Академия Эланерис: Выбранная им

— Сколько жизней я уже забрал у тебя? Сотню? Больше? — шепчет Вейланд, глядя в зеркало, которое трепещет, как вода перед бурей. В отражении калейдоскопом мелькают лица, каждое из которых было ею: крестьянка с веревкой на шее, королева с кинжалом в груди, девочка, которая утонула в бассейне. 

В этом воплощении она сильнее, ближе, почти идеальна и он… впервые не уверен, сможет ли снова убить. 

Он чувствует ее раньше, чем зеркало дрогнет, чем загудят защитные печати, чем на небо снова зайдет алая луна. 

Еще немного и она будет здесь, пришло ее время и у него впервые нет выбора. 

Он закрыл глаза, как будто на миг допустил слабость или сожаление. 

— Демоны, Лирианна, – выдыхает Вейланд Морвенн, – я… я не готов. 

Та, ради которой он расколол этот мир. Та, что выбрала царство мертвых, уже на пороге. 

В лавке пахло корицей, сушеным шалфеем и старым деревом. Я стояла в дальнем углу у полки, вытаскивая на свет банку с выцветшей этикеткой. 

Мгновение и банка начала вибрировать прямо в руках.

— Пожалуйста, только не сейчас, — пробормотала я, подставляя ногой табурет, — не хватало, чтобы еще и полки обрушились.  

Магазин уже давно закончил свою работу, тетка, сославшись на головную боль, ушла домой и попросила закончить инвентаризацию самой. Торговец примет заказ завтра утром, поэтому мне предстояло одной проверить и выписать все запасы. 

Обычно мы с Мартой проводили ревизию вместе, но сегодня, уже на выходе, она быстро, чтобы я не видела, смахнула слезу. Кажется, мигрень накрыла ее гораздо сильнее обычного. 

Пока, за размышлениями, я проверяла наличие трав в банках и выписывала все в большую, амбарную книгу, воздух задрожал. 

Резкий удар в плечо, кажется, я успела вскрикнуть. 

И, задевая рукой банку, которая тут же разбилась, успела подумать “Марта меня убьет”.
Через секунду все исчезло, больше не было запаха трав, лампы над головой, пыли. 

Я кричала, точнее, думала, что кричу. Потому, что звука собственного голоса слышно не было. 

Ощущение, что я куда-то проваливаюсь или падаю. Пытаюсь яростно махать руками.

В последний момент такого падения я услышала низкий, мужской голос, практически полушепот, доносящийся со всех сторон одновременно:

— Лирианна…

Удар. 

Какая-то лужайка под коленями, ладони в крови и небо, которое раньше мне снилось. Я узнала его. И почему-то кожей почувствовала, что он тоже смотрит сейчас на небо. 

Где я?
Пытаюсь сфокусировать взгляд. Впереди виднеются ворота, за которыми высится Академия. Башни из черного камня уходят высоко вверх, а защитные руны на куполе, кажется, дышат жаром. 

Аккуратно стараюсь повернуть голову, сзади меня шепчет листьями темный лес и серебрится портал, из которого, собственно, я и выпала. 

Сначала я решила, что я тут одна и попробовала встать.
Когда голова закружилась и в глазах начало темнеть, я успела увидеть женскую фигуру, приближающуюся ко мне со стороны Академии. 

— Стоишь? Уже неплохо, — раздался рядом голос.

Она не стала задавать вопросов, просто шагнула ближе и резко коснулась моих висков ладонями. Пыльцы, по ощущениям, казались ледяными.

 — Не дергайся. Подыши. 

Мир еще раз качнулся, и, вдруг, вернулся на место. Стало чуть легче дышать, мелькающие перед глазами темные мушки пропали. 

— Так лучше, – сказала девушка, на вид чуть старше меня. Она была одета в черную мантию с серебрянной окантовкой. Светловолосая, с янтарно-желтыми глазами. — Тебя зовут? 

— Алиса, – отвечаю, все еще не прекращая дрожать. 

— Я Семма. Ты у нас портальная, значит. Пойдем, пока не начались остаточные галлюцинации. 

Я послушно пошла за ней. Колени подгибались, но шаг за шагом становилось легче. 

Мы пересекли поляну, миновали кованые ворота, створки сами отворились с мягким шелестом. Внутри вымощенная дорожка, вдоль которой синими огоньками светились фонари, почему-то не оставляющие на земле тени.  Будто мы шли по миру, где привычные законы не работали.

— Куда я попала? – спросила я.

— Академия Эланерис, – отозвалась Семма. — Самое безопасное и самое опасное место на континенте одновременно. Все зависит от того, как себя будешь вести.  

Я сглотнула. В воздухе витал запах сырого камня и теплого железа, будто портал еще не закрылся.

— Почему я здесь?

— Портал выбрал тебя. Остальные вопросы к нему. Здесь не обсуждают волю мира. Если затянуло, значит, что-то в тебе совпало с… ну, назовем это “паттерном нестабильности”. Такие, как ты, попадают нечасто, но когда попадают, за ними закрепляют куратора.

— Ты и есть мой куратор?

— Нет. Я наблюдатель, слежу за теми, кто выпадает из системы. Помогаю, пока не найдут того, кто возьмет ответственность. – сказала она, и в этот момент дверь в Академию открылась сама собой.

Внутри было тихо. Слишком тихо для такого огромного здания. 

— Тошнит? – ее голос прозвучал ровно, будто ей все равно.

— Немного.

— Терпи. Сейчас передадим тебя куратору. Он решит, что с тобой делать.

Коридоры Академии были тихими. Камень под ногами светлый, прохладный. Стены  с рельефными узорами, в которых проступали сцены: я узнала среди них что-то похожее на демонов, людей, карты звезд. Мне стало не по себе.

Мы остановились у двери с медной табличкой. На ней не было имени  только символ, похожий на сплетенные кольца.

— Внутрь, – бросила Семма.

Я постучала. Из-за двери послышался мужской голос:

— Входи.

Я толкнула дверь.

Комната была строго обставлена. Письменный стол, несколько полок, высокое окно. За столом сидел мужчина лет сорока с небольшим. Волосы собраны в низкий хвост, одежда простая, но опрятная,  без знаков отличия. На столе перед ним лежало несколько свитков и стеклянная сфера с синим свечением.

Он поднял глаза.

— Имя?

— Алиса Лирвейн, — выдавила я. Горло пересохло.

— Возраст?

— Девятнадцать.

Он кивнул, достал из ящика тонкую папку и что-то отметил.

— Магическая фиксация не определена, портальное перемещение, признаков рассогласования нет. Повреждения поверхностные.

Он закрыл папку и посмотрел на меня.

—  Магистр Демиан Эвальт, — представился он. — Ответственный за портальных и нестабильных. Ты попала сюда по выбору портала, это значит, у тебя есть склонность, которую мир признал достаточно сильной, чтобы отправить тебя сюда. Твое желание или его отсутствие значения не имеют.

Я стояла, сжав руки в кулаки. Магистр говорил спокойно, без угроз.

— Тебе будет выделена комната, — продолжил он. — Академия обучает магов, но не терпит слабости. У тебя будет время адаптироваться несколько дней, занятия начнутся послезавтра. Если твоя магия деструктивна, с ней тоже будут работать. Если не поддашься обучению… Лучше бы поддавалась. В таком случае, Совет решит твою судьбу в индивидуальном порядке. Все понятно?

– Но меня будет искать Марта, — промямлила я, понимая, что для них это не аргумент. 

– Не будет. Марты не стало. Ее роль была, сопров… Впрочем, не важно. В общем искать не будут, в тот мир ты больше не вернешься. Это понятно? 

В горле встал ком и я кивнула. Марты больше нет. Значит мне не показалось, что когда она уходила, будто прощалась не до вечера, а насовсем. Я списала это на изводящую ее мигрень. 

К горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. 

Демиан поднялся из-за стола и подошел ближе.

— У тебя… странный след. 

Он вгляделся в меня пристально и уточнил: 

— У тебя фамилия Лирвейн. Кто ее тебе дал?

— Марта… — прошептала я. — Я не помню родителей, совсем.

Магистр покачал головой, как человек, которому подтвердили самый страшный из возможных ответов.

— Значит, все правда. 

— Что?..

Он не ответил. Только шагнул к окну, глядя в сторону башни.

— Если ты действительно Лирвейн…

Я хотела спросить еще, но в этот момент зеркало в углу дрогнуло.

На поверхности проступила вспышка и через секунду исчезла.

Демиан резко обернулся.

— Он уже знает, — удивленно прошептал магистр.  

В моей груди что-то дрогнуло, будто отозвалось. Я не понимала, кто этот «он», но очень точно ощущала, что он ждал эту встречу дольше, чем я могла бы предположить.

Я проснулась резко и сначала не поняла, где нахожусь. Несколько секунд я не двигалась, лежала в тишине, уставившись в высокий потолок.

Полупрозрачные шторы мягко колыхались от сквозняка, впуская внутрь приглушенный рассвет. Свет охватывал минимализм пространства, который теперь я должна считать домом: кровать, на которой я спала, стоявшая вплотную к стене, чуть поотдаль у окна письменный стол со стулом и кресло в углу, за которым спрятался торшер. У противоположной стены расположился небольшой гардероб.

Ничего необычного или особенного, простое помещение без излишеств для тех, кому повезло (или нет?) попасть в Академию.

Сначала мне показалось, что все это приснилось, что не было того случая в лавке, падения, того голоса, который звал меня чужим именем, академии, что не сказали о смерти Марты.

Но потом пришла волна воспоминаний, от осознания которых меня едва не стошнило.

Еще вчера я жила в обычном, немагическом мире, в маленьком, уютном городке, который звался Элмора, принадлежащий к королевству Винстед. Все, что у меня было – моя тетка Марта, наша семейная лавка с травами и мечта о семье, которой у меня никогда не было. 

А теперь…

Теперь портал втянул меня в магический мир, где я, кажется, учусь в Академии и должна понять, как жить со всем этим дальше. 

Сердце забилось быстрее, а по щекам потекли слезы. Только смахнув их и протерев глаза, я заметила тонкий след на запястье, что-то вроде рунного ожога. 

Я провела по нему пальцем: не болит, но и не стирается. Такого у меня раньше не было.

В дверь постучали.

Я не успела ответить, дверь приоткрылась, и в комнату заглянул юноша. Высокий, в черной мантии, на плече эмблема Академии. Кашнтановые волосы, на пару оттенков светлее моих, чуть растрепанные, на лице легкая насмешка.

— Живая? — уточнил он и, не дождавшись ответа, шагнул внутрь. — Я Лив, твой наставник. Мне велели проследить, чтобы ты не сбежала. Ну и показать, где здесь столовая, прежде чем ты упадешь в голодный обморок.

— Я не голодна, — соврала я, сжимая ладони на коленях.

Он склонил голову:

— Ты попала в другой мир, перенеслась через портал, вырубилась и очнулась одна, при этом не голодна? Не дури. В шкафу форма, приведи себя в порядок и пошли.

— Может выйдешь тогда? 

— А надо? Чего я там не видел? – фыркнул Лив, и, закатив, глаза, вышел из комнаты. — Жду снаружи. 

Я нехотя встала. Слабость давала о себе знать, как бы я не храбрилась и голова тут же пошла кругом. 

Подошла к шкафу и распахнула его. Так, что у нас здесь? 

На внутренней части створки висело зеркало, которое тут же, без всякого сожаления, показало меня, опухшую от слез, лохматую и с огромными кругами под глазами. 

Внутри шкафа стандартная форма: пиджаки, рубашки, мантии, брюки, пара спортивных комплектов, белье. Даже обувь предусмотрели.

Что же подойдет для первого дня? 

Решив не изобретать ничего, подобрала рубашку с брюками, сверху накинула пиджак, мантию решила пока не брать. Затянула темные волосы в высокий хвост, чтобы не мешали и еще раз оглядела себя в зеркало:

Что же, видок, конечно, не самый роскошный, но лучше явно не будет. Выхожу к Ливу, которой оперевшись о стену в коридоре, читал какую-то книгу. 

Лив поднял глаза от книги и, оставив ее в коридоре, бросил:

— Ну наконец-то, пошли. Сейчас по плану завтрак, потом экскурсия по Академии и потом магистр Эвальт, у него будет для тебя окно через пару часов.

Коридор прохладный, выложенный серыми плитами, со сводчатым потолком. По стенам, пульсирующие мягким синим светом, факелы. 

Мы вышли из жилого корпуса, который оказался частью целого крыла, вытянутого вдоль внутреннего сада. По обеим сторонам двери в комнаты, одинаково простые, с табличками, на которых было видно имя студента.

— Это общежитие для адептов, — пояснил Лив, когда я замедлила шаг, оглядываясь. — Одинокие комнаты, никаких соседей. Так безопаснее, сама понимаешь: всплески магии, бессонные ночи, посторонние мысли, любовь, интриги, тут каждый варится в своем.

Мы прошли через арочный переход, ведущий к центральному корпусу. В окне мелькнул кусочек сада: темные деревья, беседка, и какая-то птица, парящая на месте, словно подвешенная за невидимую нить.

— Завтрак в главном зале, — продолжил Лив. — Сюда все приходят, даже те, кто предпочитает сидеть в одиночестве, все равно таскаются сюда. Потому что голод побеждает гордость. Ну и потому, что хранить еду в комнатах строго запрещено.

Я только молча кивала, пытаясь запомнить все сразу.

— Подъем в шесть тридцать, — не обращая внимания на то, что половину я точно забуду, рассказывал Лив. — Завтрак в семь, потом блок лекций. После обеда практики, вечером свободное время или консультации. Отбой в одиннадцать, после него в коридоре лучше не попадаться.

— А из Академии можно выходить?

— Только на территорию. За ворота только по разрешению или в сопровождении. С этого года обещали начать отпускать группами, но пока не объявляли.

Мы свернули в широкий, залитый утренним светом коридор. По стенам  гобелены, изображающие сцены с магами, зверями, горящими книгами и рунами, сплетающимися в круги.

Лив распахнул дверь, и запахи ударили в лицо: хлеб, жареные овощи, пряности, сладкое. Мой желудок напомнил о себе со всей решимостью.

— Говорил же, — Лив усмехнулся. 

Внутри помещение с рядами длинных столов, резные колонны вдоль стен, мягкий полумрак, разбавленный мерцающими светлячками под потолком.

Сейчас почти пусто, пара студентов сидели в углу, занимаясь своими делами. Один из них задумчиво парил ложкой над тарелкой, не касаясь ее. Второй вызывал из воздуха маленькие огоньки, чтобы добавить в чай.

— Сейчас все на занятиях, — сказал Лив негромко. — Я специально привел тебя в это время. Потом тут, мягко говоря, тесновато. Особенно, если не знаешь, с кем можно сидеть, а с кем лучше не пытаться.

Он провел меня вдоль столов, мимо низких лавок и парящих подносов.

— Эти столы для факультета Стихий, они всегда кучно держатся. Там  Тени, с ними… аккуратно. А за теми ближе к окнам Временные, работают с некромантией. Если когда-нибудь захочешь пересесть, лучше дважды подумай.

— А мне куда? — все еще напряженно спросила я.

— Пока никуда, ты еще не распределена. Можешь сесть сюда, — он указал на несколько дальних круглых столов. — Обычно тут портальные, новенькие или одиночки, если не хотят сливаться с группами.

Я опустилась на лавку, и в ту же секунду передо мной возник поднос. На нем была миска с чем-то похожим на кашу, но пахло пирогом. Тем самым, осенним, который пекла Марта.

— Да, оно подстраивается, — сказал Лив, присаживаясь напротив.  — Еда с запахом воспоминаний.  Странно? Но Академия вообще многое чувствует. Это может пугать, но лучше научиться использовать это на свою сторону.

Я молча взяла ложку. Горло сжало, но тепло от знакомого запаха пробилось сквозь напряжение.

— Неплохо, да? — Он слегка улыбнулся. 

Я впервые почти улыбнулась в ответ. 

Мы ели быстро.

Я все еще держала в руках ложку, когда рядом раздался голос:

— Адептка Лирвейн?

Я вздрогнула. Рядом стоял тот самый мужчина магистр, что вчера принимал меня и к которому мы должны были направиться после экскурсии. Высокий, сдержанный, с такой осанкой, будто сам король подчиняется ему.

— Вставай, — коротко бросил он. — Ты идешь со мной.

— А... но у нас еще... — пробормотала я, глядя на Лива.

— План изменился. Магистр Эвальт решил, что тестирование начнется сейчас, — сказал Лив, будто это не его удивило. —  Если он уже спешит, значит, ректору стало интересно. А это, поверь, почти никогда не к добру. Держись, портальная.

Я встала, не сразу чувствуя ноги. Магистр уже повернулся и шагнул прочь. Я пошла за ним, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику.

Мы вошли в кабинет вместе. Он показался меньше, чем вчера, может, из-за напряжения. Высокий потолок, мягкий свет, пергаменты на столе и та самая стеклянная сфера, в которой переливались нити света.

Магистр не стал садиться, сразу подошел к стене и провел рукой по вмонтированной панели. Та вспыхнула символами и плавно отъехала в сторону, открывая нишу.

— Встань сюда.

Я послушно сделала шаг вперед, чувствуя, как перехватывает дыхание.

 — Коснись центра круга, не направляй силу, не сопротивляйся.

Пульсирующее ядро рисунка как будто дышало. Я протянула руку, кончиками пальцев коснулась поверхности.

Вспышка, жар, порыв воздуха, резкий треск. Символы метнулись вверх и тут же рассыпались на искры. И в этой какофонии я услышала тонкий, далекий, будто звавший меня изнутри, голос. 

Я отшатнулась.

Магистр приблизился, вгляделся в панель.

— Хаотичный отклик, потоки нестабильные, но мощные. — Он обернулся ко мне. — Это редкость и признак того, что ты сюда не случайно попала.

Я непроизвольно сжала руки в кулаки.

— Дай запястье, — сказал Эвальт спокойно.

Я протянула, он не прикасался только навел ладонь чуть выше отметины, которую я заметила утром. Та резко вспыхнула.

— Так и думал, — пробормотал Эвальт. — Ритуальный след. Слабый, но постоянный. А это значит… Значит, воздействие было до прибытия.

Он на секунду замолчал, затем резко шагнул к столу, активируя сферу.

— Что это значит? — спросила я.

Магистр посмотрел на меня впервые с легкой тенью сочувствия.

— Это значит, что ты кому-то понадобилась. И этот кто-то провел тебя через портал не просто так.

Сфера загорелась. В ней появилась тень фигуры. Мы услышали низкий, с хрипотцой голос:

— Я слушаю.

— Подтверждение, Морвенн. Новая Портальная адептка с отклонением.  Ее зовут Алиса Лирвейн.

На той стороне повисла тишина.

Прошло пару секунд.

— Приведи.

Сфера погасла, Эвальт взглянул на меня.

— Соберись. Ректор уже ждет тебя.

Я кивнула, но стоило сделать шаг и внутри, будто эхом, отозвался голос, прозвучавший из сферы.

Я ведь слышала его раньше, тогда в лавке, в тот самый миг, когда все оборвалось. Голос звал меня чужим именем.

Холодок пробежал по спине. Я посмотрела на магистра, но он уже отвернулся, убирая пергаменты.

Мы шли по длинному коридору, каменные стены, гобелены с выцветшими гербами, тусклые сферы под потолком, все казалось слишком тихим. Даже шаги Эвальта звучали глухо.

Я не задавала вопросов, Магистр тоже молчал и от этого становилось только хуже. Что сейчас будет? Оставалось догадываться.

Каждый поворот казался мне окончательным. Я ловила себя на том, что начинаю считать двери и снова сбиваюсь. Где-то позади остались знакомые залы и запахи столовой. Здесь же пахло холодом и пергаментной пылью, кажется, в эту часть Академии адептам вход был заказан.

— Мы почти пришли, — сказал Эвальт, не оборачиваясь.

Я кивнула, хотя он этого не видел.

Что я вообще знаю о ректоре?

Лив называл его Морвенном. Но кто он, кем был и почему это все касается меня? Почему именно его голос, зовущий меня другим именем я слышала? Не хочу думать, что это он протащил меня через портал.

Мы остановились перед дверью, что отличалась от остальных. Она была из темного дерева, с тонким узором, вплетенным в саму поверхность. Без ручки, без замка, только круглая эмблема с распущенным крылом и вписанным в него символом портала.

Эвальт провел ладонью по кругу. Сфера под потолком вспыхнула и дверь бесшумно ушла в сторону.

— Заходи, — произнес Демиан. — Одна.

Я застыла.

— А вы?

Он покачал головой:

— Так положено. Сейчас у тебя личная встреча.

Внутри было темно.

Я сделала шаг и свет сам зажегся: мягкий, золотистый, струящийся сверху. Где-то в глубине помещения раздался шорох.

Я почувствовала, как все внутри меня сжалось.

Он действительно уже ждал меня.

Пространство будто давило, хотя это был не кабинет, а зал, наполненный тишиной и запахом воска, пыли и металла. Я почувствовала, как похолодели пальцы от страха.

Потолок уходил в высокий свод, украшенный гравировками, среди которых угадывались руны и фазы луны. С одной стороны располагались массивные окна с витражами, через которые мягкий свет падал на пол, выложенный каменной мозаикой.

Стены закрывали полки с сотнями книг, часть из которых запечатана,  а часть мерцала изнутри. В углу витрина с артефактами: кристаллы, амулеты, медальон с рваной цепочкой. Рядом живая карта мира, границы двигались сами, порталы светились. Вдоль стены тянулся стол для совещаний, за которым могли сесть не меньше восьми человек, наверняка, здесь ректор принимал кураторов, Совет или родителей учеников.

Но главное место занимал письменный стол у окна: высокий, из черного дерева, с резным краем и углублением под магическую сферу, похожую я уже видела у Магистра Эвальта. На столе пергаменты, чернильницы, заклеенные печатями свитки и тяжелая книга с металлическими уголками.

На ближайшей стене висели портреты магистров, и, вероятно, ректоров прошлых лет. 

У окна стоял он – Ректор Вейланд Морвенн.  Высокий, строгий, волосы  темные, с легким налетом серебра у висков.

— Адептка Алиса Лирвейн, — произнесла, заикаясь от волнения, я.

Он повернулся не сразу. Но когда повернулся – посмотрел прямо внутрь меня. 

— У тебя нестабильный поток, — сказал он. — Но в этом нет твоей вины. Мир привел тебя, значит, что-то должно было случиться.

Я кивнула, не зная, что именно он хочет услышать.

Ректор замолчал, потом внезапно спросил:

— Как тебе Академия?

Голос неожиданно мягкий, но именно от этого внутри все сжалось.

— Пока… страшно. И непонятно, — честно ответила я.

Морвенн прищурился, медленно обошел вокруг, остановился позади, я чувствовала, как взгляд будто скользит по позвоночнику. Еще пара шагов. По ощущениям, ректор, будто что-то прикидывал.

— Я беру тебя на индивидуальное сопровождение.

Я моргнула.

— Простите… что?

— У тебя нет основы, нет защиты, нет понимания, с чем ты пришла. А значит ты либо разрушишь себя, либо кого-то рядом. И я не могу позволить ни того, ни другого.

Он подошел на полшага ближе. 

Говорил спокойно, но в этом спокойствии было напряжение, как в воздухе перед грозой.

— Раз в неделю ты будешь приходить ко мне. Мы начнем с простого: понимание силы, ее диапазон, реакции. 

Я пыталась кивнуть, но не смогла. Просто сказала:

— Хорошо.

Он задержал взгляд слишком долго для обычной формальности. Потом медленно добавил:

— Если что-то начнет меняться, во снах, во вспышках, в чувствах, ты сразу приходишь ко мне, не к кураторам, не к наставникам. Только ко мне.

— А если… — я запнулась. — Если я что-то испорчу или случайно поменяю?

Вейланд улыбнулся. Очень слабо, но это точно была улыбка.

— Ты уже что-то изменила. 

Я хотела спросить, что именно? Но не решилась.

В его голосе прозвучало что-то, что не касалось Академии. Как будто он говорил не о силе. Вернее, не только о ней.

В этот момент на стене, за его спиной, едва заметно дрогнула тень. Секунда и все исчезло. Я вгляделась, но все снова было спокойно.

Он отвернулся к окну.

Это был сигнал: разговор окончен.

Я уже почти дошла до двери, когда он сказал негромко, не оборачиваясь:

— Сегодня ночью посмотри под подушкой.

У меня перехватило дыхание. Я не поняла, это приказ, предупреждение или… забота?

Но когда я обернулась, Вейланд Морвенн уже смотрел в окно, как будто ничего не говорил.

Я брела по коридору, не совсем понимая, куда иду. 

Кажется, где-то тут был поворот к жилому корпусу, но уверенности не было. Стены выглядели одинаково: камень, гобелены, сферы под потолком. Ощущение, будто Академия двигалась, пока я была в кабинете. Или я просто слишком вымоталась, чтобы отличать повороты.

«Ты уже что-то изменила». Его голос все еще звучал внутри. 

И звучал он не как угроза, не как похвала, скорее, как… факт, с которым придется жить.

Я шла и думала, а если он прав? Если все, что случилось не случайность, не ошибка портала, не сбой магии, а чья-то воля? Чей-то замысел?

Тело отказывалось верить, но руки до сих пор дрожали, голова гудела от вопросов, под ложечкой жгло, но не от голода. Мой аппетит пропал где-то между рунами Эвальта и голосом, который я слышала в лавке. Тем самым, который теперь принадлежал ректору.

Я чуть не пропустила, как из арочного прохода впереди вышел кто-то и резко остановился.

— Стой, — сказал знакомый голос.

Я остановилась, моргнула. Лив. Он подошел ближе, всмотрелся.

— Ты как? Бледная. Опять собираешься сказать, что не голодна?

Я покачала головой. Не отрицаю, не соглашаюсь, просто не знаю.

Он изучал меня пару секунд, потом вздохнул:

— Так, пойдем. Обед ты уже пропустила. Пока перед ужином проведу экскурсию. Иначе завтра будешь блуждать, как потерянная душа, а я умою руки, мне за тебя не доплачивают.

— Тебе и так не платят, — фыркнула я.

— Вот именно, значит, берегу нервы по доброте душевной. Пошли. У тебя будет только один первый день, Лирвейн, а завтра на тебя обрушится расписание, лекции, практики и, возможно, парочка дуэлей. Так что пока есть время, покажу, куда не стоит соваться. 

— Я… — Я запнулась. — Можно потом? Я бы хотела…

— Нет, — перебил Лив. — Потом ты заплутаешь, попадешь не в ту аудиторию, откроешь не ту дверь и испаришься. А мне потом отчитываться.

Он уже шел вперед, не оборачиваясь, и мне пришлось поспешить за ним.

— Здесь административное крыло, — говорил Лив, кивая на массивные двери. — Кураторы, архив, Совет. Тебе туда пока не надо, разве что вызовут. Только это всегда плохой знак. Если зовут в Совет, сначала паникуй, готовь оправдания и делай вид, что ничего не помнишь.

Дальше он указал на массивные двери с выгравированными звездами:

— Библиотека. Если не хочешь быть съеденной, не спорь с библиотекарем и не открывай книги, которые шепчут. В целом правило простое: книга сама полезла в руки отдай обратно и извинись.

— А расписание?

— Получишь утром от своего куратора. Они составляют его с учетом твоей магии и текущей загрузки. В любом случае, у тебя сначала будет вводная неделя, потом более менее расписание стабилизируется. Впрочем, если что, можно подать заявку на пересмотр.

Мы прошли через открытый дворик, и Лив продолжал:

— Всего пять основных дисциплин:

«История падших миров»  не верь названию, там все куда мрачнее, в основном про демонов и их мир;

«Практика контроля» учат не разнести себя и окружающих;

 «Заключение контрактов» магия связей, сдерживающих и обязывающих;

 «Принцип магии» если ты гуманитарий, готовься страдать, здесь все про формулы магии, как рассчитывать силу, плести заклинания. В общем все магическое с научной точки зрения;

«Этика силы» самый странный предмет, но на нем можно узнать, кто ты на самом деле. Или подумать, что узнал.

— А факультативы?

— Появятся через пару недель. Бывает алхимия, руническое плетение, некромагия, иллюзии, амулетостроение, боевая магия, целительство... но чтобы туда попасть, нужно выдержать собеседование или быть очень симпатичной преподавателю. Шучу. Хотя…

Я фыркнула и он усмехнулся. 

— Здесь у нас тренировочные залы. Спортзал, барьерные установки, манекены. Вечером обычно свободная практика, но настоящие соревнования проходят на арене, — он указал на массивное куполообразное здание чуть поодаль. — Это центр всех зрелищ Академии. Там проходят дуэли, зачеты, иногда даже балет магических форм, особенно если речь о «Резонансе».

— О чем?

— Есть два вида спорта, которыми здесь всерьез увлекаются.
Первый Флукс, по сути это магическое ориентирование по территории Академии. Смысл простой: найти зачарованные метки и активировать их. Иногда логикой, иногда эмоциями. Адепты работают в командах, любимая забава Теней и Стихийников.  

Второй – Резонанс. Это такой дуэтный ритуал, где два мага настраиваются друг на друга, синхронизируя потоки. Без слов, только прикосновения, магия, эмоции. Пары часто создаются случайно… и заканчивают драматично.

— Как туда попасть?

— Записаться у координатора. Отбор через просмотр, наблюдают, как ты справляешься на тренировке. В команду берут сильных, но тут есть, за что побороться: победителям дают допуск к турнирной стипендии, плюс слава на уровне Академии. 

— А праздники?

— Есть, конечно, раз в несколько месяцев. Самый близкий Бал первой Четверти, он же бал завершения первого цикла. Его утвердили, когда в какой-то один год первокурсники, не способные владеть своей силой чуть было не разнесли Академию за первый триместр. Говорят, Морвенн потом еле выбил у Совета финансирование на ускоренную реконструкцию. 

С тех пор первая четверть для всей Академии своеобразная точка отсчета: перваки приучаются держать себя в руках, насколько это возможно, старшекурсники наконец догоняют, что остался год до диплома и в перерывах между зажиманием друг-друга по углам, было бы неплохо еще и об учебе подумать. Вечер больше формальный, но часто всплывает много личного. Чаще это от фруктового вина, которое алхимики стряпают каждый год, но девчонкам нравится: прически, платья и всякое такое.
Зимний День, в день первого снега, День Основания Академии, Переход Порталов… но до них еще дожить надо.

Кажется, у Академии есть вполне себе светская жизнь. Пока не понимаю, меня этот факт больше удивил или порадовал. 

Мы остановились у арки, и Лив резко повернул голову в сторону окна:

— Ты заметила?

— Что?

— Луна, она снова краснеет.

Я тоже перевела взгляд. Через витражные окна едва заметно, среди вечерних бликов, проявлялась алая дуга, вырисовывающаяся над корпусами Академии.

— Это… плохо?

Он пожал плечами.

— Тут как смотреть. Нам все говорят, что это просто климатическое явление, но кто постарше видит в этом  предупреждение. Иногда связь луны с событиями просто совпадение. А иногда, — он бросил на меня долгий взгляд, — не просто. На ужин пойдешь или тебя в комнату проводить?
— После такого дня хотелось бы отдохнуть, аппетита нет. — Призналась я. 
— Ладно, хозяин - барин, пошли. 

Мы уже дошли до студенческого крыла, подводя меня к двери моей комнаты Лив полез в карман, достал что-то и протянул мне:

— Держи, ты сегодня ничего не ела. Эта груша из настоящего мира, нам туда без сопровождения нельзя, если это не каникулы. Привезли с портальщиками.

Я взяла, молча кивнула.

— Иди отдыхай. Утром будет весело.

На ватных ногах я зашла в комнату, прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, как будто только теперь позволила себе выдохнуть.

Свет загорелся сам, мягкий, теплый, с легким золотистым ореолом у потолка. Все было на месте: узкая кровать, полка с книгами, зеркало, письменный стол. 

Я поставила грушу на край стола, не притронувшись. Ее аромат был сладким, но внутри по-прежнему жгло от ощущения, будто меня ведут и я даже не знаю, куда.
Мысли снова вернулись к ректору. Его голос, глаза и та тень, дрогнувшая за его спиной.

Я медленно подошла к кровати. Села, провела ладонью по подушке, чехол из плотной ткани, накрахмаленный, чистый.

Может, он пошутил? Может, ничего там нет?

Но даже если пошутил, я все равно не смогу заснуть, пока не проверю.

Я потянулась, медленно, как будто боялась, что под подушкой окажется что-то живое, приподняла край и замерла.

Там лежал конверт.
Черный, без печати, без имени, из ткани чуть плотнее бумаги. Когда я коснулась его, он оказался чуть теплым.

Внутри дрогнуло что-то старое, как будто я уже когда-то держала это в руках. 

Но я точно знаю, что это невозможно.

Я не открыла сразу. Просто сидела и смотрела, пока за окном не заняла свое место на небе алая луна.

                                         ***

Алиса Лирвейн,

Некоторые вещи нельзя проговаривать в стенах Академии. Завтра, ровно в полночь ты одна поднимешься в Западную галерею. Не задавай вопросов и не сообщай об этом никому.

М.

P.s. Удачного первого дня в Академии Эланерис, Алиса.

Я проснулась внезапно, как будто не спала вовсе. Сердце стучало громко, в голове все еще звучал голос, читающий строчки из письма: «Некоторые вещи нельзя проговаривать в стенах Академии». 

Я села на кровати, натянула плед до плеч. Казалось, что воздух чуть холоднее, чем должен быть. Или это все еще внутренний озноб от слов, от его подписи “М”.

Ректор Морвенн. Он ждал этой встречи, он выбрал время и место. Почему? Что я должна там услышать?

Я встала, на ощупь взяла форму. Мантии не трогала, не было ни настроения, ни повода. Официальные мантии выдаются только на заседаниях, дуэлях и церемониях. Я надела пиджак, застегнула на все пуговицы, волосы заплела в тугую косу. Хотелось хоть какого-то ощущения контроля.

Из шкафа на меня уставились две одинаковые пары ботинок. Я выбрала те, что ближе, и остановилась у зеркала: лицо бледное, глаза широко распахнуты, руки снова дрожат.

— Соберись, Алиса. — грозно сказала я своему отражению. — Первый день.

Я открыла дверь и шагнула в коридор.

— Ну, слава Архимагу, жива, — сказал кто-то слева, и я вздрогнула. Лив. Оперся на стену, сложив руки на груди. — Я уже собирался врываться и вытаскивать тебя за косу.

— Я не… — начала я, но он махнул рукой.

— Пошли, проведу в столовую. Ты все равно не найдешь дорогу. А если пропустишь завтрак, потом будешь падать в обморок прямо на парах, и снова кто тебя откачивать будет? Я?

Со всех сторон нас окружали голоса: кто-то спорил, кто-то что-то обсуждал, кто-то шуршал страницами. Обычное утро в жилом корпусе для адептов. 

Я послушно пошла за ним, все еще не до конца веря, что все это реальность. Академия, расписание, письмо под подушкой. И ректор, который ждет меня ровно в полночь.

Свет в столовой был мягким, теплым, будто здесь пытались компенсировать все то, чего не хватало в серых коридорах. Я шагнула за Ливом, и сразу почувствовала запахи: хлеб, сливочное масло, ягоды, кофе, что-то жареное. Желудок тихо сжался, но голод не вернулся, только тревога, закрученная в тугой узел.

— Запоминай дорогу, — бросил Лив, не сбавляя шаг. — Я больше водить не буду, заплутаешь – пеняй на себя.

Я молча кивнула. 

Мы вошли в столовую почти одновременно с другими адептами. Воздух был насыщен ароматами хлеба, тмина и вареных яблок. Лив что-то пробормотал о необходимости проверить списки и исчез в сторону арок.

Я села за тот же стол, где была вчера. Он отозвался привычным легким импульсом, стол, как и обещал Лив, запоминал. Через пару секунд передо мной появилась еда: овсяная каша, горячий хлеб, вишневый отвар.

— Свободно? — раздался голос сбоку.

Я обернулась. Высокая, темноволосая девушка с ярким платком на шее и слишком внимательными глазами.

— Конечно, — кивнула я.

— Лайса, факультет Теней, третий курс. Ты?

— Алиса… Я… пока не знаю. Еще не распределили.

— Удачи тебе, здесь она пригодится. — она усмехнулась.  

Перед нами появился Лив и протянул мне свиток: 

— На, сегодня у тебя первая пара по «Этике силы».

— Тебе повезет, если будет магистр Тарн, он красивый, — мечтательно протянула Лайса, наматывая на палец темную прядку волос.

— Кто-то другой может вести? — удивилась я.

— Они иногда меняются. Но Тарна хотят все, он говорит так… что ты начинаешь сомневаться в своих собственных решениях. В хорошем смысле, — хихикнула она.

Лив закатил глаза и продолжил: 

— Принцип магии, потом обед, потом история падших миров. 

— А история? — Я провела пальцем по строке. У каждого предмета стояло имя магистра, но здесь было пусто. — Без имени?

— Ага. Там все зависит от того, кто решит читать лекцию. Иногда магистр, иногда ее тени. Это один из самых странных курсов, если хочешь знать. — Он усмехнулся. — Ты точно не заснешь.

— Кто-то еще есть, кого стоит опасаться? — спросила я, разламывая хлеб.

— Ну, — протянул Лив, — есть Каземир Рейхт. Но это если ты боишься не преподавателей, а студентов. Вон он.

Я невольно подняла глаза в направлении, куда Лив махнул.

Он сидел в другом конце зала, в окружении. Парень с медными, чуть взъерошенными волосами. Спокойный, отстраненный, как будто центр не по желанию, а по умолчанию. Все вокруг держались ближе, как будто боялись потерять притяжение.

— Он опасен? — спросила я.

— Он харизматичен, — сказала Лайса. — А это хуже.

— Он сложный, — добавил Лив. — Слишком умный, слишком сильный, слишком любимый. 

— У него есть… репутация? — спросила я осторожно.

— У него есть свита, — сказал Лив. — А это почти одно и то же. Девочки мечтают, мальчики меряются за возможность быть в его шайке, преподаватели делают вид, что не замечают. Но Каземир играет только в те игры, которые сам выберет.

Я кивнула, не зная, что ответить. Лучше запомнить и не торопиться с выводами. 

Я вернулась к каше, но аппетит окончательно пропал. Порой ложка доходила до губ и останавливалась. Лив что-то рассказывал, то ли про преподавателей, то ли про распределение аудиторий, но я слышала, как под водой.

И все же в какой-то момент, будто по команде, я подняла взгляд и он тоже посмотрел.

Каземир.

Не прямо, не слишком долго. Но под его взглядом мне захотелось завернуться в несколько мантий разом.

Ни улыбки, ни удивления, просто легкий наклон головы, почти невидимый.

А потом он отвел глаза. Спокойно, как будто не произошло ничего важного.

— Пора, — сказал Лив. — Если не хочешь влететь на первую же лекцию.

Я кивнула и мы встали. 

Внутри распирало от разных эмоций и, кажется, даже покинул страх перед ночной встречей с ректором. Я не знала, что меня ждет, но точно знала одно: я иду на свою первую пару.

Аудитория оказалась неожиданно тихой. В ней не было ни суеты, ни перекличек, ни шарканья стульев. Только холодный пол, строгие стены и кресла, расставленные полукругом, словно в старом театре.

Я вошла последней. 

Внутри уже сидели человек тридцать. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел вперед, как будто знал, чего ждать. Я заняла место ближе к краю, чуть подальше от центра внимания, и только успела сесть, как внизу открылся боковой проход.

Он вошел без звука: высокий, темноволосый, с безупречно прямой осанкой. Ни мантии, ни украшений, только черный приталенный плащ, застегнутый на одну серебряную застежку. Волосы гладко зачесаны назад, глаза светло-серые, почти прозрачные. 

— Для тех, с кем мы не знакомы, я Магистр Тар Олейр. Запоминайте сразу: эмоции – это ваша сила и, одновременно, ваша слабость. — Голос у него был мягкий, почти бархатный, но каждое слово впечатывалось в воздух. — То, что вы чувствуете, определяет, кто вы есть. Сегодня мы попробуем это доказать.

Он шагнул к центру, обвел нас взглядом.

— Кто из вас когда-то врал себе?

Пауза. Никто не поднял руку.

— Кто боится? Завтрашнего дня, себя, того, что скрывает?

И вдруг воздух вокруг словно сгустился. Он не усиливал голос, не делал ни единого магического пасса, но от напряжения хотелось спрятаться или хотя бы зажмуриться.

Я сидела, не шевелясь. И в какой-то момент он посмотрел прямо на меня.

— Алиса Лирвейн, верно?

Я кивнула, медленно. 

— Садись ровнее. Мы здесь не для того, чтобы прятаться.

Он подошел к высокой кафедре, провел пальцами по полированной поверхности, и над ней вспыхнул свет. Тут же появился рисунок – круг из линий.

— Это отпечаток. Эмоциональный след того, кто его оставил, сегодня каждый из вас оставит свой.

Он повернулся.

— И начнем мы с тех, у кого больше всего вопросов. Кто в этой комнате не уверен в себе. Кто думает, что здесь по ошибке.

И все это время он смотрел на меня. Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. 

— Подойди, — сказал Магистр Олейр.

Я встала, чувствуя, как перехватывает горло. Ступеньки до центра казались длиннее, чем были на самом деле. Когда подошла, магистр отступил на шаг.

— Встань в круг. Не бойся, он не навредит, если не станешь врать себе.

Я шагнула внутрь. 

Свет под ногами дрогнул, линии зашевелились. Не больно, но неуютно, будто кто-то касается тебя изнутри, изучает.

— Сконцентрируйся, но не пытайся ничего контролировать. Просто… вспомни то, что вытесняешь. Первое чувство, которое не давало тебе спать этой ночью.

Я не хотела. Инстинктом было зажаться, замкнуться, спрятать. Но круг ждал. И вдруг линии начали мерцать.

И тогда я вспомнила. 

Я вспомнила тот миг, когда меня затянуло. Лавку, вспышку, голос, то чужое имя. 

Круг вспыхнул, в воздухе над ним появились переплетения линий: серебристые, хрупкие, будто сотканные из льда и света. Но в них что-то было… не так. В центре какое-то темное пятно, вихрь, в который проваливались остальные линии.

Я почувствовала, что перестало хватать воздуха.

— Стоп, — сказал магистр.

Щелкнул пальцами, рисунок рассыпался искрами. Я качнулась, и он подхватил, не дав упасть. 

— У тебя сильный страх. — Голос стал ниже. — И что-то… закрыто. Но это позже.

Он повернулся к аудитории.

— Кто следующий?

Я вернулась на место, чувствуя, как внутри все дрожит. Некоторые студенты смотрели с интересом, другие с тревогой. А один с каким-то почти жалением. Медные волосы, светлая кожа, взгляд… слишком внимательный.

Каземир.

Он стоял оперевшись на одну из дальних колонн, и, встретив мой взгляд, слегка, как мне показалось, удовлетворенно кивнул и покинул аудиторию.

Колени все еще подгибались, когда я вышла из аудитории. Руки мерзли, как будто я держала лед, и мысли сбивались, не желая складываться в слова.

Сверившись с расписанием я побрела к следующему кабинету. 

Вторая пара началась в зале, похожем на часовую башню. По стенам шли циферблаты, стрелки медленно двигались, но не совпадали ни с одним известным временем. Магия здесь словно дышала по-своему.

 За кафедрой стоял магистр Лоэн Кай. Высокий, в закрытой мантии, шрам пересекал подбородок и исчезал под тканью. Он ни разу не взглянул в аудиторию, только сказал:

— Плоскость контроля. Первая формула.

И начал писать в воздухе: символы складывались в ряды, переливались, фиксировались. Он не объяснял, только показывал, как одна структура перетекает в другую.

— Запишите, повторите. Не искажайте симметрию.

Я старалась. Линии плясали перед глазами, пересекались, но стоило ошибиться рисунок срывался. Несколько студентов тихо выругались, у одного вспыхнула ладонь.

Лоэн не среагировал, лишь спустя минуту сухо бросил:

— Кто не может держать форму, держит последствия.

Никто не пытался спорить.

В какой-то момент он подошел к моей проекции. Долго смотрел. Потом сказал почти беззвучно:

— У тебя аномалия в центре опоры. Сдвиг влево.

— Это плохо? — вырвалось у меня.

Он не ответил, только отступил и добавил:

— Работаешь без ощущения ядра. Если так будет на практике разорвет изнутри. Запомни, кто не видит структуру – слеп в этом мире. А слепого мир, как правило, съедает.

Я кивнула. Но не поняла ровным счетом ничего из того, что мы сегодня делали.

Когда пара закончилась, я вышла в коридор и только тогда заметила, как сильно дрожат руки. Хотела бы я сказать, что готова. Но, кажется, к такому, нельзя быть готовыми.

В столовую я шла почти на автомате. После двух пар в голове шумело, как от ветра. Не от информации, скорее от ощущения, что каждый преподаватель что-то видел во мне. Что-то, чего даже я не понимаю.

Толпа студентов уже начала рассасываться, кто-то торопился на факультатив, кто-то на улицу. У входа я замешкалась, но Лив снова возник рядом, как будто чувствовал.

— Обедать будешь? 

Я кивнула. 

Мы сели за, ставший уже привычным, стол. Лайса, та самая девушка, что разговаривала со мной за завтраком, что-то записывала в блокнот, но, увидев нас, улыбнулась и села рядом.

— Как первая пара? Жива?

— Вроде, — я заерзала за столом. — Но вторая была совсем… другая.

— Ах, ты попала на Кая? — Лайса скривилась. — Никаких тебе иллюзий, фантомов, ни вспышек, ни даже приличного взрыва. Только схемы, расчеты и эта его манера молчать, пока не выгорит мозг. Зато сегодня была драма.

— Какая? — спросил Лив, но выглядел так, будто уже знал.

Лайса откинулась назад, понизила голос.

— Каземир. Он опять показал себя. На пятом ряду, рядом с ним, у Алексы все пошло в разнос. Она в слезы, силу сорвало, а он просто сидит, как ни при чем. Даже не глянул, хотя все и так поняли, что он ее довел. Она еще, представляете, влюблена была в него с первого курса, на некромантии пыталась всегда помочь. А он.

Лайса махнула рукой и отвернулась. 

Я напряглась.

— А он… так часто делает?

— Не часто, — отозвался Лив. — Но метко. С Алексой у него свои счеты, почему-то решил, что она его недостойна. Хотя, как почему-то, она из простой семьи, не то, что его предки.

Лайса пожала плечами:

— Говорят, он чувствует эмоции других и выбирает момент, когда ты совсем не ждешь. Алексу жалко, теперь она неизвестно сколько будет приходить в себя. А ему даже ничего не сделали, Морвен просто сказал, чтобы тот зашел к нему и все. 

Я не знала, что сказать. Но чувствовала, как внутри все холодеет.

Мы начали есть. Еда появилась почти сразу: тонкий пар, глиняные тарелки, легкий аромат специй. Академия чувствовала меня мне снова принесли что-то простое, теплое, пахнущее домом. Пшенка с медом, которая почему-то пахла лавандой. Этот запах постоянно стоял у нас с Мартой в доме: тетка любила сухоцветы и свежие травы.

— А Западная галерея, это где? — спросила я невзначай.

Оба посмотрели на меня.

— В южном крыле, ты ее сразу узнаешь, там висят портреты, старые свитки, пахнет воском и камнем. Через внутренний дворик нужно пройти и будет такая неприметная дверь. — сказала Лайса. — Ты туда собралась?

— Мне нужно, хочу просто посмотреть.

— Лучше не задерживайся, — вмешался Лив. — Там почти всегда пусто, ни адептов, ни магистров. Даже те, кто прогуливает пары, не ходит туда, хотя там лучшее место во всей Академии, чтобы не засветиться.

Я кивнула, ничего не объясняя. Потом наскоро попрощалась с ребятами и вышла из столовой.

За окнами снова багровел небосвод, пахло осенью и магией. Впереди была еще одна пара, немного свободного времени и ночь, которая тянула за собой что-то большее, чем просто бессонницу.

В третьей моей аудитории пахло пеплом и засушенными травами. Свет почти не проникал внутрь, окна были занавешены тяжелой тканью, а над столами мерцали тусклые сферы. Я сразу почувствовала, как воздух стал гуще, будто время здесь шло медленнее.

— Магистр Дарнелл не терпит опозданий, — шепнул кто-то у входа. — И не смотри ей в глаза.

Я не успела спросить, зачем это, потому что дверь за нами захлопнулась сама.

На кафедре стояла женщина в черном. Светлые волосы, собранные в жесткий узел, тонкие пальцы, будто костяные. Она не поднимала голоса, ее шепот заполнял зал лучше любой громогласной лекции.

— Миры умирают, — сказала она. — Но умирая, они не исчезают, они становятся фантомами. И мы те, кто должен их помнить.

Пара больше напоминала ритуал: на доске всплывали образы исчезнувших земель, голос Мириам вызывал сцены прошлого, настолько живые, что я почти чувствовала на коже дождь другой эпохи. 

Один из студентов, сидевший впереди, внезапно вскрикнул и прижал руку к груди. Ему показалось, или…?

Я не знала.

Выйдя из зала, я выдохнула так, будто сбежала. И лишь потом поняла, что все занятие никто из нас не записывал. Но была уверена, что каждый запомнил. 

Я  поймала себя на том, что впервые почувствовала: я правда хочу научиться. Не просто выживать, а понимать.

А еще быть готовой к ночи.

Потому что где-то в южном крыле, за тенью портретов и запахом воска, меня уже ждала Западная галерея.

Я не пошла на ужин.

Сказала Лайсе с Ливом, что устала и хочу побыть одна. Ребята кивнули, как будто все поняли. 

Лив вообще обещал не сопровождать, но ходил со мной практически везде. 

Комната встретила тишиной. Сфера под потолком рассеивала мягкий свет, но я тут же уменьшила его, как учили на уроке принципов: строго формула, ничего лишнего. Сегодня было слишком много света, лиц, голосов, слишком много всего.

Нужно было скоротать время до полуночи и я попыталась почитать. Взяла со стола один из рекомендованных свитков, которые Лив заботливо притащил из библиотеки, развернула, прочла абзац и поняла, что не могу вспомнить, о чем он.

Еще абзац и снова пустота. Слова не цеплялись, мысли кружили, как пепел после заклинания, не оседая ни на чем.

Я отложила свиток, подошла к столу, порылась в ящике и нашла карандаш. Развернула лист, нацарапала заголовок: «Академия Эланерис. Южное крыло». 

Начала рисовать, как могла, по памяти. Сначала галерею, потом двор, где пахло опавшими листьям, затем коридоры, арку, через которую шли на занятия.

Руки дрожали. 

Но с этим листом становится спокойнее. Не хватало заблудиться и плутать в коридорах Академии после отбоя. Мало того, что встречу с ректором пропущу, так еще и не посплю нормально.

Я подняла глаза, за окном уже темнело. Небо тянулось стальными прожилками, на востоке вспыхнул красный отсвет. Алая луна поднималась. Снова. 

Я выдохнула, подошла к кровати, под подушкой все еще лежало письмо.

И с каждым часом слова из него звучали в моей памяти громче.

Сразу после отбоя я решила собираться: переодеться в более удобные брюки с рубашкой, накинуть сверху мантию, чтобы было проще оставаться в ночных коридорах незамеченной, перевязать уставшую за день прическу. 

Закончив со сборами я на дрожащих ногах пошла к входной двери. Почему-то предстоящая встреча с Вейландом Морвенном вселяла в меня больше страха, чем любопытства. 

Очень хотелось все отменить, лечь спать, утром пойти на занятия. Кто бы мне разрешил это сделать? 

Ночь в Академии дышала иначе.

Не тише, скорее глубже. Казалось, стены сами вслушиваются: в каждый шаг, в каждый вздох. Ветер, пробегая по коридорам, не выл, а шептал.

Я шла босиком. Решила, что так будет тише. Я думала, что дрожу от холода, но, кажется, все таки от страха.

В кулаке зажала листок со своей картой, проговаривая про себя: Западная галерея в южном крыле. Через внутренний двор в неприметную дверь.

«Некоторые вещи нельзя проговаривать в стенах Академии».

Странно, но я поняла, о чем он. Сегодня, на занятиях, во взглядах преподавателей, в том, как один из студентов обжег себе ладонь, а никто даже не удивился. 

Я прошла мимо кафедры зеленого сада. За стеклом кто-то двигался, может, алхимики допоздна дежурят. На всякий случай я прижалась к стене и затаила дыхание, пока тень не исчезла.

Внутренний двор казался пустым, но сферы под потолком едва светились красноватым светом луны. Той самой, красной, что всплыла в первый вечер, будто метка, будто знак.

Я дошла до двери, не запертой, не скрипящей, просто старой. На ней не было ручки, но она отворилась сама, как только я дотронулась.

Внутри было почти темно. Только одна сфера под потолком светилась тускло-голубым, как будто старалась не мешать тишине.

Западная галерея и правда была похожа на забытый зал. Узкий, длинный, с высоким сводом. Стены покрытые барельефами, часть из которых осыпалась, часть исчезла под тканями. В нишах стояли бронзовые фигуры ни имени, ни надписей. Только лица, потемневшие от времени.

Я сделала шаг внутрь. Пол, на удивление, не скрипел, воздух пах воском и чем-то едва уловимым, будто старой бумагой и пеплом.

Он не пришел.

Конечно, не пришел. Еще не время. Это я ведь от волнения пришла раньше и теперь торчу здесь одна.

Тело подрагивает, голова гудит. Что будет, если меня здесь поймают? Как объяснить, зачем я слоняюсь по галереям после отбоя?

Я присела на край выступавшей из ниши ступеньки. Так меня, кажется, хотя бы не сразу видно.

Время, казалось, замерло.

Может, уйти?

Но я, разумеется, никуда не ушла. Я ждала.

Шаги.

Я услышала их не сразу. Сначала дрожь пола, как будто магия чуть изменила ритм, потом четкий, неторопливый звук.

Я поднялась. Силы как будто вернулись или просто адреналин взял верх над страхом.

Он появился в проеме: высокий, в черной мантии без символов. Лицо освещала только та самая тусклая сфера, и от этого глаза казались темнее. Вейланд Морвенн.

— Ты пришла, — сказал он просто.

Я кивнула. Не нашла слов, да и говорить было все еще страшно. Как я могла была не прийти? 

Ректор прошелся по помещению, остановился возле одной из фигур в нише. Посмотрел на нее, потом на меня.

— Знаешь, кто это?

Я покачала головой.

— Это те, кого забыли. Те, чьи имена больше не звучат в Академии. — Он провел пальцами по плечу статуи. — Но камень помнит и иногда лучше, чем мы.

Морвенн говорил спокойно, даже мягко. Но внутри у меня все стягивалось тугим узлом.

— Зачем вы… — начала я. Потом замолчала.

— Позвал? — Он улыбнулся почти незаметно. — А ты, как ни странно, пришла.

— Я… вы же ректор, — пробормотала я. Почему-то голос звучал тише, чем хотелось. — Разве у меня был выбор?

Он чуть склонил голову.

 — Всегда есть выбор. Просто иногда последствия дороже.

Он пошел вдоль галереи, плащ чуть задевал пол, от шага тени дрожали, как пламя.

— Ты похожа на нее, — бросил вдруг Морвенн.

Я напряглась.

— На кого?

— На ту, кто однажды тоже вошла сюда и ничего не поняла. — Он остановился, оперся рукой на нишу. — Слишком прямая, слишком честная… И, в то же время, слишком опасная.

Он говорил, будто сам с собой, но взгляд был прикован ко мне.

— Я не опасная, — вырвалось у меня.

Ректор усмехнулся, даже не улыбнулся, губы дрогнули, но глаза остались темными. Это был какой-то горький смешок, но почему, мне понять не удалось.

— Это не тебе решать, Алиса. Ни тебе, ни мне.

Повисла пауза. 

— Знаешь, что делает Академия? — тихо спросил он. — Она не просто учит, она разбирает по слоям. Сначала забирает лишнее, а потом смотрит, что осталось внутри.

Я не знала, зачем Вейланд это говорит. Но не могла не слушать.

Он шагнул ближе. Совсем чуть-чуть. 

Тень от плаща скользнула по полу, почти коснулась моих ног.

— Не верь тем, кто говорит, что ты случайность. Здесь ничего не происходит просто так. И ты, Алиса Лирвейн…

Он запнулся.
— …ты узнаешь все, когда придет время.

Я пыталась понять, о чем говорит ректор. Но он уже отступал: шаг назад, будто жалея, что сказал лишнего.

— На сегодня хватит, утром у тебя пары. Старайся не попасть под Дарнелл, в следующий раз она может попробовать оживить тебя из фантома. На следующей неделе первое занятие, будешь учиться контролировать магию. Время и место я сообщу через Эвальта.

— Зачем вы… зовете меня?

Он усмехнулся снова, саркастично, будто пряча ответ:

— Не спится мне, знаешь ли. Нравится ходить ночью по галереям в сопровождении красивых девушек.

Он обернулся в проеме, на секунду завис в полумраке, а потом, не глядя, добавил:

— А может, просто хочу увидеть, кто ты на самом деле… пока еще можно смотреть. 

И ушел. Не прощаясь, не оборачиваясь. 

Я стояла одна. Сфера в потолке вспыхнула мягче, как будто выдыхала Морвенн ушел и воздух в галерее изменился, сразу стало легче дышать, меня покинуло напряжение.

Я не поняла, зачем он меня звал. Не знала, что во мне увидел. 

Или, правильнее спросить, кого. Но ощущение, что он знает больше, чем говорит, не отпускало.

Я вернулась в комнату по памяти, уже не пользуясь своей импровизированной картой.

По пути в голове крутилась только фраза: 

«Посмотреть, кто ты… пока еще можно».

За окнами густела ночь, и даже сферы под потолком будто приглушили свет, не желая тревожить тишину. Дверь в комнату открылась с обычным скрипом. Все было на своих местах. Почти.

На подушке лежала роза.

Не зачарованная, не сухоцвет, живая. Алые лепестки, тонкий изгиб стебля, как будто только что срезана. Капля влаги на кончике, едва заметная. 

Я замерла.

Никого в коридоре не было. Я точно запирала дверь. Или… нет?

Осторожно подошла, не касаясь. Что это? Жест? Предупреждение? Или игра, в которую я пока не понимаю правил?

Имя всплыло само, почти без причины. Каземир.
Он ничего мне не сделал, даже не заговорил. Но что-то в нем, в его взгляде, в тишине вокруг было таким, будто он привык оставлять после себя след.

Или это был Морвенн?

Я не знала. Может, это был кто-то другой или вообще чей-то розыгрыш.

Аккуратно села на край кровати. Смотрела на розу, пока стрелки на магической сфере не перевалили за час.

И не могла понять: что страшнее, если это правда был ректор или если это рыжий адепт, который сводит других с ума.

Прошло пару недель с той ночной встречи. Я не считала дни специально, просто в какой-то момент поняла, что просыпаюсь без страха, опоздать на пару, и могу пройти по западному крылу, не заглядывая в карту. 

А ещё поняла, что Вейланда Морвенна нет.

Он исчез утром после нашего разговора. Даже Лив только пожал плечами:
— Совет Магов. Возможно, там что-то серьезное, если Морвенн выезжает так надолго, это не просто так.

В Академии говорили тихо: его отсутствие не афишировали, но и не скрывали. Преподаватели вели занятия как обычно, расписание не сбилось. Все шло, как должно было идти.

Лив и Лайса теперь были рядом почти всегда, мы вместе ходили на обеды, сидели в зале самоподготовки, спорили на факультативах.
С ними было легче. Не спокойно, но легче.

Жизнь в Академии постепенно выстраивалась в режим. Мы просыпались с первым звоном сферы, собирались на пары, спешили в коридорах и по вечерам обсуждали, кто что не понял на занятии.

Я начала вникать в предметы, разбираться, когда преподаватель кивает одобрительно, а когда молча ждет, пока ты сломаешься. Некоторые лекции все еще пугали. Дарнелл, например, умела вызвать мурашки даже одним взглядом. У других наоборот: хотелось слушать, даже если ничего не понимала.

Иногда в коридорах я видела Каземира. Он шел, как всегда, окруженный чужими взглядами, красивый, сосредоточенный, будто сам себе реальность.

Несколько раз мы встречались глазами. Он не улыбался, не кивал. Только смотрел, чуть дольше, чем положено. 

Однажды вечером я свернула не туда и вышла к лестнице, которой раньше не замечала. На стене висел портрет женщины. Свет от сферы падал странно, и я долго смотрела, прежде чем осознала: в этой женщине есть что-то… знакомое.

«Она похожа на тебя»,  вспомнились слова Морвенна. Я тогда не поняла, о ком он. Попыталась спросить у Лива и Лайсы, но кто эта женщина друзья не знали. 

Я старалась не зацикливаться: изучала правила своего нового мира, читала книги в библиотеке, на второй неделе записалась на тренировку по контролю в боевых условиях, тот самый факультатив, о котором говорил Лив.

Там преподавал магистр Калер Вестар. Вежливый, внимательный, сдержанный. Он почти никогда не повышал голос, но именно от этого становилось еще страшнее ошибаться.

Он быстро запомнил мое имя. Несколько раз задерживал после занятий, чтобы объяснить, как улучшить технику, как считывать тактику соперника.

— У тебя нестандартная реакция на импульс. Возможно, от природы, — сказал магистр однажды.
— Это плохо?
— Это интересно, — тихо ответил он и улыбнулся.

С тех пор я старалась не опаздывать на тренировки. Не потому, что боялась, скорее... хотела понять, что именно Вестар во мне увидел.

Выходные проходили почти так же: пара часов сна, потом свитки, повторение формул, иногда факультативы или работа в зале самоподготовки. Лайса пыталась научить меня контролировать подачу силы, Лив показывал, как безопасно разбирать чужие заклинания. Пока Морвенн не вернулся, моей магией особо никто не занимался и ребята вызвались научить хотя бы базовым вещам. 

Иногда мы вместе выбирались в сад. Там было тихо, пахло мятой и мокрыми листьями. Некоторые из адептов, пользуясь отсутствием ректора, иногда пили самодельное вино у старого фонтана в заброшенной части сада. 

Я не искала компании, но свернула в ту часть почти машинально, после тренировки хотелось воздуха. Свежего, а не того, что насыщен потом и магией. Но воздух здесь был другим: запах вина, смех, полный превосходства. 

Я остановилась чуть в стороне, в тени деревьев.

Он был там.

Каземир. Окруженный, как всегда, не просто друзьями, а свитой: пятеро ребят, кто-то из стихийников, кто-то как он, некроманты, и, кажется, трое девчонок. Керрия, подруга Каземира, эффектная блондинка с безупречной укладкой и алыми, пухлыми губами, тоже почти никогда не ходила одна.
— Смотри-ка, кто пришёл, — первая заговорила Керрия. Голос теплый, но с ядом. — Алиса из другого мира. Или ты уже из этого? Разобралась?

Я ответила спокойно:

— Главное ты не теряешь хватку, что, так скучно, что обращаешь внимание на тех, кто просто проходит мимо? 

— Конечно. А то еще подумают, что новеньких тут жалуют. — Она сделала шаг ко мне, будто демонстрируя каблуки. — Но ты держишься. Это мило. Особенно с учетом… происхождения.

Я усмехнулась.

— По-моему, ты боишься. Мне жаль, Керрия. Только несчастные боятся, что их место кто-то займет.

Парни Каземира удивленно повернулись в мою сторону, а одна из девчонок, с медными, распущенными волосами, тихо ойкнула. 

Керрия прищурилась.

— Девочка, я здесь с первого курса. Твое имя забудется быстрее, чем запах этой мантии. Хотя… — Она на секунду склонилась ко мне. — Мне пока непонятен интерес Каземира к тебе. Кажется, бедная Алиса совсем ничего не стоит.

На этом я чуть сжала кулаки.

— Если хочешь пометить территорию, повесь на него табличку “Осторожно, злая собака”. Иначе так и будешь удивляться, что не все играют по твоим правилам.

Секунда паузы. И взрыв смеха парней. Девчонки тоже прыснули в кулачок, но стоило Керрии посмотреть на них, как они тут же поменялись в лице.

Каземир не вмешивался. Сидел, облокотившись на основание фонтана, наблюдал. И посмотрел на меня, не то, что одобрительно и не враждебно. Просто заинтересованно, как будто не ожидал.

— Хватит, — бросил он, наконец. — Еще немного и вы двое глаза друг-другу выцарапаете.

Он повернул голову к Керрии:

 — И, кстати, не смешно. Она интереснее, чем ты думаешь.

Тон был почти ленивым, но в нем звучало решение. Керрия напряглась, хоть спорить с ним не решилась. 

А я развернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Спиной чувствовала, его взгляд на себе.

По коридорам академии я шла, думая о своем, мне не хотелось искать друзей и что-то им рассказывать. А они наверняка бы пристали с вопросами, поэтому хотелось поскорее прошмыгнуть в свою комнату и провалиться в сон, просто забыть этот день. 

Я уже почти дотянулась до ручки двери, как за спиной раздалось сдавленное:

— Алиса!

Я обернулась и увидела взъерошенную, с тревожными глазами, Лайсу. И прежде чем я успела что-то спросить, подруга схватила меня за локоть и буквально втолкнула в комнату.

— Эй… — Я захлопнула за нами дверь. — Что случилось?

— Тсс. — Она приложила палец к губам. — Я не хочу, чтобы кто-то услышал. Особенно Лив.

— Почему?

— Потому что я не знаю, кому можно доверять.

Сердце у меня глухо стукнуло. Лайса прошлась по комнате, словно проверяя, не прячется ли кто за шторами, потом села на край кровати и выдохнула:

— Я подслушала разговор Эвольта и Вестара. Я не специально, правда. Просто шла мимо и...

— Подожди, какой разговор?

— Про ректора. — Она посмотрела на меня. — Его не будет еще минимум неделю. Возможно, больше. Говорят, Совет его задержал из-за… проблем на юге. Что-то про магические всплески, но один из них сказал слово разлом.

Я не понимала как реагировать, потому, что не понимаю значения слова. И, видимо, Лайса это заметила.

— Ты не знаешь, что такое разлом, да?

Я покачала головой.

— Это не часть программы. Это хуже. В магии бывают сбои, ну как перегрузка, а разлом это когда магия сама ломает границу между мирами. Или просто между тем, что можно и нельзя. Например, наша академия, по легенде, стоит в серой зоне, между этим миром, не твоим, а магическим, где королевство Айронвельд, и миром демонов. Возможно, они имели ввиду разлом нашей границы. Я не знаю… Алиса… 

Она замолчала. Потом продолжила:

— Эвольт сказал, что если это правда, всё может измениться. Я не знаю, что именно, но они оба выглядели… испуганными. А это взрослые, опытные маги. Такими их просто так не увидишь.

Я опустилась на кресло и почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Лайса подняла на меня глаза.

— Потому что ты все видишь. Ты замечаешь, когда что-то не так. И потому что… не знаю, Алиса. Может, потому что с тебя все началось? Тебя привели, потом ректор исчез, луна красная вообще с неба не сходит, теперь всплывают какие-то магические пробои. Может, совпадение. А может, нет.

Она встала, снова подошла к двери и прислушалась.

— Я просто подумала, ты должна знать. Чтобы… не попасть в это вслепую.

— В это?

— В то, что может начаться, пока мы тут учим принципы заклинаний.

Она вышла почти беззвучно, оставив за собой только скрип двери.

А я стояла в тишине, ощущая, как в воздухе сгущается что-то, как перед бурей. И впервые за все это время подумала:

А если Морвенн не вернется?

Я проснулась от странной тишины. Не было ни голосов в коридоре, ни шагов под окнами, будто Академия затаила дыхание. В комнате царил полумрак: свет за окном не пробивался сквозь серое небо.

Я села, провела ладонью по лицу. 

Голова тяжелая, мысли рассыпаны, как будто бы и не спала. В комнате было прохладно, с вечера я забыла закрыть окно. Поднявшись, подошла ближе и выглянула.

Утро тянулось медленно. Облака лежали низко, плотным серым настилом, и даже магические сферы на дорожках едва горели. Ни солнца, ни дождя, ничего, что давало бы уверенность, что день действительно начался.

Я вернулась к кровати и, не задумываясь, вытащила из-под подушки сложенный лист, письмо. От него не становилось легче, но я все равно хранила его рядом. Как якорь или как ключ, пусть и к двери, которую еще не нашла.

Прятать письмо обратно не стала. Просто положила на тумбочку, оделась, та же форменная рубашка, тот же пиджак. Мантии я так и не надевала, кроме той ночи в западной галерее. 

В столовой стоял привычный утренний гул: звон подносов, журчание разговоров, скрип сдвигаемых скамей. Сфера под потолком светилась чуть мягче обычного, будто устала от магии, как и все мы. Запах свежего хлеба и лаврового отвара перемешивался с мятной пряностью утреннего эликсира. Мы с Лайсой и Ливом заняли стол у окна, где свет падал сквозь витраж, окрашивая белую скатерть в фиолетовые полосы. Лайса хмурилась, Лив был собран и молчалив, я все еще боролась со сном.

— Он вел себя как… как будто весь мир ему должен, — выдала Лайса, ковыряя кашу с видом, будто это и был главный враг. — На занятии перебил преподавателя, прямо в лицо. И даже замечания не получил.

Лив медленно поднял взгляд от чашки. Подтянутый, аккуратный, с неизменно прямой спиной, он словно сам был частью внутреннего устава Академии. И тем сильнее ощущалось напряжение, когда он слегка прищурился.

— Это Каземир, — сказал он спокойно, почти отстраненно. — Он может себе позволить. Один из лучших, а магистр, вероятно, давно сдался.

— То есть ты защищаешь его? — резко бросила Лайса, слишком быстро вскидывая голову.

— Нет, — ответил Лив, глядя ей прямо в глаза. — Я просто не закрываю глаза на то, как все устроено.

— Отлично устроено: оскорбляй кого хочешь, если ты хорош в проклятиях, — прошипела она. — Особенно новеньких. Особенно... слабее себя.

Я чуть поерзала. Вчерашняя сцена в саду все еще стояла перед глазами. Слова Керрии, взгляд Каземира… Как будто что-то не кончилось, а только началось.

— Я не думаю, что он добрый, — сказала я. — Но и не уверена, что он злой.

— Это как смотреть на бурю с балкона, — заметил Лив, отодвигая чашку. — Может пронести мимо, а может сорвать крышу.

Лайса скривилась.

— А ты поэтичен с утра. Но, если честно, мне бы хотелось, чтобы его хоть кто-то остановил. Хоть раз показал, что он не центр Вселенной.

— Таких не останавливают, — мягко возразил Лив. — С ними договариваются или избегают. Только не провоцируют.

— А если я не хочу договариваться? — вспыхнула она. — Я что, должна молчать, когда он ведет себя как…

— Он не ведет. Он есть, — Лив прервал ее почти бесцветным тоном. — Каземир не играет. Он давно стал тем, кем его считают.

Мы замолчали. За соседним столом кто-то громко засмеялся, улыбаясь преподавателю, проходившему мимо. Сфера над столом мигнула, отразившись в каштановых волосах Лайсы, и я уловила, как она сжала пальцы.

— Ладно, — выдохнула она. — Но если он тронет тебя, Алиса, я не промолчу.

Я чуть улыбнулась. Даже не потому, что верила в угрозу, просто от самой мысли, что кто-то стоит за тебя.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — буркнула она, — просто я не люблю, когда из кого-то делают жертву. Особенно моих друзей.

Мы поели молча. Лив первым поднялся, провел нас до лестницы, затем свернул в сторону аудитории старшекурсников. Он не оглянулся, как будто чувствовал, что если остановится, скажет слишком много.

— Он странный сегодня или мне показалось? — Спросила я у подруги, перед тем, как свернуть в свой коридор. 

— Что-то происходит, Алиса. Не показалось тебе. Увидимся позже. — Лайса кивнула мне и забежала в аудиторию. 

После первой пары коридоры Академии казались чуть тише, чем обычно. Кто-то еще выходил из аудитории, кто-то уже бежал на следующий факультатив. Я остановилась у окна, собираясь свериться с расписанием, когда шаги за спиной заставили обернуться.

— Алиса, — голос Калера Вестара был как всегда спокойный.

Он шел в своем обычном ровном темпе, с тем самым чуть отстраненным выражением лица, от которого на занятиях хотелось не провалиться в землю, а стать лучше, чтобы заслужить хотя бы кивок.

— Магистр? — Я чуть растерялась. Мы не общались вне тренировок.

— Ты куда сейчас? — спросил он просто.

— На прорицание. Через десять минут.

— Хорошо, успеешь.

Он подошел ближе, вытянул руку, между пальцев лежал тонкий шнурок, на котором висел продолговатый амулет. Не сверкающий, без символов, почти невзрачный, но чувствовалась спокойная, собранная внутри сила.

— Это тебе. Передали через меня.

— Что? Кто? — Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Ректор. — Вестар смотрел прямо. — Сказал, если ты будешь принимать участие в тренировках, лучше, чтобы амулет был всегда при тебе. Сгладит резкие всплески магии.

Я взяла амулет. Он был холодным или мне показалось? От металла веяло чем-то знакомым, чем-то, что я не могла вспомнить, но ощущала кожей.

— А почему через вас?

— Не он решал. Я вызвался. — Он чуть улыбнулся. — Ты не самый обычный адепт, Алиса. У нас не принято вмешиваться, но… иногда приходится. Надеюсь, ты не против.

Я качнула головой. Ответить было трудно, в груди будто что-то сместилось.

— Спасибо, магистр, — выдохнула я. — Я… постараюсь не подвести.

— Это не экзамен. Просто амулет. Носи его, постарайся не потерять.  — Он чуть кивнул. — И да, ты уже не подводишь.

Он развернулся и пошел по коридору прочь. Плащ колыхнулся за ним, шаги быстро стихли. А я осталась стоять, глядя на амулет в ладони. Серый металл, простая форма. Только пульс у меня бился слишком быстро, будто внутри все не верило ни одному слову.

Если это и был подарок от ректора, почему он сам не передал? Почему вообще я, из всех студентов, коих в Академии сотни?

Почему именно сейчас? 

Как бы то ни было, я быстро надела цепочку и спрятала амулет под рубашку. Он был легким, почти невесомым, но ощущался словно чужой взгляд на коже. Я сделала глубокий вдох, подтянула ремни сумки и направилась к аудитории, где вот-вот должна была начаться пара по прорицанию.

Перед самой дверью путь мне преградили.

— Уступи дорогу, Лирвейн, — протянула Керрия, выплывая из-за колонны вместе со своей неизменной свитой. — У нас тут серьезный разговор. Магия, судьба, предначертания. Ты ведь все это любишь?

— В отличие от тебя, я хотя бы учусь, а не строю глазки, — отозвалась я, стараясь говорить спокойно.

— Ах, конечно. Ты же у нас особенная, да? Новенькая. Любимица ректора. А теперь, вижу, и Калера Вестара. — Она хмыкнула, взгляд ее скользнул по моему горлу, словно чуяла амулет даже сквозь ткань. — Только вот не все здесь считают это поводом для гордости. Некоторым приходится добиваться успеха без подарков.

— Интересно, кому я мешаю, Керрия? Тебе или твоей репутации?

Секунду никто не говорил. Потом одна из девчонок прыснула в кулак. Керрия чуть подалась вперед, и на миг мне показалось, она готова ударить.

— Адептка Леурель. Адептка Лирвейн. Что здесь происходит? — Голос был сухой, строгий.

Мы обернулись одновременно. В дверях стояла магистр Дарнелл, невысокая, с тонкими чертами лица, но взгляд у нее был такой, что захотелось сразу стать меньше ростом.

— Ничего, магистр, — первой ответила Керрия, сложив руки на груди. — Просто рассказываем новенькой, как правильно подбирать аксессуары. Особенно… такие выразительные.

Дарнелл молча посмотрела на нее, потом на меня.

— Бегом на занятия, обе.

Керрия расправив плечи завернула в коридор, девчонки засеменили следом, бросив на меня короткие взгляды, кто с насмешкой, кто с настороженностью.

Я прошла на свою лекцию последней. Чувствуя под тканью рубашки легкий холод не совсем понимая, от чего он сильнее: от магии амулета или слов Керрии.

Лекция проходила в зале с круглыми окнами, через которые пробивался холодный свет. Веа Сойр не писала на доске, не диктовала определения, она просто ходила между рядами, как будто выбирала, кого спросить или кого вспомнить.

— Прорицание не наука, это слушание. — Ее голос был тихим, но отчетливо слышным. — Знание не в формулах, а в совпадениях, в знаках, что цепляются друг за друга, как искры.

Она прошла мимо моего стола и на секунду задержалась. Я почувствовала, как между лопаток будто ударила капля магии.

— Я уже видела этот момент. Не порть его, — сказала Веа, глядя куда-то поверх голов, и снова двинулась дальше.

Кто-то из студентов нервно хихикнул, кто-то уставился в свиток, делая вид, что записывает. 

— Видение не факт, это вероятность, возможность. — магистр провела пальцами над чашей с водой, и поверхность дрогнула, показав нечто, похожее на ворота. — И если вы их увидели, это не значит, что вам суждено через них пройти. Может быть, вы уже по ту сторону или стоите  отвернувшись.

Я смотрела на черную гладь воды и ловила себя на мысли, что, возможно, все эти слова про меня и про амулет, тяжело лежащий на груди. Что он показывает? То, что будет, или то, чего нужно избежать?

— Вы будете видеть образы, сны, осколки того, что может случиться или уже случалось. Не спешите толковать, толкование это разрушение. Истина не нуждается в расшифровке, — добавила она, скользнув взглядом по классу. — Она просто есть.

Когда прозвенел сигнал к концу лекции, в голове у меня не было ни одной формулы только фразы, которые звучали как не то поэзия, не то предупреждение.

После пары я быстро вышла, стараясь не оглядываться.

— Эй, ты чего такая быстрая?

Я остановилась, позволила Лайсе догнать. Мы вышли из западного крыла, и только сейчас я почувствовала, насколько утомилась за день. Усадить мысли в голове оказалось сложнее, чем уложить волосы после магической грозы.

— Да просто… — Я махнула рукой. — Захотелось пройтись.

— После того, как Керрия пыталась тебя поджечь взглядом? Неудивительно. — Она усмехнулась и поравнялась со мной.

Мы пошли по дорожке к старому саду. Было тихо, пахло мятой, кто-то, наверное, только срезал ветки у теплицы.

— Я иногда завидую тебе, — вдруг сказала Лайса.

— Что?

— Ты все замечаешь. Когда кто-то лжет, когда кто-то смотрит. Ты даже заклинания слышишь раньше, чем я понимаю, что вообще началось. — Пауза. — И… ты не боишься отвечать. Даже Каземиру, даже Керрии. У меня бы голос пропал.

Я промолчала. Не знала, что ответить.

— А ты правда не замечала, что Вестар на тебя смотрит? — Она повернулась, но не с упреком, скорее с искренним интересом. — Я видела, как он подошел к тебе перед лекцией, а других вообще игнорирует.

— Не знаю. Может, он просто… внимательный? — Я посмотрела на нее.

— А Каземир?

Она закатила глаза:

— Ну, прости, но он явно видит тебя. Он обычно никого не замечает, кроме себя. И этой… своей Керрии.

Я усмехнулась, покачала головой:

— Кажется, ты видишь за меня больше, чем я сама.

— Ага. А еще я наконец чувствую, что... не одна. — Лайса вдруг стала серьезной. — Раньше я будто была в тени. Теперь…

Ее голос дрогнул, но она тут же перевела тему:

— Ладно, не буду загружать. Увидимся завтра за ужином?

— Обязательно.

Она ушла почти вприпрыжку, будто сама испугалась, что сказала лишнего. А я осталась одна, под мягким светом садовой сферы. Ветер шелестел ветками и было странное, неуютное чувство, будто кто-то смотрит со стороны стены.

Я решила подняться к себе. Хватит на сегодня приключений.

Устроившись в кресле в своей комнате, застыла, сжав амулет в пальцах.

Сердце било ровно, слишком ровно. Мир вокруг начал меняться, резко стал каким-то вязким, если так можно сказать про мир. Услышала мягкий шелест, как звук ткани по коже, но ничего подобного не было.
Что-то менялась в воздухе, и я поняла он зовет.

…или она.

Я не почувствовала, как закрылись глаза. Только как будто дернулась вперед и стояла уже в другом месте.

Это была не Академия, не моя комната: каменный пол, гулкий, холодный, стены в глубине, как у храма, свет не падал, но все было видно.

Какая-то женщина, по ощущениям очень-очень знакомая, стояла у арки: изящная, высокая, в черном платье, которое почему-то шевелилось само по себе. 

Губы были алые, слишком алые. Волосы заплетены в венок, из которого свисали тонкие цепи. На пальцах кольца, много, и каждое с острым камнем, будто она их носит не как украшение, а как оружие.

— Алиса, — сказала она ласковым голосом, мягким, будто теплый мед.
— Ты пришла.

— Я… не знала…

— Но ты же здесь.

Она подошла ближе и ни один шаг не прозвучал. Я не слышала даже дыхания, только шорох цепей.

— Ты носишь мой дар. Заметила, что он впитывает твои сны? Он запоминает тебя. Это приятно.
— Кто ты?

Женщина медленно подняла ладонь, коснулась моего лица. Пальцы были ледяными.
— Я та, которая тебя ждала.
— Зачем?

Уголок ее губ дернулся, но это не была улыбка. Скорее намек на нее.

— Знаешь, в чем беда живых? Они думают, что смерть это конец.
Она провела пальцем по моему горлу так, будто собирала невидимую нить.

 — А мне просто… стало тесно там, где я была.

 — Я… не понимаю.

— Ты не обязана.

 Она склонилась ближе. Волосы пахли сухими розами и железом.

 — Ты ведь хочешь, чтобы все снова стало правильно, чтобы он снова смотрел только на тебя. Чтобы выбрал тебя, а не мертвую тень.
— Кто он?

— Вейланд.

Губы ее шевельнулись мягко, как будто она пробовала его имя на вкус.

— Он должен был остаться со мной навсегда. Это было обещание. Но он солгал. Он убил. Он отвернулся. Но это ничего. Ведь теперь у меня есть ты. — Ее глаза блеснули нехорошим огоньком.

— Я?

Незнакомка коснулась моего сердца, ровно там, где амулет лежал под тканью.

 — Видишь? Ты уже слышишь меня во сне. А скоро будешь видеть, потом  делать. А потом…

Она улыбнулась, в этот раз до зубов.
— Потом, я открою дверь. И мы будем все вместе. Мир станет един, Алиса. Вейланд снова начнет шептать мое имя ночами, а ночь будет всегда. 

Женщина говорила почти ласково, но от этого становилось только сильнее жутко и страшно. 

Ткань моей рубашки натянулась под пальцами, и я поняла, она все это время держала меня за цепочку амулета.

— И ты сделаешь это для меня. 

Свет едва пробивался сквозь шторы. Сердце било в груди гулко, как будто отбивало не мой ритм. 

Я сидела в кресле, в котором уснула. Все было на месте  комната, книги, полумрак.

Только амулет на груди все еще был холодным. И внутри оставалось чувство, будто она еще здесь, где-то рядом. Уже за гранью сна. Кто она? В голове был ответ на этот вопрос: Лирианна. 

Женщина не представилась, но я сразу поняла, кто она и от этого было жутко.

Я умылась, сменила рубашку и попыталась не думать о том, что произошло ночью, но это не помогло.

На утро Академия гудела, как улей. Кто-то в коридоре говорил, что сегодня сорвали завесу на одной из башен. Кто-то шептал, что в лесу снова видели разлом. Кто-то, что Совет собирается досрочно вмешаться.

А еще все почему-то смотрели на меня.

— Ты жива, — сказал Каземир, перехватив меня у лестницы. Он стоял в тени, как будто и не ждал, но появился в точности в тот момент, когда я шла мимо.

— Прости, ты меня с кем-то путаешь? — Я приподняла бровь, стараясь говорить ровно, хоть сердце и снова дрогнуло. Возле него магия всегда начинала шевелиться, как спящий зверь, что почуял угрозу.

— Нет. Я знаю, кто ты, вот в чем проблема, — его голос звучал насмешливо, но глаза были слишком серьезны.

Я попыталась обойти, но он двинулся за мной.

— Ты видела ее, да? — шепнул он, почти не касаясь плечом. — Думаешь, ты здесь по своей воле?

Я остановилась.

— Ты следишь за мной?

— Я наблюдаю. — Он пожал плечами. — Если бы я следил, ты бы не проснулась.

— Очень мило. Это угроза?

— Это совет. Тебе стоило бы бояться, Алиса, пока еще не поздно.

Он смотрел прямо, уверенно. Словно все уже знал и в этот момент я почувствовала, как амулет у сердца резко нагрелся, как будто пытаясь меня защитить.

И одновременно где-то в глубине произошла вспышка. Внутри меня прошла дрожь, как будто кто-то тянет тонкую нить. Магия вспыхнула, как искра и воздух между нами будто на мгновение сгустился.

Каземир отступил на шаг. Губы его дернулись, и он усмехнулся, но скорее трагично, чем весело.

— Вот оно. — Он кивнул. — Ты начинаешь.

Я не оборачивалась, когда Каземир пошел рядом. Он не предложил руку, не сказал ни слова, просто шагал в ногу, как будто не заметил, что мы идем вместе. Как будто так и должно быть.

У дверей в столовую он чуть наклонился ко мне:

— Помни, ты не одна, — сказал он негромко. — И это… не всегда хорошо.

А потом просто открыл дверь и первым вошел внутрь, будто все это его территория. Что, возможно, так и было.

Лайса уже сидела у одного из столов и махнула рукой:

— Я уж думала, тебя кто-то съел. Ну или ты кого-то.

Я усмехнулась, села напротив. Аппетита не было, но чашка с отваром приятно грела пальцы.

— Кто-то явно подменил тебе лицо, — сказала она тише. — Или ночь была веселой?

— Скорее… неправильной, — пробормотала я.

В это время в столовую вошел Лив. Ни взгляда, ни кивка, будто нас с Лайсой не было. Он прошел мимо, уверенно, спокойно, и сел у дальней стены, за стол, где никто не сидел.

— Он странный, — пробормотала Лайса.

— Или слишком умный, чтобы садиться рядом со мной, — ответила я.

Лайса хмыкнула, но ничего не сказала.

Чуть дальше, ближе к центру, Каземир уже сидел за своим обычным столом с Овеном, и еще кем-то из старших. Все выглядело обыденно, но обыденность не всегда значит спокойствие.

В этот момент в дверях появилась Керрия. Она опоздала и злилась. Это читалось по идеальной осанке, по тому, как двигалась, будто сдерживая желание кого-то ударить.

Она прошла по залу с той самой выверенной улыбкой, которую, кажется, носила с детства. Взгляд скользнул по мне на секунду и стал холодным.
Керрия села рядом с Каземиром. Он не отодвинулся, не посмотрел, просто продолжил разговор с Овеном.

— Все это начинает напоминать не уроки, а арену, — тихо сказала Лайса.

— Только не уверена, мы ли тут гладиаторы, — ответила я.

— А вдруг мы жертвы?

Я не ответила. Отвар в чашке стал горьким.

Мы поели быстро. Лайса все время косилась на меня, будто сдерживалась, чтобы не начать расспрашивать прямо за столом.

Когда мы вышли из зала, она догнала меня у поворота к аудиториям:

— После обеда в сад пройдемся?

Я кивнула.

— Только если ты пообещаешь не устраивать допрос.

— Обещаю, — сказала она. И тут же добавила: — Почти.

Я усмехнулась. 

Первой парой стоял курс демонологии. В зале было шумно, почти весело: магистр Торсн подшучивал над сущностями, которых вызывал, те смешно пугались.

Лицо демона, повисшее в воздухе, вызвало восторг у всех, кроме меня. Я никак не могла отойти от того, что произошло ночью, от слов Каземира в коридоре. Смех сокурсников доносился приглушенно, будто я сидела в шапке, которая с трудом проводила звук. 

После пары я вышла из аудитории медленно. Руки дрожали чуть заметно, как будто я не демонолога слушала, а сама что-то призывала и теперь боюсь, что оно осталось внутри. 

Магистр Торсн, конечно, развлекался, как мог. Все смеялись, кто-то даже хлопал, когда исчезло лицо. Я нет. Я не видела веселого, оно ведь действительно смотрело.

В холле было шумно, кто-то перекрикивался через этаж, кто-то махал рукой к выходу, пара закончилась, все как всегда. Я только хотела немного постоять у стены, просто выдохнуть, просто переварить, как вдруг рядом возник он.

Каземир.

Он стоял слишком близко, как будто мы случайно столкнулись, хотя в этом "случайно" не было ни грамма случайности. 

Я подняла взгляд и поняла, что он смотрит на меня так, будто что-то понял.
— Осторожнее, Алиса. А то перегоришь раньше времени.

Я не ответила. Просто смотрела, чувствуя, как что-то внутри меня будто сдвинулось. 

— Что, снова молчишь? — Его голос был мягкий, ленивый, но в нем слышалось что-то, от чего становилось холодно в груди. — Или боишься, что услышу?

Секунда и все внутри меня взорвалось. Магия, которую я не звала, и, наверное, раньше не особо-то видела, вдруг поднялась, как вода, которую долго сдерживали, а она нашла трещину.
Вокруг стало жарко, воздух зашевелился, потянуло озоном, как перед грозой. Свет из амулета ударил вверх.

Каземир резко отступил. Я видела его лицо, удивленное, но не испуганное, он будто ждал этого.

— Довольно, — прозвучало спокойно, но резко.

Я обернулась. У колонны стоял Калер Вестар.

Он даже не приблизился. Просто протянул руку вперед, и волна, которая поднималась во мне, сломалась о его жест, будто он погасил ее без усилия.

— Со мной, Лирвейн, — сказал магистр. 

Мы шли по коридору, я молчала. Ладони горели, дыхание рвалось неровно. Он шагал чуть впереди, почти не оборачиваясь, но я знала: Калер все чувствует от начала до конца.

— Это не твоя вина, — произнес он наконец, остановившись у одной из дверей. — Такое случается, когда магия в человеке становится больше, чем тот может удержать.

Я посмотрела на магистра. Он был как всегда  уравновешен, почти безэмоционален. 

— Тебе нужно отдохнуть. Сегодня ты освобождена от занятий. — Он открыл дверь и отступил, пропуская меня внутрь.

Я кивнула. Хотела поблагодарить, но голос не вышел.

Он уже собирался уходить, но вдруг задержался.

— Алиса. Завтра вечером, если ты не будешь против… — Преподаватель чуть склонил голову. — Прогуляемся. Я хочу показать тебе кое-что и поговорить, без формальностей.

Я не знала, зачем он это говорит и что я должна ответить, поэтому просто кивнула еще раз.

Когда дверь за магистром Вестаром закрылась, в комнате стало непривычно тихо. Я прислонилась к стене, медленно осела на пол. 

Сначала была демонология, потом вспышка, потом он. И вот я снова одна или делаю вид, что одна.

Вечер пришел быстро, я не зажигала свет. Просто сидела на подоконнике, укутавшись в плед, глядела на сад и думала: когда именно я перестала быть собой.

Луна вышла, как всегда в последние ночи, красная.

Я заметила это не сразу. Впрочем, уже привычно, если к такому, конечно, вообще можно привыкнуть. 

Магия внутри утихла, но не ушла, скорее затаилась на время, словно ждала команды. Я сжала амулет в пальцах: он знал больше, чем я и не собирался делиться.

Стук в дверь прозвучал неожиданно, тихо, будто кто-то не был уверен, стоит ли вообще мешать.

Я подошла, но открыла не сразу. Просто стояла, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Или надежда. Или все вместе.

За дверью стоял Каземир.

— Прости, — сказал он. — Это было… некрасиво.

Он стоял как-то не по-королевски. Без привычной усмешки, без взгляда сверху вниз. Просто человек у порога.

Руки в карманах, плечи чуть напряжены, глаза не прячутся.

— Я хотел проверить границы, твои и свои. Получилось глупо, совсем не так, как хотел.

Я ничего не ответила.

Он продолжил:

— Я пришел… понять, можешь ли ты здесь кому-то доверять. Хотя бы одному человеку или уже поздно.

Это было неожиданно и слишком честно, слишком открыто для него. Я не знала, зачем он это говорит, зачем мне это слышать и, главное, что мне с этим делать.

— У тебя всегда все с двойным дном? — спросила я.

— У всех, кто остался в живых, — ответил он. — Просто я не скрываю.

Мы молчали. Где-то в окно ударилось крыло, наверное, ночная фларда. Они вечно долбятся в стекла, пытаясь проникнуть в академию. Сейчас было так напряженно, что я вздрогнула от звука, который раньше меня не пугал.

— Алиса, — тихо сказал он. — Ты даже не представляешь, насколько ты важна.

Я подняла глаза. В этот раз он не отвел взгляд и в нем не было обычной игры, там было что-то другое.

— Зачем ты на самом деле пришел? — спросила я.

Каземир осторожно, почти неслышно приблизился.

— Потому что если ты доверишься не тому… — он задержался на полуслове, — …ты можешь сгореть. А вместе с тобой все, что для меня еще важно.

Я не успела спросить, что именно он имел в виду.
В коридоре кто-то прошел мимо, пол скрипнул. Каземир отступил. Лицо снова стало спокойным, собранным.

— До завтра, Алиса.

И ушел, а я осталась на пороге, с бешеным сердцебиением и кучей вопросов: если я действительно важна, то для кого? Что случится, если выберу не того? 

В ту ночь я наконец-то уснула. Не думала, что буду радоваться такому, но даже не встретилась с ней.

Я просто вырубилась. Только темнота. Такая обычная, человеческая темнота. И это было самое страшное облегчение за все время в Академии.

Утром все казалось как обычно…

В главной аудитории было шумно, впрочем, как всегда на общих собраниях. Кто-то шептался, кто-то зевал, кто-то из старших переругивался через проход. Я сидела ближе к колонне, стараясь не вникать. 

Собрание шло вяло: обсуждали общие ограничения, перенос одного из факультативов и показ магических практик. Лив стоял у стены, как всегда отдельно. 

Когда магистр, заменяющий ректора по учебной работе на время его отсутствия, отлучился на несколько минут, кто-то из студентов в углу что-то бросил про «портальщиков», громко, с издевкой. Пара человек захихикала. Я не особенно расслышала слова, но поняла по взглядам.

И тогда Лив сказал:

— Проблема не в порталах. Проблема в том, что мы делаем вид, будто они свои.

Я сначала не поверила. А потом внезапно дошло: это было про меня.
Не напрямую, не по имени. А именно так, как говорят, когда хотят, чтобы ты услышала и поняла.

Лайса вскочила, будто не поверила собственным ушам.

— Лив?

Он стоял спокойно, держал, как обычно, в карманах руки. И не посмотрел ни на нее, ни на меня.

И тогда, откуда-то сбоку, не громко, но вразрез со всем шумом, прозвучал голос Каземира.

Он медленно поднялся и в зале стало еще тише.

— Раз уж ты решил говорить вслух, — сказал Каземир, — тогда скажи и это.

Некромант не торопился и говорил чуть тише, чем обычно, так, что приходилось слушать внимательнее.

— Ты сам приходил вчера, говорил, что умеешь быть незаметным. Что если нужно, узнаешь, кто с кем, против кого, для чего.

Он смотрел прямо на Лива и сделал пару шагов в его сторону, а тот, казалось, побелел за долю секунды.

— Ты говорил, что готов на все это, ради места за моим столом.

Каземир чуть усмехнулся. Вышло совсем не злобно, просто так, как будто знал, что это конец партии. 

— Я отказал. Потому что мне не нужны те, кто заслуживает уважение подставляя других.

Он вернулся на место и сел.

А потом спокойно, как будто подводя черту, припечатал:

— Предавший однажды – предаст и дважды.

И больше никто не сказал ни слова.

Я не помню, как молча поднялась и встала.  Лайса обернулась, будто хотела схватить меня, но не успела, я уже выскочила в коридор. 

— Алиса! — догнала меня на лестнице. — Эй, подожди!

Я не останавливалась и просто шла.

 — Алиса, ну… — она перехватила меня у поворота. — Послушай. Я тоже в шоке! Я вообще не поняла, что это было.

Я остановилась и посмотрела на нее. К глазам начали подступать предательские слезы.

— Он говорил про меня, — сказала я. — Как будто я…

 Слова не шли.

— Да, говорил, — Лайса дышала тяжело, словно бежала весь путь. — Но ты это слышала? В конце? Каземир…

Я обернулась резко:

— Что, Каземир?
— Ну… — она чуть сбилась, — он… заступился.

Я смотрела на нее. Пыталась понять, в чем здесь подвох. А она вдруг выпрямилась, лицо стало спокойным.

— Он ведь не за всех такое говорит, — бросила она. И почти сразу добавила смягчив голос:
— То есть… просто. Это было так неожиданно.

Я не ответила. 

Резко заболела голова. Мир рассыпался, и нужно было хотя бы за что-то зацепиться.

— Пойдем в сад, — сказала Лайса. — Я все тебе расскажу. Все, что знаю. Ну… про всех. Про правила, кто с кем, кто откуда. Все, что тебе не успели объяснить. 

Она чуть улыбнулась.

— Только не убегай. Мне страшно за тебя, понимаешь?

Я кивнула. 

Мы пошли через боковой выход, мимо заколдованной клумбы и развешанных сфер. Мы шли молча, и только у розария Лайса остановилась.
— Здесь всегда тише, — сказала она, не глядя на меня. — Даже если кто-то тренируется рядом, сюда почти не доносится.

Я опустилась на скамью. В груди все еще било, быстро, не в такт. Как будто сердце до сих пор пыталось догнать то, что случилось на собрании.

Лайса села рядом, натянула перчатку на пальцы, потом снова сняла. Видно было, что ей не по себе.

— Прости, я не сразу… Я просто не думала, что он…
— Лив?
— Да. Он ведь раньше был… ну, не то чтобы душа компании, но... — Она пожала плечами. — Я думала, он один из немногих нормальных.

Пауза.
— А он оказался просто… тем, кто умеет ждать момента, чтобы исподтишка ударить.

Я ничего не сказала, только сжала амулет под курткой. Он снова был холодным.

— Слушай, — вдруг сказала она. — Я правда хочу тебе помочь. Ты же с портала, да? 

Я кивнула.

— Ты, наверное, вообще не знала, куда попала. Здесь столько неписаных правил…

Она чуть улыбнулась. 

— Я в первый день тоже чуть не вылетела. Сказала магистру, что его лекции скучные.
— И?..
— А он сказал, что мне лучше тогда вести их самой. И поставил читать весь курс демонологии перед классом. — Она скривилась. — С тех пор я знаю, когда лучше молчать.

Я усмехнулась, немного, впервые за день.

— Лайса… спасибо. 

Она вздохнула, и вдруг ее взгляд стал другим.

 — Просто… ты не такая, как все.

 — В смысле?

— Ты не боишься смотреть им в глаза. Даже ему.

 — Кому?

 — Каземиру. — Она отвернулась. — Ты не заметила, как он на тебя смотрит? А Керрия заметила. Все заметили. И Лив полный придурок, не только потому, что это сказал, а потому, что решил так выслужиться.  

Я почувствовала, как внутри все снова сжалось.

Не потому, что хотела думать о Каземире. А потому, что этот разговор стал слишком хрупким.

— Не придумывай, — тихо сказала я.

— Я не придумываю, — ответила она так же тихо. — Просто будь осторожна, ладно? Каземир может быть кем угодно, заступиться, очаровать, протянуть руку. Но никто, кроме него не знает, какой будет следующий шаг, вспомни, что он сделал с Алексой, которая была в него влюблена. Она же до сих пор в лазарете.

Я смотрела на ее руки, сложенные в перчатках, на губы, чуть поджатые.
И вдруг поняла: ей страшно не за меня. Ей страшно меня потерять.

— Ты хотела рассказать мне, кто здесь кто, — напомнила я.  — Рассказывай.

Она кивнула и начала.

Про факультеты и про кураторов. Про старшекурсников, которые давно уже дерутся не ради оценок. Про союзников Каземира и тех, кто мечтает его свергнуть. Про слухи о Совете, про магистров, что исчезли и тех, кто, может быть, предан Тьме. Про Керрию, про Лива, про тех, кто притворяется и про тех, кто не умеет прятаться.

Я слушала.

И все это казалось не рассказом, а картой. Картой минного поля, по которому мне теперь придется идти.

Она говорила и говорила. А когда ее рассказ закончился, мы взявшись за руки, молча пошли в Академию. Сегодня Лайса стала для меня дороже, чем раньше, и, видимо, чувствовала это. 

Дальше день потек, как обычно. Пары, обед, еще лекции.

Лив сидел в столовой один как прокаженный. Никто не подавал ему руки, не хотел с ним сидеть или что-то обсуждать. Керрия делала вид, что его не знает. А Каземир словно забыл, что тот вообще существовал.

После ужина я поднялась в комнату.

Через пару часов встреча с магистром Вестаром.