола записи одного из адептов, бросил на парту и добавил:

— Перепишите все термины, определения и формулы. Здесь и сейчас. Тетради оставьте на столе, аудитория закроется сама после вашего ухода. 

Я уже хотел выскочить, бросив ее наедине с конспектом и проклятиями, которые она наверняка произносила мысленно по отношению ко мне.

Но она задержала, нагло перегородив путь своей маленькой фигуркой.

— Это обязательно, магистр? — улыбнулась в своей манере.

Это обезоруживало. Абсолютно всегда. Я ощущал себя голым перед ней и лишенным магии, стоило улыбке озарить это хитрое личико.

— Разумеется, — произнес слегка глухим, но по-прежнему твердым голосом.

Однако ей этого хватило. Всего лишь одного шаткого, неуверенного звука в моем голосе, выдавшего меня с потрохами. Вряд ли она догадывается о слабости, которую я к ней питаю, но знает точно, что может вывести меня из равновесия. И нахально этим пользуется.

— Может, лучше выпьем чаю?

Чай? Где-то я уже слышал это.

Не успел разбить ее замыслы в пух и прах: она безжалостно приблизилась, деря своим ароматом ноздри. Близко. Опасно близко.

Втянул в себя воздух, пропитанный ее особым запахом, и чуть не сорвался. Чуть не прижал ее к себе. Чуть не потянулся к губам. Чуть не забыл про все на свете и не решил выпить с этой искусительницей чертов чай.

Вовремя остановил: ткнул ей пальцем в лоб, не давая стать еще ближе. Ее это изумило, а меня покоробило. Палец, серьезно? Я с ужасающей ясностью осознал, что могу позволить себе коснуться ее только пальцем. Но этого могло быть достаточно, чтобы свести меня с ума. И ее, возможно, тоже…

Резко отшатнулся, дернулся к двери, выдав:

— У вас много работы, адептка.

— У меня же окно! — воскликнула возмущенно. Кажется, первый план по совращению ректора-идиота провалился, и она решила одержать победу иным способом. — Почему я должна делать это прямо сейчас?

Сколько же усилий понадобилось, чтобы подавить желание показать, за что и почему она должна была это сделать. И хотя я смутно понимал, что она не виновата в том, что меня к ней тянет (хотя это наглая ложь, еще как виновата), я все равно желал схватить ее, усадить на стол, сорвать одежду и…

И, в общем-то, нельзя.

— Потому, — выдохнул первое приличное слово, которое пришло на ум, и вышел в коридор с такой тяжестью в груди, что она едва не затянула меня обратно в кабинет.

— Ты сегодня удивительно жесток, — прокомментировал мой очередной выпад Винстан.

Мы уже около получаса боролись на заднем дворе академии. Довели себя до такого состояния, что с нас бежал пот — рубахи можно было руками выжимать. Лютый мороз, сплошные сугробы, еще и небо хмурится, а мне жарко до такой степени, что я готов нырнуть в снег нагишом.

— В твоей пылкости виновна Диана? — неожиданно выдал Винс, и я стремительно скрестил с ним клинки.

Он не помогает. Совершенно. А обычно бывает наоборот. Любой бой с Бертингером уносил ярость прочь.

— Не надо, — процедил сквозь зубы.

— Да брось, — улыбнулся он, отталкивая меня от себя. — Я давно догадался о твоем тайном увлечении.

— Не понимаю, о чем ты.

— Лгать ты не умеешь. В особенности мне.

— Ну и? — Я отошел на безопасное от него расстояние. — Что ты хочешь услышать?

— Правду, разумеется.

— Например, о том, что ты флиртуешь с адепткой Лидс в свободное от занятий время?

Такой выпад ему пришелся не по вкусу.

В глазах друга вспыхнуло пламя — наичистейшее и пропитанное злобой.

— Не стану отрицать, — он пожал плечами, но злость никуда не делась. Похоже, не один я страдаю вниманием к студентке. — Но что в этом зазорного?

— Ты шутишь? — Искренне удивившись, я даже забыл о своем гневе. Но на его месте возник иной, и пусть был не таким сильным, как предыдущий, я уверенно двинулся на противника. — Что в этом зазорного? Ты нарушаешь устав академии.

Резко выбросил меч, но Винс избежал удара.

— Еще и втягиваешь в это девчонку, — рыкнул, обернувшись.

— Все гораздо безобиднее, чем ты думаешь.

— Обидно будет, когда ее исключат, а тебя сошлют преподавать в какую-нибудь школу на окраине королевства.

— Но ты же этого не допустишь? — весело сказал Винстан и в знак примирения вогнал меч в снег.

Этот жест выбил из моей груди вздох. А вместе с ним и гнев.

Конечно, я не допустил бы этого. Куда бы ни завела Винса увлеченность адепткой, я с готовностью встану на его защиту. Он мой друг. Мы прошли огонь, воду и поле, усеянное нежитью. Прикрывали друг друга, спасали. И за свои грешки оба оказались в академии Дивинат.

Во мне нет такой тьмы, которая толкнула бы меня предать его доверие. И я не был ни в чем так уверен, как в том, что и Винс придет мне на помощь в любой момент.

— Слушай, она же тебе нравится… — начал он, когда мы оба уселись на снег.

— Не нравится, — возразил сразу.

— Нравится.

— Не нравится.

— Да нравится же.

— Она мне не нравится.

— Мы что, на ромашке гадаем?

Винс глубоко вздохнул. Я явно выводил его из себя, но ничего не мог с этим поделать. Признаться в этом самому себе? Ничего сложнее в моей жизни еще не было.

— Если не нравится, тогда ты просто редкостный мерзавец, которому вздумалось воткнуть свой жезл в бедную адептку.

— Хаос, заткнись! — Толкнул его в плечо, за что словил издевательский смех. — И не упоминай эти жезлы. Хватает того, что ты везде таскаешься со своим посохом.

Пока он не начал возмущаться, я кивнул на элегантную палку, вонзенную в снег. Винс подавил возмущение, оправдания — все то, что он хотел выдать в отместку.

— Думаю, ты тоже ей нравишься, — сказал он спустя недолгое молчание. После его слов с неба посыпались первые хлопья снега. Кажется, будет метель. — Нет, по-моему, она одержима тобой.

— Может быть, — нехотя кивнул.

Одержимость Ла Ноэр была явной, но она проявляла ее только наедине. В остальных случаях вела себя сдержанно. Но люди не слепые — рано или поздно все обо всем узнают.

— Тогда в чем проблема? — несколько изумленно спросил Винс. — Вас обоих тянет друг к другу. Исключи ее уже, и будет вам счастье. Она не очень-то рвется ко всей этой некромантской чепухе, видно же. А если она перестанет быть студенткой, то теоретически между вами не будет никаких запретов и преград.

— Будут.

Они были, есть и будут. Диана совсем не та принцесса, которую одобрит мой брат. И я не та партия, которую примут ее родители. Конечно, король и королева Дерил-де-Лоя в нынешних обстоятельствах не очень беспокоятся о благополучии своей дочери. Но если я предстану в роли суженого принцессы и дам хоть малейший повод для слухов, между королевствами возникнет раздор.

Больше Диана не наследница. И не может ею стать всего-то из-за каких-то шрамов. Все это знают.

Но со мной у нее может появиться шанс и реальная надежда.

День начался отвратительно. Мало того, что я просидела вчера до позднего вечера в аудитории, пока все не переписала и у меня на пальцах не появились мозоли. Так еще рано утром меня разбудила моя соседка Агнесс, в панике сообщив, что у нас внеплановое практическое занятие на кладбище.

Я ее удавить хотела. Или выбросить из окна. Но вовремя себя остановила. Понятное дело, что соседка не виновата; я сама попросила ее будить меня и заодно предупреждать об изменениях в расписании.

Как итог: я не выспалась, не поела, потому что случайно уснула в ванной, чистя зубы, и Агнесс пришлось будить меня во второй раз. Ко всему прочему на практику заявилась мадам Тельтрейн, хотя некромантию у нас ведет ректор. Но у того возникли неотложные дела, на замену пришла его правая рука, бла-бла-бла…

В общем-то, это к лучшему. Видеть его в данный момент совсем не хотелось. Я еще от вчерашнего внезапного наказания не отошла, да и выглядела сейчас не лучше умертвия, которое откопали адепты.

— Осторожнее с черепом, Тейлин! — рявкнула деканша, стоя, к слову, у дерева, подальше от раскопанной могилы. — Выронишь и повредишь мозг — будешь объясняться с ректором!

Адепт виновато поджал губы и уже с предельной осторожностью придержал голову нежити, пока еще пара студентов вытаскивала из ямы остальное тело.

Больше всего в практике я ненавидела как раз таки такие раскопки. От вони мертвецов скручивало желудок, потому никто не решался принимать пищу перед занятием. Благо я не успела позавтракать.

Не знаю, кем был этот откопанный бедолага до того, как пополнил ряды мертвецов на кладбище за академией, но после смерти он определенно стал более значимым, чем до всего этого.

Дело в том, что вся нежить в земле — это люди, которые при жизни были без дома и родных; «отбросы» или «бесхозный мусор», как порой выражались адепты. Люди, которым просто не повезло и их настигла смерть. А также животные. Благодаря специальным артефактам, созданным ребятами с факультета Артефакторики и Тотемной магии, юные некроманты с легкостью отыскивали трупы, а после закапывали на кладбище академии.

Обычно нужно около двух-четырех лет, чтобы произошло скелетирование трупа, но земля здесь пропитана магией, поэтому процесс разложения происходит гораздо быстрее. Однако не всегда некромантам требуются скелеты: в основном кости нужны для усиления оружия. Особую ценность представляют несильно разложившиеся мертвецы. Уже вроде бы и нежить, но человека напоминает.

Жидкость, получаемая некромантами из нежити, необходима для создания мощных эликсиров и зелий. В особенности это помогает целителям и жрецам — они могут создать лекарство практически от всех болезней.

Удивительно, каким полезным становится человек после смерти, даже если до нее он был никем.

Пожалуй, это одна из немногих дисциплин, в которой я смыслила. Опять же из-за Бекфорда: его занятия я вообще не пропускала. Ну, и спать тут не получится, нужно всегда быть начеку. Нежить не такая уж и мертвая — очнуться и напасть может в любой момент. Но такое случалось редко. В этом году мне не повезло первой: мертвый медведь очухался, как только мы его раскопали, и чуть не разорвал меня на куски. Ректор успел его испепелить. А потом расстроенный и разгневанный ходил… Такой экземпляр уничтожили!

— Адептка Ла Ноэр, вам выдать особое приглашение к могиле? — деканша нагло оторвала меня от наблюдения за студентами и сканирования трупа. — Не стойте, помогайте. Это командная работа, но вашу часть никто делать не будет.

Говорила она уже слегка охрипшим голосом. А нечего глотку рвать на морозе.

Правда, жалко ее было. Ну, немножко. Она не тратила магию на то, чтобы согреть себя, а берегла на случай непредвиденных ситуаций. Поэтому стояла укутанная в меховой плащ и дрожала.

А вот нам не холодно, кровь бурлит, грешным делом занимаемся — могилы раскапываем. Хотя у некромантов в данном случае слово «грех» утрачивает свою силу.

— Ла Ноэр! — вскипела мадам. — На могилу! Бегом!

А нет… Беру свои слова назад. Не жаль мне ее. Вообще не жаль.

Закатив глаза так, чтобы она это увидела, я закончила подпирать дерево и, схватив лопату, прошла к уже почти раскопанной могиле.

Понадобилось немного времени, чтобы закончить раскопку, и я умудрилась привыкнуть к смраду, которым, поди, уже пропиталась до кончиков ногтей. Жутко хотелось принять горячую ванну, потому я ускорилась по максимуму. Но из-за спешки чуть не оторвала умертвию ногу, когда мы с парочкой адептов вытаскивали его.

— Осторожнее, — шикнул на меня один из них. — Мадам тебе потом твою ногу оторвет. Или даже ректор.

О нет, Бекфорд мне вряд ли что-то оторвет. Он меня и пальцем тронуть боится. Устав академии, все дела… Все страшится, что я его съем.

— Эй, у него глаза двигаются, — выпалил второй и замер.

— Не говори ерунды. Тяни уже, а! В туалет хочется, жуть.

Парни продолжили тянуть вверх, а я подталкивать снизу, но нежить вдруг самым нахальным образом ожила. Вскинула руки, и эти балбесы от неожиданности отпустили ее. Мертвец заехал мне ногой по лицу, отчего я свалилась прямо в яму.

Проклятье!

Поясницу тут же пронзила тупая боль, лицо зажгло. Коснулась щеки, размазывая кровь. Черт. Этот проклятый расцарапал мне скулу своими когтями на ноге. Чудом в глаз не попал.

— Назад! — послышался крик деканши. — Все назад! Живо!