Академия для Дракона

Привет, моя хорошая ❤️
Тут моя первая история, и я очень волнуюсь.
Устраивайся поудобнее. Мы начинаем ✨
✧༺┆✦ʚ♡ɞ✦┆༻✩

Четыреста двадцать страниц. Трижды. Три ночи без сна.

Всё, что известно о драконах, умещается в одну потрёпанную книгу. На обложке пятно от кофе, а на полях какой-то весельчак нарисовал дракона с ромашкой в зубах. Оптимист. Надеюсь, умер своей смертью.

Последнюю строчку подчеркнули с нажимом, который прорвал бумагу.

«Если дракон решит вас убить, вы не успеете об этом узнать».

Обожаю свою работу.

Я захлопнула справочник. За окном башни Шпиля светало. Наш город просыпался в космической пыли, как просыпаются города на Аэлии – медленно, золотисто, в невесомом мерцании. Пыль здесь повсюду. Забивается в книги, оседает на ресницах, блестит в волосах, и если встать у окна в правильный час, видно, как соседние острова проступают в золотом мареве один за другим, будто кто-то проявляет фотографию.

Красиво.

Если забыть, что под нами нет земли. Только бездна, пыль и очень, очень долгое падение.

Наш остров парил над Мёртвым зеркалом. Озеро, в котором отражается не то, что есть, а то, что ты от себя прячешь. Я туда не смотрю. Мне и без озера хватает правды, которую я не заказывала.

Меня зовут Варвара. Просто Варвара. Без фамилии.

На Аэлии фамилия значит всё. Род. Магическую кровь. Место в мире. У меня ничего этого нет. Подкидыш. Оставлена на мосту Вздохов двадцать семь лет назад с запиской: «Не ищите. Не отдавайте. Не называйте». И с серебряным медальоном на шее. Полумесяц. Семь звёздочек. Не снимаю никогда.

Ректор Эвальд вырастил меня при академии Сильмарок. Высокий, сухой, с бородой до колен, в которой по утрам обнаруживаются перья, засушенные цветы и однажды – живая бабочка. Он сделал вид, что не заметил. Борода живёт своей жизнью, и они давно договорились не лезть в дела друг друга.

Когда мне было шестнадцать, я спросила его: почему у меня нет дара? На Аэлии у каждого есть что-то. Огонь, вода, слово, тень. Самые слабые могут хотя бы свечу зажечь щелчком.

Я не могу ничего.

Ректор моргнул (он всегда моргает, когда думает, и каждый раз это надолго) и сказал: не у всех деревьев цветы, Варвара. Некоторые держат корнями землю.

Мне было шестнадцать, и я решила, что это мудро.

Мне двадцать семь, и я слышу: ты ни на что не годишься, но выгонять тебя хлопотно.

Студенты зовут меня пустышкой. Думают, не слышу. Слышу. Делаю лицо. Мой единственный магический навык – лицо, на котором ничего не написано.

И вот сегодня мне, великому теоретику без единой искры, поручили курировать первого дракона, ступившего на территорию академии за двести лет.

Либо я храбрая.

Либо ректор переел грибных настоек и борода не успела вмешаться.

✧༺┆✦ʚ♡ɞ✦┆༻✩

Тэсса нашла меня во дворе. Рыжая, растрёпанная, с фиолетовым пятном на скуле и веточкой розмарина за ухом. Тэсса варит зелья, как другие люди моргают – не контролируя процесс.

Моя лучшая подруга. Единственная. Но лучшая.

Она впихнула мне кружку. Горячее, густое, с привкусом горькой полыни. Тэссины зелья всегда на вкус как её настроение. Когда она счастлива – мёд и корица. Когда влюблена – вишня и перец. Сейчас горчило так, что свело скулы.

Тэсса боялась за меня. Я это пила.

«Ты же понимаешь, что это безумие?»

«Угу».

«Тебе. Курировать дракона. Тебе, которая...»

Замолчала. Мы обе знали окончание.

«Которая прочла четыреста двадцать страниц», сказала я. «Трижды».

«Варвара...»

«Справлюсь».

Не верила. Но голос не дрогнул. Мой второй навык. Первый – лицо. Второй – голос. Богатый арсенал.

Тэсса посмотрела на меня долгим взглядом, в котором было примерно семь предложений, и все начинались словом дура. Но промолчала. За это я её и люблю. Она умеет молчать там, где другие начинают жалеть.

Жалость я переношу хуже, чем «пустышку». Пустышка – это просто слово. Жалость – это когда кто-то смотрит и думает: бедная. Бедная девочка без рода, без дара, без будущего. А потом отворачивается и живёт свою нормальную, магическую, полную жизнь.

Я отпила из кружки и обожгла язык. Чудесно. Прекрасный день.

✧༺┆✦ʚ♡ɞ✦┆༻✩

Он прилетел без предупреждения.

Вру. Предупреждение было. Только не бумажное.

Сначала потемнело небо. Космическая пыль, которая обычно золотится и дышит, почернела разом, как будто из неё высосали весь свет. По двору прокатилась тень. Тяжёлая. Мгновенная. Ладонь, накрывшая свечу.

Потом жар. Воздух стал вязким и горячим, обжёг горло. Зелье в моей кружке вскипело. Пузырьки лопались под пальцами, как крошечные проклятия.

Он вошёл в атмосферу нашего острова, как метеорит. Космическая пыль вспыхнула вокруг него огненным ореолом, и на долю секунды он был не драконом. Он был кометой. Чёрной, с алым хвостом, летящей прямо в мою тихую, предсказуемую, пустую жизнь.

Потом он врезался в землю.

Камень лопнул. Трещины побежали как молнии по стеклу. Три студентки упали. Старшекурсник потерял сознание. Бубенчик – грифон из вольера за стеной – заорал так, что его слышали, вероятно, на трёх островах.

Я устояла. Не храбрость. Просто забыла, как пользоваться ногами.

Дракон.

Чёрный, как то, что остаётся после пожара. Чешуя пила свет, а между пластинами тлели алые жилы, словно под бронёй не остыла лава. Четыре рога. Крылья сложились с хлопком – в башне Шпиля треснул витраж, переживший две войны и свадьбу декана. Хвост снёс фонтан. Ректор Эвальд любил тот фонтан. Здоровался с ним по утрам.

Золотые глаза. Вертикальные зрачки.

Они нашли меня.

Все отбежали. Я стояла одна посреди пустого двора, расплавленных камней и остатков фонтана.

✧༺┆✦ʚ♡ɞ✦┆༻✩

Он обратился.

Если представлять, это как смотреть, как пожар складывается обратно в спичку. Чёрная громада сжалась, чешуя утонула в коже, рога втянулись, крылья расплавились в дыму.

Посреди оплавленного камня стоял мужчина.

Голый по пояс. В дыму, который вился вокруг него, как живое, преданное существо.

Справочник. Не. Подготовил.

Чёрные волосы до поясницы, мокрые, прилипшие к плечам и спине. Кожа тёмной бронзы, и она не просто смуглая – она светилась изнутри, как остывающий металл. Широкие плечи, на которых ткань мира, кажется, была натянута туже, чем на всех остальных. Шрам через левую бровь. Нос, сломанный и сросшийся криво – он мог бы исправить, но не стал, и от этого делалось неуютно, потому что мужчина, не чинящий собственное лицо после перелома, либо не смотрит в зеркала, либо ему плевать. Оба варианта опасны.

И глаза. Те самые. Расплавленное золото. Чёрные вертикальные зрачки. Глаза существа, которое жило, когда мои прабабки ещё не родились.

Он не был красив. Красота – это что-то мягкое, просящее внимания. А у этого лица не было ничего мягкого. Скала, которую точили ветер и война. Острое. Тёмное. Из тех лиц, на которые смотришь и понимаешь: ты тут не хищник. Даже не добыча. Ты погода.

И всё равно, всё равно, я не могла перестать смотреть. Не потому что хотела. Потому что не получалось.

Воздух вокруг него дрожал. Камни под босыми ногами светились. Космическая пыль испарялась, не долетая до его кожи, как будто даже она не решалась прикоснуться.

Он обвёл двор. Студентов. Почерневшие стены. Губа дёрнулась. Не улыбка. Волк, окинувший стадо.

И нашёл меня.

Взгляд ударил раньше, чем я успела его осознать. Как тепловая волна. Как раскалённая ладонь, поднесённая к щеке.

Ноздри дрогнули. Он принюхивался. И его лицо начало меняться.

Презрение. Недоумение. И третье – от чего хищник замирает на полушаге. Не потому что передумал. Потому что не понимает, что перед ним.

Шаг ко мне. Камень под ступнёй раскалился добела.

«Что ты такое?»

Голос, от которого у меня завибрировали рёбра. Низкий, горный, как будто где-то внутри него всё ещё рушились камни.

Знаете, что самое странное? Мне не было страшно. То есть было. Сердце колотилось где-то в горле, и ладони вспотели, и думать получалось плохо. Но вместе с этим – вместе с этим – было что-то ещё. Что-то тёплое и безумное, что хотело шагнуть ближе, а не дальше.

Это, видимо, и называется – профнепригодность.

Я достала обруч Молчания. Серебряный, с рунами, пульсирующими холодным голубым. Ректор передал вчера. Сказал: наденешь сразу, второго шанса не будет.

Протянула.

«Я твой куратор. Надевай  на запястье».

Покосилась на развалины фонтана.

«И за ремонт заплатишь из стипендиального фонда, лорд Крэйн».

Тишина. Такая, в которой слышно, как оседает космическая пыль на камень.

Он смотрел сверху вниз. Я доставала ему до рёбер. Может, до локтя. Сложно оценить, когда голова отказывается считать и вместо этого отмечает, что у него на ключицах ещё не сошли чёрные чешуйки, и что от него пахнет дымом и чем-то хвойным, горьковатым, тёплым, и что мне нравится этот запах.

Определённо профнепригодность.

Медальон на шее дрогнул. Что-то внутри проснулось, приоткрыло глаз и тут же провалилось обратно.

Дракон моргнул. Медленно. Как очень крупный зверь, который не понимает, почему мелкое существо не убегает.

Протянул руку.

Запястье вдвое толще моего. Кожа обжигала. Я щёлкнула замок. Серебро коснулось его плоти с коротким шипением. Пар. Запах раскалённого металла.

Мои пальцы задержались на его запястье на секунду дольше, чем нужно. Я почувствовала его пульс. Быстрый. Горячий. Как у печки, в которой слишком много дров.

А потом – а потом – он почувствовал мой. Потому что замер. И посмотрел на мою руку на своём запястье так, будто я сделала что-то невозможное. Не страшное. Не запрещённое. Невозможное.

Я отпустила.

На моих пальцах остался ожог. Я спрятала руку в рукав.

Он заметил. Его взгляд задержался на моей руке. На секунду. И что-то в его золотых глазах дрогнуло. Как пламя за стеклом, когда открывают дверь.

Ни один из нас не сказал ни слова.

Но мне показалось – мне наверное показалось – что воздух вокруг него стал чуть менее горячим. На градус. На полградуса. Как будто что-то внутри него, что-то, что жгло и жгло триста лет, на секунду выдохнуло.

Показалось.

Наверное.

✧༺┆✦ʚ♡ɞ✦┆༻✩

В ту ночь, в Зверинце, куда его поселили рядом с грифоном Бубенчиком (у деканата чудовищное чувство юмора), Айдар Крэйн лежал на каменном полу, и смотрел в потолок.

Его дракон молчал. Впервые за триста лет. С той секунды, когда она подошла. С той секунды, когда её пальцы легли на его запястье.

Он поднёс руку к лицу. Там, где она его касалась, кожа была холоднее, чем везде. Крошечный участок, размером с три женских пальца. Холодный. Среди его вечного жара – островок прохлады.

Он не мог перестать его трогать.

А перед рассветом зверь поднял голову.

И завыл.

Как вам он? Каким вы увидели Айдара?

Напишите, мне интересно ❤‍🔥

А пока смотрите, каким его вижу я...

Милые мои, нужна помощь🙏
Мы с артером никак не выберем стиль.
1 – реалистичный: тёмный, кинематографичный, как кадр из фильма

2 – аниме: яркий, выразительный, с эффектами

 
ʚ♡ɞ
Напишите, пожалуйста,
1 или 2, вы решаете
ʚ♡ɞ