Академия Кроувилл. Соблазн для магистра

- Ты выходишь замуж, Кристина! – директриса смотрела на меня строго, а ее голос был таким твердым, что им можно вместо палки ковры выбивать.

Я сидела на жестком стуле напротив ее стола и едва понимала, о чем она говорила.

- Замуж? За кого? - глупо спросила я и приготовилась к гневной отповеди в свой адрес, что невнимательно слушаю.

- Не притворяйся, что не расслышала, - директриса сурово посмотрела на меня поверх очков в тонкой черной оправе. – Его Величество назначил тебе опекуна, который уже едет за тобой. Он и выберет тебе мужа. Все понятно?

Я кивнула, хотя мне не было понятно ничего. Но с директрисой спорить нельзя, а не то заставит неделю чистить курятник.

- А когда приедет опекун? И кто он? – рискнула спросить я.

Директриса поджала губы и бросила на меня неодобрительный взгляд, покачав головой. Ее седые волосы были уложены в элегантную прическу, и ни один волосок не рискнул шелохнуться в такт.

- Приближенный Его Величества, Эйден Ллойд, магистр огня! Он еще преподает в академии Кроувилл. Очень важная персона! Очень!  – с придыханием ответила директриса. – Я сама с ним не знакома, но мне говорили, что король ему очень доверяет. Так что не вздумай показывать свой характер и перечить на каждом шагу! Приедет он уже сегодня, так что собери свои вещи и возвращайся сюда.

Я вскочила и, поклонившись, бросилась в спальню.

Неужели мне выпал шанс покинуть наконец-то покинуть этот проклятый пансионат? Пусть даже и замуж, все равно! Ради такого можно хоть за барана выйти.

В спальне, кроме меня, проживало еще пять воспитанниц, но прямо сейчас там никого не было. Я достала холщовую сумку и аккуратно сложила туда свои нехитрые пожитки: пара белья, чулки и платье. Вот и все, что у меня было из личных вещей.

По правде говоря, после смерти родителей у меня было большое наследство, но по условиям завещания получить я его могла только после замужества. До этого времени состоянием распоряжался двоюродный брат отца.

Когда мама с папой погибли, мне было всего восемь лет. Никто из дальней родни не захотел забрать к себе сироту, поэтому Его Величество определил меня в женский пансионат, который финансировал лично.

Сюда принимали девочек из знатных, но обедневших семей, или таких как я, чтобы научить кое-каким наукам, а потом пристроить замуж.

Директриса говорила, что король не может допустить, чтобы мы закончили свою жизнь неграмотными и в каком-нибудь злачном месте, опозорив свои семьи.

«Его Величество очень добр к вам и не хочет, чтобы вы пошли по кривой дорожке, поэтому будьте благодарны!» - подчеркивала она.

Поэтому с утра и до самой темноты мы либо учились, либо работали в огороде, где выращивали овощи и фрукты для общего стола.

Дисциплина была строжайшая, за ее нарушение немедленно следовало наказание: или в курятник, или мыть полы во всем пансионате до мозолей на руках. А иногда и розгами влетало.

Директриса любила хвастаться, что ее воспитанницы становятся образцовыми женами, которые не гнушаются никакой работы и не перечат супругу.

Разумеется, король не жалел средств для того, чтобы и несчастных девушек как-то устроить в жизни, и его подданные могли рассчитывать жениться на той, что будет смотреть на мужа как на божество и радоваться тем крохам внимания, что ей перепадают.

А вот я хотела совсем другого.

Было бы идеально встретить доброго, мягкого человека, который не станет мне мешать жить. А еще лучше – самой решать свою судьбу и встретить свою любовь.

Вот только все портило назначение опекуна.

Надеюсь, что это какой-нибудь пожилой придворный, которому меня поручили как последнее дело перед уходом на пенсию.

Тогда я смогу его уговорить помочь мне и позволить самой выбирать мужа, а не покорно идти за того, кого мне приведут.
Я спохватилась, что слишком уж размечталась, а директриса ждет. Она не упустит возможности устроить мне головомойку напоследок.

Я спустилась к кабинету директрисы и быстро осмотрела себя. Длинное черное платье с белым высоким воротником и манжетами сидело безупречно. Волосы я забрала в тугой пучок, затянув его так, что чуть не окосела.

За дверью слышался голос директрисы: непривычно сладкий и угодливый. Видимо, распушила хвост перед важным гостем в надежде, что он расхвалит ее королю.

Я коротко постучала, дождалась ответа, открыла дверь и вошла.

- А вот и наша Кристина! – пропела директриса, обнимая меня за плечи и подталкивая на середину кабинета. – Поздоровайся с опекуном, ну что же ты застеснялась?

Я подняла глаза от ковра на полу и посмотрела туда, куда указывала директриса. От увиденного мой рот открылся сам собой.
Дорогие читатели, привестствую вас в моей новой истории! 
Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, а ваш лайк заставит сердечко автора трепетать ❤️ 

Низкий хрипловатый голос, от которого по спине пробежали мурашки, прокатился по кабинету:

- Здравствуй, Кристина.  

Нет, такой человек не может быть моим опекуном! Это шутка?

Напротив меня стоял мужчина лет тридцати с небольшим. Такой высокий, что мне пришлось запрокинуть голову, мускулистый, во всем черном. На сюртуке поблескивали серебряные пуговицы, из-под воротника виднелась темная рубашка.

Смоляные волосы были убраны в низкий короткий хвост, острые скулы, на волевом подбородке короткая щетина. Выражение ярко-голубых глаз было отстраненным, словно мыслями незнакомец был в другом месте.

- Ну же, Кристина, - прошипела мне в ухо директриса. – Поздоровайся с господином Ллойдом, что ты меня позоришь?

Я судорожно сглотнула и присела в почтительном поклоне, бормоча приветствия.

Эйден Ллойд, на первый взгляд, не походил на того, с кем можно договориться. Скорее, он был похож на человека, который добивается своего любой ценой.

Если ему велено выдать меня замуж, то в лепешку разобьется, но выдаст, даже против моей воли.

- Я не намерен у вас задерживаться, - бросил директрисе мой опекун, - поэтому подготовьте все необходимое, мы вас покидаем немедленно.

- Конечно, господин Ллойд, - слащаво пропела директриса. – Вы присаживайтесь, все документы сейчас будут готовы. Раз вы стали опекуном нашей милой девочки, то я без страха оставлю вас наедине на несколько минут.

Она рассмеялась коротким рассыпным смехом и вышла из кабинета, оставив дверь открытой.

Эйден Ллойд стянул с рук перчатки, бросил их на стол и уселся на место директрисы.

- Сядь, Кристина, - отрывисто сказал он и принялся меня разглядывать.

Пока я усаживалась на самый краешек стула, сжимая в руке свою сумку, взгляд опекуна, холодный и равнодушный, откровенно скользил по мне, словно оценивая.

- Ну что ж, - выдохнул он. – Скрывать не буду, я не в восторге от моей новой роли. Но ты очень недурна собой, думаю, что в этом же бальном сезоне найдем тебе мужа. А там свадебные колокола и все такое. Что скажешь?

А что я могла ему ответить? Я тоже не в восторге от того, что мой опекун – не старенький дедушка, мечтающий о пенсии. Оставалась надежда, что со временем либо что-то изменится, либо я найду себе в мужья доброго и хорошего человека.

- Вам виднее, - ответила я осторожно.

Он едва заметно усмехнулся и вытянул ноги и положил их на стол. Я с ужасом смотрела на его блестящие сапоги до колена, представляя, какой удар хватит директрису от его наглости.

Сразу понятно, что он плевать хотел на правила приличия и делает то, что ему вздумается. Трудно с ним будет.

- Сколько тебе лет? – лениво произнес он.

- Девятнадцать, - тихо сказала я, гадая, зачем ему это.

- М-да, - задумался он. – Маловато, но для замужества в самый раз. Что у тебя из одежды? Ты всегда ходишь в этом мешке?

Он ткнул пальцем в мое платье, и мои щеки вспыхнули от негодования. Я это платье сшила сама! Все пальцы исколола, чтобы оно сидело на мне элегантно.

- Это форма воспитанниц, - холодно ответила я, - мы шьем ее сами. И да, я всегда хожу в этом мешке. Вы на моем месте одевались бы так же.

Представила его в платье и чуть не засмеялась. Видимо, Ллойд без труда по моему лицу определил, о чем я подумала, и нахмурился.

- А язычок-то у нас острый, как я посмотрю, - ехидно сказал он, встал, обошел меня и оперся руками о спинку моего стула. – Придется найти ему лучшее применение, дорогуша.

Я попыталась вскочить, чтобы выпалить ему в лицо гневную тираду, но он схватил меня за плечо и усадил обратно на стул.

- Спокойно, Кристина, не торопись, - от его интимного шепота по рукам снова пробежали мурашки. – У тебя еще будет время блеснуть талантами. Не трать их на меня, прибереги для будущего мужа.

- Как вы смеете? – прошипела я сквозь зубы.

- Признаю, мне нравятся женщины с коготками, - промурлыкал он мне в ухо. – Но я твой опекун, почти родственник, поэтому держи себя в руках.

Его рука плавно скользнула мне на шею, а пальцы мягко поглаживали кожу под воротником платья.

- Прекратите немедленно, не то я пожалуюсь директрисе! – пригрозила я, пытаясь выскользнуть из-под его руки.

- Насколько я помню, именно вы – магистр огня, - возразила я, все еще пытаясь освободиться от его захвата. – Вот вы со своим огнем сами и справляйтесь.

Он рассмеялся, поглаживая мою шею.

- А ты не сдаешься, - проговорил он, удерживая меня на стуле. – Качество хорошее, но для замужества совсем не годится. Придется мне тебя воспитать, раз уж здесь не справились.

Я хотела вновь возмутиться, но послышался стук каблуков директрисы, и я промолчала.

- Умница, - прошептал опекун, - быстро схватываешь.

Он наконец-то отпустил меня и отошел к окну, заложив руки за спину. Вошла директриса, все еще улыбаясь так, словно в лотерею выиграла.

- Все готово, господин Ллойд, - радостно произнесла она, - документы Кристины в порядке, сейчас придет сестра Доротея и вы можете ехать.

Опекун резко развернулся и уточнил:

- Что за сестра Доротея?

- Монахиня ордена Солнца, - пояснила директриса. – Она будет проживать с вами как компаньонка, чтобы все приличия были соблюдены. Кристина, хоть и сирота, но из известной семьи, а если она будет проживать с неженатым мужчиной, пусть даже он ее опекун, то поползут слухи. И репутация девочки будет загублена! Никто не захочет взять ее замуж!

- Да-да, - раздраженно ответил Ллойд, - я совсем забыл про компаньонку. Давайте ее сюда, я очень тороплюсь. Мне некогда торчать в вашем пансионате и слушать про трепетных девиц и их невинность!

Директриса недовольно поджала губы, но спохватилась и вновь растянула их в улыбке:

- Вам нужно написать расписку, о том, что пока Кристина не выйдет замуж, вы полностью берете на себя ответственность за то, что …  Как сказать, чтоб было помягче?

- Понятно, - прервал ее Ллойд, буравя едким взглядом. – Я беру на себя ответственность, что замуж она выйдет девственницей.

Я залилась краской, а директриса охнула от возмущения:

- Мы это называем – девичья честь, господин Ллойд! И она очень важна для девушки из порядочной семьи!

- Я в курсе, - процедил сквозь зубы тот, расписываясь в документах. – Его Величество подробно меня проинструктировал на этот счет, будьте уверены!

- Вообще, я удивлена, что именно вас назначили опекуном нашей девочки, - понизив голос, чопорно произнесла директриса. – Я вас очень уважаю, ваши заслуги перед государством неоценимы! Но ваша репутация при дворе… Я считаю, что поручать вашим заботам молодую девушку, все равно, что просить лисицу сторожить курятник!

Ллойд отбросил документы и надменно произнес:

- Об этом вы можете написать Его Величеству, уверен, он прислушается к ваши советам и это немедленно отразится на финансировании вашего заведения.

Директриса побледнела и благоразумно промолчала. Король не потерпит несогласных с его решением, а значит, она может запросто лишиться своей должности.

Повисшую напряженную тишину прервал скрип двери. В кабинет вошла сестра Доротея, кругленькая, похожая на сдобную булочку.

 Она была одета в светло-серое длинное платье, а поверх него был наброшен монашеский плащ. Волосы Доротеи скрывала косынка с символом ордена Солнца, а в руках сестра держала дорожный саквояж.

- Отлично, - хриплым голосом произнес Ллойд, - все в сборе, можно уезжать. Следуйте за мной, дамы.

Мы вышли во двор, где нас ожидал великолепный экипаж черного цвета, с королевским гербом на дверях. Шофер в форменной одежде приветливо пригласил нас располагаться.

Мы попрощались с директрисой: она произнесла напутственные слова, смахнула слезу и отпустила.

 Я нырнула в салон, где царила приятная прохлада и пахло дорогой кожей. Рядом со мной расположился Ллойд, а компаньонка села рядом с водителем.

Экипаж тронулся, набирая скорость, и через несколько минут быстро мчался по крутой горной дороге.

- А почему сестра Доротея не с нами? – поинтересовалась я у опекуна. – Сиденья напротив свободны, нам всем хватит места.

- Хватит, - согласился он, - но нам надо кое-что обсудить, а лишние уши будут только мешать, верно, Кристина?

Он ухмыльнулся, глядя мне в лицо, а взгляд его голубых глаз будто пригвоздил меня к месту.

- Что вы хотите обсудить? – недоуменно спросила я.

Он сидел так близко ко мне, что я могла чувствовать аромат его одеколона: кажется, кедр и апельсин.

- Правила поведения, - небрежно ответил Ллойд и расстегнул пуговицы на сюртуке. Полы его разъехались, и я увидела ремни кобуры.

Похожую носил наш ночной сторож, только оружия у него не было, и он прятал туда небольшую дубинку.

Неожиданно экипаж резко вильнул по дороге, отчего меня отбросило на опекуна. По крыше прокатился дробный стук, будто град пошел.

- Что это? – прошептала я, чувствуя, как руки Ллойда удерживают меня, не давая удариться головой о что-нибудь твердое.

Он спихнул меня вниз, и я сжалась в комок, стараясь слиться с полом.

На переднем сиденье истерично визжала сестра Доротея, вцепившись в руку шофера.

Опекун резко открыл дверь экипажа рядом с собой, наполовину вынырнул наружу и направил рукой столб пламени в сторону стрелявших.

Огонь ревел, пожирая сухие деревья на обочине, сзади нас на дороге встала непроницаемая пламенная стена, а дробный стук по крыше прекратился.

Ллойд вернулся на сиденье, захлопнул дверь и скомандовал водителю:

- Гони, нам надо оторваться!

Шофер нажал пару кнопок, подкрутил какую-то блестящую ручку на панели, и экипаж резко набрал скорость.

Сестра Доротея тут же замолчала, словно в ее легких закончился воздух, и тяжело задышала.

- Испугалась? – обратился ко мне опекун, внимательно всматриваясь в мое лицо.

- Немного, - промямлила я.

Честно говоря, я и сообразить ничего не успела, настолько все быстро произошло.

- Ну, девочки, - потер руки Ллойд, откидываясь на спинку сиденья, - добро пожаловать в реальный мир.

Я кое-как поднялась с пола и села на свое место. В окно старалась не смотреть: деревья мелькали так быстро, что голова кружилась и подступала тошнота.

- Почему по нам стреляли? – спросила я у опекуна. – Это ваши враги?

- Это я у тебя хочу спросить, дорогуша, - он впился в меня холодным взглядом. – Мои враги на меня с таким смешным оружием не нападают. Кому ты успела перейти дорогу?

Я судорожно сглотнула и проговорила:

- Я почти всю жизнь живу в пансионате высоко в горах. О моем существовании никто и не знает! У меня даже шанса не было стать кому-то врагом.

Ллойд отвел взгляд и задумался. Потом искоса посмотрел на меня и заявил:

- Кажется, я начинаю понимать, почему именно мне выпала честь стать твоим опекуном. Поэтому обговорим правила.

Я заморгала в недоумении. Какие еще правила? Мало мне их в пансионате было?

- Правило номер один: слушаешься меня беспрекословно. Скажу прыгать – тут же прыгаешь, ясно? – резко спросил он.

- Думаете, я в восторге от того, что именно вы мой опекун? – горько ответила я. – Я рассчитывала, что моим опекуном будет добрый пожилой господин, который отнесется ко мне как к своей внучке. А приехали вы!

- И что же во мне не так? – ехидно поинтересовался он, и глаза его заблестели. – Кроме возраста. Я, конечно, куда старше тебя, но женщины обычно не жаловались.

- Да все не так! – с обидой сказала я и отвернулась. – Вы какой-то слишком высокий и огромный! И лицо у вас…

- Ну-ну, - поддразнил он, а уголки его губ дрогнули. – Ты первая, кто жалуется, что я слишком большой. Обычно, наоборот, остаются в восторге и просят добавки. А с лицом-то что не так?

- Оно какое-то… распутное, - выпалила я и съежилась, ожидая упреков.

 Директриса всегда говорила, что от красивых мужчин не стоит ждать ничего хорошего: они все только и ждут, как бы обмануть невинную девушку и погубить ее репутацию.

Однако опекун громко расхохотался.

- Ничего смешного, - заметила я, - просто вы будете отпугивать от меня кавалеров. А вот если бы на вашем месте был кто-то постарше…

Ллойд закончил смеяться и спросил:

- Тебе-то откуда знать, что отпугивает мужчин?

- Нам директриса говорила, - степенно произнесла я. – И монахини.

- Платье твое отпугивает, вот что, - сказал он и внимательно на него посмотрел. – Правило номер два: все твои наряды должны быть согласованы со мной. Если ты так вырядишься на бал дебютанток, то замуж никогда не выйдешь. Поняла?

- Да, - процедила я сквозь зубы.

- Пижамы, халаты и белье тоже входят в список, - заявил он нахально, глядя, как меня заливает жгучий румянец.

- Это еще зачем? – прошептала я, прижимая ладони к щекам.

Как ему не стыдно говорить о таких вещах?

- Не обсуждается, - бросил он, не сводя с меня пристального взгляда, от которого мурашки ползли по коже. – Кстати, о кавалерах. Все они тоже должны быть согласованы со мной. Если я кого-то не одобряю, то ты тут же перестаешь с ним общаться, поняла?

- Поняла, - немного расстроенно ответила я.

Хотя, может, это и правильно. Он в мужчинах точно разбирается лучше меня.

- Ничего лишнего им не позволять, - продолжил Ллойд так сурово, как будто я успела в чем-то провиниться.

- Что? Как понять, что что-то лишнее? – недоуменно спросила я.

Он усмехнулся и посмотрел на мои губы жарким взглядом.

Я попыталась отсесть подальше, но его рука скользнула мне за спину, и Ллойд прижал меня к себе, пожирая горящим взглядом.

- Вы что это придумали? – пробормотала я, упираясь руками в его широкую грудь в попытке отпихнуть от себя.

Вот только ничего не вышло. Он не сдвинулся даже на миллиметр, не сводя глаз с моих губ.

- Вот именно это – лишнее, - тихо проговорил он и провел пальцем по моей щеке. – И это тоже. И позволять так делать ты не должна.

- И как же мне это прекратить? – прошептала я, завороженная блеском его голубых глаз.

- Можешь закричать, - прошептал он, поглаживая мою шею, - а можешь дать пощечину зарвавшемуся нахалу.

- Хорошо, - едва слышно выговорила я и громко позвала, - сестра Доротея!

Ллойд тут же отпустил меня, позволив выскользнуть из его рук, и хмыкнул.

- Кристина, что такое? – монахиня повернулась ко мне всем телом, от чего ее косынка съехала набекрень.

- Как вы там? – я схитрила, что меня интересовало ее состояние после нападения на экипаж. Хотя и так было видно, что она в полном порядке.

- Хорошо, моя дорогая, - она расплылась в улыбке, от чего на ее круглых щеках образовались ямочки. – Сначала испугалась, конечно, но сейчас все прошло. Даже интересно стало, я-то в монастыре такого и не видывала! 

Она отвернулась обратно, а я победно посмотрела на Ллойда. Он ответил ехидным взглядом и усмехнулся:

- Быстро же схватываешь, молодец. Вот только не всегда рядом будет Доротея или я. Так что наедине ни с кем не оставаться, поняла?

- Приехали, - радостно возвестил шофер, останавливая экипаж.

Я вышла на улицу, с удовольствием вдыхая свежий воздух. Доротея подошла ко мне и удивленно сказала, подталкивая меня локтем:

- Дом как игрушечный, Кристина, ты посмотри!

Двухэтажный особняк выглядел потрясающе: светлый, белые колонны обрамляли вход, широкая лестница с темными перилами, ведущая на изящное крыльцо.

Ллойд тем временем о чем-то тихо поговорил с водителем, отпустил его и пригласил зайти в дом.

Обстановка внутри была строгая, сразу давая понять, что здесь живет мужчина: гостиная в синих тонах с кожаной мебелью, светильники без лишних украшений, темно-коричневый блестящий, словно зеркало, пол.

Доротея не сдержала восхищенного возгласа, а я молча рассматривала место, где мне предстоит жить до брака.

Ллойд провел нас на второй этаж и сначала показал комнату для монахини. Она была небольшая, но уютная: высокая кровать с пышными подушками, небольшой шкафчик для вещей, стол, уютное кресло и несколько картин на бежевых стенах.

Оставив Доротею, он провел меня в противоположный конец коридора и показал мою комнату. Она была побольше, с похожей обстановкой, но в ней имелась еще одна дверь.

- Что там? – спросила я у опекуна, который все это время не проронил не слова и наблюдал за мной, сунув руки в карманы брюк.

Он расплылся в коварной улыбке и вкрадчиво произнес:

- Ничего особенного, ванная комната. 

- А почему тогда у вас такой вид, будто есть какой-то подвох? – подозрительно спросила я.

- Ну что ты, Кристина, никакого подвоха, смотри сама, - он распахнул дверь и пропустил меня вперед.

Действительно, ванная комната была самой обычной, если не считать того, что она была невероятно роскошной! В пансионате у нас был только душ с едва теплой водой, а тут огромная ванна, в которой могут поместиться сразу двое!

Стены отделаны светлым кафелем с тонким бордовым узором, на полу лежали уютные коврики того же цвета. В противоположном углу была еще одна дверь.

- Красиво, - не сдержалась я. – А куда ведет другая дверь?

Ллойд, продолжая ухмыляться, ответил:

- Дверь ведет в мою комнату.

- Ах вот почему вы поселили меня именно сюда! – вскричала я. – Чтобы подглядывать за мной?

- Ничего подобного, - отрезал он сурово. – Ты моя подопечная, король поручил тебя именно мне, и мой долг проследить, чтобы с тобой ничего не случилось! Выдам замуж и дальше не мои заботы.

- Вам король и в ванной комнате поручил за мной следить? – продолжала я бушевать.

- Да что такого ты мне можешь показать, чего бы я не видел? – едко ответил он. – Если потребуется, то и спать со мной в одной постели будешь!

- Вы с ума сошли? – я растерялась, не ожидая такого ответа.

- Не сошел, - мрачно ответил Ллойд, буравя меня взглядом. – Не просто так Его Величество выбрал именно меня на роль твоего опекуна. Назначь он такого, кого ты себе представляла, и вас с Доротеей уже готовили бы к погребению. 

Я искренне считала, что обстрел на дороге – дело рук именно его недоброжелателей. У меня-то они откуда? Я не настолько долго живу, чтоб разозлить кого-то до такой степени.

- Вы считаете, что хотели убить именно меня? – почти заикаясь от страха, спросила я.

В груди стало горячо, а руки как будто онемели.

- Я уверен, - ледяным тоном ответил опекун. – И скорей всего король что-то знает об этом. Буду выяснять.

Я прошла в комнату и села на кровать.

- И что же мне делать? – я посмотрела на него с надеждой, что он сейчас найдет, чем утешить.

- Тебе – не высовываться, - резко ответил он. – Я, знаешь ли, тоже забочусь о своей репутации и не имею привычки не выполнять поручения Его Величества. И если с тобой что-то случиться, то вина будет на мне. Поэтому мне дела нет до твоей стыдливости или чего у тебя там. Ты должна быть у меня на виду – и точка! Выдам поскорее замуж, а уже там не мои заботы, пусть муженек о тебе беспокоится.

- Поскорее? – не поняла я. – как вы это сделаете? На ярмарке меня выставите? Или первому встречному отдадите?

- Это не твоя забота, - отмахнулся Ллойд. – Сходим на бал дебютанток, получим приглашения на следующие. Твое дело – быть хорошенькой, хлопать глазками и улыбаться. Моргнуть не успеешь, как женихи в очереди стоять будут.

- Но я мечтала, что выйду замуж по любви, - жалобно проговорила я. – А на это надо время. Чтобы узнать друг друга, приглядеться…

- Выйдешь замуж и приглядывайся сколько влезет, - он пожал плечами. – Мужчины твоего круга обычно выбирают себе в жены красивую, молодую и богатую. Ты соответствуешь всем пунктам. Принарядим тебя и в бой.

- А как же любовь? – отчаянно спросила я.

В библиотеке пансионата была парочка книг про рыцарей и их прекрасных дам. И я мечтала, что однажды встречу своего рыцаря в блестящих доспехах, и он увезет меня далеко-далеко, где мы поженимся и будет жить как в сказке.

Слова Ллойда ножами резали все мои надежды.  

- К черту любовь, - грубо ответил он. – Я в нее не верю и тебе не советую.

- Вы, наверное, никогда не любили, - грустно сказала я. – А я читала, что это прекрасное чувство, и очень хочу его испытать.

Он выразительно закатил глаза, намекая, что я безнадежно наивна в этом вопросе. Ну и пусть. Я уже поняла, что он черствый сухарь, которому наплевать на всех вокруг, кроме себя. Он и меня рассматривает как задание, которое нужно выполнить, и не видит во мне живого человека.

Ллойд тем временем направился к выходу, но, взявшись за ручку двери, обернулся и сказал:  

- Обсудить свои фантазии ты можешь со своей компаньонкой, вот тут у тебя полная свобода действий. Я тебе не подружка, а человек, который головой отвечает за твою безопасность. Не доставляй проблем, и все будет хорошо.

Я кивнула, а он продолжил:

- Скоро приедут швеи из ателье, чтобы снять с тебя мерки и подготовить твой гардероб к выходу в свет. А завтра придет учитель по бальным танцам, так что будь готова.

Хлопнула дверь, и я осталась одна. Решив немного отдохнуть, я прилегла, а через несколько минут уже крепко спала.

Разбудил меня тихий стук в дверь. Я вскочила, не понимая спросонья, где нахожусь, и заметалась по комнате в поисках источника звука.

Окончательно проснувшись, я впустила к себе монахиню. Она заговорщицки смотрела на меня, улыбаясь во все зубы.

- Какой богатый дом у твоего опекуна, Кристина, - восхищенно протянула она. – Сестры в монастыре не поверят, когда я им расскажу! И вода тут сама из крана течет, ты представляешь! И таскать ее из колодца не придется! А самое главное – она горячая!

Глядя в добрые наивные глаза Доротеи, я улыбнулась.

- Нас позвали перекусить, я поэтому пришла за тобой, - она потянула меня за руку. – Я уже все здесь оббегала и осмотрела, кухня тут огромная!

Я знала слабость монахини ко всяким вкусностям, поэтому не удивилась, когда она безошибочно привела меня сразу в столовую. Пока мы расправлялись с едой, вошел Ллойд с конвертом в руках.

- У тебя первый претендент на руку и, может быть, сердце! – довольным голосом возвестил он, а я подавилась и закашлялась.

- Откуда он взялся, мы же еще нигде не были? – пробормотала Доротея.

Опекун издалека показал письмо и продолжил:

- Это какой-то твой очень-очень дальний родственник. То ли троюродный, то ли четвероюродный, то ли еще какой-то-юродный братец, я так и не разобрался в вашем семейном древе. Пишет, что приедет завтра знакомиться и готов немедленно жениться.

- С чего это вдруг? – изумилась я такой новости.

После гибели родителей никто из родственников мною не интересовался, именно поэтому я и попала в пансионат. А стоило мне его покинуть – сразу объявились!

- Может, хотят наладить родственные связи, - задумчиво протянул Ллойд. – Но слабо верится в это, конечно. У тебя самой какие соображения?

Я пожала плечами:

- Не знаю, что и думать. Я плохо помню дядю с тетей, мне тогда было всего восемь лет. И тем более, не помню никаких братьев!

- Какая у вас прекрасная семья, - с сарказмом заявил опекун. – Аж слезы умиления наворачиваются.

- Я не хочу замуж за дальнего кузена! – я жалобно уставилась на Ллойда. - Я его не видела и о нем ничего не слышала!

- Не хочешь, значит, не пойдешь, не вижу проблемы, - не стал возражать он. – К тому же, скоро бал дебютанток, там будут холостые молодые мужчины, приглядывающие себе невесту. Без выбора не останешься.

- А кузен? – спросила я. – Он же приедет завтра.

- Пускай приезжает, - с безразличием сказал Ллойд. – Посмотрим кто он такой и чего хочет на самом деле.

Раздалась трель дверного звонка и в дом вошли несколько женщин, нагруженные тюками.

- Кристина, это швеи из королевского ателье, - сообщил опекун перед тем, как уйти в свой кабинет. – Из-за бала они уже перегружены заказами, но я был настойчив, поэтому платье сошьют и для тебя.

Следующие два часа я простояла в гостиной на табуретке, окруженная смешливыми портнихами.

Увидев мое платье из пансионата, они переглянулись между собой, поджав губы, а самая старшая из них, представившаяся Клотильдой, вежливо поинтересовалась, где я раздобыла такую одежду.

Узнав, что я воспитывалась в пансионате, она просияла и заявила, что такое давно никто не носит, но они сошьют для меня самый красивый и модный наряд, в котором я сражу всех наповал.

В последнем я, конечно, усомнилась: там же и другие девушки будут, не одна я!

Швеи, закончив со снятием мерок, попросили снять мое платье и вытащили из своих тюков отрезы тканей.

Я разделась, оставшись в тонкой нательной сорочке, а Доротея восхищенно перебирала лоскуты, попискивая от восторга.

Загнав меня обратно на табуретку, Клотильда принялась драпировать на мне ткань.

- Надо посмотреть, какой цвет вам будет к лицу, - проговорила она, закалывая материю булавками. – У вас красивый цвет глаз, его нужно подчеркнуть.

И еще час я простояла неподвижно, пока вокруг меня деловито порхали, словно птички колибри, шустрые портнихи.

В глазах уже рябило от расцветок, да и ноги начали уставать.

- Вот, прекрасно, оставим именно так! – воскликнула Клотильда и громко прокричала, – господин Ллойд, прошу вас посмотреть!

- Может, не надо? – робко промямлила я, оглядывая получившийся результат.

Ткань сложили на мне так, что получилось глубокое декольте, а спина оставалась открытой. И я не уверена, что булавки были очень надежными.

Ллойд вошел в гостиную и остановился в метре от меня, сложив руки на груди. Его пристальный взгляд медленно прополз по мне, не упуская ни одной детали.

Я краснела, пытаясь прикрыть верхнюю часть груди, которая, на мой взгляд, была слишком открыта.

- Хорошо, очень хорошо, - хрипловатым голосом произнес опекун и глаза его засверкали, - но не для дебютантки. Нужно что-то нежное и воздушное, чтобы подчеркнуть ее невинность и свежесть. А этот фасон больше подойдет для прожженной кокетки, чем для девушки на выданье.

- Вы правы, господин Ллойд, - всплеснула руками Клотильда, - мы все переделаем! Девочка будет похожа на утреннюю розу!

- Белье нам тоже понадобится, - продолжал он, нахально разглядывая мои ключицы, - чулки, платья для прогулок, домашняя одежда.

- Конечно, - воскликнула портниха, записывая заказ себе в блокнот. – А белье какое? Шелк, кружево, для брачной ночи? Трусики, корсеты? Короткие панталончики снова входят в моду, будем делать?

Мне захотелось пнуть Клотильду за то, что она задает ему такие вопросы! Не могла у меня спросить, на ушко прошептать? Что за бесцеремонная женщина!

А Ллойд с довольным выражением на лице разглядывал меня, как кусок мяса в магазине, и прекрасно же понимал, что мне неудобно обсуждать нижнее белье при нем! Наглец!

- Все, что вы перечислили, Клотильда, - почти промурлыкал он, - и разумеется, я захочу взглянуть на готовые вещи.

- Раз вы обо всем договорились, тогда я пойду, - решительно сказала я, пытаясь не запутаться в складках ткани.

Я попыталась приподнять импровизированный подол, чтобы спрыгнуть со своего постамента, но неудачно потянула за ткань, и булавки, удерживающие ее на груди, выскользнули.

Ахнув, я вцепилась в материю, пытаясь удержать ее на месте, покачнулась и упала с табуретки прямиком в объятья Ллойда.

- О-ой, - только и сумела промямлить я, неловко ерзая в попытке освободиться.

Ллойд же успел пробежаться рукой по изгибу моей спины, прижимая к своей груди так, что чувствовались его напряженные мышцы под рубашкой.

Клотильда всплеснула руками:

- Ну что ж вы так торопитесь, Кристина, нельзя же так! А если б ногу сломали? Пришлось бы не на бал идти, а сидеть дома в гипсе!

- Отпустите, - потребовала я, стараясь и ткань на себе удержать, и отпихнуться.

- А под твоим черным мешком скрывалась совсем недурная фигурка, - нахально прошептал Ллойд, скользя рукой по моему боку.

Доротея, та самая, которая должна присматривать за моей репутацией, чинно сидела на диване, жуя булочку! Поняв, что на ее помощь можно не рассчитывать, я сурово прошипела:

- Это то самое, что я тоже не должна позволять кавалерам? Выбирайте: пощечина или мне закричать?

Он с улыбкой медленно поставил меня на пол, скользнув ладонью по шее и плечам. Его прикосновение словно оставило огненный след на коже, послав волну мурашек.

Я неловко завернулась в ткань, а Клотильда вновь захлопотала вокруг меня.

- Господин Ллойд, вам лучше удалиться, - проговорила она, протягивая мне мое черное платье.

Он не сразу услышал ее просьбу, буравя меня тяжелым взглядом, но портниха повторила более настойчиво. Лишь тогда он молча вышел из гостиной.

Наконец портнихи оставили меня в покое, удалившись, а я обессиленно рухнула на диван рядом с Доротеей. Монахиня пребывала в благостном расположении духа и улыбалась так широко, что щеки запросто могли треснуть. Еще бы, умять столько булочек!

- Тебе не кажется господин Ллойд немного странным? - спросила я, задумчиво рассматривая узор на бордовом ковре.

- Нет, - ответила она блаженно, - мне кажется, что он самый лучший опекун на свете! Заботливый, щедрый, а как его повар готовит, с ума сойти можно!

- А мне показалось, что он как-то на меня смотрит, как будто не опекун совсем, - пожаловалась я. – Слишком пристально.

Доротея возмущенно замахала руками:

- Что ты, Кристина, он просто знакомится с тобой, вот и все. Я тоже разглядываю пристально и его, и дом, и свою комнату…

«И то, что повар приготовил», - мысленно закончила за нее я.

- Он старается тебе помочь выйти замуж за хорошего человека, поселил в своем доме, заказал тебе наряды! А ты неблагодарная, как все дети, - припечатала Доротея с неодобрением во взгляде.

Хлопнула дверь кабинета, и мимо нас стремительно прошел Ллойд, завязывая узорчатый шейный платок.

- Дамы, - он остановился, увидев нас, - я вас покидаю, заранее желаю вам спокойной ночи. Вернусь поздно, на доме магическая защита, так что спите спокойно.

- А куда вы идете? – не удержавшись, полюбопытствовала я.

Он хитро прищурился и нахально подмигнул:

- Я иду в такое место, где собираются мужчины, чтобы хорошо провести время. День был длинный, хочу выкинуть кое-что, точнее, кое-кого из головы, - он подмигнул мне еще раз.

- Вы идете к развратным женщинам? – невинным голоском поинтересовалась Доротея.

Я ошалело посмотрела на нее, а Ллойд захохотал.

- Ваши познания удивляют меня, сестра, - весело ответил он, - должно быть до монастыря у вас была интересная жизнь.

Доротея смущенно потупилась, а на ее пухлых щечках проступил румянец.

Опекун не стал отрицать предположения монахини, лишь вежливо попрощался и удалился.

Я пыталась расспросить Доротею, что ей известно о заведениях с развратными женщинами, но она отмахивалась, говоря, что порядочным девушкам нельзя о таком думать.

А опекунам таких девушек можно посещать такие места? Так и знала, что у него ни стыда, ни совести!

Остаток вечера мы провели каждая в своей комнате. Я даже осмелилась принять ванну, пока Ллойда нет дома. Завтра попрошу врезать замок на дверь, ведущую в его комнату, чтобы избежать курьезных случаев.  

Заснула я мгновенно, едва голова коснулась подушки.  

На следующий день, сразу после завтрака, прокатилась трель дверного звонка.

Доротея открыла, на пороге стояли двое солидных мужчин. Поздоровавшись, они отпихнули монахиню, и бесцеремонно прошли в дом.

- Кто вы такие? – завопила Доротея. – По какому праву?

Седовласый мужчина в дорогом костюме смерил ее надменным взглядом и высокомерно произнес:

- Меня зовут Филип Доусон, а это мой племянник Берт. Мы вчера письмом уведомили о своем визите. Ллойд Эйден – опекун моей двоюродной племянницы, и я хочу немедленно забрать ее из этого гнезда порока!

Я наблюдала за происходящим, стоя на лестнице так, чтобы меня не было видно из гостиной. 

Внезапно обретенные родственники с комфортом расположились на диване в гостиной, а Доротея мрачно буравила их взглядом.

Я уже собиралась сделать шаг вниз, как сзади послышались шаги.

- Что происходит? – донесся до меня голос опекуна.

- Приехал мой кузен с дядей, хотят меня забрать отсюда, - тихо произнесла я и обернулась.

Ллойд стоял сзади меня, одетый в брюки и рубашку, широко распахнутую на груди. Он не спеша застегивал пуговицы, и от движений рук на груди перекатывались бугры мускулов.

Его волосы почти касались плеч, слегка завиваясь на концах. На лице отросшая щетина, брови нахмурены.

У меня почему-то пересохло во рту от этой картины, и я смущенно отвела взгляд.

- Кристина, вместо того, чтобы пялиться на меня, ты могла бы спуститься и поздороваться с родней как хорошая девочка, - издевательски проговорил он. – Я понимаю твой интерес к тому, как устроены мужчины, с превеликим удовольствием показал бы все на себе, но не могу: я дал слово, что твоя драгоценная жемчужина достанется мужу. Вот на нем все и изучишь.

Я задохнулась от возмущения и гневно прошептала:

- Я не пялилась на вас, просто не ожидала, что вы выйдете в таком разнузданном виде!

Он тихо засмеялся:

- Встреча с тобой обогащает мой словарный запас. То я распутный, то разнузданный… Ты в своем пансионате словари наизусть учила? Это даже неплохо, будет чем удивить мужа в брачную ночь.

- Спуститесь к ним, пожалуйста, - попросила я, пропустив его насмешки мимо ушей. – Я их не знаю и ехать с ними никуда не хочу.

- А кто тебя отпустит? – удивился Ллойд. – Я твой опекун по королевскому приказу.

- Дядя от вас явно не в восторге, раз назвал ваш дом гнездом порока. Что если они меня схватят и увезут? – почему-то эта мысль показалась мне вполне правдоподобной.

Даже картинка мелькнула перед глазами: дядя и кузен волокут меня к выходу, а Доротея и Ллойд тянут в обратную сторону. 

- Это он от зависти, - равнодушно заявил опекун. – Никого они не увезут. Не выходи, пока не позову.

 Он поправил воротник рубашки и направился в гостиную.

- Господа, не рад вас приветствовать, но выбора нет, - громогласно проговорил он, и лица дядя и кузена вытянулись от удивления. - Я Эйден Ллойд, позвольте поинтересоваться, что привело вас ко мне в этот недобрый час?

Дядя побагровел от подобной дерзости и гневно произнес:

- Я бы хотел забрать из вашего ужасного дома свою племянницу! Я достаточно наслушался сплетен о том, какие дикие оргии у вас проходят! Приличной девочке здесь не место!

Я присела на корточки, держась за перила лестницы. Не так я себе представляла встречу с кузеном-женихом.

Ллойд закатил глаза, сел в кресло, положив ногу на ногу, и насмешливо процедил:

- Оргии, говорите? Ах, если бы! Но насколько я помню, в письме вы писали, что ваш племянник желает жениться на моей подопечной, я ничего не путаю?

- Это наше дело, - отрезал дядя Филип, - мы решим это без вас.

- А вот это вряд ли, - глаза опекуна сузились, даже подобие улыбки пропало с лица. – Приказом Его Величества опекуном назначен именно я. Не забывайте об этом. И я очень не люблю, когда посторонние вмешиваются в мои дела. Это тоже запомните на будущее.

- Это возмутительно! – вскричал дядя, вскакивая на ноги. – Я буду жаловаться королю!

Ллойд пожал плечами:

- Как вам будет угодно, господа. Не смею больше задерживать.

Он встал, давая понять, что встреча закончена и гостям пора на выход.

- Мы не закончили, - внезапно подал голос кузен Берт. – Я хочу видеть свою невесту!

Я ахнула, зажимая себе рот. Вот это прыть! Как быстро они там все решили!

- Неве-есту? – холодно протянул Ллойд, и его глаза опасно заблестели. – Придержите лошадей, юноша, вашей невесты здесь нет.

Дядя Филип, видимо, сообразил, что открытый конфликт ни к чему не приведет, и уже более спокойно произнес:

- Предлагаю всем остыть и начать сначала. Мы приехали за Кристиной. Она будет жить в нашем доме, компаньонку тоже заберем. Ну а вы сможете вернуться к своим обычным развлечениям.

Он перевел дух, достал из кармана носовой платок и промокнул лоб. Ллойд смотрел на него равнодушно, но кулаки были сжаты, и я испугалась, что может произойти дальше.

Дядя продолжил:

- В конце концов мы единственные родственники бедной Кристины, вы же понимаете, что девочке будет лучше с родными людьми. 

Ллойд стал задумчив и произнес то, от чего у меня внутри все похолодело:

- Договорились. Я передам Кристину на ваше попечение, но при одном условии…

Я вцепилась покрепче в балясину, затаив дыхание. Дядя Филип воодушевился и нарочито ласковым голосом заявил:

- Какие могут быть условия? Кристина и сама будет рада оказаться в кругу любящих ее людей.

Ллойд медленно встал и принялся прохаживаться по гостиной с задумчивым видом.

- Конечно, - проговорил он, - любящая семья – что может быть важнее? Я с удовольствием передам вам свою подопечную после того, как задам пару вопросов. Ответите – забирайте, я и вещи помогу упаковать.

- Что вы хотите знать? – с подозрением спросил дядя.

Ллойд остановился напротив него, уголки его губ дрогнули в усмешке:

- Если вы действительно любите свою племянницу, то первый вопрос покажется пустяковым. Какого цвета у нее глаза?

Дядя закашлялся, а я снова закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.

Как же хитро Ллойд их подловил!

- Какая разница? – вскричал дядя. – Кто вообще обращает внимание на такие мелочи?

Ллойд развел руками:

- Как можно любить человека и не знать цвет его глаз? Вы же уверяете меня, что вы семья. Где вы были вообще, пока Кристина воспитывалась в пансионате? Почему не навещали? Зачем сейчас решили спешно вытолкать ее замуж за кузена? Так много вопросов, но все без ответа. 

Дядя вновь налился краской от злости и рявкнул:

- Вас не касаются наши семейные дела! Не отдадите ее добровольно, так я найду на вас управу! Виданное ли дело: молодая девушка под опекой отпетого бабника!

Ллойд ответил с внезапной злостью в голосе, надвигаясь на Филипа и заставляя его отступать:

- Интересно, почему король посчитал, что Кристине будет безопасней именно с бабником, а не в кругу семьи? А кто обстрелял экипаж, когда ваша племянница покинула пансионат? А теперь являетесь вы и пытаетесь ее утащить, выдав замуж за какого-то сопляка! Не кажется ли вам, что между всеми этими событиями есть связь?

- Я не сопляк, попрошу вас! – подал голос Берт, вставая с дивана.

Дядя же рухнул в кресло, тяжело дыша. Ллойд с силой толкнул Берта обратно, прорычав:

- Сядь на место и не отсвечивай!

Он подошел к дяде, навис над ним и уже вежливым, но холодным голосом произнес:

- И никогда не смейте мне угрожать! Не забывайте, что я не только бабник, как вы выразились, но еще и огненный магистр. Спалю так, что следов не останется.

С этими словами он щелкнул пальцами и на его ладони заплясало пламя. 

- Вы сумасшедший, - выдохнул Филип, пытаясь отстраниться от пламени. – Я непременно подам жалобу королю.

Опекун пожал плечами:

- Как вам будет угодно!

Берт растерянно переводил взгляд с дяди на Ллойда, не зная, что ему делать.

Я тоже сидела тихо, как мышь под веником, гадая, что же будет дальше.

- А теперь, господа, когда мы поняли друг друга, попрошу покинуть мой дом и больше никогда не возвращаться, - произнес опекун с угрозой в голосе.

На дядю с кузеном было жалко смотреть. Они оба, цепляясь друг за друга, спешно покинули дом, бормоча ругательства.

Ллойд подошел к лестнице и посмотрел на меня.

- Спускайся, можешь не прятаться, - позвал он, а глаза его весело блестели. – Ушлые у тебя родственники!

- Вы серьезно думаете, что дядя и обстрел экипажа как-то связаны? – с недоверием спросила я, спустившись вниз.

- Не знаю, - пожал опекун плечами, - но глазки у Филипа забегали. Что-то нечисто с твоим семейством, зачем-то ты им нужна настолько, что сюда не побоялись приехать.

- Может, из-за моего наследства? – предположила я. – Директриса говорила, что состоянием родителей распоряжается дядя, пока я не выйду замуж. Но не думаю, что там настолько много денег, чтобы меня захотели убить.

- Кто знает, Кристина? Ради денег люди готовы на многое пойти, - ответил он, пристально меня разглядывая.

- Не смотрите на меня так, пожалуйста, - вежливо попросила я, чувствуя неловкость.

Ллойд засмеялся:

- Как именно на тебя не смотреть?

- Как будто вы кот, а я мышь. Может, вы привыкли себя так вести с женщинами, но я-то… Я имею ввиду, что вы расписку давали…

Бровь Ллойда выразительно приподнялась, а лицо приняло изумленный вид:

- Как тебе не стыдно, Кристина! – с упреком сказал он, но уголки его губ дрогнули в улыбке. – Обвинять меня в подобных вещах по отношению к своей подопечной! Возмутительно! Где ты такого только успела набраться? Неужели в пансионате?

Я решилась задать вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как я поселилась в этом доме:

- А вы действительно бабник?

- Зависит от того, что вкладывать в это слово, - ответил он, ослепительно улыбнувшись.

Я упрямо продолжила:

- Что у вас за репутация, что дядя так о вас отозвался? Я считаю, что бабник тот, кто непостоянен в любовных отношениях. А как себя ведете вы?

Он вдруг посмотрел на меня сердито и, яростно блеснув глазами, отрезал:

- Нет никакой любви, Кристина, только взаимная выгода. Так что не обольщайся на этот счет. Чем трезвее будет твоя голова при выборе мужа, тем лучше. А если пойдешь на поводу своих эмоций, то другой человек всегда сможет этим воспользоваться в своих целях.

Последние слова прозвучали с какой-то едва уловимой горечью, будто ему когда-то причинили боль, и он решил, что больше никого любить не станет.

- Не могу с вами согласиться, - мягко произнесла я. – Любовь существует. И я обязательно ее встречу.

Лицо Ллойда стало бесстрастным и равнодушным. Он пожал плечами:

- Дело твое. Но имей в виду, что я не стану потакать в твоих розовых глупостях. Если сочту, что парень тебе не подходит, то как бы ты его не любила, замуж за него не отпущу. 

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло от злости. Как он смеет говорить мне такое? Это моя жизнь, я сама хочу принимать решения!

Опекун будто прочитал мои мысли и спокойно заметил:

- И нечего тут злиться. Ответственность за тебя несу я, так что принимать решения буду тоже я. Уж прости, но доверять выбору девятнадцатилетней девчонки, которая даже целоваться не умеет, я не стану.

- При чем тут это? – оторопела я.

- Да при том! – взорвался он, обдав меня яростным взглядом. – Что у тебя нет никакого жизненного опыта! И попадись тебе на пути кто-то вроде меня, репутация твоя была бы погублена за неделю!  Вот столько времени надо, чтоб гарантированно залезть к тебе под юбку! А ты мне тут рассказываешь сказки про любовь и морковь.

Он сердито замолчал, сжимая кулаки, и я испугалась, что невольно напомнила ему о чем-то неприятном, что он скрывает.

- Все понятно, - миролюбиво ответила я, - не будем ссориться. Повезло мне, что именно вы мой опекун, и убережете от всяких типов. Вроде вас.

Он насмешливо хмыкнул, и лицо его разгладилось, став спокойнее.

- То-то же, - проговорил он, поднимаясь по лестнице мимо меня. – Скажи спасибо, что и я на привязи этой распиской. Черта с два бы ты ушла от меня просто так.

Я ошарашенно смотрела ему вслед, не понимая, как воспринимать его последние слова. Он хлопнул дверью своей комнаты, давая понять, что разговор окончен.

Поток моих хаотичных мыслей прервал звонок в дверь. Неужели дядя с кузеном вернулись?

Доротея, видимо, подумала о том же, поскольку выбежала из столовой с поварешкой в руках, распахнула дверь, воинственно замахнулась и громко крикнула:

- А ну проваливайте, господа хорошие, пока я вам все зубы не повыбивала!

На крыльце стоял господин средних лет в шляпе с полями и черном длинном сюртуке. Увидев вооруженную монахиню, он попятился и пробормотал:

-  Извините, я, наверное, ошибся адресом. Мне сказали, что надо дать несколько уроков бальных танцев для молодой госпожи.

Доротея, поигрывая своим оружием, поправила косынку на голове и чопорным голосом произнесла:

- Ну что вы, все правильно. Проходите, пожалуйста, мы вас давно ждем.

Мужчина вошел, с опаской поглядывая на поварешку, а Доротея смотрела на него большими невинными глазами, словно не она только что ему угрожала.

Я вздохнула и поплелась в гостиную учиться вальсировать.

Учителя танцев звали Александр Томос, и он оказался очень придирчивым.

Через час у меня уже голова болела от его замечаний:

- Спину прямо, пожалуйста, Кристина! Следим за подбородком! Руки, руки! Зачем вы опускаете плечи, как будто у вас горе? Не шагайте так широко, в танце ведет мужчина, а не вы!

Он расхаживал взад-вперед, помахивая небольшой указкой, который тыкал в меня всякий раз, когда ему что-то не нравилось.

Я пыталась двигаться по квадрату, переступая ногами в том порядке, который указал мне господин Томос, но все время сбивалась, руки падали вниз, а спина принимала форму вопросительного знака.

В изнеможении я упала на диван и простонала:

- Кажется, я безнадежна, господин Томос! Может, на балу дебютанток я просто постою у стены с вежливой улыбкой?

- Уверен, что у вас все получится, если как следует постараетесь, - с вежливой улыбкой ответил он и заставил подняться на ноги.

- Уже танцуем? Как успехи? – весело проговорил Ллойд, спускаясь по лестнице.

- Отвратительно, - пожаловалась я, разводя руки и изгибая спину, как требовал учитель танцев. – Я оттопчу ноги всем кавалерам и останусь старой девой.

Томос выразительно поджал губы и проговорил:

- Всякий раз, когда я пытаюсь помочь Кристине, она пытается вести меня в танце и прыгает мне на ноги. Боюсь, такими темпами мы не скоро научимся.

Ллойд рассмеялся, встал передо мной, обвил мою талию одной рукой, а второй подхватил мою ладонь.

Я напряглась, почувствовав, что стою к нему слишком близко, а жар его тела окутывает меня с ног до головы.

- Что? – мне показалось, что я ослышалась.

Не может быть, чтобы он настолько был циничен и говорил такие вещи!

- Отдайся партнеру в танце, - терпеливо повторил он, глядя на меня, как на бестолкового ребенка. – Расслабь тело и не зажимайся.

Он шагнул назад, увлекая меня, а я шагнула не той ногой и врезалась носом в его плечо.

Доротея сдавленно захихикала, а Ллойд терпеливо произнес:

- Ничего страшного, попробуем еще раз.

Он слегка встряхнул меня и потребовал:

- Расслабься наконец! Я не на эшафот тебя веду, а в вальсе.

Господин Томос смотрел на нас, скептически поджав губы. Доротея сидела на диване, прижав пухлые кулачки к щекам, и тоже наблюдала за нами.

- Я не могу расслабиться, - огрызнулась я, – когда вы меня трогаете!

Лицо Ллойда моментально нахмурилось. Он еще ближе притянул меня к себе, сжал руку и ледяным тоном поинтересовался:

- А что не так с моими прикосновениями?

Я попробовала упереться ему в грудь и отодвинуть, но куда там! Все равно что гору отпихивать.

- Они провокационные, - прошептала я и почувствовала, что начинаю краснеть.

- Вставай на мои ноги, - ответил он, ухмыльнувшись, - почувствуешь, как должен пойти танец.

Я кое-как встала на носки его ботинок и зажмурилась, чувствуя, как меня держат крепкие уверенные руки.

Он вновь шагнул назад, и я будто поплыла в воздухе. Доротея захлопала в ладоши, а господин Томос одобрительно произнес:

- Все правильно, господин Ллойд, именно так и надо вальсировать.

Я открыла глаза и увидела довольное лицо опекуна, расплывшееся в улыбке.

- Вот теперь ты расслабилась и легко даешь себя вести, - мягко проговорил он, останавливаясь и отпуская меня. – Сейчас потренируйся самостоятельно, а я вас покидаю.

- Вы опять к женщинам? – мой вопрос неожиданно получился с упреком.

- Ревнуешь? – бесстыдно усмехнулся он. - Если помнишь, то я преподаю в академии, меня ждут студенты. Продолжай учиться, скоро понадобится.

Он стремительно вышел, хлопнула входная дверь, а я с тоской вернулась к тренировкам.

На следующее день я проснулась с болью во всем теле. Мышцы ныли, особенно в ногах и пояснице.

Кое-как встав с кровати и охая, как старый дед, я поползла в ванную комнату, чтобы принять горячий душ и разогнать боль.

Едва я открыла дверь, как услышала шум воды и меня обдало горячим паром. Кто-то забыл выключить кран?

Кое-как я доковыляла до раковины, оперлась на нее и с опозданием до меня стало доходить, что в душе за задернутой шторкой уже находился человек.

Шум воды стих, и с перекладины мужская рука стянула полотенце. Осознание того, что я беспардонно ввалилась к опекуну, ударило по голове, заставив широко открыть глаза и попятиться назад.

Шторка распахнулась и передо мной предстал Ллойд в одном полотенце на бедрах.

Ахнув, я закрыла глаза, вспомнила, что сама в одной сорочке, заметалась, пытаясь нащупать ручку двери и бормоча извинения.

Мокрая рука дотронулась до моей, я взвизгнула, слепо рванулась и открыла глаза.

Я успела затормозить в миллиметре от дверного косяка. Еще чуть-чуть и щеголяла бы с синяком на лбу.

Вылетев из ванной комнаты, я рухнула на кровать, закуталась в одеяло по самые глаза и застонала, понимая, какой недотепой выглядела.

В душ я попала через полчаса, быстро намыливаясь и прислушиваясь, не идет ли кто.

Спустившись вниз, я прошла в столовую и застала там Доротею, поглощающую булочки с вареньем.

Она приветливо помахала мне рукой, приглашая присоединиться, а я вполголоса рассказала ей, как опозорилась утром. Монахиня слушала, разинув рот, а когда я закончила, глубокомысленно изрекла:

- Тебе надо вынести из этого урок! Сначала постучи, а потом входи, Кристина!

- Тебя только это смутило? – кисло поинтересовалась я. – А то, что у нас с Ллойдом общая ванная – ничего?

Доротея махнула рукой:

- Он же твой опекун, что тут такого? Считай, что почти отец. Тем более, что ты сама к нему вломилась, так что спрос с тебя.

В дверь позвонили. С некоторых пор я стала ненавидеть этот звук: после него ничего хорошего еще не произошло.

Мы с Доротеей переглянулись, но не успели тронуться с места, как дверь открыл сам Ллойд. Перебросился с кем-то парой фраз и направился в столовую, хмуря брови.

- Что-то случилось? – озабоченно спросила Доротея, вытягивая шею, как гусь.

- Кажется, угрозы дядюшки Филипа дошли до короля, - усмехнулся Ллойд, - меня вызывают во дворец.

Эйден Ллойд

Через час я уже был в королевском дворце и сидел в приемной, ожидая аудиенции.

Секретарша, тощая грымза чуть старше меня, Катарина Смолл, снисходительно смотрела на меня поверх очков и демонстративно перекладывала свои бумаги туда-сюда, имитируя работу.

Я ей откровенно не нравился, и она не упускала возможности напомнить об этом.

- Его Величество примет вас через десять минут, не раньше, - с пренебрежением произнесла она, шурша своими папками. – Напоминаю, что необходимо соблюдать придворный этикет, господин Ллойд. Сядьте прямо, если вас не затруднит, и не кладите ногу на ногу. Вы не на своих вечеринках.

- Катарина, душа моя, - я не мог промолчать. – К чему этот флирт? Признай, что соскучилась по мне, и я найду для тебя время, так и быть.

Она сурово поджала свои тонкие губы, подкрашенные красной помадой, от чего ее рот стал похож на копилку.

- Приберегите ваше обаяние, господин Ллойд, - сухо ответила она, - для тех, кому интересны мужчины вашего уровня. Приличные женщины в этот список не входят.

Стерва! Никак не может забыть мне свою подружку из канцелярии, с которой я однажды неплохо провел время в постели. Только эта наивная дурочка рассчитывала на серьезные отношения, которые мне и даром не нужны. Пришлось объяснить, что брак в мои планы не входит, ну и конечно, без истерик не обошлось.

На столе секретарши тренькнул звонок, и она сообщила с пренебрежением:

- Вы можете пройти, господин Ллойд.

И если бы Катарина умела убивать взглядом, я бы рухнул замертво на пороге. А потом бы и труп мой попинала сладострастно.

- Ваше Величество, - я закрыл за собой дверь, отрезая секретарше возможность подслушать разговор, и склонился в церемониальном поклоне. – Эйден Ллойд по вашему приказу прибыл.

Король всегда своих служащих принимал в небольшом помещении, больше напоминавшем гостиную, чем кабинет.

Обстановка была дорогая, но без помпезности: длинный стол с креслами, диван на гнутых ножках и резной спинкой, круглый журнальный столик, несколько шкафов со стеклянными дверцами, за которыми можно было разглядеть подарки королей соседних стран, преподнесенных во время официальных визитов.

На стене висели пара портретов королевской семьи и карта государства.

Его Величество, седовласый мужчина пожилого возраста в бордовом сюртуке и черных брюках, указал мне на кресло:

- Присаживайся, Эйден, надо обсудить кое-что. И давай без поклонов: у меня от них в глазах рябит с утра.

И черт меня возьми, если я не догадывался, о чем пойдет речь. Филип Доусон со своим придурковатым племянником!

- Мальчик мой, - начал король, располагаясь напротив меня. – Ты давно служишь государству, и никогда не давал повода сомневаться в твоей преданности.

- Всегда на страже государства, - машинально отозвался я.

- Мы благодарны тебе, - продолжил Его Величество, - но я хотел бы внести кое-какую ясность в твое последнее задание.

- Имеете в виду жалобу от Филипа Доусона? – я невольно усмехнулся, но вовремя одернул себя.

Была бы здесь Катарина, то врезала бы мне доской по голове за подобный тон.

- Да, мне принесли сегодня утром от него длинное письмо, - произнес король, - но я не нашел в нем ничего, что требовало бы моего вмешательства. Поговорить я бы хотел о его племяннице, Кристине.

Кристина! Моя головная боль последние дни. Маленькая, дерзкая, с огромными искрящимися зелеными глазами и глупой, наивной верой в любовь. В памяти всплыл сладкий ванильный запах ее нежной кожи…

- Ее отец был одним из дипломатов нашего королевства, не просто человек с улицы. Он погиб со своей супругой в их собственном доме, когда ночью к ним ворвались вооруженные люди. Расстреляли их прямо в постелях. Кристина чудом выжила, спрятавшись под кроватью. Понимаешь, что я не мог оставить ее на произвол судьбы?

Я кивнул, продолжая слушать дальше.

- Я не верю в то, что это было ограбление. Скорее, причина была политическая, ведь накануне они вернулись после визита в одну из соседних стран, с которой у нас на тот момент были прохладные отношения. А Кристина могла видеть нападавших. Но тогда она не вымолвила ни словечка, только тихо плакала. Поэтому я счел необходимым спрятать ее высоко в горах, пока все не уляжется.

Король вновь замолчал, задумчиво глядя куда-то сквозь меня.

- Моя задача – выдать ее замуж? И все? – осторожно спросил я.

- Да, - ответил Его Величество. – Выбор мужа оставляю на твое усмотрение. И постарайся вытащить из нее детские воспоминания. Если она начнет тебе доверять, то расскажет.

- Нас обстреляли, когда я ее забирал, - сообщил я, глядя, как у моего собеседника округляются глаза. – Но я сумел отбиться. И не могу точно сказать, кого именно хотели убить: меня или ее.

- Надо было сразу доложить, - грозно ответил король, - нельзя быть таким самонадеянным! Впредь о подобном сообщать немедленно! Возьмите охрану! Пусть у твоего дома дежурят стражи порядка!

- И тогда мы спугнем всех, кто на нее охотится, если целились именно в нее, - возразил я.  – Давайте оставим все, как есть. Мне дядя ее не нравится. Слишком настойчиво пытается ее утащить, да еще и выдать замуж за какого-то Берта.

- За ними тоже наблюдай, - кивнул Его Величество, постукивая пальцем по подлокотнику. – Наследство Кристины он тратить не может, только с обоснованием. Но пока еще ни одного предоставить не смог. Он может быть замешан во всем этом.

- Скажите, - я не мог удержаться от вопроса. – Почему вы выбрали именно меня? Мне уже со всех сторон припомнили о моей репутации.

- Потому, мальчик мой, - король посмотрел на меня с легкой улыбкой, - что именно ты, по моему мнению, сможешь защитить Кристину. А возможно и сам сможешь стать счастливым. 

Кристина Доусон

Опекун вернулся к вечеру, когда я на ковре почти вытоптала круг, тренируя танцевальные па под присмотром Доротеи.

Ллойд хлопнул дверью так сильно, что мы вздрогнули, и взлетел по лестнице с такой скоростью, словно за ним гнались.

- Не в духе, - констатировала Доротея, проводив его глазами. – Может, Его Величество сказал что-то неприятное?

Я пожала плечами, присаживаясь на диван рядом с ней. Неужели король прислушался к дяде, и меня отправят жить к нему? Или еще хуже – заставят выйти замуж за кузена?

Мы сидели, как мышки, не зная, чего ожидать, и изредка перебрасывались тревожными взглядами.

Через какое-то время Ллойд спустился и, увидев нас, несколько резко спросил:

- Дамы, ужин давно накрыт, вам особое приглашение нужно?

- Вы сегодня вечером останетесь дома? – спросила Доротея. – Поужинаете с нами?

Он хмуро кивнул и приглашающим жестом указал в направлении столовой.

- Вы чем-то расстроены? – рискнула поинтересоваться я, когда мы все расселись за столом. – Как прошла встреча с Его Величеством?

- Нормально, - отмахнулся опекун, но сжал вилку так, что костяшки пальцев побелели. – Расскажите, чем вы занимались? Как успехи в подготовке к балу?

Доротея взяла это на себя и с упоением расхваливала меня, утверждая, что у меня талант к вальсу и успех мне гарантирован. Я старалась не показать вида, что ее слова были несколько далеки от правды, поэтому пристально изучала на тарелке картофельное пюре.

- А еще, - воодушевленно продолжала монахиня, подняв глаза к потолку, - так и вижу, как Кристина покоряет сердца все кавалеров! И каждый клянется ей в любви и предлагает руку и сердце!

- Если в первый же вечер знакомства мужчина клянется в любви, - сухо ответил Ллойд, - значит, хочет затащить в постель.

Доротея бросила на него укоряющий взгляд:

- Ну хорошо, не в этот же вечер! Кристина познакомится с каким-нибудь очаровательным молодым господином, который будет за ней ухаживать и покорит ее сердце. А потом уже и свадьба.

- Но перед этим ему нужно покорить сердце опекуна, как минимум, - язвительно произнес Ллойд, - чтобы получить возможность пообщаться с его подопечной.

Доротея хихикнула, а я недоумевающе посмотрела на опекуна:

- Подождите минуточку! Главное, чтобы потенциальной жених нравился мне, а не вам. Я не смогу с кем-то познакомиться, если мужчинам сначала надо одолеть вас.

Ллойд хмуро посмотрел на меня с каким-то зловещим прищуром и с прежними язвительными нотками в голосе протянул:

- В этом и есть суть моей работы. Я должен подобрать тебе такого мужа, который сумеет тебя обеспечить и защитить. А влюбляться в него совсем не обязательно.

Возмущение охватило меня. Это получается, что я даже ни с кем на балу и поговорить не смогу без его разрешения? А если он там никого не одобрит? Мне придется до следующего года ждать, когда проведут новый бал?

- Меня устроит тот, - заявила я твердо, - кого я смогу полюбить. Остальное для меня неважно! И вы не в праве решать, кто это будет!

Ллойд гневно швырнул салфетку на стол, стремительно встал и подошел ко мне, опершись на спинку моего стула.

- Сестра Доротея, - приторно-ласковым голосом произнес он, - погуляйте где-нибудь полчасика, нам с Кристиной надо кое-что обсудить. Наедине!

Монахиня смотрела на нас круглыми глазами, в которых плескалось недоумение пополам с ужасом. Она часто-часто закивала и пулей вылетела из столовой. Предательница!

Я попыталась встать, но Ллойд надавил мне на плечи, удерживая на месте.

- Бунт? – ядовито прошипел он мне в ухо. – Не терплю бунтарей, дорогуша!

- Это не мои проблемы, - пискнула я, не подумав о последствиях.

- Ты сама – огромная проблема для меня, - его голос сочился холодом. – Кем ты себя возомнила, что решила мне перечить?

Мамочки! Кажется, я и впрямь переборщила. Надо было как-то смягчать свои слова.

- Я никем себе не возомнила, - голос дрожал, но отступать уже поздно, - это вы перегибаете палку. Что плохого в том, что я хочу встретить любовь? Нельзя же смотреть на людей с точки зрения выгоды, как вы!

Его пальцы больно сжали плечи, сминая ткань платья. Вот тут уже стало по-настоящему страшно.

- Тогда ты просто дура, - выдохнул он яростно. – Ты не знаешь мужчин и даже не представляешь, на что мы готовы пойти, что завладеть понравившейся женщиной. А наигравшись, с легкостью о ней забываем. Не будь наивной, Кристина. И никогда не смей бросать мне вызов!

Огромная обида кипятком разлилась по телу, а к глазам подступили слезы.

- Ненавижу вас! – выкрикнула я, вывернулась из-под его рук и бросилась бежать.