Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

Азартные игры до добра не доводят

« Повеселишься! », – говорили они.

«Это будет легче лёгкого!», – говорили они.

«Обыграть орков в нарды даже младенец сможет», – говорили они.

Они – это мой любезный отец и его верный слуга-ырка. Давным-давно, прогуливаясь по лесу, папа спас его от злобливых крестьян, которые хотели лишить злой дух посмертной жизни коллективной молитвой. С тех пор нечисть души в нем не чает, только что тоже папой не зовет.

– Твой ход, фэссарина, – ухмыльнулся главный орк, поигрывая костяным ножичком.

Именно он выступал моим противником в игре.

Остальные здоровяки, которые взяли наш столик в плотное кольцо, одобрительно загоготали. Пятнадцать штук на меня одну, бедную и беззащитную! С предводителем, имя которому явно выбирали по списку запрещенных в королевстве зелий, – целых шестнадцать!

А он, между прочим, один всего своего отряда стоит. Ыхгрыг или Хыриг, как уж он там назвался?

Орков до этого счастливого дня так сильно вблизи мне видеть не приходилось, поэтому я была удивлена. Всегда полагала, что это зеленые монстры, по виду – примерно то же самое, что и горные тролли. Собственно, эти орки такими были.

Все, кроме предводителя.

С бугрящимися канатами мышц и светло-оливковой кожей, он был настоящим исполином. Лицо орка испещряли шрамы и, по их обычаю, рисованные белые узоры, но черты его при этом были правильными и… благородными, хоть и свирепыми, надо признать. Длинные волосы гиганта были заплетены в толстые замысловатые косы разного плетения.

В целом, Ыхгрыг выглядел очень и очень серьезно – связываться с таким решился бы только дурак.

Ах да, ну и еще одна наивная дриада, поверившая уговорам своего легкомысленного отца и его гадского слуги!

Стараясь не выдать своего томления, я покосилась на игральную доску.

Ничего утешительного там не было. Ыхгрыг лидировал, причем очень уверенно и успешно.

Ох, съедят меня, как есть съедят, а из косточек – вон, ножиков да украшений настрогают!

Орки, говорят, в резьбе по кости большие умельцы. И в нардах, как выяснилось, тоже…

Дриадрья Праматерь, заступница, может, не надо, а?!

Левой рукой, что лежала на коленях, скрытая грубо сколоченной столешницей, я в сотый раз сжала пальцами свою лестовку. В маленький деревянный треугольник со специальными магическими символами на нем был заключен листик гледичии трехколючковой.

В гледичию я верила свято, к тому же изготовлением лестовки мой папа занимался лично, так какого же рожна?

Пожалуйста, пусть она поработает еще хотя бы капельку! Хоть чуть-чуть!

Но амулет, дарящий невиданную удачу в азартных играх, остался глух к моим мысленным мольбам. Нет, вначале лестовка чуть светилась, работала исправно и помогала мне очень бодро выигрывать. Однако в середине почему-то резко загасла и более не подавала признаков жизни.

Не говоря уже о помощи бедной дриаде, попавшей в такое затруднительное положение!

– Что, милашка, спеси-то поубавилось? – ржали орки. – Бросай зары, не тяни дракона за…

– У благородной фэссарины, небось, в горлышке пересохло! Надо б смочить! – оскалился их предводитель и проорал на весь зал. – А ну, пинту Эгг-Нога за наш стол, живо! Угощаю, фэссарина, слышь?

На нас живо обернулась вся таверна, в том числе и за соседним столом. Темноволосый мужчина скользнул взглядом, поморщился, и отвернулся к своей собеседнице – высокой блондинке.

Вот это, я понимаю: свидание у людей, отдыхают себе, наслаждаются игрой бандурщика и приятным общением. Мне бы сейчас тоже с таким красавцем сидеть и слушать комплименты…

А не вот это вот всё!

– За удачу! – гаркнул самый главный орк, залпом осушил кружку размером с ведро и прищурился. – А теперь, фэссарина, ходи!

Ой, великое пекло… Про удачу вспомнил – не к добру.

На всякий случай я сунула свой ставший бесполезным артефакт в карман. Поймают на обмане – зажарят живьем.

Нет, зажарят они меня в любом случае, но так есть надежда, что хоть прибьют сначала.

Чтобы потянуть время, я пригубила Эгг-Ног, и едва удержалась от того, чтоб не выплюнуть этот добрый напиток прямо на игральную доску. Не зря мне название сразу не понравилось. Судя по всему, там присутствовали сырые куриные яйца, молоко, сахар и крепчайший спирт. Возможно, было и еще что-то – борясь с тошнотой, я не смогла в полной мере ощутить все оттенки этого тончайшего напитка. Все силы ушли на то, чтобы сглотнуть с самым спокойным и невозмутимым видом.

Орки, и особенно их предводитель, явно остались разочарованы – не такой реакции они ждали от меня. Но впереди явственно маячил мой скорый проигрыш, потому они понимали, что развлечения для них только начинаются.

Вот почему, почему бы папе не отправить меня выигрывать у какого-то милого и доброго народца? Сыграть с какими-нибудь пиктами или гномами? На худой конец, бы и феи сгодились.

Но нет. Орки. Орки, потому что у них водятся очень большие деньги. В армии нашего венценосного василевса эти наёмники зарабатывают больше всех. А еще известны своей нежной любовью к нардам, которые они называют «трик-трак».

Тянуть дальше время было невозможно, поэтому я потрясла маленький кожаный стаканчик, и высыпала из него зары. Что было очень вредным для меня деянием.

Орк с самым благозвучным на свете именем Ыхгрыг перевел все свои фишки в дом и снял с доски ровно через четыре хода, чем подчистую меня обыграл.

Дриадрья Праматушка, кажется, пора переходить к плану «Б»!

Я беспомощно оглянулась по сторонам, но никаких предпосылок к началу спасительного плана не углядела. Красавец за соседним столиком спокойно разговаривал со своей блондинкой и никакого внимания ни на меня, ни на орков больше не обращал.

– Так сколько там я вам должна? – захлопала ресницами я.

В основном такое прокатывало. Но явно не с разгоряченными громко заливающимися орками. Буйной радости было столько, что темноволосый все-таки на мгновение оторвался от своей девушки.

Мы с ним встретились глазами, и на мгновение я увидела яркую ледяную радужку с вертикальной огненной полоской зрачка.

Дракон.

Праматерь, да ему раскидать этих орков, как котят! Но вмешиваться, чтобы спасти мою скромную персону, древний явно не будет.

Но и я бы не стала принимать от такого помощь… Не стала бы.

Ну, ничего, может, дело ограничится одной долговой распиской. В конце концов, моему папе сейчас одной больше, одной меньше ­– большой погоды это не сделает.

– А мы не на деньги играли, милашка, – ехидно ухмыльнулся Ыхгрыг. – Этого добра у нас навалом, только с похода. А вот с развлекухой там туго было. Пусть благородная фэссарина исполнит для нас танец семи покрывал – тогда в расчете.

– Благородные фэссарины не исполняют подобные танцы, – отчеканила я, изо всех сил стараясь не показать своей растерянности и страха.

– Зато они платят по счетам, – с угрозой сказал главный орк, вонзив свой нож в столешницу. – Так же, как любой, кто проиграл. Эй, бандурень, сыграй «Сиреневые чары»! Плати должок, фэссарина.

Из музыкального инструмента тут же зазвучала гипнотическая и чувственная мелодия.

– Мне надо в туалет, – пискнула я, но вряд ли это кого-то тут взволновало.

Дриадрья Праматерь!

Бабуля рассказывала, что орочьи женщины страшные даже по их собственным, орочьим меркам, но человеческими девушками и магическими существами имеющими человеческий облик, они никогда не интересовались. Поэтому желание орка было достаточно странным и… оскорбительным. Скорее всего, этот Ыхгрыг, чтоб его к шиликуну, таким образом захотел унизить представительницу благородного происхождения. А то ведь когда еще такой случай представится!

Танец семи покрывал им, значит, подавай! Да чтоб их шиликуны утащили! А в первую очередь, моего папе с его дорогим ыркой за то, что дали мне какой-то дохлый артефакт и толкнули, можно сказать, в пасти диких зверей!

Ну, я им припомню! Ну, они у меня ответят!

А пока выпутывайся, как тебе угодно, Хэллия Сенфрид!

Немного успокаивало одно – в таверну под названием «Эльмгостский креол», где обычно собирались орки – и не только орки! – я явилась под действием метаморфного зелья. А когда набилась на партию в трик-трак, имя представителям тривиальной расы назвала, понятное дело, не свое, а первое пришедшее на ум.

Между прочим, чтобы мне до неузнаваемости изменить свою внешность, было полностью моей придумкой. Папа со своим ыркой даже восхитились, они-то собрались меня на дело отправить, как есть. То есть, как фэссарину Хэллию – единственную дочку уважаемого фэсса Сенфрида.

Но мне как-то не улыбалось, чтоб потом про мои игры с орками пошли слухи на всю столицу. Мне еще, между прочим, замуж выходить! А после такого скандала пусть туда явно заказан.

Сейчас у меня были каштановые волосы и миловидное – но совершенно не мое истинное! – личико, чтоб я показалась им лёгкой добычей. А вот фигура осталась почти прежней. Метаморфность пришлось вываривать в спешке, так что заложить туда кардинальные метаморфозы с собственным телом я попросту не успела.

А зря – глядишь, было б у меня сейчас, к примеру, под пятьдесят кило лишнего веса, орки во главе с Ыхгрыгом не возжелали бы танец семи покрывал в моем исполнении. Хотя, может, наоборот – кто их, этих оливковокожих, разберет.

Хотя, пожалуй, тут все предельно ясно – если я немедленно не приступлю к исполнению проигранного желания, кушать меня начнут прямо сейчас. И даже, наверное, без соуса.

Эх, где наша не пропадала?!

Я вскочила на свой стул, а затем и прямо на стол, подобрав платье, благо, оно было легким и исполнению этого финта не помешало.

Разговоры в «Эльмгостском креоле» как-то резко стихли, и внимание всей таверны обратилось ко мне. Даже орки, раскрыв от удивления клыкастые рты, глазели на добропорядочную фэссарину, крутившую юбками прямо пред их плоскими обезьяньими носами.

Дриадрья мамочка, это какие-то неправильные орки! Судя по реакции на меня их главаря – совсем не правильные. И очень даже может быть, одним танцем я не отделаюсь!

А вот это уже полный…

Фух!

Краем глаза я увидела раскрывшуюся неподалеку прорезь в пространстве, сделанную специально для меня, и оттого не видимую больше никому не видимую. Она гостеприимно манила меня к себе. То есть в себя. То есть пройти через себя и оказаться подальше отсюда.

Все-таки папа вспомнил, наконец, о своей отданной на растерзание злобным оркам дочери и развернул спасительное действие плана «Б». Который означал одно – сматываться отсюда, и как можно скорее!

Правда, злобными в данный конкретный момент орки не выглядели. Совсем наоборот – такими… полными грез, я бы сказала.

Было только одно но – переливаясь всеми цветами радуги, прорезь колыхалась прямо над соседним столиком, где проводили досуг темноволосый красавец-дракон и его белокурая спутница. Но в свете последних событий я сочла это мелочью, недостойной внимания.

Чуть приподняв юбку, я, продолжая извиваться в танце, прошла по столу меж наполненных кружек прямо к главарю орков. Еще немного обнажив ножку, смела ступней фишки нард и они градом посыпались на пол.

Поймала внимательный взгляд льдисто-огненных глаз дракона и приказала себе сосредоточиться.

А потом Дриадрья Матерь сказала мне, что пора. Хотя, вполне возможно, это я сама себе сказала. Это уже было неважно.

Я склонилась и тряхнула волосами перед свирепым орком, который мечтательно протянул ко мне конечности. Сопротивляться я не стала, поэтому траектория моего пути была следующей – его колени, а затем вожделенный соседний столик, на который я приземлилась в отчаянном прыжке.

До прорези я, к сожалению, немного не долетела. А жаль. Этого бы не произошло, будь у меня крылья. Вообще, будь у меня крылья, я б лишилась многих своих проблем.

Дальше случилось много интересных вещей сразу. Музыка резко оборвалась, а орки и особенно Ыхгрыг возмущенно взревели. К ним дружно присоединилась мужская половина таверны и – какой сюрприз! – белокурая спутница дракона.

За пару шагов по чужому столу к прорези я успела следующее: задеть полную тарелку ароматного жаркого, которая мячиком отскочила от моих каблуков прямо блондинке на грудь и смахнуть юбкой, судя по этикетке, весьма дорогостоящее вино, облив камзол темноволосого красавца. А так же – на сладкое – растоптать цветочки, которые стояли посредине столика и которые, очевидно, он преподнес в подарок своей спутнице.

Уже практически скрывшись в прорези, я спиной почувствовала мощное воздействие и не смогла не обернуться.

Взгляд темноволосого дракона был полон холодной ярости. Он удерживал меня своей магией, с которой мне, конечно, было не тягаться. Под действием его силы с меня, как шелуха, слетела не только фальшивая личина, но и некоторые части туалета…

Очень важные части туалета, я бы сказала!

Так что, танец семи покрывал все-таки случился, хоть и в укороченном варианте. Серьезность ситуации и спасение, которое было буквально в полушаге от меня, придало сил.

В пекло тебя, проклятущий дракон!

На последнем рывке я пихнула носком сапожка прямо на темноволосого кувшин с водой, и, воспользовавшись его секундной отвлеченностью, рыбкой нырнула в портал.

Пропустив через себя мое бренное тело, пространство с облегчением устремилось к возвращению в свое первоначальное состояние, и прорезь с громким чавкающим звуком схлопнулась за моей спиной.

Я живу по средствам, ничего лишнего

Больше всего мне было жалко даже не собственного платья, которое дракон нейтрализовал своей мощной магией, и уж тем более не наряда его спутницы, который после доброй порции похлебки ей вряд ли удастся привести в порядок.

Больше всего мне было жаль цветов – с чувством ведь я прошлась по ним своими сапожками. Такие же розы цвели у нас с бабушкой в саду в Кюлисе. По своей дриадьей природе я всегда испытывала почти физическую боль, когда кто-то вредил представителям природного мира – деревьям, травам, цветам, животным…

Однажды в детстве я обидно отомстила деревенским мальчишкам, которые осмеливались лазать по садам, топтать клумбы и обдирать кустарники. Не испугало даже то, что озорники были на несколько лет старше меня. С тех пор в городке никто ни единого цветочка не сорвал, не говоря о том, чтобы пройтись по клумбе или спилить дерево.

Клянусь, такого цветущего и зеленого городка, как мой родной Кюлис, в котором я под присмотром бабули росла до двадцати двух лет, не сыскать во всем королевстве!

И вот, пожалуйста, сегодня я самолично растоптала бедные беззащитные розы! Как же не вовремя они попались мне под горячую руку! Вернее, не руку…

А вот сорванного свидания этой пары мне было совершенно не жаль.

Органически не переношу драконов с тех самых пор, как один из их племени пожег большой участок реликтового леса неподалеку от Кюлиса.

Много лет прошло, а я до сих пор помню запах гари, мертвые почерневшие деревья и кружащийся в воздухе пепел. Помню, как едкие соленые слезы застилали глаза, когда мы с бабушкой оплакивали погибшие деревья и животных. Как потом я узнала, тот дракон был любимым фэссом из свиты короля и просто буянил. Развлекался.

За поджог заповедного леса ему ничего не было…

– Фэссарина Хэллия!

Очнувшись от воспоминаний, я увидела, что ко мне с ритуальным кинжалом наперевес несется папин верный слуга.

– Вы здесь! Мы с вашим батюшкой так переживали!

– Поэтому на радостях решили прирезать, Ерин? – я выразительно посмотрела на зажатое в его руках холодное оружие.

– Ой, простите! Ради мирового древа простите! – ырка тут же спрятал нож за спину. – Это я прорезь делал просто. С вами все в порядке? Мы с вашим батюшкой поняли, что что-то пошло не так, и поспешили вам на помощь, однако смогли прорезать пространство с некоторым опозд… Мировое древо! Орки надругались над вами!

Ырка наконец обратил внимание, на отсутствующие детали моего облачения. А именно – платье, которое, очевидно, вместе с лестовкой в кармане по воле дракона провалилось в великое пекло. Я стояла в нижнем белье: весьма открытом кружевном корсете и полупрозрачном белом подъюбнике. Насчет остальных судить не берусь, но именно такой, очевидно, и запомнил меня разозленный темноволосый дракон.

– Они нет, но лично я испытываю стойкое желание над кем-нибудь надругаться, – мрачно сказала я. – Почему амулет не сработал?

– Не имею разумения, – испугался ырка. – Ваш почтенный батюшка…

– Мой почтенный батюшка, – повторила я. – Да, а где мой почтенный батюшка?

– Боюсь, у него важные гости, фэссарина Хэллия, и он не велел беспокоить... – начал ырка, но сник и попятился под моим взглядом.

То есть, снабдил единственную дочь каким-то несчастным полудохлым амулетом и отправил на расправу кровожадным оркам, а сам отправился развлекаться с гостями?

Узнаю своего родителя!

Первым желанием было спуститься вниз, ворваться в гостиную и высказать все, что я о нем думаю.

Но, немного остудив свой пыл, я решила все же этого не делать. Мой отец всегда был таким: легкомысленным, увлекающимся и беспечным – в конечном счете, именно это сыграло с ним злую шутку.

Пустая ругань ни к чему не приведет. Нам нужно что-то делать со сложившейся ситуацией. Эта попытка провалилась, значит, нужно думать дальше.

Поэтому я выгнала ырку и отправилась за душевным успокоением, которое сейчас нужно было мне, как воздух.

Переодевшись в простое домашнее платье, спустилась в темный сад. Обняв толстый ствол первого попавшегося дерева, я прижалась к нему всем телом и закрыла глаза.

Токи жизни дерева побежали по мне, наполняя силой и умиротворением и мягко вымывая из меня противную энергию дракона. Дриада могла подпитаться от любого дерева, находящегося от нее в непосредственной близости. Но лично я всегда предпочитала дуб.

Увы, в саду моего батюшки не произрастало ни одного оного, поэтому пришлось довольствоваться тополем.

Хотя… спасибо большое и на этом. Я бы не удивилась, если дом моего отца оказался совсем без зеленого места.

Дриадам без сада нельзя – им вообще не рекомендуется жить в месте, где произрастает мало деревьев. Так наш народ теряет корни и свою магию, которой у нас и так немного.

Вот только папу это не волновало. Его, похоже, вообще мало что волновало – потому он и жил в столице, в то время, как представители нашей расы в основном селились в глуши, вроде Кюлиса, где под присмотром своей дриады-бабули выросла я.

Батюшка любил шумные развлечения, городскую светскую жизнь и роскошь, в то время как другие дриады – тихое существование на лоне природы, шелест крон деревьев, негромкое журчание ручья и уединение. Навещая нас с бабулей в Кюлисе, он не мог выдержать в этом маленьком городке более недели.

Бабуля его откровенно не одобряла, говаривая, что он по характеру – скорее легкомысленный фей, нежели дриад. Когда родилась я, она тотчас же заявила, что хочет сама заняться моим воспитанием и забрала к себе в Кюлис и под разными предлогами не пускала погостить у отца в столице. Такое положение вещей всех устраивало.

До недавнего момента, когда отец прислал послание со срочным повелением мне ехать к нему в Эльмгост. Увы, никак повлиять на него моя бабушка не смогла, потому что именно это время выбрала для погружения в древное разречье.

Подобное практиковали только старые лесные нимфы. В этом состоянии душа дриады на определенный срок целиком погружается в дерево и сливается с ним до такой степени, что сама становится этим деревом.

Некоторые дриады уходят в древное разречье на год, два или даже больше, ощущая природную благодать и пропуская через себя энергию земли и космоса. Однако молодым дриадам вселяться в дерево категорически запрещено – можно позабыть, кто ты есть, навсегда слиться с деревом и уже не вернуться.

Получив батюшкино письмо, я целые сутки побегала с ним вокруг молодой лещины, в которую вселилась бабуля, зачитывая наиболее спорные моменты. Лещина вместе с бабулей в ней указаний мне никаких не дала, а ырка, который и привез послание, настаивал на немедленном отъезде.

Пришлось собираться в дорогу.

Огромная столица оглушила меня. Очень мало зелени, зато много высоких домов, разнообразного люда, конных повозок, разнообразного шума и гама.

Вылитый муравейник!

А уж кирпичный особняк отца и вовсе поразил своей роскошью. Он был совсем не похож на маленький уютный деревянный домик, в котором в Кюлисе жили мы.

Впрочем, главное потрясение ждало меня впереди.

– Хэллия! – при встрече раскинул руки отец. – Моя девочка, у меня недобрые вести. Ты должна воспринять это стоически…

Такое заявление прямо с порога мне ой как не понравилось. И не зря.

– Пришло время сообщить тебе неприятную правду. Мы – банкроты, Хэллия, – трагически сообщил папа, промокнув глаза надушенным батистовым платком. – Долг наш огромен.

– Но, папа, у тебя в саду из фонтанчика льется не вода, а золото, – рискнула заикнуться я.

– Должники, Хэллия, – воздел руки к небу отец.

– Пол в моей комнате выложен драгоценными камнями...

– Кредиторы атакуют, – отец скорбно покачал головой.

– А твои слуги одеты лучше, чем все семейство мэра Кюлиса…

– Мы пойдем по миру! – папа зарыдал.

В этот момент в дверном проеме показалась голова ырки.

– Фэсс Сенфрид, вам для приему у короля в будущую субботу отложить у ювелира запонки, которые вам понравились? Ну те, с красными бриллиантами?

– Конечно, отложи, Ерин! – живо отреагировал отец и продолжил рыдания.

– Папа, я не совсем понимаю… – нахмурилась я. – Можешь продать свой магазинчик амулетов и этот роскошный особняк, рассчитаться со всеми своими долгами. Ты переедешь в Кюлис, будем жить там все вместе…

– Мы не сможем поехать в Кюлисс, дочка, – медленно проговорил отец, и взял меня за плечи. – Моя амулетная лавка давно не приносит никакого дохода. И… ни этот особняк, ни имение в Кюлисе мне уже несколько месяцев не принадлежат. Более того, я должен весьма крупную сумму денег и последний срок их отдачи истекает вот-вот.

И вот сейчас, в темноте отцовского сада я прижималась к шершавому стволу, снова переживая тот момент, когда он сказал горькую правду.

Бабуля как-то обмолвилась, что отец живет не по средствам и его тяга к шикарной жизни не доведет нас всех до добра. Я тогда не поверила, что нас может коснуться плохое. Отец знает, что делает.

Знает, как же! Ага!

Сели с отцом вместе думать, как достать денег хотя бы на то, чтоб выкупить дом в Кюлисе. Я вообще была в этом кровно заинтересована – не позволю, чтоб мой родимый домик, в котором я выросла, достался каким-то там мерзким кредиторам!

Идея с орками пришла в голову, конечно, ырке. Этот вообще любит таскаться по таким злачным местам, как таверна «Эльмгостский креол».

Жаль, что амулет заглох, и все было зря! Вот почти ведь получилось, почти… Ну, не считая… некоторых накладок в конце предприятия.

Еще и дракон этот! Хм, если чешуйчатого и правда отправить в великое пекло, он там сгорит или просто искупается?

Размышляя над этими спорными предположениями, вместо того, чтобы думать о том, где бы срочно раздобыть средств на выкуп дома в Клюлисе, я обнималась с тополем и глазела на кабинет отца. Его окна находились аккурат напротив и светились мягким уютным светом.

Интересно, кто ходит в гости по вечерам?

В порыве любопытства я отлепилась от тополя и скользнула под окна отчего кабинета, но подпрыгнула от громкого возгласа отца.

– Хэллия! Вот ты где, малышка!

Когда тебя называют малышкой – это точно не к добру.

– Дриадрья Праматерь услышала наши молитвы, дочка! Мы спасены! Нашелся тот, кто покроет все наши долги!

– Твои долги, ты хотел сказать, папа?

– Это чудо, настоящее чудо, Хэллия! – не обратил совершенно никакого внимания на мою реплику радостный отец. – Я и представить не мог, что все разрешится таким благополучным образом. Скорее же, скорее, это сейчас состоится самое чудесное знакомство в твоей жизни! Воистину, это очень добрый, милый и приятный господин!

Где-то за спиной папы маячил ырка, всем своим радостным видом подтверждая – мол, я буду плакать от счастья, когда познакомлюсь с таинственным папиным гостем.

Родным нужно доверять, тем более, мне действительно стало интересно, что за великодушный человек решил разобраться с финансовыми затруднениями нашей семьи.

Потому я на корню заглушила желание перемахнуть через забор и дать от «очень доброго, милого и приятного господина» деру, пока еще не поздно, и безропотно пошла за отцом.

Госпожа леприконесса

В отцовском кабинете царил приятный полумрак и уютно потрескивал камин. Я покрутила головой, отыскивая взглядом дорогого гостя, и удостоилась легкого тычка от отца – это было не по этикету.

Гость отыскиваться не пожелал, что меня окончательно насторожило.

И, как выяснилось не зря.

Так же выяснилось, почему я не заметила его сразу.

Во-первых, он стоял у окна спиной к двери и своим ярко-зеленым костюмом сливался с занавеской, а, во-вторых, оказался совсем невысокого роста. Мне по пояс, а, может, даже и ниже.

В следующее мгновение гость обернулся, и я шарахнулась назад.

Дриадрья Праматерь, это был лепрекон!

Возможно, у кого-то и были заблуждения на их счет – по поводу того, что это милые добродушные гномы в шляпах и полосатых зеленых чулочках. Бабуля поговаривала, что они специально распускают о себе такие слухи, являясь по своей сути куда более зловещими существами.

В тот момент я поняла, что бабушка не обманывала. По сравнению с этим карликом орк Ыхгрыг из таверны показался настоящим красавцем.

У него было сморщенное зеленое личико, всклоченная рыжая борода и длинные зубы. А еще горящие изумрудные глаза и острые когти. Зеленый камзол лепрекона, по размеру подходящий ребенку, был пошит по модели взрослой одежды.

Карлик выкатился вперед, тут же заграбастал мою руку и проскрипел:

– Фэссарина Сенфрид, очень, очень рад! Я – лепрекон.

Руку я вырвала и схватилась за сердце, оглядываясь на отца.

– Хэллия, это уважаемый Лиагрим Туни, – с умилением представил он. – Господин Туни любезно предложил свою помощь в связи с нашей нелегкой финансовой ситуацией, за что мы ему премного, премного благодарны… Представляешь, эта добрая, щедрая душа выкупила все наши долги и готова простить их нам! Вот чудо-то!

– Счастлив помочь своими скудными средствами благородному фэссу и фэссарине, – проскрипела добрая душа, как-то странно меня разглядывая. – Ведь я лепрекон.

Ни за что не поверю, что подобный тип захотел помочь чисто из добрых побуждений!

– И что вы за это хотите, дражайший господин Туни? – напрямик спросила я.

– Хэллия! – воскликнул отец. – Простите ее прямолинейность, уважаемый Туни.

Я поморщилась – такая прямота и мой тон для молодой девушки тоже были не по светскому городскому этикету. Вообще, бабуля при моем воспитании мало обращала внимание на условности, и нормы поведения, приличствующие молодой фэссарине, я знала постольку-поскольку. Зато она, понимая, что магией я, как и большинство дриад, одарена весьма скудно, обучала меня много чему другому.

Да и не хотелось, честно говоря, расшаркиваться перед этим подозрительным карлой.

– Ничего страшного, милый фэсс, – отозвался Туни. – Мне, наоборот, нравятся бойкие девицы. С характером. Ведь я – лепрекон.

И подмигнул, от чего мне стало совсем не по себе.

Это что значит, что этому… зеленому человечку нравятся бойкие девицы? Это к чему он, вообще?!

– Отец! – слабо позвала я и снова повторила свой вопрос.

Кажется, от самого Туни мне ответа было не дождаться.

– Хэллия, – торжественно сказал отец и взял меня за плечи. – Дорогая моя дочь! Господин Туни выкупил все долги фамилии Сенфрид и любезно согласился простить их нам в обмен на твою руку и сердце.

– Все ясно, – замогильным голосом проговорила я. – Слопать хочет. Не дам свою руку на отрубание, а сердце тем более!

– Хэллия, разве так можно? – укорил папа. – Господин Туни попросил твоей руки и сердца не в прямом смысле. Он сделал тебе предложение…

Подозреваю, что вид в этот момент у меня сделался очень глупый, потому что глаза округлились, как у совы. Я хлопала ресницами и никак не могла привести зеркала своей души из круглого в обычное состояние.

– Господин Туни попросил моего разрешения, чтобы сделаться твоим мужем, – пояснил батюшка, видимо, решив меня добить. – И я благословил этот союз.

Пользуясь моим состоянием, мерзкий карла вновь выцепил мою руку и даже приложился к ней.

– Будьте моей госпожой леприконессой, фэссарина Хэллия! Сделайте меня счастливейшим из смертных…

– Чтоб вас дракон сожрал! – с чувством выпалила я. – Обоих!

А после отпихнула от себя зеленого карлика и бросилась из отцовского кабинета прочь.

В покоях, что отвел мне батюшка, я нервно заходила из угла в угол, обдумывая ситуацию. Хотя долго обдумывать не получилось – нервы были не к шиликуну, поэтому я предприняла отчаянную попытку побега посредством балкона.

Попытка была задушена в зародыше не кем иным, как верным папиным ыркой. Дух разросся непроглядной тьмой и преградил мне дорогу, опасно поблескивая красноватыми искрами.

– Не советую, фэссарина, – предупредил он, и в его обычно елейном голоске послышалась угроза.

– Да правда что ли, нечисть позорная? – разозлилась я. – Вот тогда сам за этого карлу корявого замуж и выходи!

– Хэллия! Как ты смеешь говорить такое о нашем спасителе? – подключился отец, входя в мои покои. – Господин Туни – весьма порядочный молодой человек…

– Молодой человек? – гомерически захохотала я. – Папа, ты давно зрение проверял?

– Пару месяцев назад, – машинально ответил он и разозлился. – Хэлли! Ладно, пусть этот Туни не так уж и молод, и далек от стандартов принятой у молодых девушек мужской красоты, зато он очень надежный и сообразительный...

– Конечно, сообразительный! – хмыкнула я. – Женясь на мне, этот лепрекон получает титул фэсса. Ни один порядочный благородный фэсс не отдаст ему в жены свою дочь, несмотря на то, что у лепреконов все подвалы забиты золотом! Вот уж зеленому свезло так свезло, что подвернулся ты со своим долгом и дочкой на выданье!

– Я думаю, что ты искренне ему понравилась… – заикнулся отец.

– Упаси меня от того Дриадрья Праматерь! – я изо всех сил сжала кулаки. – Да бабуля тебя за такое…

– Моя мать находится в древном разречии и сделать ничего не может, – тут же отозвался папа. – А когда она из него выйдет, то уже не сможет ничего сделать, потому что ваш брак с уважаемым Туни будет уже заключен.

– Ты специально это сделал… – потрясенно пробормотала я. – Дождался, когда бабуля сольется с деревом, чтобы она не могла тебе помешать, и тут же начал проворачивать это отвратительное замужество!

– Вообще-то у меня был вариант с орками, но ты не справилась, Хэлли, – вздохнул отец.

– А почему я не справилась, знаешь? Потому что зачарованная тобой лестовка не сработала! Или сработала не на везение, а наоборот! Как ты вообще продаешь их в своем магазине?

– Ну, клиенты иногда их возвращают… И ругаются… – пробормотал отец. – Я вообще давно хочу закрыть магазин амулетов – от него одни убытки да отрицательные эмоции.

– Боюсь, я тоже принесу вам отрицательные эмоции, папа, – я вложила в голос максимальное количество яда. ­– Потому что я не выйду замуж за этого мерзкого, наглого, хитрого, бессовестного страхолюдина!

– Выйдешь, милая, – покачал головой папа. – Потому что вряд ли ты знаешь, где до конца этого месяца достать тридцать тысяч гуналей!

– Тридцать тысяч гуналей? – ахнула я, поражаясь сумме долга. – Папа, ты что ешь не обычную еду, а золото?

– Ну, я же не дракон, – невозмутимо пожал плечами он. – Готовься к свадьбе, Хэлли. Туни хочет устроить пышное празднество, чтобы каждая собака в королевстве знала, что обычный леприкон женился на фэссарине и стал благородным фэссом.

И он закрыл дверь в мою комнату на замок прежде, чем в него полетел чугунный подсвечник в форме дракона. От удара о дверь у дракона отвалилась клыкастая голова, но мне совершенно не было его жаль!

Чтоб его шиликун слопал! Вот уж не ожидала от батюшки такой подлости! Кажется, что знаешь родного человека, а он вдруг выкидывает такое, от чего у тебя волосы дыбом готовы встать.

Впрочем, отец тоже глубоко заблуждается на мой счет, если думает, что я безропотно приму это глупое замужество!

Потому, вместо того, чтобы броситься на постель, рыдая о своей тоскливой судьбине, я с утроенной энергией забегала по своему покою.

Как он там сказал? Вряд ли я знаю, как достать до конца месяца тридцать тысяч гуналей?

А и правда, где их можно достать? За месяц такой суммы точно не заработаешь, да и занять не у кого!

Где? Где?

Думай, Хэлли! Думай, иначе быть тебе госпожой леприконихой.

Увы, умные мысли мою голову посещать не хотели. А хотелось как раз-таки броситься на кровать и разразиться горькими рыданиями.

Удерживало только одно – я понимала, что сейчас это бесполезно и даже вредно.

В своих стремительных кругах по комнате я споткнулась об части драконьего подсвечника и ощутимо приложилась головой о дубовую дверь.

У-у-у, крылатый истукан, все-таки отомстил!

Хотя это как посмотреть, потому что от этого сотрясения мой мозг внезапно выдал удачную мысль.

Нет, я не придумала, где достать денег! Зато придумала, как спросить совета у того, у кого его невозможно спросить.

При моем появлении на балконе верный папин ырка тут же угрожающе заклубился черным туманом.

– Да не буду я сбегать, не буду, – заверила его. – Пройдусь по саду – и все.

В нервном состоянии дриадам надо находиться как можно ближе к деревьям – это все знают. Потому препятствий ырка чинить мне не стал.

Выбор мой пал на тот самый тополь, с которым я обнималась перед тем, как узрела своего новоявленного женишка.

А теперь внимание! Слабонервных прошу удалиться!

Я уколола палец и капнула кровью прямо на часть узловатого корня, высовывающегося из земли, и пропела:

Дриадрья Праматерь, с сим древом ты меня соедини,

Хочу почувствовать ток жизни изнутри,

Душа моя, в стволе ты схоронись!

Разречье древное, приди, слиянье свершись!

Вдох – и зеленый вихрь закружил меня в своем беспорядочном вихре.

Выдох – и мои ноги стали корнями, тело – стволом, руки – ветками, а волосы – листвой старого тополя. Молодым дриадам категорически нельзя вселяться в деревья, потому что молодая душа может быстро загрубеть, задревенеть и там же и остаться…

Однако выбора у меня не было. Только так дриада может связаться с другой дриадой, находящейся внутри дерева. Правда, эти два древа должны расти рядом, а не находиться в трех днях пути друг от друга – ведь именно столько от Кюлиса до Эльмготсса.

Однако выбирать мне не приходилось.

Я постаралась расслабиться, отдаться своим странным ощущениям внутри дерева, а потом зашелестела листьями:

– Бабушка, бабуля, это я, Хэллия… Мне нужна твоя помощь… Отец задолжал, и его долг согласился выплатить леприкон, при условии, что я выйду за него замуж…

Пару мгновений стояла тишина, а затем соседний тополь так же зашелестел листвой, хотя никакого ветра не было. Ему ответила молодая береза, а ей – липа, что росла уже за стеной отцовского сада.

Я затаилась в ожидании.

Много ли, мало ли времени прошло, пока пришел ответ – не знаю. Внутри дерева все ощущалось иначе. Но вот послышался шепот, предаваемый от дерева к дереву:

– Элли, дитя мое... Как выйду из разречья, придушу этого гаденыша своими руками… Ишь, чего удумал, мою золотинушку какому-то занюханному леприкону отдать собрался…

– Я не знаю, что делать, бабуль… Нужно отдать долг, но где взять такую крупную сумму денег…

– Сколько нужно… У меня дома есть некоторые накопления…

– Тридцать тысяч гуналей, бабуль…

– Тридцать тысяч гуналей… Твой отец рехнулся, Элли… Это ж на какую широкую ногу надо было жить, чтоб спустить такую сумму…

На какое-то время шорох листвы стих и мне показалось, что эта хрупкая связь, установившаяся между нами, прервалась и я осталась совсем одна.

Не успела я испугаться, как послышался едва слышный шелест:

– Послушай, золотко… Я не могу выйти из разречья раньше срока – стало быть, помочь тебе не смогу… Сейчас ты должна надеяться только на себя… Выход есть, и ты сможешь справиться, я верю… Когда я была молода, у меня был поклонник… Очень сильно меня любил… Очень сильно… Цветами задаривал, дорогими подарками… А однажды подарил мне… Монеточку… Да, ту самую… Я не любила его, потому не могла принять такой дар… Но и обидеть его возвращением подарка тоже не могла… И тогда я спрятала монеточку там, где мы оба тогда учились… В Эльмгостской Василевской Высшей Академии… Найди монеточку – она даст тебе столько золота, сколько пожелаешь… Я спрятала ее в… В…

В следующее мгновение меня закрутило и куда-то потащило с такой страшной силой, что я чуть не потеряла сознание от этого головокружительного перехода от умиротворяющего спокойствия внутри тополя ­– к резким завихрениям магии, в которых я оказалась.

И вот я полусижу на земле, прислонившись спиной к стволу тополя, а надо мной – склоненные головы отца и ырки, которые, ясное дело, меня и вытащили, не дав услышать самое важное.

– Хэллия, что происходит? Ты хоть понимаешь, как опасно для молодой дриады вселяться в дерево?

– Для молодой дриады опасно выходить замуж за престарелого леприкона! – ответил с чувством ответила я. – Все остальное – абсолютно безопасно.

– Ты что, в древное разречье с горя решила уйти? – возмущенно вопросил отец.

– Нет, – я мило улыбнулась. – В Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию. И только попробуйте меня остановить!

О бедной дриаде замолвите слово

Огромный светлый атриум наполнен скрипом перьев по пергаменту – то был первый день вступительных экзаменов в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию.

Удача оказалась на моей стороне – всего на три дня в году это уважаемое учебное заведение открывало двери, чтобы принять в свои ряды новых академистов.

Лучших из лучших, разумеется. Доказать, что они достойны учиться в элитнейшей академии королевства, абитуриенты должны были на сложнейших, труднейших и хитроумнейших тестах. Которые были лишь легкой разминкой перед собеседованием с преподавательским составом.

Который так же присутствовал в атриуме, расположившись за длинной кафедрой в некотором отдалении. Я сразу обратила внимание, что некоторые кресла пустуют – похоже, не все преподы нашли время и желание посетить вступительные испытания.

Еще большей удачей оказалось то, что милый батюшка вкупе со своим слугой не стали чинить мне препятствий. Я не стала рассказывать ему о своем разговоре с бабулей и о таинственной монеточке, которую надо было найти. Просто c умным видом сообщила, что знаю способ, как достать тридцать тысяч гуналей, умильно заглянула в его глаза и попросила мне поверить.

– Великое пекло, Хэлли! – не выдержал он. – Когда ты так смотришь, ты так похожа на свою мать, что я не могу тебе отказать. Думаешь, мне самому хочется выдавать тебя за этого зеленого уродца, чтоб его шишига утащила?! Пойми, наша семья должна выплатить этот долг, иначе нас покроет ужас и позор. Мне перережут глотку и выкинут в канаву, тебя отправят в дом терпимости… Я подумал, уж лучше хотя бы брак с леприконом, чем это… Ерин, как думаешь, прокатит, если мы скажем Туни, что с Хэлли приключилась затхлая хворь? Не поверит? Ладно, придумаем что-то, потянем время, сколько сможем. Если ты так уверена, что сможешь раздобыть эту сумму – действуй. Но торопись!

Я действовала. И торопилась!

Потому на следующее же утро прознала о трех вступительных днях в академию, а к обеду в числе других студентов сидела за партой в атриуме, прилежно отвечая на вопросы теста.

Тест был разделен на шесть тематических разделов по числу факультетов академии: боевой магии, некромантии, целительства, артефакторики, язычества и природной магии.

Я быстро пробежала глазами вопросы.

Какова мощность силовой волны, с которой взрывается щит-накопитель, впитывающий все брошенные в колдующего заклинания?

Отметьте признаки классификации умертвий по Алеову Арси.

Назовите десять признаков затхлой хвори.

Перечислите шестнадцать языков, входящих в группу языков тривиальных народов.

Мда уж, мда…

Ну, хоть самый последний раздел по природной магии порадовал. В травах и цветах я, благодаря бабушке, разбиралась с детства.

Оглянувшись по сторонам, я обратила внимание на лопоухого очкарика, с таким счастливым видом склонившегося над пергаментом, будто это были не вопросы теста, а письмо от возлюбленной.

– Псс, парень! Эй! Не знаешь классификацию умертвий по Арси? – тихо спросила я.

Очкарик зарделся и, перегнувшись через стол, принялся что-то шептать, но настолько тихо, что даже я со своим чутким дриадьим слухом не уловила. Впрочем, мне уже мало что могло помочь, потому что курирующая вступление преподавательница объявила на весь атриум мое имя. Меня приглашали на собеседование. В числе первых.

Я вознесла мысленную молитву Дриадьей Праматери, сгребла свой пергамент и двинулась навстречу судьбе.

Вот только заступница дриад, очевидно, расслышала мою молитву как-то не так. Или совсем не расслышала.

В общем, похоже, я ее прогневила. Причем серьезно.

Потому что, подойдя к длинной кафедре, за которой сидели преподаватели, я увидела, что в ранее пустующем кресле восседает…

Да! Да, великое пекло!

Это был он – темноволосый красавец-дракон из таверны! Тот самый, в которого я, убегая по столу, пнула кувшин воды.

Тот, великое пекло, самый, кто успел увидеть мой реальный облик, а не морок, что я на себя навела! Да не просто реальный облик – а облик в одном корсете и нижней юбке.

Дриадрья Праматерь, за что ты так со мной, а?

Со скучающим видом он сидел почти что в центре стола, поигрывая голубоватым пламенем в сильных красивых пальцах. Его черный двубортный китель с двумя рядами золотых пуговиц был идеален: явно под стать безукоризненной прическе – волосок к волоску. Приглядевшись, я заметила на его плече одну единственную нашивку – золотые драконьи крылья.

А подняв голову, углядела эти самые крылья прямо над преподавательским столом на гигантском полотнище. Это был герб академии.

Я резко сменила траекторию своего движения, понадеявшись спрятаться за стол, за которым сосредоточенно отвечал на вопросы теста какой-то весьма объемный абитуриент, но было поздно.

Темноволосый дракон меня заметил и немигающе уставился своими глазами-ледышками.

Ледяной дракон… Бр-р-р! Вдвойне мерзко!

Нечего было делать, нечего! Пришлось подойти.

– Абитуриентка, назовите свое имя, – подсказала куратор вступления, потому что пауза затягивалась.

Темноволосый опустил задумчивый взгляд на маленькое пламя в своей руке, но я всем своим одревеневшим существом чувствовала, как внимательно он слушает. Тонкие, но чувственные губы скривились в усмешку.

Или мне показалось, и он потерял интерес?

Ага, как же! Нет в нашем мире более мстительных существ, чем драконы.

Разве что леприконы.

– Фессриналляэнфрд! – гаркнула я по-военному бодро.

– Абитуриентка, как мы вас допустим к испытанию, если вы даже назваться разборчиво не можете? – выгнула брови кураторша. – Так же скажите имя своего отца.

– Фэссарина Хэллия Сенфрид, – пришлось сообщить обреченно. – Мой отец ­­ ­– фэсс Кэрлин Сенфрид.

– Очень хорошо, – кивнула преподавательница, что-то пометив у себя. – Дайте, пожалуйста, нам для ознакомления ваш тест, и приступайте к испытанию.

Тест пошел по преподским рукам, а я пошла вдоль стола с соответствующим инвентарем для практических упражнений – по каждой из шести специальностей. Поспешно пройдя мимо пылающего меча, черепа, ритуального кинжала, каких-то камушков и перышек, я уверенно подошла к пучкам трав, цветов и листьев, которые были разложены рядом с котелком.

– Чем будете удивлять, фэссарина Сенфрид? – с ужимкой поинтересовался неопрятный преподаватель с длинными белобрысыми волосами, собранными в куцый хвостик. – Непромокаемый дождь сможете?

Судя по всему, это был куратор кафедры природной магии. Я кивнула, вытянула руку и честно попыталась непромокаемый дождь. Вместо этого в котелке для варки зелий что-то гулко заплюхалось. В следующее мгновение лежащая рядом с котелком лавровая ветвь змейкой устремилась к котелку, в котором непонятно откуда взялась рыхлая земля.

Ну а потом, как всегда – лавр зацвел, зацвел, зацвел: и вот уже целое лавровое дерево радостно зашелестело листиками над головами преподавателей.

– Не умеет контролировать силу – это плохо, – прошипел неопрятный природник.

– А, по-моему, весьма недурственно, профессор Карис, – заметила кураторша поступления

– Пусть попробует себя в остальных практических испытаниях, – вдруг бесстрастно проговорил темноволосый дракон.

Ах, ты ж гад чешуйчатый!

Со злости следующей я избрала стезю некромантии, но старинный пожелтевший череп с дыркой посредине лба общаться со мной не захотел. Вообще никак.

– Проректор Аэлмар, вообще-то эта черепушка с характером, – заметил преподаватель по некромантии – добродушнейший толстячок в радужном камзоле. – Он даже ректору не всегда отвечает.

Темноволосый дракон обрел, наконец, имя.

Проректор Аэлмар.

А лучше б не обретал, а провалился куда-нибудь! Желательно к шиликунам в великое пекло.

– Наши академисты должны иметь способности ко всем дисциплинам, которые преподаются в академии, – оборвал темноволосый дракон, разглядывая мой листок с тестом. – Например, к боевой магии.

В следующее мгновение он, даже не договорив, швырнул маленькое пламя, которое теплилось у него в ладони, прямо в меня. Только вот в полете оно раскрылось сложнейшими огненными кругами, квадратами и пентаграммами, раскаленным воздухом и снопом искр.

За сотую долю секунды я поняла – это жуткое заклинание от меня живого места не оставит. Понять-то я поняла, но хотя бы даже пригнуться не догадалась ­– вместо этого взвизгнула и закрылась руками.

Смертельная огненная магия прошла сквозь меня, не причинив и капли вреда – дракон навел иллюзию.

Почти в расчете ­– я в него водой, а он в меня огнем, хоть и ненастоящим.

– Что-то это вы, магистр Аэлмар, слишком, – нахмурилась куратор.

– Не имеет значения, потому что эта девушка все равно не будет у нас учиться, – проговорил темноволосый дракон.

– Почему? – сказала я, исподлобья глядя на него.

Кулаки сжались сами собой. Ох, шиликуны его послали в тут таверну на пару со своей блондинистой зазнобой. Не иначе, как тут целая компания нечистых поработала – в одиночку так напакостить сложно.

– Покажите свои крылья, фэссарина Сенфрид, – сказал дракон.

В атриуме уже давно не шелестели перьями, а стояла гробовая тишина. Внимание всех абитуриентов было приковано к происходящему у стола испытаний.

– Что? – вырвалось у меня.

– Крылья, фэссарина Сенфрид, – повторил темноволосый магистр, не отрывая взгляда, в котором огненный зрачок растекся в морозном море синей радужки. – Особым указом короля Унилерда Грифдриса в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию вот полвека принимают только расы, которые имеют крылья.

– Но я дриада… – негромко сказала я. – У меня нет крыльев.

Хотела еще добавить, что я не знала про это условие, но не успела.

– В таком случае стоило ли тратить на себя наше время, фэссарина Сенфрид? – холодно сказал магистр Аэлмар. – Профессор Тональ, позовите, пожалуйста, следующего кандидата.

Кто-то смотрел равнодушно, кто-то – сочувственно, а кто-то – насмешливо, когда я с позором топала через весь атриум к выходу. И лишь один очкарик с тихим голосом робко улыбнулся и помахал мне.

Чем разозлил окончательно. Всех их шиликуны заберут, всех, но главное – этого самодовольного дракона-проректора-магистра. Заберут, в великом пекле сварят, и еще туда моего лаврика добавят. Для пряности.

А я останусь!

Выгнали через дверь – лезь в окно

Огромный светлый атриум наполнен скрипом перьев по пергаменту – то был второй день вступительных экзаменов в Эльмгостскую Василевскую Высшую Академию.

Я сидела в уже знакомом месте, не менее прилежно, чем вчера, отвечая на вопросы вступительного теста. В сегодняшнем они мне попались, само собой, попались другие, но примерную специфику я уже знала. Поэтому оставшиеся после вчерашнего фиаско полдня зря времени не теряла, а восполняла пробелы в своих наиболее слабых местах. То есть в боевой магии, некромантии и языках.

Даже папа настолько проникся, что отправил ырку в Эльмгостскую государственную библиотеку за «Общей теорией магии». По моему разумению, польза от этого талмуда могла быть только одна: им можно было хорошенько огреть магистра Аэлмара по его красивой темноволосой голове.

Впрочем, из этой книжицы я узнала классификацию умертвий по Алеову Арси.

А еще нашелся там ответ на вопрос – как моя бескрылая бабуля-дриада смогла отучиться в Эльмгостской Академии, куда берут только крылатых? Оказалось, в ее время туда брали абсолютно всех, без разбора, но через пару лет после ее выпуска королем был подписан варварский закон о запрете в стенах академии бескрылых рас.

В принципе, понять тогдашнего василевса можно: именно в крыльях сосредоточена магическая сила. Поэтому бескрылые расы вроде дриад или каких-нибудь гномов обладают достаточно маленьким потенциалом. Смысл тратить на обучение таких драгоценное время и силы?

Но все равно, по-моему, василевс Унилерд Грифдрис поступил по-свински! Он, значит, принял тогда этот указ, а я сейчас страдай?!

Ночью тщательная подготовка к операции продолжилась, но в ином ключе. Результатом сложнейших магических манипуляций стал первоклассный метаморфный эликсир по особенному бабулиному рецепту, далекому от классического.

Смахнув одинокую слезинку, я решила, что бабушка бы точно мной гордилась. После чего осушила черную шипящую жидкость до дна.

Папа с ыркой до того расчувствовались, что на дорогу первый поцеловал меня в лоб, а второй осенил благословляющим наперствием. После оба вновь углубились в обсуждения, под каким благовидным предлогом отложить мою свадьбу с леприконом.

В числе сегодняшних поступающих я совершенно спокойно получила от вчерашнего куратора – профессора Тональ – тест. Искренне порадовалась тому, что вопросы попались более легкие, чем вчера, и даже отвечала на них быстрее.

Пожалуй, «Общая теория магии» не такая уж и бесполезная книга…

В этот момент кто-то сзади пребольно дернул меня за волосы. В отличие от моих настоящих волос непривычно гладкие, длинные и черные.

– Красотка! Эй! Не знаешь классификацию умертвий по Алеову Арси?

Прямо за мной маялся оборотень – широкоплечий парень со светлыми вьющимися волосами.

Умертвия Алеова Арси я теперь знала так хорошо, что до кончины своей их не забуду. Памятуя тихого очкарика, перечисляла я их очень внятным шепотом.

За что и удостоилась внимания профессора Тональ, которой сегодня почему-то вздумалось ходить между рядами.

– Я смотрю, вы уже справились со своими вопросами, абитуриентка? Тогда милости прошу на собеседование.

Чтоб не портить себе настроение, на преподавательский стол я до этого намеренно не глядела.

Зато теперь пришлось поглядеть. И испортить! Драконий магистр восседал на том же самом месте, что и вчера. Хорошо, хоть на меня не обратил внимания, занятый результатами чьего-то теста, благо не моего.

– Абитуриентка, назовите, пожалуйста, свое имя и расу.

Ишь ты, как они теперь после меня перестраховываются – расу им сразу называть надо.

– Фэссарина Моралла Ликольф, – ответила я, поправив свои черные волосы. – Я – вампиресса, а мой отец – урожденный вампир Унидрис Ликольф.

Между прочим, вампир Унидрис Ликольф действительно существовал на самом деле, и проживал в моем родном Кюлисе. Захотят проверить, есть ли у него дочь – желаю им удачи. Он настолько стар, что и имени-то своего не помнит, не говоря уже о наличии дочерей.

Метаморфное зелье, которое я всю ночь варила из особенных трав, удалось на славу. Помимо блестящих черных волос, у меня имелись алые пухлые губы, красная радужная оболочка глаз, острые коралловые когти и черное готическое платье с кружевным жабо – в таких у нас в Кюлисе обычно хоронят представительниц благородных фамилий.

Благодаря кое-каким особым добавкам, присутствие этого эликсира в крови практически невозможно было вычислить даже таким опытным магам, как преподаватели академии.

Ну, по моим расчетам.

– Очаровательно, фэссарина Ликольф, просто очаровательно! Я пока не принял ни одного академиста на свой факультет и буду несказанно рад вам! – профессор некромантии потер пухлые ручки. – Что скажете насчет того, чтобы провести небольшой сеанс с этим черепом?

И он кивнул уже знакомый мне череп.

Я могла бы сказать, чтоб убрал эту черепушку от меня подальше – после вчерашней безуспешной попытки снова пытаться разговорить ее в мои планы не входило.

Великое пекло, вот ведь вчера – позволили же они мне выбирать! А сегодня почему-то нет.

Я незаметно покосилась на магистра Аэлмара, темноволосая голова которого была склонена над тестом, и это придало уверенности.

Посему начертила мелом пентаграмму, присыпала ее кладбищенской землицей, зажгла в каждом навершии звезды свечу и спокойненько принялась читать заклинание призыва духа. И вроде бы даже получаться стало – пентаграмма стала светиться красным, привлекая внимание и преподавателей, и абитуриентов. Я порадовалась такому успеху, а затем…

Затем, как всегда… Из кладбищенской земли прямо у всех на глазах пророс розовый куст. Пышные бутоны раскрылись у него в глазницах и на темечке наподобие веночка.

Похоже, это произвело впечатление даже на него самого, потому что он открыл рот и прошелестел «Мама…». После чего гневно завопил:

– Уберите ее от меня!

А вот и зря, между прочим. Уверена, что еще никогда до этого череп не выглядел таким нарядным.

– Ну… По крайней мере, он заговорил… – ошарашено пробормотал профессор некромантии.

– Фэссарина… Ликольф, – в наступившей тишине раздался холодный голос магистра-дракона. – Покажите, пожалуйста, ваши крылья.

Ха, я была к этому готова! Можно сказать, наступил мой звездный час.

Потому расправила свои черные, как у летучей мыши, крылья и даже похлопала ими, отчего порыв ветра немного разметал идеальную укладку магистра Аэлмара.

Ну нет, я точно могла гордиться собой – эликсир такого уровня сложности по учебнику не сварганишь.

– А теперь, фэссарина Ликольф, взлетите, – велел Аэлмар.

Упс! А вот это я как-то не учла. Изменить-то зелье мою внешность изменило, и до неузнаваемости, но эти крылья были ненастоящими. Они не могли поднять меня в воздух...

Великое пекло!

Легкий взмах руки магистра – и облик вампирессы слетел с меня, так же легко, как и тогда, в таверне. Спасибо, хоть платье на месте осталось.

– Вы начали утомлять приемную комиссию, фэссарина Хэллия Сенфрид. Будьте добры, покиньте экзамен, – ледяным голосом проговорил дракон и указал мне на дверь.

Да чтоб тебя шиликуны загрызли, а кости драконьи в великое пекло бросили!

– И вам хорошего дня, магистр Аэлмар, – с чувством пожелала я.

Ведь почти же получилось, почти…

Разгневанная, как сто шиликунов, я выскочила из ворот и свернула в узкий проулок, начисто позабыв, что меня ждет кибитка.

Родные, да я вас еще не так утомлю! Я, можно сказать, даже еще не начинала!

Денек выдался погожим, солнечным, но проулок вдруг накрыла тень. Затем меня овеял порыв ветра, словно от взмаха гигантских крыльев, который взъерошил мои тщательно уложенные локоны.

Я с подозрением оглянулась на ворота академии, чтобы за следующим поворотом со всего размаха налететь на какого-то мужчину.

Который оказался драконом, на темноволосую голову которого я призывала все известные мне кары. Собственной персоной он преградил мне дорогу, зловещий в своем черном кителе.

– Магистр Аэлмар, какая встреча! – недобро сощурилась я. – А ведь я еще даже не успела по вам соскучиться.

– Хотелось лично убедиться, что вы покинули стены академии, – проговорил Аэлмар.

– Убедились? Теперь дайте мне пройти!

Но магистр и не подумал посторониться.

– А так же дать вам последнее напутствие, фэссарина Сенфрид, – продолжил дракон, недобро блеснув льдистыми глазами. – Мне следовало предпринять к вам крайние меры после сегодняшнего отвратительного спектакля. Считайте актом снисхождения, что я этого не сделал.

– Благодарю покорно, – я присела в глубоком реверансе. – Широта вашей души сравнится разве что с вашей доброжелательностью, фэсс Аэлмар.

– Которые, видится мне, вы оценить не в состоянии, фэссарина Сенфрид.

– Говорят, если что-то видится, нужно осенять себя благославляющим наперствием, фэсс, – мягко проговорила я.

– В таверне «Эльмгостский креол» благославляющие наперствия мне помогли слабо, – холодно сказал он.

– Наверное, потому, что вы осеняли себя ими мысленно – внешне они были совершенно незаметны, – парировала я. – Все еще злитесь за камзол? Давайте я вам его отчищу и мы в расчете?

Мое вполне доброжелательное предложение было принято драконом в штыки, потому что он шагнул вперед, буравя меня злыми глазами, и почти прижал к стене.

– Мне глубоко наплевать, кто вы, и с какой целью были там. Но мне не наплевать, что творится в стенах этой академии. Я с абсолютной уверенностью могу сказать – такой, как вы, здесь не место. И дело тут даже не в крыльях. Хотя и в них тоже.

– Вы – всего лишь проректор академии, – усмехнулась я. – Не вы один принимаете решения...

– Всего лишь? – дракон изломил темную бровь. – Забавно. Вы все более и более убеждаете меня в правильности составленного на ваш счет мнения.

– Каким бы оно не было, уверена, оно глубоко предвзято, – перебила я, подумала немного и предложила. – Как насчет пари? Вы возьмете меня, если не узнаете.

– Если вы посмеете еще раз превратить вступительные экзамены в фарс, пеняйте на себя, Сенфрид, – вертикальный зрачок зловеще вспыхнул в синей радужке его глаз, и я поневоле отшатнулась. – Надеюсь, вы меня услышали.