Академия Искателей. Идущая по снам

Глава 1

– Ай! – не выдержала я.

– Терпи, Эва, – безразлично прокомментировала мама, листая альбом с эскизами. – На свадьбе ты должна выглядеть безупречно.

Ага-ага, чтобы никто из твоих подружек не заподозрил, что главное для тебя даже не огромный выкуп, а спровадить меня из дома.

Свадьбу планировали на середину осени, но мой недавний побег подстегнул события. И вот теперь, спустя неделю домашнего ареста, я стою в ателье местного портного терра Линара и терплю уколы булавок.

На фоне стресса я еще больше похудела, хотя, казалось, дальше некуда, и теперь свадебное платье заново подгоняют по фигуре:

– Эстиона Холдор, повернитесь, пожалуйста... – прозвучала за моей спиной просьба хозяина ателье, который свадебными платьями всегда занимался лично, не допуская к этому делу помощников. 

Угу. Эстиона-то эстиона, но что толку в магическом даре, если его не развивать? Назвать меня террой – обычной пустышкой без магического дара – было бы ближе к истине. Едва ли некромант оплатит мое обучение. Он приобретает меня как домохозяйку и девицу для услад разом, с той лишь разницей, что платить мне не будут.

– Эстиона Холдор?

Я не ответила, потому что выпала из реальности, когда заметила среди путаницы ветвей за окном маленького почтового дракончика. Малыш с изумрудно-зеленой чешуей сливался с листьями дерева, через крону которого ловко пробирался. Не знаю почему, но мое сердце дрогнуло в странном предчувствии. В хорошем предчувствии – впервые за долгое время!

Летун, как еще называли этих созданий, приземлился на ближайшую ветку и, поскольку лапки были заняты сферой с посланием, деликатно постучал в стекло маленьким хвостом. От этого стука мама вздрогнула, нахмурилась и подняла глаза от эскизов, а вот портной ничего не заметил.

– Эстиона Холдор, вы меня слышите? Как же рассеянны все невесты перед свадьбой! Помнится, моя дочь не откликалась даже на десятый раз. Замечала, что с ней говорят, только когда за плечо потормошишь, – произнес терр Линар, пряча раздражение за натянутой улыбкой.

– Кажется, вам послание пришло, уважаемый терр, – миролюбиво ответила я, указывая на окно.

– Действительно! – отозвался портной.

Но когда мужчина распахнул окно и впустил летуна, тот не дался ему в руки, а плавно опустился ко мне на плечо.

– Ты принес что-то для меня? – удивилась, подставляя ладонь, в которую изумрудно-зеленые с золотистыми коготочками лапки опустили сферу. После чего летун оттолкнулся от моего плеча,  развернул тонкие крылышки и упорхнул в окно, в качестве прощания фыркнув язычком пламени из узких ноздрей.

Сфера растворилась в моих пальцах, оставив на ладони стальную печатку с каким-то гербом, а в воздухе передо мной завис большой магический лист с посланием.

– Что там? Читай вслух! – приказала мама, не отрываясь от эскизов, и я послушалась:

"Эстиона Эва Холдор! Во исполнение приказа Его Величества Ромуальда III об обязательном образовании всех магов с уровнем резерва от десяти единиц и выше, вы приглашаетесь в "Магическую Академию Андаромина Великого" в городе Исханте. Вы обязаны прибыть на экзамен к полудню двадцать шестого числа месяца ходрива. При себе иметь удостоверяющий личность амулет. Кольцо-приглашение наденьте немедленно после получения, оно обеспечит бесплатный пропуск через телепорт и вход на территорию академии.

Ректор "Магической Академии Андаромина Великого" эстион Тао Уолис".

Упрашивать я себя не заставила! Не веря своему счастью, мигом надела кольцо-приглашение. После этого перстенек некроманта сам собой соскользнул с пальца и глухо ударился черепушкой о деревянный пол. Да славится король Ромуальд! Его Величество своим приказом спас меня от этой дурацкой свадьбы!

– Эва! – с возмущением и отчаянием воскликнула мама – Что ты натворила! Немедленно сними это кольцо и надень то, что тебе подарил эстион Лун!

– Не получится, мама. Ты же знаешь, что магия, вложенная в приказы короля, сильнее любых супружеских амулетов.

Мама пару раз лично попробовала снять кольцо, посланное из академии, и вернуть на мой палец символ помолвки с некромантом. Но первое не снималось, а второе отказывалось надеваться. Тогда Джия Холдор решила пойти другим путем.

– Ты должна понимать, что учиться в Исханте будет тяжело. К тому же где ты еще найдешь такую завидную партию, как эстион Лун?

"О да! Против правды не попрешь: такого извращенца еще надо поискать!" – подумала я, а вслух сказала:

– Я считаю, что учеба не менее важна, чем замужество. Вдруг я стану, например, артефактором? Тогда я и вам с папой смогу помогать!

– Твоим бы словам да крылья стихий! – вздохнула мама, но все же неодобрительно покачала головой.

– Э... простите, уважаемые эстионы, в свете последних событий нужно ли мне доделывать платье? – спросил портной.

– Доделывайте, терр Линар! Возможно, это ошибка и у Эвы не такой уж высокий потенциал. К тому же учеба и жизнь в большом городе могут оказаться для нее слишком сложными, – ответила мама и сказала уже мне: – Учти, мы с отцом не сможем присылать тебе больше пятнадцати оденов в месяц!

В ответ я с елейной улыбкой заявила:

– Я буду стараться, мама, меня не выгонят! Стану одной из лучших учениц, а жить буду на стипендию.

– Но как ты будешь жить одна? В чужом городе?

Ого! Столько заботы – и все мне? И при том, что последние два месяца на меня смотрели исключительно как на мебель? Думает, я поверю, что вдруг стала так важна?

Мама, не теряя надежды, продолжала подтачивать мою уверенность в себе:

– А как же твои кошмары?

– Как-нибудь справлюсь, – улыбнулась, не давая себя деморализовать, но внутри содрогнулась от ужаса. Одно дело – с воплем просыпаться среди ночи в доме, где родилась и выросла. И совсем другое – трястись от страха вдали от привычной обстановки, в чужом городе, где никогда не бывала.

Что ж, запасусь успокоительным. Лучше одиночество и зубрежка, чем терпеть каждую ночь сомнительное удовольствие в постели с некромантскими костями!

Вообще-то, кошмары у меня начались еще весной.

Тогда по моей вине произошло то, что я до сих пор не могу себе простить. После этой трагедии отношение родителей ко мне резко изменилось. Все вокруг по-прежнему думают, что мы идеальная, дружная семья. Но кто видит, что происходит за стенами?

Меня не морят голодом, прилично одевают и... избегают, как прокаженную! Разговаривают сухими фразами исключительно по делу. За малейшую провинность запирают, а в прочее время ведут себя так, будто меня не существует.

Отторжение самых близких людей усугубило мое чувство вины и погрузило в глубокую депрессию. Мой мир посерел, а желания и мечты исчезли без следа. Два месяца я исправно занималась самобичеванием, почти ничего не ела и мучилась кошмарами по ночам.

Задыхаясь от атмосферы, царящей в доме, где меня когда-то любили, а теперь терпят и тихо ненавидят, старалась уйти утром, а возвращалась только к ужину, целыми днями пропадая в городе.

По соседству в огромном шикарном доме жил Генри Лун – некромант, что посулил за меня огромный до неприличия свадебный выкуп. Этих денег родителям хватило бы, чтобы отремонтировать ветхий коттедж, хорошенько отдохнуть у моря, а на остаток купить личный экипаж.

Сначала некроманту отказали, но после моей провинности все же дали согласие на брак.

Законы королевства Канора позволяли мне отправиться под венец сразу после окончания школы. Едва я получила аттестат, как мне надели помолвочное кольцо с милой маленькой черепушечкой. Снять его не получалось. В итоге все кругом знали, кому я просватана. Весь букет реакций, от насмешек до пошлых намеков, был всецело мой. О разнице в возрасте и истинной цели нашего будущего союза судачил весь Снорр.

Что до меня, то зрелый черноволосый худощавый мужчина с вечно затуманенными серыми глазами и тихим голосом меня попросту пугал. Поэтому я дождалась, когда родители отправятся по делам в соседний город, выгребла содержимое копилки, прихватила пару яблок, нож, гребень, теплый плащ и сбежала из дома.

Маг настиг меня на тракте, когда я уже довольно далеко отъехала от города. Вытащил из почтовой кареты, молча усадил перед собой в седло и повернул обратно к городу. Родителей не было дома, и эстион Лун отвез меня к себе, опасаясь оставлять без присмотра.

В тот вечер я убедилась, что интересую некроманта именно как женщина. В итоге огрела жениха подсвечником по голове и сбежала домой, где еще долго чистила зубы и отплевывалась от первого в своей жизни поцелуя.

Это было омерзительно. Захлебываясь ненавистью, я мечтала как следует проклясть Генри Луна за то, что  испоганил мои девичьи грезы! Ведь когда-то в глубине души я думала, что целоваться приятно, хотела узнать, каково это. Узнала. После некромантских слюней и жесткого напора даже мечтать охоту отбило, не то что пробовать!

После этого случая побег стал недостижимой мечтой. На меня повесили маячок, на окно решетку, а еду приносили в комнату, как узнице из Дауэра!

И вот теперь судьба послала мне потрясающую возможность сбежать из дома, ставшего тюрьмой, и оттянуть время свадьбы до следующего лета. Хотя кто сказал, что я вернусь сюда на каникулы?

Спустя два дня я стояла у арки городского телепорта, с сумкой, перекинутой через плечо. На шее на простом кожаном шнурке висел камушек сердолика, который и был амулетом, удостоверяющим личность. На него городским магом была записана вся нужная информация обо мне: имя, адрес, родословная, семейное положение, уровень магического резерва...

Эстион Лун был раздосадован, мое семейство в трауре, а я только что не летала от счастья.

Маг попытался подарить мне какую-то безделушку на цепочке. Выразил надежду, что я одумаюсь и вернусь к замечательному нему, который так меня любит!

Неужели они с мамой и правда считали, что я просто обязана провалить экзамен, чтобы сменить заключение в своем доме на заключение в некромантских хоромах?

От подарка, несмотря на мечущие молнии глаза мамы, я отказалась. Сказала: не хочу потерять столь, несомненно, ценную вещь. Мило улыбнувшись скисшим провожающим, искренне пообещала, что непременно поступлю и буду очень хорошо учиться.

Я никогда не покидала родной город, и сегодня мне предстояло впервые воспользоваться настоящим порталом. В школе нам показывали только иллюзию. Я помнила, что нужно задержать дыхание и сделать несколько шагов к свету.

Набрав побольше воздуха, ступила под каменную арку. Ощущение было, будто с головой погрузилась в воду, до того плотным была среда.

Тоннель перехода завораживал. Сребристые стены, идущие волнами от малейшего движения, так и манили прикоснуться. Но делать этого категорически нельзя: может выбросить не то что между  точками переноса, а вообще на другом конце земли.

Доказывай потом степным варварам, что просто шла учиться в академию: утащат в шатер, перекинув через плечо, и поминай как звали. Светлокожие девы у вольных всадников в большом спросе и дефиците. А если узнают, что у тебя еще и дар есть, непременно устроят спортивное соревнование за право обладания волшебницей!

Вышла из телепорта и поняла, что спрашивать дорогу к своему учебному заведению не придется.

Портальная площадь города Исханте располагалась как раз у подножия холма, на котором возвышалась Магическая академия Андорамина Великого. Я всегда отличалась наблюдательностью и легко узнала очертания здания с печати ректора, что красовалась на моем приглашении.

Нервно сжав лямку сумки, быстрым шагом двинулась в сторону вожделенного оплота знаний. По мере того как поднималась на холм, все больше потели ладони и холодели пальцы. Сегодня решится моя судьба! Какой дар у меня обнаружат? Куда определят?

Страх и предвкушение, радость и любопытство слились в невообразимый коктейль, который кружил голову. Казалось, вокруг цветной нереальный сон. Я боялась, что меня вот-вот разбудят и сказка кончится.

Стоило протянуть руку с кольцом-приглашением, и огромные литые ворота академии распахнулись. Обширный двор перед корпусами из белоснежного камня был полон народа. Экзамен еще не начался, и поступающие общались между собой, разбившись на группы. Формировались они по расовому признаку, но было и несколько смешанных.

После рокового дня я не стремилась общаться с людьми, предпочитая одиночество, и теперь, оглушенная шумом, озиралась, на зная, куда приткнуться. В итоге я встала в стороне, под кустом барисса, с любопытством разглядывая толпу.

Тут были изящные эльфы, могучие тролли, приземистые гномы, нашлись даже четыре девушки-наги, которых узнала по  рисунку чешуи на лицах и предплечьях. Заметив в стороне небольшую группу вампиров, непроизвольно отступила поглубже в тень барисса.

Клыкастых я боялась. Знала, что не укусят, поскольку закон запрещал им брать кровь без согласия. В общественном месте я точно была в безопасности, но воображение неслось быстрее, чем рассудок успевал приводить убедительные доводы, и мне все равно было не по себе. Постепенно я успокоилась: ко мне никто не проявлял интереса, и меня это вполне устраивало, как вдруг...

– Привет, красавица! Чего стоишь одна-одинешенька? Составить тебе компанию? – вкрадчиво шепнули мне прямо в шею.

Когда увидела, кто вторгся в мое личное пространство, с визгом отскочила в сторону. Но дальше отступать было некуда, разве что влезть в середину куста и притвориться нимфой или дриадой. Клыкастый нахал в черном оценил все минусы моего положения и шагнул вплотную, показательно поводя носом у меня перед лицом.

– М-м-м... моя любимая – первая отрицательная...  с адреналином! – Он снова вдохнул – М-м-м… ах! Может, прогуляемся по парку, красавица?

Алчный прищур гранатовых глаз поверг меня в состояние, близкое к обмороку. Я оцепенела, с ужасом глядя на вампира.

– Эй, отвали от нее! – вдруг раздался сбоку девичий голос – Ищи себе другую закуску, красноглазый!

Мы с вампиром с одинаково вытянувшимися лицами посмотрели на невысокую девушку с волнистыми огненно-рыжими волосами. Моя нежданная заступница была одета в длинное яркое платье цвета морской волны. Но по тому, как она держала себя, было видно, что больше ей пошла бы одежда воительницы.

– Давай-давай уматывай! Или тебя надо уложить на лопатки и как следует повалять в пыли?

Вампир медленно моргнул и, демонстрируя клыки в самой доброжелательной улыбке, заявил:

– Можешь попытаться, милая, но, если я уложу тебя на лопатки, ты угостишь меня тепленькой! Идет?

– Заметано, упырь! После экзамена за конюшней. А вообще, прикуси клыки: не видать тебе моей кровушки, красноглазый!

– Почему не сейчас? Боишься испачкать платье? – с издевкой протянул сын ночи.

Ответить рыжей задире не дал удар колокола, после которого двери главного корпуса распахнулись и поступающие ручейками, сливающимися в огромную толпу, ринулись внутрь.

Моя заступница сориентировалась быстро, и через миг я обнаружила, что меня схватили под руку и тащат в самый центр толпы.

– Да идем уже, не зевай! Между прочим, я Мариса Ройсс, а тебя как зовут?

– Эва Холдор.

– Какая-то заторможенная ты, Эва. Тут надо быть резвее и внимательней. Не успеешь оглянуться, а тобой уже завтракает кто-нибудь вроде Сета Лласара.

– Так вы знакомы?

– Вчера он едва не получил от меня в зубы на постоялом дворе. Но появилась моя матушка и, как всегда, не дала подраться! Пришлось вежливо извиняться. Но сегодня я наверстаю упущенное!

– Столько народа! Мы, наверное, долго будем тут стоять... Ты куда хочешь попасть?

– Разумеется, на факультет боевых магов! – воскликнула Мариса. – Меня влечет, как говорит папенька, "высокое вдохновение битвы"! А ты?

– А мне все равно, лишь бы домой не возвращаться. Но мне боевая магия не подходит. Не хочу ни сражаться, ни убивать.

– Что верно, то верно: характер у тебя не тот. А что у тебя дома, раз ты так хочешь слинять оттуда? Как у меня? Младшие сестренки, с которыми все время приходится возиться?

Сестрички... младшие... При этих словах я помрачнела. Проклятье! Похоже, и здесь мне не дадут забыть о том страшном дне! Хотелось замолчать, уйти и забиться куда подальше. Однако я взяла себя в руки и нашла в себе силы выдать почти правдивый ответ:

–  Меня там замуж за некроманта выдать хотят. А он, на мой вкус, старый, жуткий и... слюнявый!

– Он к тебе приставал? И чем кончилось? – Марисса даже подалась вперед, сияя глазами от любопытства.

– Подсвечником.

– Молодец! А он сам виноват, нечего приставать к порядочным девушкам!

Вдруг гудение толпы стало на порядок громче: на широкой лестнице холла возник рой огненных искр. Они загорались в воздухе одна за другой, а потом закружились, образуя огромный огненный торнадо, пламя которого с ревом понеслось к будущим адептам.

Кто-то в панике бросился бежать, кто-то стоял, воздев руки в заклинании огнеупорного щита. Я сама присела, прикрыв голову руками. Однако в последний момент пламя исчезло и над толпой с невообразимым грохотом взорвался каскад  разноцветных фейерверков.

Огненное шоу прекратилось так же резко, как началось. Фейерверки свернулись в компактный световой шар, а тот подлетел к середине лестницы и впитался в протянутую ладонь стоявшего там человека.

Все взгляды обратились к мужчине в темно-синей мантии, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Тишина была осязаемой, хоть ножом на кусочки режь. Устроитель сего безобразия с удовлетворенно-ироничной улыбкой обозрел ошарашенный народ,  а потом усилил голос заклинанием и заговорил:

– Добрый день, эстионы поступающие! Теперь, когда я, наконец, привлек ваше внимание, позвольте представиться. Я профессор Фергус Морк, преподаю в этом славном заведении Основы Иллюзий. Ректор поручил мне проводить вас в зал, где пройдут вступительные испытания. Прошу за мной!

Будущие адепты, негромко переговариваясь, послушно проследовали за профессором на второй этаж. Нас привели в огромный зал и предложили занять сиденья, расположенные в виде амфитеатра. Дождавшись, когда все займут свои места, профессор Морк снова усилил свой голос и возвестил:

– Вас будут вызывать по одному на эту сцену, укрытую завесой, непроницаемой для глаз и слуха. Там вас ждет зачарованный кристалл, измеряющий способности. В зависимости от силы дара и направления комиссия будет определять каждого из вас на тот или иной факультет. Удачи вам, и соблюдайте тишину.

После этой речи профессор иллюзий поднялся на сцену и скрылся за туманной пеленой завесы. Мариса легонько толкнула меня локтем и шепотом спросила:

– Волнуешься?

– Не то слово!

– Я тоже. Надеюсь, долго ждать не придется.

Но время тянулось медленно, как кленовый сироп. Те, кто уходил за завесу, не возвращались – должно быть, покидали зал через другую дверь.

Толпа поступающих стремительно редела, а моя очередь все не подходила. Через два часа в зале остались лишь я и вампир, что недавно делал мне недвусмысленные гастрономические намеки.

Я то и дело косилась на клыкастого, опасаясь новых приставаний и насмешек. Но Сет Лласар молчал и сидел, неподвижно глядя перед собой. Тоже волновался? Следующим прозвучало его имя, и вампир со словами:

– Пока, сладенькая! Я найду тебя позже, –  удалился, подмигнув напоследок.

Через две минуты вызвали и меня. От долгого сидения ноги затекли, поэтому, когда поднялась, казалось, что в икры вонзились сотни иголок. Замирая от волнения, я двинулась навстречу своей судьбе.

Приемная комиссия, восседающая за длинным столом, состояла из пятерых магов. Все они утомленно взирали на меня, как на последнюю преграду к заслуженному отдыху.

– Добрый день! Ваше имя и место проживания, эстиона? – окинул меня цепким взглядом маг, что сидел по центру. Неужели это сам ректор? Мужчине с фиолетовыми глазами и темно-русыми волосами, стянутыми на затылке в недлинный хвост, можно было дать от силы лет тридцать. Я думала, он старше. Учитывая, как он хорош, по нему, наверное, пол-академии сохнет.

– Добрый день. Эва Холдор, город Снорр, – ответила дрожащим от волнения голосом.

– Пожалуйста, подойдите к распределяющему кристаллу и положите на него обе ладони. Руки убирайте только по команде. Все понятно?

– Да, эстион, – отозвалась я и приблизилась к столу. На нем, на небольшой черной бархатной тряпице, возлежал прозрачный ограненный кристалл размером с мою голову.

Я выдохнула, стремясь успокоиться, и положила дрожащие ладони на холодные грани. Какое-то время ничего не происходило. За эти несколько мгновений я успела расстроиться, что у меня не хватает потенциала, чтобы обучаться здесь, прийти в отчаяние при мысли о нежеланном замужестве и испытать мрачную решимость ни за что не возвращаться домой.

Потом кристалл вдруг ярко вспыхнул желтым и стал менять цвета. Дважды пройдясь по всему спектру, он вспыхнул зелено-голубым, потом красным. А затем завибрировал и с оглушительным треском раскололся на две половины, поранив мое лицо и руки мелкими осколками. К счастью, большая их часть до меня не долетела, увязла в щите, который успел поставить кто-то из приемной комиссии.

Вокруг поднялась суматоха. Ректор подвел меня к своему стулу, усадил и принялся лично исцелять порезы. Я попыталась сказать, что сама могу справиться с ними, но на меня посмотрели взглядом василиска, и я сочла за благо замолчать. Надо мной поочередно прочли диагностирующее, кровоостанавливающее и обезболивающее заклинания.

Затем ректор магией вытащил из моих ран несколько мелких осколков и выдохнул на ладони золотистый шар самонаводящегося исцеляющего заклинания. Будучи отпущенным, тот метнулся ко мне и, поочередно зависая то над одним, то над другим  ранением, залечил их все.

Хотелось провалиться сквозь землю при мысли, что из всех поступающих только я одна доставила столько хлопот. Еще и кристалл сломала! Заметив мое состояние, профессор Морк приблизился и с ободряющей улыбкой послал мне облачко успокаивающих чар. Прочие члены комиссии исследовали осколки, пытаясь понять причину взрыва кристалла.

Одни были убеждены, что кристалл раскололся потому, что у меня очень мощные и какие-то совершенно особенные способности. Другие предполагали, что в его структуре был дефект, который от множества прикосновений преобразовался в трещину, а моя магия просто стала последней каплей.

Пока спор магов набирал обороты, ректор жестом пригласил меня следовать за собой в приоткрытую дверь в углу зала:

– Прошу в мой кабинет, эстиона Холдор! Вам лучше? Ничего не болит?

– Я в порядке, эстион Уолис. Спасибо, что помогли.

– Не стоит благодарности. Я отвечаю за всех, кто находится в стенах моего заведения, и всего лишь делал свою работу.

Надо сказать, мне и самой было интересно, что я натворила. Несмотря на успокаивающие чары, меня все же потряхивало от волнения, пока следовала за магом в фиолетовой мантии.

За дверью нас ждал телепорт. Судя по виду из окна, мы оказались в одной из башен академии.

– Вот мы и пришли... – задумчиво произнес маг. Я вгляделась в его лицо, гадая, от какой расы эстиону ректору достались фиолетовые глаза. Заостренный подбородок, прямой нос, резкие черты лица, узкие губы... он полуэльф?

Усаживаясь за стол, Тао Уолис указал мне на кресло напротив, а когда я села, принялся с любопытством разглядывать.

– Я... – хотела начать оправдываться, но меня прервали:

– Не сделали ничего дурного. Пока. А теперь посмотрите сюда и скажите: что вы видите?

С этими словами маг развел ладони, и между ними потек голубоватый туман.

Какое-то время я добросовестно вглядывалась в его клубящиеся извивы и, когда уже хотела заявить, что ничего не вижу, вдруг ясно разглядела каменный жертвенник, на котором лежали два предмета.

– Видите что-то?

– Жертвенник.

– Пожелайте подойти ближе и скажите мне, что на нем лежит.

Я представила, что подлетаю к прямоугольному серо-зеленому камню, и увидела две стеклянные сферы. В одной из них клубился зелено-голубой туман, в другой черно-красный. Я описала ректору увиденное и спросила:

– Что это означает, эстион Уоллис?

– Что у вас сразу два одинаково сильных магических дара: дар исцелять и дар убивать. Предлагаю два факультета: целительский или боевой магии. Выбор за вами, но я советую второй. С боевой магией в будущем вы добьетесь большего.

– Откуда вам это известно?

– Во-первых, статистика гласит, что боевые маги преуспевают больше целителей и живут более обеспеченно. Во-вторых, взгляните на цвет моей мантии.

– Вы предсказатель? – ответила, вспоминая все, что знала о цветах магических факультетов.

– Именно! В наиболее вероятном варианте будущего я видел, что вы, эстиона Холдор,  можете взлететь очень высоко, будучи кем угодно, но только не целителем. Это предсказание...

Ректор говорил что-то еще, но меня уже унесло в воспоминания.

***

Предсказание...

Весна. Аметистовые сумерки, запах сирени и сырость тумана, что поднимается над заболоченным прудом и постепенно окутывает парк.

Я в заброшенной его части, о которой в Снорре ходит дурная слава. В том месте, где произошло самое ужасное событие моей жизни. Здесь старые ивы низко склоняются над водой, и мне чудится голос Ванды. Она то жалобно зовет меня, то обвиняет в том, чего я не сумела сделать.

Мотаю головой,  зажимаю уши, не в силах терпеть эту пытку, а ноги сами несут меня к воде. Хватит! Больше не могу! Еще немного, всего пару шагов, и вот она – тишина, покой, никакого чувства вины! Там, внизу, никто не будет осуждать меня...

Впереди раздался плеск, и вода с силой вытолкнула из себя тело в потрепанном платье. Женщина плывет над водой бесшумно, легко и зловеще, как корабль-призрак.  Мои ноги прирастают к земле, а крик ужаса умирает в горле, так и не прозвучав.

Тру глаза, думая, что от бессонницы у меня начались видения. Но все так же ясно вижу длинные черные волосы, в спутанных прядях которых петляют водоросли. Потоки воды, стекающие с когда-то ярко-красной, а ныне грязно-бурой ткани пышных юбок. На неестественно худой шее болтается тускло поблескивающее, местами покрытое ржавчиной монисто.

Глаза цыганки закрыты, но она безошибочно указывает на меня тонким пальцем с отросшими кривыми ногтями, каждый из которых длиной с чайную ложку. Браслеты на худых запястьях мелодично звякают. Черные губы приоткрываются.

– Ты... – полухрип-полушепот заставляет волоски на моих руках встать дыбом.

Говорят, эту женщину утопили здесь больше ста лет назад, и теперь она изредка всплывает, чтобы напророчить кому-нибудь гибель.

Гибель? Я с усмешкой сама протягиваю руку нежити, и холодная рука смыкается на моем запястье. Неупокоенная проводит мокрыми пальцами по линиям на ладони и произносит свое предсказание:

– Ты словом связана с землей, но кровью с небесами.

Крылатым будет твой жених с холодными глазами.

На гнев стихии,  шрамы боль обиды не таи,

Извилист путь во тьме ночной, но он ведет к любви.

Судьба же той, о ком скорбишь, не у тебя в руках.

Спасешь ты тысячи других, прогнав вину и страх...

Глава 2

Ректор выразительно смотрит на меня, и я вспоминаю, что, пока сидела тут со стеклянными глазами и предавалась воспоминаниям, мне задали вопрос.

Что ж, ответ вполне очевиден. Слова: "Спасешь ты тысячи других..." –звучали словно наяву.

Как я раньше до этого не додумалась? Целительский факультет! А ведь это выход! Быть может, спасая жизни, я искуплю свою вину и мне, наконец, перестанут сниться кошмары?

Я посмотрела на ожидающего ответа Тао Уолиса и уверенно произнесла:

– Эстион ректор, я хочу быть целителем!

Маг несколько раз моргнул, на время потеряв дар речи, а потом выдавил:

– Но... почему?! Подумайте еще раз. Я дам вам время до завтрашнего дня.

– Не стоит, я все решила. Мой ответ останется тем же.

– У меня недобор боевых магов, эстиона Холдор, – став еще более серьезным, резко произнес ректор. Это прозвучало как: "Девочка, лучше делай то, что я говорю, не то будет хуже!" – Я настаиваю на факультете боевой магии. У вас очень сильный дар.

– Они оба одинаково сильны, я видела это, эстион ректор, но поймите: я не могу убивать! – От волнения у меня на глаза набежали слезы.

– Чушь! У меня солидный стаж по управлению этим заведением, и я могу вам с ответственностью заявить: все вы так говорите, когда приходите. А к последнему курсу не дай стихии столкнуться с кем-то из вас в коридоре или случайно задеть, проходя сзади. Только успеваем потом вправлять вывихи и лечить ожоги! Я запишу вас на кафедру боевой магии. Корона требует с меня показатели...

– Нет! Пожалуйста, я вас умоляю, я правда не могу!

– Но почему же?

– По... личным причинам! У меня в прошлом была одна очень неприятная ситуация... Боюсь, если я займусь боевой магией, все станет еще хуже.

С минуту ректор молча смотрел в мои полные слез глаза. Мысленно я уже готовилась встать на колени, только бы меня не отправили на боевой факультет! Наконец Тао Уолис с тяжелым вздохом отвел глаза и строго произнес:

– Хорошо, я уступлю вам, адептка Холдор... на этот раз! Но взамен рассчитываю получить образцовое поведение и впечатляющие успехи на целительском поприще.

– Спасибо, эстион ректор! Я не подведу вас и буду стараться изо всех сил!

– Что ж, посмотрим, сдержите ли вы обещание, – со строгим видом, но затаенной в голосе улыбкой произнес ректор. – Позвольте вашу руку с кольцом-приглашением.

Я протянула ладонь. Ректор что-то прошептал и коснулся кольца пальцами. Когда он убрал руку, в печатке появился яблочно-зеленый камень.

– Это пропуск в академию, учебные корпуса и комнату, отведенную вам в общежитии целителей. Чтобы не плутать, прикоснетесь к камню кольца, подумаете о карте, и она появится перед вами. На ней также указано расположение вашей комнаты в общежитии. Занятия начнутся с завтрашнего дня. Сегодня вам необходимо только получить учебники. Форму и прочие принадлежности я распоряжусь доставить в вашу комнату. Обед вы пропустили, так что рекомендую перекусить в городе. Вопросы?

– Нет, эстион ректор.

– Что ж, тогда можете идти, адептка Холдер.

Я покидала кабинет ректора, чувствуя, как крылья, недавно выросшие за спиной, разворачиваются во всю ширь.

Здраво рассудила, что обустраиваться лучше на сытый желудок, и отправилась на поиски места, где можно недорого и вкусно поесть.

Уже в городе я заметила, что за мной в некотором отдалении следует знакомый вампир.

Я ускорила шаг, вампир тоже добавил ходу. Повернула несколько раз, пытаясь запутать след. Мне показалось, что я оторвалась от преследователя, но не успела обрадоваться, как выход из узкого переулка мне перекрыл Сет Лласар, появившийся будто ниоткуда.

Довольная снисходительная улыбка вампира меня взбесила, и вместо того, чтобы в страхе бежать прочь, я двинулась прямо на него. Однако в шаге от клыкастого мне все же пришлось остановиться.

– Посторонись!

– Боюсь, без моего разрешения тебе не выйти отсюда, дорогуша. Но мы можем заключить маленькую сделку, и тогда...

– Никаких сделок не будет! – произнесла, стараясь не смотреть в красные глаза, опасаясь, что клыкастый возьмет под контроль мой разум. Попыталась протиснуться меж стеной и вампиром, но тот сделал неуловимо быстрый шаг в сторону, и я на полном ходу врезалась в клыкастого.

В следующий миг Сет оттолкнул меня к стене и поставил руки по обе стороны, нависая сверху грозовой тучей. Я уткнулась взглядом в черную рубашку, боясь поднять глаза и даже двинуться. Казалось, стоит пошевелиться – и меня тут же укусят.

– Не спеши, сладенькая. Ты, должно быть, не поняла: я не собираюсь выпивать тебя до донышка, хотя, надо сказать, идея заманчивая. Я возьму совсем немного крови, ты даже головокружения не почувствуешь. Видишь ли, от восьмой и пятой группы у меня случается несварение, на вторую, третью, четвертую и шестую – аллергия, а у девятой один запах внушает отвращение!

– Нет! – все так же гипнотизируя взглядом рубашку, ответила я.

– Послушай, дело в том, что мой официальный донор по дороге сюда дотронулся до стенки портала и его унесло полночь знает куда. А на поиски нового донора и составление договора требуются время и немалые деньги.

– Ага, рассказывай. Ты это только что придумал, чтобы раскрутить меня на "тепленькую"!

– Ты не дослушала, – укорил вампир, пресекая мою попытку уйти, поднырнув ему под руку. – Сложность в том, что первую отрицательную в Каноре найти почти невозможно, она очень редка! Я в этом орковом городе остался без еды! И если я проведу еще полдня голодным, то уже к вечеру мне будет тяжело бороться со своими инстинктами. Ночью я не выдержу и отправлюсь на охоту, а утром обнаружится, что кто-то из жителей славного города Исханте загадочно исчез. Ни один искатель не обнаружит труп, потому что следы я заметаю блестяще.

– Я восхищена твоей способностью прятать трупы, но при чем тут я? Это твои проблемы! Сходи к ректору, и пусть он поможет тебе найти донора.

– Если я пойду к ректору, меня заключат в стазис, чтобы никого не осушил, пока ищут мне подходящую еду! Я пропущу первую неделю учебы, а на стазис у меня тоже аллергия!

– А мне какое дело? Выпьешь зелье от аллергии. Почему я должна платить за дурость пропавшего донора? Я не стану тебя кормить, и не мечтай!

– О, у тебя появится личная заинтересованность, если я пойду к ректору!

– Неужели?

– Эстион Уолис – человек занятой и захочет поскорее решить эту проблему. Поэтому нужную кровь в первую очередь будет искать среди адептов. Ему выгоднее, чтобы у меня был источник пищи прямо в академии, где и я, и донор будем под надзором. Я не имею права предлагать кандидата. Но после того, как проверят кровь всех адептов, велика вероятность, что именно тебе принесут договор на донорство и в приказном порядке потребуют подписать.

История складная, но было стойкое ощущение, что меня пытаются провести.

– Когда ко мне придут с договором, тогда и буду решать!

– Холдор, я хорошо заплачу! – теряя терпение, вампир повысил голос.

– Лласар, я не была вампирской закуской и не буду! Убери от меня свою саблезубую морду!

От раздражения я не заметила, как перестала бояться.

– Укушу! – прорычал вампир, демонстрируя немалые клыки.

– Что здесь происходит? – Пока спорили, к нам вплотную подошел высокий мужчина в серой форме искателя. Его каштановые волосы были собраны на затылке в длинный хвост, василькового цвета глаза цепко оглядывали нас обоих, а рука лежала на поясе, рядом магическим парализатором.

– Ничего, эстион... – начал объясняться вампир.

– Старший искатель Ролан Дэйлз, – представился мужчина. – Ваши имена?

– Сет Лласар.

– Эва Холдор.

– Вампир угрожал вам, эстиона Холдор? Пытался укусить?

– Э... это мой однокурсник, эстион старший искатель.  Он решил, что я местная, и спросил дорогу в вампирское посольство. Я как раз объясняла, что понятия не имею, где это. Может, вы проводите эстиона Лласара? Думаю, он будет вам очень благодарен за такую услугу!

Мужчина нахмурился и шагнул ко мне, бесцеремонно проверяя шею и запястья на предмет укусов.

Видимо, искатель решил, что меня укусили и взяли под контроль, поэтому я старательно выгораживаю вампира. На деле же я понимала, что, если сейчас навлеку беды на голову однокурсника, мне будут мстить. А ходить и оглядываться в ожидании подлянки от того, кто меня быстрее, сильнее и для которого я настоящий деликатес, в мои планы не входило. Не найдя следов укусов, Ролан Дэилз озадаченно спросил:

– Куда шли вы, эстиона?

– Из-за экзаменов я пропустила обед и искала место, где можно поесть.

– За углом поверните направо, в двух кварталах отсюда есть таверна "Возрожденный феникс". Драк там почти не случается, сносная кухня, приемлемые цены. Студенты часто ходят туда.

– Благодарю вас, эстион старший искатель, – ответила я и с облегчением устремилась по указанному адресу.

– Эстиона Холдор! – окликнул меня искатель, я обернулась.

Вампир смотрел на меня с тоской голодающего, которого только что выгнали из кухни, наполненной ароматами свежей еды. Искатель сделал суровое лицо, но его глаза улыбались, когда он строго произнес: – Держитесь подальше от таких мест, как это. В другой раз "спросить дорогу" у вас могут тролли.

– Х-хорошо... – пробормотала с легкой заминкой. Его взгляд заставил меня смутиться. Настолько, что забыла упомянуть звание старшего искателя.

Пройдя по указанному маршруту, я увидела обещанную таверну. Яркую вывеску с ало-золотой магической подсветкой было сложно пропустить.

За дверью меня ждали просторный чистый зал и почти полное отсутствие народа. Только в дальнем углу компания из шестерых троллей праздновала поступление, а за столиком у стены о чем-то шушукались два эльфа.

За стойкой возвышался рослый детина богатырского телосложения. Ясные голубые глаза, пшеничного цвета волосы, собранные в хвост, вышитая странными символами белая рубаха. Руки, когда он протирал кружки, сверкали, как латы королевских паладинов, потому что каждый палец был украшен массивным серебряным кольцом.

– Чего желает эстиона? – негромко прогудел он низким голосом.

– Я...

– Родом из Снорра. Впервые в Исханте. Сегодня поступили в  академию Андаромина Великого. Пропустили обед и недавно сами чуть не стали обедом.

– Откуда вы знаете, эстион, что я... – в шоке спросила, во все глаза разглядывая могучего собеседника.

– Не эстион, тарр.

– Тогда как вы... – "Без магии узнали обо мне столько всего?" – хотела спросить я, но меня снова перебили:

– Простая наблюдательность. Всем девушкам, рожденным в Снорре, данные, удостоверяющие личность, записывают именно на сердолик. Вы озирались так, будто пришли сюда впервые. На вашей руке кольцо-пропуск академии Андаромина Великого. Обед в их столовой кончился час назад. Ваши глаза блестят от голода. За минуту до вас сюда вошел голодный вампир, заказал мясо с кровью, сел в темном углу, словно кого-то поджидая, и теперь не сводит с вас глаз.

Я рывком обернулась.

Старательно вгляделась в указанный угол, но там никого не было!

– Это была шутка. На самом деле со мной по кристаллу связался старший искатель Дэйлз. Велел доложить ему, если вы через десять минут не войдете в эту дверь или за вами увяжется вампир.

– Вы тоже работали искателем, терр... ?

– Балдрик Хайрриз, но все зовут меня Блез из-за этого... – Мужчина демонстративно пошевелил пальцами, отчего  кольца засверкали еще ярче.

– Сияющий... – вспомнила я значение имени в переводе с древнеканорского. –  Это необычные кольца, не так ли?

– Конечно! Я когда-то был ловцом и боевым магом, работал в сыске. Преступник бросил в меня заклятье, расколовшее мою ауру на десять частей. Я умирал, и только шаман с Зеленой горы смог меня спасти. Разделил на части старый гномий артефакт и создал эти кольца, которые теперь невозможно снять. Каждое из них удерживает на месте кусок моей ауры. Я выжил, но магию потерял. Теперь вот кормлю студентов и рассказываю им байки о своей жизни.

«И выведываешь новости для старшего искателя Дэйлза», – подумала я.

– История правда очень интересная...

– Но ты пришла поесть, – закончил мою фразу трактирщик. – Сядь, отдохни. Сейчас скажу Ласинте, чтобы принесла тебе обед.

– Сколько это будет стоить? – спросила и внутренне сжалась от осознания, что пятнадцать серебряных оденов, выделенных мамой на месяц, – невеликая сумма, особенно в большом торговом городе, где цены гораздо выше, чем в провинции.

– Серебряный оден. Что, родня не балует деньгами?

– Можно и так сказать, – нервно улыбнулась, смущаясь оттого, что проницательный трактирщик может все прочитать по лицу.

– Не переживай. Многие из ваших подрабатывают в городе. Я, правда, помочь не смогу: уже взял одну студентку подавальщицей – помогать вечерами, когда много посетителей и мои девочки не справляются. Да и не по тебе такая работа, с твоей-то скромностью. Но ты поспрашивай: Исханте – город большой, обязательно найдешь что-то по силам и по душе.

– Спасибо на добром слове, терр Блез, – улыбнулась я, выложила на стойку серебрушку и устроилась за столом у окна, поглядывая на спешащих куда-то прохожих.

Не прошло и двух минут, как ко мне подошла рыжая веснушчатая девушка в оливковом платье и белоснежном фартуке. Подавальщица поставила передо мной поднос с дымящимися тарелками.

– Ваш обед, эстиона, – ее звонкий голос и улыбка располагали к себе, и я улыбнулась в ответ.

Я поблагодарила Ласинту и попробовала то, что мне принесли. Суп, рагу, мясо и пирожок с яблочной начинкой были выше всяких похвал. Жаль, при моих ресурсах не смогу обедать здесь часто. Оставалось надеяться, что в столовой академии кормят сносно.

Назад я вернулась без происшествий. Похоже, старший искатель Дэйлз провел Лласару хорошую воспитательную беседу.

Библиотеку нашла быстро. Кольцо по моему желанию воссоздало план  этажа и обозначило меня на нем красной точкой.

Я ожидала, что придется, как в школе, возиться с заклятием левитации, чтобы за раз унести целую гору учебников, но тут меня ждал приятный сюрприз. Когда назвала библиотекарю свое имя и факультет, мне выдали небольшую коробку, в которой лежали все необходимые книги, уменьшенные специальным заклинанием.

Чтобы вернуть им нормальный размер, следовало всего лишь открыть коробку и прочесть заклинание, написанное на внутренней стороне крышки.

Вышла на улицу и снова спросила дорогу у кольца. Теперь я искала общежитие целителей. Оказалось, чтобы попасть в него, нужно обогнуть учебный корпус и пройти по главной аллее до середины парка, центр которого был украшен большим фонтаном.

От фонтана звездой разбегались пять дорожек к разным общежитиям: боевых магов, целителей и травников, бытовиков, некромантов и темных искусников, а пятая вела к предсказателям и иллюзионистам.

Я тихо порадовалась, что обитель некромантов и темных магов в другом углу парка. Держу пари, Сет Лассар там и живет. Куда еще мог поступить вампир?

В холле общежития целителей стоял стол, на котором, свесив хвост, спала большая черная пантера. В страхе я замерла, боясь привлечь к себе внимание невольным вздохом, движением или шорохом.

Вдруг изумрудные глаза большой кошки открылись и уставились на меня. Она с удовольствием потянулась, выгибая спину и выпустив длинные когти, а потом плавным движением соскочила со стола. Я попятилась. Пантера облизнула нос розовым языком и не спеша направилась ко мне.

Сердце колотилось где-то в горле. Я прижалась спиной к входной двери и замерла, не решаясь протянуть руку к ручке. Каково же было мое удивление, когда пантера обнюхала мою ладонь, вздохнула, обдав теплым дыханием пальцы, и потрусила к столу. После чего взобралась обратно и женским хрипловатым голосом выдала:

– У Блеза рагу и мои любимые пирожки с повидлом, а я сижу здесь! Нет на свете справедливости!

Полюбовавшись на мое вытянутое лицо, пантера оскалила клыки и несколько раз раздраженно ударила по столу хвостом.

– Чего стоишь, адептка? Говори, как звать-величать.

– Э-Эва Холдор.

– А, так это твой зубастый ухажер сидел в кустах, пока я его не выгнала? Впрочем, неважно. Слушай и запоминай: меня зовут Ирма Разящая. Я комендант этого вертепа магических безобразий, и да, я оборотень. Благодаря проклятию одной из таких сопливых недоучек, как ты, я блохи знают на сколько застряла в этом облике и теперь не могу появляться в городе. Однако магия осталась при мне, и я не даю спуска тем, кто нарушает правила. Все поняла?

– Да, эстиона Ирма.

– Правила такие: первое – не сорить, второе – не ломать, третье – не шуметь. Четвертое – домашнее задание делать только в лаборатории, никаких тут мне пробирок и лекарственной вони! Пятое – после девяти пускаю только с ректором, а не будешь ночевать в общежитии – еще и отработку влеплю. И, наконец, шестое – ухажеров не водить! Так и передай своему упырю: увижу еще раз – уши пооткусаю! И еще скажи: все деревья вокруг общежития зачарованы и подниматься по ним к окнам – дохлый номер! Поняла?

– Да, эстиона Ирма.

– Великолепно! Иди на второй этаж, повернешь направо, в конце коридора правая дверь. Открывается кольцом. Прачечной у нас нет – одежду все чистят заклинаниями. На каждый этаж две душевых. И не пробуй телепоритроваться внутрь общежития: все равно выбросит у входа. Иди.

Все еще чувствуя осадок удивления от вида говорящей пантеры, стала подниматься по лестнице, попутно любуясь цветной коричнево-синей плиткой ступеней.

Коридоры были пустынны. Только когда из-за какой-то двери донесся заливистый хохот, исчезло ощущение, что попала в абсолютно заброшенное здание.

Позади хлопнула дверь, но вместо ожидаемых шагов я услышала неприятный шорох. Обернулась и увидела, что меня догоняет черноволосая нага. Ярко-зеленая кожа и толстый хвост, торчавший из-под платья, говорили о том, что змеедеву кто-то вывел из себя.

– Ш-ш-што уставилас-с-с-сь, недалекое-с-с-с двуногое-с-с-с недорас-сумение-с-с-с? З-з-змей никогда-с-с-с не видела-с-с-с? – грубо прошипела злюка.

Проползая мимо, она шлепнула меня по ногам холодным скользким хвостом. Видимо, рассчитывала, что упаду, но я успела вовремя опереться о стену.

– Смотри хвост в дверях не прищеми! – ответила я.

Нага рывком обернулась и, ткнув в мою сторону пальцем, прошипела:

– Я с-с-сапомнила тебя-с-с-с! – После чего юркнула в предпоследнюю дверь по правой  стороне коридора. Похоже, я только что нажила себе врага-соседку. Здорово, ничего не скажешь.

Кольцо послушно отворило мне комнату, и я застыла на пороге, увидев настолько удивительную картину, что забыла закрыть за собой двери.

В углу комнаты, в огромной кадке с землей, усыпанной плоскими камушками, рос высокий древовидный можжевельник, заполняя комнату терпким, свежим бальзамическим ароматом.

Деревце  было усыпано фиолетово-черными ягодами с голубовато-белым налётом, а рядом, прямо в кадке, стояла обнаженная девушка, которая как раз занесла ногу, собираясь ступить на пол.

Глава 3

Мы обе замерли. Я – с ощущением, что подглядела нечто крайне интимное, она – с растерянностью и удивлением. Первой отмерла моя соседка:

– Ну что ты стоишь? Закрой дверь!

– Да, конечно... – пробормотала я, старательно отводя глаза, пока девушка одевалась. – А ты...

– Дриада я! Не поняла, что ли?

– Извини. Просто это так... неожиданно. Я прежде не встречала никого из ваших, – ответила, внимательно разглядывая девушку с ореховыми волосами, зеленоватой кожей и черными как ночь глазами.

– Ничего страшного, забудь. Я Флори Тамая.

– Эва Холдор.

– Так это к тебе приходил вампир! Нелегко же тебе придется. Такие, как он, добиваются своего.

– И откуда все о нем знают?

– О, его визит было сложно пропустить! Как его гоняла Ирма! Не умей клыкастый летать, дело кончилось бы дырой в штанах и голым задом. Ему крупно повезло, что оборотням не дается левитация. Кстати, чего он от тебя хотел?

– Спрашиваешь! Крови, конечно! – ответила я и направилась к левой кровати, здраво рассудив, что правая, рядом с можжевельником, принадлежит Флори. На сиреневом покрывале лежала куча свертков с формой и какая-то коробка. – Врет, что потерял донора и что у него аллергия на все группы, кроме моей, такой редкой, что и не найти нигде!

– А какая у тебя?

– Первая отрицательная, – ответила, разворачивая сверток, чтобы полюбоваться темно-зеленой мантией

– Не знаю, как насчет донора, но про редкую группу он говорит правду.

– Да ладно? – недоверчиво покосилась на девушку, что сидела на постели и расчесывала волосы костяным гребнем.

– Ты следишь за тем, что происходит в стране? – спросила дриада.

– Не особо. Снорр – маленький городок на периферии, настоящее болото. До нас новости доходят долго.

– Люди стали уезжать из Канорры.

– Почему? – спросила, вспоминая, что из нашего городка уехало приличное количество народа. Я списывала это на то, что люди просто не хотят жить в захолустье, стремятся в большие города.

– Не знаю. Сейчас их вдвое меньше, чем раньше. Зато других рас прибыло, особенно драконов. Летят сюда, будто им тут золотом посыпано. Происходит что-то странное. Народ волнуется. Говорят, назревает бунт. Король в последнее время слишком сильно поднял налоги.

– Может, и так. Но откуда ты столько всего знаешь, если живешь в  лесу?

– Ну... мой отец...

– Правитель Черного леса и ты здесь его глаза и уши? – с усмешкой передоложила я, заглядывая в коробку, в которой оказались принадлежности для письма и стопка тетрадей.

По тишине, которая повисла в комнате, поняла, что угадала, и удивленно посмотрела на Флори, зардевшуюся легким румянцем.

– Как ты... – выдавила дриада.

– Ну а кто еще станет интересоваться политикой, живя в еще большей глуши, чем я? Если хотела скрыть, кто ты, следовало говорить о другом. И часто ты сидишь в дереве?

– Мне это нужно раз в три дня, но я люблю и чаще.

– Интересно, какие при этом ощущения... Ты в этот момент все чувствуешь или как бы спишь? – пробормотала я, ставя на пол коробку с учебниками. Для тренировки я про себя прочла заклинание, написанное на крышке, чтобы ничего не перепутать потом.

– Я чувствую корни, ствол и листья как свое тело. Это насыщает меня силами и балансирует магические потоки. Но спать в дереве я тоже люблю, это здорово!

– Это и есть твое дерево?

– Нет, что ты! Мое дерево слишком большое, чтобы брать с собой. Я взяла его семена, а здесь посадила и за пару часов вырастила Терезу.

– Терезу? – удивилась я.

– Да, мы даем имена деревьям, выращенным на своей магии. Они для нас как дети.

– Поздравляю с первенцем! – усмехнулась я – Или Тереза не единственное твое дитя?

– Единственное. Обычно мы стараемся не вмешиваться в природные процессы, чтобы все шло своим чередом.

Мы еще долго и с удовольствием болтали, пока я раскладывала учебники по полкам на стене и развешивала одежду в шкафу.

Гардероб состоял из двух невыразительно коричневых платьев, двух темно-зеленых мантий: тонкой и утепленной, – черно-красного тренировочного костюма и двух смен  белья. Сюда прилагались четыре пары обуви. Пара туфель, две пары сапог: одни на межсезонье, другие зимние, – а также легкие ботинки для бега. Я порадовалась, что не придется тратить скудные ресурсы на одежду.

Вечером мы с Флори отправились на ужин. Форму надевать не стали, ведь учеба начнется только завтра. Вопреки моим опасениям, кормили в столовой вкусно. Все было замечательно, пока к нам не подсел вампир.

– Пришел за тепленькой? А что без стакана?– спросила и инстинктивно отодвинулась подальше.

– Вампиры питаются кровью всего раз в несколько дней. В остальное время мы, как все люди, можем есть обычную пищу, – просветил меня Сет. – Ну что, ты согласна на мое предложение? Тебе наверняка не помешают лишние деньги, – насмешливо протянул вампир и окинул оценивающим взглядом мое скромное серое платье с белым кружевным воротничком.

– Не помешают, – согласилась я. – Но не  такой ценой!

Флори удивленно переводила взгляд то на меня, то на Сета.

– Шел бы ты отсюда, красноглазый. Тебе  тут не рады, – заявила я, доедая булочку с корицей.

Вампир хотел ответить, но внезапно в разговор вмешалась, проходившая мимо нага. Та самая, с которой я столкнулась в коридоре. Она остановилась за спиной Лласара, положила ему руки на плечи и пропела:

– Оставь ее, Сет! Пойдем лучше к нам. Эта девица настолько мерзкая, что даже магический кристалл раскололся надвое, когда она его коснулась! – Нагиня рассмеялась и толкнула стакан с соком, который пролился мне на колени.

Я выругалась вслед удаляющейся змее. Придется переодеваться. Колдовать в столовой и коридорах запрещено – всюду висят поглотители магии.

– Про кристалл – это правда? – заинтересованно спросил вампир.

– А тебе какое дело? – огрызнулась я и, поднявшись из-за стола, направилась к выходу.

К моему облегчению, вампир следом не пошел. Встал и направился к столику, за которым сидели наги, наверное, за подробностями. И откуда только змеюка знает про кристалл? Подслушала разговор кого-то из преподавателей?

– Эва, подожди!

Я оглянулась, чтобы увидеть, как меня догоняет Флори.

– Я с тобой! Пойдем вместе.

– Хорошо, – ответила, все ярче представляя, как каблуком наступаю на змеиный хвост.

На улице прочла очищающее заклинание и быстрым шагом направилась в общежитие. Парк за главным корпусом, освещенный магическими фонарями, был загадочным и тихим. В воздухе витал запах приближающейся осени.

Уже у общежития Флори решилась нарушить тишину:

– Он пошел разбираться с той нагой и вылил на нее целый кувшин сока, – произнесла дриада.

– Рисуется, – фыркнула я. – Хочет сказать, что к деньгам можно добавить еще и покровительство. На самом деле ему просто нужна моя кровь, а я не намерена разбрасываться столь ценным ресурсом.

– Не только кровь... – прошелестела темнота справа, и в пятно света от желтоватого магического фонаря вышла Ирма. – Такие, как он, могут питаться сильными эмоциями: страстью, страхом или гневом. А умеючи, могут выпить чужой магический дар. Последнее запрещено законом, но всегда есть те, кого закон не останавливает. Будь осторожна, адептка Холдор.

Не успела я что-либо ответить, как пантера бесшумным черным призраком канула во тьму под деревьями.

Совет хороший. Сет уже заинтересовался расколовшимся кристаллом. Если он узнает, что дара у меня два, точно захочет заполучить один. Стоит  держаться от вампира подальше.

– Флори, можешь вырастить мне чеснок или осину? Очень надо!

– Осина помогает только в сказках, а чеснок я сама терпеть не могу, так что не обессудь, – развела руками девушка – К тому же выращенные магией растения и деревья нельзя уничтожать. Они сами должны пройти полный цикл от рождения до смерти.

– И какая в таком случае польза от дара быстро выращивать что угодно? Ладно, сама достану.

Только когда мы потушили свет и легли спать, вспомнила о кошмарах. Я забыла успокоительное дома и не купила в городе! В итоге дриада мирно спала в своем дереве, а я вертелась в постели как уж на сковородке. Засыпать было страшно.

Вдруг в окно что-то застучало. Я вздрогнула и натянула одеяло на голову, будто оно способно спрятать от всего мира, а в уме уже перебирала предположения.

Может, это Лласар умудрился вычислить, где мое окно, и подобрался к нему? Хотя, если я для него такая аппетитная, ему достаточно было облететь и перенюхать все окна, чтобы найти мою комнату.

Стук повторился. На смену страху пришла злость. Нет, сейчас этому саблезубому летающем кровососу достанется! Открою окно и тресну нахала чем-нибудь тяжелым!  Вон тот металлический чайник вполне подойдет! Все равно без приглашения не влетит!

Я подхватила пустой чайник, рывком распахнула шторы, но вампира за окном не было. Вместо Сета Лласара в стекло билась маленькая летучая мышь с сияющими красными глазками. В лапках у крохи был листок, на котором ярко-алыми светящимися чернилами была написана сумма со многими нулями, а ниже вопрос: "Ты согласна? Дыхни на стекло и напиши ответ!"

Не зарычала только потому, что не хотела портить сон дриаде.

Вместо этого пару раз дыхнула на стекло и, когда оно запотело, начертила пальцем последнюю руну орочьего алфавита. Именно ее писали на всех заборах королевства, а порой и в личной переписке, желая коротко и емко послать собеседника в длинное пешее путешествие по экзотическим местам.

Каким-то образом руна перешла со стекла на пергамент, и летучая мышь улетела.

Я улеглась в постель, но через пару минут стук повторился. На этот раз под огромной суммой была приписка: "В месяц, Холдор! Соглашайся! Дай мне крови. Иначе я пойду убивать, и ты будешь виновна в смерти той, что напоит меня".

Вот и что с ним делать? Меня уже шантажируют! Закусив губу, написала на стекле: "Прилетай".

Вампир не заставил себя ждать. Едва я открыла окно, как клыкастый коршуном упал откуда-то сверху и, улыбаясь во все клыки, завис напротив. Похоже, был уверен, что я соглашусь, и ждал неподалеку.

– Ну, сладкая моя, а теперь пригласи меня войти! Не волнуйся, больно не будет. Поверь, моя вкусная, я профи! Даже следов не останется... Я укушу тебя так, как никто никогда не кусал! Тебе понравится, ты будешь  молить меня о продолжении... – Глаза Сета засветились, когда он попытался поймать мой взгляд, но смотрела я исключительно на его рубашку. Наверное, поэтому удар чайником, который предназначался чернявой вампирьей макушке, пришелся по хрустнувшему от такого обращения носу.

– Мечтай, саблезубый!

Разомлевший от предвкушения вампир не ожидал такого приема и свалился на большую ветку дерева, росшего под окном. Миг ничего не происходило, но потом конечности вампира обвили множество ветвей. Заколдованное дерево распяло Сета, крепко прижав к стволу, а затем принялось отвешивать хлесткие удары по филейной части клыкастого. Лласар визжал, как девчонка, но ровно до того момента, как во рту у него оказался пучок ветвей.

"Он же убьет меня утром, если выживет!" –  думала я, изо всех сил борясь с хохотом. Похрюкивая в ладошку, чтобы не разбудить весь этаж, я сползла на пол. Мое веселье прекратил ехидный голос комендантши, что раздался внизу:

– Что это за птичка тут у нас так фальшиво поет среди ночи? Для соловьев вроде поздновато... О! Картина "Упыри прилетели"!

Продолжая давиться смехом, тихонько, чтобы не попасть под раздачу,  закрыла окно, но то через миг вновь распахнулось, и хрипловатый голос Ирмы Разящей огласил приговор:

– Адептка Холдор! Поскольку этот романтик лез именно в твое окно, которое ты ему любезно открыла, завтра после уроков вместе отправитесь на отработку!

Ставни с грохотом захлопнулись, и задвижка на окне закрылась.

– Я что-то пропустила? – сонно произнесла дриада, высунув голову из усыпанных ягодами  ароматных ветвей.

Я рассказала. В лицах. После чего хрюкали в ладошку уже вместе. Притом дриада так и не вылезла из дерева, что только добавило мне веселья. Вы видели когда-нибудь трясущийся от смеха куст можжевельника с девичьей головой?

Только вот что теперь делать с совместной отработкой...

На следующий день вампира я не видела. Он не попался мне ни в коридорах учебного корпуса, ни в столовой. Зато змеюка была здесь и смотрела волком. На перекличке удалось узнать ее имя – Сейлина Азель.

Едва завидев меня, она  позеленела и не сдержала оборот. Теперь нага таскала туфельки в руках, щеголяя толстенным хвостом, который на переменах ей приходилось постоянно поджимать, чтобы не затоптали, что, разумеется, не добавило ей хорошего настроения.

Однажды на хвост все-таки наступили. Но, учитывая, что это был тролль, на претензии нага получила такую отборную брань, что на пару мгновений чешуя на ее лице сменила цвет с зеленого на алый.

У меня же все шло довольно хорошо. Занятия были интересными и доставляли мне массу удовольствия. На зельеварении у меня первой из группы получилось провести насыщение целебного эликсира магией с устойчивым  эффектом. У прочих чары не держались на жидкости, испаряясь в неизвестном направлении, либо вливались не в сам эликсир, а в пузырек, который начинал ярко светиться, а затем шел трещинами.

На уроке травоведения, что проводился в теплицах академии, нам рассказывали о растениях, заставляя делать подробные зарисовки всех частей и записывать полезные свойства каждой из них. Преподавательница считала, что именно такая подача материала обеспечивает лучшее запоминание. Рисовать я умела и любила, поэтому и тут быстро справилась с заданием.

Но больше всего меня окрыляли три мысли: я смогу искупить свою вину, спасая множество жизней; мне сегодня не снились кошмары; и я таки оставила с носом некроманта!

Прошел слух, что Его Величество  собирается принять новый закон, дающий право выпускницам магических академий самим выбирать, за кого выходить замуж, и жаловаться на родню, превращающую брак в насильно заключенную сделку.

Об отработке я за своими мечтами и успехами благополучно забыла, вышла из учебного корпуса и направилась обратно в общежитие. Каково же было мое удивление, когда кольцо академии на пальце вдруг засветилось и неведомая сила потащила меня обратно в учебный корпус.

Первокурсники провожали бегущую меня удивленными взглядами, а те, что учились не первый год, только поспешно отступали в сторону и посмеивались. Со змеей Сейлиной мы не разошлись – пробегая, я таки наступила на скользкий хвост, чудом не упала и даже слегка проехалась на нем, будто на коньках.

Похоже, кому-то надо пить противооборотное зелье или учиться держать себя в руках. Иначе к концу года будет ходить с забинтованным хвостом. Ну, или натренирует реакцию и научится виртуозно оный поджимать.

Нага что-то вопила мне вслед, а меня все волокло вперед. Только когда за моей спиной захлопнулись двери библиотеки, смогла остановиться. Внимательно оглядев запыхающуюся меня, старый библиотекарь эстион Эррой Кангрин молча сделал жест следовать за ним.

Старик ходил в черной мантии. Его седые волосы были заплетены во множество тонких кос с целой россыпью мелких черных кристаллов, стеклянным блеском которых я любовалась, идя следом. Мы вошли в закуток за книжными шкафами в дальней части зала, что был огорожен магическим барьером, через который я прошла беспрепятственно.

Лласар стоял рядом с двумя огромными столами, уставленными стопками книг. Вдруг вампир приподнял голову, будто принюхиваясь, и рывком развернулся. На меня уставилась пара красных светящихся глаз, которые наливались светом все ярче по мере того, как я подходила ближе. А нос-то уже зажил! Вампирская регенерация творит чудеса.

Но клыкастый определенно до сих пор голоден и к тому же зол. Лютики-цветочки! Да он меня зажмет где-нибудь между этих шкафов, чтобы наконец  насытиться, и пикнуть не успею, а после еще внушит подписать договор о донорстве!

– А вот и ваша помощница, – произнес эстион Кангрин. – Вы с адепткой Холдор должны разложить по местам все эти книги. Большинство из них с верхних полок. Заклинания левитации вредят, вступают в конфликт с чарами сохранности, наложенными на эти древние тома. Поэтому работать придется руками.

– А если я взлечу сам? – хрипло произнес вампир, продолжая пожирать меня взглядом.

– Это можно, – улыбнулся старик. – Полезное умение в вашем положении. Тогда адептка пусть зачитывает вам вот из этого перечня, что в какую секцию ставить. Но прежде вам следует рассортировать книги, они тут все перемешаны. Рекомендую подойти к делу ответственно, потому что за ошибку вам обоим будет полагаться еще порция работы такого же размера, как эта. Трудиться можете до половины девятого, чтобы иметь возможность вовремя вернуться в общежитие. Ужин вы пропускаете. – На этих словах вампир громко клацнул зубами и сглотнул слюну. – За работу, эстионы провинившиеся. Если не закончите к отбою, вернетесь завтра после занятий.

Одарив нас доброй до зубовного скрежета улыбкой, эстион Кангрин удалился.

Выражение голода на лице вампира заставило меня плавно пятиться назад, с тем чтобы создать между собой и Сетом преграду в виде стола с книгами. Вампир медленно обходил стол, а потом вдруг в одно мгновение оказался прямо передо мной.

Я попятилась снова и, только упершись спиной в стену, осознала, что в ловушке. Зрачки вампира полностью поглотили кровавую радужку, клыки удлинились, и он потянулся к моей шее.

Я в ужасе замерла. Сейчас меня укусят, и никто не увидит, не придет на помощь. Сюда изредка заходят только библиотекарь и преподаватели, а магическая завеса, отделяющая это место от основного зала, звуконепроницаема. Мне конец!

Зажмурилась, ожидая нападения. Секунда, другая – и... ничего! Только странный, постепенно удаляющийся треск и запах озона.

Приоткрыла один глаз и увидела, как вампир, все еще рыча, медленно пятился прочь: у его горла в воздухе висел короткий меч, сияющий льдисто-голубоватым пламенем.

Ллассар зажмурился, будто свет меча ослеплял его. Клинок оттеснил Сета к шкафам и надавил на горло так, что пошла кровь. Большой сапфир, украшавший эфес, засветился ярче. Вампир оскалился от боли и взмолился:

– Отпусти меня! Я только хотел ее напугать, я бы не тронул ее! – На шее вампира появилась вторая царапина, и он вскрикнул: – Холдор! Холдор! Прости, что напал на тебя! Слышишь? Помоги мне! Скажи мечу, чтобы отпустил меня! Пожалуйста! Для вампиров этот клинок смертелен! А-а-ай!

Третья кровоточащая царапина не заставила себя ждать, и я, подбежав ближе, произнесла:

– Меч, отпусти его! Сет извинился и больше не будет.

– Назови по имени, его зовут Кильмесурн!

– Кильмесурн, отпусти его! Пожалуйста!

Меч отдалился от горла Лласара, но недалеко, словно в сомнении, стоит ли отпускать жертву, и вдруг устремился ко мне. Облетел вокруг, словно оглядывая со всех сторон, потом на миг завис острием против сердца и рассыпался в воздухе голубыми искрами.

Мы с вампиром синхронно выдохнули. Светящийся клинок распространял вокруг себя пронзительную, подавляющую ауру власти и смертоносной силы. А еще казалось, стоит ему развернуться к тебе острием – и он прочтет все твои мысли, увидит душу насквозь. Какое-то время мы молча смотрели на место, где исчез волшебный меч, а потом вампир пораженно оглядел меня с головы до ног и выдохнул:

– Я чувствовал, что ты необычная, но чтобы настолько!

Глава 4

– Лласар, ты в последнее время головой не ударялся? Что может быть необычного в простолюдинке из провинции?

Вампир расхохотался, а я раздраженно уперла руки в боки, наблюдая за тем, как клыкастый, забыв про голод, складывается пополам от смеха.

– Что смешного сказала?!

Вампир всхлипнул, утирая набежавшую слезу, и, давясь хохотом, выдавил:

– Может, ты и правда из провинции, но точно не простолюдинка! Кильмесурн – Ледяная Смерть, Меч Королей – после гибели последнего владельца показывался лишь дважды за время, что живет в академии.

– Живет? – приподняла брови в удивлении, размышляя, может ли голод сделать вампира невменяемым.

– Именно, Холдор! У Ледяной Смерти есть душа. Говорят, он создан прямым потомком демиурга, первым магом этого мира, от которого пошел род человеческих правителей. Король Ринальдо в знак расположения подарил клинок своему бастарду – ректору Балтазару Войлину. Когда тот умер, своевольный меч исчез, не желая даваться в руки ни одному из следующих ректоров, поскольку те не приходились родней королям. Не знаю, где эту железяку носило столько лет, но то, что он пришел защитить тебя, означает одно: в тебе есть капля истинной королевской крови.

Говорят, с сумасшедшими надо соглашаться, чтобы не вызвать агрессию.

– Ага, прекрасно. А теперь, если ты закончил экскурс в историю магических артефактов, пошли сортировать книги.

– Не веришь?

– Я дочь своих родителей, а никаких не королей с демиургами! У нас в родне никогда не было знати, уж поверь, свое бесславное родовое древо я знаю назубок. И вообще, ты не думал, что меч мог просто пожалеть меня? Что он по натуре своей благороден и только защитил невинного? А вообще, тебе бы пойти сейчас к ректору. Потому что, если ты продолжишь бросаться на меня, Кильмесурн вернется и действительно тебя прирежет, а я не переживу такой потери.

– Я все-таки тебе нравлюсь? Так и знал, что ты просто ломаешься! – приосанился вампир. Вы поглядите на него, еще немного – и распушит хвост, как птица джадада в брачный сезон.

– Не обольщайся, Лласар! Просто, если тебя не станет, кого я тогда буду лупить чайником?

Под приглушенные ругательства на вампирском поймала брошенный в меня древний талмуд и направилась к столу разбирать книжный завал. Пыхтящий от гнева сын ночи последовал моему примеру. Через минуту я услышала:

– Не говори никому о том, что здесь было.

– Ты тоже. Особенно весь этот бред про истинную королевскую кровь. Мне совершенно не нужна такая слава!

– Хм... может, и не скажу. Вот если бы ты дала мне хоть глоток своей тепленькой... – мечтательно начал вампир.

– Вообще, это ты мне должен! – перебила я.

– Что?! – Вампир даже выглянул из-за высоченной стопки книг, чтобы видеть мое лицо. А я заметила, что порезы на его шее хоть и затянулись, но три тонких шрама по-прежнему белели напоминанием о смертоносном волшебном клинке.

– Я не стала обвинять тебя в нападении, когда к нам подошел тот искатель в городе.

– А может, это ты мне должна? В конце концов, я тебе нос не ломал!

– И не советую пробовать. Мало ли меч вернется?

Ответом мне было рычание.

– Я тоже люблю тебя, Лласар!

Без десяти девять мы с вампиром бок о бок шли по парку в свои корпуса. Моя голова ныла от количества названий древних талмудов, которые пришлось перебирать, и даже присутствие вампира с его кровожадными взглядами меня не бодрило.

У фонтана в центре парка каждый молча повернул в свою сторону. Странно, но теперь я больше не боялась, что Лласар нападет. Заступничество меча и совместный труд заставили меня по-другому взглянуть на этого вампира. Мне даже было немного его жаль. И чего он упрямится? Шел бы к ректору со своей проблемой и не мучился. Неужели ему настолько важно заполучить именно меня?

Вампиры чувствуют своих доноров очень тонко и глубоко. Стоит Сету выпить моей крови, он тут же узнает про второй дар. Вряд ли Лласара заинтересует сила целителя, но для него будет большим искушением лишить меня боевой магии. Думаю, ректор был бы этому только рад: тогда вампир мог бы пополнить ряды боевых магов и поправить ему статистику.

Но все вампиры в основном некроманты или темные искусники, в крайнем случае – менталисты. Боевых магов среди них не водилось с сотворения мира. Что при умении похищать чужой дар по меньшей мере странно. Неужели не всякая выпитая сила приживается? Или она меняет полярность и в результате просто усиливает уже имеющиеся таланты вампира?

Размышляя, не заметила, как дошла до своей комнаты, когда соседняя дверь вдруг распахнулась.

– Иди-ка сюда! – произнесла высунувшаяся из проема нагиня, схватила меня за рукав и, втащив к себе в комнату, быстро захлопнула дверь.

Я вырвала руку из холодных цепких пальцев.

– А ну, отпусти! Что тебе нужно, Сейлина?

– Да как ты смеешь обращаться ко мне по имени, грязная простолюдинка? – шипела озлобленная змеюка. – Я покажу тебе твое место!

Мою ногу обвил и дернул противный скользкий хвост, отчего я упала на пол, больно ударившись локтем. И где меч, когда он так нужен? Или он может появляться только в библиотеке?

Нага с удовлетворением посмотрела на меня сверху вниз и прошипела:

– А теперь слушай и запоминай: для тебя я эстиона Азель! И вот еще что: Лласар мой! Поняла? Еще раз приблизишься к нему – я на тебе живого места не оставлю!

Ответить я не успела, потому что рядом с изумленной змеицей из теней, сияя изумрудными глазами, соткался черный силуэт Ирмы.

– И кто тут у нас не в своей комнате после отбоя?

– Простите, эстиона Ирма, меня... – "Сюда притащили" – хотела сказать я, но меня перебили:

– О, у нас тут еще одна представительниц рода Азель пожаловала! Ваша прабабка тоже училась на целительницу и доставляла мне массу проблем своим ужасным поведением. Запомните, адептка Азель: если еще раз увижу то, что видела сейчас, я найду метод сделать вашу жизнь в этом здании незабываемой! Я понятно объясняю?! – рыкнула пантера, показав клыкастую пасть во всей красе.

– Да, эстиона Разящая! – потупила глаза Сейлина, но мне снизу было прекрасно видно, что под ресницами полыхает пожар гнева.

– Великолепно! – отозвалась пантера и посмотрела на меня. – Марш в свою комнату!

Упрашивать меня не пришлось. Я поспешно поднялась и, потирая, ушибленный локоть, вернулась к себе.

Дриада сидела на кровати в привычной позе со скрещенными ногами. Увидев меня, дочь леса отложила гребень и кинулась мне навстречу.

– Ну наконец-то! Я уже думала, тебя съел вампир!

– Как видишь, меня признали невкусной! – отшутилась я.

– Серьезно, где ты была? Я думала, ты не успеешь вернуться до девяти и мне придется растить для тебя лиану, чтобы помочь забраться в окно!

– Я вернулась вовремя. Просто наша ползучая соседка затащила меня в свою комнату, чтобы постращать.

– Почему она тебя ненавидит?

– Потому что ей нравится Лласар, который, похоже, не отвечает ей взаимностью. По мнению Сейлины, только я мешаю их клыкасто-змеиному счастью.

– И как ты от нее отвязалась?

– Эстиона Ирма спасла. Хорошая оборотница. Надо принести ей в выходные какую-нибудь вкусность от Блеза.

– О, кстати! Есть хочешь? Я тут из столовой захватила пару пирогов и чай заварила.

– Ты моя спасительница! Я сейчас шла и думала, что буду вертеться в постели, просыпаясь каждую минуту от урчания собственного желудка! Так проголодалась, что еще немного – и неизвестно, кто бы кого съел: вампир меня или я его!

– Ешь давай, потом благодарить будешь, – отозвалась Флори, щеки которой зарделись от смущения и удовольствия, что ее похвалили. Румянец на зеленоватой коже живо напомнил мой любимый сорт груш.

У голодного все мысли о еде. Кажется, я все больше начинаю понимать вампира! Может, он не так уж и плох, как казалось в начале?

Я выпила две кружки чая и съела пирожки, один из которых был с мясом, другой с повидлом. Пока Флори не беспокоила меня вопросами.

Но, судя по сияющим нетерпением глазам, дриада явно собиралась подвергнуть меня допросу о том, как прошла отработка с вампиром. Я еще не придумала, что соврать, поэтому сразу после ужина сбежала в душевую, где постаралась пробыть как можно дольше.

Когда я вернулась в комнату с тщательно подготовленной ложью, любопытная дриада, к моему облегчению, уже спала в дереве и ветви колыхались в такт ее дыханию.

Вот и хорошо. Пусть спит спокойно. Не нужно ей знать о нападении вампира и древнем волшебном мече, который почему-то встал на мою защиту.

Я улеглась в постель и вспомнила об успокоительном, которого у меня все еще не было. Сначала я расстроилась, но потом решила, что если в первую ночь кошмаров на новом месте не увидела, то и вторая пройдет спокойно. С этими мыслями я закрыла глаза и заснула.

***

Я снова в проклятом парке! Стихии, за что мне это?! Я не хочу идти вперед. Все мои мысли только о том, чтобы бежать прочь, но я уже знаю, что это невозможно.

С обреченностью чувствую, как ноги сами несут меня вперед. Медленно. Вот бы побежать, чтобы все скорее закончилось, но за много месяцев я поняла: жуткий сценарий мне менять не позволено.

Я иду и снова зову ее. Мне отвечает лишь тишина. Прохожу по всем дорожкам, постепенно приближаясь к заброшенной части парка.

Солнце клонится к закату. Мои каблуки стучат по фигурной плитке, а руки дрожат от плохого предчувствия. Ванда где-то здесь, я знаю это, но мне страшно найти ее и увидеть, что с ней что-то не так.

Я снова выкрикиваю ее имя. Последняя дорожка. Заболоченный участок пруда. Разросшиеся ивы. Тонкие ноги Ванды в аккуратных туфельках свисают с одной из ветвей. Я бросаюсь вперед.

Она сидит верхом на толстой ветке высоко над водой, положив голову на шершавую кору, и плачет. Видит меня, отворачивается и кричит:

– Уходи отсюда!

– Ванда, пожалуйста, спускайся!

– Нет, Эва! Уходи! – Ее рыдания становятся громче. В отчаянии она стучит кулачком по морщинистой коре дерева.

– Слушай, я понимаю, что тебе плохо, но нам нужно идти домой. Папа и мама, наверное, ищут нас, волнуются...

– Вот ты и иди!

Я вздыхаю и сажусь на одинокий брус меж двух камней – все, что уцелело от лавки.

– Слушай, моя первая любовь тоже была неудачной. Когда я призналась, он рассказал об этом всему классу! Знаешь, как меня задразнили? Мне полгода покоя не было от насмешек. Я была расстроена не меньше твоего, но...

– Зато теперь за тобой как собачка бегает Таку Айджен и у тебя все хорошо!

– И у тебя будет! Вот увидишь, уже завтра тебе станет легче.

– Уходи! – Ванда все еще злилась на весь мир, включая меня, но спор отвлек ее от смакования своего горя, и девочка рыдала уже не так горько.

– Послушай, давай ты сейчас спустишься и мы пойдем домой. Я не истратила деньги на обед, куплю тебе твое любимое пирожное с малиной.

Говоря это, бросила взгляд на солнце, что пряталось за верхушки деревьев на противоположной стороне пруда. Осенью день короткий. За пирожным придется поспешить. Кондитерская на малой площади закроется минут через двадцать после захода солнца. А вообще, кое-кого за эгоизм и разгильдяйство стоит оттаскать за волосы, а не пирожными кормить!

Громко хлюпнув носом, Ванда все же выпрямилась и, будто нехотя, с хмурой мордашкой протянула:

– Л-а-а-адно, иду-у-у.

Она легко вскочила на ноги и, раскинув руки в стороны, играючи пошла по ветке.

Внезапно раздался треск.

– Ванда, осторожно!

С тонким визгом сестра, что была младше меня на два года, рухнула в пруд и мгновенно ушла с головой под зеленую воду, словно кто-то утянул ее за ноги.

– Ванда! – Яростно путаясь в ремне, я рывком скинула сумку с учебниками на землю, на бегу скинула туфли. Когда бросилась в воду, в голове набатом билась мысль: сестра не умеет плавать!

Я ныряла несколько раз, пытаясь найти ее в мутной воде.

Когда я вытащила Ванду на сушу, она уже не дышала. Я делала искусственное дыхание, все, как нас учили на уроках спасения, но ничего не помогло. Я изо всех сил тянулась к недавно проснувшейся магии, но она не слушалась. У меня никак не выходило помочь девочке.

Моя маленькая сестренка умерла.

В жизни я до темноты рвала волосы и плакала над ее телом в том парке, пока нас не нашли родители. В кошмаре сценарий был другим.

Над прудом поднялся туман. Из воды вышли десятки утопленниц, встали в круг и принялись без конца твердить:

– Почему ты не спасла?

– Эва, почему?

– Как ты могла бросить ее?

– Как позволила ей умереть, Эва?

– Какая ты сестра после этого?

А мертвая Ванда вдруг открывала глаза и со слезами начинала просить:

– Помоги! Прошу тебя, не бросай меня! Помоги мне!

А потом происходило самое страшное: мольба во взгляде сменялась обидой и тоской.

– Это ты виновата в том, что я умерла! Я так хотела жить! Почему ты не спасла меня, Эва?! Почему??

Я с криком проснулась в своей постели, дыша так, словно только что вынырнула из того злосчастного пруда. После такого сна казалось, будто по-прежнему сижу в мокрой одежде в той заросшей аллее. Я обняла себя руками, не в силах остановить ни дрожь, ни воспоминания.

Мама хлестала меня по щекам, пока ее не оттащил доктор. Он говорил, что-то о нестабильной магии таких молодых чародеек, как я, что спасти сестру мне было попросту не по силам. Не помню точно, что он говорил. Только слова матери, что яростно вырывалась из объятий отца, пытаясь дотянуться до меня и снова ударить, врезались в память, словно выжженные каленым железом:

– Это все ты! Чудовище! Ты убила ее! Моя девочка, моя Ванда умерла из-за тебя, жалкое ты отродье! Ненавижу!

Больше мама об этом никогда не говорила. Но всем своим поведением выражала, что не забыла тот вечер.

С тех пор я барахталась в чувстве вины, захлебываясь слезами, с тех пор мне стали сниться кошмары. А еще меня теперь воротит от вкуса, запаха и даже вида малины, которую так любила Ванда!

Позже я перечитала немало учебников о первой помощи, выискивая, что именно сделала не так, но всякий раз выходило, что я все сделала правильно. Однако я снова винила себя, подозревая, что где-то все же допустила ошибку. Ведь почему-то моя сестра умерла.

Я сидела на постели, сжавшись под одеялом в дрожащий комок, и пыталась перестать думать о прошлом. Интересно, как я своим криком не разбудила дриаду?

Втайне я надеялась, что она все же проснулась, потому что порой мне хотелось хоть кому-нибудь рассказать о том, что мучает меня. И не нужно, чтобы мне утирали слезы и гладили по голове, пичкая лживыми фразами вроде "все хорошо" или "это пройдет". Меня устроило бы и молчание, сама возможность выговориться.

Я обругала себя слабачкой и эгоисткой. Надо самой справляться со своими проблемами. Не впутывать в них окружающих, тем более посреди ночи!

Я потихоньку подогрела чайник заклинанием, выпила теплой воды и снова легла в постель. Уснула лишь перед рассветом и вскоре была разбужена своей соседкой: пора идти на занятия. Надо ли говорить, что я чувствовала себя как свежеподнятый зомби?

Умылась ледяной водой, оделась, быстро собрала сумку и вылетела на улицу, где меня поджидала Флори. После завтрака мы вдвоем отправились на занятия. Сегодня нага меня не донимала. Наверное, потому, что вампир не показывался на горизонте. Может, Сет все-таки пошел к ректору и тот погрузил его в стазис? Нет. Тогда сейчас должен быть в разгаре переполох с поисками подходящей крови для клыкастого, но ничего подобного вокруг не наблюдалось.

Вчера мы вдвоем разобрали все книги по темам, а сегодня будем расставлять по местам. Вернее, расставлять будет летающий вампир, а я буду диктовать ему из списка, где какие книги должны стоять.

На сей раз я сама предусмотрительно унесла из столовой пару пирогов, чтобы не остаться голодной и перекусить прямо в библиотеке. Но тут меня поджидало поистине сокрушительное разочарование.

У меня отобрали пирожки! Что может быть хуже?

Дело было так: я мирно шла мимо библиотекаря, но вдруг на его столе замигал красным какой-то кристалл на подставке из черного дерева.

Оказывается, это была своеобразная сигнализация, которая предупреждала, что в зал принесли оружие, воспламеняющиеся амулеты или еду.

Сумку с контрабандой пришлось оставить в шкафу у входа. А дверцу эстион Кангрин с извечной улыбкой доброго сказочного волшебника лично запер на ключ. Мне больше по душе рык Ирмы, чем эта улыбка! Оборотница, по крайней мере, искренна!

Красота! Сейчас я просто сонная, но через пару часов буду еще и голодной!

А вот вампир, который уже дожидался меня, выглядел не в пример спокойным, довольным и умиротворенным. Неужели кого-то съел?! А может, просто наврал, что, кроме меня, ему никто не подходит? Расспрашивать не буду, еще сочтет, что решила принять предложение клыков и золота.

Сегодня работа шла веселее. Оказалось, в неголодном состоянии вампир может общаться вполне нормально.

Но несмотря на это провозились мы прилично, и ужин я все же пропустила.

В какой-то момент недосып, помноженный на голод, заставил меня присесть со списком книг за один из огромных освободившихся столов. Казалось, я только на минутку прикрыла слипающиеся глаза, но следующим, что я увидела, был вампир, тормошащий меня за плечо.

– А? Что? – подскочила я.

– Пора в общежитие. Поднимайся, Холдор. Или прикажешь нести тебя на руках? – Клыкастая улыбка и распростертые вампирские объятия взбодрили лучше контрастного душа. Сету даже пришлось меня догонять.

Уже на улице произнесла:

– Прости, что уснула.

– Не извиняйся, терпеть этого не могу. Чем ты ночью занималась, если сегодня спишь на ходу?

– Я... – не могла сказать истинную причину, поэтому судорожно искала подходящую ложь и нашла: – Так, одну книгу читала!

– Роман? – усмехнулся вампир.

– Нет, – ответила коротко, уповая на то, что у вампира хватит такта осознать нежелательность дальнейших расспросов. Я поспешила сменить тему: – Много там еще работы осталось?

– Я все закончил, пока ты спала.

– Ох... – выдохнула, чувствуя стыд за то, что некоторые в то время, когда я прохлаждалась, делали работу за меня. Но, памятуя фразу о нелюбви к извинениям, ничего не сказала.

– Это было восхищение моей работоспособностью или тебя тревожит, что так быстро закончились наши совместные вечера? – последние слова мне с придыханием прошептали на ухо. Я инстинктивно шарахнулась в сторону, ярко представив, насколько близки к моей шее вампирьи клыки.

– Вот и пойми ее! – с наигранной обидой произнес Лласар. – Спать в двух шагах от меня ей было не страшно, а сейчас готова убежать, стоит приблизиться. Где же логика Холдор? Но если все-таки заскучаешь, ты знаешь, где мое общежитие. Я к твоему окну уже лазил, теперь твоя очередь. У меня первый этаж, так что ты справишься. Только не советую наступать на клумбу. Скажу по секрету: под рыхлой землей у некромантского общежития прикопаны не только луковицы гиацинтов.

– Думаю, ты переоценил мое восхищение твоей работоспособностью. Я просто рада, что отработка закончилась, – на этом хотела умолкнуть, но любопытство все же одержало верх. – Кстати, ты не выглядишь голодным. Твой донор вернулся?

– Нет. По твоему настоянию я...  – Увидев мой скептический взгляд, вампир продолжил по-другому: – Ну хорошо, по настоянию Кильмесурна я сходил к ректору, и мне нашли донора.

– Что-то ты не выглядишь особо счастливым. Не тот вкус или запах? Опять аллергия?

– Еще бы! С твоей подачи, Холдор, мне опять достался мужчина! У секретаря ректора оказалась как раз нужная группа крови, а ведь девушку кусать во сто крат приятнее! Ты не представляешь, чего ты меня лишила. Кстати, тебя проводить до общежития?

– Сама дойду!

– Как скажешь, моя вкусная! Можешь идти к своей страшно интересной книге в одиночестве, – фыркнул вампир и исчез, только ветерок всколыхнул мои волосы.

Прошло три месяца учебы в академии Андаромина Великого. Все это время я зубрила в два раза больше, чем задавали преподаватели, чтобы гарантированно получать необходимую мне стипендию в пятнадцать серебряных оденов.

Вампир пытался ухаживать, но, видя мою погруженность в учебу, переключился на некромантку-старшекурсницу. У них завязались странные отношения, представлявшие собой смесь вражды, соревнования и страсти. Я об этом факте ничуть не жалела, не имея ни малейшего желания заводить себе такого опасного ухажера.

Но что странно, злоба Сейлины с исчезновением интереса Лласара не утихла. Сначала она злорадствовала, назойливо тыча мне тем, что Сет нашел себе другой объект для ухаживаний, а когда поняла, что это не действует, принялась насмешничать по поводу моего происхождения. При всяком удобном случае отпускала в мой адрес остроты вместе со своими шипящими подружками-подпевалами.

Я же просто терпела и ждала, когда учеба кончится и я стану свободной от всего этого. Я надеялась, что король все же примет указ, который даст выпускницам магических академий свободу самостоятельно выбирать женихов.

"Зато родители явно боятся, что после такого указа не смогут выгодно продать меня некроманту!" – так думала я, читая в первое время учебы письмо из дома. Послание было написано на обычной бумаге, маминым почерком:

"Дорогая Эва, у нас возникли серьезные финансовые трудности. С грустью сообщаю, что мы больше не можем присылать тебе деньги.

Мы с отцом надеемся, что ты окажешься благодарной дочерью и примешь правильное решение. Просим тебя вернуться и выйти замуж за эстиона Луна, который вместе с нами скорбит о твоем отъезде. Этот добрейший человек готов помочь тебе тайно избавиться от магического дара, чтобы впредь ты не получала призывов в академию.

Этот брак даст тебе кров, защиту, положение в обществе и возможность прочно встать на ноги, а нам – выкупить дом, который пришлось заложить.

С надеждой на твое скорое возвращение, мама.

P.S. Мне искренне жаль, что тебе придется забыть свою мечту об учебе. Умоляю, вернись, если хочешь, чтобы я по-прежнему звала тебя дочерью!"

Вот так поворот. Не знаю, сколько из этого правда, но сие означает только одно: у меня большие проблемы. Похоже, все три месяца родители всерьез считали меня не способной осилить трудности учебы. Ждали, когда я сдамся и приползу домой на коленях.

Могла ли мама соврать про дом и нарочно лишить меня денег, чтобы отрезать пути к отступлению и заставить вернуться? Умом в это не верила, но сердце говорило: запросто! А еще оно говорило, что через три дня начнутся зимние каникулы, но домой мне возвращаться никак нельзя. Нет гарантии, что некромант за компанию с родней не скрутит меня заклинанием, чтобы отнять дар насильно, приговаривая: "Так будет лучше!"

И в постели он тоже будет повторять это? Меня передернуло, когда вспомнила глаза некроманта, извечно холодный взгляд с поволокой. Туман над кладбищем и то приятнее выглядит!

Проверила кошелек и приуныла. Тридцать серебряных оденов. Столовая в каникулы не работает, все отдыхают, ученики разъезжаются по домам, а преподаватели в личные владения. В общежитии, наверное, и коменданта не останется!

Заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть. Нет уж! Орка с два вы меня сломите! Буду питаться сухарями, но я не вернусь!

Вызов принят. Две недели. Тридцать серебряных оденов.

Если завтракать и обедать в "Возрожденном фениксе", где цены не такие кусачие, как во всем городе, а вечером съедать только булку, припасенную с обеда, до конца каникул я дотяну.  Но вот что будет после, не знаю, потому что недавно появилась еще одна проблема...

Глава 5

Беда в том, что кто-то влез в раздевалку во время занятий по боевой подготовке и порезал на ленточки мои зимние сапоги.

С тех пор я перерыла библиотеку в поисках нужных заклинаний и после экспериментов, в ходе которых погибло с десяток носовых платков, зачаровала от подобного вредительства всю одежду, обувь и даже сумку.

Однако новая обувь от академии в таких случаях не полагалась. Я ходила по снегу в сапогах для межсезонья. Пришлось выучить и наложить на них утепляющие чары, которые приходилось постоянно обновлять, тратя на это время, нервы и резерв.

Деньги я жестко экономила, а подработку не искала, потому что берегла силы для учебы, стараясь быть лучшей. Сберегла. Теперь, когда в начале учебного года уже расхватали все теплые места, подобрать что-то подходящее будет сложнее. А  в первую праздничную неделю можно даже ничего не искать, потому что большинство лавок закрыты и народ отдыхает по домам.

– Ты расстроена. Что-то случилось? – спросила только что вошедшая в нашу комнату Флори. – Опять Сейлина с подружками гадостей наговорили?

В ответ я молча протянула подруге письмо. Флори прочла и возмущенно спросила:

– Но ведь лишение магического дара ритуалом – это преступление!

– В-о-о-от! – Я подняла указательный палец, смакуя торжество момента. – Поэтому я буду хранить это трогательное послание не менее бережно, чем свою честь!

– Ой, смотри! – Дриада указала на письмо, что лежало на столе.

Я обернулась. Буквы моего идеального компромата на Генри Луна стремительно бледнели.

Я не растерялась.

Заклинание стазиса сорвалось с губ так быстро, что полностью исчезнуть волшебные чернила не успели. Теперь они выглядели не черными, а синими, но письмо все еще можно было прочесть. На всякий случай я добавила к стазису чары, которыми защитила от порчи одежду и обувь.

– И что ты теперь будешь делать?

– Останусь на каникулы здесь, буду проедать деньги, отложенные на сапоги, и постараюсь найти подработку в городе.

– Слушай, я могла бы... – начала Флори, с состраданием заглядывая мне в глаза, но я прервала ее:

– Спокойно, младшая принцесса Черного Леса. Ты знаешь, я не люблю доставлять кому бы то ни было неудобства, поэтому с тобой не поеду.

– Тогда я могу...

– И денег не возьму.

– Эва, ну нельзя же быть такой гордячкой!

– Фло... – вздохнула я.

– Что?

– Ты знаешь меня. Я должна все сделать сама. Не обижайся, я просто не могу по-другому. Иначе у меня возникает ощущение...

– Что тебя купили или ты теперь обязана?

– Вроде того. Папа с мамой сочли меня беспомощной, значит, так я на сегодняшний день выгляжу со стороны, но я должна доказать...

– Зачем тебе что-то им доказывать после того, что они тебе написали?

– Не им, – покачала я головой. – Себе доказать, что я чего-то стою. Понимаешь, у меня в прошлом был... один случай, когда я показала себя не лучшим образом. Но теперь у меня появилась надежда, что все будет по-другому, что я не такая... беспомощная и бесполезная. Я должна это сделать одна. Для себя.

Флори молча ждала продолжения. А я поняла, что, несмотря на желание поделиться наболевшим, не могу больше вымолвить ни слова.

– Что ж, удачи. Но подумай, тебе же здесь будет одиноко! Все разъедутся, и... знаешь, когда коридоры пусты, мне порой страшно идти по ним одной. Кажется, кто-то наблюдает.

– Это твоя паранойя, а я привыкла к одиночеству.

Вернее, я распугала всех друзей своей депрессией после смерти сестры. Первым, как ни странно, сбежал мой парень, наличию которого при жизни завидовала Ванда. Но об этом я никогда никому не расскажу.

– Неужели? – недоверчиво поглядела на меня подруга.

– Да. Я наберу кучу книг. Я тут недавно заинтересовалась использованием полудрагоценных камней как фокуса силы, когда некому ассистировать при исцелении особо тяжелых случаев разрыва ауры. Хочу понять, как это работает. А еще можно будет заранее прочесть темы, которые будем проходить после каникул и...

– Тебе бы парня завести, Эва.

– Чего? – удивленно моргнула я от такой быстрой смены темы. – И ты туда же?!

– Ты ушла в учебу, будто остального мира для тебя не существует, как последний ботан.

– Но... я же целитель, я и должна быть ботаном! К тому же в учебу я ушла, чтобы получать стипендию и чтобы...

– ...тебя не выперли из академии и не выдали за страшного злого некроманта, – устало повторила Флори и сокрушенно покачала головой.

– Вот именно! А что не так?

– То, что ты заживо себя хоронишь в библиотеке, не радуешься жизни, не отдыхаешь, не гуляешь ни с кем, запрещаешь себе все. Ты словно прячешься от чего-то за этими книгами. Не живешь, а существуешь, будто тебя преследует плохое воспоминание или ты считаешь себя виноватой в чем-то и без конца наказываешь себя. Ты...

Да, считаю. Да, наказываю. Но никогда об этом не скажу.

Наверное, я побледнела, потому что Флори вдруг осеклась и замолчала, а потом выдохнула:

– Ох... извини! Я не должна была...

– Все в порядке, – бесцветным голосом ответила я, схватила теплую мантию и вылетела из комнаты, обронив на ходу: – Я пройдусь.

Вот и заводи друзей. Тут же попытаются вскрыть тебя, как банку с вареньем, и выведать все секреты. Благодаря вечно жизнерадостной Флори моя душа немного оттаяла. Но все же не стоило подпускать ее так близко.

Все каникулы я тщетно искала работу, но, как назло, никто не хотел брать в помощники студентку. Только заслышав о том, что у меня нет высшего магического образования, передо мной закрывали двери.

Каждый день с утра до обеда я блуждала по Исханте, а после сидела в комнате совершенно пустого общежития. Там я читала книги о целительском искусстве и мучила учебного магического фантома, которого мне любезно сотворил преподаватель по целебным чарам.

Выглядело это так. Я открывала шкатулку с кристаллом, и в воздухе зависала проекция эльфа, человека, тролля... любого представителя разумной расы.

Дальше нужно было путем обычного осмотра и магического сканирования определить болезнь или повреждения, а затем применить исцеляющие чары.

Когда требовался определенный эликсир или перевязка, достаточно было проговорить действия, необходимые для исцеления. Если все делала правильно, фантом рассыпался искрами, если нет, продолжал висеть в воздухе. После второй ошибки фантом "умирал": хватался за сердце и падал, чтобы через минуту снова зависнуть в воздухе нерешенной загадкой.

В последний день зимних каникул я сидела в "Возрожденном фениксе" и уныло ковырялась в каше. Я так и не нашла работу, а деньги подошли к концу.

Я как раз ярко представляла радость некроманта в случае моего возвращения, когда ко мне подсел Блез собственной огромной персоной. В этот час в "Возрожденном фениксе" было мало посетителей, и хозяин выкроил минутку, чтобы поболтать.

– Что грустишь, маленькая эстиона? Так ничего и не нашла? – прищурившись, спросил трактирщик, постукивая пальцами по столу, отчего кольца на его руках сверкали так, что слезились глаза. Всех других студенток Блез звал по именам, я же почему-то была "маленькой эстионой".

– Нет, тарр Хайрриз, ничего, – эхом откликнулась я, доедая кашу и собираясь делать ноги.

От чужого сочувствия я сейчас точно расплачусь. Но только хотела подняться, как на мою кисть легла огромная ручища, и я села назад, вопросительно уставившись на трактирщика. Убедившись, что я готова слушать, он отпустил мою руку и произнес:

– Сходи на Тенистую улицу. Это как раз неподалеку от академии. В пятом доме живет один аптекарь, эстион Лоран Фолквэр. Его помощник недавно уволился. Если поспешишь, это место может стать твоим. Старик хорошо относится к адептам академии. Сегодня утром он заходил перекусить, и я замолвил за тебя словечко.

– Спасибо, тарр Хайрриз! – воскликнула я.

– Не благодари. Мне когда-то тоже помогли отыскать работу, а теперь беги скорее, пока этот шанс от тебя не ускользнул.

В лавке эстиона Фолквэра царили тишина и полумрак. Казалось, что тут никого нет, но, когда я приблизилась к прилавку, из подсобки вышел седой сухонький старичок в зеленой мантии, с пронзительно-синими глазами и длинной бородой.

– Добрый день, эстиона. Чем могу помочь? – произнес скрипучим голосом дед.

– Добрый день, эстион Фолквэр. Я ищу работу. Не могли бы вы взять меня в помощники?

– Как вас зовут?

– Эва Холдор.

– Так это о тебе говорил Блез! Скажи-ка мне, дорогая, чем у меня тут пахнет?

Я принюхалась и перечислила семь трав.

– Ты не назвала еще эльфийскую стрелу, но я принимаю тебя. Твой предшественник, войдя сюда впервые, смог назвать только три из восьми трав. Идем, мне как раз нужна помощь. Будешь составлять эликсиры и порошки, насыщать их магией, оформлять витрину, вечером убираться в зале и подсобке. Подучишься – буду ставить за прилавок, когда мне нужно будет отлучиться. Платить буду двадцать пять оденов в начале месяца. Приходить будешь через день. Иногда я буду нарушать этот график, если будет большой наплыв посетителей, но тогда ты сможешь рассчитывать на премию в пять серебрушек. В твоей комнате есть окно?

– Да, эстион Фолквэр.

– Прекрасно! Если будешь нужна, я пришлю своего летуна. Мой Викрис сейчас разносит заказы, но, когда прилетит, я вас познакомлю. Только не корми его печеньем! Ему это вредно. А теперь насыть мне магией вон те эликсиры и приготовь двадцать порций порошка по этому рецепту. Плащ можешь повесить вон там.

Мое сердце ликовало. Двадцать пять оденов после родительских пятнадцати? Да это же просто мечта! Но рано расслабляться, ведь мне нужно будет еще как-то пережить лето, не возвращаясь домой. Очень надеюсь, что ректор разрешит мне остаться в общежитии! В противном случае придется искать жилье в Исханте. А сейчас мне нужно вручную измельчить целую охапку трав для порошков.

***

Весна... Как я люблю это время! Больше никакого снега и пронизывающих ветров, только тепло, солнце и цветы... Какой волшебный запах доносится из окон, распахнутых в сад академии!

День выдался чудесным. Зубрежка в каникулы дала свои плоды, и меня за блестящие ответы на уроке освободили от зачета по магической диагностике и лечению.

Я влилась в поток оживлено болтающих адептов, что стекал на первый этаж, к столовой, откуда доносились аппетитные запахи. В следующий момент я с кем-то столкнулась, и этот кто-то инстинктивно обхватил меня руками, не давая упасть.

Я покраснела и робко подняла глаза, чтобы видеть, перед кем опозорилась.

Ясно. Ну кто может идти против течения толпы в обеденный перерыв? Конечно же, тот, кто не ест нормальную еду!

– Вы посмотрите, кто здесь! Маленькая эстиона проголодалась? – усмехнулся Лларс. Не выпуская меня  из рук, вампир отошел к стене, чтобы не мешать толпе двигаться дальше.

Спасибо за прозвище, старина Блез! Теперь, когда его подслушал клыкастый, меня так будет называть пол-академии!

– Должно быть, ты тоже голоден, раз идешь к секретарю ректора? – ехидно улыбнулась я, бросая взгляд в сторону кабинета Тао Уолиса, и застыла, как замороженная.

– Эй, Холдор! Что с тобой? Я тебя вроде не гипнотизировал. Эва?

– Ничего... – бесцветным голосом пробормотала, наблюдая, как отец выходит из кабинета ректора и движется в мою сторону.

Наверняка он пришел за мной! Неужели они с матерью нашли причину, чтобы забрать меня из академии?! Я не хочу домой! Четыре стихии, он все ближе! Куда спрятаться, пока меня не заметили?!

В следующий миг я вцепилась в плечи обалдевшего от такого обращения вампира и рывком развернула так, чтобы укрыться за его телом от приближающегося Ингила Холдора.

К счастью, во всеобщей суматохе меня не заметили.

Опасаясь, что отец будет искать меня, я до самого вечера пряталась в одной из башен академии.

Вечером, за десять минут до закрытия дверей, мелкими перебежками добралась до общежития.

Каково же было мое удивление, когда и эстиона Ирма, и Флори на все вопросы в голос твердили, что никто меня не искал.

Сердце царапнуло дурное предчувствие. Какие дела могут быть у отца с ректором? Почему он не искал меня? Папа пришел за мной, но эстион Уолис меня не отдал?

Зато утром я все поняла, когда стояла в кабинете ректора, где и выслушивала обвинение в краже реактивов из лаборатории эстиона Тромаса. В наказание меня лишали стипендии до конца учебного года, но контрольным ударом стало последнее заявление ректора:

– Я сожалею, эстиона Холдор, но со зданием вашего общежития  появились проблемы. По непонятным причинам трещина в фундаменте увеличилась и перешла на стену и потолок. Несколько комнат придется закрыть на ремонт, а адептов, живущих в них, расселить. Вашу в том числе. У меня не осталось свободных помещений, но есть одно место в общежитии боевых магов. Я охотно предоставлю его вам при условии, что вы немедленно переведетесь на факультет боевой магии.

– Но я хочу быть целительницей!

– Королевский посланник выехал  из столицы. Он едет по городам и не предупреждает о визите заранее. Он может оказаться здесь через неделю, месяц или прямо завтра. Он  проверяет работу полиции и магических учебных заведений. Меня снова будут тыкать статистикой боевого факультета, указывая на полное отсутствие подвижек в данном вопросе. К тому же посланник этот довольно суров и придирчив – многие теряют места, стоит ему лишь въехать в ворота города. Переходить на боевой факультет, адептка Холдор, или освободить помещение до темноты – решать вам. Но если станете боевым магом, я верну вам стипендию в следующем месяце и позволю остаться в академии на лето.

– Он пытался подкупить вас, так?

– Ваш отец? Нет, он только посланник. Это ваш жених, эстиона Холдор, щедро проспонсировал ваше триумфальное возвращение в Снорр, – иронично усмехнулся ректор – Деньги я взял и обещал сделать вашу жизнь в академии невыносимой, но, на ваше счастье, мне нужны боевые маги. Только поэтому я даю вам выбор. Если вы согласитесь на мои условия...

– Не соглашусь!

Я выбежала из кабинета ректора в слезах.

– Будь проклят! – рыкнула я и захлопнула дверь комнаты с такой силой, что дрогнули оконные стекла.

– Что? Что случилось, Эва? – удивленно хлопая глазами, спросила Флори, отрываясь от подпиливания ногтей на руках.

– Вчера в академии я видела отца, он выходил из кабинета эстиона Уолиса. Думала, папа приехал за мной, пряталась весь день, а он подкупил ректора, чтобы тот выжил меня из академии и я вернулась домой!

– С чего ты взяла? Может, он просто беспокоился о том, как ты тут живешь?

– Ректор не постеснялся мне все рассказать.

– Вот это да! – удивилась дриада, стаскивая одежду, чтобы слиться со своим можжевельником и продолжить разговор, высунув голову из душистых ветвей.

– А  дальше меня обвинили в краже реактивов из лаборатории эстиона Тромаса и лишили стипендии, но и это не все! У нас тут якобы увеличилась трещина в здании общежития. Нашу комнату и несколько соседних расселяют. А поскольку у ректора недобор на боевом факультете, он давит на меня, чтобы я перешла туда. Мол, только так я получу место в общежитии боевых магов, а больше свободных комнат нигде нет!

– Это шантаж! – возмутилась дриада. – Постой, но ты же целитель...

Тут я прикусила губу, осознав, что сболтнула лишнего, но было уже поздно.

– Эва? Ты ничего не хочешь рассказать своей лучшей подруге? – Дриада обиженно нахмурилась.

– Не хочу, но вижу, что придется. Когда я поступала, кристалл-распределитель взорвался, потому что у меня два дара, равных по силе. Я могу и исцелять, и убивать.

– Ничего себе!! И ты не пошла на боевой?! Ой, ду-у-ура!

– И ты туда же! А скажи-ка мне, Флори, если бы ты не смогла спасти чью-то жизнь и человек умер у тебя на руках, ты бы сама что выбрала: убивать или исцелять? – произнесла и удивилась своей смелости. Гнев смел все запреты, и я говорила о своем тайном страшном грехе так легко, будто ни в чем не виновата.

– Исцелять однозначно! – прошептала побледневшая дриада, потрясенно глядя на меня.

Я отвернулась.

– Не смотри на меня так! Я заслуживаю не жалости, а порицания. Теперь понимаешь, почему я не хочу на факультет боевых? Почему так вцепилась в целительство?

– Прости. Я не знала...

– Не извиняйся. Лучше собирай вещи, пока есть возможность. А то к вечеру эстиона Разящая по приказу дражайшего эстиона Уолиса выкинет нас отсюда за шкирку, как котят. Но не переживай, ты не в опале, тебе предоставят комнату.

– А как же ты?

– Пойду проситься к аптекарю на лавку в подсобке. Если не выйдет, схожу к тарру Блезу, он знает в этом городе всех – может, что-то дельное посоветует. Но домой точно не вернусь!

Аптекаря, как назло, не было в лавке. Пришлось два часа слоняться по улице в ожидании, пока эстион Фолквэр вернется.

– Эва? – удивился старый маг, завидев меня. – По глазам вижу, что-то случилось. Только не говори сейчас, что не можешь продолжать работать! У меня столько заказов...

– Эстион Фолквэр, я не увольняться пришла. У нас в академии общежитие ремонтируют, мест нигде больше нет, и... можно я пока поживу у вас в подсобке? – выпалила я на одном дыхании и замерла в ожидании отказа.

– Давай-ка зайдем внутрь. Такие дела на улице не обсуждают, – ответил старик и, открыв дверь, первой пропустил меня в лавку. – Тебя что, из академии выгнали?

– Почему вы так решили?

– Учитывая таланты вашего ректора по восстановлению зданий, причина по меньшей мере странная.

– Все непросто. Не могу рассказать всего, но кое-кто не хочет, чтобы я училась, и осложняет мне жизнь.

– Кое-кто? – иронично сощурился старый аптекарь.

– Угу, – хмуро отозвалась я, теребя застежку плаща.

– В подсобку я тебя пустить не могу, но у меня довольно просторный чердак. Там висят травы, но половину могу освободить для тебя. Платить будешь  десять оденов в месяц. Могу отдать тебе две лавки, срастишь магией вместе, и будет тебе кровать. Матраса лишнего нет, не обессудь. И еще: будешь колдовать свое домашнее задание – ставь барьер, а после выжигай остатки заклинаний. У меня есть дорогие травы, и они чувствительны к магическим воздействиям.

– Да, эстион Фолквэр! Спасибо вам огромное!

– Постой! Я скоро уйду. Вот тебе ключ от двери, а этот от чердака. Теперь ступай.

Я уходила из общежития на закате. Эстиона Разящая любезно помогла мне уменьшить мой нехитрый скарб, и весь он уместился в две коробки. В одной был гардероб, во второй книги и тетради. Флори вызвалась помочь мне с переездом и дотащить одну из коробок. Дриада также обещала помочь с кроватью. Учитывая, как легко Флори меняла все деревянные предметы одним прикосновением, в этом вопросе я ей доверяла.

Лавка аптекаря была закрыта, и я воспользовалась ключом. Коробки до времени оставила внизу, а сама отперла чердак. Запустив впереди светлячок, мы с подругой вошли и с любопытством огляделись.

Против ожидания, пыли и паутины здесь не было, а потолок оказался достаточно высоким, чтобы я могла выпрямиться в полный рост. Вдвоем с дриадой мы втащили наверх две узкие лавки и установили барьер, чтобы магией не повредить травы, после чего дочь леса принялась колдовать.

Спустя десять минут я стала обладательницей небольшой, но очень красивой кровати из дерева теплого золотистого цвета. Ее  полукруглое изголовье  было украшено целым пейзажем, сотканным из прожилок в древесине. Можно было разглядеть высокие горы, покрытые лесом, водопад, облака на небе и дорогу, уходящую в сторону заката.

В углу нашлись три доски, которые дриада, несмотря на мои протесты, реквизировала для обустройства жилища.

С легкой руки Флори одна из досок выровнялась до приятной гладкости. Дриада прирастила ее к окну, создавая что-то среднее между подоконником и небольшим столом.

Вторая доска стала удобной книжной  полкой.

Третья же на миг размягчилась, словно тесто, превратилась в шар, а после приняла форму табурета.

– Я хотела стул, но тут дерева не хватило, – смущенно развела руками кудесница, после чего я в благодарно обняла подругу, не дав сказать больше ни слова.

Единственное, что огорчало, – некуда было вешать одежду. Но завтра я собиралась прикупить большой сундук с тремя отделениями и прибить на стену несколько крючков.

От лавки до академии было пять минут ходьбы. Мы с дриадой успели в столовую к ужину, после чего попрощались, и я покинула ставшие родными стены.

Пока в сумерках шла до лавки аптекаря, прочувствовала все оттенки тоски и одиночества. Я привыкла, что дриада рядом, к тому, как вечерами вместе делаем домашнее задание, сидим за чаем или болтаем в темноте перед сном. Теперь я буду всего этого лишена.

К тому же мне сегодня предстоит спать на жесткой деревяшке.

Что ж, говорят, это полезно для спины! Но видят стихии, эта мысль не помешает мне проклинать своего "жениха", пока не засну! Чтобы ему, костлявому, икалось там, в Снорре!

Если сейчас я питаюсь в столовой, то летние каникулы станут для меня катастрофой! Без стипендии, отдавая по десять оденов за свой чердачный приют, я останусь только с пятнадцатью серебрушками, которые надо будет растянуть на месяц.

На это можно один раз в день есть у Блеза, но только первую половину месяца, а дальше можно спокойно садиться рядом с нищими у храма Четырех Стихий. К тому же мыться мне отныне придется ходить на реку. Благо я недавно разучила заклинание невидимости и смогу не опасаться ненужного внимания.

Надо искать вторую работу на лето или изобрести способ магией варить кашу прямо на своем чердаке. Но долго ли я протяну на такой диете?

Хорошо еще, что завтра нет занятий. Выходной я планировала потратить на приобретение постельного белья, одеяла, подушки и матраса, но утром мои планы неожиданно изменились.

Глава 6

Ночью меня снова посетил былой кошмар. Ложные обвинения в краже реактивов, страх, что отец приехал меня забрать, и внезапный переезд слишком сильно тряхнули нервную систему. А я только решила, что жизнь начала налаживаться!

Я проворочалась до утра, боясь заснуть, а в ушах все звучало эхо голосов: "Как ты могла?  Почему не спасла ее?"

Утром я неудержимо зевала и терла глаза, казалось, словно веки царапают невидимые песчинки. Я оделась и направилась в академию завтракать, планируя после заглянуть на рынок за недостающими вещами, но у выхода меня перехватил аптекарь:

– Доброе утро, Эва!

– Доброе утро, эстион Фолквэр, – ответила я и поспешила к выходу, но следующая фраза аптекаря заставила меня остановиться:

– Как насчет заработать лишние десять оденов всего за один день?

– Это было бы замечательно! А что нужно  делать, эстион?

– От тебя требуется собирать травы с утра до вечера. Я отправляюсь пополнять запасы. Что может быть дешевле и качественней растений, собранных своими руками?

– О, разумеется, я с вами! – воскликнула я. Ради возможности заработать такую сумму за один день готова трудиться, как раб на плантации, и даже пожертвовать завтраком.

– Великолепно! Иди скорее завтракай. Через полчаса придет мой знакомый портальщик и переправит нас на Зеленую гору.

– О! Так далеко? А как мы будем добираться назад?

– Очень просто: в этих горах живет один шаман. Он мой давний друг и любезно согласился построить нам портал до Исханте. Мы условились встретиться на закате у подножия горы.

Через полчаса, сытая и довольная, я уже дышала горным воздухом одной из самых удивительных вершин Сижерийского хребта.

Здесь произрастала половина всех известных в этом мире целебных трав. Свое название Зеленая гора получила за то, что зимой снег на ней приобретал зеленоватый цвет. В начале зимы он был травянистого оттенка, а в конце становился изумрудным. Только краткий срок ранней весной и поздней осенью гора не была зеленой.

Мы действительно собирали травы целый день, выискивая все те, что рачительный аптекарь указал в своем длинном списке.

В полдень мы сели передохнуть рядом с горным ручьем, где перекусили бутербродами с сыром, яблоками и запили это все ледяной, но удивительно вкусной водой.

Эстион Фолквэр был доволен моим безупречным знанием трав и аккуратностью, с которой я их собирала.

Старик все повторял, что Блез подарил ему в моем лице настоящее сокровище. Я же смущалась и жалела, что у меня с собой нет альбома и карандаша.

Я всегда любила рисовать. Поскольку на занятиях про травологии частенько приходилось зарисовывать, как выглядят соцветия или корневища того или иного растения, моя техника улучшилась. И сейчас руки так и чесались сделать пару набросков чарующих пейзажей, что окружали меня.

Мы собрали почти все необходимые травы, осталось найти с десяток цветов падеры. За искрящиеся на солнце лепестки их еще называли "цветами фей".

Вдруг небо стремительно потемнело, а вдали раздался удар грома. Я подняла взгляд и увидела, как в нашу сторону быстро несутся огромные клубящиеся темные тучи с ярко-белыми вершинами.

Эстион Фолквер на миг замер, глядя на эту страшную и завораживающую картину, а потом быстрым шагом стал спускаться по тропе, крикнув мне:

– Уходим скорее! Грозы в этих местах очень опасны. Ниже по склону есть пещера, спрячемся там.

В следующий миг налетел ветер, настолько сильный, что едва не сбил меня с ног, но я устояла. Пока спускались по горной тропе, начался дождь, а затем и град.

Я в момент промокла до нитки. Даже не пыталась удержать слетающий с головы капюшон плаща, полностью сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на мокрой крутой тропе.

Стало темно, как в глубоких сумерках. Лишь частые вспышки молний озаряли округу. От оглушительных раскатов грома мое сердце ушло в пятки и наотрез отказывалось их покидать. Должно быть, один из разрядов где-то высоко над нами ударил в скалу, потому что сверху вдруг посыпались камни.

Я знала, что во время грозы нельзя пользоваться магией, иначе притянешь молнию. Я прижалась к камню, чтобы увернуться от особо крупных камней, и зажмурилась от страха. Тело вдруг прошила острая быстрая боль. Меня тряхнуло, и мир сначала потерялся в ослепительном сиреневом пламени, а затем погрузился во мрак.

Последним ощущением было, что я куда-то падаю.

***

Я шла по узкому висячему мосту сквозь светящийся туман. Впереди слышалась странная, но очень красивая музыка. Невозможно было понять, что это за инструмент, но звучание больше походило на флейту.

Где я? Мне это снится?

Я ощущала небывалый покой. Меня ничто не тревожило. Я казалась себе легкой как перышко.

Мне не терпелось увидеть того, кто, скрытый от моих глаз, играет затейливую мелодию там, впереди, и я прибавила шагу.

За спиной послышались далекие голоса. Откуда-то из тумана вынырнула светящаяся зеленоватая ниточка чар. Заклинание устремилось ко мне, быстро обвилось вокруг талии и с силой потянуло назад.

Я раздраженно боролась, пытаясь сорвать с себя путы, стремясь вперед за дивной мелодией, что звала меня, обещая покой и радость. Похоже, у того, кто меня тащил, лопнуло терпение, потому что следующий рывок сбросил меня с моста, и я полетела вниз, в туманную бездну.

***

Как ноет от долгого лежания все тело и как хочется пить! А надо мной кто-то излишне громко спорит, и у меня от каждого слова в голове звонит огромный колокол. Постепенно я узнала голоса – это были ректор и аптекарь эстион Фолквэр.

– Прекрати, Лоран. Ей уже не помочь. Я не раз пробовал достать ее из-за грани – это бессмысленно, она не хочет назад. Мне даже подцепить ее не удалось!

– И понятно почему: она тебе не доверяет. Обвинил девочку в воровстве, отобрал стипендию, выселил из общежития и после этого хочешь, чтобы она вернулась на твой зов из-за грани? Никогда не думал, что ты можешь быть таким жестоким, Тао! Ты еще больше разочаровал меня. Власть вконец испоганила твою душу! Вспомни, ты ведь не был таким! Жаль, бедняжка не рассказала мне всего, я бы тогда вообще денег с нее не взял за место на чердаке!

– Хорошо, давай объединим силы и попробуем еще раз.

Кажется, пора заявить о себе. Я открыла глаза и, оглядевшись, узнала лазарет академии.

– Не стоит беспокоиться, эстионы, я вернулась, – прохрипела я. – Пожалуйста, воды...

Надо мной принялись хлопотать. Усадили, напоили, принесли куриного бульона. Головная боль прошла, но я все еще чувствовала себя ослабевшей, и неудивительно, ведь я пролежала без сознания три дня.

Позже пришла Флори и принесла мне новый учебник по травологии. Я с восторгом переворачивала страницы.

– Последнее издание? Вот это да! Где ты его взяла? Такие учебники только в столице есть! – удивилась я.

– Надо иметь связи, – загадочно улыбнулась дриада. – Ой, смотри, ты поранилась о страницу!

– И правда. – Я поспешно облизнула окровавленный указательный палец и привычно прошептала заклинание заживления.

–  Мне уже пора! У нас сейчас пара по иллюзиям, а эстион Морк всегда вызывает опоздавших к доске!

– Беги, конечно! – улыбнулась я и снова опустила взгляд на книгу, чтобы увидеть, как из пальца на белоснежную бумагу продолжает капать кровь.

Я что-то перепутала и заклинание не сработало? Повторила все еще раз, но более внимательно – ничего.

Видимо, я слишком долго провалялась в отключке, раз ошибаюсь в таких простых вещах! Я прочла заклинание еще раз и еще...

Я потеряла магию? Щелчком пальцев здоровой руки создаю светлячок – получается. Снова пытаюсь заживить порез – кровь все так же бежит.

На тумбочке нашелся платок. Я перевязала им палец и запустила сканирующее заклинание – ничего. Нет привычного тепла и покалывания, нет перед мысленным взором картины повреждений ауры и физического тела.

Я больше не могу диагностировать и исцелять? Нет! Четыре стихии, нет! Только не это!

Вернувшаяся после занятий Лори застала меня в слезах, бросила сумку на пол и кинулась обнимать.

– Тише, тише... не расстраивайся ты так! Да, шрам, конечно, большой, но ты все еще красивая, он тебя не портит совсем! Я бы сказала, он даже необычный...

– Шрам? – Я рывком отстранилась, заглядывая подруге в глаза. – Какой еще шрам?!

– О... э... так ты еще не видела? Ох, болтливый мой язык! Но ты бы все равно узнала, что уж теперь.

– Где он?! – Я приподняла одеяло, чтобы рассмотреть ноги, заглянула в вырез больничной сорочки, внимательно осмотрела плечи, но ничего не нашла.

– Пойдем в уборную: там большое зеркало, сама все увидишь. Я тебя подстрахую, чтобы  не упала по дороге.

Опираясь на плечо подруги, проковыляла до нужного помещения и, когда за нами закрылась дверь, с молчаливым вопросом воззрилась на дриаду. Вместо ответа Флори подвела меня к зеркалу.

– Молния пометила тебя. На спине. 

Короткие фразы от вечно болтающей подруги? Это необычно и заставляет нервничать! Что же там такое?

Мои пальцы дрожали, пока задирала сорочку. На коже розовела сеть тонких линий. Это было похоже на изображение молнии со множеством ответвлений. Начало этого "рисунка" было сзади, на затылке. Затем линии шли к левому плечу, а оттуда вниз. Чем ниже спускался шрам, тем больше ветвился, охватывая всю спину до самых ягодиц.

Тем временем Флори пыталась заполнить повисшую тишину:

– Тебе пытались убрать это и ректор, и аптекарь, и наш преподаватель по целительству, но ничего не получилось. Ожог прошел, но шрам не поддается ни мазям, ни магическим воздействиям. Но ты не расстраивайся: тебе еще повезло. У некоторых от удара молнии бывают внутричерепные кровоизлияния... Эва? Ты смеешься? Да у тебя истерика!

– Это не самое ужасное, Флори, – выдавила я сквозь истерический смех. – Шею я прикрою волосами, а спину и так никто не видит, но кто вернет мне дар целителя? Кто?!

– Ч-что? – Глаза дриады расширились. Сейчас она как никогда напоминала изумленного олененка. – Ты потеряла дар? Не может быть! Я же чувствую в тебе магию!

– Какая-то часть осталась, но как ты объяснишь вот это? – Я содрала с пальца платок с несколькими бурыми пятнышками и еще раз прочла над порезом с запекшейся кровью исцеляющее заклинание, потом еще раз и еще...

Подруга сама залечила мне руку и обняла, поглаживая по волосам, а я простонала сквозь рыдания:

– Теперь эстоин Уолис точно переведет меня в боевые маги, а я не хочу! Понимаешь?! Не хо-чу! Я уже и так виновата в смерти человека, я не могу, не буду убивать! Если нанесу кому-то вред, это сведет меня с ума!

– Тише, тише, Эва... Может, еще не все потеряно. Сейчас мы вернемся к твоей постели, ты отдохнешь, поспишь, а утром возьмешь стакан с водой и попробуешь насытить магией. Если получится, иди к эстиону Уолису и просись на факультет травников. Он не может выгнать тебя из академии, раз у тебя осталась сила.

Флори просидела со мной до вечера, стараясь отвлечь от тяжких раздумий, а потом ушла, чтобы поужинать и вернуться в общежитие к невыученным конспектам.

Я долго вертелась в постели, пытаясь уснуть, и поняла, что до утра неизвестность меня измучает. Запалила светлячок, протянула ладони к стакану и, прикрыв глаза, направила в воду поток магии, приправленный антирассеивающим заклинанием. Хоть бы вышло!

Когда я открыла глаза, вода в стакане слегка светилась. У меня получилось! А утром меня все же выпустили из лазарета, и я отправилась прямиком к ректору.

Я робко постучала в дверь кабинета и заглянула внутрь.

– Доброе утро, эстион Уолис! Можно?

– Адептка Холдор? Доброе утро, входите. Рад, что вы уже оправились. Что привело вас ко мне в столь ранний час?

– Я чувствую, что с моей магией что-то не так. Мне кажется, у меня пропал дар исцелять. Вы не могли бы это проверить?

– Пропал дар? Хм... я слышал о таком. Удар молнии способен спровоцировать изменения в магии, но чтобы дар исчез полностью – невозможно. Магия не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда, скорее она просто перешла во что-то другое или трансформировалась в нечто новое. Садитесь за стол и смотрите сюда. Мне самому интересно, что с вами произошло.

Маг развел ладони, как в прошлый раз, и снова между ними заклубился голубоватый туман. Почти сразу я увидела знакомый жертвенник, на нем по-прежнему покоились две стеклянные сферы: одна с черно-алым туманом внутри, вторая же, что была зелено-голубой, превратилась в бледно-сиреневую.

Когда я вынырнула из транса и описала ректору цвет магии, что клубилась там, где прежде была сила целителя, эстион Уолис нахмурился.

– Если бы ты сказала, что туман во второй сфере был фиолетовым, я бы ответил, что второй твой дар – предсказательство, как у меня, но это не так. Я не чувствую в тебе родственной силы. Это что-то другое, очень редкое или вовсе не изведанное. В любом случае тебе сейчас лучше перевестись на факультет боевой магии. Я приготовлю бумаги.

– Нет.

– Что?! Но как ты будешь учиться целительству, если твой дар пропал?

– Буду искать способ вернуть его, а пока перейду на кафедру травников.

– Адептка Холдор...

– Эстион Уолис...

Какое-то время мы молча сверлили друг друга взглядами, пока я не сказала:

– Если бы вы не выгнали меня из общежития и не лишили стипендии, я бы не оправилась на Зеленую гору, в меня бы не попала эта оркова молния! Я не провела бы три дня в беспамятстве, не заработала шрам во всю спину и  не потеряла бы свой дар!

– Я понимаю, что вы расстроены, адептка, но не пытайтесь взывать к моему чувству вины! Я не тащил вас в горы!

– Но вы же ректор! Разве нет? Не вы ли отвечаете за жизни и здоровье своих адпетов! Я и так пострадала по вашей вине! Почему вы снова пытаетесь пойти против моей воли? Вы не имеете права переводить меня на другой факультет без моего согласия! И если вы хотите войны – вы ее получите. Может, суд мне с вами и не выиграть, но я переступлю через стыд, покажу свою изуродованную  спину и позабочусь о том, чтобы вся Канора узнала, как вы притесняете студентов ради своей статистики!

После этой речи в кабинете повисла гнетущая тишина. Губы ректора были сжаты в сердитую линию, глаза метали молнии почище, чем гроза над Зеленой горой, а ладони слегка подрагивали. Подозреваю, что от желания свернуть шею одной наглой адептке, которая посмела его ректорское высочество тыкать носом в ошибки.

– Идите вон, адептка Холдор! – прошипел Эстион Уолис, взмахнул рукой, и я оказалась за дверью.

– Это было "да, учитесь на травницу" или "вы отчислены"? – пробормотала я в пустоту коридора.

 Хотела уйти, но тут под потолком что-то сверкнуло, и мне в лицо магией швырнуло лист с приказом о переводе на факультет травников.

Ура, я победила! Осталось придумать, как вернуть свой дар, но это позже: сейчас пора на занятия.

Мой приход в группу травников сопровождался шепотками. Чаще всего слышалось "молния", "шрам", "потеряла магию".  На перемене явился вампир, чтобы пожалеть, после приползла Сейлина – позлорадствовать.

Учеба шла своим чередом. Теперь я почти жила в библиотеке, пытаясь найти информацию о случаях, похожих на мой, и отыскать способ вернуть свой дар.

Если сила не исчезла, а только изменилась, то все очень странно. Я до сих пор не поняла, что же приобрела взамен целительства. Новая магия никак себя не проявляла, а ее бледно-сиреневый цвет не упоминался ни в одном справочнике по ауроведенью.

Из-за того, что я постоянно волновалась за свою дальнейшую судьбу, кошмары стали сниться каждую ночь. Помогал лишь особый эликсир, которым снабдил меня эстион Фолквэр, но его нельзя было употреблять постоянно. Чтобы не возникло привыкания, между приемами необходимо было делать паузу в три дня.

Возможно, я никогда бы не узнала, во что превратился мой дар на Зеленой горе, если бы не случайность.

Дело было субботним вечером. Я только что вернулась домой из библиотеки, едва успев выскользнуть из академии Андаромина Великого до закрытия ворот.

Я лежала в постели, когда в окно прилетел камушек, потом еще один. Неужели вампир снова взялся лазить в окна? Что-то случилось с новым донором?

Выглянув на улицу из-за занавески, с удивлением разглядела внизу Флори.

– Эва, впусти меня, пожалуйста! – ее голос был надломленным и хрипловатым, словно она долго плакала. В последнее время мы реже виделись, потому что учились в разных группах, но я заметила, что с подругой что-то не так. Правда, к своему стыду, так увлеклась своими проблемами, что никак не находила случая спросить у дриады, в чем дело.

– Я сейчас!

Вихрем слетела по лестнице и пустила дрожащую девушку в лавку. Закрыла дверь на ключ, проводила гостью на свой чердак и заперла люк на задвижку.

– Как ты тут оказалась? Тебе же эстиона Разящая отработку влепит за то, что не ночуешь в общежитии!

– И наплевать! Эва, слушай, мне неудобно тебя просить, но... можно я у тебя переночую?

– Э... ну конечно! А что случилось? Почему ты вся дрожишь? Погоди-ка, я тебе сейчас чай заварю с чем-нибудь успокаивающим.

– Это было бы чудесно, потому что покой я потеряла неделю назад.

– Прокляли? – предположила я.

– Нет, хуже. Я как-то задержалась в городе дольше положенного и возвращалась в академию по темноте. Не спрашивай, куда я ходила, это дела Черного леса, я не могу тебе рассказать.

– А что можешь? – спросила я, хлопоча над заварочным чайником.

– На меня напали в одном из переулков и...

Я поставила чайник и с ужасом воззрилась на дриаду.

– Нет, ты не думай, тот человек ничего толком не успел сделать, я убежала... Только с тех пор мне все снится эта ночь. Я так испугалась! Думала, меня сейчас... а потом еще на куски заживо порежут!

– Кошмары, – понимающе кивнула я. – Почему не обратилась к нашему преподавателю по медитациям? Эстион Рид мог бы тебе помочь.

– Он же мужчина! Как я могла рассказать о таком?! Ох... Но потом я все-таки рассказала, и он не смог помочь мне, Эва. Сказал, что, если ночью рядом будет кто-то, кому доверяю, мне станет легче. Моя соседка уже устала от моих ночных воплей и грохота, с которым я выпадаю на пол из своего дерева! Даже Лаура вышвыривает меня, потому что чувствует этот ужас... У нее от этого все ягоды осыпались!

– Ты в полицию ходила?

– Да, но что толку? Я так испугалась, что не смогла вспомнить ни одной приметы, а уж лицо тем более! Что интересно, во сне я этого мерзавца вижу четко, но стоит проснуться – и воспоминаний как не бывало!

– Хорошо, оставайся сегодня со мной. Мне тоже снятся кошмары, но вдвоем бояться веселее. Кстати, глотни-ка вот этого эликсира, мне помогает.

Мы уснули, взявшись за руки. Мне, как всегда, начал сниться кошмар, но на этот раз не мой. Я видела свою подругу, идущую по ночному городу, видела, как кто-то втащил ее за руку в темный переулок, как, угрожая ножом, стал срывать с нее одежду. Меня обуяли гнев и желание защитить Флори. Я бросила в нападавшего парализующие чары, и он застыл. Пользуясь замешательством мужчины, схватила дриаду за руку и потащила за собой, к воротам академии.

Я проснулась раньше Флори и не стала ее будить. Если бедная дриада всю неделю не высыпалась, ей надо как следует отдохнуть. Подруга проснулась довольная и посвежевшая.

– Знаешь, я сегодня видела во сне тебя. Ты пришла в тот переулок, оглушила этого мерзавца магией, а потом мы сбежали! Странно то, что у тебя все тело светилось, ты вся была в такой светло-сиреневой дымке... Но главное, ты его сделала! Ты оглушила этого негодяя!

– Этого? – спросила я, протянув дриаде бумагу с наброском лица, которое четко запомнила в ее сне.

Глава 7

Флори побледнела.

– Откуда ты... Как... Ты была там! – Подруга в шоке схватила меня за предплечья и тряхнула. – Вот во что преобразовался твой дар целителя! Невероятно...

– Пошли завтракать к Блезу, а потом иди с этим в полицию. Про меня не говори. Скажешь, лицо сама вспомнила. Ясно? Слышишь, Флори? Про меня ни звука!

– Но почему, Эва? Это же здорово – иметь такой дар! Ты могла бы помочь стольким людям!

Дриада закивала. Ее глаза светились радостью, и я понимала ее облегчение: теперь девушка уверена, что ее обидчика поймают.

Я тоже была довольна, что сумела помочь подруге и что, наконец, узнала хотя бы примерно, во что молния трансформировала мою магию.

Преступника поймали.  Флори меня не выдала, сказав, что вспомнила лицо нападавшего сама.

После мы с ней еще несколько раз экспериментировали со снами. Тот кошмар девушка больше не видела, зато ей снились родные леса.

Входя во сны подруги, я выяснила, что, когда засыпаю, мне нужно держать за руку человека, в сон которого хочу проникнуть.

Также я узнала, что могу легко менять сценарий сна как мне заблагорассудится. И даже если человек, рядом с которым уснула, забывает, что ему снилось, я запоминаю все в мельчайших подробностях.

Я никому не говорила о своем даре, но спустя неделю дриада все же проболталась и привела знакомую, которую тоже мучили кошмары. По просьбе Флори я помогла и ей. На радостях та вручила мне пять оденов, которые я взяла без зазрения совести: мне ведь нужно будет на что-то жить летом, когда я не смогу кормиться в академии. Пусть аптекарь теперь не берет с меня ни одена за то, что заняла его чердак, деньги лишними не бывают.

Вскоре у меня появился свой подпольный бизнес. Засыпая рядом с кем-либо, я помогала избавиться от кошмаров, восстановить память, избавляла от фобий, подменяя образ пугающего предмета другим. Иногда мне удавалось при этом просто входить в транс, а не засыпать по-настоящему.

Мы с дриадой теперь жили вместе. Во время моего хождения по снам Флори следила за тем, чтобы никто не мешал и не воспользовался моей беспомощностью.

Когда дриада вернулась на каникулы в Черный лес, ее подменял аптекарь, который считал, что я делаю хорошее дело, помогая людям, и к тому же так привлекаю клиентов в его лавку.

Старик даже освободил и отдал мне одну из комнат первого этажа для приема посетителей.

Благодаря этому занятию я не только больше не голодала, но и обновила гардероб. А еще отдала кругленькую сумму одной ведьме, чтобы запечатала мой дар убивать и замаскировала так, чтобы ни один магистр не мог его разглядеть.

Родителям написала, что не желаю отягощать их своим присутствием, а воспользоваться добротой некроманта и с его помощью лишить себя магии мне не позволяет совесть. Поэтому каникулы я намерена провести с подругой в Черном лесу.

Каникулы прошли замечательно, за исключением того, что я так и не нашла способа вернуть себе дар целителя.

Отчаявшись, в последнюю неделю лета решила поискать ответ в столичных библиотеках. Благо денег на телепорт туда и обратно мне хватало. Но планам моим не суждено было сбыться, потому что на пороге лавки  эстиона Фолквэра появился незваный гость.

Я сидела у себя наверху, за книгой о редких дарах, когда услышала, что какой-то искатель спрашивает у аптекаря, не здесь ли проживает некая Эва Холдор.

В тот момент я прокляла себя за самонадеянность.

Конечно, я старалась сохранить свой дар в тайне. Грозила клиентам, что если расскажут, кто им помог, то кошмары вернутся, а с трудом добытые воспоминания снова залягут на дно.

Однако вот она, я, а вот искатель из полиции, который пришел по мою душу! Четыре стихии! Сейчас у меня заберут все деньги за отсутствие лицензии и практику без диплома магической академии!

В люк постучали, и не успела я ответить, как в мою комнатку на чердаке нагло, не дожидаясь разрешения, вторгся страж порядка.

То, что это был знакомый мне старший искатель Ролан Дэйлз собственной синеглазой  персоной, картины не меняло. Меня все равно растрясут на штрафы!

– Добрый день, эстиона Холдор!

– Добрый день, эстион старший искатель!

– Что читаете? – Мужчина бесцеремонно заглянул в книгу.

– Да так, нам на лето задали доклад о необычных проявлениях дара. Вот, сижу, подыскиваю, о чем бы мне написать. А что привело вас ко мне? Ищете кого-то?

– Уже нашел, – ответил искатель, без приглашения сел на табурет рядом со столом и впился в меня своим васильковым взглядом. – Я пришел к вам за помощью, эстиона Холдор.

– Чем обычная адептка кафедры травников может помочь старшему искателю? – ответила, старательно разыгрывая удивление.

– Я слышал краем уха, вы однажды помогли подруге, которую мучили кошмары о напавшем на нее насильнике. Вы зарисовали лицо негодяя, и его поймали. У меня сейчас похожая ситуация, только хуже. Кто-то ночами отлавливает в городе девушек, а утром их находят расчлененными. У меня под охраной содержится одна сбежавшая жертва. Преступник отрезал ей руку. Девушка сейчас в таком состоянии, что ни один менталист не может заставить ее вспомнить о той ночи.

– Что же могу сделать я?

– О, думаю, многое. Девушку мучают кошмары, в которых она снова и снова видит своего палача. Вы могли бы войти в ее сон, запомнить то, что с ней произошло, и помочь нам составить портрет преступника. Разумеется, можно подождать, пока жертва успокоится, станет более адекватной и вспомнит все сама, но за это время Палач придет еще за многими.

– Как нечто, увиденное во сне, может служить доказательством совершенного преступления?

– Не может, вы правы, эстиона Холдор. Но я должен раскрыть это дело, иначе погибнут невинные. Даже если мы ничего не сможем пришить этому убийце, я подброшу ему пару запрещенных эликсиров, и его все же закроют. А пока Палач сидит, я смогу найти настоящие доказательства его виновности. Я понимаю, что для вас будет нелегким испытанием смотреть на столь ужасные вещи. Я давно уже знаю о вас и не приходил лишь потому, что жалел. Не хотел, чтобы вы теряли душевный покой. Но сегодня я вынужден признать, что обычными способами мы не справляемся. Помогите нам, Эстиона Холдор! Я в долгу не останусь, оплачу вашу работу по высшему разряду, неофициально, разумеется. Я готов пожертвовать половиной собственной  премии за поимку, если вы поможете мне найти и остановить это чудовище! Эта тварь не должна ходить на свободе и радоваться солнцу. Его место в карцере или в могиле – думаю, последнее и ждет Палача, после того как он предстанет перед судом. Смотрите...

Старший искатель выложил передо мной на стол главный аргумент – пачку рисунков, которые я начала перебирать дрожащими руками.

– Все они его жертвы? – уточнила я.

– Он уже убил одиннадцать девушек, а двенадцатой вполне можете стать вы или ваша подруга. Многие из родителей не пережили такой трагедии. У кого-то не выдержало сердце, у кого-то разум. У матери одной из погибших выгорел магический источник. Хорошо еще, что рядом оказались наши люди, иначе она разнесла бы своей силой несколько кварталов.

– Хватит, не хочу больше ничего об этом слышать! Это слишком... – теперь и мой голос дрожал от волнения, так же как и руки.

– Больно? Страшно? – уточнил искатель, убирая портреты девушек во внутренний карман формы.

– Да!

– Значит, вы отказываетесь?

На миг в углу мне почудился призрак сестры: "Как ты могла не спасти меня, Эва?"

– Я бы очень хотела отказаться, но не прощу себе, если погибнет кто-то еще. Мне очень страшно идти в такой сон, но все же я помогу вам.

– Тогда собирайтесь. Я жду вас внизу.

Когда вышла во двор в форме академии, старший искатель Дэйлз разбил телепортационный кристалл и, взяв меня за руку, шагнул в дымку перехода.

То, что  искатель воспользовался телепортом, говорило о серьезности положения: кристаллы для перехода стоили недешево, их обычно берегли.

Против моего ожидания, точкой выхода был не полицейский участок, а тихий зеленый квартал Исханте – один из тех, где проживала знать.

Мы направились к стальной ограде, увитой цветами, за которой дремал под сенью тенистых деревьев старый особняк, вошли в узкую калитку и по вымощенной плиткой дорожке прошли к парадному входу, у которого стояли на страже четверо искателей.

По дороге эстион Дэйлз вводил меня в курс дела:

– Пострадавшая – эстиона Элиза Миратье, дочь маркизы Кристофы Миратье. Ее сиятельство не доверяет нашим с вами методам. До вчерашнего дня она никого не хотела подпускать к дочери. Постарайтесь молчать. Говорить буду я.

– Да, старший искатель.

– Когда нас не слышат, можно просто эстион Дэйлз.

Вскоре мы вошли светлый круглый холл, полы которого были выложены изальским мрамором, а стены сияли зеркалами в дорогих оправах. Когда о нашем приходе доложили маркизе, та лично вышла нас встречать.

Ее сиятельство эстиона Миратье оказалась высокой, изящной женщиной с утонченными чертами лица. Пепельные волосы маркизы были уложены в сложную прическу, пронзительные серые глаза смотрели недружелюбно, а черное траурное платье добавляло к возрасту несколько лет.

– Старший искатель Дэйлз, вы снова пришли тревожить покой моей дочери? – недовольно осведомилась она, опустив приветствия.

– Нам нужен портрет убийцы, а вашей дочери нужен спокойный сон. Эта юная эстиона может помочь и нам, и вам.

– Так это и есть ваш «внештатный эксперт»? – Приподняв тонкие брови, ее сиятельство маркиза Миратье оглядела меня, словно выбирая лошадь на ярмарке. – И во сколько мне обойдутся услуги такого… эксперта?

– Все оплатит полиция. Вы ничего не теряете.

– Что произойдет, когда эстиона Холдор вернет память моей девочке? Вы снова приметесь мучить ее допросами?

– Тогда, ваше сиятельство, у нас не будет надобности допрашивать вашу дочь снова, потому что у нас, наконец, появится портрет Палача, и мы сможем заняться его поимкой.

– Хорошо, если все так, как вы говорите, но, если Элизе станет хуже,  я больше не подпущу к ней никого из ваших людей! Идемте.

Элиза сидела на веранде в кресле-качалке. Ее взгляд был бездумно устремлен в пространство. Девушка казалась более молодой копией матери. Только дух ее был сломлен, а правый рукав платья, украшенный кружевами, был пустым и печально висел, как поникший цветок.

– Вот моя дочь, эстиона Холдор. Старший искатель рассказывал мне о ваших методах. Вам что-нибудь нужно?

– Еще одно кресло для меня, две чашки чая и две порции снотворного,  а еще тишина, чтобы нам никто не мешал.

– Я не могу оставить дочь в таком состоянии с вами наедине. Это исключено!

– Вы и старший искатель эстион Дэйлз можете остаться, если обещаете не вмешиваться и не шуметь.

Входить в чей-то сон рядом с незнакомыми людьми мне еще не приходилось. Я вполне доверяла старшему искателю, но вот засыпать в присутствии маркизы не хотелось. Именно поэтому, зная, что волнение не даст мне войти в транс, я попросила порцию снотворного еще и для себя.

Налаживать контакт с девушкой не пришлось. Эстиона Миратье лично выпоила ей чай со снотворным и заботливо укрыла ноги пледом. Искатель и маркиза уселись позади кресел, на диванчике у стены.

Дождавшись, пока девушка уснет, я выпила свою порцию сонного зелья и, взяв за руку очередную пациентку, уложила наши соединенные ладони на столик меж кресел. Глубоко вдохнула, откинулась на высокую спинку и закрыла глаза.

У девушки прохладная, сухая ладонь. Из сада пахнет мятой и восточными лилиями.

Нужно сконцентрироваться на мысли, что все, что сейчас увижу, только видение, которое могу изменить по своему желанию. Я провалилась в привычную уже темную, безмятежную пустоту, чтобы открыть глаза уже в чужом сне и в ужасе вскрикнуть от открывшейся картины…

***

Когда я проснулась, первое, что увидела перед собой, – как Элиза обнимает плачущую мать своей единственной рукой. Что случилось с девушкой, теперь помню только я. Она же думает, что потеряла руку, когда напутала с векторами и неправильно открыла портал.

– Вам что-нибудь нужно? – спросила эстиона Миратье, кажется, уже второй раз.

– А? Что? Бумагу, карандаш и стакан воды, если не затруднит. И еще... – Я выразительно посмотрела на девушку, а потом кивнула в сторону выхода. Маркиза поспешно увела свою дочь, и через мгновение мне принесли все необходимое.

Искатель смотрел сочувственно, но молчал. Правильно. Сострадание мне не поможет. Все, что я видела, останется со мной навсегда.

Я выпила воду, сделала несколько глубоких вдохов и взялась за карандаш. Быстрыми штрихами нарисовала портрет нападавшего и отдельно кинжал, которым тот расчленял тела жертв.

Спустя десять минут я протянула листы старшему искателю и, не проронив ни слова, двинулась к выходу. Меня обогнал летун с магическими копиями моих рисунков, которые эстион Дэйлз спешно отправил в участок.

Искатель догнал меня уже у ворот особняка.

 – Я должен поблагодарить вас, эстиона Холдор...

– За что? Я поступила как должно. Могу еще показать вам место, где все произошло. Только идти придется пешком, иначе я могу сбиться с пути.

– Тогда идемте скорее! Возможно, там остались какие-то следы.

– Сомневаюсь. С тех пор прошло слишком много времени.

Двадцать минут ходьбы по городу, и вот мы в дальней части сквера, рядом со зданием магической оперы. В нише, окружавшей территорию стены, все же остались следы.

Искатель принялся вызывать по кристаллу связи следопытов и магэкспертов, а я отвернулась, подавляя желание бежать отсюда, как бежала Элиза Миратье.

Отошла подальше, чтобы не видеть следов крови, но голова все кружилась. Я устало оперлась спиной о ствол дерева, а спустя пару секунд поняла, что медленно съезжаю вниз, туда, где в опавшей листве лежит тот самый окровавленный кинжал.

 В себя я пришла в движущемся экипаже. Моя голова лежала на плече старшего искателя. Я рывком села и отодвинулась подальше.

– Эстиона Холдор? Как вы себя чувствуете?

– А по мне не видно?

– Помните, о чем мы договаривались? Просто эстион Дэйлз, без звания. Мне стыдно, что я подверг вас таким испытаниям, но нам необходимо было остановить этого человека. Сейчас мои люди идут по его следу.

– Рада, что смогла вам помочь. Жаль девушку. Надеюсь, вы поймаете тварь, что сотворила с ней такое!

– Что она помнит после вашего вмешательства?

– Что неправильно построила портал и поэтому лишилась руки. Но, боюсь, если у нее будут еще сильные потрясения, она может вспомнить, что случилось на самом деле. Так что не приходите больше в их дом и передайте ее сиятельству эстионе Миратье, чтобы домашние не говорили о том событии. Если девушка что-то вспомнит и снова сорвется, пусть ищут хорошего стирателя. Я мало практиковала и слишком неопытна для таких тяжелых случаев. Ох...

Пришлось откинуться на спинку сиденья, потому что стены экипажа закрутились вокруг меня. Слишком много сил пришлось потратить на то, чтобы вычистить сознание девушки от того ужаса, что она пережила, и подменить ужасные образы на более приемлемые и терпимые для нее.

– Вам плохо, эстиона? Эва? – встревожился искатель, заглядывая мне в лицо. И почему, когда мне плохо, мир всегда такой красивый? Вот эти васильковые глаза, например...

Глава 8

– Вы когда ели в последний раз?

– Утром, эстион Дэйлз, – ответила, чувствуя, что падаю в две синие бездны.

После этих слов меня немедленно отвезли к Блезу. Когда я переступила порог "Возрожденного феникса", опираясь на руку искателя, хозяин заведения всплеснул руками, отчего его кольца полыхнули на весь зал.

– Ролан, ты до чего маленькую эстиону довел? Она ж на ногах не стоит! Неужели устроил ментальный допрос?!

– Все в порядке, Блез. Я не монстр, чтобы применять такие чары на детях. Эстиона просто голодна и слегка перенервничала. Нам нужен обед на две персоны и двойная порция твоего лучшего десерта.

С этими словами старший искатель бросил на прилавок четыре серебрушки и предусмотрительно усадил меня за стол у стены, на которую я с удовольствием оперлась спиной, плюнув на все манеры.

Обед принес лично Блез. Хозяин заведения расставил блюда и приборы по местам, убрал поднос на соседний стол и подался вперед в алчном любопытстве.

– Ну, рассказывай, Ролан! На кого ходили?

– Пока не ходили, но эта смелая адептка – хранительница редкого дара. У нее хватило духа войти в сон единственной сбежавшей жертвы Палача.

– И что девушка получит за это?

– Половину премии за поимку. Думаю, это не такая уж плохая плата.

– Ну, Ролан, ты и жмот!

– Это почему?

– За такое надо давать десерт не двойной, а тройной и, сверх того, еще до дома на руках нести!

Я покраснела, а Блез и правда принес третий десерт в специальном магическом контейнере, сохраняющем свежесть.

– Вот, держи, дома еще один съешь! – улыбнулся здоровяк. Сверкнув кольцами, поставил передо мной лакомство, сел рядом и уже собрался выпытывать у искателя подробности, но у того замерцал кристалл вызова.

Поднеся к глазам плоский бледно-голубой камень на цепочке, эстион Дэйлз прочел сообщение и быстро поднялся из-за стола.

– Блез, я на облаву, присмотри за эстионой Холдор. Эва, я пришлю людей, чтобы вас проводили домой. Они будут держаться в отдалении, чтобы не привлекать внимания, не пугайтесь, если заметите слежку. Еще раз спасибо за помощь.

Эстион Дэйлз накинул плащ, что доселе покоился рядом на лавке, и быстрым шагом вышел прочь.

На следующий день искатель лично принес мне пятьдесят серебряных оденов за поимку Палача. Эстион Дэйлз еще раз выразил свою благодарность и надежду, что впредь может рассчитывать на мою помощь в особо сложных случаях.

В ответ я заметила, что лучше бы такой день не наступил, и взяла с искателя обещание хранить в тайне факт моего участие в этом громком деле. Слава мне не нужна. После всего того, что довелось испытать во сне Элизы Миратье, мне очень не хотелось, чтобы меня превратили в постоянного "внештатного консультанта".

После этого происшествия я безбедно и спокойно жила до весны, продолжая прочесывать библиотеку академии в поисках способа вернуть свой прежний дар. Даже мои кошмары отступили, будто судьба дала мне послабление за то, что помогла полиции найти Палача, который, к всеобщему удивлению, оказался сошедшим с ума светлым эльфом.

Ничто не предвещало перемен. Был обычный пятничный вечер, когда я вернулась с занятий в лавку аптекаря, тот передал мне запечатанный конверт. Письмо гласило, что я должна немедленно явиться в полицейский участок. Неужели мне опять предстоит применить свой талант хождения по снам?

Выгрузив из сумки учебники и тетради, я отправилась в полицию. Послание было подписано старшим искателем Дэйлзом. Всю дорогу я гадала, что меня ждет на этот раз.

Вдруг предо мной опустился с небес летун аптекаря – красно-золотой дракончик Викрис. Я остановилась и подставила ладонь, на которую крылатый уронил маленькую сферу. Передо мной завис магический лист, на котором почерком дриады было написано:

"Эва, твои родители в городе и ищут тебя. Говорят, ты не писала им с начала каникул, и они волнуются, все ли с тобой в порядке.

Ректор рассказал им о пропавшем даре целителя, но умолчал о боевой магии. В ответ они подали прошение городскому магу о том, чтобы тебя освободили от учебы, ведь травников в королевстве много и их магия слаба.

Они увидели на столе письмо из полиции, пришли в ужас, решив, что ты что-то натворила, и отправились за тобой.

Твоя Флори".

Дочитала послание и поняла, что мне очень хочется выругаться самыми неподходящими для приличной эстионы словами!

Флори у меня настоящее золото, но вот ректор! Снова прозрачный намек: признай силу боевого мага и смени факультет, или тебя увезут домой и выдадут замуж!

Странно, родители знают, что у меня слишком слабый дар, и все равно хотят забрать? Неужто некроманту поглянулась именно я, а не моя сила? Впрочем, мало кого привлекает жених, работа которого связана с мертвецами, вот Генри Лун и решил купить себе невесту.

И что мне делать? Пожалуй, встречусь с родителями и скажу, что не намерена уезжать из Исханте. А попробуют увезти силой, устрою такой скандал, что сплетни и до Его Величества донесутся! Если надо, даже прессу привлеку! Покажу, как насыщаю зелья магией. Пусть знают, что я не пустышка и приказ короля по-прежнему прикрывает меня от замужества!

Как бы отделаться от некроманта раз и навсегда? Может, подбить Лассара на фиктивный брак? Не-е-т, этот хитрый упырь будет требовать с меня тепленькую через день по стакану! А у доноров, говорят, после года-двух появляется зависимость, и быть мне тогда всю оставшуюся жизнь приложением к вампиру – не к этому, так к другому.

За размышлениями я не заметила, как дошла до здания полиции, и тут мне меня посетила блестящая мысль – попросить защиты у эстиона Дэйлза. Как представитель закона он может не позволить родителям насильно увезти меня домой!

Войдя в участок, обратила внимание, что тут непривычно тихо, а в воздухе висит почти осязаемое чувство страха. Все сидят за своими столами, напряженно закопавшись в кипы дел и отчетов.

– Эстиона Холдор? Слава стихиям, вы, наконец, пришли! ОН уже теряет терпение! – негромко произнес старший искатель, неслышно подошедший ко мне сзади. Я вздрогнула и, подражая тону собеседника, вполголоса произнесла:

– Добрый день, старший искатель эстион Дэйлз. Но разве это не вы хотели видеть меня?

– О нет, эстиона Холдор! Если бы вы понадобились мне, я явился бы сам и не стал утруждать вас путешествием в участок. В наш город пожаловал проверяющий короля – лорд Грэйд Мейррхаун. Не знаю, откуда ему известно, что вы помогли нам с поисками Палача, но этот дракон приказал вызвать вас в участок сразу, как переступил порог.

– Дракон? – непослушными губами переспросила я, думая, что никогда раньше не сталкивалась с этой расой.

– Вот именно! Его послал сам король, чтобы проинспектировать работу магических академий и полицейских участков. Там, куда он приезжает...

– Многие теряют места? – предположила, вспомнив слова ректора, когда он вещал, что ему срочно нужна положительная динамика поступающих на факультет боевой магии.

– Именно! Идемте скорее. – Искатель сделал жест следовать за ним и повел меня по паутине мрачных коридоров, продолжая вполголоса вещать: – Говорят, лорд – могучий маг. Король назначил его проверяющим совсем недавно, но никто до сих пор не понимает, как на такую должность попал дракон. Этих ящеров в Каноре все больше... Что-то назревает.

– Думаете, война?

– Не знаю, – покачал головой искатель. – Но мое чутье говорит, что грядут перемены. Он здесь.

Мужчина указал на массивную дубовую дверь. Я потянулась к блестящей ручке и замерла.

– Он правда такой... грозный, как о нем говорят?

В этот момент дверь открылась, и на пороге показался очень высокий маг с длинными черными волосами. Я замерла, а незнакомец закрыл за собой дверь, заговорщицки наклонился к моему уху и прошептал:

– Он ужасает одним своим видом! Говорят, завтракает, обедает и ужинает молоденькими эстионами!

Я удивленно моргнула и покосилась на старшего искателя, взглядом спрашивая, кто передо мной. Тот побледнел и пролепетал:

– Я... я, пожалуй...

– Вот видите? – заметил дракон и снисходительно приказал: – Принесете нам  чаю, старший искатель.

Эстион Дэйлз кивнул и бесшумно, как бестелесный дух, растворился в полумраке коридора.

Я же, осознав, кто передо мной, быстро потупила взгляд и согнулась в положенном поклоне.

– Лорд Мэйррхаун... – произнесла, чувствуя, что не могу унять дрожь в коленях.

Да что со мной такое? Я же ничего не сделала, ни в чем не виновата. Я не работаю в полиции, этот человек приехал проверять не мои бумаги! Так почему же мне хочется спрятаться подальше от взгляда пронзительных черных глаз?

Его драконство распахнул передо мной дверь.

– Входите, эстиона Холдор. С вами что-то случилось по дороге? Почему вы так долго добирались? – раздраженно спросил лорд, вальяжно усаживаясь в кресло.

– Э... ничего. Просто я думала, что меня хочет видеть эстион старший искатель. Если бы я знала, что меня ожидаете вы, наняла бы экипаж.

Мне не ответили, и я рискнула бросить взгляд на лицо собеседника. Меня изучали, сощурив глаза, и от этого по телу пробежал озноб.

– Любопытно... – С руки дракона сорвалось белое облачко и полетело в мою сторону. Я непроизвольно отпрянула, ткнувшись затылком в спинку стула.

– Эстиона Холдор, перестаньте дрожать! – скривившись, произнес Грэйд Мейррхаун. – Это диагностирующее заклинание. Я не питаюсь адептками магических академий, мне только любопытна природа вашей силы. Кстати, как вы получили такой удивительный дар? В вашем деле из академии Андаромина Великого нет никаких данных о том, как это произошло. Есть лишь запись, что ваш источник стал нестабилен и оскудел, вследствие чего вас переводят на кафедру травников.

Рассказывать об этом почему-то не хотелось. Чувствовала, что, если поведаю всю правду, ничем хорошим это не кончится.

Я мучительно подбирала наиболее туманный и вежливый ответ, когда за дверью послышался шум разгорающегося скандала.

Три голоса отчаянно спорили друг с другом. Королевский проверяющий нахмурился и встал, собираясь выяснить, кто рискнул потревожить покой дракона.

Однако это не потребовалось. Дверь широко распахнулась, и во временный кабинет лорда Мэйррхауна со словами:

– Эва, доченька, ты здесь! – ворвалась Джия Холдор – моя мать.

– Здравствуй, мама... – произнесла я, скованно похлопывая обнявшую меня родительницу по плечам, и с опаской покосилась на дракона, гадая, что сейчас будет. Голову откусят только маме или мне тоже?

В довершение всего в открытую дверь влетел отец и, увидев дракона, растерянно замер в середине комнаты.

– Значит, вы родители этой юной особы? – холодно осведомился Грэйд Мейррхаун, и этот лед в голосе подействовал даже на маму. Она перестала меня тискать и играть на публику, восторженно воркуя о том, как соскучилась.

Отпустив меня, мама шагнула назад так, чтобы оказаться за плечом отца, и настороженно посмотрела на дракона.

Каменное лицо и ледяные глаза быстро отрезвили родню, и вот уже оба моих родителя переминаются с ноги на ногу и прячут взгляды, как ученики, не выучившие урок.

– Простите, что прерываю, просто мне интересно, всюду ли вы так бесцеремонно врываетесь или только в кабинет начальника полиции?

Отец всегда считал нападение лучшим способом защиты и в этот раз последовал привычке:

– Это вы скажите, за что вы задержали нашу дочь?

– Прежде чем начнете предъявлять претензии, может, познакомимся? Как ваше имя, милейший?

– Ингил Холдор к вашим услугам. Это моя жена – Джия. А вы, должно быть... – Отец стрельнул глазами на табличку все еще открытой внутрь помещения двери. – Вы, должно быть, Вендель Беренис?

– Не угадали!  – с веселой улыбкой, от которой тем не менее кровь стыла в жилах, заявил проверяющий короля. – Мое имя Грэйд Мейррхаун.

Мама упала в обморок, и отец едва успел ее подхватить. Думаю, он охотно последовал бы за женой в блаженное беспамятство, но долг супруга не давал ему уронить свою ношу.

– Ваша дочь, эстион Холдор, вовсе не задержана. Совсем недавно она помогла местным полицейским поймать опасного преступника, и я как раз пытался разобраться, как адептке это удалось.

– Но этого не может быть! Ректор сказал, она потеряла силу! Мы прибыли, чтобы забрать Эву домой, ее там ждет жених!

– Да-да, уважаемый всем Снорром Эстион Лун. Но боюсь, информация эстиона Уолиса слегка устарела. У адептки Холдор очень редкий дар, и вы, как бы ни желали семейного счастья вашей дочери, не имеете права забрать ее из академии. Сейчас вы выйдете в коридор, пообщаетесь с ней не более двух минут, а затем отправитесь домой. Там вы огорчите эстиона Луна известием, что девушка не вернется ближайшие три года, а возможно, вообще никогда, – поправил себя лорд Мейррхаун, мельком взглянув на меня и будто бы прочтя при этом мои мысли. – Что такое три года для истинной любви, для которой не является испытанием сама вечность? Не так ли? – Дракон издевательски улыбнулся и, сделав жест в сторону двери, добавил: – Время пошло.

Отец вынес маму из кабинета, и я вышла следом. Прислонив ношу к стене, Ингил Холдор в изумлении воззрился на меня.

– Про особый дар и пойманного преступника – это правда?

– Да, папа. Я обрела дар ходить по чужим снам.

– Мы с мамой уезжаем. Доучивайся в своей академии, стихии с тобой. Но после учебы ты вернешься и выйдешь замуж эстиона Луна, иначе ты нам больше не дочь!

В последний раз грозно посмотрев на меня, отец подхватил мать на руки и понес прочь. Была мысль последовать за ним, а потом свернуть в один из боковых коридорчиков, где меня никто не заметит, выйти на улицу и сделать ноги. Но тут меня окутало огненное заклинание переноса, и я снова очутилась в кабинете наедине с любопытным драконом-проверяющим.

 – А сейчас, адпептка, вы сядете на этот стул и подробно расскажете мне, как обрели столь редкий дар.

Его манера все время приказывать начинала меня раздражать. Я молча села, не зная, с чего начать рассказ, чтобы выдать минимум информации и случайно не проговориться о втором даре.

Меня перенесли в кабинет сразу после мысли о побеге. Теперь меня еще больше пугало могущество того, кто так легко предсказывал мое поведение. Я почувствовала, что попала в лапы хищника, который играючи отпускает свою добычу, чтобы через миг снова насладиться удовольствием от поимки.

В дверь постучали. Дракон недовольно скривился и устало покачал головой.

– Никакого покоя... войдите!

В дверях появился искатель Дэйлз с подносом, на котором исходили паром две чашки ассанского чая.

– Разрешите, лорд?

– Да. Поставьте на стол и передайте всем, что я не ручаюсь за целость и сохранность тех, кто надумает переступить этот порог до вечера. Можете идти. Хотя постойте! Объясните мне, как вышло, что все ваши люди оказались бессильны перед единственным убийцей? И с каких пор вы привлекаете к раскрытию особо тяжких преступлений детей? А еще вы не поставили в известность ректора. Хотели получить всю славу после поимки преступника? Эстиона даже не окончила академию, а ее факультет далек от боевой магии, как земля от неба. Вы должны были подумать о том, что в случае опасности травница не сможет защитить себя. А если бы вы не поймали убийцу? А если бы он узнал, кто помог взять его след, и адептка Холдор стала бы следующей жертвой?

– Мы бы защитили ее, лорд Мейррхаун.

– Так же, как защитили дочь маркизы Миратье? Сейчас идите, но наш разговор не кончен.

– Да, лорд Мейррхаун... – Побледневший искатель с поклоном попятился к двери.

– Зря вы так, мне правда ничего не угрожало.

Дракон окинул меня цепким взглядом и резюмировал:

– А вы еще наивнее, чем я думал! Пейте чай, адептка, и расскажите мне, почему вы так цепляетесь за целительство, что решили стать травницей? – снова вернулся к расспросам дракон, внимательно сканируя меня взглядом.

– Профессия не хуже других.

– Согласен, но она не особо престижна, – заметил лорд, и с его пальцев вновь соскользнуло белое облачко. На сей раз я не отшатнулась. Драконья магия облетела меня и замкнулась в круг, а потом вспыхнула красноватым светом и рассеялась.

– Как интересно... – задумчиво протянул дракон.

– Мне кажется, это мое призвание.

– Не верю. Скорее не желаете выходить замуж, а родня давит?

– А вот это не ваше дело, уважаемый лорд! – ответила и тут же прикусила язык.

Терпеть не могу, когда посторонние начинают лезть в мою жизнь.

Однако вместо гнева я заработала лишь пожатие плеч и широкую улыбку.

– Согласен, не мое. – Я уже выдохнула, думая, что гроза миновала, однако в следующий миг улыбка исчезла, а в глазах подавшегося вперед дракона заплясало пламя. –  Пока не мое!

По позвоночнику пробежал холодок.

– Что вы хотите этим сказать? – настороженно спросила, заглядывая в темные как ночь глаза, гадая, что затеял этот надменный тип.

– Позже узнаете. Вы пейте, пейте, а то чай остынет, – в голосе лорда проскользнула снисходительная насмешка.

Я взяла кружку. Чай в ней заплясал от того, как дрожали мои руки, и я спешно поставила ее обратно.

– Знаете, мне пора идти. У меня завтра занятия и...

– Дайте мне руку.

– Что? Зачем...

– Руку, адептка! Вы когда-нибудь перестанете со мной препираться? Вас не учили, что нельзя перечить старшим?

Я покраснела, стоило лорду указать на мою бестактность, и выполнила его просьбу. Дракон снял со своего запястья тонкий кожаный браслет, сплетенный из узких черных и красных полосок кожи, и надел на мою руку.

Спустя миг магическая вещица уменьшилась, плотно обхватив мое запястье.

– Что это?

– Много вопросов, адептка. На сегодня можете быть свободны, – официальным тоном ответил лорд Мейррхаун и деловито уткнулся в бумаги, коими был усеян его стол. – Вы еще здесь? – нахмурил темные брови проверяющий короля, после чего я, опомнившись, спешно покинула кабинет его драконства.

Мне бы радоваться и испытывать облегчение, что укрылась от пронизывающих черных глаз посланника короля, но интуиция упорно твердила: это еще не конец.