Академия избранных Мраком. Наследница силы

– Эй, ты будешь заходить, или нет?

Нетерпеливые адепты подталкивают в спину. Я стою у ворот академии, в который раз перечитывая надпись на магической табличке.

“В доступе отказано”.

Сколько бы раз я ни прикладывала свой студенческий артефакт к начищенному медному кружочку “стража”, результат один.

Замок не открывается, а на блестящей поверхности появляется отказ.

Что такое? Войти в академию Мракендарр могут лишь те, кто в нее приглашен . Я – студентка второго курса!

– Посторонись, и дай уже пройти тем, кого здесь ждут! – высокая надменная девица с яркими волосами цвета дикой сливы отталкивает меня, шлепает свой “текстолет”, похожий на отполированный камешек артефакт, в центр круга. 

“Керейна Зелет, 4 курс факультета Общей магии”, – проступает надпись на “страже”.

Ворота открываются.

Зелет не удерживается от искушения обернуться и съязвить:

– Вечно у тебя проблемы с тем, чтобы найти свое место в Мракендарре! Когда ты поймешь, что оно за воротами?

Довольная Керейна уходит. Если не знать, что она – выпускница приюта, можно подумать, что в академию после летнего отдыха вернулась дочь знатных особ. 

Впрочем, сама Зелет в это действительно верит. История о потерянных благородных родителях поддерживает ее не просто на плаву. На лету!

В прошлом году пройти через страда было проще. Приложила печать со свитка-приглашения и ворота открылись. Что же случилось сейчас.

Отхожу в сторону и вижу, как один за другим остальные адепты из-под моросящего дождя перетекают в не особенно уютный и благожелательный, зато сухой и теплый Мракендарр.

Последний летний день выдался отвратительным во всех отношениях.

С утра началась откровенно осенняя слякоть, и колеса дилижанса то и дело застревали в грязи. Несколько раз мы все выходили и подталкивали неповоротливое грузное тело нашего средства передвижения, кто просто силой, кто магией. А перед самым Мракендарром громоздкое корыто чуть ли не перевернулось.

И теперь я стою под дождем в забрызганной грязью юбке, облепленных коричневыми склизкими комками туфлях, продрогшая, злая и озадаченная.

Обычно эти ворота вообще открыты, потому что в Мракендарр и так никто не сунется, просто не найдет. Но перед началом учебного года эта церемония соблюдается.

И что мне теперь делать? Стучать по стражу, пока не собью кулаки или скулить: “Впустииите меня”?

Жаль, среди тех, кто беззаботно минует стража, поглядывая на меня украдкой, нет однокурсников и членов моей команды. Хотя меня и все остальные знают, с другой-то стороны, хотя бы чисто внешне.

– Сообщите Эдираде Плихан, что Ирлея Летхит не может попасть в академию! – кричу я в спину последнего из входящих. 

Эдирада Плихан – грифон в юбке, жесткая, лишенная компромиссов. Профессор прорицательства и глава комиссии по заселению и распределению адептов. Меня она терпеть не может, как большинство преподавательского состава. Но ее чувство справедливости превыше всего.

Остаюсь одна. Сколько мне еще тут торчать?

Еще дважды пытаюсь подобраться к “стражу”. Но на табличке появляется новая формулировка: “Превышение количества попыток. Ваш текстолет заблокирован. Обратитесь в деканат”.

– Издеваешься? – ору я, размазывая по лицу слезы вместе с каплями дождя. – Как я обращусь в деканат, если ты меня не пускаешь, дурень железный?

– Заводишь новых друзей, букашка? – слышу позади знакомый голос, от которого у меня как обычно скулы сводит, а волосы колечками сворачиваются.

Это он, великолепный Вальдер Эфлон. Король академии Мракендарр, четверокурсник, телепат, материализатор высшей категории. Капитан команды по ментелену, в которую я попала по нелепой случайности. И парень, с которым у меня был первый в жизни поцелуй. Поцелуй, ничего не значащий для Вальдера.

Оборачиваюсь и смотрю на него.

Эфлон выглядит так, словно ему дождь нипочем. На нем белые (!) брюки и синяя куртка. Длинные белые волосы собраны в элегантный хвост. Васильковые глаза насмешливо проезжаются по моей мокрой, всклокоченной прическе, одежде в пятнах воды и грязи. Король и замарашка.

Разумеется, наследник лорда Рейендара приехал на личном транспорте, а за его спиной почтительный слуга с чемоданами.

– Мне подождать, пока ты уговоришь ворота тебя впустить? – спрашивает он с мнимым дружелюбием. 

– Проходи, – бурчу я и отхожу в сторону. Можно попросить у него помощи. Но не хочется. Меня бесит, что выгляжу настолько хуже него, что ничего не могу сделать в создавшейся ситуации и даже не понимаю, что происходит.

– Ладно, – отводит от меня внимательный васильковый взгляд и прикладывает артефакт к пластинке. 

Тут же слышится пронзительный, противный крик, похожий на скрип и хлопанье кожистых крыльев. 

Только успеваю задрать голову, как меня подхватывают когтистые уродливые лапы горгульи, и я взлетаю, судорожно вцепившись в ручку чемодана. Но тут она отрывается и намокший кожаный баул обрушивается точнехонько на плечи короля академии.

Полет с горгульей под дождем, под громкую брань будущего лорда Рейендара не лишен очарования.

Не могу не вспомнить наше с ним прошлогоднее знакомство. Тогда я случайно порвала красавчику-блондину штаны. Сейчас я определенно превзошла сама себя! Но ужасно жаль вещи, что обрушились лавиной на белобрысую голову.

– Лякся! – ору, болтая в воздухе ногами. – Я из-за тебя без одежды останусь! Все самое важное было в чемодане!

За спиной в рюкзаке чувствуется возня. Это Фелиндрикс, моя кукла-фамильяр, намекает, что самое дорогое все же осталось со мной.

Моя личная горгулья совершает почти мягкую посадку, опуская меня прямиком на постамент посреди фонтана. С ее стороны это выражение преданности, поскольку это место кажется для нее лучшим на всем свете. А вот мне торчать одиноким и нелепым пугалом между бьющих разноцветных струй воды совершенно не хочется. 

– Адептка Летхит? – слышу удивленный голос Эдирады Плихан, самой страшной женщины Мракендарра, причем не внешне. Выглядит она как солидная дама средних лет и кажется обманчиво безобидной, все потому, что ее сверх проницательные глаза скрыты за очками с дымчатыми стеклами.

– Я думала, вы уже не сможете меня ничем удивить, но надо сказать, ваша фантазия так же неиссякаема, как и болезненна. 

– Страж написал, что мне запрещен доступ в академию, – кричу, чтобы киррна Плихан расслышала мой голос сквозь шум воды. 

– Но вас это не остановило, – иронично подмечает профессор.

– Табличка порекомендовала мне обратиться в деканат, – гну свою линию, – правда, не знаю, в какой. Меня же еще не перевели никуда официально. А может и вообще отчислили. 

Эдирада поправляет очки.

– Хорошо, выбирайтесь со своего насеста, если не решили свить там гнездо, мне надоело напрягать горло, чтобы вы меня слышали.

Легко сказать: “выбирайтесь”. Вплавь, что ли?

– Лякся! – толкаю в толстокожий бок. – Унеси меня вон туда! 

Показываю пальцем, куда мне хочется попасть. Но непонятливая горгулья вместо этого лижет мою щеку неожиданно горячим и шершавым языком.

Я визжу и сваливаюсь в фонтанную чашу.

Значит, все-таки вплавь.

Выбираюсь и вижу выражение лица профессора Плихан. Даже несмотря на очки понятно, что ее глаза заведены к небу. Тяжкий вздох.

– За лето вы не повзрослели ни на один день, Летхит.

– Ирлея! – доносится рев Вальдера Эфлона.

Надо же, не “букашка”! По имени назвал! Видимо, прежде, чем прибить.

Король академии несется в мою сторону, и выглядит при этом эпично и комично сразу.

Вокруг его шеи на манер шарфа обвилось платье, в котором я была на зимнем балу, а лента с волос слетела от удара моим чемоданом и длинные блестящие волосы рассыпались по плечам. Но как ни странно, Вальдеру это даже идет. Он всегда хорош, зараза! Но вот довольно личная деталь моего туалета, что зацепилась за его ухо и запуталась в волосах, немного все портит.

Вальдеру Эфлону удалось сделать невозможное. Удивить грозную Эдираду Плихан так, что она снимает очки и начинает протирать стекла.

– Я очень надеялась, что в этом учебном году мы сможем навести порядок в академии. Но студенты явно с ума посходили!

– Прошу меня извинить, декан, – вдруг заявляет Вальдер, – у нас с адепткой Летхит возникло недопонимание.

Декан? 

Собственно, если ее поставили на место Миркура Тенебриса, который оказался злодеем, это вполне логично.

– Это не повод расхаживать с женским нижним бельем на голове, – сухо парирует профессор. 

Мои щеки начинают гореть, а Вальдер срывает с волос мою… так скажем, верхнюю часть того, что не следует показывать на людях. 

– А где остальные мои вещи? – стону я.

Эдирада устраивает очки обратно на носу и рявкает:

– К ректору! Оба! Нечего устраивать здесь представление!

Абрал Талироди выглядит усталым, хотя учебный год даже не начался.

Ректор академии Мрака сидит за столом, растирая виски, при виде нас вздыхает, и я замечаю в темных волосах тонкие серебристые нити.

– Ирлея Летхит, – говорит он утвердительно, – у тебя какое-то навязчивое желание привлекать к себе внимание.

Если можно сказать обо мне что-то наименее соответствующее действительности, то вот оно!

– Страж ворот не дал мне доступ в академию, – помимо моего желания голос звучит обиженно, не хватает еще разреветься для полного эффекта.

– Хм. Очень странно.

Абрал Талироди убирает руки от головы.

– Хотя внутренне я с ним и согласен, возможно, так было бы и проще. Но могу сказать, что не отдавал распоряжения тебя исключить или что-то эдакое.

Он внимательно смотрит на Эдираду.

– Декан Плихан, вы не знаете, как это произошло?

– Теряюсь в догадках, – признается профессор, – как вариант – Мракендарру не чуждо чувство самосохранения. 

Ректор издает короткий невеселый смешок и задумчиво замечает:

– Возможно, все дело в том, что я успел объявить тебе третье предупреждение, Ирлея. А оно подразумевает исключение из академии. Давай свой текстолет.

Протягиваю ректору артефакт. Он кладет “камешек” на одну ладонь, второй проводит сверху, затем отдает текс мне.

– Все, разблокировано. А зачем здесь Вальдер Эфлон?

Профессор Плихан будто бы вспоминает о короле академии, спохватывается. 

– Адепт Эфлон слишком ревностно демонстрировал свои отношения с Летхит, – сурово выдает она, – обмотался ее одеждой и бельем. Недопустимое и странное поведение!

– Эта сумасшедшая сбросила на меня свой чемодан! – парирует Вальдер. 

– О! – ректор морщится, словно почувствовав боль от удара тяжелым кожаным боком моей поклажи и трет шею. 

– Должна же я была как-то обратиться в деканат, как советовал страж! – развожу руками. 

– Ладно, – изрекает ректор, – на первый раз без предупреждений. Но учтите, впереди у нас несколько сложных недель. В Мракендарр прибывает комиссия, которая будет изучать условия жизни и безопасности студентов. Родители Милона Ханиша подали иск к академии. 

Милон Ханиш. Верный и отважный друг, защитивший меня от декана Тенебриса ценой своей жизни. Разумеется, его родные пожелали возмездия. 

– Извольте вести себя ответственно и по-взрослому! – ректор почти рычит и смотрит почему-то на Вальдера. Тот с пониманием кивает.

– А теперь вон отсюда! Декан Плихан, задержитесь, пожалуйста.

Мы с Эфлоном выходим и я набрасываюсь на него с претензиями, пока он не сделал это первым.

– Где мои вещи?

– Летхит, вечно у тебя проблемы со шмотками, – кривится он, – не бойся, я затолкал твое бельишко, кроме того, что оказалось на мне. Чемодан у охраны за воротами. 

Немного успокаиваюсь и интересуюсь:

– А откуда ты знал, что Эдирада Плихан – новый декан Общего и Начального факультетов?

– Я много чего знаю, – загадочно улыбается Вальдер, – прежде всего потому, что мой отец возглавляет ту самую комиссию, которая скоро поселится в Мракендарре на неопределенное время. 

Что? Верховный судья Зойдарса, лорд Рейендар, которого называют “Посланник Стужи”, приезжает в академию?

Почему-то перспектива столкнуться в коридорах Мракендарра с отцом Эфлона меня пугает, сама не знаю, почему.

Три недели назад

– Ты ведь пошла в Мракендарр из-за Ларии, правда? – мама пристально смотрит на меня, продолжая чистить сочный ананас.

Мне такое не под силу, я вся потом в липком соке, а от фрукта остается лишь куцый огрызок, вся мякоть остается на кожуре.

– Изначально да, – киваю, завороженно глядя на четкие, точные движения острого ножа, – но в процессе обучения мне все понравилось.

– Что именно? – мама откидывает прядь каштановых волос резким движением головы. – Насмешки этих грубых адептов или высокомерие сына судьи?

Мне начинает казаться, что я зря так откровенно обо всем ей рассказываю. Надо бы некоторые вещи оставлять при себе. Нет, разумеется, мама не в курсе, что мы с Вальдером целовались. Но в остальные подробности своего пребывания в Мракендарре я ее посвятила более-менее подробно.

– Я смогла преодолеть все эти трудности, – твердо говорю, отводя взгляд от ананаса, – и на самом деле сойка прилетала за мной. Мракендарр ждал именно меня!

– Ты узнала, что было с Ларией, правда? – мама отхватывает кусочек спелой мякоти ножом, подносит ко рту и ест прямо с лезвия, не боясь порезаться.

– Узнала. И с ней действительно был непорядок, а вовсе не взросление. Лария потеряла часть души, в которой была именно наша с ней дружба. И она забыла меня не по своей воле. Этим огнем подпитывался проклятый кристалл, который я разбила. 

– Значит, твоя задача выполнена, – мама пожимает плечом, – и ты наконец можешь отправиться в нормальную академию. В эту тебе возвращаться не стоит.

– Но во мне полно частиц материи! – возражаю я. – А значит, мне необходимо научиться управлять своим даром. Где я еще такому научусь?

– Мы можем найти для тебя репетитора по материальной магии, – мама ставит очищенный ананас в середину широкой тарелки, – но поверь, Мракендарр не лучшее для тебя место. Особенно после того, что произошло на первом курсе. Погиб мальчик! И не просто на твоих глазах, он защищал тебя! Подумай, что тебе придется пережить, как будут смотреть все остальные? Или даже уже смотрят!

Она права.

Действительно, до отъезда домой я видела в глазах адептов и преподавателей осуждение. Или мне казалось, что вижу.

“Ты, конечно, не виновата, – как бы говорили их взгляды, – но Милон погиб за тебя, и этого никак не изменить”.

– Знаю, ты хочешь мне только добра, мамочка, – выдыхаю я, – но позволь вернуться в Мракендарр. Уверена, что моя история там не закончилась. И я могу многому научиться.

– Милая, боюсь, не все, что ты о себе можешь узнать, тебе понравится, – загадочно говорит мама и начинает нарезать фрукт кусочками.

Семейные тайны?

Но она больше не собирается продолжать эту тему, увы.

Разговор меня встревожил, я решаю отвлечься и забираюсь на чердак. Там мама хранит мешочки и коробочки с частицами кристаллов и порошками для создания артефактов, которые списывают у нее на работе. Для мамы это что-то вроде рукоделия. Она любит изобретать новые сочетания для расширения функций бытовых артефактов.

Зажигаю фонарик, брожу между полками, заставленными коробками и коробочками.

Вспоминаю, что обещала оживить куклу своей соседки Эльны, а для этого нужны кристаллы дуарониума. 

Но как раз его, кажется и нет.

– Фелиндрикс! 

Я подсаживаю на полку над моей головой малыша-фамильяра, оживленную мной в детстве игрушку. 

– Найди дуарониум! Тогда я смогу сделать для тебя подружку. Правда, немного темненькую. 

Филя с сомнением поднимает и опускает большие уши.

– Зато Эльну порадуем! – уговариваю я фамильяра. – Знаю, она тебе нравится, и ту не хочешь, чтобы у нее появилась такая же живая игрушка…

Фелиндрикс мотает головой и яростно машет тряпичными ручками.

– Ой, я неправильно выразилась, прости! Такой же игрушки как ты, разумеется, вообще не может быть.

Филя довольно кивает, бьет кулачком себя в грудь. С самооценкой у малыша все в порядке.

– Но ты понимаешь, я обещала! Эльна помогла спрятать тебя от комиссии из “серого ордена”, так что за мной должок.

Фелиндрик поднимает ручку и ерошит белые волосы на голове. Потом пожимает плечами как бы говоря, что ему ничего не остается.

– Заберись выше и посмотри, есть ли там дуарониум!

Фамильяр подпрыгивает, цепляется за полку над своей головой, ловко забирается. Шуршит, ищет нужную коробочку.

Расправляет пушистые крылья и оказывается еще выше. Снова ищет, а я напряженно всматриваюсь вверх, так что шея затекает. 

Малыш деловито возится наверху, неловко поворачивается, толкает одну из коробок, и та обрушивается с ужасным шумом.

– Ох! – пугаюсь и протискиваюсь за стеллаж, в попытках поднять то, что упало. 

За полками довольно много пространства, мой взгляд привлекает каменная плита, прислоненная к стене.

Черная, отполированная, с толстыми белыми прожилками.

Повинуясь безотчетному порыву, кладу в центр камня ладонь, и начинается невообразимое.

Белые линии приходят в движение, смыкаясь в круг, в котором теперь находится моя рука. 

В ушах слышится писк, заполняющий всю меня. Пальцы становятся ледяными, но в то же время по телу от плиты идет жар, такой ощутимые, его словно вливают в меня.

Писк прекращается и я слышу, как все мое тело гудит, а под кожей перекатываются волны огня.

И я чувствую силу. Кажется смогу поднять одним пальцем весь стеллаж с коробками, если пожелаю.

Ладонь обжигает, в грудь толкает, я отлетаю и больно ударяюсь спиной в полки, сшибая всю конструкцию. Ору дурниной. Фелиндрикс мягко планирует на своих крылышках и опускается мне на живот, огромные круглые глаза встревоженно поблескивают в полумраке. Смотрю на танец потревоженной пыли и соображаю, что произошло.

– Ирли! – мамин голос звучит громко, внезапно. Даже Филечка прикрывает уши лапками.

– Ты жива?

Она бросается на колени передо мной, с искаженным лицом. 

Я чихаю от пыли.

– Слава Лучу и Мраку, – вздыхает она. А потом начинает меня отчитывать, как положено хорошему родителю.

– Что за беспорядок ты тут навела? Зачем было лезть в мою коллекцию?

– Я хотела немного кристалльной крошки, сделать артефакт для Эльны, – признаюсь, садясь и оглядываясь.

Черная загадочная плита похожа на зеркало. Но она не отдает отражение, а поглощает его. Белые вены снова расползлись по разным сторонам.

– Что это такое? – показываю на пугающий камень. 

Мама бросает взгляд на интересующий меня объект и я вижу тень испуга на ее лице.

– Давно пора было от него избавиться, – вздыхает она, – это ночной мрамор. Ниалтар. Камень, из-за которого твой… 

Она замолкает, словно сказала что-то лишнее. 

– Из-за которого что? – почти кричу я. – Договаривай! Ты хотела сказать о папе?

– Не командуй мной! – сердится мама. И я знаю, что в этом случае ее гнев – простая самозащита.

– Ты говорила, что папа умер от сердечного приступа! – дожимаю ее.

– Да, именно из--за этого, – мама берет себя в руки, – давай приводить все в порядок. 

– Давно у нас этот ниалтар? – не отстаю. – Почему раньше я его не видела?

– Возможно, потому что не залезала между полками и стеной, – резонно отвечает матушка, – все, разговор закончен. Камни любят молчание. Помоги прибраться.

Я сдаюсь, но только на время. 

Помня о том, сколько силы у меня только что было, пытаюсь поднять стеллаж, но все, подпитка закончилась.

Сколько я ни пыталась вывести маму на новые разговор о ниалтаре и отце, ничего у меня не получилось до самого отъезда в Мракендарр.

Настоящее время, академия Мракендарр

Я и мой криво-косо закрытый чемодан стоим у дверей комнаты, где столько всего было в прошлом учебном году.

Меня распределили в прежнее жилье. Рада ли я? 

Честно говоря, была надежда попасть в новый корпус, более благоустроенный. А еще, хоть немного обозначить новый старт. Отречься от прежнего ужаса. Понимаю, это по-детски. Милона не вернуть, и это станет вечным моим укором. Да, его лишил жизни злодей. Но никогда не оставит меня мысль, что можно было спасти друга, не допустить его гибели.

Сглатываю, отчего-то волнуясь. Вижу торчащий изнутри ключ, узнаю манеру Эльны и стучу, предвкушая встречу с кислой физиономией соседки.

Дверь открывается, и я застываю на месте. 

– Ну, привет, – хмыкает Мирейя, задушевная подружка Керейны Зелет, теперь уже третьекурсница. 

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю, надеясь, что она зашла в гости к Эльне, хоть это было бы смешно.

– Тот же вопрос, – она упирает руки в бока, – меня-то сюда распределили.

– И меня, – в душе растет раздражение, хочется долбануть косяк кулаком. Но бессмысленно.

– Тогда заходи, – безразлично отвечает Мирейя, отходя в сторону и пропуская меня в комнату.

Вижу, что она и мою половину комнаты заняла.

– Тут я спала, – киваю на кровать.

– Значит, у тебя будет в этом году хоть что-то новенькое, – хихикает моя новая соседка.

Меня не оставляет ощущение розыгрыша.

Сейчас откроется шкаф, из него вывалится куча жутковатых игрушек Эльны и она сама. И спросит с обычной ехидцей:

– Ну что, поверила?

Эта фантазия настолько сильная, что я подхожу и раскрываю шкаф настежь. Увы, пусто. 

Мне досталась новая соседка, и мы не в восторге друг от друга.

Мирейя Пейласта сидит на моей бывшей кровати, подпиливает ноготочки и смотрит на меня с неодобрением. 

Вероятно, она рассчитывала на мое бегство из комнаты в панике. Но я закалена в высшей степени недружелюбной встречей Эльны в прошлом году. По сравнению с ней моя нынешняя соседка – образец вежливости и принятия.

Я уже разобрала свои вещи и усадила Фелиндрикса на подушку. Ему приходится притворяться неодушевленной куклой, и я чувствую, как он недоволен.

– Про эту игрушку писал “Правдолюб”? – с интересом спрашивает Мирейя. – Ну, что она у тебя ходит и ворует документы.

– Ага, а еще ночью бегает за слишком любопытными студентками с ножом, – охотно отвечаю я. Вижу, как вытягивается лицо Мирейи и добавляю:

– Больше доверяй сплетням, еще и не то покажется. Фелиндрикс – мой талисман.

– Я знаю, ты меня терпеть не можешь, – вдруг заявляет новая соседка, – потому что я дружу с Керейной. Но я уважаю тебя, Ирлея. Честно-честно! Ты спасла Мракендарр, не дала воскресить Черрза. 

Имя злодейского мракенарра она произносит шепотом, словно тот где-то рядом и может нас услышать.

От этой мысли мне становится холодно. Хотя я сама видела, как призрак Черрза рассыпался от магического удара ректора Талироди.

– Конечно, Керейна мне дороже, тут извини, это личное.

– Понимаю. Я бы и сама предпочла жить вместе с Эльной Талфин, – спокойно говорю я. Нормальный разговор, без подколок, почему нет.

– Администрация этого корпуса предпочитает расселять студентов каждый новый учебный год, – вздыхает Мирейя, – вот в новом на это смотрят сквозь пальцы.

– Жаль, – забираюсь на кровать с ногами. 

– Еще как, – подтвеждает соседка, – и знаешь, я сама терпеть не могу жить как на горящих углях. Поэтому не собираюсь строить тебе козни. Если ты первая не начнешь. Так что давай заключим перемирие. Все враждебные лагеря у нас будут за пределами комнаты. 

– И в чем подвох? – прищуриваюсь я. 

– Ты не сильно доверяешь людям, да? – вздыхает Мирейя.

– У меня для этого есть причины, – не собираюсь давать слабину, – но твое предложение мне нравится.

Мы заключаем соглашение, скрепляя его рукопожатием.

Что ж, если она действительно говорит всерьез, это облегчит проживание в новых условиях.

Эльну я встречаю за ужином в столовой общежития. Тут ничего не поменялось, едим мы все так же стоя.

Мне хочется обнять бывшую соседку, но я знаю, что она этого не приемлет. Не хочется улететь к стенке от ее магического удара.

При виде меня Эльна на минутку теряет свое обычное “ведьминское лицо”.

– Ирлея! – почти кричит она и тащит меня за свой столик-стойку. И я вижу, что там уже ждет нас Кирсея. 

После того, как у нее украли часть души вместе с ее состраданием, Кирсея изменилась. И бросив взгляд на приятельницу, я понимаю, что она все еще не стала прежней доброй и наивной девчонкой. Очень надеюсь, в новом учебном году ей помогут вернуться к себе.

– С кем ты сейчас живешь? – спрашиваю Эльну с некоторой опаской.

– Со мной, – спокойно отвечает Кирсея, – удивительно получилось, правда?

– Не то слово, – соглашаюсь с ней, – получается, мы с тобой просто поменялись соседками.

По выражению лица Эльны уже снова непонятно, что она чувствует. Ведьма берет себя в руки и возвращает привычное чуть брезгливое выражение. 

После ужина мы идем в деканат начального факультета. Там вывесили списки распределения бывших первокурсников по новым направлениям.

Для перевода преподавательский состав голосует за каждого студента, указывая, какой факультет больше ему подходит с учетом проявленных на первом году обучения способностей. А совет, в составе которого деканы и ректор, уже принимает окончательное решение. Направлений, мягко сказать, маловато, поэтому адепты часто оказываются недовольны переводом.

Первой находит свое имя в списках Кирсея.

– Стихийное, – говорит она спокойно, – значит, завтра мне получать стальную форму. 

– Вот же потроха Черрза! – с досадой восклицает вдруг Эльна. – Боевое! Терпеть не могу зеленый. Буду ходить, как жаба. Вместе с тобой, кстати, Летхит.

Что ж, для меня мой перевод был ожидаемым. Ведь на боевом – мой наставник, декан Тарр.

Следующий день полон бытовых забот, так что времени на интриги не остается. Мы получаем форму, учебники и “чемоданчик практикующего мага”, который выдается со второго курса.

В нем травы, магические минералы, несколько артефактов. И самое ценное – мешочек с ладонь размером, с крошкой из энергетических кристаллов. 

Каждая крупинка подотчетна, мы обязаны в любое время дать детальную расписку, что и куда потратили. 

Мирейя проявляет дружелюбие, но я держу ушки на макушке, понимая, что новая соседка наверняка каждое услышанное от меня слово относит Керейне в достойной упаковке.

После обеда на текстолеты адептов приходит сообщение, которое переворачивает все течение дня.

“Внимание студентам всех курсов. Торжественное открытие нового учебного года состоится завтра. А сегодня будет сделано важное объявление в большом зале конференций. Явка обязательна”.

И указано время – ровно через час.

Мы с Мирейей в это время вдвоем в комнате, раскладываем учебники. Смотрим друг на друга в удивлении.

– Не знаешь, что это может быть? – интересуюсь, так как студенты старших курсов обычно знают несколько больше.

– Понятия не имею, – с сожалением отвечает соседка, – Кери ничего не говорила. Значит вообще какая-то новая замута, с утра никто не знал ни о каком объявлении.

Оставшийся час проходит в томлении.

Я вламываюсь в комнату Эльны и Кирсеи, чтобы как-то скоротать время. У меня нехорошее предчувствие, что предстоящие новости связаны с пресловутой комиссией.

Впервые вижу помещение, две половины которого настолько друг другу противоречат.

Кровать, полки и стол Кирсеи – воплощение порядка. Пугающее, неестественное. На части Эльны – филиал ведьминского салона. Не хватает только котла для варки зелий. В рядах кукол бывшей соседки вижу пополнение. Как минимум три новых игрушки, одна другой жутче.

– Есть версии, что нам сообщат сегодня? – спрашиваю у приятельниц.

– Явно ничего хорошего, – мрачно отвечает Эльна, – это Мракендарр. Место где чудес боятся.

– Обычная рабочая информация, – морщится Кирсея.

– Кирс, – вырывается у меня, – скажи, ты нормально себя ощущаешь?

– Более чем, – спокойно говорит она, – и родители считают, я повзрослела. Хотя младший брат все лето хныкал, что со мной стало неинтересно. Но ему просто надо вырасти.

Меня в очередной раз поражает, насколько невнимательными могут быть родители. Неужели, вернись я с пустым взглядом и без любимых недостатков, мама тоже бы радовалась моему взрослению?

Вдруг подумалось, что нечто подобное происходит с людьми по жизни безо всякой магии.

Постепенно уходит задор юности, наивность и открытость детства, заталкиваются поглубже заветные мечты. 

Доверие к миру сменяется цинизмом.

И вот он, новый взрослый. С другими ценностями и способами решения проблем. Просто это обычно занимает годы, а то и десятки лет. А в случае Мракендарра ароматы юношеской весны высосали за несколько дней, отобрав энергию чистоты и искренности для подпитки кристалла Черрза.

Но ни к чему вся эта философия.

Я дожидаюсь назначенного времени и вливаюсь в один из ручейков адептов, что стремятся в главный корпус.

Народу уже много, я еле нахожу сидячее место, втискиваясь между двумя незнакомыми адептками.

Возбужденный, озадаченный гул в зале не смолкает, пока его не перекрывает низкий, мощный голос:

– Адепты Мракендарра! 

 Взгляды обращаются на сцену, где находится один - единственный мужчина. Высокий, светловолосый, в темно-синем костюме. 

 – Поздравления с началом нового сезона будут завтра, – продолжает он, – а сегодня позвольте представиться. Дагнер Эфлон, лорд Рейендар. Временно исполняющий обязанности ректора академии Мракендарр.

Дагнер Эфлон, лорд Рейендар, выглядит так, словно не только он сам, но и весь мир знает ему цену. И неустанно трепещет перед величием верховного судьи Зойдарса.

Мне в принципе непонятно, зачем столь значимой фигуре еще и влезать на верхушку академии Мракендарр.

И от этого лорд кажется мне личностью крайне отвратительной, а к ректору Талироди я из принципа испытываю чуть ли не дочернюю преданность.

– Эта новость может быть воспринята вами неоднозначно, я понимаю, – снисходит до пояснений Эфлон-старший, хотя тут он не прав. Думаю, не я одна совершенно однозначно реагирую на явление лорда в академию. С резким неприятием.

– Но уверен, все вы войдете в положение комиссии Зойдарса, – мне показалось, ледяной взор Дагнера Эфлона полоснул прямо по мне. Вздрагиваю от нехорошего ощущения. 

– Почему я ставлю вас в известность сегодня? Чтобы завтра начать учебный год привычным образом. Без громких заявлений. Кирр Талироди отстранен от должности до окончания расследования нашей комиссии.

– Но почему его надо было отстранять? – к своему удивлению узнаю голос Керейны Зелет и чувствую к ней что-то вроде уважения.

А вот Дагнер Эфлон таким не страдает. Он снисходительно хмыкает.

– Как раз это вряд ли нуждается в пояснениях для разумных людей. В вашей академии в прошлом году погибло два человека. Сотрудник Маркендарра, пусть даже низшего звена, и адепт. Что вообще недопустимо! Кроме того, в академии орудовало тайное общество под началом одного из деканов. И всему этому попустительствовал ректор Абрал Талироди. Так что,  не желаю больше слышать подобных вопросов!

В голосе лорда Рейендара звучат лед и металл. От его слов пробирает мороз и в то же время кидает в болезненный неприятный жар.

– В течение ближайших недель многих из вас ждут беседы с дознавателями. Попрошу отнестись к этому серьезно и с пониманием. На этом у меня все. Можете идти, жду завтра на церемонии открытия нового учебного сезона. 

Дагнер Эфлон молча и с достоинством уходит со сцены, провожаемый сотнями напряженных взглядов. 

Некоторое время никто не двигается. Всех парализовали новости. 

Гул голосов накрывает уши резко и пронзительно.

Я слышу панику.

В такой академии как Мракендарр перемен не любят, их боятся, как всего, что выходит за рамки привычного.

Надо сказать, наше привычное – это не хороводы на полянке с феями, а напряженная, выматывающая порой учеба. Постоянное преодоление своих несовершенств, вызванного перевесом одного из видов магии. 

Мы – “мрачняки”, “материалы”. Лишенные природного баланса частиц энергии в магической оболочке, эфирее.

Для нас каждый новый день – испытание на прочность, на умение совладать с собой. И дополнительные сложности пугают.

– Не понял, кирр Талироди арестован?

– А кто такой этот Эфлон, не родственник ли Вальдера?

– Какой видный мужчина!

Голоса звучат внахлест. 

– Летхит! – врывается зов Эльны Талфин, моей бывшей соседки. – Вот ты где. Пошли к нам с Кирсеей, обсудим этот мозготряс.

Принимаю ее приглашение с благодарностью. 

Девчонки живут как и я, на третьем этаже. С тоской смотрю на кукол Эльны, они теперь кажутся мне утраченными родственниками.

Кирсея садится на свою кровать, сложив руки на колени. Спокойно смотрит на нас.

Вернется ли к ней часть души, высосанная кристаллом Черрза?

Эльна словно отвечает на мои мысли.

– Сдается мне, лорд всех блондинов сейчас наплюет на планы Талироди. Ректор обещал в этом учебном году найти артефакты, через которые ограбили Кирсею и прочих. А Эфлон в лучших традициях своей семейки будет топить за приличия.

– И к чему ты сейчас ведешь? – настораживаюсь я.

– Вот не притворяйся, что тупишь и не поняла! – фыркает Эльна. – Конечно же, мы сами найдем все эти побрякушки. Тем более что примерно знаем, как они выглядят.

Идея Эльны мне кажется такой же безумной, как и гениальной.

Собственно, какие еще есть варианты?

Абрала Талироди устранили на неопределенное время, а комиссия во главе с исполняющим обязанности ректора нацелена вовсе не на то, чтобы помочь пострадавшим. 

Все понимают, что главное для нее – рассмотреть законность и целесообразность иска родителей Милона.

Мне кажется, сам бы он возражал. Не захотел бы наш самоотверженный Ханиш этих разборок. Но его семью можно понять. 

– Удалось установить личности тринадцати пострадавших, – монотонно говорю я, тем самым стараясь придать какой-то серьезности нашему немыслимому расследованию, – а предмет мы знаем только один, монету, которую вертела в пальцах Кирсея.

Услышав свое имя, Кирс оживляется.

– Девчонки, – говорит она, – я многого добилась за последние месяцы обучения на первом курсе. И сейчас чувствую бодрость и желание покорять лестницу магических наук. Так что не заморачивайтесь никакими монетками, я точно не хочу становиться прежней. 

– Совсем девка сдурела, – заключает Эльна в своей неповторимой манере, – была живая и сообразительная, стала  селедкой лупоглазой, и еще тащится от этого!

– И как вы собираетесь искать эти артефакты? – спрашивает Кирсея. 

– У ректора Талироди была собрана база, – невозмутимо отвечает Эльна, – там куда больше информации, чем он успел озвучить. Так что главное – приделать этой папке маленькие ножки.

Красноречиво смотрит на меня, я понимаю, чьи ножки она имеет в виду. Хуже, что это слышит Фелиндрикс из моей сумки. А значит, уже принял задачу и его не остановить. Мой фамильяр себе на уме.

Спорить при Кирс не хочется, она до сих пор не знакома с Филей в действии. 

Возвращаюсь в свою комнату и сталкиваюсь там с той, кого видеть точно уж не хочу ни при каком раскладе.

Керейна Зелет пришла навестить подружку. Уверена, до того, как Мирейю поселили ко мне, Зелет не жаждала с ней общаться до такой степени. 

Керейна сидит на моей кровати, закинув ногу на ногу. Спасибо хоть прилечь не решила. Лишний раз радуюсь, что Филя теперь всегда со мной.

– Повезло тебе с соседкой на этот раз, Летхит, – бодро заявляет Керейна, – Мира не завалит комнату уродливыми куклами и костями с кладбища.

– Готова променять тебя на всех кукол и пару скелетов, – недружелюбно отвечаю ей.

Мирейя неуверенно хихикает. У нее ситуация двойственная, вроде как она и ко мне в доверие пытается войти, и старшую подружку обижать никак нельзя.

– Ой, ну хватит дуться, – фыркает Керейна, – да, когда ты была мелкой первокурсницей, пришлось тебе устроить парочку испытаний. Так все же на пользу! И потом, нам теперь делить нечего. Точнее, некого.

Она сейчас имеет в виду Вальдера Эфлона? Нашего неповторимого короля Мракендарра и капитана команды по ментелену?

– Ты наконец-то поняла, что обломаешь зубки о ледяного блондина? – интересуюсь почти приветливо.

– Так же, как и ты, – Керейна вздыхает, – мы теперь в одном лагере, детка. Две неудачницы, которыми поиграли и бросили. 

Пристально на меня смотрит.

– Ты что же, не знаешь ничего? – спрашивает, удивленная собственной догадкой.

– Что именно? Сегодня главная новость касается папаши Эфлона, а не его отпрыска.

– Угу, значит, не в курсе, – глядит на меня почти с жалостью, – Вальдер Эфлон помолвлен с дочкой герцога Харлаха, Элидеей. Так что обе мы пролетаем со свистом, девонька! 
---
Дорогие читатели, представляю свою новинку

Перед свадьбой я узнала, что мой жених собирается забрать мою магию и оставить вместо меня пустую оболочку.
От моего отца ждать помощи бесполезно – этот брак для него слишком выгоден!

Решив бежать, я нашла старинный, но все еще действующий договор, согласно которому меня должны принять в элитную академию Серебряной Башни, без права отказать.

Вот оно, мое спасение!

Но на месте меня видеть совершенно не рады. В мужской академии нет места женским энергиям. Я приобретаю врагов, едва переступив порог Башни. А мой главный неприятель – молодой преподаватель Валерис Раэль, который поставил цель вышибить меня из академии во что бы то ни стало. 

Вальдер Эфлон

Его словно душат. Изнутри и снаружи. Вальдер наливает в стакан ледяной воды, выпивает залпом.

Мракендарр был его королевством, где он мог устанавливать свои правила, гласные и негласные. Теперь здесь отец.

И если о комиссии Вальдер знал, то отстранение Талироди и назначение отца на его место стали для юноши ужасным сюрпризом.

Отец давит, повелевает, судит. Делает с сыном то же, что и со всем королевством Зойдарс, где уже много лет он – верховный судья. 

И хоть Вальдер сопротивляется, дерзит и бунтует временами, в главных вещах он вынужден соглашаться. А как иначе, если на нем вот уже восемь лет лежит ответственность за то, что в семье остался только один сын?

Калерх Эфлон погиб, еще не став взрослым мужчиной. И причина его смерти – неосторожное поведение Вальдера. 

С тех пор Вальдер много раз торговался с собой, пока не разрешил себе жить еще и за брата. Стать Эфлоном за себя и Калерха. 

Нет, он не потерялся в его тени, оставаясь собой, вольнодумцем и прирожденным лидером. Но были моменты, в которых он жил за Калерха.

И одним них стала помолвка с Элидеей Харлах. 

Отцы семейств договорились породниться, когда у герцога родилась дочь. Калерху тогда исполнилось пять лет, а Вальдеру – два года.

Элидея по задумке родителей была обещана Калерху. В аристократических домах такое не редкость. 

Но Калерха не стало из-за Вальдера. И когда отец этим летом заявил ему, что договоренности с герцогом Харлахом никуда не делись, Вальд не смог возразить. Перед его внутренним взором вновь появилась ужасная картина. Тело, накрытое белой тканью. И по ней расползается красное пятно.

– Свадьба будет после того, как ты выпустишься из Мракендарра, – поставил его тогда в известность отец.

– А как же невеста, ей не надо доучиваться? – Вальд все еще надеялся на дополнительную отсрочку.

– Для девиц это не так важно, – пренебрежительно дернул плечом судья Эфлон, – сможет совмещать или учиться заочно.

И вот теперь он, Вальдер, вертит помолвочное кольцо на среднем пальце левой руки, а несвобода стягивает его грудь обручем. 

Да, ему известно, что такое обязательства и слово дворянина. Но пока есть время до брака, и он им воспользуется без стеснения. Быть безгрешным от него никто не требует, да и не может. 

Он рассчитывал, что комиссия будет недолгой, для соблюдения формальностей. Но поведение отца показывает его намерение задержаться в Мракендарре. 

И это вот плохо. Очень-очень.

С досады Вальдер пинает ножку кровати и морщится от боли в большом пальце ноги. 

– Вот растяпа, – шепчет он.

Один короткий стук и дверь открывается. Вот черрзова память, забыл запереться изнутри.

– Готов к новому сезону? – отрывисто спрашивает отец, заходя в комнату.

– Я слишком талантливый студент, чтобы как-то особенно готовиться к учебе, – ухмыляется парень.

– Ну-ну, – качает головой судья, – но самоуверенность лучше бы умерить. То, что твой отец выполняет обязанности ректора, накладывает на тебя дополнительную ответственность. Талироди так и не смог призвать тебя к порядку, насколько мне известно. А сейчас придется вспомнить о приличиях, чтобы не опозорить меня, как главу академии.

– Ты решил задержаться в этом кресле надолго? – прямо интересуется сын.

– Как пойдет, – уклончиво отвечает лорд Рейендар, – но знаешь, Вальдер, скажу тебе честно, я устал от судейской работы. Поэтому принял предложение возглавить комиссию. И если пойму, что мне здесь нравится, почему бы не остаться?

Если бы могла, переиграла начало учебного года полностью.

От первых шагов из дилижанса к воротам до Керейны Зелет в моей комнате. 

Еще и соседка не та…

Но я не владею абсолютной магией духа и не в силах управлять временем. Да и никому это пока не удавалось, поскольку разделитель Черрза, к счастью, так и не попал в наш мир снова.

Да и существовал ли этот меч на самом деле? Ведь получается, мятежный дух даже не успел его испробовать в деле.

На следующий после выступления Эфлона-старшего день в Мракендарре чувствуется такое напряжение, что у пролетающих над академией сводит клювы.

По крайней мере, мне так кажется.

Открытия учебного сезона все ждут с замиранием сердца. И главный вопрос, волнующий всех: что с Абралом Талироди? Где он?

О прежнем ректоре ходит множество слухов, самый популярный – Талироди арестовали, и если признают академию, а не только Миркура Тенебриса, виновной в смерти Милона Ханиша, главу Мракендарра будут судить.

Не поленились и предположить, что Дагнер Эфлон решил сместить Талироди и занять его место, а трагедия в Мракендарре пришлась как раз кстати.

Я жду торжественного открытия сезона не только из-за нового выступления лорда Рейендара. По нашим с Эльной расчетам именно сегодня подходящий день для набега на ректорат.

В академии полно гостей, будут речи и шатания по корпусам Мракендарра. И на какое-то время ректорат останется без присмотра. Если меня не будет на церемонии, никто и не заметит. А все самое интересное и так растрясут по всей академии, еще устану слушать, так что ничего и не пропущу.

Дождавшись, когда адепты и преподаватели начнут стекаться в главный зал, мы с Эльной скользим бесшумными тенями, на всякий случай чуть ли не вжимаясь в стену.

А чуть раньше я уже выпустила Фелиндрикса, чтобы он первым пробрался на место если там ждет опасность, подал сигнал. Малыш прекрасно умеет отводить глаза окружающим и сможет проскользнуть незамеченным. И сделать кое-что важное, что точно не получится у нас.

Расчет был, что Эфлон еще не успел занять кабинет Талироди, а тот не вынес улики. Кто ему даст-то?

В приемной пусто, секретарь, как и все, на церемонии. Дверь закрыта.

Но Филечка об этом позаботился. Его задачей было дождаться, когда секретарь выйдет, закроет приемную, и тогда добыть ключ. Мой помощник справился. А как иначе?

Беру из кукольной ручки тяжелый металлический цилиндр на массивном брелоке. 

– И как ты это удержал? Силач! – искренне восхищаюсь малышом, а он в ответ небрежно дергает ушами.

– Восторги потом, – одергивает меня шепотом Эльна. 

Дверь в ректорат открывается в два этапа. 

Сначала нужно приложить к медной капле под дверной ручкой брелок, плоский, черный, словно из обточенного морскими волнами стекла. После этого откроется квадратная скважина, куда вставляется цилиндр. Щелчок – и мы заходим в запретное помещение, вновь нарушая правила Мракендарра.

Эльна распыляет в воздухе нечто, напоминающее прах. И мне не хочется спрашивать, что это. 

– Для того, чтобы наши следы замести, – бубнит бывшая соседка. 

Поднимаю большой палец, выражая одобрение. 

На кабинете ректора отдельной защиты не стоит, это тоже предсказуемо при смене хозяина и передаче дел. Талироди снял свою магию, а Эфлон еще не применил личную.

Завтра бы мы сюда уже не проникли так легко.

Глубокий вдох – и мы внутри.

Закрываем за собой дверь и бросаемся на поиски артефактов. Если размышлять логически, они должны быть в коробке. А она может находиться, где угодно.

Фелиндрикс поднимается на своих пушистых крыльях, чтобы заглянуть на шкаф. Летит он медленно, самодельные крылышки, собранные мной по перышку в голубятне, не предполагались полноценным птичьим инструментом. Но работают! Потому что Фелиндрикс – воплощенное чудо и главное мое достижение. Круче ожившей Лякси, я считаю. Но ей об этом знать не надо.

Открываю секретер, Эльна смотрит в ящиках под столами. Пока ничего нет.

Филечка топчется по шкафу. Все при деле.

И тут дверь в кабинет открывается.

Мы с Эльной замираем, не сразу решаясь обернуться на вход.

На пороге сразу двое. Смещенный с поста Абрал Талироди и сын временно исполняющего обязанности ректора, Вальдер Эфлон. 

– Угу, не нам одним пришло в голову взломать ректорат, пока все чествуют моего папеньку, – говорит нечто непостижимое Вальд.

– Потрудитесь объяснить, что вы делаете в кабинете ректора, и как вы сюда попали? – строго спрашивает Абрал Талироди.

– Насколько я понимаю, вы здесь тоже не вполне законным способом оказались, – решаюсь рискнуть.

– Действительно, – усмехается кирр Талироди, – мне помог проникнуть в мой же кабинет адепт Эфлон. Такая вот злая шутка судьбы. Но в любом случае, у вас тут меньше прав находиться.

– Пока мы тут правами меряемся, – встревает внезапно Эльна, – нас всех накроют, как некроманта в чужом гробу. 

– И что вас интересует в моих владениях, барышни? – Талироди выделяет слово “моих”, а “барышни” произносит с рычанием, получается: “барррышни”.

– Уверена, то же, что и вас, – скрещиваю руки на груди, – артефакты, с помощью которых “настольщики” высасывали частицы энергии у пострадавших студентов.

– Прости, букашель, – дурашливо поправляет Вальдер, – пострадавшими эти ребята точно не выглядят. Это ты страдаешь по поводу того, что подружки перестали с тобой носиться, а занялись учебой.

Талироди бросает на него быстрый взгляд.

– В любом случае, это не был их выбор, – замечает он, – ладно, так тому и быть. Наказать я вас сейчас не могу, исключить тоже. А помощь способных, хоть и вполне разумных студенток нам понадобится. 

Абрал Талироди направляется к тому самому секретеру, который я обыскала первым, легким движением руки отодвигает его от стены.

Разумеется, там скрывается потайная дверца, как иначе.

Талироди набирает код на замке, потом прикладывается подушечкой левого пальца большой руки.

В стене оказывается очень вместительный шкафчик.

Талироди вынимает по очереди две коробки, ту, что поменьше, передает мне со словами:

– Здесь то, что нам с Хранителями Силы удалось собрать.

Хранители Силы – это клуб Вальдера Эфлона. Я приняла его за тайную организацию заговорщиков, желающих воскресить мрачного духа Черрза. 

Бунтаря, которых хотел вырвать власть у богов и править Ардилодией, создав армию магов “чистой силы”. 

Для этого мраккиар создал меч, разделяющий энергии. Бывший декан начального и общего факультетов Миркур Тенебрис собирался помочь своему кумиру. Подпитывал кристалл, способный извлечь его из небытия, чистейшими частицами души некоторых из студентов. А в образовавшиеся “пустоты” собирался слить ненужные, отсеченные частицы магии.

По замыслу Тенебриса, воскресший Черрз разделит частицы магии у своих верных последователей, оставив чистейшую материю. А лишнее поместит в опустошенных, таких, как Лария и Кирсея. В порядке эксперимента. Такого же бесчеловечного, как и мраккиар Черрз.

Чего я так и не поняла, так это вообще зачем внедрять невостребованные частицы в людей, а не слить в один кристалл. Но у Теребриса своя неведомая логика. 

– Поспешим, – приказывает Талироди. Смещение с должности не лишило его уверенности и умения держать лицо. 

– Фелиндрикс! – поднимаю голову, подзываю к себе фамильяра.

Вальдер хмыкает, а Талироди с неудовольствием смотрит, как малыш прыгает мне на плечо прямиком со шкафа.

– Значит, ты все же нас обманывала, – сухо замечает отстраненный ректор. А потом резко спрашивает Эфлона:

– Ты знал?

Тот неопределенно пожимает плечами.

Взгляд, которым Талироди одаривает нас с Вальдером, полон осуждения.

Но маг решает промолчать, он закрывает тайный шкафчик, маскирует его, как было до нас, кивает на большую коробку.

– Возьми.

Вальдер беспрекословно подчиняется. Все же у надменного блондинчика есть авторитеты.

Мы покидаем ректорат.

Сую Филе похищенные ключи:

– Верни на место, малыш. Только осторожно.

Фамильярчик кивает и проворно убегает вперед по коридору. Коротенькие ножки быстро семенят, это выглядит и трогательно, и самую чуточку жутковато.

– Вернусь в ректорское кресло, исключу тебя с треском, Летхит, – предупреждает Талироди.

– Это не мотивирует вам помогать, – замечаю я.

Эльна выражает свои эмоции недовольным кряканьем.

– А теперь все идем ко мне в комнату, – весело командует Вальдер, – надо обсудить наше совместное преступление.

У Вальдера Эфлона отдельная большая комната. Даже с собственным рукомойником. 

И обставлена она не по-студенчески. В левом углу с удивлением вижу нечто похожее на верстак и вспоминаю свое первое впечатление от встречи с Эфлоном год назад. Тогда меня удивили мозоли на его ладонях. Вот значит, откуда. Наш король не брезгует ручным трудом и у него какое-то ремесленное увлечение.

В мужскую часть общежития девчонкам вход запрещен, но кто посмеет возразить Вальдеру и Талироди, особенно когда они идут вместе?

У администратора рот сначала открылся, а потом с щелчком захлопнулся.

– А если он кому-то донесет? – спрашиваю я.

– Утром проснется без головы, и он это знает, – скалится Вальдер. А Талироди смотрит на него с неодобрением.

Эфлон заваливается в кресло, длинные ноги закидывает на стол, жестом предлагает и нам рассесться.

Мы с Эльной занимаем небольшой диванчик, отстраненный ректор садится во второе кресло.

Захваченные в ректорате коробки водружены на стол из красного дерева, с витыми ножками и резьбой на крышке.

Дорогая вещь.

– Сразу хочу сказать вам, девушки, – деловито и спокойно вещает Абрал Талироди, – что погоня за ящичком с артефактами была глупой и напрасной. Все эти безделушки, действительно, помогли заговорщикам ограбить несчастных адептов. Но затем все частицы, или “огоньки”, как их называл Тенебрис, пошли на подпитку кристалла. Того самого, Ирлея, что ты смогла удержать в ладонях. Кстати, ты единственная из смертных оказалась в состоянии это сделать голыми руками и не обратилась в прах. 

Чувствую себя идиоткой. Действительно, почему сама до этого не додумалась?

На лице Вальдера снисхождение. На невесту свою так смотреть будешь, хвостатый!

– И что теперь? – спрашиваю с отчаянием.

– Знаешь, что в большой коробке, Летхит? – отвечает вопросом на мой вопрос Талироди.

Мотаю головой. Терпеть не могу ребусы.

– Крошка от кристалла, то, что удалось собрать с помощью засасывающего заклинания, – к счастью, бывший ректор не планировал нас томить устраивать угадайку. Работа предстоит кропотливая. Но теоретически, мы сможем извлечь хоть какие-то крупицы похищенных душевных сил. Или не сможем. Но попробовать, в любом случае, надо.

– Вы покинете Мракендарр, кирр Талироди? - интересуюсь с тревогой.

– От меня этого не требуется, – пожимает плечами бывший ректор, – напротив, судья Эфлон запретил удаляться из академии дальше, чем до деревеньки. Я отстранен, но пока не арестован.

И у меня вырывается самый животрепещущий вопрос. Безумный, но если я его не задам, разорвусь на сотни любопытных частичек.

– Почему Вальдер вам помогает? Ведь он…

– Ничего, что я тоже здесь? – перебивает Эфлон. – Вальдер помогает, потому что он не бездумный послушный папенькин сынок, а мыслящая единица.

– Подростковый бунт, понятно, – припечатывает его слова Эльна. На правой щеке блондина проступает розовое пятно, словно моя бывшая соседка ему отвесила удар. Видать, отношения отца и сына весьма животрепещущая тема.

– Кто-то от букашки учится плохому, – ворчит Вальдер. 

– Хватит друг друга подкалывать! – одергивает всех разом Талироди. – Сейчас вы не противники, я надеюсь. А те, кто в силах помочь остановить древнее зло.

– Древнее зло? – спрашиваем мы с Эльной в голос. – Но призрак Черрза рассыпался вместе с кристаллом!

– Вы кое чего не знаете, – вздыхает Талироди, – никто не заметил, что силуэт мракенарра рассыпался, а его меч нет. Ведь все произошло быстро. Пока все кричали, носились туда-сюда и пытались помочь пострадавшим, я наткнулся на артефакт. Разумеется, перенес его в безопасное место… мне так казалось. Но…

– Он исчез, – продолжаю я, замирая от подобного предположения.

– Именно, – соглашается Талироди, – и это был не шкафчик в моем кабинете, а хранилище в старых штольнях. Выработка там давно не ведется, и попасть внутрь очень сложно. Однако кому-то это удалось. И у него сейчас мощнейшее магическое оружие, которое не должно существовать на свете. Меч разделения эфирея. 

Известие застает врасплох. Я думала наивно, что главный ужас уничтожен. Черрза больше нет, и его дикая задумка – создать магов с одним видом частиц, никогда не исполнится. 

Но кто же мог украсть меч? 

Миркур Тенебрис и его помощник Илхим арестованы.

Был ли еще кто-то из преподавателей среди “настольщиков”? Возможно. Среди задержанных их не оказалось, но некоторые заговорщики успели скрыться с места происшествия. А так как и сами члены клуба не знали полный состав своего общества, кто угодно может быть тайным “настольщиком”.

Например, Эдирада Плихан, правая рука Тенебриса и его преемница.

Или профессор Тарр, мой теперешний декан и наставник. Да мало ли кто?

Мы договариваемся, что я, Эльна и Фелиндрикс соотнесем артефакты-пустышки с их возможными жертвами. Задача сложная, но выполнимая.

Больше нам пока ничего поручать не собираются.

– Букашка, кстати, жду на тренировке послезавтра, – заявляет Вальдер, когда мы уже собираемся расходиться.

– Я думала, моя роль в команде отыграна, – удивляюсь этому распоряжению, – ты же говорил, до конца учебного года.

– Тогда я еще не знал, что финальную игру перенесут на осень, – поясняет Эфлон, – а теперь еще и команду надо формировать, нужны пять новеньких. Так что, тебя никто не отпускает. 

Меня эта новость радует, но я стараюсь не показывать. И дело вовсе не в капитане Вальдере, великолепном и прекрасном. Я все больше удовольствия находила в игре, оценила азарт и неповторимый эмоциональный и энергетический заряд от успеха, которого не давало мне больше ничто в такой степени.

Поэтому на тренировку я приду.

Коробку с “пустышками” забирает Эльна. Мы решаем, что так будет безопаснее.

Филя ждет меня на лестничной площадке, он спрятался в нише за небольшой колонной, причудливым напоминанием о древности нашего общежития. Перевожу дыхание, я всегда очень волнуюсь за фамильяра, когда он на опасном задании. И особенное, если я его на это задание не отправляла, такое тоже бывает, гораздо чаще, чем мне бы хотелось.

Мирейя уже дома.

– Ирлея! – радуется она не пойми чему. – Как тебе речь нашего исполняющего обязанности ректора? Ведь правда, он красавчик? И Вальдер так на него похож!

– Публичные выступления – его работа, – сухо пытаюсь отбрехаться, чтобы Мирейя не завалила лишними вопросами. Мне самой очень интересно, что там Эфлон-старший говорил во вступительной речи. Но нельзя себя выдать.

– Ты слишком критична! – осуждает меня соседка. – Ждешь от всех подвоха и получаешь его. Мир дает нам то, к чему мы готовы, и ни на капельку меньше! 

– Это тоже из выступления нового ректора? – удивляюсь я.

– Конечно! А ты еще и плохо его слушала? – пыхтит Мирейя. – Он очень мудрый мужчина.

– Он женат, Мира, – напоминаю ей на всякий случай.

– И что? Как источник вдохновения он мне подходит. А большего мне и не нужно, об учебе надо думать, Ирлея!

Последние слова звучат наставительно, соседка явно имеет в виду меня. 

– И он такой умничка, что решил всех, кого уличили за преступным ритуалом, поместить в отдельную группу, – продолжает Мирейя.

Ага, что-то полезное я все же от нее могу узнать.

– Как по мне, это странно, – говорю невозмутимо, – ведь все “настольщики” учатся на разных факультетах и даже курсах. Как их обучать всей толпой?

– Ты все же удивительно невнимательна! – хихикает Мирейя. – В следующий раз на собраниях садись рядом со мной, а не со своей сушеной ведьмой. От нее, поди, дурманом пахнет и ты оморочилась настолько, что вполуха все слышала. Они все вместе будут посещать только один предмет, Этика мага. Его будет вести сам кирр Эфлон! 

Суровый судья сумел очаровать адептов, как я посмотрю. 

Тем интереснее, почему под его влияние не попал собственный сын, упрямец Вальдер.