Академия для наследников-2. Дитя некроманта

ПРОЛОГ

Роды проходили тяжело. Произведя на свет ребенка, по силе дара оказавшегося гораздо могущественнее ее, женщина обессилено откинулась на подушки, желая только одного: скорее отдохнуть от всей этой суеты. Она ведь сутки не спала – таким беспокойным оказался сын. Акушерка тут же подхватила ребенка, накинув на раскрытые ноги родильницы белоснежную простыню и прося извинения за небольшую задержку. Женщина улыбнулась – она понимала, что наследник целого королевства является наиважнейшей задачей. Она все понимала. Все… Она прикрыла глаза. Быть может, пока удастся поспать? Сын ведь в надежных руках, да?

Вдох дался ей тяжелее обычного. Распахнув веки, она со страхом обнаружила, что в комнате, где она разрешалась от бремени, словно застыло все вокруг. Замерла и акушерка, так и не успев оттереть кровь с тельца будущего наследника. Сын перестал надрываться от плача.

Пространство осветилось внезапно, и женщина вздрогнула. В комнате, словно присутствовали здесь с самого начала схваток, появилось трое мужчин. Демоны, догадалась женщина, видя их разноцветную кожу. По ее душу пришло сразу трое демонов?.. Или они решили забрать сына?!

– Не трогайте! – просипела женщина, озираясь в поисках хоть какой–то подмоги. Тщетно: демоны, кажется, хорошо готовились к встрече. Один из них – наиболее высокий и широкоплечий, с темно–синим оттенком кожи и длинными голубыми волосами – подошел к ложу королевы и ласково улыбнулся, положив руку поверх ладони мелко задрожавшей женщины:

– Не бойся. Мы не причиним тебе вреда. Никому, кто находится в твоих покоях. Мы пришли восстановить справедливость после проклятья.

– Ласотар… – почти в благоговейном ужасе прошептала женщина.

– Я настолько знаменит? – хмыкнул демон. Его спутники отреагировали похожим образом. – Что ж, учитывая щепетильность ситуации и то, что твои мучения еще не закончились, я буду краток, – с этими словами он поднялся с постели и направился к акушерке, держащей новорожденного. Молодая мать напряглась еще больше. – Если задуматься, во всей этой истории именно ты оказалась пострадавшей. Не королева Биора, которая по собственной воле решила идти против моего проклятья, не те, кто попал в руки нечестивцев, а именно ты – решившая спасти мир во всем мире и подарившая последнему проклятому надежду на будущее. Я не могу просто так пройти мимо и оставить это без внимания. Все твои дети отныне проживут столько, сколько отмерит им судьба. Первенец… – он снова улыбнулся, глядя в скорченное маленькое личико, – знаешь, у меня тоже скоро родится сын. Долгожданный. Наконец–то! – гордость сквозила в каждом его слове. – За совершенный тобой подвиг я подарю твоему первенцу силу большую, чем он мог рассчитывать.

Стоило словам прозвучать, второй демон присоединился к Ласотару и с не меньшим интересом принялся разглядывать ребенка.

– Горячая кровь, – констатировал он, а затем склонился к мальчишескому лобику, целуя дитя.

– Что вы делаете? – королева не могла скрыть страдания в голосе.

– Не бойся, – успокоил ее Ласотар, обернувшись. – Всего лишь приумножаем и так переданное ему наследие. А ты не трать силы попусту. Они тебе еще пригодятся, – загадочно добавил он, вернувшись к созерцанию работы второго демона.

Когда спутник кивнул ему, водный вновь обратил внимание на женщину:

– Мы уходим. Будь счастлива. Передавай Дарию, что отныне он прощен. И готовься к следующему витку…

Когда демоны встали рядом, третий, до этого не принимавший участия в разговоре, положил руки на их плечи, и легкое дуновение ветра унесло их из покоев королевы.

– К следующему витку? – недоуменно повторила она, не понимая, что имел в виду загадочный водник.

Все стало ясно в следующее мгновение: стоило времени возобновить свой бег, как тело скрутило новой волной боли.

[ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ]

Замок на скале гудел на все лады. Неожиданное посольство светлых демонов в обитель соседей вызвало ажиотаж среди участников принимающей стороны, и глава темных демонов, великий повелитель Эвангирион, радостно потирал руки в предвкушении. Нет, ничего против Армонда Светлого он больше не имел, но… утереть нос зарвавшемуся демоняке страсть как хотелось. Может, виной тому служил азарт в крови, может, все еще не успокоившиеся воспоминания о смерти отца… но причиной, вынудившей главного светлого явиться, Эвангирион был доволен. Жаль, что она же вызывала на лице любимой младшей невестки невыразимую печаль, но…ведь через это проходили все темные демоны! А внучка, что бы там ни говорили, являлась темной не менее чем на треть.

– На твоем месте я бы не радовался перспективе упечь ребенка в туманные земли, – хмуро произнес Армонд, глядя на разве что не подпрыгивающего соседа.

– Хочешь, чтобы она тут все сокрушила? – в притворном равнодушии отозвался темный. – Нам–то не привыкать отстраиваться заново, только где гарантия, что она не окажется сильнее Эвангелиона и не захватит своими разрушениями еще и ваше место обитания?

– Только из–за этого и уважения к воле Армины я и приехал, – буркнул правитель светлых. С Эвангирионом они давно не считали нужным распыляться в любезностях. – Когда будут девочки? – нетерпеливо добавил он, расхаживая по приемному залу темного демона.

– Да уже здесь – успокоил его темный. – Просто никак не могут совладать с нервами. Ну и боятся, конечно.

– Ты уверен, что Эвани опасна для остальных? – напряженно спросил светлый. – Сам же понимаешь, таких маленьких девочек еще не доводилось отправлять к злобным духам–создателям.

– На прошлой неделе, чихнув, она разрушила до основания соседствующую с нами скалу, – с улыбкой ответил Эвангирион. – Нет, я–то не против обзавестись еще одной площадкой для обзора, но она же не просто силой воспользовалась. Дар Эвани – материализовывать из тьмы любые доступные ее воображению предметы. Она даже на некроманта не сильно тянет, не находишь? И все же обучение среди людей ей бы не помешало. Но для этого сначала необходимо обуздать стихию смерти, заключенную внутри внучки.

Армонд тяжело вздохнул:

– Меня иногда бесит твое всезнайство. И еще больше бесит то, что ты, как ни странно, оказываешься прав.

– Просто я двоих уже воспитал, – самодовольно ухмыльнулся темный. – А ты даже Армину проворонил, вот и все.

– Не сыпь мне соль на рану, – поморщился Армонд.

– Не буду, – пообещал Эвангирион.

С высоты второго этажа по мраморному покрытию послышался стук двух пар каблучков. Задрав голову, Армонд Светлый увидел смысл своего существования – внучку и правнучку, двух самых дорогих девочек на свете. Обе они передвигались с усилием, будто каждый новый шаг был намного тяжелее предыдущего. Сопровождал их отец семейства, Эвангелион Эндорийский. Задумчивость светилась в затуманенных синих глазах.

– Может быть, есть какой–то другой способ преодолеть силу Эви? – с надеждой в голосе спросила Армина, когда они оказались рядом с правителями двух демонических государств. – Ей ведь всего семнадцать! – в голосе королевы Биора послышались плохо скрываемые слезы.

– Если бы он был, я бы давно вам об этом сообщил, – покачал головой правитель темных земель. – Сила Эвани нуждается в контроле. И пусть она маг, а не демон, помочь ей смогут только на туманных землях.

– Мам, все нормально, – подала голос девушка, одетая в темно–коричневый дорожный костюм, очень напоминающий форму некромантов из Академии Магии. Она вытащила из кармана куртки кожаный жгут и перевязала им вьющиеся золотистые волосы. – Через год мы снова увидимся, я тебе обещаю, – в черных глазах подданной Смерти светилась безграничная уверенность, и Армина поневоле удивилась тому, насколько сильной за эти годы стала дочь. Были ли тому причиной тренировки с отцом, воспитание в соответствии со всеми правилами двух демонических родов, а также магов Жизни, которые не пожелали мириться с направленностью дара Эви и все равно показали ей основы магии Биора, или дружба с нынешним принцем Эндора – королева не знала. Зато бесспорно могла бы ответить на вопрос, где в ближайший год хотела бы видеть свою дочурку. Конечно, под крылом. Вдали от опасностей и невзгод. И уж точно не на туманных землях, из которых никто не возвращался прежним.

– Эви дело говорит, – поддакнул внучке Эвангирион. – Может, она и девчонка, зато сильная и смелая. Хватит тут уже царство водников разводить, – проворчал он, понимая, как тяжело дастся разлука с дочерью хрупкой королеве Биора. Пусть решения государственного значения она принимала со всей ответственностью, семья всегда была и будет ее слабым местом. – И вообще, могли бы уже и о втором внуке позаботиться! – совсем уж сварливо добавил он, наблюдая, как медленно краснеет до сих пор не разучившаяся делать этого Армина. – Заодно и будет чем занять себя в ожидании!

Эвани засмеялась. Ее немного хриплый смех заставил обоих дедов улыбнуться и подумать, как же повезет тому, кто однажды решит завоевать ее сердце. Однажды…и только после того, как она покорит свою Тьму.

– Пора, – темный правитель перевел взгляд на сына. – Гейл, проводи ее к началу туманных земель. И не медли с расставанием – ты нужен нам здесь. Эви, – он повернулся к внучке и заключил ее в крепкие объятия. – Ничего не бойся. Духи имеют привычку вытаскивать на поверхность наши самые темные страхи. Не поддавайся им, солнце мое.

– Не буду, дедушка, – пообещала девушка, отстраняясь от любимого деда. Армонда она тоже любила, но Эвангирион все же был сердцу милей.

Объятия заняли еще немного времени. Армина позволила себе слезу лишь тогда, когда Гейл, переместившись, исчез вместе с их дочерью.

***

– Помоги ей.

– С чего вдруг?

– Я буду перед тобой в долгу…

– Можно подумать, мне нужен долг принца Смерти. Лучше назови истинную причину того, зачем тебе вдруг понадобилось  засылать на туманные земли подмогу для соплячки из Биора.

– Она не соплячка! – горячо возразил белокурый молодой человек с черными глазами некроманта. – Она…самое светлое и хорошее, что когда–либо было в моей жизни. Она ее смысл. И одна она не справится, я это чувствую! Ну же, не заставляй меня становиться перед тобой на колени. Ты же знаешь: будь во мне достаточной доля демонической крови, я никогда не пришел бы к тебе с просьбой о помощи. Пожалуйста. Прошу тебя. Защити Эвани…

Собеседник смотрел на эндорийского принца без особых эмоций. Да, про кровь демонов тот не ошибся – но это обстоятельство совершенно не давало повода гордиться собой. И незнакомец только скривил губы, когда молодой человек из королевства Смерти привел его в качестве доказательства. Просто сам факт того, что демоны решили отправить на туманные земли малолетнюю девчушку, вызвал в нем давно задремавший интерес. Неужто такая сильная? И все равно – одну в такую страсть? Он–то бывал там, а потому знал, о чем говорил. Одной девчонке пришлось бы туго. Вот уж точно не вовремя проснулось в нем благородство…

– Хорошо, – внезапно согласился собеседник принца Эндора. – Моя цена – твое обещание. И когда придет время – я приду за ним.

[ГОД СПУСТЯ]

Пройти тысячу ступенек после того, что с ней случилось, было совершенно несложной задачей. Она сама себе поставила такое условие – чтобы подготовиться перед встречей с родственниками после недолгой, но насыщенной событиями разлуки. И пусть болело тело, душа ликовала от одной мысли о том, что скоро она упадет в заботливые руки кормилицы, а ласковые глаза дворецкого хоть ненадолго, но заблестят от непролитых слез. Она и сама наверняка расплачется…только вот от встречи ли? Или оттого, что все же пришлось покинуть туманные земли?

Мать как чувствовала – ждала на пороге. Воскликнув, всплеснула руками и помчалась обнимать дочь. Вот и было положено начало возвращению. Покрывая поцелуями лицо Эвани, Армина со слезами на глазах заваливала ее вопросами.

– Жива? Здорова? Где болит? Я сейчас велю нагреть молока и накормить тебя, как следует – ты такая худая!

– Мам, мам, все в порядке! – смеясь, отвечала Эвани, не в силах сдержать ответных счастливых ручьев по щекам. – Я выдержала, я вернулась!

– Ты покорила ее? – благоговейно взглянув на дочь, спросила Армина.

– Не–а, – покачав головой, со страхом и надеждой в глазах ответила Эвани.

Лицо Армины вмиг осунулось:

– Только не говори, что духи вновь заберут тебя! Я не переживу второй такой разлуки!

– Нет, мам, я не вернусь в туманные земли, – успокоила ее Эвани. – Моя тьма больше не вырывается из–под контроля, – помедлив, девушка все же решила сознаться. – Она просто стала теплой…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МАГИНЯ–ЧУДАЧКА

ГЛАВА 1

Куратор от некромантов, под чьим руководством я должна была проходить обучение, невзлюбил меня сразу. Когда декан вызвал его и объяснил, что, несмотря на прошедшие с начала занятий два месяца, к его курсу добавляется еще одна суола, тот окинул меня неприязненным взглядом и процедил:

– И в честь чего же у нас прибавление в количестве обучающихся?

Я бы и сама, честно говоря, хотела знать ответ на этот вопрос. Особенно в свете того, что мне совсем не были рады, но… папа сказал – надо. И очеловечиваться надо, и учиться усмирять магию – тоже. А слово папы, пусть оно и произносилось всегда спокойным тоном, в нашей семье было законом. Ну и что, что мама – королева Биора. Кто же посмотрит на это, когда главное лицо государства покидает переговорную, чтобы посвятить время семье?

Мы вернулись в Семь Королевств через неделю после того, как я переместилась к замку деда в Седых Скалах. Благо, Эвангелион Эндорийский встретил дочь практически без отрыва от работы, а занимал он к тому времени, ни много ни мало, пост ректора Академии Магии. С безапелляционным «тебе пора к магам» я не решилась спорить, потому что, в отличие от привычных мне дедов, папа всегда действовал мягкостью и логикой. Я ни разу не слышала, чтобы он повысил голос на маму. Вообще родители были для меня примером идеальной семьи. Семьи, в которой всегда царили любовь и взаимопонимание.

Конечно, узнай мой будущий куратор о том, что не хочет принимать в стройные ряды первокурсников целую дочь ректора, возможно, пересмотрел бы свое мнение. Но мы ведь находились в Академии Магии. А она была свободна от сословных предрассудков. И, надо сказать, я была этому только рада. Нас ведь с самого детства воспитывали как простых смертных. Нам сызмальства прививали мысль о том, что понять простой народ мы сможем лишь в том случае, если сами ощутим себя в его шкуре. Нам – это неразлучным друзьям: мне, Сойе и Онирену.

Наследник нынешнего правителя Эндора вообще, считай, был со мной с рождения. Нас с Они будто бы выкормили из одной и той же груди и усыпляли в одной колыбели – настолько хорошо мы понимали друг друга. Сойя присоединилась к дружной компании чуть позже: ее родители, Арлена и Сойнер, несколько лет после рождения первенца путешествовали от Биора к Руану в поисках своего места. В конце концов девочка сама решила оставаться среди огневиков, да и в Академию, насколько я знала, она поступила именно как маг этого направления. Жизнь в ней была, но не такой сильной, как наследие матери–демона.

Проблем с обособлением Сойи не возникло: я уже в малом возрасте научилась перемещаться на дальние расстояния, так что мы с Они были у Со частыми гостями. Именно тогда я и услышала от них об Академии. Но я–то не планировала обучаться там вообще: все же демонское наследие пробуждалось во мне довольно стремительно. Однако, как оказалось, судьба распорядилась иначе.

– Стор Инфайзер, – обратилась я к куратору, – приношу свои глубокие извинения за то, что нарушаю спокойное течение учебного процесса, но я лишь две недели назад вернулась с туманных земель, – на этих словах мой будущий координатор поперхнулся, а декан удовлетворенно крякнул. Старый интриган, подумалось мне тогда. – И очень хотела бы обучаться в Академии Магии.

– Чему тебе тут обучаться, девчонка, если ты – такая хлипкая и мелкая – вернулась живой и невредимой с туманных земель? – фыркнул куратор, запуская руку в короткие темные волосы. Черные глаза – почти того же оттенка, что и у меня – выражали полнейшее несогласие с моими желаниями. – Духи просто так не отпускают – они еще и наделяют необходимыми знаниями. А ты дефектная какая–то. Стор Мосанди, – обратился он уже к декану, – ну какой из нее некромант? Что у нее за дар–то такой – материализовывать из тьмы предметы? Думаете, она чем–нибудь сможет быть полезной? Что–то я глубоко в этом сомневаюсь. Да и чему мы можем обучить ее – после туманной–то земли? Это ей впору преподавать нам знания, о которых мы и не мечтали. Пусть возвращается к демонам, хоть и сама магиня. Не вижу ни одной рациональной причины в поступлении.

– Может быть, спросим саму суолу? – мягко возразил декан некромантов, и за ласковую улыбку я уже была готова простить ему все манипуляции с куратором.

– Суола Иви, уважаемый стор Мосанди, – я вежливо поклонилась. – Я согласна со всеми словами стора Инфайзера. Мой дар действительно не является профильным для факультета Смерти. Но все же сила моя проистекает из Тьмы – родоначальницы магов этого направления – а значит, я минимум могу рассчитывать на помощь и поддержку. Я порывиста и подчас не могу толком держать свои способности под контролем. Я бы хотела постичь все грани терпения и, насколько это возможно, влиться в коллектив остальных магов, не будучи опасной для них.

Куратор молчал некоторое время. Затем хмыкнул недоверчиво.

– Пошли. Твои возможности сможет показать только полигон.

Вообще игры со смертью, как ласково прозвали занятия на полигоне суолы–старшекурсники (о чем, опять же, я от друзей узнала) в качестве вступительного испытания были редкостью. Да и учинял их Инфайзер Эндорийский, единственный боевой некромант в академии, для тех, кто был уже и морально, и практически подготовлен. Я не раз и не два помянула папу добрым словом, вспоминая его воодушевление в отношении Привратника – такое прозвище за любовь к неожиданным испытаниям дали суолы стору – когда последовала за ним на выход из корпуса с деканатом Смерти. Оставалось надеяться только на то, что папа знал, о чем говорил, когда уверял, что именно этот человек с длинным хвостом, небрежно затянутым у основания шеи, станет моим билетом во взрослую жизнь.

– Твоя тьма нуждается в подчинении, – наставительным тоном говорил Эвангелион Эндорийский, завершая напутственную речь перед самым отбытием в академию. – То…что произошло на туманной земле…хорошо, Эвани, несмотря ни на что. Но можешь ли ты быть уверена, что это повторится еще раз? Можешь ли ты быть уверена, что однажды твоя тьма не взбунтуется?

– Но ты ведь сразу понял, что мама и есть управительница твоей тьмы, – задумчиво и полувопросительно попыталась возразить я.

– Твоя мама была моей студенткой, – мягко улыбнулся отец. – Тебя этого, к сожалению, лишили, Эвани. Будь готова к тому, что окажешься в академии в том состоянии, в котором пребывала до перемещения к духам.

Его слова убедили меня в том, что силу стоит направлять в нужное русло. А именно – на обучение. То, что случилось далеко отсюда…оно и правда должно было остаться в прошлом. И пусть я иногда просыпалась ночами, ощущая странное ноющее чувство в груди, я верила: когда–нибудь и это пройдет. Все в жизни проходит. Даже судьба может в одно мгновение измениться.

Вынырнув из воспоминаний, я оглядела огромный полигон, представляющий собой большой огороженный прямоугольник, и вспомнила все, что знала о преподавателе. Стор Инфайзер принадлежал к тому поколению магов, в которых все еще была сильна демоническая кровь, но очеловечиться они успели. В его наследии причудливым образом смешались судьбы темных и огненных демонов, что позволило ему, например, в академии вести занятия аж на двух факультетах, при этом он четко следовал пути, на котором предпочитал обучать суолов защите и нападению. Почему уроки вдруг приобрели подобную направленность? К сожалению, это было продиктовано нуждами времени.

Магическая стена между человеческими и дикими землями была разрушена. Почти. И вот ради этого досадного и небольшого «почти» Академия Магии и была вынуждена включить в подготовку студентов также и базовые знания по выживанию в сложных жизненных ситуациях. Да, большинство демонов оказались дружелюбны и благожелательны по отношению к людям. Но оставались те, которые входили в категорию «почти». Именно они и обеспечили стабильное место стораИнфайзера.

– Какие демоны замечены в наиболее агрессивном поведении по отношению к Семи Королевствам? – словно и не распекал меня перед деканом, спросил стор, обернувшись и разминая руки.

– Земные, – не подозревая о том, что собирается творить преподаватель, наивно отчеканила я, пытаясь произвести хорошее впечатление.

– Именно! – вздохнув так, словно преисполнился откуда ни возьмись приплывшим резервом, некромант – да, сейчас это был именно маг Смерти – вскинул руки над головой, одновременно начиная зачитывать заклинание призыва. – Вот сейчас и проверим, на что способна твоя тьма!

Я сглотнула. Поднять он хотел не абы кого, не просто добродушных сущностей, а самых настоящих умертвий. Таких, которые могли появиться без руки или ноги, с совершенно отвратительными черепами вместо человеческих лиц и со скалящимися в ожидании добычи гнилыми челюстями. К сожалению, материала для работы стора Инфайзера на наших землях при желании найти можно было огромное количество: скелеты подревнее могли воплощаться, подпитываемые его энергией, совершенно без кожного или мышечного покрова, те, что погибли относительно недавно, оснащенные дополнительными силами, могли появиться и в чем мать родила. Но я была к этому готова. Духи показали мне многое…

Рядом с некромантом прямо из–под земли вырос скелет средней высоты. Меня он, конечно, все равно превосходил на голову или даже полторы, но это не пугало. Прикрыв глаза, я обратилась к теплому ластящемуся источнику внутри себя, призывая его помочь аккуратно и безболезненно для воплощенного справиться с ним. Очень скоро в моих руках материализовалась длинная палка. Скелет распался на части от двух точных ударов по коленным чашечкам и в область шеи.

– Неплохо, – хмыкнул стор Инфайзер. – Почему не выбрала оружие посущественней?

– Его еще упокоить надо, – поморщилась я. – Жаль суолов, которые бы могли заняться поиском обломков костей. И его жальче всего, – я кивнула на шевелящегося скелета. – Он не виноват в том, что стал подручным материалом.

Кажется, кто–то сделал вид, что не услышал моего неприкрытого намека на жестокость. По губам преподавателя скользнула довольная улыбка.

– Выходит, по мелочам ты не размениваешься… – загадочно решил он, и я крепче сжала в руках палку. Этот мужчина шутить не намеревался…

А еще он, кажется, понял, что поднятые сущности тверди для меня проблемой не будут. Следующим примером, наглядно продемонстрировавшим это умозаключение, стал, ни много ни мало, недавно упокоенный демон земли. Тут уж пришлось менять подручный материал, и громилу я разрубила саблей пополам, вызвав явное одобрение со стороны стора.

Водный демон, обращенный после смерти элементалем, пытался, на манер инкуба, привлечь к себе мое женское внимание. Это вызвало, несмотря на ситуацию, счастливую улыбку. Вода…вода была тем воспоминанием, которое я поклялась хранить глубоко в сердце, несмотря на все советы мамы поскорее позабыть о времени, проведенном на туманной земле. Вода…она охлаждала мой пыл и всегда служила подспорьем. Но это совсем не означало, что я позволю обнаглевшему духу лезть с поцелуями. Я–то прекрасно понимала, что, поддайся я его обаянию, тут же захлебнусь потоком, который он на меня обрушит. Неудавшегося сердцееда пришлось задушить веревкой, сотканной из тьмы.

С воздушным элементалем повозиться пришлось подольше: не имея телесного воплощения, он обладал перед остальными огромным преимуществом. Его нужно было упокоить прямо на месте. Но на это требовалось время, так что сначала пришлось окружить себя нерушимым темным коконом. А когда я расставила воплощенные темные свечи по четырем сторонам света, барьером между мной и духом стали служить именно они. Надо было видеть потрясенное лицо стора Инфайзера, когда над, казалось бы, иллюзорными цилиндрами высотой примерно до моего колена вспыхнуло черное пламя. Черные свечи считались сильнейшей частью арсенала некромантов. Я нараспев читала заклинание упокоения, не забывая с каждым новым словом чертить на земле вокруг себя руны по изгнанию элементаля, и под конец, когда дело было сделано, преподаватель, не скрывая восхищения, захлопал в ладоши.

– Ну что ж, – одобрительно заметил он, – ты почти убедила меня, что сможешь использовать свою тьму в целях обучения. Но я был бы неловким учителем, если бы не дал тебе пройти еще одну проверку, – с этими словами он щелкнул пальцами, и вся территория полигона в мгновение ока утонула в пламени.

Я сглотнула. Он словно прочитал мои мысли и выудил из них самые затаенные страхи. Огонь – извечный противник тьмы, как и свет – был именно тем барьером, который я так и не смогла преодолеть. Пусть и стал символом превращения моей тьмы из неуправляемой в теплую…

Я упала на колени, прекрасно осознавая, что окружавшие меня огненные элементали рано или поздно развоплотят барьерные свечи. Я перестала ощущать то, что происходило вокруг, согнувшись пополам и зажав руками уши. Нет, только не это! Но сейчас–то я осталась одна… и его совсем не будет рядом. Стоило лишь подумать об этом, как в сознание ворвались непрошеные воспоминания – те, которые я сама тщетно пыталась забыть.

– Ну же, ну! – кричит кто–то над моим ухом – незнакомый, но в то же время ставший самым родным во всем мире. – Соберись, это всего лишь огонь!

Я поднимаю на него залитое слезами лицо и в ужасе шепчу:

– Не могу…прости, не могу! Не сумею!

– Тогда ты не демонов некромант, а половая тряпка, о которую только ноги вытереть! Вытереть – и выбросить за ненадобностью! – зло рычит он, вот только действия его совершенно не вяжутся со словами.

Крепкое объятие, сухие губы, которые внезапно опускаются на мои и начинают терзать, что есть силы. Я не вижу лица – духи постарались на славу – но его ярость чувствуется на уровне кожи. И я не могу противостоять ей. Я так же, до боли и хруста в костях, прижимаюсь к своему спасителю и, как умею, отвечаю на поцелуй. Он вздрагивает. В следующее мгновение бушующее вокруг пламя, как и мою израненную душу, усмиряет водная стихия. Моя тьма становится теплой, а сама я растворяюсь в объятиях незнакомца, подарившего мне вторую жизнь.

– Стор Инфайзер, ну разве  вам не стыдно так сильно запугивать хорошеньких суол! – где–то рядом со мной раздается насмешливый укоризненный голос, а в следующее мгновение меня легко поднимают с земли и прижимают к широкой мужской груди. Я невольно втянула запах, не раскрывая глаз и все еще надеясь, что история повторится. Нет…от этой ткани не пахло свежестью. Она являлась источником жара и зноя.

Кто–то незнакомый прижимал меня одной рукой к себе, и я открыла глаза в надежде посмотреть на неожиданного попутчика, появившегося на полигоне. Высокий брюнет с растрепанными вьющимися на кончиках волосами до плеч, носом с небольшой приятной горбинкой и невозможными синими глазами, похоже, откровенно наслаждался открывшимся взору зрелищем. Вторая его рука, скрытая алой мантией, была выброшена вперед на бушующую стихию. Кажется, он усмирял огонь доступным ему способом. Огневик. Сейчас меня спас очень красивый огневик.

Когда пламя угасло и нам стал виден стор Инфайзер, я заметила на его лице явное неудовольствие. Не оттого, что завалила тест, а потому что нам с ним помешали выяснить отношения до конца. Я мягко отстранилась от спасителя и с виноватым видом подбежала к преподавателю.

– Зачислена, – хмуро вынес он неожиданный вердикт. – Хоть я и не понимаю до сих пор, как можно сделать тьму теплой, не приручив стихию до конца.

С этими словами, испустив тяжелый вздох и пробормотав что–то насчет того, что я могу заселяться в общежитие, он пошел с полигона прочь, а я наконец–то отмерла, попутно отмечая, что на зрелище стянулись несколько десятков суолов, большинство из которых, как и мой спаситель, обладали алыми мантиями. Огневики решили поглазеть на мастерство преподавателя–универсала?

– Не стоит благодарности, – самодовольно выдал парень, привлекая к себе внимание и, видимо, понимая, что от меня этих слов не дождется. Я почему–то покраснела – стало стыдно за собственную нерасторопность, а еще за то, что нагло разглядывала синие глаза. Совсем как у папы. Только откуда такому цвету взяться у огневика?

– Спасибо, – невпопад выпалила я, делая несмелый шаг в сторону спасителя. – Я просто…

– Да–да, у некромантов частенько наблюдается страх перед огнем, – понимающе улыбнулся парень. – Но у тебя появилась блестящая возможность заиметь в друзьях того, кто его контролирует, – заговорщицки подмигнув мне, он тут же отвесил шутливый поклон. – Таорман Руанский – к твоим услугам. Будем знакомы?

И смотрел он при этом так многообещающе, что я стушевалась. Видимо, не прошло еще оцепенение после экзамена стора Инфайзера. Парень же, решив, что я оказалась из несговорчивых, разочарованно надул губы, что делало этого явно старшекурсника похожим на моего одногодку.

– Ну, ладно, недотрога. Но любопытство–то мое ты, может, все–таки удовлетворишь?

Я непонимающе уставилась на него, ожидая, что последует за этими словами. И ответ не заставил себя ждать. Приняв вид воплощенной загадочности, парень с живейшим интересом спросил:

– Что за теплая тьма, о которой некромант говорил?

И он думал, что я вот так запросто все расскажу незнакомцу? Что ж, он сильно ошибался. Пусть этот парень будет красив, как сотня инкубов дикой земли, кто он такой, чтобы лезть в самое сокровенное?

Естественно, ничего подобного вслух я не собиралась говорить. Посчитала невежливым оставить без внимания предыдущий вопрос:

– Приятно познакомиться, суол Таорман. Меня зовут Иви. Иви из диких земель.

Свою принадлежность к двум королевствам я не собиралась открывать никому. Все же наследственность действительно была такова, что от демонов в моей крови было гораздо больше, чем от людей, так что и родину я предпочитала называть историческую, а не ту, на которой фактически родилась. Все же с дедом Эвангирионом я проводила достаточно времени, чтобы считаться жителем темной части диких земель.

– Вот как? – смоляная бровь удивленно поднялась. – Не тяните вы на темную демоницу, суола, уж простите, – перейдя на вежливое обращение и тем самым давая понять, что я глубоко обидела его своими подозрениями, поделился умозаключениями огневик.

– Мани, кончай заливать моей подруге уши! – раздался внезапный решительный оклик из–за спины молодого человека. Я привстала на цыпочки, чтобы лишний раз убедиться, что на мою защиту ринулась любимая подруга детства. Сойя, решительно приближаясь к нам, с развевающейся мантией и прищуренными глазами сейчас очень походила на разгневанную суккубу, гены которой достались ей от матери. И, надо сказать, неожиданное появление девушки возымело свой эффект: серьезность с лица Таормана исчезла, будто ее и не было, и вернулось то самое выражение, которое я заметила у него во время своего спасения. Огневик лучился азартом.

– Так это твоя подруга, Свон? – казалось, предостерегающие слова Сойи его только раззадорили, и Мани, как назвала его девушка, едва ли не облизнулся, когда подарил мне свой следующий взгляд. – Какая она у тебя красивая. Я спас ее от неминуемой гибели!

Я не  сдержалась – фыркнула на столь явное хвастовство, но поневоле заинтересовалась, к чему парень решил покрасоваться перед Сойей. То, что в академии она взяла себе имя Свон, я знала, но никак не могла привыкнуть, так что стоило себя сдерживать по отношению к ней, если рядом находились посторонние.

– Моя, – процедила подошедшая к нам Сойя. – Лучшая. Тронешь – размажу по земле, будто и не было!

Что–то явно между этими двумя происходило. Я переводила взгляд с девушки на молодого человека и видела с ее стороны плохо скрываемую неприязнь, а с его – однозначный интерес, причем не самого делового характера.

– Краси–и–вая она у тебя, – сладким голосом повторил огневик, мельком глянув на Сойю. Я заметила, как она вся подобралась, но колкость, появившуюся на языке, все же сдержала.

– Красивая – да не по твою душу! – отрезала подруга, хватая меня за руку и уводя с полигона.

Вслед нам донеслось полное предвкушение обещание Таормана:

– Еще увидимся, Иви с диких земель!

Судя по тому, насколько громко он это произнес, его точно слышали пришедшие поглазеть на зрелище зеваки. Как будто занятий у них не было. И вот тогда–то я его и почувствовала. Взгляд, направленный точно на меня. Безошибочно определив источник, заметила, как в приличной толпе из суолов исчезает синяя мантия, принадлежащая факультету Воды, а по ветру развеваются голубые волосы. Демон? Водник? Неужели?!

– Вот почему, стоит тебе тут появиться, и все внимание самых красивых парней тут же куда–то исчезает? – пожаловалась подруга, вырывая меня из готовых улететь вдаль мыслей.

– Ты о чем? – не поняла я поначалу, но послушно продолжила следовать за ней.

– Таорман входит в десятку самых обожаемых суолов в академии! – с придыханием ответила Сойя, и я вынуждена была остановиться.

– Ты же его ненавидишь, Свон.

– Запомнила имя? – улыбнулась Сойя. – Молодец. Ненавижу, потому что заядлый бабник. Нет ни одной юбки, с которой он бы ни пытался заигрывать в академии. Думаешь, чего мы с ним на ножах? Я единственная, кто на его сладкие улыбочки не поддалась, вот он и бесится.

– Но втайне ты все равно ему симпатизируешь, – предположила я.

– Онирен все равно никогда на меня не посмотрит… А Мани хотя бы расслабиться не дает, – со вздохом призналась Сойя, тут же одергивая себя. – Ой…кажется, я лишнего сболтнула.

– Они влюблен? – вытаращила я глаза. – Это в кого же?

На меня посмотрели, как на умалишенную.

– Такое ощущение, что ты у духов последние остатки разума растеряла. Да этот смертник спит и видит, как делает тебе предложение. А я всю жизнь смотрю на то, как ты продолжаешь наивно считать его старшим братом. Глупая ты, Иви, честное слово!

Откровение стало для меня громом среди ясного неба.

– Я…никогда об этом не думала даже.

– Если б я тебя не знала хорошенько, ни за что бы не поверила, – хмыкнула Сойя. – Ладно, забыли. Может, когда–нибудь я и поддамся на сладкие речи этого огневика, но ты, – меня одарили грозным взглядом, – не смей даже словом его поощрять!

– Сой… – расстроено начала я. – Да мне теперь никто в академии не нужен будет. И с Они мне придется поговорить тоже…

Начавшая было движение подруга резко остановилась.

– Только не говори мне, что ты на туманных землях…

– Да. Встретила того, кто сделал мою тьму теплой.

– Знаешь, кто он? – прищурилась девушка.

– Понятия не имею… – со вздохом призналась я.

– Великие демоны, а у меня даже выпить нечего, – пожаловалась Сойя.

– Ты о чем? – ответ подруги меня обескуражил.

– Такие темы на трезвую голову обсуждать нельзя, – заявила подруга. –О! – она подняла палец вверх. – У водниц спросим! Айна всегда держит небольшой запас.

– Ч–что? – я не скрывала потрясения.

– Вещей, говорю, много с собой взяла? – ухмыльнулась Сойя. – Пойдем тебя в общежитие устраивать!

***

– Мур–р–р…

– Только не закапай слюной пол. Я недавно убирался.

– А я все удивляюсь, как при таком образе жизни ты умудряешься обгонять меня в рейтингах женской популярности! Я сегодня такую аппетитную красотку встретил. Фигура что надо, росточек в самый раз, за что подержаться – есть… – в тишине комнаты раздался мечтательный вздох. – Глаза черные–черные, а волосы мягкие, пламенные и вкусно пахнут!

– Судя по описанию – некромант. Что, наконец–то решил изменить своей дьяволице? – скептический хмык был ответом.

– Вот еще! – возмутился первый голос. – Гораздо больше меня интересует то, что они – лучшие подруги. Кажется, стоит заставить мою лебедушку поревновать.

– Чего ж только сейчас заметил?

– Да она новенькая, – отмахнулся будущий великий комбинатор. – Ее Фазер по полигону гонял. Огня испугалась, сжалась вся, не мог же я в стороне стоять и просто так наблюдать! А так вполне себе ничего для первого курса. Будет, чует мое сердце, развлечение с этой Иви…

– Как ты сказал? – второй голос внезапно осекся. – Иви?

– Ну да, – отозвался первый. – Иви с диких земель, так она представилась. А что? – искра интереса промелькнула в интонации. – Знакомы?

– Необычное имя. У демонов таких не слышал.

– Она не демоница. Магичка, точно тебе говорю. Шифруется, наверное, – предположил первый. – Но это будет интересно. Да–да…

Второй не ответил. Он погрузился в глубокую задумчивость.

***

Меня поселили к той самой Айне, о которой ранее говорила Сойя. Свон – уже мысленно стала я поправлять себя. Хорошо, что на имя Иви я откликалась свободно. Спасибо деду Армонду, воспитавшему во мне это качество.

У Свон место тоже пустовало – место соседки, конечно же. Но она была со старших курсов, и госпожа Миамара категорически отказалась записывать меня в одну комнату с ней.

– Девчонка молодая еще, неиспорченная!  – критически осмотрев меня, вынесла свой вердикт ключница. – Знаю я вас, суккубьих потомков – развратите мне такую красоту, и что? Еще одна дебоширка появится в моих комнатах? Нет уж, Свонка, ищи себе по уму, по разуму соседку! К Айне пойдет ваша Иви!

Надо было видеть лицо подруги, выслушавшее гневную тираду. Мне было до ужаса интересно, благодаря чему такую славу приобрела моя любимая Свон, но раскалываться огневичка, похоже, не собиралась совсем. Впрочем, если слова госпожи Миамары оказались правдой, мне становилось понятным повышенное внимание Таормина к своей огненноволосой девочке. Свон и правда умела привлекать внимание. Даже в мантии, скрывающей фигуру почти до самых пят, она умудрялась двигаться так, что парни поневоле поворачивали головы под неестественным углом, лишь бы дождаться того момента, когда она пройдет мимо и невзначай подарит кому–нибудь улыбку. Рядом с ней я чувствовала себя серой мышью, но мне это состояние нравилось. В свете открывшихся подробностей, касающихся лучшего друга из детства, я хотела бы привлекать к себе как можно меньше внимания. Достаточно было и того, что, даже собранные в тугой жгут, волосы отсвечивали на солнце, и я каждый раз мучительно краснела, стоило кому–нибудь присвистнуть в мою сторону.

– Она думает, что, определив тебя к первокурснице, ни за что не испортит! – продолжала возмущаться Свон. – Вот что значит голубая демоница  – с нее как с гуся вода и никаких претензий! А что из–под полы снабжает женскую половину студентов тайными настойками – это никому из сторов неизвестно!

– Я думала, у демонов с воспитанием девочек строго, – вставила я свое веское слово.

– То–то и оно,  –  усмехнулась Свон. – Родители их с братом в черном теле держали, вот Айна и решила в академии оторваться. На вид – совершеннейший цветочек, но палец в рот не клади – откусит руку по локоть!

– Все настолько плохо? – забеспокоилась я.

– Да нет, не нервничай раньше времени, – Свон махнула рукой. – Да и кто сейчас не без изъяна? Хотя кому я это говорю? – вздохнула она. – Ты даже с туманной земли умудрилась вернуться все такой же наивной. А родители твои, между прочим, такое в храме феникса в свое время вытворяли! – хитро улыбнувшись, забросила удочку интереса она.

– Какое? – пошла я на поводу. Свон приблизилась ко мне и зашептала на ухо мельчайшие подробности поднятой темы.

– Мамочка… – ощущая, как лицо становится ровного свекольного оттенка, только и смогла выдавить из себя я, на что подруга откровенно удивилась.

– Вот смотрю я на тебя и думаю: тьму теплой сделала, незнакомца какого–то захомутала, а в таких простых вещах начинаешь стесняться, аки алый зарничный цветок! Или постой–ка… – догадка озарила ее лицо. – Что у вас там с этим, пробудитель теплой тьмы который, было?

Я молчала, не в силах ответить на прямой вопрос. Все же в вопросах личных отношений Свон становилась похожей на истинную демоницу.

– Я ведь и силой заставить могу… – намекнули мне тонко, хотя я прекрасно понимала, что ничего такого она себе не позволит.

– Ничего… – сдавленно прошептала я.

– Что – ничего? – не поняла Свон.

– Ничего не было, кроме поцелуя, после которого все внутри перевернулось с ног на голову, – призналась я.

Меня снова критически осмотрели:

– Да все еще более запущено, чем я думала…ладно! Тем более появился повод хорошенько это дело отметить, – и добавила, наслаждаясь моим откровенно потрясенным видом. – Сам дурак, что такую возможность упустил!

ГЛАВА 2

– Как про родителей узнала? – хихикнула я тем же вечером после шестой кружки цветочной настойки, которую, как оказалось, Айна делала в качестве промежуточного зачета. Вообще мировая оказалась у меня соседка, вот за знакомство и свободу от родительской опеки мы и решили выпить в этот вечер. Булочками любезно поделилась Свон. Как оказалось, они остались у нее с ужина.

– Любопытная какая, – подразнила меня магиня огня. – Служила я в том храме. Любит Феникс полукровок, говорит, в нас много страсти, а у него насчет этого пунктик.

– И что – проболтался? – изумилась я. – Вот так вот взял и все–все про них рассказал?!

– Ну да! – поморщилась Свон. – Там весь воздух буквально этим пропитан. А суккубам много не надо, сама знаешь, нам бы отголосок почувствовать. А хороши твои родители, – подперев голову рукой, с завистью проговорила она. – Я бы тоже такую любовь хотела.

– Так что тебе мешает? – икнула Айна, которая вместе с нами дегустировала экзаменационный продукт. – Какие твои годы – еще встретишь…

Свон фыркнула:

– Моя несчастная любовь не замечает никого, кроме этого вот цветка, – и не очень культурно ткнула в меня пальцем. Я попыталась состроить наивное лицо, вроде как, ни при чем я, но Айна серьезно прищурилась и выдала, покачнувшись:

– Отбивать парней у подруг – нехорошо!

Хорошо было то, что из–за стола мы уже выползли, устроившись на полу, где не так сильно штормило, и  облокотившись на наши с Айной кровати. Бутыль с настойкой и кружки, правда, прихватили с собой – во избежание ползанья за ними, когда вновь захочется пригубить сладкого нектара – и сейчас были уже в том состоянии окрыления, когда на откровенность тянет с полуслова.

– Да не нужен он мне! – медленно выговаривая слова, запротестовала я. – Он друг мне – и вообще!

Видимо, последнее должно было служить самым весомым аргументом, но Айна, подняв брови, уставилась на Свон:

– Вообще – что?

– А это наш ма–а–а–ленький секрет! – пьяненько затряслась подруга, протягивая воднице кружку. – Но я открою его тебе за еще один полный бокал.

– Не вопрос! – авторитетно заявила Айна, мотнув головой и оттого чуть было не роняя бутыль на стол.

– А Иви уже влюбилась. Только непонятно в кого! – напряженным шепотом выдала мой секрет огневичка.

Я залилась краской, пряча лицо в ладонях, Айна же еще больше нахмурилась:

– Так, девчонки…чтобы никому не было обидно, давайте–ка я заберу Одина себе!

– Ты знаешь, как его зовут?! – одновременно вытаращились на демоницу мы с подругой.

– Ну да… – смущенно призналась девушка. – И нравится он мне уже довольно давно.

Свон выдохнула чересчур печально:

– Ну вот, пока я собиралась отбивать Одина у одной, им уже заинтересовалась другая!

– Я ни при чем, – словно защищаясь, я выставила вперед руки. – Но, если задуматься, это ведь решение всех твоих проблем, Свонни! – хлопнула я в ладоши, радуясь собственной гениальности.

– Поясни,  – потребовала подруга.

– Ну вот, смотри, – я начала раскладывать все по полочкам, не забывая при этом прихлебывать цветочной настойки, – будь Один действительно со мной, тебе было бы ужасно больно! Во–первых, потому что любимый с другой, во–вторых, потому что другая – твоя лучшая подруга! И как бы ты чувствовала себя на нашей, к примеру, свадьбе, Свон? Ты была бы расстроенной, пусть и самой прекрасной, магиней огня, много бы выпила, сорвала торжество, а затем и вовсе совершила что–нибудь, явно недостойное уважаемой суолы!

– Ну, не перегибай и не сгущай краски, – погрозила мне пальцем девушка. – Я не настолько вспыльчивая.

– Но ты была бы несчастна в любом случае! – не унималась я. С этим действительно трудно было спорить. – Зато Айна, – названная девушка встрепенулась, стоило прозвучать ее имени – видимо, опасалась, что новоиспеченная провидица и ей устроит веселое будущее, – подходит Одину. И нам с тобой заодно! Причем по всем параметрам!

– Я не успеваю догнать твои мысли, – сползая вниз, огневичка подперла голову рукой. В глазах ее появилась откровенная растерянность.

– Ну вот, смотри, – снова принялась я за объяснение. – Девушка Айна хорошая? Хорошая, ты сама об этом говорила. Один ей нравится – нравится, ибо под этой настойкой трудно солгать. Она не я – значит, одна причина твоей грусти уже исчезает! Да, ты, конечно, будешь печалиться оттого, что он с другой, но в этой ситуации появится одно неоспоримое преимущество.

– Какое? – Свон скептически выгнула бровь. Даже Айна заинтересовалась.

– У тебя буду я! – торжественности моего тона можно было позавидовать. – И я разделю все твои мысли и непременно поддержу в желании перемыть Айне кости! – снова хихикнула я, вызывая недоумение демоницы.

– Вообще–то промывание и другие, безусловно полезные, водные процедуры – это по моей части, – подняв палец вверх, обозначая важность ситуации, возразила она.

– Не суть, Айна! – отмахнулась я. – Мы отдаем тебе Одина, можешь делать с ним все, что захочешь!

– Вот вы тут парня уже разделили, а у него ж толпа воздыхательниц оказаться может… – грустно заметила Свон. В том положении, которое она заняла, глаза ее начали потихоньку закрываться, а ресницы – трепетать перед сном. То было полезное действие настойки.

– Я об этом позабочусь, – пообещала Айна. – Неразберихи, творящейся у огневиков, у нас не будет.

– А что у огневиков? – недоумевала я.

– Таорман! – внезапно оживилась Свон, скидывая остатки сна и начиная шипеть, словно змея.

– Который добивается тебя уже третий год, – пришла пора Айны веселиться.

Мою голову посетила очередная гениальная мысль:

– А это идея, Свонни!

– Какая именно? – умела же огневичка чувствовать грозящие ей неприятности…

– Клин клином! – выдала я. – Чтобы забыть Одина, тебе нужно начать встречаться с Мани! Тем более ты ему точно симпатична, да и он тебе небезразличен.

– Кто – Таорман?! – Свон растеряла последние капли сонливости, вскакивая на ноги. – Да ни за что в жизни! Никогда я не стану его игрушкой!

– Почему игрушкой–то? – удивилась Айна. – Хороший парень. И по темпераменту тебе подходит.

Свон начала заводиться с новой силой. Мне даже показалось, что ее тело охватило едва заметным пламенем, всполохи которого то тут, то там возникали на коже.

– Никогда в здравом уме и твердой памяти я не окажусь рядом с этим бабником! – горячо пообещала она, а затем четким отработанным движением забралась на подоконник, распахивая ставни. – Никогда, слышишь, Таорман?! Никогда я не буду с тобой! – а затем произошло то, что привело меня в состояние глубокого шока: Свон шагнула наружу, исчезая в темноте оконного проема.

– Нет! – выкрикнула я, кинувшись следом, но Айна с улыбкой остановила меня, придержав за руку:

– Не беспокойся, ничего с ней не случится.

– Как это – не случится? – попытавшись вырваться, воскликнула я. – Она же из окна выпала!

– А ты думаешь, почему тебя к ней изначально не подселили? Почему госпожа Миамара так подозрительно относится именно к Свон? Потому что это представление уже не первый раз происходит. Знаешь, как твою подругу прозвали в академии? «Ребенок Феникса». Не веришь? – видя скепсис в моих глазах, вздохнула Айна. – Тогда сама посмотри в окно.

Больше меня не удерживали, и это позволило в скором времени перегнуться через подоконник почти на половину туловища. Почти одновременно с этим с нижних этажей общежития раздались осуждающие женские голоса:

– Опять эта огневичка внимание привлекает. Опять напилась…

Свон была прекрасна. Она зависла в воздухе и, распахнув руки в стороны, казалась полностью объятой пламенем. И пусть она находилась ко мне лицом, я была уверена: подруга улыбается. Она всегда выпускала огонь наружу, если ее что–то беспокоило. Сейчас она и правда напоминала мне легендарную птицу, о которой мама рассказывала на ночь сказки, пока я была маленькой.

Словно в подтверждение моих мыслей, на земле образовалась кучка улюлюкающих суолов в алых мантиях.

– Свон, ты прекрасна! Подари свое пламя нам! – хором скандировали они.

Кажется, подругу это разозлило. Во всяком случае, она начала опускаться, и парни предусмотрительно не решились подобраться ближе. Да, мне предстояло узнать еще много нового о девушке с пылающими глазами, ставшей моей лучшей подругой.

– Вот еще! – фыркнула, спрыгнув на почву, Свон и поправила длинную копну вьющихся волос, вызывая слаженный и явно восторженный мужской возглас. – Я ушла гулять! – крикнула уже нам она, отправившись в сторону парка.

– Подожди меня, Свон! – запротестовала я, высовываясь еще больше и безуспешно пытаясь привлечь внимание огневички. Зато парни отреагировали вполне предсказуемо.

– Иди к нам, мелкая! – наперебой заголосили они. – Мы проводим тебя к Свон!

– Снизу тебе не прорваться, – со смешком заметила Айна. – Дождись, пока она вернется.

– Вот еще! – совсем как Свон недавно, фыркнула я. – У меня бабушка – маг времени! – словно это должно было все объяснять Айне, добавила я. А в следующее мгновение, видя непонимание на лице, я хитро улыбнулась и начала перемещение. Последним воспоминанием, связанным с нашей комнатой в общежитии, стал взволнованный выдох Айны.

– И кто это у нас тут такой пьяный? – раздался над ухом очень знакомый насмешливый голос. Только вот он совершенно не принадлежал Свон. А значит, что–то пошло не так. Вот только что?

Я сидела на явно мужских коленях, обнимаемая явно мужскими руками. Голос у этих рук точно был знакомый, но Одина я сегодня еще не видела. А значит, рядом мог быть только один человек…

– Мани? – пробормотала я, пытаясь сфокусироваться на лице огневика, располагающемся чуть выше моего.

– Какая удивительная догадливость, – голос нисколько не изменился, продолжив сочиться иронией, а я, успокоившись, что оказалась с приличным суолом, попыталась осмотреться. – И что же ты, Иви из диких земель, в первый же день на новом месте принялась себе дурную славу зарабатывать?

– Ну…мы… – начала я, попутно отмечая, что сидим мы на скамейке в парке. Кажется, меня забросило куда–то в сторону от Свон.

– Отмечали зачисление с моей любимой фурией? – словно зная все мои объяснения наперед, подсказал Таорман.

– И как ты только догадался? – восхитилась я прозорливости некоторых. – Следил за нами, что ли? – подозрительно прищурившись, потребовала я ответа.

– А если и так, то что? – ничуть не смутившись, ответил молодой человек.

– Я пожалуюсь на тебя стору Инфайзеру! – пообещала я, продумывая дальнейший план действий. – Нечего домогаться приличных первокурсниц!

– Это кто тут приличный? – хохотнул огневик, удобнее устраивая меня в объятиях. Странно, но я не чувствовала при этом ни капли смущения. Скорее, тепло – приятное, располагающее. Братское. – Да и потом, никогда не замечал за собой желания обучать неопытных первокурсниц поцелуям. Меня более зрелые девушки привлекают.

– Это кто тут неопытный? – неожиданно вспылила я. – Я целовалась уже!

– Охотно верю, – согласился Таорман. – Но, к сожалению, мое сердце уже отдано другой, – в притворном сожалении добавил юноша.

– И поэтому ты тут пригрел меня на груди, пока она в это время в не самом трезвом состоянии в очередной раз строит из себя Феникса? – съехидничала я.

– Опять напилась, – покачал головой Таорман. – Но Свон–то не пропадет. Ей не впервые гулять по ночам. Я бы посмотрел на того ненормального, кто сунется к разъяренной магине огня. Да и я охраняю ее покой. А вот тебя неплохо бы куда–нибудь определить на ночь. В конце концов, ты останешься у меня в долгу и станешь своим человеком в завоевании одной упертой огневички.

– Чем тебе не нравится вариант просто доставить меня в общежитие? – пробормотала я, о потом встрепенулась. – Я же переместиться могу!

– Ну да, с твоей концентрацией точкой назначения может оказаться и комната в мужском общежитии, – насмешливо осадил меня Мани. – А госпожа Миамара, если увидит тебя такой, непременно занесет в списки неблагонадежных суолов. Давай–ка эту ночь проведи где–нибудь вне общежития, а утром просто перенесешься к себе в комнату, – так, словно перемещения для магов смерти были само собой разумеющимся делом, предложил он.

– А как же Свон? – пролепетала я, ощущая, как легко меня подхватывают на руки.

– О ней не беспокойся, – заверил огневик. – Я еще в прошлом году глаз следопыта на нее накинул, так до сих пор и не обнаружила. С ней все в порядке. Я заберу ее, как только устрою тебя. Договорились? А сейчас можешь поспать, если тебя не напрягает качка. Судя по запаху, вы пили очередную экспериментальную настойку Айны. А последствия зелий этой первокурсницы лучше всего лечатся сном.

– Ты такой хороший, Мани! – под напором чувства благодарности призналась я.

– А что, есть другие мнения? – самодовольно поинтересовался огневик.

– Свон продолжает считать, что ты бабник… – слова вырвались прежде, чем я поняла, что говорить их не стоило. Таорман на миг сбился с шага, потом покрепче ухватил меня и продолжил движение.

– Вот как? Иви, я, кажется, нашел применение выражению твоей благодарности за мое благородство.

– И почему мне совсем не нравится твой тон? – глубокомысленно изрекла я.

– Потому что мы с тобой заключим договор: я не буду напоминать тебе о том, что нашел пьяной в парке в первый же вечер после поступления, а ты взамен… – повисло неловкое молчание, – недолго поизображаешь мою девушку. Идет?

Тут уж пришла пора удивляться мне. Я сжалась в руках Мани, не зная, что ответить.

– Иви? – подал голос огневик. – Испугалась, что ли?

– Я…не могу, Мани, – запнувшись, ответила я.

– Почему? – удивился огневик, потом, кажется, догадался. – А–а–а, уже есть кто–то? Неудивительно – у такой очаровательной милашки. Только почему–то он совсем за тобой не следит. Бродишь пьяная по ночам.

– Это…длинная история, Мани. Его здесь нет. Я не знаю, где он, но он существует. Просто…наверное, где–то далеко.

– Ну и в чем тогда проблема? – взялся за свое Таорман.

– Мани…я ведь не смогу быть тебе полноценной девушкой. Я даже целовать никого, кроме него, не в состоянии.

– Я тебя разве к поцелуям принуждаю? – хмыкнул огневик. – Будем появляться на глазах у Свон и держаться за руки. Можно обняться – тебе же сейчас со мной не противно? – деловито уточнил он.

– Нет. С тобой я себя чувствую так, словно у меня появился старший брат.

– Ну и отлично! – воодушевился Мани. – Значит, будем с тобой братом и сестричкой, а остальных посвящать в суть наших отношений необязательно. А я буду тебя с занятий и на них провожать и угощать пирожными в столовой. Ну же, соглашайся.

Я совершенно разомлела в его объятиях. Спать хотелось неимоверно, а предложение юноши еще и слишком заманчиво выглядело. Поэтому, стоило прозвучать его последним словам, я тут же ответила, окончательно засыпая:

– Ну, хорошо…только потому, что Свон по отношению к тебе несправедлива. Но пообещай донести ее до общежития, хорошо?

– Договорились, – в голосе Мани сквозила улыбка. – А теперь спи. До утра тебя не побеспокоят.

***

– Не помню, чтоб разрешал тебе тащить в мою комнату девиц легкого поведения, – прозвучал невозмутимый голос в темноте. Другой, более живой, рассмеялся приятным грудным баритоном:

– Она не легкого. У нее даже есть кто–то, как оказалось. Разрешите представить вам мою новоявленную сестру – Иви из диких земель. В первый же день попробовала экспериментального пойла демоницы воды – и вот результат: я спасаю хромающую девичью честь, чтобы госпожа Миамара не стала относиться к ней так же, как к моей незыблемой любви.

– Странно, что твоя незыблемая любовь не проследила за лучшей подругой, – в голосе  хозяина комнаты слышалось явное осуждение.

– Кстати, мне стоит заняться и ее транспортировкой тоже. И, кажется, освобождением от лап одного явно недостойного ее некроманта, – тут уж и спаситель скатился на угрожающие интонации.

– Что, следилка соперника засекла? – внезапно развеселился первый голос.

– Не остри мне тут! – пригрозил второй, потом перешел на просительный тон. – Тебе ничего не стоит оставить ее на второй кровати. Все равно к тебе никого не подселят, ну же, не откажи мне в просьбе. Я даже могу стать твоим должником, если хочешь. А утром она сама отсюда перенесется – кажется, у нее савиорцы в роду были, она умеет перемещаться в пространстве. Но на пьяную голову совершенно не может рассчитать дорогу. Всего на одну ночь.

– Не боишься оставлять ее со мной? – хмыкнул первый.

– Да брось ты строить из себя буку! – возмутился первый, уже укладывая девушку на кровать, стоящую параллельно той, на которой сидел его собеседник. – Просто дай ей как следует выспаться, и все.

– Ладно. Договорились.

Когда дверь за рыцарем без страха и упрека закрылась, хозяин комнаты поднялся со своего места и подошел к кровати, на которой лежала девушка.  В темноте помещения, освещаемого лишь льющимся из окна лунным светом, заметно было лишь ее лицо и поджатые губы, словно она видела сон о ком–то, на кого была сильно обижена. Губы незнакомца тронула улыбка – он помнил это выражение. А потом вспомнил еще и вскользь брошенные слова о том, что у девушки кто–то появился, и нахмурился. Стоило оставить совсем ненадолго, и место рядом с нею перестало пустовать. В холодной тишине комнаты раздался задумчивый голос незнакомца:

– И кого же ты все–таки выбрала, Иви из диких земель?

***

– Убери от меня свои руки, противный некромант! – зло верещала девушка, пытаясь освободиться из объятий несущего ее в сторону общежития друга детства.

– И не подумаю, – спокойно отозвался молодой человек со снежно–белыми волосами, одетый в традиционный костюм факультета Смерти, словно не причиняли ему дополнительного неудобства постоянные копошения девушки. – Когда ты поймешь, Свон, что своими поступками только разжигаешь по отношению к себе ненужное внимание?

– Когда ты поймешь, невыносимый Один, что прошло то время, когда можно было относиться ко мне, как к несмышленой сестренке? – взвыла она, и ее неожиданно отпустили.

– О чем ты говоришь, Сойя? – внезапно перешел на настоящие имена принц Смерти Онирен.

– О том, что мне осточертело стоять в тени Эвани и смотреть, с каким щенячьим восторгом ты ждешь, когда она обратит на тебя внимание, – устало призналась Сойя. – О том, что я выросла, посеяв в своем сердце бесполезное чувство, на которое ты никогда не ответишь взаимностью. Поэтому с этого момента я от тебя отказываюсь, Они. С этого момента больше не подходи ко мне с якобы братским желанием помочь. Мне такой помощи не нужно. Я перечеркиваю все, что было связано с тобой. Как жаль, что я так долго тебя любила…

Она правильно выбрала момент, увидев на лице парня откровенное потрясение, и ловко оттолкнула его от себя. Конечно, как же этот почтенный суол мог помыслить о какой–то тайной любви, когда вот она – его самая большая и чистая – была тут, под боком! Сойя желчно улыбнулась, но в то же мгновение сама себя одернула за нехарактерную жестокость. Нет, Они не виноват в том, что его любимая повстречала кого–то за тридевять земель. Но ей показалась в этом суровая справедливость жизни…

Она побежала в сторону женского общежития, размышляя о том, как бы под покровом ночи пробраться незамеченной мимо коменданта. И пусть пьяный дурман еще не полностью выветрился из сознания, она уже могла осознать: еще одно замечание от госпожи Миамары даром не пройдет. Поэтому, скрывшись в тени от стены и прижавшись спиной к холодному камню, Сойя судорожно выдохнула, позволив себе немного расслабиться.

Щеки отчего–то стали мокрыми. Она поняла, что беззвучно плачет, когда ослабели ноги, а сама девушка принялась сползать по стене вниз. Неужели она это сказала? Неужели нашла в себе силы действительно отказаться от Онирена? Тогда почему трусливо скулит у кого–то под окнами, да еще и слабость в коленях ощущает? Она ведь должна выйти из этой битвы победительницей!

Упасть ей не дали. Рывок вверх – и она оказалась еще сильнее прижатой к стене сильными руками. И пусть в темноте она не видела лица, но ощущения…именно из–за этих ощущений она и стала ненавидеть его год назад. Когда их поставили в пару и заставили отрабатывать задания на Скалистых Пещерах. Именно тогда он впервые за два года зашел дальше подкалываний и шуток, точно также отрезав ей пути к отступлению. Именно тогда она поняла, что спокойная невозмутимость Онирена нравится ей гораздо меньше этой неуправляемой огненной решимости. А еще ей внезапно захотелось снова ощутить вкус его губ – как тогда, на задании, о котором, на удивление, молчали оба.

– Ты плачешь, – раздался хриплый шепот над самым ухом.

– Ты мне грудь сдавил, я дышать не могу, воздуха не хватает, – соврала она, прекрасно понимая, что Мани таким ответом не удовлетворишь.

– Ты такие небылицы сочиняешь, что я поневоле начинаю думать о том, как бы претворить их в жизнь, – она заметила ее. Улыбку, пробежавшуюся по губам огневика. А потом эти самые губы встретились с ее собственными. И Сойя поняла, что, как и год назад, снова пропала.

Руки сами собой взметнулись на шею Таормана. Пальцы зарылись в отросших волосах, а затем девушка крепче притянула к себе молодого человека. Стон получился слаженным, а в следующее мгновение Сойя почувствовала, как сама помогает огневику зафиксировать свои ноги на мужской талии. Оторвавшись друг от друга лишь на мгновение, они встретились одинаково полыхающими взглядами. Второй поцелуй вышел под стать первому.

А потом он начал прикасаться к ней с нежностью. Гладил поясницу, бедра, осторожно дотрагивался до шеи. Его губы обхватывали губы Свон с особой заботой, и девушке даже захотелось со злостью пнуть его, как недавно Онирена: ей сейчас совсем не нужна была ласка. Хотелось исцарапать спину Таормана в кровь, ощутить на себе его тело, почувствовать внутри…и страх, который обычно преследовал ее, стоило лишь задуматься о первой близости, внезапно отступил. В ней говорила суккуба, и суккуба хотела своим мужчиной сделать именно Таормана. Наверное, Свон бы воспротивилась…если бы человеческая натура также парню не симпатизировала. Потому–то и попыталась она безуспешно возобновить стремительность поцелуя.

Как странно – огневик не должен был сопротивляться ее влиянию. Свон чувствовала – демоническая притягательность сейчас работает вовсю. И, тем не менее, Мани, глубоко вздохнув, но продолжая все так же ласкать ее руками, отстранился, а потом и вовсе поставил на землю. Они оба тяжело дышали, и молодой человек, словно делал так все время, склонил голову на плечо Свон, а она принялась ласково массировать кожу его головы.

– Значит, я для тебя бабник? – хрипло спросил Таорман.

– Самый настоящий, – попыталась пошутить она, окрыленная внезапными ощущениями. Неужели он и есть тот самый, а демоническое чутье до этого момента ошибалось? – Зажимаешь приличных девушек по темным углам, пристаешь с недвусмысленными намерениями, а потом ждешь, что у тебя будет хорошая репутация?

Вместо ответа он снова поцеловал ее – легко, нежно, почти невесомо. А потом резко отстранился, да так, что Свон чуть было не упала.

– Жаль, что ты так думаешь, Свон. Но сказанного не воротишь. Когда пожалеешь о своих словах, я буду рад поговорить с тобой.

Девчонка бы ни за что не заметила улыбку, не покидающую его губ весь путь до комнаты в общежитии. А он никак не мог унять радость от того, что увидел, когда вернулся после укладывания Иви и застал любимую как раз на середине изобличающего монолога, развернутого для некроманта–третьекурсника. А потом еще и пылкие объятия в тени корпуса…не будь у него в голове гениального плана по приведению Свон в окончательное бешенство, он бы, наверное, поддался искушению. Но нет. Пусть она и демоница, первый раз не должен происходить в окружении холодного камня и порывов ветра. А уж когда она придет к нему – а то, что придет, даже не обсуждалось, особенно с помощью Иви – тогда получит самые незабываемые впечатления. Таорман улыбнулся снова. Маленькая суккубочка не зря заняла  постоянное место в его душе.

***

– Не ожидал? – внезапный вопрос заставил Онирена встрепенуться. Подкрались к нему незаметно, и, обернувшись, он нахмурился: напротив стояла невысокая и явно странная девчонка–водница. Да еще и чистокровная демоница, судя по голубоватому оттенку кожи. – Коришь себя за недальновидность? – тем временем, будто слышала их с Сойей разговор, продолжила язвить незнакомая суола.

– Кто ты такая и по какому праву лезешь в чужую жизнь? – не скрывая возмущения в голосе и чувствуя в душе странную раздражительность, совершенно не присущую его характеру, потребовал ответа принц Смерти. Хотя как он мог вспоминать о своем положении здесь, где отсутствовало любое напоминание о сословных преимуществах.

– Суола Айна, первый курс факультета Воды. Специализация – зелья и отвары, способные принести исцеление. Твоя будущая жена. Запомни это имя.

Нахальству девчонки можно было лишь позавидовать. Они не выдержал – рассмеялся ей в лицо, неприятно удивляясь, что ее улыбка ни в чем не уступает оскалу кобры перед броском. И пусть он был бесстрашным некромантом третьего курса, перед этой девчонкой ощутил странную робость.

– Высыпайтесь чаще, суола Айна с факультета Воды, и всего вам самого доброго, – как можно более вежливо обратился парень к первокурснице, а потом широко зашагал к своему общежитию. Надо же, стольким странностям и нелепицам за одну ночь случиться…а он всего–то шел узнать, нормально ли устроилась Эвани.

Удаляющаяся спина белокурого некроманта в который раз заставила ее сердце пропустить удар. Конечно, он мог сколько угодно отговариваться общими фразами, но каким бы она была магом Воды, если бы не умела смотреть под кожу, туда, где по венам бежит ток крови. Кровь – та же вода, самая главная жидкость организма. И та кровь, которую усиленно сканировала Айни, свой ответ дала: неожиданное замечание девушки, призванное сбить Одина с толку, отозвалось едва различимым трепетом, распространившимся от сердца молодого человека по всей груди. А значит, он отреагировал. А значит, у нее был шанс.

Брат, конечно, довольства не покажет. Но, в конце концов, на то они и демоны, чтобы выбирать свою судьбу самим. Интересно, Одину понравился имя Ласони?..

***

Сколько бы я ни путешествовала с папой по морям, несмотря на умение перемещаться, слишком сильная качка всегда вызывала во мне желание упасть на пол и забиться под кровать, в окружении устойчивых поверхностей дождавшись штиля. Вот и сейчас, похоже, кто–то слишком сильно раскачал этот мир, потому что я с грохотом упала с кушетки в пространство, куда суолы обычно ставили свои ботинки, и несколько минут размышляла о том, стоит ли подниматься или все же переждать бурю здесь. Буря ждать решения не стала: с соседней кровати послышался тяжелый вздох, а потом высокая фигура, освещаемая лишь блеском Луны, поднялась с кровати и оказалась рядом со мной, чтобы в следующее мгновение подхватить на руки и усесться на отведенную ей  кровать, бережно уложив мою голову к себе на колени.

– Мани, сколько раз я говорила, какой ты хороший человек? – блаженно свернувшись клубочком, проговорила я.

– Можешь сделать это снова. Когда выспишься, – добавил голос, смутно напоминающий Мани. Но я–то была пьяная, поэтому спутать могла кого угодно. – Засыпай, Иви. Сладких тебе снов.

Я последовала его совету с улыбкой на губах. И пусть он никогда не называл меня просто Иви, это было неожиданно приятно.

ГЛАВА 3

Когда я проснулась посреди ночи, хмель еще не вышел из головы. Тепло Мани по–прежнему согревало меня, а голова покоилась на его коленях. Мне ужасно захотелось проверить, спит он или бодрствует, а так как лежала я на боку, для выполнения миссии требовалось перевернуться, что я и сделала, смешно закопошившись.

– Иви, ты сейчас очень сильно напоминаешь каракатицу, – прозвучал в тишине немного насмешливый голос, когда я, наконец, завершила начатое. Поскольку ответа не требовалось, а я все еще не чувствовала, что способна нормально разговаривать, я просто лежала и пыталась рассмотреть очертания огневика в одном лишь лунном свете.

– Мани? – голос, на удивление, меня послушался, и я утвердилась в решении добиться своего.

– Что?

– Ты не мог бы зажечь светлячка в комнате?

– Зачем? Ночь на дворе, и веселым пьяным некромантам самое время видеть десятый сон.

– Ну, Мани… – заканючила я. – Я выспалась, мне скучно и я очень хочу посмотреть на тебя!

– А вдруг влюбишься? – так же насмешливо, как и раньше, отозвался юноша. – Ночь, Луна, и все глубоко скрытые желания выходят на поверхность.

– Мани, у нас же договор, – немедленно напомнила я. – Ты спасаешь меня от гнева коменданта, госпожи Миамары, а я взамен изображаю твою девушку, чтобы Свон приревновала.

– Я, наверное, тоже был пьян, когда соглашался на подобный договор, – фыркнул молодой человек, и я тихо возмутилась:

– Да ты сам мне его предложил!

– Да? Точно был пьян, – язвительно, но так, чтобы мне не стало обидно, парировал Таорман. И зря он вообще заладил на тему того, что на дворе ночь…очень зря!

– Мани?

– Да, Иви?

– А договор–то скрепить необходимо, – да, пьяная я, как оказалось, была очень решительной.

– Предлагаешь поделиться с тобой своей кровью? – не изменил манере потешаться надо мной огневик. Только если думал, что меня это остановит…ох, как же он ошибся!

Мне захотелось один раз испытать это. Понять, почему Свон заводится с пол–оборота, стоит Мани оказаться рядом, поэтому, воспользовавшись минутной заминкой, я вскинула руки к шее огневика, обхватила, используя его как якорь, и приподнялась, намереваясь быстро коснуться его губ своими. Только ничего не вышло: стоило мне предпринять обманный маневр и дотянуться до Таормана, как меня тут же пересадили на колени и сжали в крепких объятиях.  А сам поцелуй… нет, он оказался далеко не мимолетным! Я задохнулась от потрясения, стоило его губам накрыть мои, и сама с силой прижалась к молодому человеку.

– Ты?.. – выдохнула я, понимая, что со мной рядом совсем не Мани.

– Я, – с улыбкой отозвался тот, по которому я сходила с ума последние полгода.

– Живой!..

Противиться тьме оказалось бесполезно. Обретя того, кто сделал ее теплой, стихия не желала его отпускать. И пока тело таяло от неги, разливающейся от прикосновений моего знакомого незнакомца, я погрузилась в пучину воспоминаний, преследовавших меня с момента его неожиданного исчезновения.

***

В туманные земли я перенеслась уже без папы. Очутилась на берегу океана Забвения, простирающегося так далеко, что не было видно ни конца, ни края воды. Территория озлобленных духов казалась клочком земли среди бесконечного хаоса. Не зная конечного пункта назначения, я просто решила идти вперед, надеясь, что со временем наткнусь на что–нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее место, где можно будет остановиться на ночлег, ведь существование в туманных землях сводилось к одному: сможешь продержаться здесь и выжить, значит, достоин вернуться к людям.

О ночлеге, впрочем, я задумалась своевременно: солнце, скрытое плотными облаками, начало клониться к горизонту, а туман, застилающий все вокруг, теперь казался зловещим и таящим в себе сплошные опасности. Берег моря был покрыт галькой, уходя же  вглубь острова, я заметила, как поначалу она сменилась редкой травой, а затем кое–где встречающимся кустарником, за которым постепенно начался лес. Плеск волн заглушили птичьи крики, шорох, доносящийся из–за крон деревьев и с земли, и я поняла, что пришло время остановки. Океана видно не было, он скрылся за линией горизонта. Я проделала на удивление большой путь, и есть хотелось неимоверно. На мое счастье, по пути попались заросли дикой малины, которую я обобрала, используя куртку в качестве мешка, поминая всех своих демонических предков, наградивших меня веселой наследственностью. Пусть от ягод одежда и пропиталась соком и стала влажной, я не расстроилась. В конце концов, не так уж и холодно здесь было, по крайней мере, сейчас. Наевшись ягод, я заодно утолила и появившуюся жажду, хотя этот вопрос все еще предстояло решать. Об этом, однако, я решила подумать завтра, тем более что меня обрадовало внезапное появление орешника. Этой пищей можно было насытиться вдоволь, так что второй раз куртка пустела не так быстро, как с малиной. Распределив запасы еды по всем имеющимся карманам, я отправилась дальше – в чащу, скрытую туманом и медленно подступающей темнотой. Нет, их я почти не боялась, папа научил меня ориентироваться при минимуме света, но звери, могущие внезапно напасть, очень беспокоили меня. Каково же было мое удивление, когда на одном из ветвистых деревьев с толстым вековым стволом я обнаружила самодельный шалаш! Видимо, кто–то из демонов соорудил в свое время, руководствуясь теми же опасениями, что и я, и теперь счастливый случай столкнул меня с результатами этой работы.

Недолго думая, я забралась наверх и блаженно растянулась на полу из связанных гибкими прутьями веток. Придя в себя, накинула полог тьмы вокруг жилища, чтобы никто из животных не заметил моего присутствия, и, поужинав оставшимися орехами, мгновенно заснула.

Утро на туманных землях ознаменовалось ужасным ознобом:  за ночь одежда пропиталась влагой от тумана, и теперь, несмотря на довольно теплую погоду, я мучилась от охватившей меня дрожи. Стоило, наверное, продолжить путь бегом, чтобы хоть немного согреться, но в таком ритме передвижения надолго меня бы не хватило.

Еще раз сходив к орешнику, я позавтракала и отправилась в путь. Мне предстояла нелегкая задача: понять, что же все–таки хотели от меня туманные земли.

К середине дня я выбилась из сил. Желание было одно: бросить все и переместиться обратно к папе, пусть я и понимала, что сутки, проведенные здесь, не решили моей проблемы. Отогнав от себя дурные мысли, я все же не могла не признать: идти дальше я не смогу. Да, одежда высохла прямо на мне, а орехи утолили чувство сильного голода, но в голове начало шуметь, а в теле появилась ломота. Кажется, я простудилась, проведя ночь на дереве. Если сейчас использовать оставшийся резерв на исцеление, следующие несколько суток придется провести, практически не двигаясь, но кто знает, чем бездействие может обернуться для меня. После недолгих сомнений я все же решила двинуться дальше, надеясь, что организм справится с болезнью собственными силами. Это и стало моей фатальной ошибкой.

К вечеру к головной боли добавился жар. В непрекращающемся тумане мне стали чудиться то очертания демонов, то летающих монстров; мою кожу то опаляло огнем, то омывало холодным дождем, будто из ведра. И вот, когда страх достиг наивысшей точки, я не выдержала, беспечно выпустив наружу тьму. Она бесновалась, шипела и плевалась сгустками тумана, но мерещащиеся впереди ужасы и не думали отступать. Они совсем не боялись исходящей от меня опасности – напротив, наступали быстрее и яростнее. В смешавшемся мареве я перестала различать, что является правдой, а что вымыслом. А потом мощный толчок в спину лишил меня равновесия, и, ударившись о лежащий на земле камень, я потеряла сознание.

Проснулась я под шум льющейся воды. Тело все еще не слушалось, в горле пересохло, и было жарко, чудовищно жарко и плохо. Я застонала – неужели вот так, самым банальным образом, и закончатся мои испытания на землях туманных демонов?

Что–то зашевелилось рядом, а потом меня медленно подняли, и шеи коснулось прохладное дуновение ветра. К губам что–то приложили,  рот стал напитываться живительной влагой. Я не глотала жадно – не было сил – и потому прозвучавший мужской голос расслышала отчетливо:

– Очнулась? Хорошо, пей. Я не ходил за лекарством – ждал, пока ты очнешься. Существовала опасность лихорадки, тебя нельзя было оставлять одну. Но кризис, похоже, миновал – пей.

Я с трудом распахнула глаза, пытаясь разглядеть неожиданного спасителя и место, в котором оказалась. Первым, на чем остановился взгляд, стала идеально отшлифованная деревянная плошка, из которой меня и поили водой. Ее держали длинные красивые пальцы. Правда, они покрылись мозолями, а ногти кое–где были поломаны, из чего я сделала вывод, что незнакомец здесь уже довольно давно. А где – здесь? Отвлекаясь от балахона, в который была одета рука, я бегло осмотрела пространство, отмечая высокие своды и каменные уступы, на которых обнаружилась такая же посуда, как и та, из которой я пила воду. Шумящая вода оказалась не чем иным, как водопадом, перекрывающим вход в пещеру, куда меня, очевидно, принес из леса незнакомец, но я была почти уверена в том, что выход непременно найдется.

– Ты совсем немного не дошла до этого места, – словно читая мои мысли, проговорил молодой человек. – Я нашел тебя в лесу и принес сюда. Тоже решила подчинить силу?

– Вроде того, – ответила я, прекращая пить. – У меня неконтролируемая тьма, хотя я и не являюсь полноценным демоном.

– Товарищ по несчастью, – удовлетворенно отозвался спутник, опуская меня обратно. К слову, лежала я на чем–то, очень напоминающем подстилку из листьев или ворох тряпья, но мне совсем не было холодно. В новом положении я могла рассмотреть очертания своего спутника, который оказался полностью облаченным в темный балахон.

– Я не вижу твоего лица, – с сожалением заключила я.

– Это чтобы ты не отвлекалась от основной задачи и ненароком не влюбилась в меня, девочка из тьмы, – пошутил незнакомец.

– Эвани, меня зовут Эвани, – машинально поправила я, желая познакомиться поближе.

– Эвани, значит. Красивое имя. Можно звать тебя Эви?

– Иви, наверное, – подумав, ответила я. – А ты? Как тебя зовут?

– Можешь звать меня Дэем. Это сокращенная форма.

– Дэй? – переспросила я, одновременно запоминая. – А полное имя как звучит.

– Оно не скажет тебе ничего хорошего, – будто извиняясь, отозвался Дэй. – Раз уж нам случилось встретиться, давай извлечем из этого максимум пользы.

– Не думаю, что смогу хоть как–нибудь помочь, – хмуро призналась я. – Особенно в таком состоянии.

– Я тебя вылечу, – пообещал мужчина. – А потом решим, что хорошего ты можешь тут сделать. От меня польза точно будет: поверь, мясо на огне гораздо питательнее и уж точно приятнее на вкус, чем те орехи и малина, остатки которых я обнаружил, когда наткнулся на тебя.

Я смутилась, прекрасно понимая, что моя приспособленность к окружающей среде никогда с мужской не сравнится, и спросила:

– А у тебя какой дар, Дэй? Что ты за маг?

– Еще не догадалась? – размытое лицо, обрамленное прямыми темными волосами, склонилось над моим. – Смотри в сторону водопада. Выход из пещеры только один.

Я последовала его совету с намерением поглядеть на шумящий поток и с удивлением обнаружила, как часть его, подобно заслоняющей выход шторке, отклоняется в сторону.

– Водник, – зачарованно прошептала я. – Ты водник, Дэй!

– Совершенно верно, – подтвердил молодой человек. – Так что о тумане в пещере можешь не беспокоиться: здесь всегда будет сухо, вылечишься за пару дней. А пока мне нужно тебя покинуть – схожу за травами, они растут неподалеку, и приготовлю для тебя отвар. Не жди моего возвращения – засыпай, пойдешь на поправку еще быстрее. Когда вернусь, обязательно тебя разбужу.

Конечно, я его послушалась. Странно, но спать в неизвестной пещере на теплом ворохе оказалось гораздо приятнее, чем в моих покоях в замке деда, где я проводила большую часть своего времени. И проснулась я прекрасно отдохнувшей, а еще обнаружила рядом Дэя, уже вернувшегося из похода. Конечно, он напоил меня обещанным отваром, от которого я пошла на поправку, ну а потом началась наша совместная жизнь.

Водник оказался прекрасным хозяином. Во всяком случае, у нас на столе, благодаря его стараниям, всегда был прекрасный ужин. Я, исследуя близлежащие участки леса, иногда натыкалась на птичьи гнезда, так что на завтрак периодически появлялась яичница. Устранив проблему с питанием, мы решили, что усмирять стихию гораздо лучше, если находиться вместе,  так что из дома на поиски испытаний, которые могли послать духи, отправлялись только вдвоем. Но даже в эти времена Дэй всегда брал на себя роль моего защитника. Видимо, это обстоятельство и сыграло со мной злую шутку: я стала потихоньку влюбляться.

Приобретенные знания я начала использовать и в быту. Например, у нас появилось несколько тарелок, воплощенных из тьмы, однако применять силу на предметы большего размера я пока опасалась: тьма начала бесноваться и грозила вырваться наружу. Я не хотела травмировать Дэя, тем более что от одного его прикосновения успокаивалась и возвращала утраченный над собой контроль.

Однажды, когда мой спутник отправился на утреннее купание под водопадом, которое совершал ежедневно, я решила попробовать что–то более основательное, чем все, что делала до этого. Поднялась с постели, обвела взглядом пещеру и поняла, что самой надоедливой вещью в нашем с Дэем быту являлась именно кровать. Точнее, ее отсутствие. Вещь, сотканная из тьмы, ведь не займет много места, правда? А если у меня получится, я и товарищу смогу придумать место для ночлега! Он ведь ночевал каждый раз на каменном уступе, любезно предложив мне свое старое место. Вот так, руководствуясь исключительно благими побуждениями, я и принялась творить историю с закрытыми глазами, направляя всю доступную мне тьму в кисти рук.

Когда стихия утихомирилась, а я открыла глаза, первым желанием было сорваться с места и унестись прочь от гнева Дэя. Нет, задуманное у меня, безусловно, получилось, только вот выглядела новая постель в точности как в моих покоях из дедова замка, то есть широкой, огромной, со стойками и балдахином! Не найдя лучшего решения, кроме как нажаловаться Дэю на себя же, я выбежала из пещеры, чтобы окликнут его и позвать внутрь. Только вот не смогла этого сделать, застыв на месте, стоило оказаться на уступе, с которого открывался вид на озеро подле водопада.

Он еще не закончил купание – плавал под водой, делая мощные гребки и за счет этого преодолевая большие расстояния. Я невольно залюбовалась грацией Дэя, улыбаясь и радуясь тому, что нам все же посчастливилось встретиться. Видимо, за раздумыванием я пропустила тот момент, когда водник закончил процедуры, так что очнулась только тогда, когда он, находясь по пояс в воде, начал движение к сложенной на валуне одежде. А купаться, как выяснилось, молодой человек предпочитал обнаженным.  Перед тем, как зажмуриться, я все же успела отметить его широкие плечи и узкую талию, а дальше… приказала себе не смотреть. Тьма внутри внезапно взбунтовалась, потянула к этому мужчине, требуя не останавливаться на достигнутом, требуя… а чего она все–таки хотела?

Я прижала руку к груди, опускаясь на корточки и пытаясь унять учащенное сердцебиение. Что со мной случилось? Это что, такая реакция на обнаженного мужчину – или что–то совсем другое?

Я не раз спрашивала родителей, как они поняли, что предназначены друг для друга. Мама мечтательно закатывала глаза, говоря, что папа был единственным, с кем ей захотелось поделиться светом, папа говорил, что однажды разбуженная тьма, так или иначе, заставит тебя добиваться своего. Да, я влюбилась. Но было ли это чувство тем самым, которое имел в виду папа?

– Никогда бы не подумал, что ты решишься за мной подглядывать, Эви, – ворвался в суматошное течение моих мыслей насмешливый голос Дэя. Встрепенувшись, я поднялась, сдавленно охнув и покачнувшись  – ноги затекли, пока я пребывала в своих думах – и тут же оказалась в руках своего спутника. Подняв на него глаза и привычно видя размытые черты лица, я разочарованно вздохнула, пусть и понимала, что его немного обеспокоила моя внезапная слабость.

– Я не подглядывала, – попыталась оправдаться я, – просто шла к тебе рассказать, что немного перестаралась с магией. И все равно не вижу твоего лица, – с сожалением заметила я, когда Дэй все же меня выпустил.

– Поначалу я думал, что это твой горячечный бред, но теперь вижу, что туманные демоны не зря это затеяли, – задумчиво произнес водник. – Видимо, они заинтересованы в том, чтобы ты не смогла меня узнать.

– Так это…все из–за духов? – изумленно ахнула я.

– Ну да, – весело отозвался Дэй, вновь привлекая меня к себе. – Или ты думала, это мои уловки, чтобы после туманной земли не пересекаться? – понизив голос до шепота, прибавил он.

Тепло его тела, невозможная близость и неожиданная откровенность вновь повергли меня в то странное состояние, будто я оказалась между сном и явью. Там, где тело водника соприкасалось с моим, тьма просачивалась сквозь поры и медленно, словно изучающе, начала тянуться к Дэю. Не знаю, какая именно сила заставила меня это сказать, но слова сорвались с губ, словно само собой разумеющаяся истина:

– Я бы очень хотела увидеть тебя в Семи Королевствах.

– Тогда учись узнавать меня не только с помощью зрения, Эви.

В его интонациях мне послышалась проскользнувшая улыбка, и в следующее мгновение Дэй обнял меня, обволакивая теплом и спокойствием. Прижавшись ухом к его груди, я с трепетом запоминала ритм, с которым билось его сердце, вдыхала запах чистой кожи и улыбалась. Это было первое настоящее мгновение откровения между нами. А затем Дэй отстранился и долго рассматривал мое лицо, заключив его в ладони.  И в тот момент, когда я подумала, что он вот–вот поцелует меня, тьма и вырвалась наружу.

– Эви? – в голосе водника прозвучало удивление, когда и он заметил, что вокруг нас сгустился плотный туман. Дымка исчезла только тогда, когда я резко отскочила от Дэя, понуро опустив голову:

– Прости. Она как–то странно на тебя реагирует. Я пока не могу это контролировать. Как бы не было беды…

– Ничего, – теплая ладонь коснулась моего плеча. – И с этим справимся. Так что ты там говорила, когда имела в виду, что перестаралась с магией?

– Ой… – выдохнула я, мигом отходя от неловкости, охватившей меня в  присутствии Дэя. – Понимаешь, я правда хотела как лучше!

– Но? – скептически раздалось в ответ.

– Идем, – смирилась я с неизбежным. – Это надо видеть своими глазами.

Когда я показала Дэю новый предмет интерьера, в ответ не раздалось ни звука. Подумав, что он просто сдерживается, чтобы не накричать,  я принялась оправдываться:

– Я правда пыталась сделать как лучше! И обязательно воплотила бы вторую кровать для тебя, просто не рассчитала силу и… я ее не могу испарить. Не получается, – пожаловалась я, заканчивая свой и без того унылый диалог.

В ответ раздался лишь добродушный мужской смех.

– Ты не сердишься? – с надеждой спросила я, пытаясь разглядеть на лице Дэя хоть единую эмоцию.

– Да нет, забавная моя девочка, – он двинулся изучать постель, а я почувствовала, как от его слов быстрее забилось сердце. Его? Он действительно считал меня своей? – Только не вздумай отрицать после этого, что подглядывала за мной! – лукаво добавил он, усаживаясь на кровати. – Да–да, Эви, я в отличие от тебя, смущение на лице вижу превосходно! И, чтобы уж совсем отыграться, задам тебе самый насущный в данный момент вопрос: как будем делить это поистине королевское ложе?

Он был лучшим. Лучшим, что случилось со мной на туманной земле. Жаль, что именно это обстоятельство и сыграло со мной злейшую шутку.

Дедушка часто рассказывал мне сказки о теплой тьме. Больше всего я любила ту, в которой темный демон переставал быть злым и кровожадным и становился надежным защитником похищенной им же девушки, потому что его тьма избрала стезю охраны, а не разрушения, и бросила все свои силы на то, чтобы оградить любимую от опасности. Странно, но, выходя на испытания вместе с Дэем, я стала замечать за собой признаки того, что и моя тьма сориентировалась именно на водника.

Как–то раз, когда мы выбрались довольно далеко от убежища и изредка с грустью вспоминали нашу мягкую постель, поскольку спать пришлось бы на сотканном из тьмы матрасе, лежащем на камнях, он спросил у меня:

– Чего ты больше всего боишься, Эвани?

Удивившись, как непривычно прозвучало из его уст мое полное имя, я ответила, не задумываясь:

– Огня.

– Почему? – мне показалось, что сидящий рядом со мной у костра водник встрепенулся.

– Папа в детстве брал с собой в Руан, еще до того момента, как я перестала контролировать силу. Мне и было–то, наверное, года четыре, не больше, и в то время нам пришлось побывать во дворце.

– Что вы там делали? – заинтересованно спросил Дэй.

– У папы были какие–то дела, связанные с бывшей ученицей, а она, насколько я понимаю, работала во дворце няней подрастающегопринца. Я, конечно, могла бы остаться у друзей в столице, но решила сходить с папой, тем более что это не возбранялось – насколько я знаю, при руанском дворе его сильно уважают. А потом та женщина, папина ученица, предложила познакомить нас с ее сыном. Но, стоило мальчику меня увидеть, он так сильно разозлился, что почти полностью спалил покои, куда меня привели, чтобы мы могли вместе поиграть. Служанка, с которой я отправилась, еле успела вытащить меня изнутри, но свои истошный крик я помню до сих пор.

– Ты нормально реагируешь на огонь в костре, – заметил Дэй.

– Я умею контролировать свои страхи, – улыбнулась я, но, глядя на пламя, согревающее нас в тот вечер, будто перенеслась в прошлое. – Просто не выношу открытый огонь, который окружает меня – цепенею сразу. Возможно, со временем у меня и получится преодолеть этот барьер. Но не сейчас. А ты чего–нибудь боишься,  Дэй? – я перевела взгляд на водника, который, подобно мне, так же наблюдал за огненными всполохами.

Он ответил не сразу.

– Это сложно объяснить. Я могу убить человека.

– Ты же сильный водник, – не удивилась я. – Обороняясь, любой маг может лишить жизни.

– Обороняясь  – да, – согласился он. – Но не тогда, когда получает от этого удовольствие.

– Дэй? – я вопросительно посмотрела на него. – Это что–то, чего ты не можешь сказать?

– Ты помнишь его? – внезапно молодой человек повернулся ко мне всем корпусом. – Того мальчика, знакомство с которым так и не состоялось?

– Честно говоря, смутно… – призналась я. – Помню, что был сильный, очень сильный. Не знай я, что он самый обыкновенный человек, подумала бы, наверное, что передо мной ребенок демона. И помню глаза – синие, сияющие, когда он выпустил стихию наружу – от них мне стало еще страшнее.

– А теперь представь себе, что, напав на тебя, он совершенно не хотел этого делать, потому что так же, как и ты, сорвался и не мог себя контролировать. Просто вошел во вкус и решил посмотреть, чем закончится дело. Тогда почувствуешь примерно то же, что и я.

В ту ночь мы засыпали у кромки леса, прижавшись друг к другу для большей теплоты, несмотря на покрывало из тьмы, которое я воплотила. Очнулась я от непривычного холода.

Дэя рядом не было. Повертевшись с боку на бок, я подождала некоторое время, надеясь, что он вскоре вернется, но молодой человек так и не появился. Поднявшись с импровизированной постели, я решила поискать его. Долго бродить вдоль кромки леса не пришлось.

Я обнаружила Дэя рядом на берегу в той стороне, откуда должно было вставать солнце.  Он сидел на коленях, погрузив ладони в воду, и, казалось, совершенно не замечал ночной свежести, раскачиваясь из стороны в сторону. Подойдя ближе, я с трудом различила его непрекращающееся бормотание:

– Этого не может быть…не может быть…не может!

– Дэй? – испугавшись, я упала рядом с ним и положила руку на плечо. То, что одежда намокнет, сейчас волновало меня меньше всего.

– Уходи, – сквозь зубы процедил он, стряхивая руку. – Уйди, чтобы я тебя больше не видел!

– Не уйду, – упрямо возразила я. – Пока не пойму, что с тобой происходит.

– Если не уйдешь, уже никогда этого не поймешь! – с нажимом добавил водник, а в следующее мгновение оттолкнул меня и отскочил в противоположную сторону. – Я не шучу, Эвани. Уходи. Убегай, сломя голову. Иначе я могу убить тебя.

– Не уйду, – поднимаясь из воды и глядя, как дрожит стоящий напротив меня маг, я почувствовала, что тьма стала рваться наружу, пытаясь защитить его. Значит, не Дэй самостоятельно устроил ночное купание. Значит, он, возможно, одержим духами и сейчас борется с ними!

– Что ж, – нехорошо и совсем незнакомо улыбнулся молодой человек. – Тогда защищайся.

Я лихорадочно размышляла над тем, что против меня может предпринять Дэй. Обрушь он всю силу своей стихии, я бы, конечно, не выдержала. Все же вода была несовместимой с тьмой стихией, так что, выйди он против меня в магической дуэли, мне пришлось бы несладко. В конце концов, бок о бок с Дэем преодолевая все препятствия туманной земли, я успела изучить и его тактику, и возможности, свято изученное некогда правило: даже близкий друг внезапно может оказаться врагом. Туманные земли как нельзя лучше демонстрировали это. Особенно сейчас. К сожалению, сейчас. Только вот обернулось это совершенно не так, как я ожидала.

Мое отступление длилось недолго. Неожиданно все тело охватило волной теплоты, и ноги отказались слушаться, прекратив движение. Слишком поздно я поняла, что это было делом рук Дэя.

– Как ты думаешь, Эвани, какая смерть может принести наслаждение и жертве, и самому убийце? – раздался в опасной близости его вкрадчивый голос, и я резко подняла глаза на недавнего союзника.

Он стоял в нескольких шагах от меня, словно охваченный неярким сиянием. Капюшон уже ставшего привычным балахона сполз на плечи, и я увидела, как и во время невольно подсмотренного купания, развевающиеся черные волосы водника. Я поняла, откуда создавалось ощущение, будто голова и одежда Дэя светятся. Во всем была виновата луна: она размывала очертания мужского тела, делая их более привлекательными и…желанными, сводя на нет все мои попытки усмирить тьму. Сам же Дэй стоял в расслабленной позе, словно ждал, когда я сорвусь и подойду к нему настолько близко, насколько это возможно.

– Это ты… – не в силах поверить в сигналы, которые отсылало собственное тело, выдохнула я.

– Умница, угадала, – похвалил Дэй и неспешно двинулся ко мне. – Так знаешь ли ты, Эвани, от какой смерти слаще всего умирать?

Я покачала головой, не отрывая взгляда от приближающегося ко мне водника. Каждая клетка тела молила о том, чтобы он более не медлил.

– Самой прекрасной смертью является смерть от любви, – не дождавшись моего ответа, пояснил Дэй. – А самым вкусным является поцелуй демона, дарящего тебе смертельную любовь.

– Инкуб, – с трудом подбирая слова, я застыла в мучительном ожидании приближения водника.

– Умница, – снова похвалили меня. – Если ты думала, что я буду убивать тебя своей родной стихией – напрасно. Вода только охлаждает мой пыл. А у меня на тебя пусть и недолгие, но грандиозные планы, – с этими словами он подошел ко мне, обхватив одной рукой за талию, второй – за плечи, и прижал к себе.

– Хочешь умереть сладко, Эви? – тихо спросил Дэй, вдыхая запах моих волос.

Стоило ему до меня дотронуться, как тьма тут же перестала бунтовать. Словно почувствовала свое и теперь обещала быть послушной, лишь бы я не отпускала Дэя. Странно, но в душе вместе с улегшейся бурей исчезло и ощущение направленного влияния водника, а сама я словно очнулась от сна. Я не могла оттолкнуть человека, находиться рядом с которым стало одним из естественных желаний. Вместо этого я подняла руку, прикоснувшись ею к шершавой щеке Дэя, и целое мгновение вечности позволила себе наслаждаться этим ощущением.

– Ты многих убил, Дэй? – как можно более ласково спросила я.

Вопрос заставил молодого человека вздрогнуть. Неужели я, сама того не подозревая, отыскала ключ к возвращению Дэя?..

– Иви… – выдохнул он мне в волосы, и меня пронзило незнакомым ощущением теплоты, которого я нисколько не испугалась. Просто оно не было связано с искусственным притяжением, которое водник мог вызвать в других. Это была моя собственная реакция на Дэя.

– Многих или нет? Ответь мне! – смелея, повысила я голос, неспешно поглаживая его волосы. В то же самое мгновение, когда мою ладонь сверху накрыла рука Дэя, над ухом раздался его хриплый ответ:

– Никого,  Эвани…

– Тогда борись с этим желанием, – внезапно дрогнувшим голосом ответила я. – Можешь убивать меня, но не сейчас, пусть наша смерть станет общей, но не делай этого со мной, когда тобой руководят туманные демоны!

– Иви… – сдавленно прошептал он.

– Я помогу тебе, – горячо зашептала я. – Сделаю все, что хочешь, только борись! Пожалуйста, Дэй, не прекращай сопротивляться ни на мгновение!

– Тогда ударь меня, – он отстранился и обнял мое лицо ладонями.  – Выпусти всю тьму, которую только сможешь освободить. Она изгонит демонов, Эвани. Пожалуйста, помоги мне…

Я знала, что он говорит серьезно. Но сделать то, о чем он так яростно просил…

– Я боюсь, – сдавленно прошептала я.

– Эвани! – взмолился он. – Я не хочу проснуться утром с твоим остывшим телом в объятиях! Пожалуйста…

И я ударила. Зажмурилась и, собравшись, вытолкнула наружу всю свою тьму. Импульс оказался настолько сильным, что меня отшвырнуло от Дэя и отнесло к обугленным деревянным пням, еще недавно хвалившимся своими длинными ветвями. Неужели и на это была способна моя тьма? Больно ударившись об одно из поломанных деревьев, я начала терять сознание, успев заметить, как над разнесенным почти до основания пнем вспыхивает маленький огненный язычок.

– Эви, Эви… – голос меня совсем не уговаривал. Он рычал, стонал, делал что угодно, лишь бы я откликнулась на его зов. Медленно я стала прислушиваться, ведь это был не просто голос. Это был голос, который я полюбила.

Открыв глаза, я сразу обнаружила склонившегося надо мной Дэя. Лицо, как и всегда, было скрыто дымкой, но о его чувствах несложно было догадаться по судорожным объятиям. А потом в ноздри ударил запах гари.

– Эви, нам нужно уходить! – уговаривал меня Дэй, поднимая меня на ноги. – Скоро здесь все сгорит!

Где мы оказались? Окинув взглядом окрестности, я не обнаружила вокруг ничего, кроме бесконечного огня. Сердце замерло – сбылся мой самый страшный кошмар.

– Эви, послушай меня! – Дэй снова привлек к себе внимание, пусть и с большим трудом. – Я помогу уничтожить этот огонь, но мне нужно знать, что ты в это время будешь в безопасности. Я не в силах сосредоточиться, когда ты рядом и дрожишь хуже осинового листа! Соберись. Я отведу тебя в пещеру и вернусь сюда. Только сделай первый шаг, пожалуйста!

Я не слушала его: наблюдала, как бушует вокруг нас пламя. С каждой секундой оно подступало все ближе к нам. С каждой секундой я все ярче вспоминала картину из ужасной части своего детства. Теряя связь с реальностью, я с трудом обнаружила, что меня упрямо трясут за плечи. Но страх перекрывал все остальные чувства.

– Ну же, ну! – кричал кто–то над ухом – незнакомый, но в то же время ставший самым родным во всем мире. – Соберись, это всего лишь огонь!

Я подняла на него залитое слезами лицо и в ужасе прошептала:

– Не могу…прости, не могу! Не сумею!

– Тогда ты не демонов некромант, а половая тряпка, о которую только и можно, что ноги вытереть! Вытереть – и выбросить за ненадобностью! – зло зарычал он, вот только действия его совершенно не вязались со словами.

Крепкое объятие, сухие губы, которые внезапно опустились на мои и начали терзать, что есть силы. Я не видела лица – духи постарались на славу – но ярость ощущала на уровне кожи. И я не могла противостоять ей. Я так же, до боли и хруста в костях, прижалась к спасителю и, как умела, ответила на поцелуй. Он вздрогнул. В следующее мгновение бушующее вокруг пламя, как и мою израненную душу, стала усмирять водная стихия, ложась на гибкое пламя мягким струящимся покрывалом. Я же продолжала укреплять связь с тем, кто внезапно отважился стать моей защитой и поддержкой. Моя тьма стала теплой, а сама я растворилась в объятиях незнакомца, подарившего мне вторую жизнь. Как жаль, что счастье не продлилось долго.

Когда вода закончила свое дело, вокруг нас образовался плотный туман. Придя в себя, когда Дэй прекратил поцелуй и прижал к своей груди, я поняла, что в моих силах быстро перенести обоих прочь от этого ожившего, пусть уже и побежденного, кошмара.

– Дэй, мы можем исчезнуть отсюда, – слова не успевали за полетом мысли, и я уже представляла в сознании нашу уютную пещеру. Потому и не смогла остановить магию времени даже тогда, когда раздался предупреждающий оклик Дэя:

– Эви, нет!

А в пещере я появилась уже одна…

Не найдя Дэя и поняв, что во время броска с берега сюда, в наше с ним жилище, потеряла его, я завыла и упала на колени. В то же мгновение вокруг меня начали сгущаться тени. Но их я не боялась. Этому научил меня дедушка.

– Куда вы дели его? – вскричала я, обращаясь к туманным духам.

– Дерзкое дитя, – прошелестело где–то рядом со мной, но оборачиваться я не стала: не обладая оболочкой, духи могли находиться сразу везде и нигде одновременно.

– Если приложишь к своей учебе достаточно рвения, возможно, когда–нибудь вы с ним и встретитесь… – добавил второй, не менее безжизненный голос.

– К учебе? К какой учебе? – сквозь слезы провыла я.

– Ты пробыла здесь достаточно, чтобы показать свой потенциал, – третий голос заворожил командными нотками, и мне поневоле пришлось прислушаться. – Поэтому мы научим тебя многому из того, что знаем сами, любимое дитя темных демонов. Но для начала… – мне послышалось, или духи вновь решили надо мной подшутить? – Верни все, что разрушила, к первозданному виду. Это и станет началом твоей дороги к хранителю теплой тьмы!

ГЛАВА 4

Воспоминание закончилось вместе с тем, как губы Дэя оторвались от моих. Все еще не в силах поверить, что он действительно здесь и со мной, я прижалась к нему головой, тут же чувствуя поцелуй на лбу.

– Они сказали, что мы, возможно, еще встретимся… – прошептала я. – Но я уже не надеялась на эту жизнь, Дэй.

– Всего–то полгода прошло, – по–доброму усмехнулся водник.

– Я думала, они что–то сотворили с тобой, – тихо пожаловалась я. – Я вернулась в пещеру одна, а духи…

– Что? – в голосе Дэя все еще слышалась улыбка.

– Они сказали, что если я буду прилежно учиться, то мы с тобой, возможно, когда–нибудь встретимся.

– Но ведь встретились же, – последовал логичный ответ.

– Но училась–то я из рук вон плохо, – вздохнула я и встрепенулась. – Я же пьяная! Мне все это привиделось, чтобы без тебя не было так тоскливо…на самом деле ты сейчас не пойми где, и только духам известно, увидимся ли мы снова! – на глаза навернулись злые слезы, и я теснее прижалась к Дэю, чтобы ненароком их не заметил. Пусть это и был сон, я не хотела тратить его на бессмысленные рыдания.

Дэй тихо рассмеялся – его грудь долго ходила от несдерживаемых эмоций:

– До чего же ты смешная, Эвани, – наконец проговорил он. – Хорошо, допустим, ты спишь и я тебе приснился. Что обычно хорошие девочки вроде тебя делают во сне? Правильно – они не разговаривают, Иви, потому что видят радужные сны. Так что давай–ка и ты продолжай спать.

– Но Дэй! – попыталась возразить я, однако веки сами собой начали закрываться. – Демонов инкуб, опять пьешь мою силу.

– Она очень вкусная, – не стал отпираться молодой человек. – И в тебе ее явный переизбыток. Так что считай, что я оказал тебе услугу. Спи, моя маленькая радость.

Я действительно начала проваливаться в сон, и следующие слова Дея, скорее всего, просто мне послышались. Он говорил мягким ровным голосом, еще более приближая меня к состоянию сна:

– С утра ты проснешься в запертой комнате. Перенесись сразу к себе, чтобы никто не заподозрил, что ночевала ты не дома. И не забудь поблагодарить Мани за помощь. Помни – вы заключили договор.

– Договор… – прошептала я перед тем, как окончательно отключиться.

***

Он аккуратно уложил девушку на кровать напротив и уселся на пол рядом с ее головой, долго разглядывая в лунном свете умиротворенное лицо. Даже появившиеся тени не могли скрыть мягкости черт, и, откровенно любуясь, он снова обругал себя за то, что решил сыграть роль доброго помощника из туманных земель. Демонов принц, этот мягкотелый наследник Эндора! И он сам хорош – повелся на уговоры, а потом и на непосредственность девчонки, с которой провел бок о бок почти полгода. А теперь целуется с ней так, будто они всегда были парой. Нет, этого нельзя было допускать.

Молодой человек поднялся и подошел к окну. Усевшись на подоконник, стал рассматривать внутренний двор корпуса с общежитием, и даже во тьме ночи ему стало заметно, как Таорман прижимает к стене строптивую огневичку. Вот уж точно демоница. От них двоих так и летят искры. Что ж, Мани определенно счастливчик.

Потерев лицо ладонями, хозяин комнаты тяжело вздохнул. Взгляд снова устремился к спящей на постели девушке. Нет, не желал он ей такого будущего. С некромантом ей будет намного лучше. А проклятое семя Маерийских должно навсегда затеряться во тьме веков.

***

Чем оказалась хороша настойка Айны – от нее совсем не болела голова, и я, сонно потянувшись, неспешно открыла глаза. Уставившись на непривычный потолок, совсем непохожий на то, что я видела вчера у нас с водницей в комнате, я на всякий случай проморгалась. Чердак? Я оказалась на чердаке? Куда же меня завел Мани?

Комната явно была жилой, пусть и вещей в ней оказалось по минимуму. Постель напротив заправленная, со свежим бельем, запах которого витал в воздухе, шкаф для одежды, второй такой же напротив. Пыли я не приметила, значит, здесь точно кто–то обитал. А раз я спала на соседней кровати, еще и обитал в одиночестве. Наверное, Мани кого–то из друзей попросил спрятать меня на ночь.

Свесив ноги, я направилась к единственному в комнате окну и осмотрела пустой внутренний двор корпуса общежития. Раннее утро, там еще никого не было, значит, суолы только готовились к учебному дню и я ничего не пропустила. Большая высота и несколько башен напротив на уровне глаз говорили о том, что я тоже находилась в одной из таких же. А башни, насколько я помнила из правил академии, отводились исключительно суолам с нестабильным магическим даром.  И, чем выше располагалась комната, тем более опасной считалась сила. А я оказалась на чердаке…что ж, похоже, стоит провести с Мани разъяснительную беседу на тему того, как опасно оставлять в замкнутом пространстве двух магов с неконтролируемыми способностями. Только вот где бы мне отыскать огневика?

Дверь в комнату оказалась запертой. Меня царапнуло ощущение того, что я заранее знала об этом, стоило прийти в голову мысли о беспокойстве Мани за мое инкогнито. А еще – что стоит поблагодарить его за это.

Стоп! Я отчетливо осознала, что все эти мысли уже были в моей голове ранее. Словно сейчас я действовала по чьей–то указке, и следующим планом гениального возвращения в родные пенаты должно было стать перемещение к Айне. Я потрясла головой: такие манипуляции со мной мог проводить только Дэй. Но его–то здесь не было.

Рука оказалась на губах сама собой. Сердце сжалось от тоски, но я все равно отчего–то знала, что с Дэем сейчас все в порядке и мы встретимся гораздо раньше, чем я предполагала. Стоило мысли прийти в голову, я облегченно и глубоко вздохнула, улыбнувшись миру и занимающемуся утру. А затем, воскресив в памяти детали нашей  с Айной комнаты, перенеслась с чердака.

***

– Спасибо, – я отыскала Мани в столовой и сразу же поспешила выразить свою благодарность. Стоящий в очереди за завтраком огневик весело мне подмигнул.

– Как спалось, мятежная темная душа?

– Прямо как у дедушки дома, – широко улыбнулась я. – Проснулась перед самым перемещением.

– Добралась без последствий? – наклонившись к самому моему уху, спросил Мани.

– Ну да, – кивнула я. – Ты ведь не зря оставил дверь запертой, чтобы я не выходила из комнаты.

На лице мага огня на мгновение отразилась растерянность, но он быстро привел себя в порядок, сделав вид, будто ничего не было:

– Слава стихиям. Составишь мне компанию? Сегодня я встал раньше соседа и не позволил ему присоединиться к себе в очереди. Соглашайся – эта возможность будет у тебя, – он сделал такое заговорщицкое лицо, что я не могла ответить отказом.

– Почему нет? Мы же вроде как уговор соблюдаем, – многозначительно зыркнула на него я, чем привела парня в полнейший восторг.

– Подруга, такими темпами я по–настоящему тобой заинтересуюсь!

– И лишний раз подтвердишь закрепившуюся за тобой славу, – выгнув бровь, продолжила я, в то время как молодой человек любезно пропустил меня вперед, а сам подхватил поднос с едой на двоих и указал дорогу к незанятому столу. – И Свон будет еще хуже о тебе думать.

– Главное, что она в принципе обо мне думала, – улыбнулся собственным мыслям Таорман, и такой мечтательной вышла его улыбка, что я сразу насторожилась:

– Мани, а скажи–ка мне, ты вчера после того, как меня на чердак в башне привел, сразу домой пошел? – и так серьезно на него посмотрела, что огневик даже стушевался.

– Ну, в общем… – начал было он, а потом уставился на меня с видом оскорбленной невинности. – Скажешь тоже! Такое ощущение, что я перед тобой провинился!

– Если не передо мной, то перед кем? – не давая ему соскочить с темы, продолжала наседать я.

С минуту огневик боролся со мной взглядами, потом не выдержал и признался:

– Ладно–ладно, я Свон до общежития проводил, и она заработала еще один выговор от госпожи Миамары. Ну и…сегодня Свон может быть не совсем в своей тарелке, – добавил он, избегая смотреть мне прямо в глаза.

– Это еще почему? – требовательно спросила я, и огневик расплылся в очаровательнейшей из улыбок:

– Таким маленьким девочкам, как ты, Иви, это еще рано знать!

Крыть мне было нечем. С другой стороны, Мани сейчас находился в таком хорошем расположении духа, что я решила удовлетворить другой свой интерес:

– Мани,  в той комнате, где я ночевала, кто–нибудь живет?

– О чем ты? – удивился огневик. – Нет, конечно.

– Странно… – задумчиво проговорила я. Ну не казалась мне ухоженная, пусть и по–простому, комната необитаемой. Видимо, в тот момент удача улыбнулась мне, поскольку Мани, позабыв обо всем на свете, мигом придвинулся ближе, бегло шепнув на ухо:

– Свон пришла! А мы с тобой встречаемся, не забудь!

Рука его тут же оказалась у меня на пояснице, заставив вздрогнуть, но я очень скоро привыкла к этому ощущению. Свон заметила нас практически сразу. Трудно описать выражение, с которым она смотрела на нашу новоиспеченную парочку, и я не взялась бы утверждать, чего в тот момент на ее лице было больше, потрясения или злости, но это дало мне шанс провернуть одну небольшую авантюру. Придвинувшись еще ближе к Таорману и приложив ухо к его груди, я тихонько спросила:

– Мани, живут ли в той комнате маги, не сумевшие приручить свою стихию?..

До этого его сердце стучало ровно. Сейчас же сбилось с ритма, и даже внимание Свон, которое он так усиленно привлекал, не позволило огневику не посмотреть на меня с серьезным выражением лица. Я даже как–то поежилась под пронизывающим взглядом, которым он меня одарил.

– Магов, не контролирующих свою стихию, на том чердаке нет.

Несмотря на то, что я испугалась необычно серьезного тона, главное я уяснила: комната не пустовала. Значит, то ощущение повторения, посетившее меня после пробуждения, точно не почудилось. Значит, я непременно проведу расследование.

А чтобы сделать это, мне, как минимум, нужно было очутиться во всех четырех башнях корпуса с общежитием. В следующие несколько дней, правда, не удалось этого сделать: наверстывать за пропущенный месяц пришлось столько, что я с ног валилась, возвращаясь с занятий. Я отказывала себе даже во встрече с Ониреном, после слов Свон пользуясь занятостью как щитом, но о чердаке, в котором провела первую ночь в академии, не забывала ни на мгновение. Мне оставалось только одно: приходя с уроков домой, молча и пристально разглядывать те четыре вершины здания, что так манили меня к себе.

***

– На чердаке в башне живут какие–нибудь сильные водники? – спросила я как–то у Айны. Соседка встретила мой интерес удивленным взглядом:

– Интересуешься демонами?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Из якобы плохо контролирующих себя водников там живёт только мой брат.

– А–а–а, – протянулась я. – А он водник. Ну да… Нет, твой брат меня не интересует.

–  Жаль, – подала плечами Айна. – Он сильный, ты почти так же сильна, как и он. Вы неплохо бы смотрелись вместе.

Я представила себя рядом с синекожим, пусть хоть наикрасивейшим, демоном воды рядом, и решительно замотала головой:

– Нет. Или, хочешь сказать, полгода назад его не было в академии?

– Полгода назад меня самой не было в академии, – улыбнулась демоница. – Но Айнон был. И он на третьем курсе, как и Онирен. А практика тогда была у нынешнего четвёртого. Но я, если честно, не припомню там сильных водников. Есть хорошая демоница времени – я бы с ней лет через пять сразилась. Есть на факультете земли парочка магов. Огневики тоже.

– Мани? – предположила я.

– Да, Таорман хороший огневик. Но не лучший, – будто извиняясь, добавила соседка. – Для Свон, впрочем, в самый раз.

И так многозначительно на меня при этом посмотрела, что я поспешила сделать невинное лицо.

– Переигрываешь, – поморщилась водница. – Твоя кровь ускоряет свой бег, когда лжешь. Значит, сейчас ты думаешь о чем–то, что изначально не является правдой. Твой интерес к чердаку общежития говорит о том, что ты не утратила надежды найти того, кто сделал твою тьму тёплой. Значит, с Таорманом ты по какой–то другой причине. Но другую причину я могу предположить только одну, и это Свон, поскольку несколько дней назад я видела их вместе с Таорманом. И их встреча была далека от расставания.

– Ну, хорошо! – сдалась я. – Мани просто хочет позлить Свон. Я в любом случае не смогу быть с ним, моя тьма признала другого.

– Я так и думала, – хихикнула Айна. – Не волнуйся, я буду молчать. Теперь я понимаю, почему мама настаивала на моём обучении среди людей, несмотря на яростные протесты папы.

– И почему же? – улыбнулась я. – Люди смешны в своих переживаниях?

– Нет, что ты, – девушка показала головой. – Вы как раз прекрасны. Живы. Неподражаемы. У демонов все проще: увидел, почувствовал своё, сделал все возможное, чтобы это своё оставить себе. С вами намного интереснее жить. Вы сами себе придумываете столько проблем на пути к достижению цели. И вместе с этим закаляете характер и приобретаете неоценимый опыт. Мама хотела, чтобы я была более человечной – кажется, теперь я это понимаю.

– У меня такое ощущение, что я, напротив, в этом отношении ближе к демонам, – расстроилась я. –Даже малейший намёк на присутствие этого человека заставляет меня терять голову. А без него я чувствую себя так, словно лишена половины души.

– Ты росла, наверное, среди тёмных, – улыбнулась Айна. – Они сильнее остальных подвержены действию притяжения. Ну что ж, раз нашла своё, иди до конца. А Мани и Свон, я уверена, ещё объяснятся друг с другом.

Таким образом, получив благословение Айны, я и отправилась однажды после уроков на тайное задание по поиску чего–то неизвестного на чердаке.  Проблема, причем немаловажная, состояла в том, что корпусы общежитий были разделены по половому признаку. То есть пройти просто так мимо коменданта мужской части студенческих комнат я бы не смогла. К тому же за неделю, проведенную в академии, я успела достаточно наслушаться от девчонок о скверном характере господина Жако, и с госпожой Миамарой он не шел ни в какое сравнение. В общем, если этот старый слухач засекал кого–то постороннего(а нюх у него с годами выработался отменный), попавшей на мужскую часть несчастливице грозило публичное изобличение. Почему именно девчонок засекали, догадаться, пожалуй, было несложно: где еще было встречаться с мальчиками, когда выпускали с территории академии только в выходной день и только тех, кто не учился на первом курсе. Да–да, мы должны были постигать магию с самых азов, и потому общение с внешним миром считалось для нас противопоказанным.

Но, надо отдать должное работе господина Жако, ни одно его порицание в отношении девушек, попадающих в мужское общежитие, не обернулось позором последних. Напротив: говорят, слова коменданта обычно являлись предвестником скорой свадьбы. Кто знает, быть может, он намеренно помогал некоторым молодым людям решиться на серьезный шаг – меня в любом случае это никоим образом не должно было коснуться. На мужскую часть комнат меня вело неясное предчувствие, а предчувствиям, благодаря воспитанию деда Эвангириона, я привыкла слепо доверять. И пусть я не знала, что могу обнаружить на одном из четырех чердаков, я упорно шла вперед.

Проблема заключалась в том, что я совершенно не представляла планировки внутри башен. Ни одна из девочек не жила в изолированных апартаментах, так что наша часть была закрыта от проникновения, причем закрыта даже от магов времени. Не знаю, кто постарался это сделать, но сказать этому находчивому чародею «спасибо» у меня не повернулся бы язык. Поэтому и к мужскому общежитию пришлось подходить с осторожностью. А перемещаться в ту точку, которую я могла представить отчетливо. То есть к самому входу на чердак, молясь, чтобы никого в это время не оказалось в коридоре, а дверь наверх не заперта.

Мне повезло: то ли все оказались на занятиях, то ли находиться в коридорах у парней было просто не принято, но большая и тяжелая дверь, ведущая наверх, к заветным комнатам, оказалась в пределах досягаемости, и никто посторонний меня не заметил. Оказавшись  за ней, я стала подниматься по винтовой лестнице, соединяющей между собой три этажа башни. Достигнув чердака, я обнаружила там две двери. Две комнаты…когда я осторожно попыталась открыть одну из них, снизу раздалась тяжелая мужская поступь, а рассерженный глубокий и явно старческий голос пригрозил:

– Если я тебя сейчас найду, кем бы ты ни оказалась, тебе придется туго, девчонка!

Меня охватила оторопь. Дверь, к которой я от страха прижалась, оказалась запертой, и я, ни о чем не думая, бросилась ко второй, которая, на мое счастье, поддалась с первого же раза. Аккуратно прикрыв ее за собой, я прижалась спиной к внутренней ее стороне, зажмурившись, и, лишь когда шаги взошедшего на чердак коменданта удалились, смогла перевести дух.

– Ну и что ты здесь забыла, девочка с силой смерти? – раздался прохладный, не выражающий абсолютно никаких эмоций мужской голос.

Замерев на месте, я распахнула глаза, чтобы тут же резко их прикрыть. Просто столкнуться лицом к лицу с полуобнаженным водником для меня оказалось испытанием не лучше господина Жако. Да–да, на парне ничего, кроме полотенца, повязанного на бедрах, не было, так что наблюдать его темно–синюю кожу, обтягивающую рельефный торс, и длинные распущенные, еще не успевшие высохнуть светло–голубые волосы, мне пришлось воочию.

– А ты…не мог бы немного одеться? – пролепетала я, надеясь на его понимание.

– Мог бы, конечно, – в голосе водника зазвучала насмешка, – только в том случае, если бы оказался в таком виде на твоей территории. А так, извини, после душа я обсыхаю только так и никак иначе. Зачем ты сюда пришла? – последний вопрос прозвучал прямо над моим ухом, и я была вынуждена снова встретиться с миром, заключенным в комнате парня, чтобы с изумлением обнаружить, что он уже нависает надо мной, уперев одну руку в стену так, что я не могла двинуться с места. Я испуганно заозиралась по сторонам, но выхода из положения так и не нашла.

– А… – сказала первое, что пришло в голову. – На девчачьей половине чердака никто не живет, а я новенькая, стало любопытно, как здесь все обустроено, вот и поднялась к мальчишкам.

– Ну, я–то не мальчишка, – снисходительно посмотрел на меня водник, надев на губы победную усмешку. – И никак не могу взять в толк, как ты мимо господина Жако прошмыгнула?

 А ведь точно не мальчишка. Третий курс, не меньше. И живет на чердаке. Не контролировал свою силу до сих пор?

– А я немножко маг времени, – тут я решила сказать чистую правду. Демон вскинул брови:

– Маг смерти, обладающий силой перемещения? Девочка, даже после представления на полигоне с Инфайзером  ты остаешься полной сюрпризов.

Я нахмурилась, глядя на него. Никак не могла взять в толк, откуда у меня ощущение, что я его знаю. Нет, ничего серьезного, просто за запахами, исходящими от парня после душа, я совсем растерялась и только сейчас поняла, когда он упомянул мой первый день в академии. То чувство на границе разума и эмоций, когда я засекла в толпе какого–то водника…это был мой нынешний собеседник!

Неприлично вытаращившись на него, я спросила то, что помогло бы мне понять личность незнакомца:

– Четвертый курс?

– Догадливая, – хмыкнул водник.

Айна говорила, что из якобы не контролирующих свою силу магов воды на чердаке обитает только ее брат. И я стала воскрешать в памяти его необычное имя.

– Айнон? – еще не веря в то, что угадала, решила попытать удачу я.

Он даже отшатнулся от меня:

– Откуда ты знаешь это имя?

Ну, конечно. Они же с сестрой так же, как и я, под вымышленными в академии учатся. Но отступление старшего брата моей соседки дало возможность прошмыгнуть мимо него и открыть дверь, а затем и выскочить наружу, не объясняя ничего хозяину комнаты. Вниз я помчалась сломя голову. Нет, удостоверяться в том, закрыта ли по–прежнему вторая дверь, я не стала. Только вот у самого выхода с чердака меня ожидал еще один неприятный сюрприз. И сюрприз этот был женского рода. Да что же мне так везет на демонов сегодня!

У нее были длинные прямые пепельные волосы и пронизывающий острый серый взгляд. Прищур явно предназначался мне, и добрым он совсем не был. Бледно–розовые губы брезгливо поджались перед тем, как она выдала:

– Сначала на Таормане повисла, теперь сюда решила прийти? Распутная магичка! Все смертники одинаковы! – для большего эффекта она даже сплюнула на пол.

А мне в голову пришла интересная идея. А что эта магиня пыталась доказать мне, держа дверь на чердак плотно закрытой? Тоже, кажется, гнева господина Жако избежала, да? Нет, я не хотела показывать своего превосходства, но язвительная улыбка вышла сама собой:

– Тогда зачем же ты сама в коридоре с лестницей прячешься, а? – и, гордо обогнув дамочку по дуге, я не слишком вежливо рванула дверь на себя, так что девушка даже отпрыгнула. Только очутившись уже на территории общего корпуса, я выдохнула, будто сбросила с себя груз неприязни, которой окатила меня незнакомка. К кому, интересно, она шла? Демоница могла и Айноном заинтересоваться. Но вот брошенная ею фраза не давала мне покоя. Причем здесь был Таорман? Неужели он имел какое–то отношение к закрытой двери чердака?

Встряхнув головой, я приказала себе не думать об этом больше. Ну а собравшись с мыслями, вновь воскресила в памяти нашу с Айной комнату. Вскоре на территории мужского общежития меня уже не было.

– Ты какая–то взъерошенная, – заметила соседка, когда я очутилась внутри нашего жилища.

– Я… – пытаясь перевести дух, я все никак не могла отдышаться. – В общем, я теперь знаю, как выглядит твой брат, а ещё видела на чердаке магичку времени, которая пыталась поймать меня за посещением парней!

– А ты разве не этим занималась? – недоуменно пожала плечами Айна. – Я почти уверена, найди ты своего водника, вы бы в его комнате задержались, и надолго.

Краска залила моё лицо, и вот теперь стало мучительно стыдно:

– Ты, как и всегда, не стесняешься в выражениях!

– Я демон, если ты до сих пор не поняла, – хмыкнула соседка. – Зато всегда помогу объективно взглянуть на ситуацию.

– Тоже верно, – не могла не признать я.

– Выходит, ты прямо к моему братцу перенеслась? – как ни в чем не бывало, продолжила водница.

– Перенеслась я к двери на чердак. Но потом пришлось прятаться от господина Жако…

– В комнате Айнона, – догадалась демоница.

– Ну да, – призналась я. – Там оказалось две двери, и вторая была закрыта. Только не выдавай меня брату: я к нему попала не вовремя…

– У него была девушка? – брови Айны удивленно приподнялись. – Вот уж никогда бы не подумала.

– Да нет, – возразила я. – Он после душа был.

– А, это нормально, – отмахнулась Айна. – Водник же.

– Все равно не говори, что мы с тобой вместе живём, ладно? – попросила я.

– Договорились, – кивнула Айна. – А что за магиню ты видела?

– Она из Савиора была, – теперь и я припомнила серо–голубую мантию девушки. – Ни имени не узнала, ни что я на чердаке делала, сразу обвинила в том, что я и с Таорманом, и в общежитие теперь пришла.

– Хм, странно… – задумалась Айна. – На личную неприязнь смахивает сильно. Ты её не знаешь?

– Нисколько, – я замотала головой. – Демоница, не первый курс явно. И глаза у неё такие – серые, злые, пронизывающих.

– Хм… – нахмурилась Айна. – Могу тебя только поздравить. Ты нажила себе врага в лице моей несбыточной мечты.

– Что? – удивилась я.

– Витания, – пояснила соседка. – Только у неё из временников–демониц в академии серые глаза. И ты чем–то ей уже насолила.

– Я счастлива, – кисло выдохнула я. – Просто счастлива…

– Да ладно, – по–своему попыталась успокоить меня Айна. – Тебе только два года надо будет продержаться. Потом–то Вита академию покинет.

Как оказалось, Айна словно нагадала мне нерадостное будущее. С тех пор везде, где мне только получалось пересекаться с Витанией, она отправляла мою жизнь, как могла. Гуляя с Таорманом, я не раз жаловалась другу на то, что демоница невзлюбила меня ни за что, но пришлось признаться также и в обстоятельствах нашей несчастливой встречи с водницей, и Мани добродушного смеялся несколько минут, не переставая повторять, что своей смертью мне точно не умереть. Однако у меня сложилось впечатление, что огневик в курсе того, почему Витания испытывает ко мне столь откровенную неприязнь. Я даже думала, что связано это именно со случаем на чердаке. Быть может, девушка приходила к Айнону? Но ведь Айна говорила, что за ним тайных встреч не водится. Да и упоминала Вита именно Таормана… Святая тьма, я запуталась окончательно!

***

– Ничего не хочешь мне сказать?

Да, разговаривать при свете дня он не привык. Просто этот человек любому времени суток предпочитал сумерки.

– Зависит от того, что ты хочешь услышать, – ответил хозяин чердака.

– Ты явно знаком с Иви. Иви явно знает тебя, причём столько, что самолично переносится в мужское общежитие и стучится в твою закрытую дверь.

– Приходила? – ответная реакция лишь немного оказалась удивленной. – Хорошо, что я запираю двери. Я с самого начала говорил тебе, что это плохая идея – привести её сюда.

– Откуда мне было знать, что вы знакомы?! – вспылил второй молодой человек. – И почему твоя главная поклонница считает, что Иви может чем–то ей помешать? Откуда, демоны тебя раздери, ты знаешь Иви?

– С прошлогодней практики. Это ей я помогал на туманных землях.

– Но на туманных землях с тобой была…

– Принцесса тьмы, все верно, – подтвердил чужие догадки водник.

– Иви. Эвани…как же я не догадался сразу! Но это ведь значит…

– Да, – согласился хозяин чердака. – Как я и говорил, твоя идея привести ко мне девушку изначально была провальной, Рэй.

***

Я не думала, что негласное противостояние с Витанией обернется настолько серьезной ситуацией. Недумала, уходя на очередное занятие к стору Инфайзеру, что все закончится именно так. Но то, что получилось, надолго выбило меня из колеи. Впрочем, возможно, оно и к лучшему. Так я хотя бы смогла привести мысли в порядок.

– Ну что, некроманты–недоучки, – бравым голосом обратился к нам огневик и маг смерти в одном лице. – Сегодня я приберег для вас практику с особенным привкусом горечи! В чем подвох, спросите вы? Сейчас каждому будет дано задание ровно по вашим силам, но пройти его вы сможете только тогда, когда не допустите ни единой ошибки. В противном случае вернетесь к началу испытания – и так до момента полной победы.

– Что значит – к началу испытания? – поинтересовался кто–то из одногруппников.

– То и значит, – победно улыбнулся преподаватель, – что сегодня мне на помощь придет одна из самых успешных суолов с факультета Времени. Знакомьтесь, ваш личный кошмар и одновременно бдительный экзаменатор – Витания из диких земель, маг времени с четвертого курса академии.

Когда из–за его спины показалась моя несчастливая знакомая, ком так и встал в горле. Я заведомо чувствовала: даже если за всей группой демоница наблюдать не сможет, мне точно устроит западню. Хотя, если она и правда одна из успешных суол, что ей стоит справиться с группкой из десяти некромантов–первокурсников?

Мне досталась полоса препятствий на полигоне с десятью поднятыми зомби. Задание было простейшим: чтобы испытание было зачтено, мне нужно было всех их обезглавить. Но, подойдя ко мне, стор с сомнением заглянул в лист и произнес:

– Нет, слишком просто для нашей носительницы теплой тьмы. Сделай сечения аккуратными. Ты ведь немного еще и маг Жизни – уверен, тебе не составит особого труда удалить только пятый позвонок. Так что дерзай, девочка–смерть.

Это прозвище приклеилось ко мне именно после занятий с огневиком. Нет, меня сильно не тяготило, и все же я расстраивалась, когда парни из группы, пусть и в шутку, но все же повторяли слова стора.

– Теплая тьма? – не на шутку удивилась Витания. – У этой первокурсницы?

– Ты просто не застала момент ее появления в академии. Поверь, Вита, на полигоне она показала именно то, что тьма ее слушается. Коряво, но достаточно для того, чтобы здесь обучаться.

Вита сделала вид, что внимательно слушает стора. Сама же пронзила меня таким ненавидящим взглядом, что я поневоле материализовала клинок, подняв его перед собой, будто бы защищаясь от гнева магини Времени. За ограждением полигона постепенно собиралась толпа – на занятия некромантов нашей группы вообще любил приходить народ – и среди болельщиков я заметила и Свон, и Они, и Таормана. Надо было, надо было поговорить с другом детства…но слова Свон о том, что меня ожидает его признание в любви, сковывали любое желание к сближению. А вот присутствие Мани очень обнадежило, и, улыбаясь ему, я нисколько не кривила душой. Жизнь почти стала казаться замечательной. Ровно до того момента, как мне не начали мешать.

Это точно была Витания. Просто раз за разом спотыкаться и срубать третий позвонок именно у десятого зомби – это закономерность, которой я не могла допустить. Умертвие то поворачивало голову в сторону, то пригибалось в самый последний момент, но на фоне мне все время чудился заливистый смех демоницы. А каждый провал возвращал меня к началу испытания. Кажется, она просто добивалась того, чтобы я лишилась сил.

Когда танцевать под заданный ею ритм мне, откровенно говоря, надоело, я, разозлившись, перед занесением клинка совершила обманный маневр, переместившись за спину умертвия, и успела поймать момент, в котором четко видела: именно демоница руководит восставшим трупом. Именно она сдвигает его голову так, чтобы мой удар получился смазанным. Кто поймает ее на обмане? Ей достаточно остановить время, а учитывая ее силу, даже маги ее категории не заподозрят подвоха. Но я не имела права допустить ошибку снова.

– Что тебе от меня нужно? – рассерженно проговорила я, когда Вита поняла, что меня на положенном месте не оказалось, и стала наблюдать, как поворачивается ко мне девушка с выражением превосходства на лице.

ГЛАВА 5

Я знала, в тот момент, когда она меня заметила, время остановилось. Это было плохо: теперь Вита могла творить со мной все, что захочет, а предъявить ей претензии без наличия другого мага времени я не смогу. Значит, стоило делать все возможное, чтобы не провоцировать ее на грубость, если демоница вдруг решит что–то мне сделать. Что еще я могла? Только попытаться успокоить ее разговорами.

– Я вас всех ненавижу. Всех, – не стала ходить вокруг да около девушка. – Демоны Тьмы – отродья нашей земли, достойные того, чтобы быть стертыми с ее лица.

– О чем ты говоришь? – я по–новому взглянула на девушку, понимая, что корень неприязни кроется совершенно не во встрече на чердаке мужского общежития.

– Вы – все вы, в ком течет темная кровь, – она сплюнула на землю, самолично сворачивая зомби шею, – приходите, когда хотите, и забираете то, что хотите, руководствуясь тем, что нашли свою половину, которой должны отдать лишнюю тьму из души. И вас совершенно не волнует то, что может произойти с остальными. Ваши низменные желания всегда на первом месте!

Разговор приобретал совершенно непредсказуемое русло, но остановить его сейчас значило бы лишь то, что Витания свое продолжит. Мне требовалось больше информации.

– Кто обидел тебя, Вита? – как можно более мягко спросила я.

Магиня времени поморщилась:

– Не надо быть со мной такой добренькой. Мою тетю этим не вернешь.

–Что?..

– Она была чистокровной демоницей. Как и я, – взгляд девушки затуманился, в уголках глаз застыли слезы. – И жила свободно и счастливо – ровно до того момента, как одному темному демону не захотелось разрушить свадьбу двух магов Времени. Просто увидев невесту однажды, тот темный понял, что она и никто другой не сможет стать его суженой. И похитил ее, сделав своей. А оскорбленный жених, зажегшись желанием мести, отправился за магическую стену к демонам Времени с одной лишь только просьбой: повернуть все вспять, дав ему шанс взять в жены похищенную невесту. Не знаю, что там предпринял темный демон, но попытка возвращения его жены не увенчалась успехом – ни первая, ни вторая, ни третья. Зато тот самый обманутый маг повстречал на диких землях мою тетю. И стал для нее тем самым светом, который она ждала всю жизнь. Только вот человеческая душа, сколь бы чистой она ни была, не испытывает притяжения, подобного тому, которое способен ощутить демон. И маг бросил мою тетю, когда ему наскучило, а она не смогла пережить разрыва. Знаешь ли ты, что такое добровольно раствориться в потоке времени, маленькая дрянь? – она зло посмотрела на меня, вытирая слезы.

– Не имею ни малейшего понятия, – спокойно возразила я. – Особенно в свете того, как именно к этой истории причастна я.

– Я вас всех ненавижу, – повторила Вита, – начиная с правителя–вора Эвангириона, из–за которого погибла моя кровь, и заканчивая тобой. Ведь теперь именно ты решила прийти и украсть то, что должно быть моим!

– Я не понимаю, Витания, – покачала я головой, судорожно соображая, как дед может быть связан с семьей Виты. А потом поняла: ведь это именно он был тем самым темным демоном, похитившим невесту из–под венца…как же хорошо, что Вита не знает моего настоящего имени!

– Но твоя тьма не до конца тебе подчинилась, – словно не слыша моих протестов, едко улыбнулась девушка. – А все потому, что ты не выполнила главное условие: ночь с тем, кого выбрала твоя тьма. Вот и осталась неполноценной. Бракованная демоница! – расхохоталась Вита, а меня заполонил почти животный ужас: откуда она могла знать о Дэе и том, что мы с ним были вместе? – Тьму отдала, только вот тьма твоя не была принята должным образом, да? – продолжала издеваться девушка.  – А что это может означать, а? Может, просветишь меня? Нет? Так я тебе скажу, дорогая: это значит, что избранный тобой мужчина плевать хотел и на твои чувства, и на то, что ты готова был ему отдать! Да, моя милая – я была в прошлом и видела ваши милые посиделки в пещере на туманной земле. Жаль, я не могу изменять время, – досадливо добавила она. – А то непременно бы стерла ту встречу из ваших судеб!

Этого я вынести не могла. Тьма вырвалась из тела вместе с моим отчаянным криком «нет!», стирая границы, воздвигнутые Витанией между нами и остальным миром, разрушая все на своем пути, возвращая время к привычному ходу. Я видела, как в ужасе от содеянного девушка, воспользовавшись перемещением, исчезла с полосы препятствий, но меня уже было не остановить. Моя сила вновь вышла из–под контроля.

Стереть встречу с Дэем из моих воспоминаний? Оставить меня без любимой половины души? Да кто она такая, эта выскочка, что считает себя в праве вершить чужие судьбы?!  Это она оказалась на грани жизни и смерти там, куда не ступает нога человека и демона? Это она протянула мне руку помощи, когда, казалось бы, исчезла последняя надежда? Она, смешно ворча, каждое утро жаловалась, что я опять перетянула все одеяло на себя? Нет! Никому не позволю забрать у меня Дэя!

Слезы текли по щекам, вокруг бушевала темная буря, и я совершенно не имела понятия, как ее остановить. Когда рядом появилось ощущение незнакомого присутствия, а меня рывком развернули к себе, я сдавленно прокричала:

– Мани, уходи отсюда!

Он только покачал головой:

– Мы же договорились, помнишь? Ты помогаешь мне, я – тебе. У меня есть один способ свести на нет то, что ты устроила, я лишь прошу довериться мне, Иви. Можешь хотя бы постараться?

– Попробую, – пытаясь перекричать бушевавший вокруг нас вихрь, кивнула я.

– Пожалуйста, Ив, – он ласково улыбнулся, сократив мое имя. – Снаружи несколько сотен суолов и сторов. Они все очень хотят жить…

Я смотрела прямо в его глаза, и с каждым звучащим словом понимала: он оказывает на меня странное усыпляющее воздействие. Он вдруг начинает казаться самым красивым и любимым на свете человеком, жить без которого означало бы перестать дышать. Но как я могла допустить подобную мысль, когда моя любовь, наоборот, проталкивала дополнительный воздух в легкие? И что такое творил со мной Мани?

– Нет! – вскричала я, когда его лицо начало склоняться над моим. Умом я понимала: он хочет сделать, как лучше. Только вот такому воздействию я не хотела сопротивляться лишь в одном случае: если автором его являлся Дэй. Да, я узнала это ощущение: у меня потихоньку забирали силу, которую я добровольно отдавать не желала. И оттого слезы катились еще сильнее. – Нет… – уже тише, теряя последний контроль над своими действиями, нисколько не усмирив тьму, прошептала я.

А потом случилось невообразимое. Мани от меня оттолкнула фигура в темном плаще, и слезящимися глазами я проследила, как огневик исчезает в бушующем темном хаосе. Меня же прижали к груди до боли знакомым жестом, и следующая порция слез досталась уже костюму из плотной темной ткани:

– Дэй…

– Все хорошо, Эви, – ласково прозвучал над моей головой его голос, а подбородок водника уперся прямо в мою макушку. – Все будет хорошо, я тебе обещаю. Усмири тьму. Ты стоишь почти без сил, милая…

Зажмурившись, я постаралась успокоиться, и тьма начала поддаваться на просьбу. Удивительно, как такая неспокойная стихия становилась послушным котенком в руках человека, которого я полюбила. Я не разжимала глаз даже тогда, когда мое лицо приподняли за подбородок и осторожно потянули на себя.

– И даже не посмотришь, что я собой представляю? – раздался рядом его добродушный смешок, который я любила больше всего на свете.

– Мне не нужны глаза, чтобы узнавать тебя среди тысяч однообразных лиц, – возразила я. – Я буду искать сердцем.

– Эви… – мне показалась в его словах невысказанная горечь, но думать над этим дальше не было сил: прижавшиеся к моим до боли знакомые сухие губы напрочь вытрясли все мысли из головы, и, тихонько простонав, я крепче прижалась к любимому человеку, пытаясь продлить мгновение близости. А потом силы внезапно покинули меня, и я провалилась в обморок.

***

– Ну и что это было за представление? – Таорман, не скрывавший беспокойства, сидел на подоконнике облюбованного чердака и ждал слова хозяина.

– Его бы не было, не реши ты подвергнуть девочку действию своего дара. Неужели не чувствовал, что она сопротивлялась? – был короткий ответ. – Дурной огневик.

– Не дурнее твоего, – огрызнулся молодой человек. – Она там одна была, внутри своей тьмы, я не мог стоять и смотреть, как она сама себя погубит. Ни с того, ни с сего!

– Я наблюдал издали, – признался собеседник. – Перед тем, как Иви закричала, вокруг нее замедлилось движение воды. И саму ее я чувствовать перестал. Будто остановилось время.

– Витания, – процедил огневик. – Это точно ее рук дело!  Она ведь из–за тебя к малышке прицепилась! Они же после чердака на выходе столкнулись. Кто бы мог подумать, что твои бывшие могут оказаться настолько мстительными!

– Не забывайся, Рэй, – осадил его хозяин комнаты. – Будь она хоть одно мгновение со мной, это закончилось бы свадьбой. Такие демоны, как Витания, на полпути не останавливаются. Потому я и расставил сразу все по своим местам: меня ее навязчивое внимание не интересует.

– Похоже, она неправильно тебя поняла, – хмуро заметил Таорман.

– Похоже, придется за ней приглядывать,  – согласился водник.

– Просто прекрати пропадать сразу после занятий, – взмолился, наконец, Мани. – И выйди уже из своей тьмы!

Губы хозяина чердака тронула грустная улыбка:

– Не получается. Знал бы ты, какой теплой она иногда бывает…

***

В сознание я возвращалась неохотно. Похоже, столкновение с Витой все ещё не отпускало меня. Но ударивший в нос запах настоек постепенно заставлял возвращаться к миру живых, давая прочувствовать все прелести истощения. Что было тому виной: моя вышедшая из–под контроля тьма или то, что под конец успокоиться мне явно помог Дэй…милостивая смерть! Дэй что, действительно был на полигоне?!

– Тише, милая, – прозвучал знакомый и родной голос. Папа. Вообще мы договаривались, что в академии специально встречаться не будем, но мой очередной подвиг, похоже, заставил его нарушить обещание.

Открыв глаза, я, как и ожидала, обнаружила себя в крыле целителей. На дворе стоял поздний вечер, и ленивые лучи заходящего солнца нехотя освещали небольшое помещение с двумя больничными местами. Папа заслонял собой половину окна, опираясь на подоконник, и я попыталась ободрить его улыбкой, пусть и вышло довольно слабо.

– Я опять наделала глупостей? – виновато спросила я, когда он оторвался от окна и подошёл к моей кровати, присев на краешек.

– Я впечатлен, – улыбнулся папа, и я поняла, что сегодня меня не будут считать виноватой.–Ты заткнула за пояс одного из сильнейших путешественников во времени. Причём она даже созналась, что сама спровоцировала твою агрессию, правда, я так и не понял, по какой именно причине.

– Если честно – я тоже. Мы всего–то и встретились с ней на… – осеклась я в последний момент, но было уже поздно: папа прекрасно изучил все мои уловки.

– На? – выгнав бровь, призвал он к продолжению.

– На чердаке, – сдалась я, понимая, что все остальное он и сам поймёт.

– На чердаке в общежитии? – удивление папы было неподдельным. –И что же вы, позвольте спросить, забыли на одном из двух открытых, а значит, явно мужских чердаков?

– Пап, мне очень надо было там появиться! – попыталась доказать я свою правоту, но отец остановил меня поднятием руки:

– Я верю тебе на слово. Сейчас не волнуйся. Истощение у тебя случилось знатное. Маме будем говорить? – и так испытующе зыркнул, что я закономерно отказалась:

– Ей и без нас забот хватает, зачем лишний раз волновать попусту?

– И здесь я, как никогда, солидарен с тобой, – поддержал меня папа. – Так что с последствиями будем справляться в рамках академических правил, согласна?

– Думаю, да…и много было последствий? – осторожно спросила я.

– Не появись вовремя Таорман, огневик с четвертого курса, было бы хуже. А так…не знаю, каким именно способом, но он твою тьму усмирил.

– Потому что в нем инкубья кровь, – нет, я бы не сказала, что мой голос звучал разочарованно, но некоторые несоответствия больше не могли быть оставленными без внимания. Ничего Таорман не усмирял – ему в случае со мной это оказалось бы не под силу. Со мной был Дэй и никто другой. Только вот папа, почему–то, был уверен в совершенно противоположном. Что же все–таки произошло на полигоне?

Вздохнув и снова прикрыв глаза, я попыталась воскресить в памяти последние минуты, проведенные в объятиях Дэя. Нет, не мог он мне присниться – просто не мог!

Я перебрала с силой. И даже то, что он внезапно оказался рядом, не спасло меня от истощения. И в обморок я падала, будучи еще с водником. А потом? Что случилось потом? Дэй отдал меня Мани?

Что–то царапнуло на этой мысли. Что–то знакомое, нечаянно навеянное. Ведь было уже так, что сначала рядом был Мани, а потом…исчезал? Ну, конечно! Тот чердак, на который Мани затащил меня – теперь я, во что бы то ни стало, должна была проверить его!

– Огневик, это неудивительно, – тем временем отозвался папа, гладя меня по голове. Его прикосновения унимали сумятицу, царящую у меня в мыслях. Постепенно я начинала понимать, что буду делать дальше.

– Что еще по полигону, пап? – решив не оттягивать неизбежность, спросила я.

– Послезавтра явишься в ректорат. И ты, и Витания должны будете объяснить свою позицию и описать действия, приведшие к таким последствиям. А потом…тебе придется сменить место жительства.

– Что? – глаза сами собой неожиданно распахнулись.

– Твоя тьма теплая, милая, – с сожалением подтвердил отец, – но контролировать ее до конца ты так и не научилась. А потому…

– Я буду исследовать женскую половину башен?

– Да, моя хорошая, – с грустной улыбкой ответил отец. – Зато можешь выбрать себе любую комнату.

– Чердак, – не задумываясь, ответила я. – Я выбираю чердак.

***

Переезд прошел гладко. Мне помогала даже Свон, с которой отношения после нашего якобы воссоединения с Таорманом стали прохладными. А еще она смотрела очень обеспокоенно, когда уходила из моей новой комнаты, но о своих опасениях вслух не сказала. Айна бодрилась и не верила, что я не могу контролировать тьму, а еще обещала в ближайшее время принести своей настойки, чтобы повторить мое «посвящение» в суолы. Конечно, я ничего не имела против, вот только сомневалась, что мы сможем воссоздать душевность первого раза. Но делать было нечего, уговор с Мани все еще был в силе.

Неизбежно выходило время моего отдыха, а значит, приближался момент, когда я должна была встретиться с Витанией в кабинете ректора, то есть отца. Нет, перспектива нести наказание за то, что совершила, меня не пугала, однако увидеться с девушкой, озлобленной отчасти из–за того, что дед однажды выкрал бабушку…пусть это был и не мой личный грех, ответственность я несла по долгу крови. Сколько еще могло скопиться грехов в темном прошлом моих родственников?

В день, когда нужно было явиться в ректорат, я встала с первыми лучами солнца. Пусть комната на чердаке в женской половине отдалённо напоминала ту, в которой я просыпалась благодаря Мани, я по–своему придала ей уюта, хоть в моем распоряжении и оставалась одна лишь тьма. Чердак стал более темным, зато я могла любовно провести рукой по мягкому покрывалу на кровати, спрятаться за плотными шторами на окне, погрузить пальцы в теплый балдахин, скрывающий кровать от лишних глаз, которых на чердаке и так не было. Утро перед походом я встречала у окна, не вылезая из ночной сорочки и мечтая о том, чтобы снова где–нибудь увидеть Дэя. Привиделось ли мне спасение на полигоне, или он правда, подобно демону–хранителю, все время находится рядом, когда мне угрожает опасность?..

Волосы я связала в тугой хвост. От этого стала казаться еще моложе, если бы не форма факультета Смерти: брюки и куртка сидели на мне, как влитые, и из зеркала сосредоточенно взирала почти незнакомая девушка. Вздохнув, я забрала с прикроватной тумбочки учебники, которые читала накануне вечером, и сложила на стол. После ректората надлежало отправиться на практику к стору Инфайзеру. Некромант, как я успела убедиться, пишущие принадлежности особенно не жаловал.

На подходе к зданию с административным корпусом академии меня перехватил Таорман. Легко дернул за хвост, а потом, когда я инстинктивно отклонилась назад, бережно обнял за талию и прижал к себе:

– Не видел тебя всего два дня, а уже успел соскучиться!

В очередной раз напомнив себе, что мы с огневиком якобы пара, я приняла его игру и положила свои руки поверх его:

– Заработал славу бабника, а к любимой девушке так и не догадался залезть.

Синие глаза зажглись откровенным восторгом:

– А можно?

– Я из тех людей, которые приветствуют безумства.

– Договорились, – шкодливо улыбнулся огневик, и я поняла, что меня ожидает веселый вечер. – Я заберусь к тебе по виноградным лозам! – невпопад и нараспев произнес он, закружив и заставляя рассмеяться.

– Не хватало мне непонятных врагов, теперь добавятся еще и твои рассерженные поклонницы, – успокоившись, в шутку пожаловалась я.

– А что там с непонятными врагами? – невинно поинтересовался Мани, и я решила испытать его:

– Даже и не знаю…скажи–ка мне, дорогой, почему незнакомая демоница Времени, встретившаяся мне на чердаке мужской башни, решила поставить в вину то, что я тебя заинтересовала?

– Хотела поговорить с тобой в доверительной атмосфере, – сделав страшное лицо, ответил Таорман. – Кто же станет признаваться моей девушке в том, что от меня без ума, при свидетелях?

– Поклонница, значит, – хитро глянула на него я. – Проверить не хочешь? Я как раз иду к ректору, чтобы поговорить с ней. При свидетелях, конечно, – насмешливо добавила я, прекрасно понимая, что Мани найдет любую причину, лишь бы не встречаться с Витанией.

– Нет–нет, свои женские разговоры не стоит делать доступными для мужских ушей, – выпуская меня из рук, только подтвердил предположения огневик. – Лучше я тебя до корпуса с ректоратом провожу.

Не став противиться, я с удовольствием отдала ему свою руку, Таорман возобновил объятие,  подхватив меня под нее, и вместе мы отправились на встречу с Витанией. Невозможно было игнорировать многочисленные завистливые взгляды, которые бросали в нашу сторону суолы разных возрастов, но, в конце концов, какое мне было до всего этого дело? Ведь улыбчивый парень, ведущий меня за руку, служил причиной прекрасного настроения. А у входа в ректорат мы расстались, и на встречу с прошлым я отправилась уже одна.

Витания стояла у окна, ведущего во дворик, где мы только что расстались с Таорманом. Значит, наше расставание она тоже видела. Значит, поводов думать о том, что есть еще кто–то, у нее просто не могло быть. Однако неприязненный взгляд, которым она меня пронзила, говорил об обратном. Что ж, тем хуже  для нее. Я не собиралась отравлять душу ненавистью, подобно этой злопамятной демонице. Я должна была сохранить сама себя. Только вот как это было сделать в свете того, что она знала о нас с Дэем и….ненавидела мою семью?

Тихо фыркнув, она направилась к двери кабинета ректора первой. Видимо, папа ждал сразу нас обеих. Я молча пошла следом, и вскоре, минуя приемную, мы оказались внутри. Я увидела папу в новом свете – не в качестве любящего и всегда готового прийти на помощь родителя, а в образе грозного Эвангелиона Эндорийского. По крайней мере, именно таким он и предстал передо мной сейчас.  Во всяком случае, некоторое пренебрежение, демонстрируемое по отношению к мантии ректора, выраженное в принятой на факультете Смерти форме, демонстрировало свободолюбие нынешней главы академии – и непредсказуемость его решений по отношению к нам. Я слышала, как сглотнула рядом Витания, но не была уверена, что это было сделано из страха. Напротив: вытянувшаяся струной девушка, встретившись лицом к лицу с сыном человека, решившего судьбу ее тети, сейчас выглядела готовой к броску коброй.

– Суолы, присаживайтесь, – отец указал на стулья перед его рабочим столом, к которым мы и проследовали. – Скоро подойдет стор Инфайзер – для прояснения картины в целом.

Дверь кабинета действительно отворилась, и к нашему трио присоединился преподаватель–некромант. Посмотрев на Витанию, он заметно поджал губы и покачал головой, но и меня одарил не менее красочной реакцией. По всему было видно, что в одной суоле он просто разочарован, с другой же совершенно не представляет, что делать.

– Итак, уважаемый коллега и девушки, – взял слово отец после того, как вошедший некромант поздоровался со всеми. – Сегодня мы с вами собрались для того, чтобы рассмотреть детально происшествие на полигоне, случившееся два дня назад, в результате которого суола факультета Смерти оказалась на грани магического истощения, а суола факультета Времени была признана виновной, поскольку намеренно спровоцировала первую. Есть ли у кого–нибудь возражения по поводу того, что я только что озвучил?

– Возражений нет, – хрипло ответила Вита, привлекая к себе внимание. – Все это правда, от начала и до конца. Я не буду оправдывать себя и готова понести наказание полностью, независимо оттого, каковым оно будет. Я совершила поступок, недостойный демона. Я раскаиваюсь.

Я с удивлением посмотрела на нее. Чего–чего, а чистосердечного признания я точно не ожидала, как, впрочем, и сторы.

– В чем заключается недостойность вашего поступка? – жестко, несмотря на заявление девушки, спросил стор Инфайзер.

– Во время проводимого испытания я раз за разом не давала суоле Иви закончить его, хотя задание – отсечение головы поднятой нежити – в девяти случаях из десяти она выполняла с блеском. На десятый раз я специально останавливала время в тот момент, когда она была готова для решающего удара, и, таким образом, срывала задание.

– Зачем вы провоцировали ее на спонтанный выброс тьмы? – спокойно поинтересовался папа.

– Можно это останется между нами? – внезапно попросила я. – Это…личное, уважаемый стор Эвангелион.

Пусть я хотела помочь ей, в ответ получила то же выражение лица, что и при встрече.

– Я испытываю неприязнь ко всем, кто является носителем крови демонов Тьмы, – выплюнув признание, поморщилась демоница.

Мужчины удивленно переглянулись, и папа продолжил:

– А как вы относитесь к тому, что в академии, где вы учитесь, обитает столько магов с данной особенностью? Как, в конце концов, чувствуете себя в кабинете с преподавателем и ректором, имеющим к вашей неприязни прямое отношение?

– Мне известна ваша история, – буркнула девушка. – При всем своем субъективном отношении, я не могу не признать, что вы поступаете по совести и в рамках благородства.

Отец не выдержал – усмехнулся:

– Вы молоды и порывисты, суола Витания. Как, впрочем, и все чистокровные демоны на нашей земле. Когда–нибудь вам станет доступной истина, что ничто в мире не делается просто так. Но пока вы этого не поняли…стор Инфайзер, у вас будут аргументы в защиту суолы?

– Признаться честно, подобное поведение от суолы Витании я наблюдал впервые, – растерянно отозвался некромант. – Потому и нахожусь в замешательстве: она всегда показывала блестящие результаты в учебе и ни разу не вмешивала в это  личные предпочтения. Вот, наверное, и все, но мои слова прошу считать словами защиты. Я ни в коей мере не оправдываю ее – что сделано, то сделано, но это явно совершено под действием чувств. Тем более что сама Вита ни капли своей вины не отрицает.

– Суола Иви, вы имеете что–нибудь против суолы Витании? – обратился ко мне ректор – да–да, от папы в нем остался только облик.

– Я не знаю, что сказать, стор Эвангелион, – пожала я плечами. – Не вижу между нами ни единой причины для неприязни, поэтому не считаю нужным свидетельствовать против суолы Витании. Надеюсь, это было просто досадное недоразумение, связанное с моей неспособностью контролировать тьму в полном объеме.

Ну а то, что она что–то знает о Дэе, я выясню как–нибудь без чужой помощи, подумала я уже про себя, делая заметку на будущее. Отец задержал на мне взгляд чуть дольше, чем того позволяла ситуация, словно пытался прочесть мысли, но я сидела с решительным выражением лица – хоронить и без того раскаявшуюся девушку было не в моих правилах.

– Что ж, – наконец принял решение отец, – поскольку оба присутствующих здесь мага отзываются о вас крайне положительно или почти так, на первый раз я сделаю вам послабление, суола Витания. Но, по всей видимости, мне стоит резюмировать, что ваша учеба в академии стала для вас приятным бонусом вместо упорного труда, раз вы не считаете нужным скрывать личные предпочтения в угоду тяге к просвещению. Посему назначаю вам работы под началом стори Минрани в корпусе целителей. Помощь ваша будет заключаться в том, чтобы откатить время назад настолько, чтобы знать причину недуга попавшего в руки стори больного. И работа ваша не будет ограничиваться только учебным городком. Если потребуется, вы бросаете все и отправляетесь за преподавателем туда, куда она вам скажет. В свободное от учебы время, конечно. Ну и занятия по управлению даром – пусть на четвертом курсе это и не практикуется, для вас я сделаю приятное исключение. Рассматривайте в качестве наказания, – твердо закончил он, после чего развел руки в стороны. – На этом, уважаемые суолы, я вас отпускаю на занятия. Надеюсь, впредь ни одна, ни другая ни в чем вопиющем замечены не будут.

Мы поднялись, словно по команде, и отправились к двери. На выходе я пропустила Виту вперед, замешкавшись, но, покинув приемную, заметила, что девушка остановилась, будто ожидая меня. Глянув через плечо и убедившись, что я стою рядом, она процедила сквозь зубы:

– Не думай, что после твоей доброты я сразу изменю свое отношение. Если хоть раз увижу рядом с ним – тебе не поздоровится, учти.

Мы обе понимали, кого имела в виду Вита. Только если одна мысль о том, чтобы увидеть нас с Дэем вместе, вызывала у демоницы неконтролируемое бешенство, то я, напротив, преисполнилась светлой надеждой. Если она его знает, вполне возможно, находится в курсе того, почему именно он оказался на туманной земле. Если она его знает, то, возможно, знает именно по академии. Если это так…я точно когда–нибудь почувствую его!

Только допустив эту мысль в голову, я с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться глупо, и последовала к выходу из ректората. Затем остановилась на улице, провожаемая любопытными взглядами проходящих на занятия суолов, с намерением дождаться, когда папа отпустит стора Инфайзера. Пусть инцидент с тьмой и был исчерпан –не насовсем, но на некоторое время точно – у меня оставалась еще одна, и немаленькая, проблема, которую стоило решить. Так что когда преподаватель показался в обозримой близости, я сделала шаг навстречу.

– Суола Иви?– приподнял брови некромант. – Вам что–то непонятно после разговора с ректором?

– Нет, стор Инфайзер, – я помотала головой. – Простите, если отвлекаю, быть может, до занятия мы пройдемся вместе?

– У вас какое–то дело ко мне? – вмиг догадался некромант, и я несмело кивнула. – Что ж, давайте пройдемся.

Всю дорогу до полигона, на котором я должна была продемонстрировать восстановление резерва, я тактично рассказывала историю, случившуюся со мной в Руане, естественно, опуская ненужные подробности. Стор кивал время от времени и, кажется, проникался сутью моего детского страха перед огнем. Наконец, когда я закончила, он, подумав, вынес вердикт:

– Думаю, помочь можно. Но для этого придется работать в паре с огневиком. Как я уже успел убедиться, девчонка ты неплохая, к учебе, несмотря на знания туманных демонов, способная, но твоя сила, пусть частично подчинена, все равно остается без направления. Со своей стороны я сделаю все, что могу. Но тебе нужен свежий взгляд того, кто недавно был в твоей шкуре. Есть у меня один такой суол. Четвертый курс, я вас скоро познакомлю. Но предупреждаю сразу: характер у него – не настойка водницы, с которой ты раньше жила в одной комнате, – видя мое мучительно краснеющее лицо, он довольно улыбнулся. – Ты сильная, он тоже. Придется нелегко. Но, если выдержишь, огня бояться перестанешь. Согласна?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как энергично закивать. Это была огромная удача – получить согласие преподавателя с первого же раза! Затем, набравшись смелости, я все же спросила:

– Стор Инфайзер? Почему на полигоне был минимум разрушений? Я знаю свою силу, знаю, на что она способна. А из суолов нет ни одного пострадавшего.

– Ну почему же? – удивился некромант. – Пострадавшая есть, и она передо мной стоит. Как бы ты ни была хороша, я преподаю в этой академии уже давно. Так что между тобой и остальными суолами выбрал их. Потому и разрушений немного – я твою тьму экранировал. Но постарайся такого не повторять – не гарантирую, что в следующий раз окажусь рядом, Иви.