Академия Клейто

Ковентина

Под щупальцами огромной медузы, которые плавно раскачивались в водах Атлантического океана, сидела самая красивая русалка. От её красоты у всякого замирало сердце.

— Будь ты проклят, Кай! Ты всё равно будешь со мной! Ты всё равно захочешь стать частью меня! — яростно кричала девушка, которая, не отрываясь, смотрелась в своё большое из орихалка сделанное зеркало и любовалась собой, несмотря на застилающие глаза слёзы. Она абсолютно не понимала, как любимый может не хотеть её.

Ведь она чертовски привлекательна, божественна. Она — есть красота.

Её длинные волосы ярко-алого цвета, украшенные самым крупным и чистым жемчугом, ракушками с переливающимся перламутром и морскими разноцветными звёздами, оплетали нежную и хрупкую фигурку.

Её огромные синие, как сам океан, глаза пленяли, а длинные и пушистые ресницы, красиво обсыпанные песчаной пылью, заставляли смотреть, не отрываясь.

Её острые скулы, вздёрнутый носик, пухлые губы и россыпь разноцветных чешуек на висках и лбу делали её нежное лицо неповторимым.

Её длинные и тонкие руки, покрытые почти прозрачной белой кожей с нежной искрящейся россыпью, могли подарить невиданное удовольствие, которое больше никогда не забыть ни одному мужчине и не получить дважды.

Её хвост словно соткан из воды. Он будто состоит из мириад искрящихся капель, которые перетекали и меняли свою форму, создавая удивительную игру света, который попадал сквозь огромную толщу воды.

Только мало кто знает, насколько эта красота опасна. Как маленькие и аккуратные ноготки могут стать настолько острыми, что способны самой акуле вспороть брюхо. А на кончике её хвоста вдруг вылезут страшные и ядовитые шипы, которыми она может метать точно стрелами. А её прекрасный рот полон острейших клыков.

Когда видишь такую русалку, и подумать не можешь, что у такой красоты может быть мёртвое сердце и пустая душа.

И вот сидела, спрятавшись в длинных щупальцах медузы, эта самая прекрасная русалка и заглядывала в своё зеркало. Только зеркало у неё не простое, а волшебное. Такое нельзя давать в руки холодным и бездушным существам.

Затем, налюбовавшись собой, Ковентина высыпала на зеркало чешуйки, собранные с хвоста Кая, после вырвала шип у морского ежа и проколола свой тонкий палец. Она занесла руку над своим зеркалом и выдавила на него несколько алых капель, которые, ударяясь об гладкую поверхность зеркала, растекались красными кругами и впитывались, не оставляя ни следа. Разве что в его отражении снова светилось заплаканное, но такое красивое лицо русалки.

— Моя кровь будет манить тебя, притягивать. Ты будешь желать её вновь и вновь, во веки вечные! Отныне ты связан с ней! — заключила Ковентина и ударила ладонью по зеркальной поверхности. Она пошла рябью, засветилась, принимая клятву и наделяя её магической силой.

Только вот эта сила на крови. А значит, расторгнуть её почти невозможно. Почти...

Катя

Где-то на Азорских островах в Атлантическом океане.

— Катерина, хватит там загорать, пойдём купаться! — прокричал мой любимый брат. Ага, конечно. Знаю я эти «пойдём купаться», потом придется водоросли и кораллы из своих волос выпутывать.

— Нет, спасибо, Дань. Не хочу, — ответила я и перевернулась на живот, чтобы ещё и филейную часть подрумянить.

Лежала, читала, никого не трогала, как меня что-то схватило, перекинуло через плечо и утащило в пучину морскую.

— Па-ап! Спаси-и дочь свою-ю!!! Сгинет ведь! — кричала я, сильно выгибая шею, чтобы посмотреть в смеющиеся глаза отца.

— Крепись, казак — атаманом будешь! — поддержал меня папа, начиная уже хохотать, пока сам лежал на песочке, подставляя солнышку свои бока, в то время как мои бока и живот уже изрядно намяло от крепкого плеча брата.

— Ну, Да-ань, прекрати! — хохотала я, параллельно ногами отбиваясь от его загребущих ручонок, а своими руками шлёпая его по заду.

— Перегреешься, а попа твоя в поджаренные окорочка превратится! — ответил этот паршивец, пока тащил меня на глубину, где с чувством выполненного долга кинул в воду, не забыв при этом придать ускорения, ловко перехватив подмышки и подкинув так высоко, как только смог.

Я нырнула в воду, захлёбываясь ею, так как не успела зажать нос. Ну не могу я нырять не с закрытым носом, всегда кажется, что эта вода до самого мозга доходит и потом булькает в нём.

Пока я отплевывалась и отлепляла прилипшие к лицу волосы, он уже успел отплыть на приличное расстояние и, точно ребёнок, прокричал:

— Ня-ня-ня, не догонишь! — да ещё и язык показал.

Кошмар! И это в двадцать шесть лет! Хотя мама мне всегда говорила, что первые сорок лет детства самые тяжёлые в жизни мужчины, а потом будет легче. Дожить бы ещё!

— На что спорим? — как всегда подначивала я, зная его слабость к спорам.

— Кто проиграет, тот поцелует осьминога! — неожиданно предложил он.

— И где ты его найти собираешься? — фыркнула я на такое странное предложение.

— Найду, не переживай. По рукам? — этот загорелый блондин, чьи волосы от палящего солнца выгорели настолько, что стали практически белыми, расплылся в довольной улыбке и, точно крокодил, выглядывая одними глазами из воды, медленно подплыл и протянул мне руку.

— По рукам! — согласилась я, а он, едва скрепив рукопожатие, нырнул под воду и поплыл.

И я рванула за братишкой. Мы с ним с детства занимались плаванием, поэтому каждый раз наше купание заканчивалось соревнованием «кто приплывет первым».

В воде я чувствовала себя точно рыбкой. Это моя стихия! Моя жизнь. Поэтому, если быть совсем откровенной, то эти забавы с братом доставляли мне не меньше удовольствия, чем ему.

Даня направился в сторону крошечного острова Вила-Франка, который был необитаемым и вулканическим. А ещё безумно красивым. По форме он похож на атолл, где в окружении скал находится круглый бассейн – любимое место для дайверов.

Там на острове имелись обустроенные зоны для ныряния, спуски в воду, специальные настилы, но нам же так неинтересно, поэтому мы забрались на остров с его самой высокой части, там, где скалы поросли невысокой растительностью.

Мы с ним плавали, ныряли, забирались на скалу и прыгали с неё, выделывая разные сальто. И, поднимаясь в очередной раз по скользкой от водорослей и крутой скале, Даня неожиданно соскользнул и сорвался в воду.

Я в панике поплыла к нему, но тот живее всех живых. Даже ни единой царапинки. И как ему это только удается?

— Эй, Кать, я тут что-то нашёл, — крикнул брат, пока моё испуганное сердце пыталось вернуть свой спокойный ритм.

Я подплыла ещё ближе и заглянула в это «что-то». Даня посильнее развёл водоросли в разные стороны, открывая большой проход под нависающей скалой.

— Похоже, там подводная пещера, — заключил он, вглядываясь в водную преграду, в которой резвились мелкие разноцветные рыбёшки.

— Ну и что? Подумаешь, пещера. Поплыли назад. Нас уже давно нет, родители наверняка волнуются.

— Нет, давай туда сплаваем? Одна нога здесь, другая там. Там точно что-то интересное! — состроив умильную мордашку и сложив губы уточкой, начал уговаривать парень.

— Нет, Дань, туда мы не полезем. Это может быть опасно! У нас нет снаряжения, масок, аквалангов, фонариков. Да и без сопровождающего — это чистое самоубийство!

— Катюшка-трусишка! — дразнил он.

— Да сам ты трусишка! Я жить ещё хочу. А тебе, видимо, надоело! — бросила и развернулась, чтобы поплыть на берег.

Но услышала плеск воды, оглянулась, а брата уже не было.

— Ну и что мне теперь с тобой делать?! — взвыла я.

Прыгать мне туда, честно говоря, было страшно и совершенно не хотелось. Ведь там явно было очень глубоко, потому что света в конце тоннеля видно не было. А силуэт Дани уже полностью скрылся под водой. Но брата я бросить не могла, поэтому, вздохнув полной грудью, нырнула следом.

Плыла я долго, усиленно вглядываясь вглубь и сожалея, что не взяла с собой маску. Хотя мне ведь и шанса не дали. Схватили, в воду погрузили, ещё и в тоннель нырнуть вынудили. Вот догоню Даню и отомщу за все мои страдания. Например, отправлю его девушке детские фотки, где он с голой попкой. Или ещё лучше! Я выложу на «Ютьюб» видео, где он напился на одной вечеринке и пел «Владимирский централ» в одних трусах. Кстати, о том случае и родителям не известно, они-то были уверены, что братец ночевал у друга и усиленно готовился к экзаменам.

Я проплывала рубленные каменные глыбы, выступающие из стен, разнообразные водоросли, которые то поднимались ввысь, то стелились по земле, украшая коралловые рифы.

Мимо меня проплывали рыбки и, вылупив свои глазки, явно пытались понять, что я забыла в их воде. Собственно, с ними я была полностью согласна, потому что точно так же задавалась вопросом, на кой чёрт я сюда сунулась?

Горлышко подводного туннеля начало стремительно сужаться, а брата я до сих пор не нашла.

Куда же он делся? Куда? Тут всего одно направление, свернуть и спрятаться некуда. А раз до сих пор не повернул назад, значит, есть выход где-то впереди.

И я плыла, делая рывки руками всё сильнее и сильнее, надеясь успеть преодолеть это расстояние до того, как воздух во мне закончится.

Меня с младенчества тренировали подолгу задерживать дыхание. Но всему есть предел. А когда ты двигаешься, то кислород в лёгких намного быстрее расходуется.

И вот сейчас я уже понимала, что всё, вариантов у меня немного. Либо я здесь умру, так как просто не смогу развернуться, чтобы плыть обратно. Коридор стал настолько узким, что я едва могла проплывать, не задевая руками острые стены. Либо смогу выбраться, если вскоре найдется выход из этого тоннеля и такой вожделенный воздух.

Я плыла и плыла, почти не разбирая того, что находилось вокруг меня. А было темно. Очень темно. А говорило это лишь об одном — впереди ничего нет.

А ещё становилось холодно. И воздуха почти не осталось. Я уже начала ощущать еле сдерживаемые позывы открыть рот и сделать такой нужный вдох.

В ушах начало шуметь, сердце заходилось в отчаянном стуке, кровь гудела, отдавая прострелами в моих висках, а голова кружилась, отчего я, не заметив, задела острые выпирающие из стены камни и порезала бок.

Кровь начала сочиться, и, судя по стремительно окрашивающейся воде, её было довольно много.

«Ну всё. Прощай, прекрасный мир. Нам было так хорошо с тобой», — мысленно прошептала я, ощущая сильную слабость и накатившую апатию. Плыть больше не хотелось.

Я открыла рот и вдохнула, лёгкие стремительно заполнились водой, но я сделала ещё один вдох и ещё. А затем сознание поглотила тьма.

Катя

— Эй, детка, очнись! — раздался писклявый и довольно противный голос. — Хватит валяться! Тебе плыть надо. А ты лежишь. Так хвост отвалится, а новый не вырастет. Ты же не краб, — верещал голос, при этом побулькивая и странно похрипывая.

Я то выныривала из тьмы, то снова в неё окуналась. То слышала плеск воды, песнь китов и шум косяка рыб, разрезающих водное пространство, то не слышала ничего, лишь глухие удары своего сердца. То ощущала нестерпимый холод, от которого сводило руки и ноги, а челюсть стучала так, что не удавалось закрыть рот, то горела от жара, да такого, что хотелось снять кожу, потому что она покрывалась волдырями и оглушающе шипела.

Мои кости ломало, тело мне не принадлежало, рассудок, казалось, полностью помутился.

— Да очнись же ты!

— А-а-й! — вскрикнула я, получив крепкую пощечину, такую, что все извилины в мозгу встрепенулись. — Ты чего дерешься?! — воскликнула я, широко распахнув глаза и испепеляюще поглядывая на своего обидчика.

— А-а-а!!! — ещё громче заверещала я, когда увидела перед своим носом два огромных и сильно выпученных жёлто-оранжевых глаза с горизонтальным зрачком. А когда по моему животу проползло что-то склизкое, очень длинное и с присосками, завершала ещё громче, практически задыхаясь от своего визга.

— Да что ж ты так орёшь, дура! Я её спасаю, она орёт мне в лицо. Фу. Противно, — обиделся спаситель, убрал свои синие щупальца и пополз, ловко переставляя все свои восемь ног.

— Осьминог. Говорящий, — тихо прошептала я, абсолютно не веря в происходящее, провожая взглядом это синее недоразумение.

Но тут я вспомнила, что пыталась догнать брата, но не смогла. Резко вскочила и ещё быстрее сверзилась на пол. Я в ужасе посмотрела на свои ноги, но моих красивых, длинных и стройных ножек не было! Ни одной! Вместо ног там внизу отчаянно дрыгался рыбий хвост, поблескивал голубой чешуёй и почти прозрачными плавничками там, где должны быть мои бёдра.

— Ну всё. Я умерла и попала в ад, — заключила я, настороженно ощупывая неожиданное приобретение. Хвост был холодный, гладкий, не склизкий, что не может не радовать.

Почему в ад? Да говорят, что именно там мы проживаем самые худшие минуты своей жизни. А я-то утонула, вот отсюда и говорящий осьминог и рыбий хвост. А вот почему не в рай, это вопрос…

И я задумалась, припоминая всё, что делала в жизни. Не думаю, что за то, что брату втихую покрасишь волосы или сбреешь брови, попадают в ад. Но кто их знает, этих богов…

— Ты кто такой? — поинтересовалась я у понуро сидящего осьминога на своей… эм… голове? У него ведь только голова, да?

В общем, сидел он и болтал ножками в воде, которые сворачивались на концах, делая подобие человеческой ступни, и периодически бросал на меня один свой оранжевый глаз.

— Сид, — ответил осьминог, смешно булькнув, из-за чего его странные отростки на голове растопырились, как усы.

— А я кто? — на всякий случай решила уточнить и это.

Сид медленно повернул на меня свою огромную голову и выпучил глазищи настолько сильно, что я так и представила, как они вываливаются и с бульканьем плюхаются в воду. Затем он поднял одну ногу (или руку?) и ткнул в меня ею, игриво пошевелив присосками.

— Ты? — взвизгнул он.

— Я, — кивнула я.

А затем он этой тыкающей в меня ного-рукой шлепнул себя по лбу, прикрыв обреченно глаза, и ответил:

— Беда на мою умную голову.

— А можно всё-таки поподробнее? — настаивала я.

— Ты русалка.

— Ага, а ты осьминог.

Сид несколько раз хлопнул глазами и осторожно кивнул головой.

— Русалка. Осьминог. — повторила я, показывая сначала на себя пальцем, а затем на него. Чтобы точно разобраться, что я его верно поняла.

Сид резко вскинул глаза к потолку и выдал:

— За что? — взвыл он. — За что, Посейдон? Я не грешил, не совершал нечестных деяний, я никого не обижал, я даже свою мать почитал, хотя она была еще той стер… Не важно. Я всё делал! Так за что мне наказание в виде умалишённой? Ты посмотри на неё, — тут он с потолка перевёл взгляд на меня и снова ткнул своим щупальцем. — Может, её назад вернуть? А?

Сначала я даже решила обидеться, но потом, когда смысл до меня дошёл, я на радостях снова подскочила, забыв про бесполезный хвост, и вновь рухнула на попу, но, не растерявшись, развернулась и поползла, быстро перебирая руками.

Я всё поняла!

— Милый Сид, а давай я тебя расцелую?

— Чего? Ты совсем рехнулась? — бедняга весь затрясся, присоски на щупальцах начали то сжиматься, то распускаться, а бедные зенки просто не способны были вылезти ещё сильнее.

— Я всё-всё поняла! Я проиграла спор, когда не догнала брата. А значит, должна тебя поцеловать! Я поцелую, а ты меня отпустишь! — безумно улыбаясь, пояснила я, пока осьминога всего передернуло от отвращения.

— Не смей меня целовать! Ты же противная! Губы во-о, — он демонстративно развёл щупальцами в стороны и булькнул, — нос торчит, руки всего две, и от тебя рыбой пахнет. — а затем он снова поднял голову к потолку, вскинул туда же два щупальца и завизжал, — Посейдон, умоляю, прости! Прости грешного! Забери её!

— Да, прости его, Посейдон! — согласилась я, поглядывая на вымышленное небо. Всё-таки мы точно в аду… — Забери меня наверх. На землю мою родную, поставь на ножки мои любимые!

С минуту мы помолчали, вглядываясь в каменный потолок нашей пещеры и вслушиваясь в размеренную капель откуда-то сбоку.

— Молчишь?! — пискнул он так обречённо, что мне даже захотелось его обнять, а потом я опустила глаза на его присоски и передумала.

— Молчит? — переспросила я. Эх… не видать мне ног.

— Молчит…

— Что делать будем?

— Значит так, — хлопнул он щупальцем по воде, забрызгав меня ею, — собирайся. Я тебя спас? — он окинул меня скептическим взглядом, — спас. Долг свой выполнил, а следовательно, с чистой совестью могу перекинуть тебя с больной головы на здоровую, кхэ-кхэ, то есть Кайнерису. Пусть он разбирается. А я умываю щупальца. Не для того меня мама растила, чтобы с умалишёнными возиться, — и нырнул в воду, напоследок красиво растопырив свои ноги и скрутив их кончики завитушками.

Я же осталась сидеть, поджав хвост и хлопая глазками. Бросил, значит.

Тут из воды вылезла большая голова с двумя рыжими глазищами и булькнула:

— Ну и чего ты расселась? Плыви давай!

— Но я не умею! Я ходить-то не могу! — взвыла я, отчаянно себя жалея.

Ноги отняли, в ад запихнули, с братом вообще непонятно что.

— Плыви, говорю!

Сид резко вытащил один щупалец из воды, обвил им мою руку, заставив от неожиданности завизжать, и скинул в воду.

— Так-то лучше! Уши от тебя болят, — выдохнул осьминог, опускаясь под воду.

А я же крепко вцепилась за выступ пещеры, боясь утонуть, а затем попыталась вылезти из воды. Но все мои попытки были пресечены моментально. Мою руку вновь обвили щупальца и силком поволокли, полностью погружая в воду. Хорошо хоть дыхание успела задержать!

Пока меня тащили, словно мешок с картошкой, я искренне изумлялась такой резвости от осьминога. Он будто ледокол разрезал пространство, не испытывая ни малейшего неудобства от нелегкой ноши в виде меня.

Но воздух, что я успела задержать, стремительно заканчивался.

— Дыши, глупая, дыши! — выдувая множество крупных пузырьков, прокричал Сид.

— Да как дышать-то?! — рявкнула я, открыв рот. Вода начала стремительно заполнять глотку, а я каким-то чудом смогла вздохнуть, ощущая на своей шее настоящие жаберные щели. Я настолько удивилась, что вырвала руку из крепкого захвата и, сильно замахнувшись хвостом, поплыла вперёд, существенно обгоняя осьминога.

— Божечки, я ведь и правда русалка! — воскликнула я, выделывая удивительные пируэты под водой.

— Подожди-и, чешуйчатая, подожди-и! Ты меня забы-ыла! — пыхтел где-то позади осьминог, усиленно пытаясь меня догнать.

Я, развернувшись, сделала в воде сальто и резко остановилась, хмуро поглядывая на Сида. Бедняга не предусмотрел неожиданной остановки, поэтому, увидев меня, развернулся сам и, раскрыв свои щупальца типа лучиков солнышка, начал тормозить, пугающе разевая то, что у него под головой.

— И почему ты всё время обзываешься?! — крикнула я, всматриваясь в его жуткий рот. — Я ведь тоже могу, яйцеголовый!

Осьминог перевернулся, опустил свои щупальца и вылупил глаза.

— А вот это обидно, — буркнул он, понуро опуская голову.

— И мне обидно! Я не глупая! Просто не понимаю, что со мной происходит, да и где мы вообще находимся? — спросила я, начиная озираться по сторонам, где увиденное ещё больше повергло меня в шок.

Катя

Перед нами распростёрся самый настоящий подводный мир, который потряс меня настолько, что я, раскрыв рот и замерев на месте, смотрела, не отрываясь.

За свою жизнь не счесть сколько раз я ныряла с аквалангом. Я спускалась на большую глубину, видела, как мне казалось, самые красивые рифы, самых красивых рыб, плавала в самых красивых водах, которые имели насыщенный лазурный или даже бирюзовый цвет.

Но как же я ошибалась! До этой минуты я не видела ничего.

Вода здесь была идеально прозрачной. Такой, что можно забыть, что ты находишься в океане. Но от каждого движения она оживала, переливалась и поднималась наверх круглыми радужными пузырьками, очень похожими на те, что дети надувают из мыльного раствора.

А цвет её был синий. Тот самый настоящий синий, а не его братья-оттенки типа ультрамаринового, джинсового, морской волны и прочих. А СИНИЙ. Если вы забьёте в поисковике названия оттенков синего, то поймёте, о чём я.

А ещё она светилась. Хотя не так. Светилось всё вокруг, словно я окунулась в мир «Аватара». Я подняла голову наверх, чтобы понять, на какой глубине мы находимся, и могу сказать, что очень глубоко, так глубоко, что неба и солнца не видно, а над нашими головами точно такая же синева, как и вокруг.

Но почему тут не темно? Каждый раз спускаясь на глубину, я окуналась в темноту и нередко использовала фонарик, чтобы иметь возможность всё разглядеть. А здесь я могу в мельчайших деталях рассмотреть щупальца кораллов, чешуйки проплывающих рыб и даже песчинки, которыми усыпано морское дно.

Но и не это самое удивительное. Как я уже сказала в начале, здесь под огромной толщей морской воды скрывается подводный город. Тот самый, который издревле пыталось отыскать человечество, но так и не смогло.

— Что это за место, Сид? Как называется? — дрожащим голосом спросила я.

— Атлантида, — спокойно ответил осьминог, не предаваясь такому же трепету и восхищению, как я.

— Атлантида… — едва слышно повторила я, смакуя это слово. Сейчас мне уже не казалось, что я в аду. В аду Атлантиды точно бы не было. Но тогда где же я? Разве я могу попасть в мифическое затонувшее государство? Разве что во сне или бреду.

Я жадно разглядывала высокие белые башни, от которых лучами расходились длинные коридоры. Сами башни взвивались ввысь, точно кораллы или водоросли, они имели тягучие, плавные формы, но при этом чем-то напоминали скелет, как если посмотреть на грудную клетку с множеством рёбер и соединенных между собой позвонков.

Все башни имели абсолютно разную высоту, но где-то вдалеке виднелось самое высокое строение, которое свечой возвышалось над всем городом.

От коридоров уходили вниз площади-ступени, по которым бежали ручейки воды, точно каскадный водопад. И это водопад под водой! Удивительно!

А ещё на площадях стояли гигантские шатры-медузы, которые, по всей видимости, служили отдельными помещениями, а может, и целыми домами. Эти медузы своими щупальцами обвивали ступени, украшая их причудливыми проходами и арками.

Освещали здесь удивительной красоты колонны. Они были расставлены повсюду: на ступенях, вдоль длинных коридоров, в тени густой подводной растительности. Эти колонны представляли собой толстые трубки, вылезающие со дна. Они изнутри светились ярким жёлтым светом, как живой огонь, а по стволу этой колонны стелились, сплетаясь в красивые узоры, какие-то водоросли, напоминающие плющ.

Крыши коридоров, по всей видимости, использовались как прогулочные зоны. Они были достаточно широкие и поросшие буйной растительностью и кораллами. А их ограждения были выложены перламутровыми ракушками.

Подводные растения тоже имели удивительное свечение, которое то разгоралось ярче при случайном соприкосновении с ними, то становилось тише, когда их никто не тревожит. Кораллы были всех возможных цветов и оттенков, ярких и блёклых, водоросли в основном преобладали зелёных оттенков, но имелись и красные, оранжевые и коричневые.

А ещё меня удивило то, что морское дно было испещрено дорожками и тропинками, выложенными какими-то белыми камнями с цветными вкраплениями. Казалось бы, если ты под водой, то зачем тебе ходить? Но через пару мгновений всё прояснилось, когда я увидела парочку подводных обитателей, прогуливающихся за ручку на своих двоих.

Эти жители имели синий цвет кожи, на руках и ногах были короткие плавнички, сами же ступни были похожи на ласты, а между пальцами на руках имелись перепонки. Уши больше напоминали плавники, они высоко торчали на голове и расходились веером. Вот лиц разглядеть не удалось, потому что они находились ко мне спиной.

Еще я начала прислушиваться к звукам, потому что всегда знала, что под водой всё совершенно иначе воспринимается, более приглушённо. Но здесь я слышала не хуже, чем на поверхности, просто эти звуки отличались от привычных. Вместо шума ветра – плеск воды, вместо пения птиц – побулькивание и какое-то урчание рыб, вместо шума транспорта – шум движения водорослей, проплывающих медуз и прочей морской живности. Также я отчётливо слышала голоса разговаривающих водных жителей, только не могла их разобрать.

Тут неожиданно воздух затрясся, косяки рыб хаотично заметались, чуть ли не сталкиваясь друг с другом, и начал подниматься странный гул, который постепенно усиливал мощь и громкость. Я испугалась, стала озираться по сторонам, чтобы понять, что это на нас надвигается. Пока не увидела стремительно приближающийся поезд.

Он начал понемногу сбавлять скорость, пока и вовсе не остановился где-то в ста метрах от нас. И я только сейчас поняла, что этот самый шатёр-медуза является своеобразным вокзалом.

Из поезда, больше напоминающего стеклянные колбы каплевидной формы, то есть локомотив каплевидный, а вот его состав имел множество вагонов более овальной формы, повалил народ. Кого там только не было: русалки, тритоны, водные демоны, амфибии, медузы горгоны, водные генази, морские эльфы, нереиды, сесаэлии, гипполюды и ещё бог знает кто.

Мне одновременно было страшно и любопытно. Это зрелище захватывало, восхищало. Настоящая страшная красота. Ведь я понимала, что эти жители были опасны, кто-то имел длинные и очень острые когти, кто-то был наделён несколькими хвостами, точно осьминог, у кого-то на голове вились и шипели змеи, кто-то напоминал ящеров, а другие – змей, у одних клыки, у других вообще непонятно, что за ужас скрывается, раскрой они свою огромную пасть.

Но каждый имел свою дикую и первобытную красоту. Необычные лица, поджарые тела, мощные руки, разнообразный окрас, яркие наряды, красивые волосы и многое другое.

Мой взгляд метался, потому что абсолютно каждая деталь казалась интересной, ведь ничего из этого нигде и никогда не встретишь на Земле. Поезд под водой? Подводные расы? Целые города с развитой инфраструктурой? Мне такое даже в снах не снилось, и тем более я и подумать не могла, что когда-нибудь доведётся что-то подобное увидеть.

Остаётся узнать лишь одно. Почему я это вижу? Что со мной случилось на самом деле?

Но прервал меня голос:

— Нам пора, детка. Если не застанем Кайнериса в академии, то придётся тащиться к нему домой, а он этого не любит, — осторожно касаясь моего плеча своим щупальцем, сказал Сид.

— Хорошо. А как ты меня спас? — спросила я, плывя рядом с Сидом в гущу застройки подводного города.

— От разведки поступила информация о неожиданном вторжении в наши воды. Такого не случалось много сотен лет. И меня отправили разобраться. Но нашёл я там тебя, русалку. Ты была сильно ранена, весь твой бок был изрезан так, словно тебя дакувака погрыз. Я уже решил, что тебя не спасти, так как ты потеряла слишком много крови. Но тебе повезло, ведь я обладаю довольно сильным даром исцеления, а ты — сильным желанием жить.

Что-то я всё равно ничего не поняла. Если он нашёл меня уже будучи русалкой, то как я ей стала? И почему я смогла заплыть на Атлантиду, и где мой брат? Ведь он отправился в тот тоннель до меня, значит, тоже должен был попасть на Атлантиду…

— Сид, а больше ты никого не нашёл? Тритона, например? — осторожно спросила я, не понимая, могу ли ему рассказать всю правду.

— Нет, не встречал. Ты была одна. Ты про брата своего интересуешься, да? — осьминог бросил на меня сочувствующий взгляд.

— Да. Мы с ним плавали, заплыли в какой-то тоннель. Он плыл впереди меня, но я его потеряла, — ответила я.

— Ты, видно, и головой сильно стукнулась, раз всё позабыла, — заключил Сид, сворачивая в небольшой переулок.

— Похоже на то… — и ведь не соврала. Наверняка стукнулась и не один раз. Такое здоровому человеку не померещится.

Катя

Насколько же удивительно не ходить, а плыть. Обычному человеку будет непонятно, ведь, находясь на суше, мы испытываем притяжение и давление, к которым уже привыкли и порой даже и не замечаем, если не проводим на ногах слишком много времени. И, наоборот, испытываем неудобства, когда теряем эту самую землю под ногами.

Понять меня сейчас могут, наверное, только космонавты, которые проводят достаточно времени в невесомости.

Я уже успела соскучиться по твёрдой поверхности и ещё больше по своим ногам. Плыть оказалось достаточно утомительно. Хотя вполне вероятно, что я испытываю трудности лишь потому, что моё тело не привыкло к подобным нагрузкам.

У меня начала болеть спина и ноги, точнее то, что когда-то ими было, а теперь является хвостом, а ещё шея от того, что большую часть времени её приходится вытягивать, дабы иметь возможность смотреть туда, куда плывешь.

Но, к счастью, мои мучения не продлились долго, и уже через пятнадцать-двадцать минут мы остановились перед огромными воротами, надпись на которых красиво светилась названием «Академия Клейто».

Ворота были сделаны из кораллов, а может это сами кораллы их сделали. Они складывались в сложные узоры, на которых красиво разрастались актинии самых разных цветов, а столбы ворот, вероятнее всего, изготовлены из перламутра, ведь он является самым прочным природным материалом, да и блестят соответственно.

К нам подошёл сторож, который оказался амфибией и имел достаточно пугающую внешность, по крайней мере для меня. Голова у него была в классическом представлении «зеленых человечков» — большие глаза, вместо носа — дырки, и маленький рот. Зелёный цвет кожи, а вместо волос как будто водоросли. На предплечьях плавники. Одет он был в болотного цвета форму, состоящую из всё тех же водорослей, которые скрутились на нем в виде майки и брюк. Честно, я еле сдержала визг и желание зажмурить глаза.

Сторож подозрительно осмотрел сначала меня, а потом и моего спутника.

— Она со мной, Улгрир. Нас к Кайнерису Посейдон отправил, — ответил Сид.

Амфибия что-то булькнул, но открыл ворота, пропуская нас на территорию академии.

— А кто такой Кайнерис? И почему ты меня к нему ведешь? — решила я спросить, припоминая, как этот осьминог собирался спихнуть меня на его здоровую голову.

— Это магистр нашей Академии Клейто, которая является главной на Атлантиде. Посейдон, когда меня к тебе отправил, то намекнул, если возникнут трудности, надо отвести тебя к Кайнерису, мол, он со всем разберется.

— Странно, ведь я его не знаю. Откуда он может знать меня? — удивилась я.

— А вот это мне и самому интересно, — всплеснул двумя щупальцами осьминог, активно перебирая всеми остальными. — И странная забота самого Посейдона к тебе. Ведь это он меня отправил в то место, где я тебя нашёл. И когда я увидел, что там не какой-то опасный нарушитель нашей границы, а всего лишь ты, я очень удивился. Ты не обижайся, но ты обычная русалка. С чего вдруг тобой заинтересовался Посейдон, я не понимаю. Ведь его не волнуют простые смертные, да и в принципе дела, которые их так или иначе касаются. Он, кажется, и не помнит, что они вообще существуют. Если раньше ты могла бы его заинтересовать только в качестве любовницы, ты красивая для русалки, то теперь ему и это недоступно, ведь он дух. Но беда в том, что Посейдон не станет объяснять своих действий и поступков, так что будем надеяться, что хотя бы Кайнерис сумеет что-то прояснить, — закончил Сид, проплывая мимо фонтана, где изо рта дельфинов били струи воды, совсем как у нас.

Осьминог быстро плыл по выложенной перламутром тропинке вдоль красиво высаженных коралловых рифов, так если бы это была аллея с деревьями и кустами. Он сворачивал то на одну тропинку, то на другую, и удивляло меня то, что мы же плывём, поднимись он в воде выше, то смог бы срезать дорогу, но нет, он предпочитал «идти» по дорожкам.

И спустя некоторое время мы подплыли к небольшому белому домику, построенному в уже ставшей привычной стилистике «скелета». Увидев постройку ближе, я поняла, что это все тот же перламутр, но тут имелись и проемы, заделанные чем-то прозрачным, похожим на стекло. Но, честно, искренне сомневаюсь, что под водой может быть стекло. Может, пузырь какой?

Пока я разглядывала окна, Сид подошёл к перламутровой двери, на которой висела табличка: «Убедительно просим вас убрать хвост». Чего? Это что-то из разряда: «Просим надевать бахилы» или «В верхней одежде нельзя»?

— А-а, да, он терпеть не может, когда кто-то вползает в кабинет, — пояснил Сид, видимо, заметив мою реакцию на эту табличку.

— А ты тогда как пойдешь? — спросила я, поглядывая на его восемь щупалец.

— А вот так!

Осьминог вытянулся на щупальцах, согнув их концы по типу ступней, и зашагал на восьми ногах, даже сгибая «колени».

Сид нажал какую-то кнопку сбоку от двери, и та уехала в стену. И когда мы зашли внутрь, дверь тут же закрылась, оставляя нас в маленьком замкнутом помещении. Воздух загудел, вода забурлила, и её уровень начал заметно опускаться, пока вода не исчезла полностью.

Вот это да! Это же самый настоящий шлюз.

На противоположной стороне от входа открылась другая дверь, в которую вошёл Сид вальяжной походкой, активно «виляя» своей головой. Была бы попа, точно вилял бы ею. А я осталась лежать на полу шлюза, грустно поглядывая на свой хвост.

— Ну и чего ты замерла-то? Хвост прячь! Секретарь тебя не пропустит в таком виде, — обернувшись в мою сторону, произнёс осьминог и ткнул одним щупальцем в меня, прилипшую к полу.

— Я не знаю как… — осторожно подняла на него глаза, боясь, что его смутит мое незнание, и он заподозрит, что я вовсе не русалка и действительно вторглась на их территорию.

Сид тем самым щупальцем, что тыкал в меня, хлопнул себя по лбу, а затем прошёлся им по лицу сверху вниз, оттягивая свои глаза, и сказал:

— Бедная моя умная голова! Будто в няньки нанялся! — застонал он писклявым голосом. — Так, рыбка, соберись! Ты должна знать, как это делать! Заметь, у меня хвоста не имеется, я помочь не могу!

— Но я правда не знаю… Не помню… — захныкала я, ощущая, как в горле образуется ком, грозящий разразиться бурными рыданиями.

И так жалко себя стало. Брата потеряла, себя потеряла, ноги потеряла… Родители, наверное, уже с ума сходят, когда мы с Даней не вернулись. А я даже не знала, сколько времени прошло с тех пор. Тут под водой непонятно утро сейчас, день или вечер. А ещё от меня чего-то требуют, куда-то ведут… Могу ли я сказать им правду? Не сделаю ли этим своё положение ещё хуже…

— Эй, детка, ты только не плачь! Не надо плакать! Я сейчас. Сейчас-сейчас! Одна нога здесь, другая там. Я быстро! — выпучив свои зенки, затараторил осьминог и начал метаться из стороны в сторону, а потом и вовсе скрылся за каким-то поворотом.

Я облокотилась на стену и поджала хвост, так, если бы сидела, обняв свои колени. Осторожно погладила чешуйки в этом месте. Они были такие гладкие, словно кожа. Но если провести пальцем против их роста, то уже ощущалась лёгкая колкость. Удивительно!

И цвета они были красивого. Я бы назвала его хамелеоном. Выпрямила хвост, и тот приобрел почти серебряный цвет с мягким, едва заметным голубым отливом, а когда согнула его в «коленях», то он стал аквамариновым. Плавник был почти прозрачный у основания и насыщенно-бирюзовый на конце. Он раздваивался и расширялся, будто юбочка.

От созерцания своих прелестей меня отвлёк влетевший в шлюз осьминог, который заметно запыхался, отчего ещё громче булькал и сопел.

— Она тут, магистр! Тут! — воскликнул Сид, оглядываясь назад. Я посмотрела туда же и замерла, совсем забыв, что надо дышать.

Катя

Из-за угла вышел Ведьмак, тот самый Геральт из Ривии, только моложе лет на 10, такой же беловолосый, но с необычными красными прядями, хмуробровый, с ямочкой на подбородке и на кончике носа. А вот глаза совсем другие, не желтые, а насыщенного синего цвета, как тот самый океан, что нас окружает.

Тело его крепкое, поджарое, видно, что без капли жира, да и ростом он высок. Снизу сложно сказать точно, но воспринимается он настоящим воином.

Кожа его очень светлая, с легким вкраплением красноватых чешуек, которые рассыпались по его лбу, скулам и кистям рук. Большего не видно, так как одет он был в самый настоящий костюм: пиджак, рубашку и брюки. Только материал его одежды напоминал скорее чешую, нежели привычную нам ткань, так как отдавал легким мерцанием и блеском.

Он встал в дверном проеме, расставил ноги на ширине плеч и сложил руки на своей широкой груди, что визуально сделало его талию и попу еще уже. Свел кустистые брови над переносицей и буквально прострелил меня своими синими глазами, отчего я невольно сглотнула.

— И эта та самая русалка, которую ты спас в пещере Медузы Горгоны? — уточнил он у Сида, но при этом не сводя с меня своего цепкого взгляда.

— Все верно, магистр. Только она… это… ушибленная на голову, — тут осьминог заметил мой испепеляющий взгляд и исправился, — То есть память она потеряла. Не знает даже, как хвост скинуть.

— Даже так? Интересно… И спасти ее тебя послал сам Посейдон? — протянул Кайнерис, продолжая буравить меня взглядом, да еще и успевая скользить им по всему моему телу, вызывая непреодолимое желание прикрыться. Я на всякий случай опустила глаза, чтобы убедиться, что лифчик от купальника на месте. На месте! Но под таким пристальным взглядом лже-ведьмака я ощущала себя абсолютно голой.

— Ага, только он ничего не объяснил. Сказал, дело срочное и безотлагательное. Если будут пострадавшие – спасти, а если будут проблемы – вести к тебе, Кайнерис. — прояснил осьминог, при этом явно ощущая неловкость от присутствия этого мужчины, что заставляло его метаться взглядом и теребить щупальцами, а еще часто вздыхать и булькать.

— Как тебя зовут, морская дева? — спросил мужчина.

— Катя… Катерина. — ответила я, заразившись от осьминога волнением, и начала теребить свою чешую, немного ковыряя ее ногтем. Но чешуйка залезла слишком глубоко под ноготь, вынуждая меня вскрикнуть и одернуть руку, замечая, как выступает капелька крови. Вот тебе и гладкая, точно кожа, чешуя… Такой и убить можно.

Капля крови маленьким пузырьком поднялась в воздух, замерцала настолько ярко, что осветила шлюз красным светом. А в это время с кисти Кайнериса неожиданно оторвалась чешуйка, вынуждая его дернуть рукой и зашипеть. Чешуйка поплыла к моей капельке, чтобы слиться в причудливом танце, после которого они соединились воедино, вспыхнув алым цветом и рассыпавшись мириадой таких же ярких искорок.

Эти искорки собрались в длинную нить, один конец которой полетел ко мне, чтобы обвить мою левую кисть, а другой устремился к Кайнерису. Но тот быстрее меня вышел из оцепенения и выставил руки вперед, создавая некий щит, который куполом накрыл все его тело.

Нить тыркнулась в стенку купола, а затем, словно улыбнувшись (ее конец нагло выгнулся, демонстрируя улыбку), откусила кусок щита мужчины и лихо нырнула в образовавшуюся дыру, чтобы тоже обернуться вокруг его правой руки.

— Ты что сделала, ведьма? — прогремел разъяренный мужской голос, в то время как его глаза полыхнули синим светом. Он остервенело дергал рукой, пытаясь разорвать эту нить, которая буквально связала нас по рукам.

— Да что вы все обзываетесь-то??? Никакая я не ведьма! — не хуже него рыкнула я.

Вот ведь правда надоели, один дурой и умалишенной называет, другой – вообще ведьмой! Между прочим, я к ним попасть не стремилась, а теперь страдать приходится.

Я тоже попробовала дернуть эту странную нить. Но она крепко держала руку. Она не давила и даже не ощущалась, и подцепить ее пальцем никак не получалось, словно ее там и не было. Только вот стоило нам натянуть нить до предела, как это натяжение я ощущала. Меня словно притягивало к этому странному мужчине.

Кошмар! На меня еще и цепи надели!

— Снимите это сейчас же! — крикнула я, поднимая руку в воздух и тыкая кулаком в мужика. Вот могла бы, встала, еще и ногой бы топнула. Ух, как я зла!

— Что же вы сделали?! — обхватывая щупальцами голову, взвизгнул осьминог, выглядевший так, словно с него Эдвард Мунк писал картину “Крик”.

Кайнерис повернулся в его сторону, снова полыхнул своими глазами и протянул к нему правую руку. Бедный осьминожек взлетел в воздух и явно начал задыхаться. Он тряс конечностями, глазенки выпучились еще сильнее, и стали доноситься жуткие хрипы.

— Ты кого сюда притащил?! Какую игру ты затеял против меня?!

Я со всей своей яростью вскочила и отвесила ему тяжелый хук справа, отчего даже нить жалобно звякнула и затряслась с тихим протяжным гудением.

— Отпусти его, Геральт из Ривии! Если не хочешь познать всю степень моего гнева! — грозно произнесла я, сама удивившись своей смелости.

Мужчина вздрогнул, на его скуле расцветал красный след от моего кулака. Осьминог с синего цвета сменил на фиолетовый и с ужасом смотрел вниз на нас своими выпученными глазами.

— Отпусти! — еще раз рявкнула я, теперь уже хватая мужчину за руку.

И тут его словно шибануло током. Он отпустил Сида, который тут же сверзился на пол, а сам отпрянул от меня, выставил руки вперед и что-то зашептал.

Я изумленно посмотрела на него, абсолютно не понимая, что за дичь он творит. Вокруг него загудел воздух, красиво мерцая и собираясь точно цунами в огромную воронку. От испуга я подорвалась и подбежала к осьминогу, помогая ему встать, но тот был такой тяжелый, что от натуги у меня едва пупок не развязался, поэтому я бросила эту затею. Разберется как-нибудь сам, не маленький. И рванула вперед. Да так радостно, что только сейчас поняла, что у меня отвалился хвост и выросли ноги!

— Ножки, мои ножки! Прекрасные, длинные, стройные, и все две! И даже купальник на месте! — довольно воскликнула я, а потом взвизгнула, увидев этого чокнутого в эпицентре его воронки, и дала драпака, протиснувшись в коридор.

Только я почувствовала вкус свободы, как злосчастная нить натянулась и дернула мою руку так сильно, что я полетела назад, аккурат в ручки Кайнерису. Меня крепко обхватили, заставляя справедливо опасаться за сохранность своих ребер. И развернули лицом к его лицу, на котором вздыбилась вся чешуя, поднимаясь словно осколки битого стекла, губы кривились в устрашающей улыбке, демонстрируя длинные и острые клыки, а в глазах выстреливали настоящие протуберанцы синего цвета.

— Мамочки… — прошептала я, все сильнее округляя глаза.

— Добегалась, ведьма?! — зловеще приподнимая уголки губ, прогремел мужчина.

Его воронка начала закручиваться все сильнее, а столь сильный гул вынудил меня закрыть ладошками уши и зажмурить глаза.

— Катя, Катя! — истошно кричал осьминог, но его визг становился все тише, пока полностью не перекрылся усиливающимся гулом.

Давление все возрастало, буквально вдавливая в этого чокнутого мужчину, а может, это он меня так сильно сжимал, что я не смогла сдержать крика. Слезы брызнули из глаз, а в виски будто воткнули сотню иголок.

Но стоило этому напряжению достигнуть своего апогея, как раздался оглушающий хлопок, от которого все тело обдало сильнейшим порывом ветра, выбивая весь воздух из моих легких, после чего сознание решило, что с него достаточно, и также стремительно покинуло меня, отправляя в бесконечную темноту.

Катя

Приходила в себя я тяжко, так, словно меня переехал каток, не иначе. В моем теле нещадно болела каждая клеточка, каждая косточка и даже каждый волосок. Я издала протяжный стон и подняла руки в надежде хоть немного унять ноющую боль в моей голове. Но услышала противный звон цепей, которые ощутимо утяжеляли мои руки. И с непередаваемым усилием открыла глаза. По ним тут же ударил яркий свет, вынуждая крепко зажмуриться и еще сильнее застонать от простреливающей боли в моих висках.

— Очнулась, ведьма. Это хорошо… Крепкая оказалась. Значит можно и поговорить. — раздался мужской голос с нотками яда и желчи, что мгновенно вызвало во мне оскомину и поступающую тошноту.

Я совершила повторную попытку открыть глаза. С трудом, но мне это удалось.

Надо мной возвышался очень злой мужчина. Казалось, эта самая злость просто клубилась вокруг него, а если протянуть руку, то ее можно даже потрогать. А я же почему-то сидела на полу, прислонившись к стене, хотя нет, к колонне. Это я поняла, когда с недюжинным усилием повернула голову и немного осмотрелась.

В общем, этой самой “здоровой голове”, на которую меня так беспардонно скинули, показалось мало привязать меня нитью, поэтому меня привязали еще и цепями к той самой колонне, на которую я облокачивалась. Самыми настоящими металлическими цепями, не удивлюсь, если стыренными с какого-нибудь корабля и его якоря. Такую не то, что не разорвешь, с такой даже убежать не получится. Она упорно будет давить тебя к земле, вынуждая обнять-таки Землю-матушку. Хотя мы же под водой? Значит, дно Земли-матушки. Так-то.

Больше руки поднимать я не пыталась, зачем себя утруждать? Но голову подняла, да еще и постаралась вложить в свой взгляд всю степень моего негодования. А так как в данный момент моя гудящая голова подкидывала только одну нецензурную брань, в которой приличными были лишь предлоги да союзы, я посильнее стиснула зубы и сквозь них выдавила:

— Настоящий самец! Справился со слабой женщиной. Гордишься собой? — я окинула всю его фигуру уничижительным взглядом, — О-о, вижу… гордишься. Вон как глазки горят. На что еще способен, самец? А?

Честно, могла бы, плюнула ему в лицо, да не доплюну, он вон какой высокий. Так возвышается, точно крутой утес над волнующимся океаном. А себя марать не хочется.

— Повтори, ведьма! Что ты сейчас сказала??? — взревел он, усиленно раздувая ноздри и сжимая свои кулачки. О-о, а теперь, кажется, пар повалил из ушей. Интересно, я сейчас услышу, как его мозг закипает? Ух, я бы послушала. Была бы услада для моего слуха.

— Так у тебя еще и со слухом проблема? Не только с мужским достоинством? — фыркнула я, нагло выгибая бровь. И словно совсем случайно опустила взгляд на его то самое достоинство, которое в штанах спрятано. Хотя имела-то я в виду совсем иное. Да кто теперь разберет? Я ж ушибленная на голову.

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать, ведьма?! — еще яростнее зарычал он, а злость, что вокруг него клубилась, начала еще и ощутимо светиться. Красиво, правда, страшно.

— Послушай, самец, если хочешь, чтобы я с тобой нормально разговаривала, тогда тебе следует со мной нормально обращаться, а не вот так вот, — я демонстративно позвенела цепями, еле отрывая их от пола. Капец, тяжелые! Но виду не подала.

— Хочешь, чтобы я тебя освободил, объясни вот это! — и он также демонстративно помахал своей правой рукой, на которой красиво поблескивала и мерцала красными искорками наша нить.

— Не могу.

— Что значит не могу???

— То самое и значит!

— Ты же это сделала!

— Не я!

— Ты!

— Не я!

— Ар-р-р!!! — грозно прорычал Кайнерис и со всего маху стукнул по колонне, к которой я была привязана. На меня посыпалась каменная крошка, колонна подозрительно заскрипела и начала падать.

Я испуганно закричала, уже представляя, как от меня останется лишь мокрое место, и прощаясь с таким странным и жестоким миром. Я зажмурила глаза и постаралась сжаться в крохотный комочек, надеясь, что так колонна меня немного пожалеет и передумает падать, ну или упадет в противоположную сторону.

Сижу жду. И ничего. Тогда я распахнула глаза и задрала голову, чтобы увидеть, как мужчина двумя руками держит колонну. Не знаю, можно ли сильнее выпучить глаза, но я очень старалась.

— Вылезай! Чего расселась?! Я долго не удержу ее! — рявкнул Кайнерис, вырывая меня из оцепенения.

Я посмотрела на свои руки, на которых цепей уже не было, вскочила на ноги и рванула, куда глаза глядят.

Оказалось, что мы были в помещении, напоминающем храм, так как тут имелся алтарь, чья-то статуя и высоченный крестовый свод с потрясающей красоты колоннами, которые его удерживали. Правда, на одну колонну теперь стало меньше. А это значит, что сейчас может и сам свод рухнуть.

Я в ужасе замерла и задрала голову наверх, наблюдая, как по своду бежит трещина, раздаваясь самым жутким звуком из всех, мной услышанных. Так звучит смерть.

С потолка начали сыпаться куски камней, капителей остальных колонн, отделки и еще бог знает чего. В небо взвились клубы пыли, которая активно заполняла нос, заставляя тот чесаться, а после и вовсе задыхаться.

Я оглянулась назад, чтобы посмотреть на мужчину, который все также пытался удержать колонну. Звук трескающегося свода стал громче, и я осознала, что если он сейчас не попытается убежать, то будет погребен заживо. Да и с нашей привязкой я все равно далеко не убегу.

Тогда я, ощущая безрассудную храбрость или даже безумную, бросилась к мужчине, схватила его за руку, вынуждая отлепиться от колонны, и рявкнула, стараясь перекричать звук падающих камней:

— Да брось ты эту штуку! Бежим!!!

Кайнерису делать было нечего, так как колонна начала стремительно крениться, поэтому он вместе со мной припустил в поисках выхода. К счастью, он хотя бы знал, в каком направлении следует бежать.

— Беги, ведьма, беги! — попытался придать мне ускорения этот мужлан. Вот выберемся, ух задам ему. Еще не придумала как, но обязательно придумаю! И с этими мыслями, благодаря которым во мне открылось второе дыхание и даже как будто меньше начал колоть бог, я припустила сильнее.

Мы бежали, как зайчики от обстрела, лихо маневрируя между падающими осколками, перепрыгивая через уже валяющиеся препятствия. Зал этого храма казался поистине огромным и каким-то бесконечным.

— А вдруг тут есть другие люди? Они же погибнут! — в панике подумала я, когда меня резко одернули назад, больно схватив за руку, но зато спасая от упавшей в метре от меня огромной балки, которая обдала облаком пыли и пронизывающим самое сердце звуком громкого удара оземь.

— Какие люди? Ты с какой планеты свалилась, ведьма??? Нет тут никого. И хватит трепаться, беги быстрее, иначе не успеем! — кричал Кайнерис, крепко удерживая меня свободной от нити рукой, заставляя ту практически обмотать нас, но что удивительно, это абсолютно не мешало движению.

Мы влетели в шлюз, мужчина хлопнул по выключателю на стене, моментально закрыв двери, а помещение шлюза начало также стремительно наполняться водой.

Мгновение – и рядом со мной уже потрясающей красоты русал или тритон, как обычно принято их называть. Он сидел на полу и нервно хлопал по наступающей воде своим алым хвостом.

— Да что с тобой не так, ведьма?! Убирай ноги! — взвыл он, с опаской косясь на закрытые двери шлюза.

— Я не знаю, как вернуть хвост… — тихо прошептала я, чувствуя, как по моим щекам уже бегут слезы. От страха, от всего пережитого и от той неизвестности, что ждет меня в будущем.

— Р-р-р… — отчаянно прорычал Кайнерис и положил свою руку на мою ногу. Его глаза опалил яркий синий свет, а спустя мгновение мои ноги подкосились, обрушая меня на пол. Я испуганно взвизгнула и изумленно уставилась на меняющиеся ноги, которые покрывались неким пузырем, обрастали чешуей и вскоре стали серебристым хвостом.

Только превращение было завершено, как нас полностью накрыла вода, и ворота шлюза распахнулись, выпуская в бескрайний океан.

Катя

Мы отплыли как можно дальше и обернулись, чтобы посмотреть на результат глупой вспышки гнева. Храм некогда был красив. Такой же скелетообразный, но с необычными вылезающими пузырями. Знаете, есть такая игрушка-антистресс, где шар перевязали сеткой, и если его сжать в руке, то сквозь ячейки этой сетки будут вылезать раздутые части шарика. Только храм выглядит намного благороднее и величественнее, а эти пузыри, скорее всего, являются окнами. А в местах, которые выступали подобно балкончикам, лежат перламутровые раскрытые моллюски с огромными мерцающими жемчужинами.

Монументальный вход в храм, из которого мы так стремительно вылетели, украшают статуи с морскими коньками, которые явно сейчас посматривали на нас совсем недобрым взглядом.

И роскошные, взмывающие ввысь красные водоросли словно обнимали храм, пытались пожалеть его и утешить за тот вред, что ему причинили несносные людишки, то есть русалки.

Храм напоследок жалобно хрустнул и с протяжным скрипом рухнул на дно морское, сметая резким водным потоком растущие рядом рифы и рыбок, случайно мимо проплывающих.

— А что ты сейчас сломал? — поинтересовалась я, вглядываясь в воду, ставшую непроглядной из-за поднявшегося со дна песка и мелких водорослей.

— Храм Посейдона… — грустно ответил мужчина.

Я удивленно обернулась на его голос, вскинула брови и сказала:

— О-о-о… ну если раньше он не обращал внимания на мольбы Сида, то на такое точно обратит. — заключила я, устало вздыхая.

Кайнерис, не отрываясь, смотрел на разрушенный храм, а я смогла лучше разглядеть его русалочий образ. Интересно то, что его костюм полностью исчез, открывая на всеобщее обозрение красивую, накачанную грудь и крепкий торс, наделенный всеми необходимыми кубиками и мышцами. А еще у него удивительно красивый хвост! Ярко-красный! Я и не знала, что у русалок такой бывает. А на бедрах у него висел широкий пояс из какого-то металла, с которого свисали красные водоросли, точно ленты.

На верхней части груди, ключицах и плечах также имелась россыпь мерцающих чешуек. А на сильных руках были надеты массивные перчатки с широкими наручами, украшенными красными морскими цветами. Левое плечо прикрывала большая раковина такого же алого цвета с серебряными цепями и красными драгоценными камнями. В ушах были вставлены небольшие серебристые колечки, по несколько штук на каждое ухо.

Лоб и скулы молодого Ведьмака украшала все та же чешуя, но она имела несколько иную форму и словно становилась более округлой, как если бы это были рубины. А длинные белые волосы с цветными прядями живописно развевались в воде и были украшены красным жемчугом, нанизанным точно бусины.

Красив тритон. Те, что выходили из поезда, не отличались подобной эффектностью. Даже их чешуя была более земляного и грязного цвета. А у Кайнериса она вся блестит и светится, имеет настолько яркий цвет, что оттеняет окружающий пейзаж.

Но от созерцания меня отвлекла мысль, как долго я здесь? Сколько прошло времени с момента моего исчезновения? Наверное, не слишком много, но события отличились такой насыщенностью, что мне захотелось прямо здесь просто упасть и притвориться трупиком. Лишь бы меня никто не трогал, не обзывал, не обвинял и не пытался похоронить заживо.

А еще я не кушала, о чем усиленно запел мой живот. Только вот представлять, чем питаются русалки, мне совершенно не хотелось. Сырую рыбу я даже в рот не возьму, не то что проглочу.

— Идем, ведьма. Ступай за мной. — сухо произнес мужчина, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Я же медленно поплыла за ним. Больше все равно было некуда. Хотя кто бы знал, насколько сильно мне хотелось домой, к маме и папе… А еще я очень боялась за брата, но искренне надеялась, что ему удалось выбраться… Не то, что мне…

Плыть нам пришлось недолго, скорее всего мы по-прежнему находились на территории той академии, потому что спустя несколько минут мы уперлись в дверь с табличкой: “Убедительно просим вас убрать хвост”. И я мысленно застонала, представляя, что сейчас снова придется “переобуваться” из хвоста в ноги.

Мы зашли в знакомый шлюз и дождались, когда вся вода уйдет. Мужчина моментально сменил хвост на ноги и вытянулся во весь рост, красуясь совершенно сухим и чистым костюмом, даже про черные лакированные ботинки не забыл.

Я посмотрела на него щенячьими глазками, уже и не надеясь на помощь. Кайнерис фыркнул, не скрывая своей глумливой ухмылки, присел на корточки и медленно подался вперед, заглядывая в мои глаза.

— Снова не можешь? — хрипло произнес он.

Я лишь отрицательно помотала головой, не отрываясь смотря в его красивое лицо. Вот сколько раз я пересматривала “Ведьмака”, втайне мечтая выйти за него замуж. И вот теперь он стоит на корточках у моих ног. А я едва сдерживала свои шальные руки, чтобы не потрогать его.

Мужчина положил на мое бедро свою руку, которая оказалась удивительно горячей, а еще говорят, что рыбы хладнокровные. И медленно начал вести ею по направлению к моему заду, обернутому в чешую. Хоть все и прикрыто, только все равно казалось чем-то очень интимным.

— Что… что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила я, испуганно посматривая то на его самодовольное лицо, то на наглую руку, почти добравшуюся до моей очень ранимой мадам сижу.

— Помогаю убрать твой хвост. — все так же хрипло ответил он.

— Но до этого ты так не делал. Ты уверен, что именно так надо? — пискнула я, сглатывая слюну, вмиг ставшую вязкой.

— Абсолютно… — выдохнул мужчина.

И со следующим ударом своего трепыхающегося сердца я отчетливо почувствовала горячую ладонь, поглаживающую мою голую кожу в опасной близости от трусов купальника.

Я оттолкнула назойливую конечность и вскочила на ноги, чтобы смутиться еще сильнее, потому что мою грудь обдало горячим дыханием. Испытывая желание прикрыться, я сложила руки на груди, только вот это не помогло ни капельки. Мужчина и не подумал встать с корточек, а продолжал нагло пялиться на мою грудь, спрятанную самым обычным розовым купальником.

— Глаза выше! — рыкнула я, касаясь рукой его подбородка и задирая его повыше. — Да и можно уже встать. Мне, конечно, безумно приятно, когда передо мной стоят на коленях, но сейчас я не в том настроении.

Глаза мужчины метнули молнии, и губы искривились в неком подобии улыбки.

— Не в настроении, значит? — поднимаясь на ноги, прошипел он.

— Абсолютно… — копируя его, с придыханием ответила я.

— Идем, — снова хватая меня за руку, потащил этот мужлан.

— А понежнее нельзя? — крикнула я, пытаясь выдернуть свою руку из его стального захвата, на проще освободиться от бульдога, чем от него.

— Ты же не в настроении… — вскидывая одну бровь, гаденько протянул он.

Я лишь фыркнула и усердно перебирала босыми ногами по холодному полу. Ему-то хорошо в костюме и обуви, а я почти голая в одном купальнике. Я даже поежилась, ощущая, как неприятные мурашки побежали по коже.

Мы быстро шли по длинному коридору, который казался абсолютно пустым. Ни дверей, ни картин, ни освещения. Я абсолютно не понимала, зачем его сделали таким длинным и бесполезным. Но долго думать мне не дали, пропуская в широкий холл, хотя скорее это была приемная. Там за длинным столом сидела женщина, не знала бы, где нахожусь, приняла бы ее за обычного человека.

Женщина вскочила на ноги, чтобы поприветствовать Кайнериса, но запнулась, увидев меня. Она хлопала ртом, силясь что-то сказать, но не произнесла ни слова.

Кайнерис пронесся мимо нее, рявкнув, чтобы к нему никого не пускали, и втолкнул меня в кабинет. Полагаю, что это был его кабинет. Усадил меня на диванчик, а сам прошествовал к огромному столу и не менее огромному креслу, опустился в него и сложил ручки перед собой.

— Слушаю, ведьма! — властно произнес он, а глаза полыхнули синим.

Кайнерис

— Слушаю, ведьма! — произнес я, применяя магию правды. Сейчас она не посмеет мне соврать, выложит все на блюдечке. — Расскажи все о себе!

Сегодня вообще день не задался сразу. То Ковентина пристала со своим диким предложением, то совет жалуется, что я беру мало девушек на свой факультет. Ну что поделать, если у них тряпки да выгодный брак на уме? Не я же в этом виноват!

А теперь еще такое неожиданное появление странной девицы, к которой почему-то привел сам Посейдон. Не верить в рассказ Сида я не могу. Этот осьминог хоть и чудаковат, но дело свое знает. А ложь и опасность чует за версту. Если не распознал в девчонке угрозу, значит, ее нет.

Только почему именно я оказался магически привязан к ней? Почему не Сид? Возможно, это просто глупое недоразумение? В любом случае, чтобы там ни было, сейчас я все узнаю.

— Меня зовут Катя, полное имя – Дивина Екатерина Александровна. Мне 20 лет. И я из России. Мы с родителями и братом Даней прилетели на Азорские острова в отпуск. И, плавая с братом, наткнулись на подводный тоннель. Он поплыл в него первым, а мне ничего не осталось, как последовать за ним. Я долго плыла, пытаясь его догнать, но не смогла. Воздух начал заканчиваться, и я поранилась о скалы. После, видимо, потеряла сознание. Когда я очнулась, то уже встретила Сида. Он сказал, что вылечил мою рану. Ну а затем привел меня к тебе.

Если бы я не верил в магию слова, то сейчас бы усомнился в ней. Но я знал, что ее попросту нельзя обмануть. Ей не могут противостоять ни одни маги и ни одни артефакты, поэтому она негласно запрещена в нашем мире. Но в редких случаях, когда того требуют обстоятельства, применить ее дозволяется.

Но даже понимание того, что девушка говорит правду, не позволяет мне принять ее за истину. Ведь ни один человек за всю историю существования подводной Атлантиды не смог пройти ее вод.

— Ты человек? — шокированно переспросил я.

— Да. — ни секунды не колеблясь, ответила Катя.

— Но откуда у тебя хвост?

— Не знаю.

— Как ты совершила магическую привязку?

— Это сделала не я.

Эти знания никак не прояснили ситуацию, а, наоборот, усложнили все сильнее. Если раньше я видел перед собой ведьму, которая обманом проникла в наш мир и привязала меня к себе, то теперь передо мной сидит человеческая девушка, которая не знает ни как она сюда попала, ни как стала русалкой, ни про магическую привязку. Остался только неясный момент с интересом Посейдона к ее личности.

— Ты с Посейдоном когда-нибудь виделась или разговаривала?

— Нет.

— А про существование Атлантиды знала?

— В моем мире она считается мифом. О ее существовании рассказал Платон, но прямых доказательств никто не нашел, лишь домыслы.

— Ты хотела кому-то навредить на Атлантиде?

— Нет. Только наказать.

— За что? — удивился я.

— За обидные слова, сказанные мне, причиненную боль и страх.

А это я, пожалуй, мог понять. Если принять все сказанное и не усомниться, то мы к ней отнеслись некрасиво. Я особенно… Напугал, привязал и чуть не убил.

Не знаю, что Посейдон задумал, но узнаю. Мне его игры никогда не нравились! А вмешивать в них еще и человека попросту неправильно.

Я немного успокоился и снял с девушки влияние магии правды.

Она растерянно похлопала глазами, а потом ее лицо начало стремительно искажаться яростью.

— Ты что со мной сделал? — прошипела она, метая искры из глаз и сжимая кулаки.

— Применил магию правды и узнал все, что хотел.

— А просто спросить не дано? Ты сделал из меня марионетку, я чувствовала себя запертой в своем же теле!

— А ты бы сказала мне всю правду? Например, то, что ты человек? Что-то до этого ты старательно скрывала сей факт. — стараясь казаться расслабленным, я откинулся на спинку своего кресла и положил руки на стол, соединив пальцы, и внимательно следил за реакцией девушки.

Она замялась, что наглядно продемонстрировало, что говорить она не хотела. И это я мог понять, ведь она никому не доверяет в этом новом и враждебно относящемся к ней мире.

Тут зазвонил мой магди. Я нехотя ответил на звонок.

— Слушаю, распорядитель.

Мужчина нервно затараторил, рассказывая, что кто-то разрушил храм Посейдона.

— А почему вы мне звоните по этому поводу? — как ни в чем не бывало спросил я.

Он сказал, что всех обзванивает, чтобы убедиться, что там никто не пострадал. Что сейчас ведутся поисковые работы и ликвидация разрушений. И еще очень радуется, что учебный год еще не начался, и никто из адептов не успел заселиться в общежитиях академии.

— Хорошо, распорядитель. Я сейчас занят. Всего доброго. — и я быстро сбросил звонок.

— И что теперь со мной будет? — тихо спросила она, поднимая на меня свои огромные и испуганные глаза.

— Мы выясним, почему ты сумела попасть в наш мир. Если тебе помог Посейдон, то зачем он это сделал и какие у него планы на тебя. Ведь он никогда ничего не делает просто так. А до тех пор ты будешь жить здесь, в Академии Клейто. Будешь под моим присмотром. — ответил я, нажимая на кнопку вызова секретаря. Раздался писк, и уверенное: “Да, магистр Мурроу, слушаю.”

— Фейра Аралин, будьте добры, принесите нам чай и что-нибудь перекусить.

— Через пару минут все будет, магистр.

Я убрал палец с кнопки вызова и снова посмотрел на Катю, которая выглядела такой несчастной и обреченной. И еще очень голой. Я нервно сглотнул, не в силах оторвать взгляда от ее красивого тела. Никогда бы не подумал, что люди так похожи на нас. Я еще ни разу не поднимался на сушу, мне было не слишком интересно, да и это нарушало все запреты Посейдона. А теперь на моем диване, сжавшись и нахохлившись, сидит представитель человеческой расы, да еще и такой соблазнительный…

Я мотнул головой, сбрасывая наваждение, и поднялся со своего места, обошел стол и направился в ванную комнату. Вытащил из шкафа свою рубашку, чтобы отдать ее девушке.

— Накинь на себя. — бросил я, сопротивляясь странному желанию прикоснуться к ней.

— Спасибо, — ответила девушка, надевая на себя мою рубашку. Я же как завороженный смотрел, как голубая ткань ласково обхватывает ее плечи и руки, прикрывает грудь и живот. Я резко отвернулся, абсолютно не понимая своего помутнения. Наверно, это все дурацкая привязка.

— А почему я не могу вернуться домой? Зачем мне здесь оставаться? — вырвал из раздумий тихий голос девушки.

— Даже если бы я и хотел отправить тебя на сушу, то не могу. Магическая связь не даст, — я поднял правую руку, на которой ярко мерцала красная нить, связывающая меня с ней.

Девушка опустила глаза на свою руку и провела пальцем по нити.

— И что ее теперь никак не снять?

— Это магическая привязка на крови, Катя. Сильнейшая магия. И разорвать ее теперь сможет только Посейдон. Это все равно что заключенный брак! Да нет, это куда хуже… Намного хуже… — ответил я, снова падая в свое кресло и потирая уставшие глаза.

— Но если эту привязку сделала не я и не ты, то тогда кто?

— Не знаю, Катя. Даже ни одной идеи на этот счет у меня нет. Просто потому, что, не имея капли твоей крови, такое сделать невозможно. А ты не из нашего мира, значит, твою кровь раздобыть не получилось бы. В нашем мире запрет на выход на сушу.

— А Сид? Он же меня нашел раненую и вылечил. Может, он взял мою кровь и привязал к тебе? — предположила девушка. Неглупая, я тоже подумал об этом, да только это тоже маловероятно.

— Не думаю. Я видел, что он был искренне напуган, когда увидел нашу связь. Да и он служит самому Посейдону. И если чисто теоретически это сделал осьминог, то с подачи бога. Да только, повторюсь, я не верю в его участие. Надо искать кого-то еще.

И я обязательно его найду!

Катя

В дверь постучали, и с позволения Кайнериса в нее просочилась помощница с подносом, полным еды.

Я наблюдала за тем, как секретарша неспешно расставляет содержимое подноса на стол около моего дивана, при этом еще и умудряется на меня глазеть и демонстративно хмурить брови.

— Фейра Аралин, принесите для моей гостьи надлежащую одежду. — грозно произнес мужчина, на что любопытная секретарша даже вздрогнула.

— Но где я ее возьму, магистр? — пискнула она.

— Ну вы же тоже женщина, значит, что-нибудь придумаете. В конце концов, можете принести что-то из своего гардероба, я вам все возмещу.

Секретарша неожиданно побагровела и бросила на меня уничижительный взгляд. Я же даже не дрогнула, видимо, успела привыкнуть, что тут ко мне никто по-человечески не относится. Хотя, чего я жду, они ведь не люди…

— Хорошо, магистр. Сейчас принесу. — процедила девушка и, схватив поднос, вылетела из кабинета.

— Женщины… — устало протянул Кайнерис и поднялся со своего места. Он прошел к дивану и сел рядом со мной. А у меня появилось почти непреодолимое желание отодвинуться подальше.

— Боишься меня? — с нечитаемым взглядом спросил мужчина, который, видимо, заметил мою нервозность.

— Честно? — мужчина кивнул, — Боюсь. Я ничего не знаю о вашем мире, а ваш народ меня и вовсе ужасает. Ты видел сторожа, который стоит у ворот академии? Так вот, меня до сих пор бросает в дрожь при воспоминании о нем. Да и то, что делал ты, не вызывает доверия. Используешь магию, одним ударом можешь разрушить целый храм. А говорящий осьминог… Знаешь, о чем я подумала, когда увидела его?

— О чем? — заинтригованно спросил мужчина, наливая в кружку ароматный напиток.

— Что я попала в ад! Понимаешь? В ад, а не рай. Я была уверена, что умерла. Даже поцеловать его пыталась, чтобы он отпустил меня назад… — от этого меня еще сильнее передернуло. Какое счастье, что он не согласился на такое!

— Поцеловать? Сида? — мужчина округлил глаза, а затем громогласно рассмеялся. Да еще и смех у него оказался таким приятным, низким, с раскатистыми нотками, который словно теплыми ручейками скользил по коже. И на такой смех ответить просто невозможно, поэтому я улыбнулась, наконец ощущая, как напряжение понемногу начинает отпускать меня.

— Просто тогда с братом мы плыли на спор. Кто приплывет последним, тот должен будет поцеловать осьминога. Ну, я и подумала, раз очнулась с хвостом и с говорящим осьминогом, то либо свихнулась, либо умерла. Во второе мне было легче поверить. — объяснила я, принимая из рук мужчины горячую кружку, исходящую белым паром. И этот чай так знакомо пах, я втянула воздух, удивляясь своей догадке.

— Мне жаль, что тебе пришлось через такое пройти. — грустно отозвался мужчина.

— Мне тоже. — согласилась я, делая глоток чая. — Это же кофе! — воскликнула я, делая еще один глоток.

— Этот чай заваривается на водорослях, выросших только в Тихом океане. А кофе – это ваш земной напиток?

— Да, его варят на обжаренных зернах из ягод, которые растут на кофейных кустах или кофейных деревьях. У нас они тоже не везде выращиваются.

— Покушай, ты наверняка давно не ела. — поставив передо мной тарелку с зелеными пирожками и, заметив мой брезгливый взгляд, добавил, — Это вкусно.

Мой живот жалобно заурчал, поэтому я скромно протянула руку, хватая один такой пирожок, и нерешительно откусила малюсенький кусочек. Кайнерис все это время не сводил с меня взгляда, словно ждал вынесения вердикта.

— Жуется… Это странно, но неплохо. Не уверена, что мне нравится, но есть можно. Еще одни водоросли? — спросила я.

— Да, с рыбой.

— Странно, но вкуса рыбы я не чувствую, хотя дома часто ее ела.

— Это глубоководная рыба, вы такую не вылавливаете. — пояснил мужчина.

Раздался очередной стук в дверь, и вошла недовольная секретарша с каким-то свертком.

— Я принесла то, что вы просили. — сухо произнесла она.

— Отлично. Отнеси одежду в мою ванную и можешь быть свободна. — также сухо ответил Кайнерис, даже не взглянув на нее.

Девушка выполнила указания и выскочила из кабинета.

— Иди переоденься, а потом я покажу тебе академию.

Я встала с места, но неожиданно мне пришла мысль в голову, и я так и замерла, красуясь перед Кайнерисом своими голыми ногами, которые тут же опалил жадный мужской взгляд.

— Кайнерис, а может, нам сейчас пойти к Посейдону? Если только он сможет снять с нас нить привязки, то, может, просто попросить его об этом? И я вернусь домой.

Мужчина оторвал взгляд от моих ног и посмотрел в глаза, немного нахмурившись.

— Он бог, Катя. К нему в гости так легко не прийти. Но ты не волнуйся, я все выясню, и, как будет возможно, ты вернешься домой.

Я кивнула головой и зашагала в сторону ванной, ощущая прожигающий спину взгляд.

Зашла в ванную, прикрыла дверь и осмотрелась. К счастью, ванная комната была оборудована всеми необходимыми и знакомыми предметами. Просто выполнены они были на морской лад. Унитаз больше напоминал раскрытую раковину моллюска, как и умывальник. А вот душевая кабина была выложена шершавыми плиточками, похожими на песок.

Я подошла к зеркалу и уставилась на себя. Вроде ничего не изменилось, все та же я. Разве что загар исчез, делая мою кожу белее, и появились блестящие чешуйки, которые рассыпались по лбу, скулам, ключицам, рукам и немного на бедрах. Если я вернусь домой, то просто не представляю, как подобное объяснить. Ну да ладно, пусть это станет меньшей из моих проблем.

Включила воду и подставила под струю руки, отмечая, как от соприкосновения с ней чешуек на моих руках становится больше. Они словно раскрываются, с радостью встречая любимую воду. А когда я вытерла их, то чешуйки начали прятаться.

Заметив на высоком столике стопочку одежды, прошла к нему и схватила первый предмет, который отличался невероятной мягкостью и гладкостью, отливал серебристым цветом, но при этом приломлялся почти черным. Я развернула ткань и увидела недлинное платье простого и делового фасона, но очень красивое благодаря причудливой отделки из жемчужин, пришитых на вороте.

Я с удовольствием примерила платье, отмечая, насколько идеально оно село по моей фигуре, словно было на меня сшито. Оно подчеркивало грудь, визуально делало талию уже, но все это не выглядело вульгарно, а достойно и благородно. А длина до колен выгодно демонстрировала ножки. Теперь, когда я думала, что потеряла их, начала любить еще сильнее.

Вторым свертком почему-то оказались брюки. Их я надевать не стала. А вот в третьем свертке, который оказался мешком для обуви, лежали симпатичные черные туфли на небольшом каблуке. И также чудесным образом идеально мне подошедшие.

Все-таки, когда ты чувствуешь себя красивой, это заметно придает уверенности. И сейчас следы того страха и ужаса, что мне довелось пережить, понемногу стихали.

Я открыла дверь и вернулась в кабинет, где за столом сидел Кайнерис, увлеченный бумажками. Он поднял на меня глаза и прошелся по всей фигуре.

— Отлично выглядишь, — хрипло произнес он.

— Спасибо.

Мужчина отмер и добавил:

— Я только что написал приказ о зачислении тебя на мой факультет боевой магии на первую ступень. Сейчас я покажу тебе академию и помогу разместиться в общежитии… — тут он запнулся, бросил взгляд на мою руку, затем на свою, — Хотя нет, тебе, видимо, придется жить со мной. Студенческое общежитие далековато от профессорского.

Я открыла рот и выпучила глаза.

— А может, без этого обойдемся? Зачем мне учиться в вашей академии, если я планирую вернуться домой? Да еще и боевой магии? Я бегаю-то плохо. И жить с тобой я не хочу.

Мужчина сверкнул своими глазищами, обиделся, видно. Ничего страшного. Хотел правды – так получай.

— У тебя нет иного выхода, Катя. Ты привязана ко мне. Отныне куда я, туда и ты. А я здесь живу и работаю, соответственно, ты будешь делать то же самое. Только будешь учиться. Если ты не заметила, ты изменилась. Сейчас ты больше русалка, нежели человек.

Тут он резко поднялся с места и в пару шагов преодолел расстояние, встав напротив меня. Кайнерис протянул руку и провел пальцами по моей скуле, украшенной чешуйками.

— У людей такого нет. Ты почему-то изменилась, и, может, даже в тебе есть магия. А значит, тебе придется научиться ей управлять.

От такого прикосновения я забыла, как дышать, омуты синих глаз меня пленяли, точно так же, как морская пучина. Ты чувствуешь, что тонешь, но ничего сделать не можешь.

— Идем. — бросил он, открывая дверь.

Сид

Когда Кайнерис исчез вместе с девушкой, я с ужасом понял, что не справился с заданием Посейдона. Которое гласило: “Сид, мой верный подданный, сейчас ты должен отправиться в пещеру Медузы Горгоны, там случился разрыв магического контура. Выясни причину, пострадавших спаси, если возникнут трудности, обратись к Кайнерису. Только иди один, я не хочу, чтобы эта информация просочилась в массы. Ты справишься. И да… чтобы ни случилось, доставь проникших живыми.”

А теперь я не знал, что случилось с девушкой, куда утащил ее Кайнерис, а главное, каким образом возникла их магическая связь. Я со всех щупалец спешил в Главный Храм Посейдона, надеясь, что он ответит на мой зов.

Несмотря на неожиданно возникшую любовь строить нынешние знания сухими, без воды, этот храм остается прежним. Он единственный открыт для всех и полностью укутан водами Атлантического океана. Он не имеет ни модных окон, ни красивых дверей, только проемы.

Зато он самый живой. Здесь всегда много рыб, медуз и ракообразных, а в окна может заглянуть даже кит.

Я вплыл в главный зал, величественно возвышающийся на огромных золотых колоннах, оплетенных водорослями и кораллами, и завершающийся таким же огромным, но прозрачным куполом, с которого просматривалась вся толща воды, которая в этом самом месте была настолько прозрачной, что можно было разглядеть небо и солнце, как через стеклянное окно.

С карниза свода пиками вниз свисали раковины-турринтеллы и апораисы. У каждого пьедестала лежала открытая раковина гигантского моллюска, красуясь роскошными жемчужинами. А капитель колонны украшали гребешки.

Я упал перед золотым троном Посейдона, выполненным в виде морского чудовища Кракена. Надо сказать, что раньше он был вполне живым, но был повержен Посейдоном и навеки заключен в золотую гробницу, ставшую троном.

— Прости меня, Посейдон! Я не справился! — взмолился я, не поднимая головы и распластав щупальца по полу. — Я отправился, как ты велел, в пещеру Медузы Горгоны. Я нашел там русалку и спас ее. Я отвел ее к Кайнерису, но тот взбеленился, применил заклятие “Цунами” и исчез вместе с девушкой неизвестно куда. Я пытался проследить его магический след, но он хорошо спрятался, обрубив все концы. И сейчас я не представляю, что стало с девушкой, жива ли она еще.

— Жи-ив-ва, — громыхнул божественный голос, а на троне появилась полупрозрачная оболочка, некогда служившая вместилищем Посейдона. Но с годами истончающаяся, ставшая все менее видимой, но не потерявшая былой мощи.

— Жива? — радостно пискнул я, отрывая лоб от перламутрового пола. — Так это же прекрасно! — обрадовался я, но вздрогнул, вспомнив еще одну важную деталь, — Только вот между той русалкой и Кайнерисом образовалась магическая связь на крови.

— Зна-а-аю, — довольно поглаживая бороду, громыхнул божественный голос.

— И что мне с этим делать? Как разорвать эту связь? — спросил я, не понимая Посейдона. Если он все знает, то зачем послал меня за Катей? Только ради того, чтобы спасти ее? Значит ли это, что эта девушка зачем-то нужна самому Богу?

— Ты-ы ста-анеш-шь ее фами-илья-яром.

— Ее?! — ужаснулся я.

Каким еще фамильяром??? Я шаммие, я сотрудник Отдела Тайн, я один из немногочисленных личных помощников самого Посейдона, и я должен стать фамильяром для самой обычной русалки? Да это просто плевок мне в душу!

— Е-ее!

— Посейдончик, родненький! Я все сделаю, но только не надо к ней! — умолял я, снова падая на пол.

— Си-иднери-иус! Я тебя-я осво-ободи-ил и дал возмо-ожно-ость жи-ить, я же могу-у и верну-уть тво-ой ду-ух наза-ад. Э-это мо-ог бы бы-ыть прика-аз, но э-это про-осьба. Прис-смотри-и за руса-алкой, защити-и ее!

— От кого защитить? И кто она такая? — вскидывая голову, поинтересовался я, все еще ужасаясь от перспективы быть фамильяром.

— От угро-озы. Ты-ы, как никто-о друго-ой, мо-ожешь ви-идеть любу-ую угро-озу. — вот любит же он выдавать только часть информации.

— А что делать с привязкой?

— Пока-а ничего-о. Э-это для ее-е же бла-ага. — ответил бог и растворился.

Я поднялся с пола, окинул взглядом золотой трон и понуро поплыл назад искать эту девушку.

Вот за что меня так наказывают? Я был одним из величайших магов Атлантиды, но погиб из-за моей самоуверенности. Посейдон меня вернул, но в назидание одарил телом осьминога, без возможности его изменить, и сделал своим помощником и доверенным лицом. И теперь я – шаммие – волшебный териоморфный дух.

За несколько тысяч лет я уже привык быть осьминогом и полюбил эту мою новую жизнь. Но стать еще и чьим-то фамильяром я не готов. Я не хочу этого!

Только глупо полагать, что у меня есть выбор… А я не глупый. У меня самая умная голова во всей Атлантиде!

Я собрался с силами и мыслями и поплыл в Академию Клейто. Поговорю с фейрой Аралин, может, она знает, где искать Кайнериса, ну или сумеет с ним связаться.

Вылетев из шлюза офисного корпуса, я чудом не снес Катю, которую Кайнерис в последний момент успел убрать с моей дороги.

— Ты куда так несешься??? — рявкнул Кайнерис, пылая гневным взглядом.

— Так я вас и искал! — запыхавшись, пропыхтел я. — Я разговаривал с Посейдоном, он…

— Стой, не здесь! Вернемся в мой кабинет. — остановил меня Кайнерис и, развернувшись, пошел дальше по коридору.

Девушка кинула на меня испуганный взгляд и засеменила за мужчиной. Я же направился следом.

— Говори! — произнес магистр, усаживаясь в свое рабочее кресло. Катя присела на диван, я же устроился на стул для посетителей.

— Посейдон сказал, чтобы я стал ее фамильяром. — я ткнул правым щупальцем в озадаченную девушку.

— Это еще зачем?

Кайнерис тоже посмотрел на Катю, а затем вперился в меня своим цепким взглядом, вызывая желание поежиться. У меня от него иногда мороз по коже. Бр-р. И чем он только нравится женщинам?

— Он сказал, что мне надо ее от кого-то защитить. Но от кого, не сказал. — пояснил я.

— А кто такой фамильяр? — спросила Катя, поглядывая то на меня, то на Кайнериса.

— Одним словом не объяснишь, — вздохнул Кайнерис, — Это защитник, помощник, соратник. Ими могут стать духи. Они привязываются к магу, становятся частью его жизни. А сама связь фамильяра и мага со временем делается крепче родственной, так как это равноправное “сотрудничество”. Они друг друга чувствуют, могут подпитывать и защищать. Но в случае гибели одного из этой связи страдает другой.

— Ты можешь из-за меня умереть, если станешь фамильяром? — испугалась девушка, а мне вдруг стало приятно, что она беспокоится о моей жизни.

— Да, могу, но мы этого не допустим. — важно произнес я.

— А как ты станешь им, если ты не дух? Ты же осьминог. — окинув меня своими голубыми глазами, спросила Катя.

— Он дух, просто в оболочке осьминога. — ответил вместо меня Кайнерис, знает, что я не люблю называться духом.

Девушка округлила глаза, а мне показалось, что она сейчас полезет меня трогать, чтобы убедиться, что я осьминог воплоти.

— А что еще сказал Посейдон? — прервал наши гляделки тритон.

— Сказал, что знает про вашу связь, и она во благо. А вот как она образовалась, умолчал.

— Как всегда немногословен. — задумчиво протянул Кайнерис. — Ну раз так, то сегодня же мы проведем обряд привязки фамильяра. Катя будет учиться в этой академии, ты будешь ей помогать. Обучишь магии, расскажешь про наш мир и его устройство, ну и будешь защищать ее, если потребуется. Хотя с нашей связью я тоже всегда буду рядом. Но если сам Посейдон беспокоится о ней, нам следует прислушаться и максимально обезопасить девушку. И еще, надо сделать так, чтобы никто не узнал, что она человек и пришла с суши.

— Че… кто? — пропищал я, выпучивая сильнее глаза. Чтобы лучше разглядеть ее, не иначе.

— Человек, но по какой-то причине ставшая русалкой. Возможно, это одна из причин интереса Посейдона к ней.

— Человек… — не веря своим ушам, повторил я.

Последний раз я видел людей еще будучи морским эльфом. И никогда не думал, что увижу их вновь.

— Раз все выяснили, пойдем покажем Катерине Академию Клейто и ее будущий дом.

Катя

Чем дольше я находилась в этом мире, тем больше вопросов появлялось. С чего вдруг кто-то на Атлантиде желает мне причинить вред, когда я сама о ней только сегодня узнала??? Почему моя жизнь беспокоит самого бога??? Право, я не знаю, что из этого безумнее!

Атлантида, Посейдон, магическая привязка, говорящий осьминог, который и не осьминог, фамильяр, русалка... Этот нелепый список когда-нибудь закончится?

Честное слово, я уже конкретно сомневаюсь в своем здравом рассудке, потому что совершенно не понимаю, как я, обычная русская девушка, в один миг могла стать ТАКОЙ? И эти нелюди, что сейчас рядом со мной гордо вышагивают, готовы меня защищать, только потому что поверили в мою важность. Но как так?

Я, конечно, с богами ни разу не говорила, это тут, видимо, нормально прислушиваться к их советам… Но я-то с земли, с суши. Там другие правила! Там боги не спускаются, хвосты не вырастают, магии нет, говорящих животных тоже. Там бы на меня уже давно надели смирительную рубашку и отправили отдохнуть в лечебницу. И именно это кажется мне логичным! Я бы сама себя уложила в дурку. Еще и пару раз по голове стукнула, ожидая прояснения.

А тут меня надумали отправить учиться в академию магии! Заведут мне фамильяра! Да еще и жить с незнакомым мужиком заставят!

Пока я мысленно вопила, мы зашли в шлюз, который начал наполняться водой. Теперь снова хвост одевать! Как же надоело!

— Катя, тебе надо самой научиться менять ипостась, если я каждый раз буду помогать, то все поймут, что с тобой что-то не так. У нас каждый новорожденный это умеет. — произнес Кайнерис, который уже сидел на полу и помахивал своим красным хвостом.

А я сразу вспомнила его горячую ладонь на своем бедре. Да, мне определенно надо это делать самой.

— Что мне надо делать? — спросила я.

— Ты видела, как от соприкосновения с водой твои чешуйки проступают сквозь кожу и начинают раскрываться? — я кивнула головой, — Так вот представь, как эти чешуйки появляются на всем теле, как они покрывают твои ноги, как ноги сливаются воедино, образуя хвост. Просто почувствуй их. Они часть тебя. Ты же не задумываешься, как тебе надо поднять руку, чтобы взять стакан? Так и тут – это мышечная память, это происходит на автомате. Это есть и у тебя, просто надо отработать навык так же, как ты когда-то училась ходить.

Для удобства я сразу села на пол, ощущая, как от воды намокает платье, как она ласкает мою кожу. Однажды я уже самостоятельно сменила хвост на ноги, тогда это произошло случайно, что я даже не заметила. Мне просто захотелось встать, чтобы защитить Сида. А теперь мне надо захотеть плыть. Почувствовать, как вода обтекает мое тело, как играет с каждой чешуйкой, как благодаря хвосту я могу развить быструю скорость и плыть, плыть, плыть.

— Молодец, Катя! Ты это сделала! Только… э-э-э… тебе бы прикрыться. — хрипло шепнул мне на ухо мужчина, отчего я даже вздрогнула, не ожидая такой близости.

Я распахнула глаза, пытаясь понять, что надо прикрыть, и с радостью отметила свой серебристый хвост и с ужасом – абсолютно голую грудь. Я же лифчик от купальника сняла! Мое лицо залила краска, щеки опалило жаром, даже кончики ушей сейчас горели. А руками я попыталась прикрыться.

— О-ой… — только и смогла выдавить я. — Почему я голая??? Почему ты не сказал? Ты должен был сказать, что так будет!

Мужчина лукаво улыбнулся и пожал плечами. Мол, он совсем не при чем. Это я сама тут своими прелестями сверкаю.

Двери шлюза открылись, позволяя мне вылететь на волю и спрятаться в ближайших густых водорослях и кораллах.

— Вылезай уже! Хватит прятаться. Я уже все видел. — мурлыкнул мужчина.

Каков наглец! Видел он!

— Вот заставлю тебя передо мной тоже голышом ходить! Пожалеешь еще! — рявкнула я, медленно осознавая, что только что ляпнула.

— А это звучит заманчиво… — протянул Кайнерис.

— Эй, рыбки, может, хватит вам уже брачные игры устраивать? У нас дело еще есть. А скоро ужин. Я голодный! А когда я голодный – я злой! И голова моя совсем не умная! — ворчал осьминог и булькнул в нашу сторону.

— Я в таком виде никуда не пойду! — крикнула я из своего убежища.

— Я тебе сейчас помогу! — довольно ответил Кайнерис и начал протискиваться сквозь заросли.

— Стой на месте, вредитель! — испуганно пискнула я.

— Я закрыл глаза… — произнес тритон, оказавшись напротив меня, и схватил мои руки, разводя их в стороны.

— Чт-то ты делаешь??? — ужаснулась я, наблюдая за его манипуляциями. А глаза ведь правда закрыты, только это совсем не значит, что он не подглядывает.

— Тс-с… — шепнул, поднимая одну свою руку и останавливая ее напротив груди, так, что я ощутила жар, исходящий от нее. А после по мне словно прошлись легким ветерком с множеством пузырьков, которые щекотали нежную кожу, и на груди стали распускаться прекрасные цветы. Их нижние лепестки были аквамаринового цвета, а верхние – практически прозрачные, словно хрустальные. Они рассыпались на коже. А от середины грудей до места подмышкой опустилась нить из белого жемчуга в несколько слоев. Она провисала, украшая мои ребра. С другой стороны такая жемчужная нить легла на правое плечо и свесилась за спину. А особенно меня восхитило то, что цветы и нити сами по себе держались на моем теле. Они не мешались, не отваливались, не открывали голую грудь, хотя цветы были живые, а нити подвижные.

— Как красиво! — воскликнула я, прикасаясь к прозрачным лепесткам.

Кайнерис открыл глаза и начал разглядывать результат своих трудов.

— Красиво! Тебе идет! — согласился он. — Только добавим еще кое-что.

Он провел рукой по моим волосам, которые завились локонами и, судя по щекочущим ощущениям, в них тоже выросли цветы и жемчужины. Зеркальце бы мне сейчас!

Я коснулась волос и отметила, что на голове тоже теперь имеются жемчужные нити и цветы, только меньшего размера. А на лоб мне свесилась какая-то капелька холодного камня. Она цепочкой шла до макушки посередине моего пробора.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я мужчину. — А я так смогу?

— Если в тебе есть магия, то со временем научишься. — обнадежил меня мужчина.

— А как я пойму, есть она или нет?

— Завтра сходим в академию и пройдем с тобой тестирование на специальном магическом артефакте, который определит уровень твоей силы. Тебе эти показатели понадобятся и для учебы, чтобы понимать, какую нагрузку ты способна выдержать.

Должна признать, это звучит здорово. Так я хотя бы пойму, действительно ли я по какой-то таинственной причине стала настоящей русалкой.

— А когда начинается учеба? Судя по тому, что пока в академии никого нет, учебный год у вас тоже еще не начался. На земле до него оставалась неделя. — спросила я, начиная выбираться из водорослей.

— И у нас также. Что вы на суше, что мы под водой живем по единому времени. Уже завтра адепты станут заселяться в общежития, и жизнь начнет кипеть. — пояснил мужчина, пропуская меня вперед.

— Вы там закончили? — нервно пискнул Сид, а мы как раз выплыли из-за рифа. — Ну наконец-то!

— Ты сказал, что записал меня на боевой факультет на первую ступень, что это значит? — уточнила я.

— Я декан боевиков, поэтому и записал тебя на свой факультет, так как из-за нашей связи ни на какой другой ты пойти не сможешь, иначе мне придется все занятия посещать вместе с тобой. А первая ступень – это самый начальный уровень. Ведь ты еще не обладаешь никакими знаниями. Тебе бы по-хорошему начать со школы магии, чтобы освоить хотя бы азы. Но так как это невозможно, будешь учиться у Сида. — мужчина перевел взгляд на недовольного и булькающего осьминога, который всем своим видом показывал, насколько он не рад роли моей няньки.

Катя

— А почему вы строите здания под водой, но без воды? То есть зачем убираете хвосты, когда можно плавать и в помещениях? — поинтересовалась я, пока мы проплывали разные белые постройки, похожие на коралловые рифы. Если бы в них не имелись двери и оконные проемы, я бы никогда не догадалась, что они жилые.

— Я вот и сам всегда задаюсь этим вопросом! — возмутился осьминог, махнув своим щупальцем и чуть не стукнув меня им.

— Что ты знаешь об Атлантиде? — уточнил Кайнерис.

— Если верить рассказам Платона, то Зевс подарил Посейдону необитаемый остров. Но там он встретил Клейто, человеческую смертную женщину. Она родила ему пять пар близнецов-мальчиков. В честь старшего сына Атланта был назван остров Атлантидой, а сам Атлант стал его первым царем. Мальчики были сильные, высокие и обладали магическими способностями, а еще отличались долгой жизнью.

Поначалу в царстве царил порядок и исправно соблюдались законы, но постепенно божественная кровь все сильнее разбавлялась простой человеческой. Атланты начали проявлять такие качества, как жадность, коварство, непристойность и зависть. Они начали стремиться завладеть большими землями, большими богатствами. Они хотели подчинить себе все государства остального мира.

И вот в войне с Афинами разверзлась земля и поглотила Атлантиду в свои воды. Есть версия, что это Зевс покарал атлантов за их жадность. Но Платон не закончил свой труд, поэтому это осталось лишь догадкой.

— В целом все не слишком далеко от истины. Когда Атлантида ушла под воду, атлантам пришлось срочно приспосабливаться. Немногие выжили, вероятно, лишь те, в ком было больше божественной крови и силы, и те, кто был ближе всего к морской стихии, кто был подобен Посейдону – повелителю морей и океанов, всех водных источников. Они прижились под водой, обрели необходимые черты и способности. — рассказывал Кайнерис, а я еще успевала разглядывать территорию академии. Она была действительно огромной, как целый город. Здесь даже разъезжали транспортные средства, напоминающие наши машины, только с плавниками. Они развозили тяжелые грузы.

— Но, несмотря на все это, мы остаемся и людьми тоже. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. И чтобы совсем не потерять человеческую ипостась, мы придумали такой способ, где можем ее использовать, не выходя на сушу.

Тут он прервался и показал на высокое здание с регулярным рядом окошек причудливой формы.

— Это одно из студенческих общежитий. Всего их три. Здесь будут селиться лекари, растениеводы, магозоологи, зельевары и ядоведы. В остальных: боевики, артефакторы, бытовые маги, проклятийники, заклинатели, менталисты, расоведы, иллюзионисты, журналисты и стихийные маги, которые занимаются исследованием и предотвращением стихийных бедствий.

— А вы совсем не поднимаетесь наверх, если не на сушу, то хотя бы на поверхность воды? — задала волнующий меня вопрос.

— Зачем? — спросил Кайнерис, подплывая к какому-то зданию, похожему на студенческое общежитие.

— Ну как минимум потому, что интересно. Люди уже больше 10 тысяч лет пытаются найти Атлантиду.

— Зачем?

— Потому что таинственность манит, а загадки хочется раскрыть. Не поверю, что вам совсем-совсем неинтересно посмотреть, как живут люди. — пояснила я, оглядываясь по сторонам. Кайнерис подплыл к двери и нажал на кнопку на стене, открывая еще один шлюз, в который мы послушно заплыли.

— Интересно, — ответил Сид. — Только Посейдон запретил кому бы то ни было подниматься, чтобы не быть замеченными людьми. Хотя я слышал о некоторых смельчаках. Но их стараются наказывать, чтобы больше не высовывались.

Мы в очередной раз сменили хвост на ноги, сейчас у меня это вышло уже намного легче.

— Нам и тут места вполне хватает. Океанов и морей куда больше, чем вашей суши. И потом, вспоминая предыдущие истории, совсем не хочется снова испытывать божественный гнев или попасть в руки кровожадным людям, которые с удовольствием пустят нас на опыты.

— А вы не хотите пустить людей на опыты? — прищурилась я, вглядываясь в непроницаемое мужское лицо.

— Чего мы о вас не знаем? Люди намного слабее нас, меньше живут, чаще болеют, магией не обладают. Чему мы могли бы у вас научиться? — фыркнул Кайнерис, а Сид, булькая, расхохотался.

— Наверняка есть то, чего вы не умеете! Технический прогресс, например.

— Мы владеем магией, и никакая техника с ней не сравнится.

Тут не могу не согласиться, но все равно обидно за род людской.

Мы поднялись на третий этаж и прошли по коридору к самой последней двери. Кайнерис прислонил руку к цифровому экрану, который ничем не отличался от наших, отсканировал ладонь, и дверь распахнулась. Теперь мне еще очевиднее стало, что им действительно нечему поучиться у людей.

— Это мои апартаменты. Никто, кроме меня, доступа в них не имеет, поэтому здесь ты будешь в безопасности.

Я скользнула внутрь и окунулась в благородный интерьер настоящего мужчины, по которому было видно, что ноги женщины тут не ступало, ну либо они выходили так быстро, что не успевали наследить.

Первым помещением оказалась просторная гостиная с небольшим кухонным боксом. Темно-шоколадный кожаный диван, безворсовый, словно перламутровый, бледно-серый ковер, застилающий всю площадь гостиной, панели на стенах, очень напоминающие деревянные, и длинные коричневые воздушные шторы, полностью закрывающие окна. Все помещение было спокойным, камерным, но не мрачным. Таким, которое идеально подходит для вечернего просмотра фильма или уютных посиделок при свечах.

Кухонный бокс был напротив, в светлых тонах, с идеально белой столешницей и фасадами г-образного гарнитура. В центре кухни стоял безумно красивый стол, основание которого напоминало коралловые рифы светлого песочного цвета, а столешница была сделана из белого перламутра причудливой волнообразной формы, словно неровно разлившейся лужицы. И четыре стула с мягкими шоколадными подушками на сиденьях и спинками из раковин гребешков.

— Как здорово! — восхищенно воскликнула я. — А как свет включается?

Кайнерис подошел к входной двери и открыл приборную панель, на которой были самые разные переключатели, подписанные необходимой информацией. Я нашла “гостиную” и щелкнула, тут же помещение по периметру осветилось мягким холодным светом.

— А в других комнатах тоже отсюда включается? — уточнила я. Неудобно бегать сюда, чтобы включить свет, например, в туалете.

— В каждой комнате своя панель. — пояснил тритон.

— А зачем мы сейчас сюда пришли? Я рассчитывал на ужин в академической столовой. Зная тебя, еды здесь нет. — буркнул осьминог, открывая дверцу холодильной камеры. Я краем глаза тоже в нее заглянула. Еды нет, а выглядит все в точности как у людей.

— Мы сейчас будем тебя привязывать к Кате. — ответил Кайнерис, закрыл входную дверь на замок и направился через всю гостиную в узкий коридор.

— Как сейчас? Я не готов! — вздрогнул Сид, нервно забегав глазками.

— Да, к чему такая спешка? — спросила я, ведь мне и самой было страшно. К одному меня уже привязали, а быть связанной еще и с осьминогом не хотелось совершенно.

— Чем быстрее это сделаем, тем раньше вы научитесь пользоваться своей связью и чувствовать друг друга. Тебе ведь Посейдон сказал защищать ее? — оборачиваясь в дверном проеме, укоризненно посмотрел Кайнерис на Сида.

— Сказал… — буркнул тот.

— Тогда идем.

Кайнерис

Ситуация с Катей с каждой минутой становилась все загадочнее и загадочнее. Какая может угрожать ей опасность, что всполошился сам Посейдон? Я уверен, что начнут меня убивать, он и не заметит. А тут беспокоится об иноземной девице.

Но волю богов никто оспаривать не рискнет, поэтому сказано – защитить, значит, я сделаю все возможное для этого.

За несколько часов, что я уже успел провести с девушкой, могу сказать, что она мне определенно нравится. Она не ноет, не жалуется, не впадает в истерику, а, наоборот, дерзит, кусается и сама старается помочь.

А еще не могу не признать, что она очень симпатичная русалка. Даже больше, она – одна из самых красивых, что мне удалось встретить. Ее рыжие волосы и ярко-голубые глаза цепляют, побуждают смотреть, не отрываясь. А хрупкость ее тела вызывает почти непреодолимое желание прикоснуться к нему.

Но мне нельзя об этом думать. Нам еще предстоит жить вместе…

Я зашел в свой кабинет. Большую часть времени я, конечно, работаю в офисном корпусе, так как туда стекается большой поток адептов и профессоров. Но для секретных дел, не терпящих лишних глаз и ушей, я использую этот.

Я убрал ковер, открывая начерченную на полу пентаграмму. Затем прошел к стеллажу с книгами и выбрал нужную. Тут как раз имелась информация по призыву и привязки фамильяра. Призывать нам, соответственно, не требовалось, что существенно сокращало время проведения ритуала, а сама привязка совершалась быстро.

Я быстро пробежался глазами по записям. Мне потребуется ритуальный нож, чаша и заклинание.

На пентаграмму я нанес необходимые руны и предложил девушке и осьминогу встать внутрь круга.

— Да не тряситесь вы так, жить будете! — хмыкнул я, отмечая, как обоих колотит нервная дрожь, только девушка теребит свое платье, а осьминог пучит глаза и шевелит присосками.

— Звучит обнадеживающе, — пробубнила Катерина.

— Сейчас я прочитаю заклинание, затем соберу в эту чашу немного вашей крови и все, привязка свершится. Дальше вам останется только лишь укреплять вашу связь. Единственное, привязка должна быть добровольной, вы не можете колебаться в своем решении. Повторно этого сделать будет нельзя. Вы готовы? — я окинул обоих взглядом, замечая сомнения на их физиономиях. — Что вас смущает?

— Ты сказал, что, если один из связанных погибает, то второй от этого тоже пострадает. То, как в таком случае обстоят дела с расторжением связи фамильяра и мага, когда я вернусь домой?

Этого вопроса я и боялся. И, судя по сильнее выпученным глазам Сида, он тоже. Но ей надо знать правду.

— Давай присядем. — я потянул девушку за руку и усадил рядом с собой на диван.

— Что-то мне уже не нравится то, что ты хочешь мне сказать. — прошептала она, убирая свою руку и опуская ее на колени.

— Я буду откровенен, Катерина. Глядя на тебя и на ту ситуацию, в которой ты оказалась, я думаю, ты вряд ли сможешь когда-нибудь вернуться домой.

— Но…

— Подожди, дай договорить, — прервал я ее, — Ты стала русалкой, а значит, ты не протянешь на суше дольше нескольких дней. Твое тело не выживет без воды. Ты почему-то привлекла внимание Посейдона, и, зная его, он сам не отпустит тебя.

— Но как же так? — глаза девушки начали стремительно наполняться слезами, что я не выдержал и стер с ее щеки горячую дорожку. — Почему я? У меня там жизнь, родители, брат, друзья. Здесь я чужая… Я надеялась, что после разрыва нашей с тобой магической привязки я вернусь домой.

— Я понимаю, Катя. Но по какой-то неведомой мне причине твое тело изменилось, и назад человеческое ты не вернешь.

— Почему ты так уверен? — прошептала она.

— Потому что, как я уже объяснял ранее, человек слабее нас. И, получив вторую ипостась, ты не сможешь снова стать слабой. Только если стать еще сильнее и обрести магию.

— Значит, я тут навсегда застряла? — дрожащим голосом спросила она, а мне так захотелось ее прижать и утешить, что сам удивился такому порыву. Обычно мне бесят женские слезы.

— Получается, что так. — неожиданно ответил Сид, — Да ты не расстраивайся, детка, мы тебе поможем освоиться, и, глядишь, тебе даже понравится жить на Атлантиде. Перед тобой будет много новых возможностей и интересных открытий. — закончил осьминог и положил свой щупалец на ее коленку. Я же еле сдержался, чтобы не врезать по его выпученным глазищам. Будет он еще тут щупальцами разбрасываться и класть куда попало. Но девушка его “руку” не убрала, а, наоборот, скромно улыбнулась.

— Ты хочешь стать моим фамильяром? Ведь я не могу тебя насильно привязать к себе. И если ты не хочешь, то не бойся нарушить приказ Посейдона. Если надо, я сама ему все объясню и защищу тебя. — спросила девушка, вглядываясь в взволнованное лицо Сида, который обалдел не меньше меня.

— Знаешь, в самом начале я и правда совсем не хотел. Но теперь я думаю, что это хорошая идея. Только если ты сама не против. — булькая, ответил он.

— За все время, что я здесь нахожусь, еще никто не спросил, чего я хочу… — уныло начала девушка, а от этих слов у меня неприятно кольнуло сердце. — Но мне кажется, что ты хороший. И я даже прощаю тебе все обзывательства, — девушка так очаровательно улыбнулась, что Сид был готов растечься перед ней лужицей, а я, кажется, даже зарычал на него, — Если эта связь приравнивается к дружбе и сотрудничеству, то я согласна стать твоим другом.

— Отлично, тогда давайте уже покончим с этим. — вскочил я, не желая и дальше выслушивать их милую беседу. — Встаньте в круг.

Сид и Катя послушно встали на пентаграмму, а я начал читать длинное заклинание. По мере моего чтения вокруг этих двоих начала искриться магия, окутывая их общим коконом. Было видно, что девушку это немного пугает, но она смирно стояла, наблюдая за происходящим.

— А теперь протяните свои руки, — произнес я, закончив чтение.

Катя протянула правую руку, а осьминог – свой правый щупалец. Я острым ритуальным ножом сделал небольшие надрезы, сцедив немного крови в чашу. Катя скривилась от увиденного, а осьминог того и гляди грозился грохнуться в обморок, но сдержался. Красная и синяя кровь смешались, и чаша вспыхнула ярким фиолетовым светом, оглашая окончание ритуала.

Магический кокон развеялся, а Катя с Сидом вздохнули с облегчением.

— И что дальше? — поинтересовалась девушка, присаживаясь на диван и стирая кровь со своей ладони.

Я прошел к ней, заключил ее руку в своих ладонях и применил исцеляющую магию, наблюдая, как порез стремительно заживает, покрываясь сначала красной коркой, а затем и вовсе здоровой и чистой кожей.

— Ух ты! — радостно воскликнула она, трогая пальчиком место бывшего пореза. — А Сиду поможешь?

— Я уже и сам справился, — булькнул осьминог. — А теперь, Катя, нам просто надо много проводить времени вместе и узнать друг друга получше.

— И все? — с облегчением выдохнула она.

— И все. — ответил я. — А сейчас, думаю, нам не мешает всем хорошенько подкрепиться. Этот ритуал отнимает достаточно сил.

— О-о, — счастливо всплеснув щупальцами, произнес осьминог, — Это я всегда за! Тем более что в этой академии отменно готовят! Я даже пытался уговорить вашу повариху перейти к нам в Отдел Тайн, но она ни в какую не соглашается. Утверждает, что ей с детками работать нравится, а наши таинственные личности ее пугают.

— Ее не ваши личности пугают, а твой неуемный аппетит. Вот увидишь, когда она узнает, что ты теперь тут обитать будешь, сбежит в ваш Отдел Тайн. — хмыкнул я, уже представляя вытянутое лицо Дории.

— А как ты будешь всем объяснять вашу связь с Катей? — булькнул осьминог, выходя из моих апартаментов.

— Есть одна идея…

“И она девушке ой как не понравится”, — почему-то радостно подумал я, лукаво улыбаясь.

Катя

Мы выплыли из жилого корпуса, обошли его по дуге и свернули на широкую аллею, идущую к самому красивому и огромному зданию. Мне оно напомнило настоящий замок с донжоном, башнями, крепостными стенами и даже со рвом.

Мы подплыли к мостику, который был перекинут через этот ров, наполненный изумрудной водой, в которой плавали золотые рыбки.

— А как вы делаете водоемы под водой? — изумленно спросила я.

— Магия… — загадочно ответил тритон.

— Пф-ф… — фыркнул Сид, важно раздувая свои отростки на голове, — Тоже мне магия. Это, Катя, самый простой аквариум. Чтобы вода в нем не смешивалась с океанической, поставили обычные прозрачные стенки. Никакой функции, кроме услады глаз, они не несут.

Кайнерис закатил глаза, а Сид похлопал его щупальцем по голому плечу.

Мы переплыли мост и нырнули в проход, разрезающий здание в форме октагона, из которого открывалась большая площадь с разнообразными зонами отдыха, в том числе и сухими, накрытыми специальными пузырями и снабженными водными шлюзами. Здесь же имелась большая открытая площадка, закрытая по периметру прозрачными стенами с многочисленными рядами трибун. Она, по всей видимости, была стадионом для спортивных игр.

— Как здесь удивительно! — восхитилась я. — В наших школах и институтах такого не встретишь.

— Это Главный корпус академии. Если ты обратишь внимание, то он имеет цветовое разделение. Каждый цвет соответствует назначению конкретной зоны. Например: белый – лекарская зона, черный – полигоны и спортивные залы, желтый – лаборатории и научно-исследовательский центр, красный – журналистика и местная газета, синий – библиотека с залами для самостоятельной работы, коричневый – администрация, зеленый – учебная часть, фиолетовый – столовая и развлекательная зона с актовыми залами и театром.

Мы поплыли по извилистой тропинке, выложенной мелкими ракушками, вдоль которой росла разнообразная водная растительность.

— Здравствуйте, магистр Мурроу! Вы сегодня решили посетить академическую столовую? — неожиданно из беседки вылез водный демон с некрасивым болотным хвостом, зелеными волосами, худощавой фигурой и абсолютно невзрачной внешностью. У нас бы такого назвали “серой мышкой”.

— Добрый вечер, фейр Вултон. Да, давненько я не посещал ее. Вот решил исправить это недоразумение. — нехотя ответил Кайнерис.

— А кто это с вами? — полюбопытствовал Нилл, не отрывая взгляда с наших рук, связанных красной светящейся нитью.

— Моя невеста. Мы спешим, фейр. Хорошего вечера. — бросил мужчина, хватая меня за руку.

Осьминог, кажется, подавился, потому что неожиданно пискнул и начал тихо булькать. Или это он так смеется?

— И вам хорошего вечера! И вашей невесте! — крикнул вдогонку демон.

Я вырвала руку и вложила в свой взгляд все негодование, на которое только способна. Сид в очередной раз булькнул и резко замолчал, с опаской поглядывая на меня и пуча глазища.

— Ты зачем сказал, что я твоя невеста???

— А что мне еще сказать? Помимо того, что ты человек и имеешь протекцию бога Посейдона? Невеста — это единственное разумное объяснение нашей с тобой привязки. Ее не скрыть от посторонних глаз, ее не разорвать. А не объяснить я не могу! Я декан этой академии! С чего еще я могу взять на боевой факультет адептку, не прошедшую ни одного вступительного испытания? А так ты – моя невеста, которая пожелала учиться. Я уступил, предоставляя тебе эту возможность. Но, зная, сколько на боевом факультете мужчин, желающих развлечься с хорошенькой русалочкой, сделал магическую привязку. Что она на крови, можно упустить. — как ни в чем не бывало молвил он, даже не взглянув на мой грозный вид, который я так усиленно делаю. А осьминог активно тыкал своим щупальцем в Кайнериса, чтобы тот лучше помолчал, а не усугублял ситуацию.

— Да так тоже звучит не лучше!!!

— Ну уж прости, я не виноват, что связан с тобой.

— Так и я не виновата!

— Поэтому будем страдать вместе!

— За что тебя так сильно наказали, что я свалилась на твою голову? — возмущалась я, уже не зная, может ли меня сегодня еще хоть что-то удивить.

— А ты сущее наказание? — мужчина наконец посмотрел на меня, выгнув свои брови.

— О-о, можешь в этом не сомневаться! — так хотелось топнуть ногой, но я в хвосте. Поэтому гордо вздернула подбородок и уплыла восвояси.

Только удалось мне проплыть не более 15 метров, как нить натянулась и откинула меня назад, поближе к гаденько улыбающемуся мужчине.

— Чего скалишься? — рявкнула я, все еще усиленно обижаясь.

— Видом наслаждаюсь. — сверкая смеющимися глазами, ответил Кайнерис.

— Даже одной побыть не дают…

Осьминог молча плыл рядышком, делая вид, что он не при делах и ничего не замечает. Кайнерис пытался проделывать тоже самое, только я периодически ловила на себе его задумчивый взгляд. А я же плыла и разглядывала площадь внутри Главного корпуса.

Когда мы подплыли к фиолетовой части корпуса, то я заметила, что входная группа здесь была намного больше, чем обычный шлюз, и была разделена на несколько секций. И насколько успела понять, каждая такая секция была независимым шлюзом, чтобы регулировать постоянный поток адептов.

Стоило нам подойти, как двери сами раскрылись, а когда мы заплыли внутрь, также самостоятельно закрылись. И вода здесь выкачивалась намного быстрее. Похоже, что все было учтено для нетерпеливых и оголодавших студентов.

Здесь же имелись раздевалки, а я тут же представила, как на крючках были бы развешаны хвосты и плавники. Еще по-настоящему величественный лестничный холл, где две белоснежные с прозрачными ступенями, украшенные кораллами и актиниями, лестницы расходились в разные стороны.

Мужчина и осьминог повели меня налево по широкому коридору, который завершался гигантских размеров академической столовой, как в самых лучших гостиничных ресторациях по типу “все включено”.

Зал был разделен на три зоны: первая – раздаточная, где на нескольких рядах столов красовались самые разнообразные блюда, десерты и напитки, вторая – обеденная зона для адептов, третья – для преподавателей.

— Если студенты еще не заселились в академию, то зачем такое количество еды? — разглядывая ломящиеся от яств столы, поинтересовалась я.

— Это немного, — начал Сид, который уже успел набрать целый поднос еды и примерялся ко второму. — Когда учеба начнется, будет куда больше. И это при условии, что потоки адептов будут разделены по определенному графику, чтобы не создавать сильной толкучки. А еще помимо основной столовой в академии есть несколько кафе и небольших закусочных.

— А сколько здесь учится студентов?

— Около 50 тысяч. Это общее число семи ступеней обучения и 16 факультетов. — гордо ответил Кайнерис. Было видно, что он любит академию и наслаждается временем, проведенным в ее стенах.

— Как много! Не представляю, как можно координировать учебный процесс такого количества людей и вообще сдерживать их в нужных рамках, чтобы они не разнесли тут все по кирпичикам.

И мне сразу же вспомнился, как преподаватель этих самых студентов совсем недавно разрушил храм. Я скосила глаза в его сторону и хихикнула. Он тоже вспомнил!

— Хватит болтать! Я есть хочу! — булькнул осьминог, переминаясь с щупальца на щупальце.

Честно, мне было крайне сложно определиться с выбором, потому что вся еда кардинально отличалась от привычной: и внешне и по запаху. И спросить было не у кого, ведь очевидно, что они также не пробовали человеческую пищу и не могли мне дать подсказок, на что все это похоже. Поэтому я доверилась интуиции и глазам. Выбрала что-то напоминающее пюре и мясо. А чем это окажется на самом деле, скоро узнаю.

— Дория, вы сегодня восхитительно выглядите! Какой у вас передничек роскошный! А прическа! А улыбка! Глаз не оторвать! — неожиданно начал распинаться Сид, увидев хрупкую сесаэлию.

По взгляду чувствовалось, что женщина уже достаточно взрослая. Хотя ее лицо по-прежнему было красивым, нежным и молодым. Волосы, по всей видимости, очень длинные и угольно-черного цвета. Женщина собрала их в сложный пучок и украсила жемчугом, что не скрывала даже поварская шапочка. Услышав слова осьминога, она испуганно вздрогнула и медленно повернулась, расплываясь в вымученной улыбке.

— Шаммие Сиднериус, рада… рада вас видеть. Какими судьбами в стенах нашей академии? — расправляя несуществующие складки своего передника, поинтересовалась она.

— Вы представляете, какая радость?! Я теперь буду жить здесь. Я стал фамильяром этой прекрасной русалочки, — тут он махнул щупальцем в мою сторону, — И всегда буду рядом! Каждый день буду к вам приходить, прекрасная Дория!

Женщина вытаращила глаза и осторожно косила то на меня, то на Кайнериса, видимо, надеясь, что мы опровергнем сей факт.

— Как здорово… — пискнула она и засуетилась, — Но у меня сейчас дела, я тороплюсь… А вы идите… идите, шаммие.

Женщины и след простыл. Чтобы так быстро бегали, я еще не видела.

Ковентина

Ковентина неустанно любуется своей удивительной красотой и по праву занимает место самой красивой русалки всей Атлантиды.

И сейчас она сидит напротив большого зеркала и расчесывает свои длинные алые волосы. Каждый вечер она не меньше сотни раз проводит пушистой щеткой по локонам, добиваясь того, чтобы они блестели точно звезды в яркой рубиновой оправе. А чтобы сохранить этот редкий и присущий только ей цвет, она ежедневно вымывает их в растворе из красных морских лилий. Сколько несчастных животных пало от ее рук, даже ей самой неизвестно.

Чтобы синие глаза сияли еще ярче, она каждый день капает специальный раствор, который делает блеклый цвет насыщенным и глубоким.

Чтобы ресницы ее покоряли длиной и блеском, она чернит их чернилами каракатицы, а после посыпает их мерцающей пылью, которая так красиво переливается на свету.

Чтобы губы завораживали своей пухлостью и алым цветом, она обкалывает их иглами морских ежей.

А чтобы ее прозрачный хвост таким и оставался, а не вернул свой грязно-серый оттенок, она по два часа проводит в едких кислотах, которые так больно, но действенно обесцвечивают все чешуйки. Это же помогает и ее коже оставаться тонкой и потрясающе светлой.

И вот сейчас ее прервали от такого важного ежевечернего ритуала! А уже завтра она должна сиять и покорять все взгляды, которые, несомненно, будут устремлены на нее.

Вместо своего прекрасного отражения она увидела абсолютно невзрачного водного демона, который взъерошил свои болотные и сильно спутанные волосы и уставился на нее такими же некрасивыми, но безумно восхищенными глазами. Хоть какая-то услада для глаз Ковентины.

— Чего тебе? — недовольно фыркнула она, брезгливо поджимая губы и морща свой аккуратненький и немного вздернутый носик.

— Как же ты прекрасна, Ковентина! — выдохнул демон, жадно поедая взглядом ее точеную фигурку. А русалка даже не удосужилась прикрыть свою наготу. Ей это было ни к чему, ведь она хотела, чтобы все знали, что красивей ее нет никого в подводном мире.

— Знаю-знаю. Так что ты хотел? Зачем отвлек меня от столь важных дел? — она нагло выгнула свою алую бровь и даже на мгновение прервала свое занятие, но, немного подумав, вновь вернулась к нему.

— Я тут раздобыл для тебя одну интересную новость, прекрасная.

— Ну? Чего медлишь? Выкладывай или проваливай! — рявкнула она.

Русалке хоть и было любопытно, что такого узнал Нилл. Ведь он всегда доставал ей самую пикантную информацию, он умел быть незаметным. Но она не терпела, когда кто-то отвлекает ее по пустякам и тратит ее такое бесценное время.

— Я сегодня ухаживал за кораллами на главной площади академии и встретил магистра Мурроу. С ним плыла очень симпатичная, а главное, совершенно незнакомая русалочка. А еще он назвал ее своей невестой. — не отрывая взгляда от округлых прелестей Ковентины, молвил водный демон и потому вздрогнул от неожиданности, услышав истошный и пронзительный крик.

— Что-о??? Ты что несешь? Какая еще невеста??? — взревела девушка, вскакивая со своего места и наконец накидывая на себя легкий халатик.

Нилл жалобно пискнул, провожая взглядом прикрываемые тканью части ослепительного женского тела, и только когда последний открытый участок скрылся, он сумел поднять глаза на яростное лицо русалки.

— Правду! Ты же знаешь, что Кайнерис славится своим неумением и нежеланием врать. Он сам сказал, что она его невеста. А еще их руки были связаны магической нитью. Такую привязку без серьезных намерений никто не делает. — пояснил демон, не уставая восхищаться этой прекрасной девушкой, ведь для него даже в гневе она ослепительна и желанна.

— Этого не может быть!!! — кричала Ковентина, — Не может быть!!!

Она со всей злости бросила в зеркало свою расческу, которую все это время не выпускала из рук, и то разбилось на миллионы крошечных мерцающих осколков, скрывая озадаченное лицо демона. А один осколок отлетел в нее и порезал ее гладкую и румяную щеку.

— Он должен быть моим!!! Только моим! — кричала русалка, скидывая на пол со своего трюмо дорогую косметику, многочисленные украшения и такие редкие для подводного мира духи.

— Ритуал не мог не сработать! Это точно какая-то ошибка!

Ковентина размазала по лицу выступающую кровь и дала себе обещание, что во что бы то ни стало вернет своего любимого. И он будет принадлежать только ей.

Она предположила, что для завершения ритуала необходимо, чтобы Кайнерис увидел ее, что именно тогда он безумно в нее влюбится и больше никогда и никого не захочет видеть. И обязательно разорвет эту странную магическую привязку и вышвырнет непонятно откуда взявшуюся невесту.

Ведь прекраснее и желаннее Ковентины просто не существует. Ведь она столько усилий и труда вложила, чтобы по праву занимать это место. И в ее голове никак не укладывается, что кто-то может не захотеть ее.

Ковентина успокоилась, ведь она ни секунды не усомнилась в своей исключительности, восстановила разбитое зеркало и с еще большим пылом принялась расчесывать свои алые локоны, подкрашивать длинные и пушистые ресницы, обкалывать пухлые и манящие губы и обесцвечивать уникальные прозрачные чешуйки. Все для того, чтобы завтра вернуться в Академию Клейто и позволить Кайнерису лишний раз убедиться, что Ковентина — самая красивая русалка во всей Атлантиде.

После длительных уходовых процедур она приступила к не менее любимому занятию — выбору наряда, который еще больше подчеркнет ее красоту.

Русалка весь оставшийся вечер провела за сменой многочисленных нарядов и даже немного расстроилась, что должность декана по журналистике не предполагает ношения откровенного образа. Ведь как было бы здорово, приплыви она туда в новеньком пеньюаре. Но нельзя.

Немного погрустив, Ковентина все-таки остановила свой выбор на деловом платье, но с вызывающе короткой длиной. Никак не может, да и не хочет русалка совсем прятать свои прелести.

Покрутившись в черном коротком платье, отмечая, как красиво в нем смотрятся ее стройные ножки и аппетитная попка, она, довольная, сняла наряд и повесила его назад в гардеробную. А сама улеглась на кровать, застеленную несколькими слоями пушистой какомбы. И думала она о Кайнерисе. Представляла, как он завтра восхитится ею, как влюбится, как больше не сможет ни о ком другом думать. Так с улыбкой на алых губах она и уснула.