Академия для бывшей жены дракона

Знаете это чувство, когда просыпаешься после бурной ночи и понимаешь, что вчера натворила фигни?

А теперь представьте, что вы вообще не помните вчера. И позавчера. И последние двадцать пять лет своей жизни. А вместо привычной однушки с обоями в цветочек над вами нависает балдахин размером с парус яхты.

Примерно это я и чувствовала, когда открыла глаза.

— Охренеть, — выдохнула я, глядя в потолок, расписанный ангелами и драконами. Ангелы, кстати, были голенькие, а драконы — золотые. Наверное, дорого.

Я села. Медленно, потому что голова кружилась так, будто я вчера выпила бар. Хотя я вообще не пью, у меня на следующий день всегда разнос.

Взгляд упал на комнату.

Размер этой комнаты был примерно как моя бывшая квартира. Нет, не так. Как две моих бывших квартиры. Высоченные окна с витражами, мраморный камин, в котором можно жарить целого поросенка, мебель из темного дерева, резная, тяжелая, красивая. И кровать... боги, эта кровать. Я в ней тонула. Перина, подушки, шелковые простыни — всё это стоило, наверное, как моя годовая зарплата.

— Я что, умерла и попала в рай для безработных? — спросила я у пустоты.

Ответом мне была тишина.

Я посмотрела на свои руки. Тонкие, с длинными пальцами, ухоженные. На ногтях — французский маникюр, причем явно дорогой. Мои руки так не выглядели. У меня были короткие пальцы, вечно обкусанные ногти (нервная работа) и мозоль от ручки на среднем пальце.

Я поднесла руки к лицу. Потрогала лицо. Кожа гладкая, нежная. Волосы длинные, рассыпались по подушке шелком.

— Так, — сказала я вслух. — Либо я в коме и мне снится очень реалистичный сон, либо...

Договорить я не успела, потому что дверь открылась.

В комнату вплыла девушка. Чепец, передник, платье скромное — классическая горничная из исторических фильмов. Она несла поднос с кувшином и чашкой.

— Доброе утро, госпожа! — пропела она. — Я слышала, вы уже проснулись, вот решила принести умыться.

Я смотрела на неё, открыв рот.

— Госпожа? — девушка замерла, поставив поднос на столик. — Вам плохо? Вы так странно смотрите...

— Ты... кто? — выдавила я.

Девушка побледнела так, что я испугалась — не хватало еще, чтобы в обморок упала.

— Я Лисса, госпожа. Ваша служанка. Уже пятый год. Госпожа, что с вами? Вы ударились головой вчера, когда упали с лестницы? Лекарь сказал, что может быть сотрясение...

Я моргнула. Сотрясение. Лекарь. Падение с лестницы. Госпожа.

— Лисса, — я села ровнее и поманила её пальцем. — Подойди-ка сюда. Сядь.

Лисса послушно присела на краешек кровати, глядя на меня круглыми глазами.

— Я задам тебе несколько вопросов, — сказала я максимально спокойно. — А ты ответишь. Хорошо?

— Х-хорошо, госпожа.

— Где я?

— В вашей спальне, госпожа. В вашем дворце.

— В моем дворце?

— Ну... во дворце вашего мужа, лорда Рэйнара. Но вы тут живете, конечно.

— Муж?

Лисса смотрела на меня с растущей тревогой:

— Госпожа, вы точно ударились сильно. Ваш муж — лорд Рэйнар, огненный дракон, генерал императорской гвардии. Вы его жена уже пять лет.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Дракон. Я за既 мужем за драконом. Огненным. Генералом.

— Лисса, — я открыла один глаз. — А этот мой муж... он хороший?

Лисса замялась. Потом покраснела. Потом побледнела.

— Госпожа, я не могу...

— Можешь. Говори как есть.

— Он... — Лисса понизила голос до шепота. — Он вас не замечает, госпожа. Совсем. Он считает вас серой мышкой. И он... он спит с леди Ирмой. Уже полгода.

Я села. Резко.

— С кем?!

— С леди Ирмой, — Лисса всхлипнула. — Она его любовница. И она вас терпеть не может. И он... он сегодня опять у неё ночевал. Я слышала, как он вернулся под утро.

Я молчала. Переваривала.

Значит, так. Я — жена дракона. Муж меня терпеть не может, считает мышкой, спит с любовницей. А я вчера упала с лестницы и, видимо, умерла. Потому что я — это не я. Я — это кто-то другой в этом теле.

— Лисса, — я встала с кровати и тут же поняла, что на мне ночная сорочка из такого тонкого шелка, что почти прозрачная. — Зеркало дай. Срочно.

Лисса метнулась к трюмо и притащила тяжелое серебряное зеркало в резной оправе.

Я посмотрела на себя.

И выдохнула.

Потому что в зеркале была красивая девушка. Нет, не так. КРАСИВАЯ. Темные волосы, рассыпавшиеся по плечам, огромные серо-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, точеный носик, губы бантиком. Кожа фарфоровая, нежная. Фигурка — тонкая талия, округлые бедра, грудь аккуратная, но аппетитная.

— Боже, — выдохнула я. — Да я же красотка!

Лисса смотрела на меня с ужасом:

— Госпожа, вы всегда были красоткой! Просто вы себя такой не считали...

— Почему?

— Ну... — Лисса замялась. — Леди Ирма говорила, что вы серая и невзрачная. И его светлость тоже так говорил. И вы им верили...

Я снова посмотрела в зеркало. В глазах красотки действительно был страх. Затравленность. Как у животного, которое привыкли бить.

— Лисса, — я повернулась к служанке. — А какая я была раньше? Ну, до падения?

— Тихой, госпожа. Скромной. Никогда не спорили, молчали, плакали по ночам в подушку. Леди Ирма могла вас оскорбить при всех, а вы только глаза опускали. Его светлость проходил мимо, даже не здороваясь. А вы его любили... очень любили...

Я задумалась. Бедная девочка. Влюбилась в дракона, который её даже не замечал. А она терпела, молчала, сохла. И в итоге упала с лестницы и умерла от разрыва сердца. А я теперь в её теле.

— Ладно, — я решительно тряхнула головой. — Давай одеваться. Хочу посмотреть на этого дракона.

— Госпожа, — Лисса замялась. — А какое платье?

— Самое красивое. Самое яркое. Самое...

— Госпожа, у вас нет ярких платьев, — перебила Лисса шепотом. — Леди Ирма сказала, что вам яркое не идет, и его светлость запретил вам носить цвета...

Я замерла.

— Что значит — запретил?

— Ну... — Лисса затравленно оглянулась. — Леди Ирма сказала, что яркие платья будут вас... компрометировать. Что вы должны быть скромной и незаметной, чтобы не позорить мужа. И его светлость согласился. У вас только серые, бежевые и бледно-голубые платья.

Я медленно выдохнула.

— Лисса, веди меня в гардеробную.

Гардеробная оказалась размером с мою бывшую спальню. Ряды платьев, вешалки с верхней одеждой, полки с обувью. И всё — серое, бежевое, мышиное, бесформенное. Никаких ярких красок, никакого декольте, ничего, что подчеркивало бы фигуру.

— Это не гардероб, — констатировала я. — Это траур по несложившейся жизни.

— Госпожа, может, не надо? — робко спросила Лисса. — Его светлость рассердится...

— Лисса, — я повернулась к ней. — Давай договоримся. Я теперь новая. Та Мираэлла, которую можно было пинать, упала с лестницы и разбилась. Я — версия 2.0. С расширенным функционалом, острым языком и полным отсутствием страха перед чешуйчатыми. Поняла?

Лисса смотрела на меня круглыми глазами. Потом кивнула.

— А теперь найди мне что-нибудь... ну, не серое. Хоть что-то.

Лисса покопалась в недрах шкафа и извлекла платье. Оно было... бледно-сиреневым. Почти серым, но с намеком на цвет.

— Это самое яркое, госпожа, — извиняющимся тоном сказала она.

— Сойдет, — вздохнула я. — На первое время. Одеваться как в это... в корсет?

— Вы не помните, как одеваться, госпожа? — Лисса снова испугалась.

— Не помню, — честно призналась я. — Учи.

Через полчаса мучений, когда Лисса затягивала шнуровку, а я пыталась дышать, платье было надето. Я чувствовала себя закованной в латы, но в зеркале выглядело неплохо. Сиреневый хоть немного оживлял лицо.

— А теперь, — я повернулась к Лиссе, — где тут завтракают? И где этот мой драгоценный муж?

— В малой столовой, госпожа. Его светлость обычно завтракает там. Но он не любит, когда вы приходите...

— Сегодня полюбит, — отрезала я и вышла в коридор.

***

Коридоры дворца поражали роскошью. Мраморные полы, гобелены на стенах, статуи в нишах. Слуги шарахались от меня, как от чумы, и ускоряли шаг.

— Лисса, — шепнула я, — почему они все отворачиваются?

— Госпожа, — так же шепотом ответила она, — они считают вас пустым местом. Леди Ирма сказала, что вы того не стоите, чтобы с вами здороваться.

Я скрипнула зубами. Ну Ирма, погоди.

Мы подошли к дверям малой столовой. Оттуда доносились голоса.

— Рэйнар, милый, попробуй эту булочку, — мурлыкал женский голос. — Я специально для тебя заказывала на своей кухне.

— Спасибо, — ответил мужской, низкий, хрипловатый.

Я толкнула дверь и вошла.

За столом сидели двое. Он — черноволосый, широкоплечий, в расстегнутой рубашке, с золотистыми глазами, которые при моем появлении сузились. Она — рыжая, яркая, в алом платье с декольте до пупа, с хищным взглядом и надутыми губами.

Любовница.

— О, — сказала я, останавливаясь в дверях. — А у нас гости. Доброе утро.

Ирма уставилась на меня так, будто я была тараканом, выползшим из щели. Рэйнар нахмурился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он тоном, каким спрашивают «какого черта ты тут забыла?».

— Завтракаю, — я спокойно подошла к столу и села напротив них. — Я твоя жена, если помнишь. Имею право.

Ирма подавилась воздухом.

— Рэйнар! — взвизгнула она. — Ты позволишь ей сидеть с нами?!

— Это её дом, — неожиданно сказал Рэйнар, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Садись, Мираэлла.

Я улыбнулась. Лисса, застывшая у дверей, икнула.

Подошла служанка, налила мне чай, поставила тарелку. Я взяла булочку и с наслаждением откусила.

— Вкусно, — сказала я, глядя на Ирму. — Твоя кухня? Спасибо, дорогая.

Ирма побагровела так, что её рыжие волосы поблекли.

— Ты... ты как смеешь?!

— Что именно? — я откусила еще кусочек. — Есть булочки? Сидеть за своим столом? Разговаривать с мужем? Это вроде бы мои права. А ты, прости, кто вообще? Любовница? Так у любовниц другие места — в тени, в углу, за дверью. А за столом сидят жены.

Тишина повисла в столовой такая, что можно было резать ножом. Рэйнар смотрел на меня с открытым ртом. Ирма, кажется, перестала дышать.

— Ты... — выдавила она наконец. — Ты серая мышь! Как ты смеешь мне такое говорить?!

— Мышь, — я откусила еще кусочек, — которая вдруг поняла, что она не серая. Знаешь, Ирма, есть такой эффект — падение с лестницы. Просветляет мозги знатно. Я вчера упала и поняла: а чего это я терплю? Чего это я молчу? Жизнь-то одна. И тратить её на то, чтобы бояться какой-то расфуфыренной девицы с амбициями, как-то обидно.

Я перевела взгляд на Рэйнара. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его золотистых глазах плескалось что-то... интерес? Недоумение? Любопытство?

— Ты изменилась, — сказал он тихо.

— Жизнь заставила, — я пожала плечами. — Кстати, Рэйнар, у нас с тобой разговор есть. Важный. Но потом. Сначала доем.

Ирма вскочила, опрокинув стул.

— Рэйнар! — заорала она. — Ты будешь это терпеть?!

— Ирма, успокойся, — он поморщился. — Сядь.

— Не сяду! — она ткнула в меня пальцем. — Она оскорбляет меня! При тебе! А ты молчишь!

— А что я должен сделать? — Рэйнар начал злиться. — Выгнать её из её же дома?

— Да! — Ирма топнула ногой. — Выгони её! Отошли куда-нибудь! В какое-нибудь поместье на краю земли! Чтобы я её не видела!

Я замерла с булочкой в руке. Поместье на краю земли? Интересно...

Рэйнар тоже замер. Посмотрел на Ирму, потом на меня.

— Ирма, — сказал он жестко. — Выйди. Нам нужно поговорить с женой.

— С ке-ем?!

— С женой. Выйди.

Ирма смотрела на него с таким выражением, будто он дал ей пощечину. Потом перевела взгляд на меня — и в этом взгляде было столько ненависти, что хватило бы на три романа.

— Ты еще пожалеешь, — прошипела она и вылетела из столовой, сверкая подолами.

Дверь захлопнулась. Мы остались вдвоем.

Рэйнар смотрел на меня в упор. Я жевала булочку и смотрела на него. Красивый, гад. Очень красивый. Такие мужчины в моем мире только на обложках журналов бывают.

— Кто ты? — спросил он вдруг.

— Твоя жена, — ответила я. — Забыл?

— Моя жена не разговаривает так. Моя жена боится поднять глаза. Моя жена молчит и терпит.

— Твоя жена вчера упала с лестницы, — я отложила булочку. — И, видимо, ударилась головой так, что весь страх вылетел. Теперь я буду разговаривать. Теперь я буду смотреть в глаза. И терпеть я больше ничего не буду.

Он встал из-за стола. Подошел ко мне. Навис скалой, вынуждая задрать голову. Близко. Слишком близко. От него пахло дымом и чем-то пряным, мужским.

— Ты не боишься меня? — спросил он тихо.

— А ты хочешь, чтобы я боялась?

Он замер. В его глазах что-то мелькнуло — то ли злость, то ли восхищение.

— Ты странная, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила я. — Дракон, который спит с любовницей, а жену в ссылку собрался отправить. Нормально?

Он дернулся:

— Откуда ты...

— Слышала, — я кивнула на дверь. — Ирма предложила. А ты, судя по лицу, согласен.

Он молчал. Смотрел на меня. А я смотрела на него и чувствовала, как между нами проскакивают искры. Буквально — магические, голубые, с треском.

— Что это? — выдохнул он.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но, может, отойдешь? А то спалим столовую.

Он отступил на шаг. Но взгляд не отвел.

— Я подумаю, — сказал он. — О твоей... ссылке.

— Думай, — я встала. — А я пойду. Дела.

— Какие дела?

— Женские, — я улыбнулась. — Гардероб менять, например. А то что-то я засиделась в сером.

И я вышла, оставив его стоять посреди столовой.

Лисса догнала меня в коридоре:

— Госпожа! Госпожа, вы чудо! Вы просто чудо! Я никогда не видела, чтобы его светлость так смотрел на женщину!

— Как?

— Как на... как на дичь! — выпалила Лисса и прикусила язык.

Я расхохоталась.

— Лисса, ты прелесть. А теперь веди меня к портнихе. Будем делать из серой мыши конфетку.

— Госпожа, — Лисса замялась. — А если его светлость действительно отправит вас в ссылку?

Я остановилась. Посмотрела в окно, за которым синело небо.

— Лисса, — сказала я задумчиво. — А что, если ссылка — это не наказание? Что, если это шанс?

— Шанс? На что?

— На новую жизнь. Свободную. Без драконов, без любовниц, без унижений. Представляешь? Свое поместье. Свои правила.

Лисса смотрела на меня с ужасом и восхищением:

— Госпожа, вы... вы гений!

— Посмотрим, — я улыбнулась. — Посмотрим. А пока — к портнихе. Война с гардеробом не ждет.

И мы пошли по коридору, а в голове уже крутились планы. Грандиозные, безумные, прекрасные.

Кажется, начинается самое интересное.

Утро началось с того, что в мою спальню ворвались без стука.

Я подскочила на кровати, хватаясь за сердце. На пороге стоял Рэйнар. Злой, взъерошенный, с горящими золотом глазами. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь — рубашка мятая, волосы торчат в разные стороны, под глазами тени.

— Вставай, — рявкнул он. — Одевайся. Собирай вещи.

Я моргнула, прогоняя остатки сна.

— Прости, что?

— Собирай вещи, — повторил он, чеканя каждое слово. — Ты уезжаешь. Сегодня. В Северный Удел.

Я медленно села, натягивая одеяло повыше. Ночная сорочка, конечно, скромная, но кто его знает, этого дракона — вдруг решит, что можно вот так врываться и пялиться?

— Милорд, — сказала я максимально спокойно, — не мог бы ты выйти, пока я оденусь? Или приличные драконы теперь не соблюдают элементарных правил приличия?

Рэйнар дёрнулся, будто я его ударила. Видимо, прежняя Мираэлла таких фраз не произносила.

— Я подожду в гостиной, — процедил он сквозь зубы и вышел, хлопнув дверью.

Лисса, которая всё это время пряталась за шторой, вылезла оттуда с круглыми глазами.

— Госпожа! — прошептала она. — Он пришёл! Он сказал! Вы уезжаете!

— Вижу, — я встала и потянулась. — Лисса, давай одеваться. И не забудь самое красивое бельё.

— Самое красивое? — Лисса выпучила глаза. — Госпожа, вы же уезжаете в ссылку, а не на свидание!

— Лисса, — я повернулась к ней и подмигнула, — женщина должна быть красивой всегда. Особенно когда идёт на войну. А это, поверь мне, будет война.

Через полчаса я была готова. Лисса нашла платье — не серое, не бежевое, а тёмно-синее, почти чёрное, с серебряной вышивкой по лифу. Скромное, но элегантное. Волосы я распустила, губы чуть подкрасила той самой красной помадой, что подарила Ирма. Пусть видит, что мышка больше не серая.

Я вошла в гостиную. Рэйнар стоял у окна, барабаня пальцами по подоконнику. При моём появлении обернулся — и замер.

Его взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно. Задержался на губах. На волосах. Снова на губах.

— Ты... — начал он и осекся.

— Я, — кивнула я. — Слушаю тебя, милорд. Что за спешка? Пожар? Война? Ирма родила тройню?

Он снова дёрнулся. Кажется, мои шутки выбивали его из колеи похлеще магии.

— Я уже сказал, — процедил он. — Ты уезжаешь в Северный Удел. Сегодня. Карета будет через два часа. Собирай вещи.

— А почему сегодня? — я присела в кресло, закинув ногу на ногу. — И почему так срочно? Ирма настояла?

— Не твоё дело!

— Моё, — я улыбнулась. — Потому что речь обо мне. И пока я не пойму, что происходит, я никуда не поеду.

Рэйнар шагнул ко мне, нависая скалой.

— Ты поедешь, потому что я так сказал. Я твой муж. Я имею право.

— Имеешь, — согласилась я. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Я не согласна.

Тишина. Абсолютная. Даже птицы за окном перестали петь.

Рэйнар смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. И третья. И все три запели оперные арии.

— Ты... что?

— Я не согласна, — повторила я чётко. — Слышишь? Не. Со-глас-на. Ты не можешь просто взять и вышвырнуть меня, как старую тряпку. Я твоя жена, а не собачка, которую можно услать в конуру, когда надоела.

Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Ты... ты как смеешь?!

— А что такого? — я пожала плечами. — Я всего лишь разговариваю. Или ты думал, что я буду молчать, как раньше? Нет, дорогой. Та Мираэлла упала с лестницы и разбилась. Теперь на ее месте я.

Рэйнар смотрел на меня в упор. В его золотистых глазах плескалось что-то странное — не только злость, но и... любопытство? Интерес?

— Кто ты? — спросил он тихо.

— Твоя жена, — ответила я. — Просто теперь я решила, что имею право на мнение. Итак, давай поговорим как взрослые люди. Ты хочешь отправить меня в ссылку. Я, в принципе, не против.

— Что? — он снова дёрнулся. — То есть ты согласна?

— Согласна, — кивнула я. — Но на моих условиях.

— На каких ещё условиях?

Я встала и подошла к нему. Близко. Очень близко. Так же, как вчера вечером. Снова этот жар, эти искры между нами.

— По моему мы это уже вчера обсуждали. — усмехнулась я, — Или у милорда вдруг провалы в памяти? 

Рэйнар стоял, сжимая кулаки. Его глаза полыхали золотом, ноздри раздувались. Красивый, зараза. Даже злой — красивее, чем имеют право быть мужчины.

— Ты... — выдавил он наконец. — Ты... ты...

— Я, — подтвердила я. — И что? Какие-то проблемы?

— Ты не можешь требовать развод! — рявкнул он. — Это позор! Что скажут люди?

— А мне плевать, что скажут люди, — я пожала плечами. — Мне важно, что скажу я. А я говорю: или развод и поместье, или я никуда не еду. И буду жить здесь, в твоём дворце, каждый день портить тебе настроение своим присутствием. Буду завтракать с тобой, ужинать с тобой, встречать тебя в коридорах и улыбаться. Как тебе такой вариант?

Рэйнар смотрел на меня и, кажется, начинал понимать, что попал.

— Ты не та, за кого себя выдаёшь, — прошептал он.

— Умнеешь на глазах, — парировала я.

Он не отодвинулся. Стоял и смотрел на меня в упор. В его глазах было что-то новое — не злость, не презрение, а... изумление? Восхищение?

— Твои глаза, — сказал он вдруг. — Они горят.

— Мои глаза всегда горят, когда я злюсь, — ответила я. — А я сейчас очень злюсь. Потому что ты ворвался ко мне утром, орёшь, приказываешь, а сам даже не спросил, хочу ли я вообще куда-то ехать.

— А ты хочешь?

Я задумалась. Честно.

— Знаешь, — сказала я медленно, — я хочу свободы. Хочу жить так, как я хочу. Хочу строить что-то своё. И если для этого нужно уехать в холодное поместье на краю земли — я готова. Но на своих условиях.

Рэйнар молчал. Смотрел на меня. И вдруг я заметила в его глазах что-то странное — боль? Тоску?

— Ты правда хочешь уехать от меня? — спросил он тихо.

Я рассмеялась. Горько, зло, отчаянно.

— Рэйнар, ты серьёзно? Ты пять лет меня не замечал. Ты спал с другой. Ты даже не знаешь, какой у меня цвет глаз! И сейчас ты спрашиваешь, хочу ли я уехать? Да я мечтаю!

Он дёрнулся, будто я ударила его по лицу.

— Цвет глаз у тебя серо-голубой, — сказал он вдруг. — Я знаю. Я просто... не смотрел.

Я замерла.

— Что?

— Я не смотрел, — повторил он. — Я был дураком. Я... я не знаю, что со мной происходит. Но когда ты упала с лестницы, я... я испугался. Впервые в жизни.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Дракон, генерал, грозный лорд — испугался, что я умру?

— Ты врёшь, — сказала я.

— Не вру, — он покачал головой. — Я не умею врать. Драконы не врут. Мы просто... не говорим правду, если нас не спрашивают.

— Изысканная софистика, — хмыкнула я. — Ладно, Рэйнар. Хватит лирики. Ты принимаешь мои условия или нет?

Он молчал долго. Очень долго. Я уже начала думать, что он откажется.

— Да, — выдохнул он наконец. — Я согласен.

Я выдохнула. Сама не заметила, что задерживала дыхание.

— Тогда готовь документы, — сказала я. — Развод, дарственная на поместье. И компенсацию не забудь. Я назову сумму позже.

— Компенсацию? — он уставился на меня.

— За пять лет унижений, — пояснила я. — Ты же не думал, что я просто так уеду? Я потратила на тебя лучшие годы. Хочу возмещение.

Рэйнар смотрел на меня с таким выражением, будто я была инопланетянкой.

— Ты... ты чудовище, — прошептал он.

— Я женщина, — поправила я. — Которая наконец-то поняла, чего хочет. А теперь иди, готовь бумаги. У нас через два часа карета, помнишь?

Он развернулся и пошёл к двери. У порога остановился, обернулся.

— Мираэлла, — сказал он тихо. — Я... я не хотел, чтобы так вышло. Правда.

— Знаю, — кивнула я. — Но это ничего не меняет. Прощай, Рэйнар.

Он вышел. Я опустилась в кресло и закрыла глаза. Руки дрожали.

— Госпожа! — Лисса вылетела из-за двери. — Госпожа, вы гений! Вы просто гений! Развод! Поместье! Компенсация!

— Лисса, — я открыла глаза, — дай мне минуту. Просто минуту.

Она замерла и послушно отошла к стене.

Я сидела и думала. О его глазах, когда он сказал, что испугался. О его голосе, когда он спросил, хочу ли я уехать. Об этих искрах между нами.

— Чёрт, — прошептала я. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Потому что где-то глубоко внутри противно заныло — а точно ли я хочу уезжать?