Академия «Memento mori». Том 1

Карина Яковлева

Я уныло брела по улице в направлении своего дома. На душе было пакостно, грязно и уныло, словно туда нагадила куча бродячих котов, мучавшихся несварением уже несколько дней, а теперь с удовольствием избавившихся там от продуктов своей жизнедеятельности.

Тьфу, ну что вот за мерзость вечно лезет в голову?

На самом деле в душу мне, конечно, никто не гадил. Только в мозги. Гадили. Две дуры-начальницы.

В общем, классическая история офисного работника-планктона, которого со всех сторон пожирают начальственные рыбищи.

Вот говорил мне папа идти в физмат. А я упёрлась и ушла в гуманитарии. Ну вот и надо оно мне теперь мучиться в офисе?

Здравые попытки мозга логически рассудить, что и после физмата можно было стать офисником, я заткнула. Я зла! Раздосадована! Негодую! Готова рвать и метать, топать ногами и бить подушку! Здравому смыслу тут не место!

Несмотря на все свои желания я продолжила идти всё так же уныло и неторопливо. А куда торопиться? Дома ждёт, конечно, любимая кошка, но и всё. Еды и той нет. Кстати, не мешало бы заглянуть и в магазин… Ай, чёрт с ним, западло! Вызову доставку на дом.

Тут резко накатила очередная волна злости, смешанной с тоской и чувством несправедливости. Я остановилась, огляделась по сторонам – никого. Подняла голову и мысленно взвыла в звёздное небо: «Да когда же это всё кончится-то, а?! Как же я устала от всего этого мракобесия!» И даже ножкой топнула, вот. Тяжело вздохнула и только сделала замах ногой для шага, как почувствовала, что кто-то ухватил меня за локоть. И я уже хотела недоумённо обернуться, как почувствовала острую боль…

***

Марианна Лафлёр

– Прекрасный цветок души моей, я надеюсь, ты понимаешь, что наше решение отправить тебя в Академию исходит только от пожелания тебе всего самого наилучшего!

Я поморщилась и недовольно посмотрела на отца. Его любовь к велеречивости в словах не разделяла ни я, ни мама. Вот только вторая за годы совместной жизни уже привыкла к этому, а я вот… А я долго выносить это так и не научилась.

– Папа, я думала, мы договорились, что сначала я закончу какую-нибудь из школ искусств и лишь затем отправлюсь в «Memento mori».

– Душа моя, искусство совсем не помеха магии, как и наоборот! Мне кажется, тебе всё же не мешало бы уделить побольше внимания именно магии, – отец поднял голову и задумчиво посмотрел на люстру над обеденным столом, в которую индифферентный домовой вкручивал потихоньку новые лампочки в виде свечей. С половиной люстры он успешно управился до начала ужина, однако люстра у нас висела ого-го какая, а работа по вкручиванию лампочек была долгая и кропотливая, поэтому завершить её до прибытия в обеденный зал отца он не успел. Собственно, отсутствие привычного уровня освещения и заставило отца затронуть тему Академии…

Вот я же этого паршивца-домовёнка после ужина поймаю и выдеру – не мог же, подлец такой, взять себе кого-нибудь в помощники, чтобы справиться до того, как отец спустится! У-у-у, мерзкие бытовые духи!

Почувствовав на себе мой недовольный взгляд (у домовёнка начала дымиться шапочка-косынка), паршивец всё же ускорился и начал вкручивать лампочки быстрее.

Отец перевёл на меня укоризненный взгляд.

– Марианна, на той неделе пострадал второй этаж левого крыла, в понедельник – сад, сегодня тебе чем-то не угодил обеденный зал. Пусть пока последствия твоих спонтанных магических выбросов и не так велики, как могли бы быть… Однако я всё же считаю, что чем быстрее ты возьмёшь свою силу под полный контроль, тем будет лучше для всех окружающих и тебя самой в первую очередь. Поэтому, мой нежный цветочек, через месяц ты отправишься в «Memento mori», все необходимые документы для поступления я направлю сегодня же. Тебе, как урождённой Лафлёр, даже нет необходимости сдавать вступительные экзамены. Ты согласна, моя любовь?

Мы с отцом перевели полные надежд взгляды на маму. Правда, надежды с папой у нас были диаметрально противоположные…

Мама резко подняла голову и растерянно заморгала. В левой руке она держала ломтик хлеба, а в правой – кусок глины, и, судя по следам зубов на глине, несколько раз она уже перепутала область применения предметов в руках.

– А? – глубокомысленно переспросила мама.

– Академия «Memento mori», дорогая, – с неизменной полуулыбкой, но с большим нажимом, чем до этого, произнёс отец, – как тебе идея отправить Марианну туда в этом году?

– А! – ещё более глубокомысленно ответила мама. – Да-да, конечно, отличная идея!..

И снова уткнулась в кусок глины.

Тьфу ты! И она туда же.

– Вот и замечательно! – радостно воскликнул отец и, торжественно отсалютовав мне, отпил из бокала вина. А затем откинулся на спинку кресла и задумчиво-пристально посмотрел на копошащегося на люстре домовёнка. Тот вздрогнул всем телом и резко кинулся выполнять работу раза в три быстрее.

Вызывать недовольство одного из сильнейших тёмных колдунов, Анселя Лафлёра, не хотелось даже бытовым духам.

Карина Яковлева

– Какое всё-таки странное название у этой вашей Академии… – пробормотала я просто для того, чтобы хоть что-то сказать.

Ещё буквально час назад мы вышли из телепорта в самом ближайшем к Академии городе – Мортусе. Я, впечатлённая переводом и символизмом названия города, даже первое время молчала. Вопреки названию город мёртвым совсем не выглядел, скорее наоборот: шумный, бурлящий, словно река, он буквально сносил каскадами своей энергии. Хотя, конечно же, и отличался от привычных мне городов одной самой яркой деталью – присутствием магии.

Так вот, когда мы вышли из телепорта, а мой спутник побледнел больше обычного, придерживаясь за стеночку, мы для начала этого самого спутника отпоили из специально припасённой для этого непрозрачной фляжки, а затем наняли какой-то модный и навороченный магомобиль. Двигалась эта штука абсолютно беззвучно, перемещаться могла почти по любой пересечённой местности, поскольку буквально парила где-то в полуметре над землёй, и, как мне объяснили, при этом являлась абсолютно экологичной и безопасной. Наш вариант магомобиля походил на какую-то блестящую модную чёрненькую машинку, у которой открутили колёса, да и сами места для них убрали. Да, в автомобилях я не разбираюсь от слова совсем, поэтому и объяснить даже толком не могу, на какую модель из обычных земных она смахивала. Что-то модное, дорогое и очень претенциозное, ага.

Погрузились мы, значит, с вещами в этот магомобиль и отправились за город в Академию «Memento mori». Почти всю дорогу мой спутник продолжал изображать из себя немочь невмирущую, поэтому я его и не дёргала. Просто копила и впитывала впечатления, чтобы потом разом затопить его словесным потоком.

И вот сейчас мы стоим у ворот этой самой Академии. Ворота, надо признать, внушают уважение – кованные, с кучей завитков и узоров, совсем как любят показывать во всяких фильмах и сериалах. Переходят эти ворота в ещё более внушительный забор: метра четыре в высоту, каменный, и уходит он куда-то вдаль, потому как конца территории Академии я совсем не видела.

Что же до самой Академии… Ну что сказать? Я в своей жизни впервые увидела вживую такой очешуительно большой замок! Но это вживую. А я же дитя технологий, телевидения и интернета. И смотрела и «Властелина Колец», и «Гарри Поттера», и «Игру Престолов», и кучу ещё других фильмов и сериалов. В общем, до Хогвортса замок не дотягивал. Походил, наверное, внешне больше на Оксфордский или Кембриджский университет (ещё б я помнила, который из них выглядит как замок…). Или это не замок? Гм… Надо будет потом как-то разузнать, к числу каких архитектурных творений относится это здание. А пока буду, как и все, почтительно называть Академией – да-да, обязательно с заглавной буквы, что чуть ли не слышалось и в речи.

Академия выглядела мрачноватой за счёт тёмного камня, из которого по большей части и была построена. Тёмные шпили насчитанных мной двенадцати башен грозно устремлялись высоко в небо, а несколько замеченных флагов были тоже темного цвета. Помимо этого, общей мрачности способствовал ещё и тёмный лес, начинавшийся по обеим сторонам от дороги.

В общем, как говорил мой любимый Аид: «Темновато, мрачновато, в час пик горы трупов, как всегда».

Надеюсь, правда, обойдёмся без последнего.

Я полюбовалась красивыми витыми буквами над воротами, складывающимися в название Академии – «Memento mori». И уже хотела отвернуться, когда увидела ниже под основной надпись поменьше, но созданную шрифтом уже менее декоративным и более чётким.

«Desine sperare qui hic intras» – гласила надпись.

Я в стадии крайнего шока приоткрыла рот. Если бы не амулет-переводчик, находившийся у меня на шее весь последний месяц, я бы, наверное, и не вспомнила из короткого университетского курса латыни это крылатое выражение. Но сейчас-то я чётко понимала значение этих высеченных слов.

– Серьёзно?! – взорвалась я, оборачиваясь к своему спутнику и забывая о жалости из-за его недуга. – «Оставь надежду, всяк сюда входящий»?! Ты куда меня притащил, кровопийца болезный?!

Николае болезненно, доказывая применённый к нему эпитет, поморщился от моей громкости, наградил неприязненным взглядом и своим неизменно высокомерным тоном произнёс:

– Сама ты болезная. И чем тебя не устроил девиз Академии? Студентам не нужны какие-то надежды. Ты сюда учиться приехала или строить какие-то планы или мечты? Это место создано для получения знаний, все свои фантазии, домыслы, ожидания и тому подобную ересь оставь за воротами.

Я несколько неуверенно захлопнула рот. Нет, ну если с этой стороны посмотреть…

– И всё равно, – уже спокойнее продолжила я, – тебе не кажется, что в контексте с названием как-то мрачновато получается? О смерти, главное, помни, а вот надежды свои засунь… гм… в смысле отринь.

Николае наградил меня очередным высокомерным взглядом, а-ля что эта мелкая букашка там вякает. Но я за месяц общения с ним уже привыкла к этим его лицевым конвульсиям, и внимания толком не обращала. Ну пыжится, тужится – всё равно ж ничего мне не сделает.

– Ты поступила в одну из ведущих Академий тёмной магии мира. Чего ты ожидала? Небесный хор, ангелочков и малышек-фей, надевающих тебе на голову венок из свежих полевых цветочков? Тёмная магия неизменно идёт об руку со смертью, вот и получай.

Месяц месяцем, а я едва не отвесила подзатыльник этому хаму. Вот же язва!

– Колясик, – нежно пропела я, – а нормально ответить нельзя было?

О-о-о, с каким же наслаждением я пронаблюдала, как его скривило от моего обращения! Спасибо бывшей коллеге, которая так называла своего сына, сама бы я до такой формы не додумалась.

– Да как ты смеешь?! – зашипел мой спутник и даже немного раскраснелся. – Оставь эти свои клички для кого-нибудь другого! К твоему сведению, имя Николае означает побе…

– Да-да-да... – равнодушно отмахнулась я, не слушая дальше и потеряв к парню интерес. Взяла за ручку свой чемодан и покатила его к воротам.

Продолжающий бурчать и читать мне лекцию о своём имени Николае последовал за мной. Разговор о его прекрасном имени у нас заходил уже не раз, и я всё усвоила ещё с первого раза: не любит мальчик, когда его коверкают. Вот только и Николае знает, что не надо пытаться меня лишний раз ущипнуть или тыкнуть в незнание чего-то. Вот и получается, что все всё знают, а всё равно уесть друг друга – святое.

До того, как я задумалась о том, как мы будем открывать ворота, они раскрылись сами. Под ворчание Николае мы зашли на территорию Академии, и только тогда я заметила невысокого седого старичка с… планшетом в руках? Ого, да и тут всё же технологии не чужды народу.

– Приветствуем вас в Академии «Memento mori»! – явно заученно и без особых эмоций проговорил старичок, скользя по нам равнодушным взглядом. – Позвольте узнать ваши имена и факультеты зачисления?

Николае выдвинулся чуть вперёд и со своим фирменным высокомерием произнёс:

– Николае Аргинтару, факультет крови. И моя спутница – Карина Яковлева, воспитанница рода Аргинтару, факультет крови.

Почему-то подсознательно я ожидала хоть какой-то реакции от старичка, ну или что он представится в ответ, но-о-о… он так же равнодушно пощёлкал пальцем в планшете, не глядя на нас, а затем просто сказал:

– Проходите в главный холл, – старичок махнул в сторону, как я поняла, центрального входа с массивными дверьми, – там будут указатели, как добраться до общежития вашего факультета. В холле общежития на доске объявлений висит поимённый список с номерами комнат. Ужин в семь часов вечера, торжественная часть с приветствием от ректора будет проходить в том же зале в восемь вечера. Всего хорошего.

Однако… информативно.

Я, всё ещё до конца не привыкшая, что мне теперь требуется намного меньше времени для усваивания и запоминания информации, попыталась растеряться, но мне не позволил этого Николае, который кивнул старичку и, подхватив меня под локоток, поволок к входу в Академию. Собравшись, я вырвала локоть и зашагала рядом сама.

Массивные двери входа так же распахнулись перед нами сами. Николае целеустремлённо зашагал вперёд, и мне не оставалось ничего, как поспешить за ним следом. Однако всё же оглядеться по сторонам я немного успела. Ну что, как я думала, интерьер под Средние века: каменные стены, высокие потолки с какими-то финтифлюшными люстрами, стрельчатые окна, всё в картинах и деревянной мебели. Они что, нормального дизайнера пригласить не могут? Нет, я, конечно, в детстве мечтала попасть в Хогварст, но с возрастом как-то начинаешь больше ценить блага цивилизации. Надеюсь, у них тут не полное осредневековение головного мозга, и с канализацией всё в порядке.

Пока я крутила головой по сторонам, не забывая топать за спутником, Николае довёл нас до факультетского общежития. Особой разницы в интерьере я не заметила, просто парень остановился в просторном холле напротив большой доски на стене, на которой висело множество приколотых бумаг разного характера. Я успела разглядеть пару заголовков – «Расписание второго курса по направлению лечебного дела», «Список допустимых для применения в общежитии артефактов» (очень короткий, отметила я краем сознания), «Расписание дежурства бытовых духов в ванных и туалетных комнатах», когда Николае, вчитывавшийся в один определённый список, воскликнул:

– Ага, соседние комнаты! Ну слава целебной крови, хоть бегать за тобой не надо будет!

Он опять ухватил меня за локоть и утащил в один из коридоров. Там довёл до какой-то двери, подтолкнул к ней и строгим тоном надзирателя каркнул:

– Это твоя комната. Зайду за тобой без десяти семь, только попробуй куда-нибудь одна выйти – убью! – и скрылся за соседней дверью.

Я посмотрела на номер на его двери – «338», перевела на свою («336») и зашла в неё. Запоздало удивилась, что она оказалась не заперта, перевела взгляд на ручку, но никаких запирающих устройств не увидела. Эх, наверное, и тут какая-то магия… Надо будет как-то спросить у Николае что ли.

Комнатка оказалась средних размеров. Хотя, конечно, смотря с чем сравнивать… Мне комната в двадцать квадратных метров казалась привычной: в моей квартире спальня как раз была примерно такого размера, и умещалась в ней куча всего. Вот и тут – двуспальная кровать (вот это роскошество!), прикроватные тумбы, массивный стол со стулом к нему, большой шкаф и узкое трюмо с зеркалом. Всё это выполнено из тёмного дерева в одном стиле – минималистично, но одновременно и изящно. Текстиль тоже в тёмных тонах: и покрывало на кровати, и небольшой ковёр в центре комнаты, и ночные занавески у стрельчатого окна цвета спелой вишни. Ну хоть камень стен, пола и потолка светлый, и на том спасибо…

Я скинула обувь, прошла в комнату и плюхнулась на стул. Заглянула в смартфон – итак, у меня чуть больше трёх часов до ужина. Разобрать вещи займёт не больше часа, тем более и вещей этих не то чтобы сильно много: нас предупредили, что в Академии принята форма, которой обеспечат по прибытии. Хмыкнув, я заглянула в шкаф – и правда, обеспечили. Будучи шмоточницей в душе, я тут же принялась примерять сначала непосредственно форму (чёрный брючный костюм тройка, чёрное платье-сарафан длины миди, две чёрные юбки – до колена и макси в пол, пять бордовых рубашек с чёрным кружевным воротником-стойкой и длинным рукавом, заканчивающимся так же кружевом, три рубашки такого же формата с коротким рукавом), потом нашла к ним сопутствующие дополнения навроде колготок, чулок, гольфов и носков разных плотности и цветов, следом докопалась неожиданно даже до нижнего белья (вот это я понимаю поход!), и лишь затем переключилась на обувь (три пары чёрных лаконичных туфель с каблуком от едва заметного до пятисантиметрового, лёгкие полусапожки и тёплые сапоги) и верхнюю одежду (плащ для дождя и два пальто – осеннее и зимнее).

Я удовлетворённо хмыкнула. Всё сидело на мне идеально, явно подгоняли под фигуру, не зря запрашивали параметры заранее. Надеюсь, одежда не износится слишком быстро, ведь стать мне не по размеру она вряд ли сможет: отныне я застыла в своей форме и не сдвинусь никуда.

Отодвинув гору перемеренной одежды вбок, я развалилась на кровати в одном нижнем белье. Подняла вверх руку, покрутила её, словно рассматривая. Хотя что уже тут рассматривать – за месяц так насмотрелась, аж тошно.

В тот злополучный (ой ли?) вечер я возвращалась с работы домой. И как-то неожиданно подвернулась под руку Николае. Этот паршивец ввязался в какую-то авантюру (мне объясняли, в какую, но я, откровенно говоря, забила на подробности) и целенаправленно скрывался от своих преследователей. Сил потратил на это немерено и решил пополнить их самым обычным для себя способом – кровью. Ах да, я не сказала, что этот негодяй – вампир? Ну вот, собственно, вампир чёрт знает в каком поколении. И так как к тому времени в его арсенале уже не осталось пакетов с донорской кровью, Николае решил позаимствовать немного у случайного прохожего. И этим прохожим оказалась я. Ну и ладно бы, ну напал бы он на меня, подчистил потом память, очнулась бы я на улице как после обморока и пошла бы спокойно домой. Увы и ах – с какого-то перепуга (вот именно что с него!) я решила этого поганца укусить в ответ. Ну и укусила неудачно так, в только что затянувшуюся рану на руке, а та возьми и лопни… В общем, хватанула я сама его крови. А ритуалы – это дело такое, им не важно, случайно они случились или нет. Обмен кровью был? Был. Ну вот получите и распишитесь: новообращённый вампир.

То есть вампиром-то я стала не сразу, только наутро. В реальности всё оказалось как-то быстрее, чем в «Сумерках», да… Хотя полностью вампиром я не стала ещё даже сейчас. На полноценную трансформацию уходит от двух месяцев до полугода.

Первые двенадцать часов после ритуала обмена кровью – это часы ожидания: примет ли организм человека новую силу, согласится ли на дальнейшую трансформацию. И тут совсем не важны изначальные физические данные человека, его скрытые силы и тому подобное…

Мой организм почему-то решил согласиться.

Николае, когда понял, что натворил, а я укатила в беспамятство, решил перестать строить из себя полного придурка и обратился-таки наконец за помощью к старшему родственнику – воспитавшему его деду. Собственно, очнулась я утром уже у них дома, где дедуля с радостной улыбкой и выкатил на меня свежие новости. Я отправила его в дурку, потом себя, потом всех нас вместе – в общем, типичное моё субботнее утро. И как же хорошо, что оно было именно субботним!..

За те выходные я наконец смогла поверить в реальность происходящего, а мне сумели объяснить, что дороги назад нет, и я в любом случае превращаюсь в вампира. А ещё объявили, что обязаны принять в род как воспитанницу.

Последнее меня удивило и максимально заинтересовало: судя по всему, это могло дать мне вектор направления для следующих моих действий. Так и было – оказалось, что род Аргинтару, будучи очень древним и очень сильным, при этом совсем тяжело поддаётся разведению: рождаемость крайне низкая, а обращённые выживают максимально редко. Поэтому мой случай едва ли не уникален, а разбрасываться своей кровью у вампиров совсем не принято. Поэтому Юлиан, дедушка Николае, радостно назвал меня своей воспитанницей, а по окончании полугодовой трансформации обещал принять в род как названную дочь. Меня не сильно интересует принадлежность к их роду, а вот новоприобретённые способности – очень даже. Посвящённый в мои интересы дедуля (боже, вы бы видели этого «дедушку», никакие бы Эдварды и Карлайлы Каллены и рядом бы не всплыли!..) подошёл к вопросу творчески, взял оттасканного до этого за уши внучка и заставил того заняться вопросом поступления в высшее учебное заведение. До этого Юлиан не трогал Николае по поводу учёбы, мол, пока хватает домашнего образования и знаний из магического лицея. Но меня домашнее образование мало устраивало (Юлиан – прекрасный учитель, но только в своей крайне узкой области знаний), в лицей без опекуна свежеобращённого вампира не примут (а Николае его уже заканчивал, второй раз тянуть эту каторгу он отказался), вот и пришлось нам обоим поступать в высшее учебное заведение – Академию «Memento mori». Хотя мне для этого почти ничего делать и не пришлось – как оказалось, древние рода принимаются без вступительных экзаменов, а я каким-то образом стала представителем именно такого рода. С меня и спросили-то только мерки моего тела. «На саван?» – мрачно пошутила я, передавая листик с данными Юлиану.

Вот, к слову, о мерках. За первую неделю после ритуала тело моё перестроилось: сошли лишние жировые отложения (ура!), тело словно «подсохло», все природные и приобретённые искривления ушли, а вслед за этим кожа побледнела ещё сильнее (никогда не могла похвастаться смуглостью кожи), и все несовершенства с неё так же исчезли. Все мои прежние черты лица и урождённые характеристики тела (навроде широких бёдер) остались, но насколько же меня преобразило исчезновение мелких несовершенств кожи и тела! Эффект отфотошопленной фотографии, честное слово. И это стало приятным бонусом.

Неприятной стороной жизни стало питание. К сожалению, мне тоже пришлось перейти на гемоглобиновую диету. Нет, есть обычную еду я так же могу, но толку от неё? Просто полакомиться чем-то вкусненьким можно, но удовлетворение от этого уже не такое сильное, как и насыщение. Обычная пища покрывает теперь мои потребности только где-то процентов на десять. Животная кровь? В целом, хорошая альтернатива, но не на постоянной основе, да и требуется её в разы больше. Потому и сидим мы на донорской крови, благо, при обычном фоновом расходовании сил потреблять её необходимо не чаще раза в неделю. Неприятно? В первые разы да. А потом приходит привыкание и начинаешь это воспринимать как неизбежность. Главное, как предупреждает Юлиан, не довести это до состояния наслаждения и мании.

А вот ещё одна сторона новой жизни – магия – остаётся пока для меня загадкой. Что ж, именно за этим я и здесь.

***

Марианна Лафлёр

Я оглядела свою новую комнату. Хм, уныло да бедновато. Хотя, конечно, переделать её по своему вкусу не проблема, но как быть с маленькой площадью? Насколько я помню, пространственные чары в общежитии запрещены… Я заглянула в свод правил общежития, пролистала до нужной главы – да, точно, нельзя. Раздражённо кинула обратно на стол книженцию и ещё раз недовольно огляделась. Издевательство какое-то!..

Ладно, придумаю что-нибудь потом. Пока надо переодеться и мчать на ужин. Я просканировала взглядом предлагаемую форму, вытащила рубашку и сарафан и быстренько переоделась. М-да, простовато, конечно, да и массовый пошив даёт знать о себе… Хотя на одежду явно какие-то чары наложены. Но сейчас нет времени выяснять, как и проявлять своё недовольство качеством вещей: всё равно ничего изменить уже не могу.

Я подошла к зеркалу и скептически уставилась на своё отражение. Премиленькой блондиночке с невинными зелёными глазами и хрупкой фигуркой явно не был к лицу ни бордовый, ни чёрный цвет. Я потрогала кончиками пальцев растрепавшуюся причёску и, разочарованно вздохнув, расплела её полностью, позволив лавине кудрей скользнуть вниз по спине. Потом быстро отыскала в небольшой дорожной сумке зачарованную расчёску и в пару взмахов ей расчесала образовавшееся перед этим птичье гнездо.

Я мельком глянула на часы, поняла, что, если ещё задержусь, место на ужин придётся уже не выбирать, а выискивать. Пристегнула маленькую сумочку на пояс и кинулась в обеденный зал.

Ну что ж, да начнётся моё обучение в «Memento mori»!

Карина Яковлева

– Сколько людей, ы-ы-ы… – тихо провыла я, цепляясь за локоток Николае, который куда-то целеустремлённо проталкивался в огромной столовой.

Парень несколько недоумённо обернулся на меня, потом быстро огляделся по сторонам и ответил:

– Да нет, людей не сильно много, где-то треть только, наверное.

Сначала я не поняла, что он имеет в виду. Потом вспомнила, где нахожусь да и что сама теперь как бы… не совсем и человек. И Николае тоже не человек в обычном понимании, а вампир. На удивление, данные мысли меня не взволновали ещё больше, а как-то наоборот поуспокоили.

Я всегда побаивалась больших скоплений людей. Хотя в моём университете, помнится, людей всегда было намного больше, чем я видела сейчас. Юлиан вроде упоминал, что обычно в Академии одновременно обучается не более тысячи студентов.

Наконец Николае довёл нас до какого-то определённого стола на десять персон, где были заняты пока только два места какими-то пареньками. Запоздало по общей бледности кожи и плавным движениям я сообразила, что они тоже вампиры. Мы обменялись кивками, но знакомиться никто не спешил. А я сама первой вступать в контакт побаивалась.

Николае кивнул на стол:

– Закажи что-нибудь перекусить для приличия.

Я увидела на столе несколько планшетов и с интересом уткнулась в один из них. Меню для удобства навигации делилось на несколько категорий: обычное, кровяное, мясное и вегетарианское. Я было открыла рот, чтобы что-то спросить, но потом захлопнула. Ну, как говорится, разные студенты – разные потребности… Внутренне содрогнувшись, я зашла в раздел кровяного меню, пролистнула его и, хмыкнув, тыкнула в говяжий стейк с кровью, салат со шпинатом и томатами и гранатовый сок. М-да уж, название пугает больше содержимого. Хотя, надо признать, я просто выбрала знакомые позиции, побоявшись сильно вчитываться в остальные.

– Ты что-то будешь? – спросила я Николае, протягивая ему планшет. Он мельком заглянул в экран и кинул мне, тут же отвернувшись:

– Возьми то же самое.

Я послушно увеличила количество позиций, тыкнула на кнопку «Отправить заказ на кухню» и отложила планшет в сторону, продолжая поглядывать на него с любопытством.

– Слушай, а как у вас получается такое соседство технологии и магии? Ну, знаешь, как-то принято вроде считать, что либо то, либо другое…

– Кем принято? – рассеянно переспросил Николае, продолжая выглядывать кого-то в толпе.

– Ну, не знаю… Кем-то, – растерялась я. – Зачем вам технологии, если всё можно делать с помощью магии? Разве так не проще?

Парень наконец перестал пыриться в толпу и обратил своё внимание нормально на меня.

– Для кого проще-то? Та же бытовая магия жрёт немало сил. Если есть возможность сократить расход сил на такие мелочи, то почему бы и нет? Нам выгоден человеческий прогресс, за счёт него улучшается качество и нашей жизни.

– Ну как-то немного особый вайб теряется что ли, – капризно вытянула я губы трубочкой, специально подначивая вампира на продолжение разговора.

– Знаешь, иногда я готов потерять этот «особый вайб» и потратить несколько часов на перелёт в самолёте, чем мучиться полдня последствиями перехода через телепорт, – с отвращением проговорил Николае.

– А мне понравилось так путешествовать, – улыбнулась я. – Быстро, удобно и по делу. Всегда мечтала о существовании телепортов в жизни. Но я поняла, о чём ты. Проще и менее затратно отправить письмо в мессенджере, чем пользоваться телепочтой. Только скажи: в связи с этим не наблюдается в последнее время снижение научного магического прогресса? Мол, зачем стараться, если люди и так придумают скоро что-нибудь?

– Не-а, – отмахнулся вампир, – наоборот очень много вещей появляется на стыке технологии и магии. Уверен, ты скоро с чем-нибудь таким ещё обязательно столкнёшься.

На этом разговор пришлось прервать: бытовые духи доставили нам на стол наш заказ. Я уже видела и не раз в доме Аргинтару этих духов – какие-то странные существа, полубесплотные, всегда разных форм и размеров, их даже и описать не получалось никак кроме как словом «нечто».

Заказ наш сервировали по всем ресторанным правилам, и с грустью мне пришлось принять эти самые правила игры. Я сама-то из обычной семьи, особым манерам не научена, знаю только основы про вилку и нож, но после месяца жизни у Аргинтару (тех ещё помешенных на этикете чудаках) и баран научился бы правильно класть салфетку на колени.

Мы приступили к ужину. Постепенно атмосфера в столовой начала меняться: бесконечные перемещения людей почти прекратились, наш и окружающие столы почти полностью заполнились, и в пространстве столовой установился более тихий и равномерный гул голосов. Николае завёл с кем-то за нашим столом беседу, но меня не вовлекал, да и сама я не спешила присоединяться к нему: знакомства – это, конечно, хорошо, но для начала не мешало бы понять вообще, что это за место.

Все столы в зале стояли в несколько хаотичном порядке, как мне показалось на первый взгляд. Но, приглядевшись, я поняла, что между всеми столами есть удобные «дорожки» для перемещений, и при этом не создаётся ощущения, что кто-то куда-то ближе или дальше от чего-то. Этакий организованный хаос. Более «структурированной» была профессорская сторона, находящаяся на возвышении у стеклянной стены: там столы стояли ровными рядами лицом в общий зал. К слову, за время нашего ужина профессорский состав постепенно пополнялся, и к обозначенным как начало торжественной части восьми часам на «руководящем» посте были заняты уже почти все места.

И началась та самая торжественная часть.

***

Марианна Лафлёр

Торжественную речь главы Академии, ректора Александра Критикоса, я прослушала.

Ну а что там слушать? Мы рады вас приветствовать, бла-бла-бла, наша великая Академия, бла-бла-бла, мы являемся главным образовательным объектом, бла-бла-бла… У меня стойкий иммунитет на все эти высокопарные речи: отец уже не первый год заседает в Совете. А там все любят велеречиво поговорить.

Я и так знаю, что в Академии шесть факультетов: боевой тёмной магии, теоретической тёмной магии, смерти, крови, алхимии и интеграции. Как и то, что все присутствующие здесь уже по ним распределены. И что учиться придётся здесь аж четыре года. Первозданная тьма, и ведь даже экстерном не закончить: здесь такое не принимается! Вот папочка удружил всё-таки! А я ведь как раз присмотрела миленькую школу искусств, где есть абсолютно прекрасный курс живописи маслом… Но теперь застряла в этом мрачном месте на четыре года.

Я с раздражением ткнула вилкой в листик рукколы и закинула его в рот. Ну хоть кормят здесь вроде нормально, спасибо и на этом…

Директор – высокий седой старец с мутно-голубыми глазами в длинном сером балахоне и чёрной мантии (да кого вы обманываете своими иллюзиями, вы ж нормально одеваетесь и выглядите молодо!) – наконец перестал торжественно болтать и уступил место деканам факультетов. Те по очереди в общих чертах поведали о дисциплинах, которые нам придётся изучать (опять болтовня ни о чём), и озвучили состав преподавателей. Потом выступил заведующий учебной частью с обращением к старшим курсам, затем – заведующий хозяйством, который и встречал всех сегодня при входе в Академию… и кто-то ещё, ещё, ещё… Где-то на моменте разговора про обратные игры я немного встрепенулась, и то только потому, что окружающие возбуждённо загалдели.

Наконец торжественная часть закончилась, и нас отпустили. Я хотела подойти к стайке девочек, которых цепким взглядом определила как первокурсниц своего факультета (да, подсесть к ним вовремя я не успела, к сожалению), но мне дорогу заступила высокая статная брюнетка с «тигриными» чертами лица и повадками. Я недоумённо задрала голову (вот это да, на целую голову выше!).

– Ты, случаем, не Лафлёр?

– Мадемуазель, – мягко произнесла я, мысленно вскрывая ей грудную клетку, – в нашем приличном обществе принято первым представляться тому, кто заговорил. Позволите узнать для начала ваше имя, мадемуазель?

– Ну точно Лафлёр, – выдавила девушка так, словно сплюнула. – Я Ария Тан. Да, именно из того самого рода Тан, о котором ты подумала.

Да я вообще ни о каком роде не подумала. Кто это?

– Я слышала, что ты поступила на теоретика, – хмыкнула Ария, окинув меня презрительным взглядом. – Что ж, имей в виду, на нашем факультете тебе никто не будет рад! – развернувшись, она едва не хлестнула меня своими волосами, затянутыми в высокий хвост. И направилась к тем самым девочкам, к которым я хотела подойти до этого.

Здорово, что сказать.

Только вопрос остался открытым: что за род Тан? И кто эта девушка? А ещё когда я успела перебежать ей дорогу?

***

Карина Яковлева

– А на выходные можно будет домой возвращаться?

– Можно, – буркает, не глядя на меня, Николае, – но не рекомендуется. Руководство Академии предполагает, что выходные студенты будут тратить на самоподготовку.

Я хмыкнула. В универе у нас тоже помимо официального выходного в воскресенье были дни самоподготовки студентов, по-моему, даже две штуки. Вот только занимались мы на них чем угодно кроме самоподготовки, ага. Помнится, больше всего я любила в какую-нибудь среду в обед заявиться на маникюр. Ну а что? Красивый и опрятный внешний вид – это тоже своеобразная самоподготовка.

– А пар сколько в день будет? – продолжила я допытываться.

– Не знаю, – бурчит Николае, – что ты вообще привязалась ко мне со своими вопросами? Иди в учебную часть и спрашивай.

– Мой внутренний комплекс «не выставляй себя дурочкой перед окружающими» не даёт мне так поступить, – развела я руками.

– А передо мной что, можно быть дурой?

– По-моему, ты всех окружающих считаешь дураками, поэтому мне терять уже нечего.

– Неправда, – куксится вдруг Николае. – Хотя с тобой – да, уже всё понятно.

Не сдержавшись, я показываю язык спине этого вампирюги. Мы уже возвращаемся обратно в общежитие, и наконец-то торопиться некуда, поэтому идём мы по Академии спокойно и неторопливо. Мой спутник даже несколько раз останавливался с кем-то поздороваться и перекинуться парой слов. У него здесь есть знакомые, да. Не то что у меня – мало того, что не знаю никого, так ещё и, как всегда, боюсь заводить новые знакомства… Дура ты, Карин. Мир изменился, а вот ты – ни капли.

– Ник, а сессии тут тоже есть? – неожиданно мне вспомнилась самая моя страшная нелюбовь, и я внутренне вся сжалась в ожидании ответа.

– Ну конечно, зимняя и летняя. Эй, стоп, как ты меня назвала?!

– Да хватит уже вредничать, злюка. Николае – Ник, нормальное сокращение. Были б мы в России, все бы давно величали тебя обычным Колей, так что не выделывайся.

– Мы не в России, – огрызнулся в ответ парень. – Мы же объясняли тебе, что находимся сейчас на Altera pars. Это другой мир, другие правила, да у нас даже география только частично совпадает!

– Я помню, – киваю в ответ, внутренне отмечая, что про имя-то он ничего не сказал. Смирился, видать. Ура!

Если здесь у всех будут такие заморочки с именами, я ж повешусь. Точнее, тема имён плавно вытекает из местного этикета, в котором я плаваю как в море слёз, в котором мне ещё предстоит тонуть в будущих сессиях.

Помнится, когда Юлиан первый раз мне назвал имя своего рода – Аргинтару, я чуть не заржала в голос. Амулет-переводчик к тому времени уже болтался у меня на шее, потому значение слова я поняла. Вампир, в фамилии которого содержится слово «серебро», – это очень иронично, на мой взгляд. Юлиан тоже улыбнулся и ответил, что его далёкие предки действительно были ювелирами, работавшими в первую очередь с серебром, что в тёмные времена было хорошим прикрытием – кто подумает на человека, каждый день контактирующего с серебром, что он может быть вампиром? Ну бред же. И в девяносто девяти процентах случаев люди будут правы.

Вот только у вампиров, как оказалось, нет нетерпимости к серебру. Точнее, нет такой нетерпимости, которую рисуют в сказках и легендах. Мы можем держать серебро в руках и носить украшения из этого металла, он даже совсем не жжётся. Но вот попавшая в сердце серебряная пуля, в отличие от обычной, действительно может нас убить. Потому что именно наша кровь не переносит серебро.

Ну, спасибо, что хоть с осиной таких приколов нет. А то обходить эти деревья по широкой дуге как-то не улыбается. Хотя получить осиновый кол в сердце, наверное, всё же не очень приятно…

Мы уже подходили к общежитию, когда моё внимание привлекла группа из трёх студентов, точнее, один конкретный… гм… человек? Николае как раз с кем-то здоровался, но стоило ему повернуться обратно ко мне, как я не сдержалась и спросила в лоб:

– Ник, это кто?

И да, я знаю, что так пялиться абсолютно не прилично. Но. Но! Но!!!

Парень, который привлёк моё внимание, имел абсолютно белоснежные волосы, находящиеся в каком-то художественном беспорядке на его голове. Но это ладно, мимо нас недавно прошла девушка с ярко-зелёной шевелюрой, ничего такого. «Такое» было в контрасте с цветом его кожи – тёмно-серой, едва ли не чёрной. Такого оттенка я здесь ещё не встречала, хотя успела уже налюбоваться и бледно-голубым, и чисто белым, и разными оттенками шоколадного и бежевого… Но тёмно-серого я ещё не встречала.

– Это дроу? – ляпнула я, не отрывая взгляда от парня.

– Кто?.. А, – Ник наконец посмотрел на объект моего любопытства. – Нет, дроу очень редко приходят к нам из других миров. Это демон. Если не ошибаюсь, то это один из Моранов.

– «Моранов»? – переспросила я, пытаясь отвести взгляд. Вот чёрт, а ведь паренёк-то всё равно красавчик! Даже несмотря на такую экзотическую внешность. Хотя, надо признать, я за сегодня столько красивых «людей» уже перевидала, что даже что-то не особо и трогает. Вон Николае – тот ещё самец в самом расцвете сил: под два метра ростом, фигура пусть и худощавая, но рельефная, волосищи цвета чёрного кофе себе отрастил до самых ягодиц (довольно аппетитных, надо признать), ещё и глазищами своими бордовыми так загадочно посверкивает со своего до невозможности гармоничного лица. Вот прям бесит, согласитесь?

– Мораны – это один из влиятельных родов Altera pars. Его глава входит в Третий Совет Altera pars.

Ладно, что это за Совет и почему он Третий, спрошу как-нибудь потом.

Я кинула последний взгляд в сторону привлекшего моё внимание парниши и, уже отворачиваясь, заметила, что и он посмотрел на нас своими большими золотыми глазами. Ну и ну.

И как только разобраться во всём этом и не запутаться?

Марианна Лафлёр

Первые пары первого учебного дня прошли довольно обычно. Нам что-то рассказывали, мы что-то записывали. На вводных лекциях редко бывает по-другому.

В неистовое внутреннее бешенство привело меня другое.

Я стала изгоем в своей группе.

Мы оказались с Арией в одной группе и, похоже, она подмяла под себя всех остальных. Итого в группе я, Ария и четырнадцать её прихвостней.

У меня просто в голове не укладывалось, как могло получиться, что четырнадцать взрослых персон спокойно подчинились мнению одной склочной особы. Которую я и не знаю, к тому же. Я уже не сдержалась и написала отцу, чтобы узнать, что это за род Тан и почему у них на меня может быть зуб. Но, похоже, сегодня отец в здании Совета занят текущими делами и, как обычно, не реагирует на смартфон. Поэтому сейчас оставалось только ждать.

На четвёртой паре, совмещённой со второй группой нашего курса, стало чуть проще: ребята оттуда шли со мной на контакт, но не все и очень осторожно. Видимо, их Ария полностью обработать не успела. А ещё после пары мне наконец пришёл ответ от отца, и я поняла, что попала.

Одним из главных оппонентов нашего рода в Совете едва ли не всегда был род Галлахер. А старшая дочь главы рода, Рикарда Галлахера, вышла замуж за некого Лоиса Тана, которому родила уже двух дочерей, одну из которых зовут Ария.

Всё одновременно очень просто и очень сложно. Поэтому я и не люблю политику. Так надеялась, что смогу жить в своём маленьком мирке, не влезая в папины распри, но не повезло… Кто бы только знал, как я мечтаю, чтобы у мамы с папой родился ещё один ребёнок. И желательно такой, который с самого детства захочет быть наследником папиного дела. А мы с мамой спокойно будем продолжать жить искусством…

Пятую пару я отсидела в унылом расположении духа. Бороться с Арией мне не хотелось: это дела чисто политические, и очень жаль, что она их переносит в обычную повседневную жизнь. Но и оставаться одной в этой общей атмосфере игнорирования тоже не очень приятно.

На ужине я пристроилась за первый попавшийся стол, где ещё оставались места. Бездумно заказала еды и стала ковыряться в первом блюде.

– Ой, извини, ты вегетарианка? Ничего, что мы тут…

Я подняла взгляд и наконец обратила внимание на девушку напротив. Шатенка с распахнутым взглядом серо-голубых глаз. Носик забавно чуть вздёрнут вверх. У верхней губы красивый чувственный изгиб. Живописное лицо, было бы интересно написать её портрет.

Я вспомнила, что она сказала, кинула взгляд на её тарелку, где лежал окровавленный стейк, сопоставила с общей бледностью кожи и сверкнувшим в её улыбке кончиком клыка и поняла: вампирочка. Вот это я села, однако…

Рядом с девушкой оказались ещё два вампира, но справа от меня явно сидят два человека – ведьма и ведьмак, кажется.

Ну, я не расистка, поэтому что уж тут.

– Извините, задумалась, – улыбнулась я. – Я не вегетарианка и нормально отношусь к потреблению мяса, если вас интересует этот момент.

Хотя именно сейчас на моей тарелке не было ни одного продукта животного происхождения. Но это скорее вызвано необходимостью поддержания баланса потребляемых веществ для магии. Это был один из первых и главных уроков, который мне ещё совсем маленькой преподал отец.

– Ясно, – девушка напротив улыбнулась ещё более явно, клычки снова сверкнули из-под верхней губы. – В последнее время это стало такой животрепещущей темой в мире, что порой не понятно, как вести себя с людьми, так сказать, другого вероисповедания в еде, хе-хе…

– М-м-м, – протянула я, – как-то раньше не задумывалась. Мне казалось, что окружающим всё равно, кто что ест…

– Да? Неужели здесь хотя бы с этим будет проще? А, Ник? – девушка обернулась к одному из вампиров.

Тот в ответ закатил глаза и ничего не ответил. М-да, манеры у него не самые лучшие.

– Извините, – вампирочка чуть потупилась, – я обращённая, и лишь месяц как на этой стороне, поэтому многих вещей не знаю…

О-о-о, ну тогда всё понятно!

В голову пришла такая простая идея, что я, не задумываясь, тут же ухватилась за неё.

– Ничего страшного. Хотите, я помогу вам освоиться? Меня зовут Марианна Лафлёр, – и я улыбнулась своей самой приветливой улыбкой.

Если я стала изгоем у своих, то зачем цепляться за них? Я найду общение и без этого.

***

Карина Яковлева

Последние звуки имени этой милашки только прозвучали, а я уже хотела буквально завопить на всю столовую, что да, ДА, конечно, хочу!!!

У меня сегодня уже был плачевный опыт попытки общения со своими одногруппниками. И если я до этого считала, что Николае – высокомерный засранец, то я глубоко ошибалась. По сравнению с этим сборищем вампирюг, меряющихся друг перед другом презрительными взглядами и пис… гм, в общем, по сравнению с ними Ник был ещё довольно мил.

В нашей группе из четырнадцати студентов все оказались вампирами. Причём, обращённой была лишь я, все остальные – урождённые, родовитые, преисполненные своего достоинства чистокровные высшие вампиры. Я тихо спросила Ника, если они все высшие, то я ж, наверное, как обращённая, – низший? Он в ответ недоумённо посмотрел на меня и бросил, что низших вампиров не бывает. Ну да, высшие есть, а низшие – тю-тю.

Хотя я не удивлюсь, если они называют себя высшими просто для вещего пафоса.

В общем, после общения с одногруппниками я поняла, что заводить с ними отношения дальше, чем «доброе утро – до свидания», у меня желания никакого нет.

А тут общение предлагает адекватная девушка, да ещё и такая милашка! Она же словно из какого-то аниме про красавицу-лолиту сбежала! Всегда восхищалась таким типом красоты у девушек.

Я сдержанно улыбнулась, не давая прорваться истинным эмоциям:

– Буду очень благодарна. Я Карина. Карина Яковлева, – потом вспомнила, что пока прочно привязана к одному индивидууму и кивнула в сторону вампирюги: – А это Николае Аргинтару. Он мой… э-э-э…

М-да, заминочка вышла. Действительно, кто он мне? Причина всех моих бед – это само собой разумеется. Но в обществе как его правильно представить-то? Опекун звучит несколько странно, будто я несовершеннолетняя или недоразвитая. Хотя с вампирской точки зрения, наверное, соответствует реальности…

– Патрон, – подсказал как всегда недовольный Ник, – я её патрон.

Брови девушки напротив удивлённо взлетели вверх.

– Ого, – выдохнула она, – давно я не слышала об обращённых в таких древних родах… Что ж, примите мои поздравления, мсье Николае, – и Марианна почтительно кивнула моему спутнику.

Интересно, а сколько ещё нужно будет общаться настолько официально? Батюшки-святы, я ж так долго не протяну…

Ник на удивление не продолжил строить из себя невесть что и даже завёл с красавицей беседу. Оказалось, что она тоже первокурсница, только с факультета теоретической магии.

– Вообще, – тяжело вздохнула Марианна, – я довольно сильная ведьма, и боевая магия для меня не проблема. Но вот эти вечные тренировки, бои, испытания силы воли… Вот не моё это. Поэтому отучусь, силу усмирю и буду жить спокойно без боевой магии.

– А меня даже никто не спросил, – поддержала я её вздох. – Засунули на факультет крови, и всё. А может, у меня какие-то другие таланты ещё есть?..

– Мадемуазель Марианна с самого рождения владеет магией, конечно, она может выбирать направление своего развития. А ты только месяц как вампир, логично же, что в первую очередь нужно обучиться нашей основной магии – магии крови! – расфыркался Ник.

– Можно просто Мари, – девушка так лучисто улыбнулась, что моё сердце окончательно растопилось. Хочу с ней подружиться, и всё тут!

Чтобы не накосячить и не испугать Мари напором, я предоставила ведущую роль в разговоре Нику.

– Откровенно говоря, да, мне пришлось поступать сюда в первую очередь из-за Карины. Я планировал ещё лет пять повременить с учёбой здесь. Но, раз уж всё так сложилось, тогда оторвусь в этом году на обратных играх.

– А что за «обратные игры»? – всё же вклинилась я. – Вчера кажется, заведующий учебной частью, говорил что-то о них, но я ничего не поняла.

– Игры «Vice versa» – так они называются на самом деле, – ответила Мари. – Это студенты между собой их прозвали как «обратные игры». Если кратко, то собираются команды студентов, которые в течение года соревнуются между собой в испытаниях, которые для них придумывает руководство Академии.

– И ты хочешь участвовать в них? – спросила я Ника, благодарно кивнув девушке.

– Я хочу в них не только участвовать, но ещё и победить как минимум в этом году, – самодовольно улыбнулся вампирюга.

– Что ж, удачи, – хмыкнула я.

– Победить не так-то и просто, как может показаться на первый взгляд, – осторожно начала Мари, с некоторой опаской глядя на Николае. – Редко какой год обходится без жертв среди студентов – если не летальных, то хотя бы получивших серьёзные увечья…

– Кошмар! И руководство Академии допускает такое?!

– Ну да, – спокойно пожала плечами Мари. – В конце концов, здесь обучаются только совершеннолетние особи, и каждый студент для участия в играх заключает договор, где прописаны все условия и риски.

Ник вальяжно откинулся на спинку стула и самодовольно выдал:

– Да, хоть что-то интересное есть в учёбе здесь.

– Для участия нужна команда из пяти первокурсников, – неодобрительно напомнила Марианна.

– Да, – поморщился вампир, – это создаёт определённые трудности. Жаль, нельзя участвовать одному! Но ничего, эту проблему я как-нибудь решу. Либо соберу команду, либо… Ну, наверняка же придумали какие-нибудь способы фиктивного участия студентов.

– Я не буду участвовать в этом даже фиктивно, – тут же предупредила я, тоже неодобрительно косясь на парня. Он в ответ несколько неуверенно, но всё же отмахнулся.

Я посмотрела на красавицу-блондинку напротив и всё же не сдержала радостной улыбки. Откуда-то у меня появилось предчувствие, что Мари станет моим первым другом на Altera pars.

Марианна Лафлёр

– Кара, всё пропало!!!

Я буквально ворвалась в комнату подруги, в панике соображая, что буду делать, если её здесь нет. Но Кара была на месте – лежала на кровати, уткнувшись в учебник.

– А? – подняла она шокированный взгляд на меня.

Я захлопнула за собой дверь и, скинув туфли, с разбега заскочила на кровать и подползла к девушке поближе.

– Кара, я говорила с профессором Вазовым. Он упомянул, что Николае не хватает двух студентов в команду для обратных игр.

– И? – всё ещё не понимала подруга.

– Ну ты же знаешь, что я с профессором в хороших отношениях… Так вот, он мне на ушко шепнул, что помимо Николае в его команде Феликс Флеминг и… – я набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула одно короткое слово: – Ты.

– Чего?!

Карина даже подпрыгнула на кровати, тут же отбросила учебник и придвинулась ко мне ближе.

– Ты не шутишь? Как такое возможно?! Я же не заключала договора на участие в играх!

Я прикусила нижнюю губу и через силу выдавила:

– Технически, он твой патрон и в ближайшие три года имеет право заключать за тебя подобные сделки… – и, видя, как у подруги открывается рот от потрясения, пояснила: – Да, закон дурацкий, но он есть, и оспорить его невозможно.

– Я убью этого засранца!

Кара слетела с кровати, молниеносно обулась и рванула из комнаты. Я, не обладающая такой скоростью, догнала её уже только у двери в комнату Николае, в которую Карина стучала кулаком.

– А ну открывай, паршивец!

Тишина.

– А он точно там? – осторожно спросила я.

– Точно, – рыкнула Кара, – я его чувствую.

Да, примерно так и действует связь патрона и обращённого, как мне рассказывали. За месяц обучения в Академии Карина более-менее начала её понимать, чтобы быть уверенной хотя бы в таких вот вещах.

– Ник! Или ты откроешь, или я выломаю к чёртовой матери эту дверь!

Зная Кару, да, выломает.

Из-за закрытой двери наконец послышался хоть какой-то ответ:

– Я не собираюсь разговаривать с тобой, пока ты не исправишь свой эмоциональный фон.

Он что, в самом деле самоубийца?

Кара зарычала уже по-настоящему.

– Николае, – крикнула я, пытаясь не обращать внимания на зловещий звук, – зачем ты это сделал? Это же подло!

– Ничего это не подло! – обиженно отозвался вампир. – Она моя обращённая, и обязана выполнять мои пожелания! Ну, хотя бы первые три года после обращения…

Я уронила лицо в ладони. Николае абсолютно безнадёжен. Сейчас он доведёт окончательно Кару, она его пристукнет, и я останусь без подруги в Академии.

– Обязана?! – взвизгнула Карина и саданула по двери каблуком. – А давай ты выйдешь, и мы с тобой лично поговорим, сколько, кому и чего именно я обязана! Кровосос паршивый! Комар-переросток!

Я ухватила подругу за руку, пытаясь привлечь к себе внимание.

– Кар, хватит, он всё равно не выйдет. А за порчу общежитского имущества наложат штраф. Выплачивать всё равно ему, конечно, но оно тебе надо – с этими квитанциями возиться. Пойдём к тебе.

Я наконец оттащила подругу от двери Николае, но напоследок она всё же успела крикнуть в сторону его комнаты:

– Да чтоб тебя «обпатронили» во все места в мужской ванне, кровососущее ты животное!

А затем звучно захлопнула дверь в свою комнату. Хорошо, что я уже успела зайти и присесть на краешек кровати.

Карина заметалась по комнате, затем подхватила с кровати маленькую подушку, несколько раз покидала её в пол и только тогда обратилась ко мне:

– Мара, что мне теперь делать?!

Я тяжело вздохнула и пожала плечами.

– Видимо, участвовать в играх…

– Но я только начала изучать магию! Это вы живёте с ней с рождения, а для меня всё это в новинку! Какие мне игры, когда я домашку и ту с трудом выполняю?..

– С домашкой я тебе помогу, – тут же ответила я. Это не было чем-то новым для нас: за прошедший месяц я частенько помогала Каре с учёбой. Сначала это был просто акт доброй воли, но постепенно я втянулась: во-первых, магия крови сама по себе очень любопытна, а во-вторых, благодаря Карине, задававшей вопросы с точки зрения полной неизвестности, на многие вещи приходилось смотреть с другой стороны, а что-то даже переосмысливать. Поэтому наши занятия я искренне любила.

Но эти обратные игры… Понятно, что Николае поступил как настоящий мерзавец. Но что теперь делать Карине? Или… что делать… нам?..

Я опять тяжело вздохнула. Как же я не люблю принимать решения, идущие вразрез с моими жизненными позициями…

– И с играми тоже помогу.

– Что? – удивлённо уставилась на меня Кара.

– Ну не бросать же тебя там на растерзание Николае, – грустно улыбнулась я. – Я вступлю в вашу команду. Вместе уж как-нибудь выкарабкаемся.

– Нет, Мар, стой, так нельзя! Это же очень опасно! Ты не должна рисковать собой ради помощи мне. Давай просто прикончим вместе Ника и не будем участвовать ни в каких обратных играх?..

Я похлопала по кровати рядом с собой, приглашая подругу присесть рядом. Та послушно села, тут же сгорбившись.

– Для меня это не так опасно, на самом деле. Как я уже ни раз говорила, я сильная ведьма. Какие-то игры не причинят мне особого вреда. В конце концов, свалим всю работу на Николае, а сами будем отдыхать за его широкой спиной. Как тебе такая идея?

– Да где там эта широкая спина… – пробормотала Кара, глядя в пол. – Он тот ещё задохлик.

– Ну, тогда скормим его первому попавшемуся чудищу, и избавимся от этой занозы, – фыркнула я.

 Подруга тоже фыркнула, а потом поёрзала и наконец как-то нехотя выдавила:

– Знаешь, больше всего меня злит, что… он даже не спросил! Просто поставил перед фактом. Как будто моё мнение совсем ничего не значит. И я в последнее время живу с этим постоянным ощущением ненужности своего мнения. Всё уже везде решили за меня. Ритуал обращения, увольнение с работы, переселение на Altera pars, обучение в Академии, выбор факультета, теперь эти игры… Ничего из этого я не выбирала. Да даже судьбу моей кошки решили за меня! Я знаю, что на самом деле выбор – это иллюзия, и большая часть наших решений уже совершена за нас, просто мы этого не осознаём. Но мне всё же так не хватает этой самой иллюзии…

Я задумчиво посмотрела на грустную Кару. Так интересно наблюдать, что заботит окружающих, что приводит в волнение их мысли и чувства. Я всегда жила в чужих выборах – выборах моей семьи в первую очередь. Но никогда не воспринимала это как ущемление себя самой.

– И какая судьба у твоей кошки? – спросила я тихо.

– Да это я так, к слову… Она осталась в доме Юлиана. В Академию же нельзя с животными.

– И что, как думаешь, плохо ей у главы рода Аргинтару в огромном доме с кучей еды, игрушками и лежанками?

– Гм, думаю, нет. Надеюсь, что нет.

– Значит, чужой выбор не всегда плохой, ведь так?

Карина всё так же грустно усмехнулась:

– Хочешь сказать, и участие в играх – это не плохой выбор?

– Да кто ж его знает!

И я широко улыбнулась. Кара несколько секунд просто смотрела мне в глаза, а потом тоже улыбнулась и заключила меня в объятия.

– Спасибо, – прошептала она мне в плечо.

– Сочтёмся, – не удержалась я от подколки.

***

Карина Яковлева

Если Николае думал, что истерика под дверьми – это единственное, что его ожидает, то он крупно просчитался.

Для начала, мы с Марой наполовину уболтали, наполовину заколдовали бытовых духов, чтобы они на время одолжили нам его форму, на которой мы бесцветной при наличии освещения, но очень цветной в темноте краской описали на задней части формы некоторые характеристики её носителя. Поэтому на практикуме по чувствованию крови, который традиционно проходил почти в полной темноте, все первокурсники факультета крови смогли ознакомиться с нашим честным мнением. А поскольку писали мы исключительно там, где вампирюга бы не заметил, ознакомлялись мы всё время практикума. Особенно мне понравились две надписи на ягодицах моего патрона: «Лизни меня» и «Пни меня». Многие, глядя на них, явно задумались, что выбрать.

Следующим пунктом мести стало подсыпанное в еду слабительное. Мне, чтобы его получить законным путём, пришлось даже соврать целителям, мол, мучаюсь запорами – мочи нет, помогите (на что только не пойдёшь ради мести!). В туалете мы его потом, конечно же, ещё и заперли, при этом оставив в собеседники только голосового помощника на моём намертво заблокированном смартфоне, который никак на Ника не реагировал, а лишь нудным голосом зачитывал ему положения о свободе воли из сочинения «Критика практического разума» Канта (сама от себя не ожидала, что вспомню хотя бы одно из названий из университетского курса философии).

Далее на очереди были зачарованные крысы в комнате Ника (Мара откуда-то узнала, что он безумно боится крыс, хе-хе), натравленная на вампира страстная поклонница (она попалась нам абсолютно случайно, но мы с превеликим удовольствием помогли девушке поймать кровопийцу сразу после душа, горяченьким, так сказать; жаль, убёг) и пущенное вслед за этим предположение, что, дескать, может, вампир из прославленного рода того… не сможет продолжить род естественным путём? А уж о причинах немочи размышлял и шептался уже каждый сам.

В общем, мы с Марой оттягивались, как могли. Мелко и по-детски? Ну и пусть. Иногда так даже понятнее и быстрее доходит.

Так, на третий день наших бойкота и издевательств Николае запросил мира. Мы для приличия покочевряжились, но после того, как вампирюга извинился даже без привычного высокомерия на лице, решили, что пусть живёт. Ник попробовал стребовать с нас в ответ извинения хотя бы за крыс и слухи, но был послан далеко и надолго.

Мара на следующее утро после получения известий о моём участии в играх действительно вступила в нашу команду. Причём, разрешение на это у Ника никто даже и не спросил, а когда он после примирения попробовал возмутиться этим фактом… В общем, вампир, если бы не заткнулся, рисковал уже просто не проснуться на следующий день.

Теперь мы сидели вчетвером за одним столом на ужине и думали, что делать дальше. Мы – это я, Мара, Ник и Феликс – первокурсник с факультета смерти, то бишь некромант.

С Феликсом мы с Марой были знакомы поскольку-постольку: в первую очередь это был друг (друг ли?..) Ника. На мой взгляд, для некроманта он чересчур жизнерадостен, зато далёк от принятых здесь реверансов и расшаркиваний (тем удивительнее его общение с нашим вампирьим снобом). Мара успела перед ужином мне шепнуть, что в своей группе он по силам на хорошем счету, но более точно выяснить не получилось. Коренастый блондин, чуть ли не на голову ниже Ника – этот парень с ослепительной улыбкой и озорными голубыми глазами удивительно притягивал внимание и располагал к себе.

– Ну что, – глубоким бархатным голосом проговорил Феликс, – осталось подобрать только ещё одного участника в команду, и мы укомплектованы!

И подмигнул Маре. Я аж немного опешила, хотя подруга никак на этот жест не отреагировала.

– До конца времени подачи заявки на участие в первом раунде осталось два дня, – поморщился Ник.

Эх, вот бы мы этот срок благополучно профукали…

– Ты на своём факультете уже всех спросил? – заинтересовался Феликс.

– Можно и так сказать. Есть парочка вариантов, но это, скажем так, крайний случай. Максимально крайний…

– Неужели есть кандидаты в участники игр хуже, чем Карина? – теперь Феликс подмигнул уже мне.

Понимаю, что ничего обидного он не имел в виду, но всё равно скалюсь ему в ответ новоприобретённой любимой вампирской улыбочкой.

– Кара своя. А там не всё так ясно.

Оу, неужели могут играть с нами против нас самих?

– Марианна, – повернулся Феликс к подруге, – а как дела на теоретическом факультете? Желающих вступить к нам нет?

– Теоретики на первом курсе очень редко участвуют в обратных играх. Кроме меня пока больше никто не заявился.

Феликс с Ником пригорюнились. Я же напротив воспряла духом: глядишь, команда не соберётся, и обойдёмся без всяких игр. Хотя лучше готовится сразу к плохому варианту развития событий, а посему:

 – Ребят, а в чём суть вообще этих обратных игр? Команды собираются и соревнуются. А каким образом и как часто?

– Формат испытаний заранее не известен, – охотно ответил Феликс, – участники узнают о правилах не раньше, чем за сутки. Если раунд проходит в выходные дни, об этом предупреждают заранее, если в будни – изредка. Испытания могут быть абсолютно любыми: от разгадывания ребусов и загадок до битвы с какими-нибудь чудищами в специально созданном для этого подземелье. Мне рассказывали, что были даже раунды из разряда «поведай врагу свой самый страшный секрет». В каждом испытании можно заработать определённое количество баллов за прохождение. В конце года эти баллы суммируются и определяются победители.

– Победители?

– Да, обычно три победителя – среди первокурсников, второ- и третьекурсников и четверокурсников. У этих трёх категорий испытания разной сложности. То есть мы будем соревноваться только с первокурсниками. Вот на втором курсе уже будет интереснее, там и команд больше будет, и в соперниках ещё и третьекурсники будут.

– Почему тогда четвёртый курс выделили отдельно? Ну или вообще всех на четыре потока не разделили? – не поняла я.

– На четвёртом вроде как испытания уже жесть какие сложные. А второй и третий объединили, чтобы интереснее было.

Куда уж тут интереснее…

– А есть какие-то ограничения по участникам? – запоздало спохватилась я. – Ну, какие-то определённые факультеты или, не знаю, ещё что-нибудь…

– Ограничений нет, – отмахнулся Ник, – любой первокурсник с любого факультета. Разнопрофильность команды, наоборот, даже приветствуется. Хотя, конечно, и с одного факультета собирают команды. Кстати, я думаю, нам бы не помешал боевик. Компенсировать, так сказать… – и покосился на нас с Марой. Я с каменным лицом подняла в ответ средний палец.

– Оно-то понятно. Да только почти все боевики уже вступили в команды или организовали их сами, – развёл руками Феликс. – Я слышал, у них даже есть команда только из одних боевых магов, вы представляете?

Бр-р-р!.. Не представляю и не хочу. Я вообще пока плохо понимаю, чем особенны эти боевики, но одно их название уже как-то наводит страх.

– Хотя бы ещё некроманта что ли тогда… – Ник задумчиво потёр пальцем подбородок.

Все в задумчивости помолчали.

– Вот что, лидер, – сказала наконец Мара, вставая из-за стола и обращаясь насмешливо к Нику, – ты эту кашу заварил, сам теперь и думай над решением. Я пойду к себе. Кар, зайду через два часа.

Я улыбнулась девушке и проводила взглядом её лёгкую фигурку до самого выхода из столовой. Удивительно, но Марианна была одним из самых самоорганизованных людей в моём окружении. Вот вам и миф, что все творческие люди живут в хаосе. Из нас двоих хаосом была я, а порядком – Мара.

Я покосилась на Феликса и решила всё же задать и ему самый волнующий меня вопрос:

– Феликс, а правда, что во время обратных игр случаются смертельные исходы?

– Бывает, – кивнул парень и развёл руками: – К сожалению, профессора не всегда успевают вмешаться вовремя. Но прямо до смерти редко доходит. Серьёзные ранения вот чаще встречаются. А! – он задумчиво почесал бровь. – Слушай, кажется, в том году у первокурсников что-то случилось, мельком слышал, уже не помню… Что-то с душой, кажется… Не помню, в общем. Порасспрашиваю и потом расскажу, хорошо?

Я кивнула, внутренне ещё больше встревожившись.

После обращения я стала теоретически бессмертной. Теоретически – это потому, что касалось это лишь естественной смерти от старости. Да, теперь я не была подвержена главному человеческому недугу – старению. Но вот другие способы… Юлиан рассказывал про пулю в сердце. И, конечно, я очень сомневаюсь, что формат испытаний позволит студентам друг в друга стрелять серебряными пулями, но наверняка ведь есть и другие способы убить вампира. Как минимум, Ник упоминал полное сожжение.

М-да, так себе тема для размышлений. Впрочем, это действительно важный вопрос, и нужно будет обязательно пристать с ним к Николае, но чуть позже.

Марианна Лафлёр

После ужина я вернулась в свою комнату. Уныло посмотрела в домашнее задание, поняла, что там нет ничего интересного, и отложила учебники. Взяла в руки кисть, но и тут дело что-то не пошло.

Творческий кризис…

Я подхватила альбом для зарисовок и отправилась в сад.

Никакого кризиса у меня, конечно, не было. Просто накопилась небольшая усталость с непривычки от учёбы. Ещё и этот переезд в общежитие, где недостаёт привычного уровня комфорта. Да и я же раньше никогда не жила без родителей больше недели. Организму и психике требуется время для перестройки. А последствия этого вылились в нестабильной «работе» вдохновения.

Сад на территории Академии абсолютно прекрасен: он условно разделён на зоны с разными типами фауны (мелкой и безобидной) и флоры. Поэтому почти каждый для себя может найти здесь близкий сердцу уголок. Дальше вглубь сад переходит уже в лес, так же разделённый на разные зоны. И именно туда я и направилась.

Я устроилась у маленького прудика под ольхой и успела сделать несколько набросков, когда в ветвях дерева увидела зимородка. Накинув на себя отвод глаз, действующий именно на животных и птиц, я осторожно вскарабкалась на дерево, чтобы разглядеть птицу поближе. Увлекшись, я залезла довольно высоко и удобно устроилась на какой-то ветке. И тут же приступила к новому наброску в альбоме.

Увлёкшись зимородком и рисунками, я ничего не замечала, пока птица сама не встрепенулась и не упорхнула с дерева. Я разочарованно вздохнула. Пусть я и успела её очень хорошо рассмотреть и запомнить, но так хотелось ещё поработать с натурой…

Я опустила взгляд вниз, чтобы примерить свой будущий спуск, и поняла, что уже здесь не одна.

Снизу с удивлением на меня смотрел… демон?

Пару секунд на замешательство, и я вспомнила стоящего под ольхой студента. Точнее, вспомнила, что видела его в Академии среди третьекурсников. Но кто он, не знаю.

– Гм… Добрый вечер, мсье, – вежливо произнесла я, не отрывая взгляда от студента.

У того брови взлетели ещё выше, но, видимо, он справился с удивлением и ответил:

– Добрый, мадемуазель. Позвольте вам помочь?

И руку мне протянул.

Я с сомнением на неё покосилась. Во мне боролись вежливость и личный комфорт. Взвесив на внутренних весах эти величины, я пришла к выводу, что:

– С вашего позволения, будет лучше, если вы чуть-чуть отойдёте в сторону. Ага, вот так. Благодарствую, мсье!

Я зажала подмышкой альбом и без особых усилий спрыгнула вниз с дерева.

Брови демона опять взлетели вверх.

– Надо признать, мадемуазель, вы не производите впечатление девушки, которая будет лазить по деревьям, а потом ещё и прыгать с них.

– Я ведьма, а не стеклянная статуэтка, – спокойно ответила я, сделала книксен и, абсолютно невежливо отвернувшись, пошла в Академию. Скоро уже надо идти к Каре.

– Простите, – раздалось за спиной, – я не хотел вас обидеть, – и демон, догнав меня, зашагал рядом, но на расстоянии.

– Вы и не обидели, – честно ответила я.

– Хм… Что ж. И всё равно прошу прощения за непочтительность. А что вы делали на дереве?

– Рисовала.

– Что рисовали?

– Зимородка.

– Зачем?

– Захотелось.

Поток вопросов закончился, и я насмешливо покосилась в сторону шагающего рядом студента. В подобной манере вести диалог я могу долго. Видимо, собеседник тоже это понял и решил спросить другое:

– Вы же из рода Лафлёр, верно?

Тут вежливость снова решила ко мне ненадолго вернуться:

– Верно. Марианна Лафлёр к вашим услугам, – я остановилась, сделала ещё один книксен и тут же снова направилась в сторону Академии.

Папа бы убил, увидь это.

– И вы даже не проявите ответной любезности и не спросите моего имени? – я чётко услышала насмешку в словах демона и почему-то смутилась.

Что-то я и в самом деле чересчур невежливая. Если подумать, причин для моего хамства никаких нет.

Я остановилась и повернулась к третьекурснику.

– Что ж, я и правда веду себя неблагоразумно, прошу прощения. Позвольте узнать ваше имя, мсье? – я чуть склонила голову в знак вины, но потом всё же подняла глаза и посмотрела ему в лицо. И поняла, что впервые вижу такие потрясающе красивые золотые глаза. Великая тьма, да они же просто завораживают!

– С вашего позволения, Гилберт Моран, третий курс факультета боевой магии.

Моран. Да вашу ж…

Я мысленно себя оборвала.

Та-а-ак, вдох-выдох. Подумаешь, всего лишь представитель Моранов. С которым я чуть не испортила отношения.

Да что же на меня сегодня нашло?..

– Кхм. Приятно познакомиться, – я уже более вежливо в третий раз за наше знакомство присела в книксене. Хорошо всё-таки общаться с Карой: там не надо никаких этих формальностей, всё очень просто и открыто. А вот с представителями выдающихся родов всегда нужно держать лицо. Точнее, можно-то и без этого, но я же люблю своего папочку и не хочу, чтобы у него даже косвенно возникли проблемы из-за моего непочтительного общения с кем-то из родовитых отпрысков.

– Как я и думал, – насмешка в словах демона стала ещё более явной, – стоит услышать мою фамилию, и все вокруг становятся намного вежливее.

– Ну так не называли бы её, если не хотели этого, – буркнула я.

– Как будто бы вы сами не догадались, кто я.

Ну, справедливости ради, нет. Я не вхожа в свет. Не слежу за новостями и сплетнями. Я даже о взаимоотношениях других родов с нашим знаю только частично, что доказала ситуация с Арией Тан.

Не желая казаться невеждой, я пожала плечом.

– Стоит ли ожидать вас на завтрашней вечеринке? – неожиданного спросил Гилберт.

Мои брови взлетели вверх. Какой ещё вечеринке?

– Не то чтобы я была приглашена на неё… – пробормотала я.

– Считайте, я только что вас пригласил.

– А в честь чего вечеринка? – пришлось поинтересоваться. Как же я не люблю эти шумные бестолковые сборища…

– В честь начала академических игр «Vice versa».

– Начала? – переспросила я. – Но завтра же ещё день подачи заявок на участие. Последний, но всё же.

–  Завтра пятница, не задерживать же всех на выходные ради вечеринки. А в понедельник, сами понимаете, уже не до празднования будет, – Гилберт улыбнулся, и я поймала себя, что на секунду залюбовалась им.

Точно. Хочу написать его портрет. Вот почему он меня зацепил. Должно получиться очень интересно.

– Я постараюсь прийти.

***

Карина Яковлева

– Ты точно не хочешь пойти со мной? – в тысячный раз спросила меня Мара.

– Да ну его, – поморщилась я, так же в тысячный раз повторяя свой ответ. – Не хочу чувствовать себя не в своей тарелке. Я лучше потом послушаю твой рассказ о таком прекрасном мероприятии. Ник, кстати, сказал, что тоже пойдёт.

У меня было странное ощущение: вроде и хотелось бы посмотреть на вечеринки на этой стороне мира, а с другой стороны, было предчувствие, что здесь всё происходит абсолютно так же. А в своём мире я очень не любила большие вечеринки. Так и смысл тогда себя мучить? Лучше мы потом с Марой заляжем у меня на кровати с вкусняшками и чаем, и я с интересом послушаю её рассказ, вставляя ехидные комментарии и неприлично ухохатываясь.

– Надеюсь, мы с ним там не пересечёмся. Мне и так хватает его в своей жизни, – Мара содрогнулась и с отвращением (как мне показалось) тыкнула вилкой в брокколи.

Я посмотрела в её тарелку и поскорее отвела взгляд. Я и раньше не была любителем овощей, а теперь… овощное рагу на тарелке Мары вызывало искреннее отвращение. И как она его только ест? Хотя отварная индейка на соседней тарелке тоже как-то меня не прельщала. Я уже спрашивала подругу, как она такое может есть на постоянной основе, а она в ответ очень удивилась и сказала, что привыкла так питаться с самого детства, и это очень вкусно.

Какая же она всё-таки… гм, удивительная.

– Да вряд ли ему будет до тебя дело. Он там последнего члена команды собрался искать. Если сейчас никого не найдёт, конечно.

Мы с Марой обменялись одинаково скептическими взглядами. Сейчас уже обед пятницы, подача заявок на участие заканчивается в девять вечера. А наша заявка без договора последнего участника считается недействительной. Итак, вопрос на засыпку: сможет ли Ник за оставшиеся восемь часов найти пятого участника?

Мой ответ – нет.

И посему – ура!

В связи с этим я сегодня даже в довольно радостном расположении духа. Глядишь, ещё чуть-чуть, и одной моей большой головной боли настанет конец!

В радостном предвкушении мы закончили обед и разошлись по своим аудиториям. Ник примчался на нашу пару буквально за пару секунд до начала и выглядел при этом мрачнее тучи. Моё хорошее настроение приподнялось ещё на парочку баллов.

Подобная картина повторялась до самого вечера: Ник приходил всё мрачнее и мрачнее, а моё расположение духа только улучшалось.

В итоге в шесть часов вечера я вышла с последней пары с широкой улыбкой на губах. Николае кинул на меня взгляд из разряда «чтоб ты удавилась» и тут же сбежал.

Три часа. Три часа, и никаких тревог больше!

Я хотела вернуться к себе в комнату и посвятить всё это время молитвам Создателю, чтобы затея вампирюги провалилась. Но уже по пути вспомнила, что в понедельник на пару по истории магии каждому нужно принести какой-то определённый старый фолиант.

Ну что ж, как говорится, маршрут перестроен в библиотеку.

В хранилище знаний оказалось тихо, безлюдно, безвампирно, бездемонно и далее без- по списку рас. Библиотекаря и того не было: как объяснил Ник в единственное наше с ним общее посещение библиотеки, здесь находятся только бытовые духи да система поддержки студента, заключённая в артефакт, подозрительно похожий на обычный компьютерный терминал.

Я уткнулась в этот самый терминал, отыскала в каталоге нужную книгу, зарезервировала её на своё имя и, запомнив координаты, потопала вглубь книгохранилища.

Когда нужная книжища оказалась у меня в руках, я уже радостно хотела отправиться на выход, но тут заметила какое-то движение дальше по коридору.

Внутри всё похолодело.

Я девочка, которая выросла в эпоху фильмов ужасов, триллеров и саспенсов. И я всегда была тем зрителем, который кричал в экран героине, спускающейся в тёмный подвал на странные звуки: «Дура, не ходи, тебя сожрут!»

Поэтому, заметив движение в тёмном коридоре, я… развернулась и рванула в противоположную этому коридору сторону! Э-э-э, нет! Я не собираюсь становиться героиней ужастика, которую сожрут в первые минуты фильма! Я жить хочу, ма-а-а-ма-а-а!..

Но законы жанра работают не только в фильмах ужасов.

Я с разбега в кого-то влетела, причём с такой силой, что мы аж разлетелись в три стороны: я – назад, «кто-то» – вперёд, моя книга – вверх, а затем – мне в лоб.

Я взвыла.

– Какого?.. кхш-ш-ш… – зашипели напротив.

Ну, если это даже какой-то маньяк, то он временно тоже дисквалифицирован.

Я потёрла лоб и поняла, что там ничего нет. Гм, да и боль не такая уж и сильная… М-да, вот они, человеческие привычки. Мне-человеку должно было бы стать больно от удара книгой в лоб, вот и тут сознание вызвало типа фантомной боли.

Хотя столкнулись мы неслабо, телу вот действительно больно, особенно в районе ключиц. Я наконец подняла взгляд и посмотрела на сбитого мной.

Это оказался парень, студент (фух, хорошо, что не профессор!..). Кажется, я его даже как-то видела на факультете боевиков… Да, точно, припоминаю этого красавчика, я ещё тогда обратила внимание на его иссиня-чёрные волосы – мне почему-то оттенок в тот момент показался интересным.

– Эй, ты в порядке? – спросила я, потихоньку поднимаясь на ноги.

Парень недоумённо посмотрел на меня, а затем одним плавным движением поднялся. Тц, позёр…

– Конечно. Какой упырь тебя укусил, что ты неслась как сумасшедшая?!

Я смутилась, но решила ответить честно:

– Да так, показалось, что там в темноте кто-то есть… – и мотнула головой назад.

Парень вгляделся в тьму позади меня, нахмурился и выдал:

– Там только бытовые духи.

Вот я ду-у-ура-а-а!.. И как я только могла о них забыть! Понапридумывала себе ужасов вместо того, чтобы пораскинуть мозгами!

– Э-э-э, да?.. Что ж, извини… – промямлила я.

Парень окинул меня взглядом с ног до головы и насмешливо спросил:

– И откуда только такие пугливые девицы в Академии тёмной магии, а?

Если бы вампиры умели краснеть, я бы стала краснее рака. Я смутилась, а когда я смущаюсь, то наглею и борзею.

– И откуда только такие невежливые мужчины в Академии тёмной магии, а? Сбил с ног, подняться не помог, трусихой обозвал…

– Вообще-то это ты меня сбила с ног! – возмутился собеседник.

– А вот это ещё не доказано! – щёлкнула я зубами в ответ.

Парень пристально посмотрел на мои зубы.

– Вампиресса? Оно и ясно, вы за словом в карман не лезете.

А мне что-то так обидно от его слов стало…

– Я не как эти высокомерные зазнайки! Я вообще человек от рождения. Просто меня обратили…

– Похоже, патрон по характеру отбирал, ага, – хмыкнул парень.

Да что он себе позволяет?!

– А тебя, видимо, за неуважение к другим отобрали в главные хамы Академии!

– Да уж, очень остроумно, – фыркнул в ответ студент, но как-то… добрее что ли? – Первокурсница с факультета крови, да?

Я, всё ещё злясь, угукнула в ответ.

– И что ты делаешь здесь, когда весь первый курс готовится к вечеринке? – парень поднял мою книгу, о которой я уже и забыла, и протянул мне.

– Я не иду на вечеринку, – ответила, принимая книгу. – Спасибо. И… извини, что сбила, – кое-как выдавила я из себя.

– Ничего, сам виноват, слишком задумался. Почему не идёшь? Не пригласили?

– Да нет, просто не хочу. Не люблю такие собрания.

Парень хмыкнул, словно не сильно поверил в мои слова. Ой, буду я ещё кому-то что-то доказывать…

А затем он просто улыбнулся и… представился?

– Эллиот Рихтер.

Это ж имя, да? Точно имя?..

Я мысленно дала себе затрещину. Конечно же Эллиот – это имя! Так же зовут одного из персонажей моей любимой манги! Хотя, по-моему, и фамилия есть такая… Ай, ладно! У меня будет имя.

– Карина Яковлева, – выдавила из себя я. Потом вспомнила важное дополнение: – А! Воспитанница рода Аргинтару.

– Да уж это я понял, – усмехнулся Эллиот. – Обращённых не так чтобы уж и много, к тому же, только единицы из них имеют достаточный уровень, чтобы учиться в Академии. Сейчас ты здесь единственная обращённая.

Не зная, что на это ответить, я просто улыбнулась. Правда, немного нервно вышло, по-моему.

– Пойдём, а то опять каких-нибудь бытовых духов испугаешься, – снова усмехнулся Эллиот. Но теперь я чувствовала, что подкалывает он по-доброму.

Он провёл меня до самого выхода, и уже на пороге я хотела из вежливости поблагодарить и попрощаться, но не успела этого сделать: едва не столкнулась с входящей девушкой. Я собиралась пропустить её внутрь библиотеки, но она остановилась и обратилась к моему сопровождающему:

– О, Эллиот! Так и думала, что ты здесь. Ты же придёшь на вечеринку? Мы с Георгом так хотим с тобой пообщаться, сто лет не виделись!

– Ванда, – как-то равнодушно произнёс, наверное, имя девушки Эллиот. И замолк.

Я сделала шаг в сторону, собираясь попрощаться и уйти, чтобы не мешать разговору. Эллиот тут же отреагировал на моё движение:

– Карина, подожди, я сейчас, – а затем повернулся в сторону девушки: – Ванда, извини, но нет. Не вижу смысла приходить.

Девушка удивилась. Я бы даже сказала, у неё челюсть отвисла.

– Что значит «не видишь смысла»?! Мы же друзья! Пусть у вас и какие-то проблемы с Лорой, но мы-то с тобой всё ещё друзья!

Эллиот в ответ на слова девушки лишь покачал головой. А она… перевела взгляд на меня. Эй-эй-эй! Я здесь не при чём!

– Хочешь сказать, завёл новых друзей, и старые теперь побоку? Наверное, вступил в их команду, и теперь ни с кем дел иметь не хочешь? Много же, однако, значила твоя дружба, Рихтер. Что ж, прощай, – девушка резко развернулась, мотнув змеёй золотисто-русой косы, и умчалась прочь от библиотеки.

– А… – только и выдавила я ей вслед. Потом повернулась к Эллиоту: – Что это было?..

– Извини, что оказалась втянута в это. Не обращай внимания, тебя это никак не касается.

Ну да, не касается.

– Подожди, – вдруг сообразила я, – это разве не Ванда со второго курса факультета смерти?

– Да, она, – поморщился Эллиот.

– Ого! Феликс как-то упоминал, что она звезда факультета, самый талантливый некромант.

– Ванда действительно очень талантлива.

Я недоумённо смотрела на Эллиота. Если Ванда со второго, то и он, наверное, тоже, судя по их разговору. А она, глядя на меня, обвинила его, что он нашёл новую команду. Но разве второкурсники уже не знают друг друга в лицо? Почему она решила, что я тоже второкурсница?

Уф, какой же бред. И зачем я только об этом думаю?

– Ну, спасибо, что проводил, – неловко начала я, – а я теперь пойду… Хорошего вечера!

Эллиот на мои слова снова улыбнулся, и я отметила, что ему очень идёт улыбка. Он сразу становится не таким мрачным и угрюмым, а тёмно-синие глаза словно бы даже светлеют.

– И тебе хорошего вечера, Карина.

Я ещё раз улыбнулась и потопала к себе в комнату.

Стоило мне только развалиться на своей кровати, уткнувшись в планировщик на планшете, как в мою комнату ворвался Николае. Вот зараза же, из-за того, что он мой патрон, я даже не могу аннулировать ему доступ без разрешения в мою комнату!

– Кара!!! – рявкнул он.

– А?! – совершила я кульбит на кровати от неожиданности.

Ник подскочил к кровати и навис надо мной

– Признавайся, ты общалась с Рихтером?!

…чё?

– Э-э-э… – тупняк всё не проходил. – А, ты про Эллиота? Ну да.

– «Ну да»?! – снова рявкнул Ник. – Почему ты молчала?!

– А-а-а я должна была тебе сказать об этом?.. – всё ещё не понимала я.

– Ну конечно же! Я тут бегаю как тупое умертвие!.. Так, раз это правда, то всё, я побежал, надо спешить. Спасибо, Кара!

И Ник умчался из моей комнаты.

Я в полном охренении посмотрела ему вслед. Кто-нибудь что-нибудь понял?..

Марианна Лафлёр

Вечеринка была… обычной. Ничего нового, зато и ничего неожиданного.

Организаторы (я так и не поняла, кто именно это; возможно, студсовет) попросили у руководства Академии на этот вечер один из больших общих залов, где и были размещены столы с какими-то закусками и напитками. В зале играла музыка, кто-то танцевал, кто-то группками общался. У дальней стены зала стояли игровые столы, но насколько азартными там были игры не знаю – не подходила.

Я поздоровалась с несколькими знакомыми, выпила бокал безалкогольного пунша и уже хотела заскучать, когда увидела чуть поодаль Арию. Вот только девушка была не в привычном окружении стайки девочек-теоретиков, а, если не ошибаюсь, рядом с двумя парнями-боевиками, оборотницей с интеграции и некроманткой.

Только не говорите, что и она будет участвовать в обратных играх...

Я скрестила пальчики, чтобы Николае не нашёл пятого участника.

– Изучаете соперников?

Я обернулась на голос и увидела улыбающегося Гилберта. Он сменил нашу форму на белую рубашку и более свободные чёрные брюки. Надо признать, белый цвет одежды ему очень идёт, контрастируя с тёмно-серой кожей. Белоснежные волосы он заплёл в короткую косицу сзади, но некоторые короткие пряди уже успели из неё выбиться и растрепаться. В целом, сейчас у него вид был более расслабленный, словно он пришёл сюда из своей комнаты поздороваться и скоро уйдёт обратно. Только домашних тапочек с милыми кроличьими ушками не хватает.

– А разве это мои соперники? – решила не отвечать ему я прямо.

– Ну как же. Вы участвуете в играх, они тоже. И вы все первокурсники. Значит, соперники, – Гилберт склонил голову набок, а руки засунул в карманы штанов.

Хм, насколько реально попросить его несколько часов постоять в такой позе, пока я буду рисовать?..

– А вы участвуете в играх? – решила немного сместить вектор темы я.

– Да, конечно, – спокойно ответил демон, – в прошлом году мы выиграли в раунде второ- и третьекурсников.

Я чуть не подавилась вдохом.

– Ого, – только и выдавила я.

– Да ничего особенного. У нас была смешанная между годами команда с тремя боевиками, некромантом и оборотнем с крови. Сейчас трое перешли на четвёртый курс, поэтому этот год начнём в новом составе.

Как же всё сложно. И хочется же им всем этим заниматься…

– Вам нравится участвовать?

– Хм… Наверное, да. Обычная учёба довольно скучна и однообразна. Этот же элемент непредсказуемости в вид игр вносит в жизнь определённую интригу.

– Понятно… – пробормотала я.

Гилберт пристально посмотрел на меня и задал неожиданный вопрос:

– Марианна, почему теоретический факультет? Вы же потомственный боевой маг.

– А чем теоретический факультет мешает моей боевой магии? – удивилась я.

– Тем, что там вам не дадут нормальной базы по боевой магии. То, что проходят теоретики по боёвке, – это крохи. Учитывая ваш потенциал… вы просто зарываете свой талант. Я был очень удивлён, когда узнал, что наследница Лафлёр поступила на теоретический. Не понимаю, как ваши родители допустили это.

В первый момент я разозлилась. Но тут же успокоилась. И посмотрела на Гилберта… с жалостью.

– Очень жаль, что вы оцениваете окружающих так однобоко. Мои родители любят и ценят меня достаточно, чтобы понять и принять мой выбор. Какой это выбор, боюсь, вам не понять. Благодарю вас за приглашение на вечеринку, мне было очень интересно, – я присела в книксене. – Всего хорошего, мсье Гилберт.

Я уже развернулась на выход, когда парень схватил меня за локоть.

– Подождите, Марианна!..

Я недоумённо посмотрела на его руку, и она тут же исчезла с моего локтя.

– Прошу прощения… Я не хотел обидеть вас.

– Вы и не обидели. Глупо обижаться на несовпадение точек зрения, – пожала я плечами, стоя к демону вполоборота.

– И тем не менее вы уходите… – Гилберт непонимающе нахмурился.

– Наши точки зрения не сошлись именно в том, что для меня особо знаково. И в данный конкретный момент я не хотела бы продолжать наше общение. А поскольку я пришла сюда только из-за вашего приглашения и желания пообщаться с вами, то, думаю, мой уход весьма закономерен.

Я вопросительно посмотрела на демона. Надеюсь, он понял мою позицию?

– Что ж, – Гилберт поджал губы и опустил взгляд, – не смею вас задерживать, мадемуазель Марианна.

Я кивнула ему в ответ и как можно быстрее в рамках приличий выпорхнула из зала.

Наверное, я всё же солгала. Чуточку, но мне было обидно.

В который раз увидели мой потенциал, мой род, моих предков. Несомненно, всё это – часть меня. Да только зовут меня Марианна Лафлёр, и всё перечисленное до этого относится скорее ко второй части моего имени.

А где же Марианна?

Потому что именно Марианна сделала тот выбор, который поддержали мои родители. Выбор быть собой, а не слепо следовать чужим ожиданиям, наследственности и традициям.

Я остановилась напротив общих туалетных комнат, где на полстены висело огромное зеркало, и посмотрела на своё отражение. Тщательно уложенные золотые кудри, умело использованный минимум косметики на лице, платье из дорогого синего бархата – пусть и закрытое, но элегантное и подчёркивающее все достоинства фигуры, аккуратные туфельки на тонких каблуках.

Красивая куколка. Только та ещё дурочка.

Я вздохнула и пошла к себе в комнату за запасами шоколада: нам с Карой он очень пригодится к чаю.

***

Карина Яковлева

– Прям так и сказала?! – подавилась я чаем.

Мара пожала плечами и с прирождённым аристократическим изяществом сделала глоточек из своей чашки и двумя пальчиками положила дольку шоколада в рот. Я аж залюбовалась процессом. Самое забавное, что сама Марианна говорит, что с этикетом у неё всё плохо. Я обычно в ответ награждаю её скептическим взглядом и кручу пальцем у виска.

– Подожди, так ты действительно только ради него пошла на вечеринку? – переспросила я и тоже закинула шоколад в рот. М-м-м, ну какая же вкуснотища!.. Не чета пластилину из обычного супермаркета около дома.

– Конечно, – нахмурилась Мара, – я же так и сказала.

– Ну, – попыталась я оправдаться, – люди редко о таком в лоб говорят. Тебя разве не смущает говорить такие вещи?

– Смущает? – переспросила подруга, с непониманием на лице склоняя голову на бок. – Да нет… Зачем смущаться из-за этого?

– Понимаешь, – я лихорадочно пыталась подобрать слова, чтобы объяснить свою позицию, – если ты пошла на вечеринку из-за него, значит… ну… значит, он тебе нравится, наверное, да? И, получается, своими словами, что ты пришла из-за него, ты буквально ему сказала, что он тебе понравился.

Мара смотрела на меня прямым непонимающим взглядом.

– Я… не права?.. – осторожно уточнила я.

– Почему же, – ответила наконец Мара, – права. Просто я не понимаю, что в этом такого.

Я удивлённо заморгала. А потом в священном благоговении уставилась на подругу.

– Мара, ты первая девушка в моём окружении, которая не стесняется говорить о своих чувствах напрямую парню. Ты просто удивительна!

Подруга опустила взгляд в чашку и начала водить пальцем по её краешку. Я же воспользовалась паузой и закинула ещё в рот шоколада, при этом блаженно зажмурившись.

– Может быть, в этом моя проблема? – наконец выдала Мара свои горькие думы. – Может, не стоит всегда так открыто говорить о своих чувствах?

Я опять чуть не подавилась чаем.

– Стоит! Кха-кха! – и всё-таки подавилась. Откашлявшись, я продолжила: – Ещё как стоит! Ты абсолютно прекрасна в своей честности. И, я думаю, противоположный пол это тоже больше привлекает.

Марианна тепло мне улыбнулась и опять задумчиво вгляделась в чай в чашке.

А у меня поднялось любопытство и чуйка на любовную историю. Аж голосовые связки перестроились на умилённый тон и пищание.

– А Гилберт тебе прям вот понравился, да? – спросила я, расплываясь в дурацкой улыбке и закусывая губы.

– Да, – спокойно ответила Мара, всё ещё не глядя на меня.

– Неужели это любовь с первого взгляда?! – я не выдержала и умилённо запищала, потом схватила подушку, прижала её к груди и начала тискать.

Мара наконец обратила на меня внимание, и сама развеселилась.

– Кара, что с тобой? – захихикала она.

– Ну скажи-скажи-скажи! – задёргала я её.

– Да какая любовь с первого взгляда, о чём ты, – продолжала она хихикать. – Он всего лишь мне приглянулся…

– Чем приглянулся? – уставился я на неё глазами оленёнка Бэмби.

– Хм… Да так сложно сказать… Есть у него какой-то особый шарм что ли… Впрочем, демонам такое свойственно.

– И он очаровал тебя этим самым шармом буквально за один разговор в саду Академии? Ничего себе особенность! Надо подальше от демонов держаться, – поёжилась я. Вот так очаруюсь и буду бегать потом собачкой за каким-нибудь типом… Хотя, вспоминая, конечно, Гилберта… Да уж, за таким любая была бы не против побегать. Однако у подруги губа не дура.

– Демоны любят очаровывать, да. Особенно те, у кого в роду отметились суккубы и инкубы из иных миров. Но Мораны, насколько я знаю, не имеют таких примесей, – Мара взяла вторую подушечку для тисканий и в обнимку с ней бухнулась на мою спружинившую от этого кровать.

– Но он всё равно тот ещё красавчик, – заговорщицки подмигнула я подруге. – И кожа такая… экзотичная, я бы сказала.

– Да, красивый, – как-то равнодушно ответила девушка, пялясь теперь в потолок. – Ещё и второй наследник Моранов. У него прекрасная родословная, и наследство очень и очень большое. Он великолепная партия для любой девицы.

– Ты сейчас говоришь буквально то, на что обиделась на него, – я приподняла брови вверх, намекая подруге на некоторое несоответствие.

– Я же это тебе говорю, а не ему.

– Гм, справедливо, но всё же… Он ведь тебе не только из-за этого понравился.

– Не только, да… Но что-то мы чересчур увлеклись. Что там по времени?

Я тыкнула в планшет, разблокируя его, и расплылась в улыбке.

– Без десяти девять.

Мы с Марой обменялись довольными взглядами и хитрыми улыбками.

Как говорит знаменитая поговорка, помяни чёрта, он и появится. Стоило только косвенно вспомнить Николае, и он тут как тут. Заходит так вальяжно и неспешно в мою комнату и тут же удостаивается от нас с Марой подозрительных взглядов.

– Кар, мне не нравится его вид, – хмурится подруга.

– Мне тоже, – соглашаюсь я и обращаюсь уже к своему патрону: – А где истерика? Где крики, что это мы во всём виноваты и твоя жизнь загублена? Где траур в конце концов?

– Зачем траур? – удивляется Ник, плюхаясь на мою кровать и запуская руку в пиалу с шоколадом. – Всё же прекрасно.

Мы в ужасе переглядываемся с Марой.

– В смысле прекрасно? А как же игры?

– А что игры? Мы в них участвуем, – во все зубы улыбается Ник.

– ЧТО?! – орём мы с Марой в один голос.

– Что за странная реакция, – вдруг нахмурился вампир. – Карин, ты же сама всё устроила.

– Я?! – в шоке перевожу взгляд с Ника на Мару и обратно по кругу. – Я ничего не делала!

– Ну как это ничего! – тут же возмущается проклятый вампирюга. – Это же ты договорилась с Рихтером! Сама нашла нам пятого члена команды!

Я потеряла дар речи. Просто сидела и пялилась на Ника. Потом открыла рот, закрыла… Пооткрывала его ещё туда-сюда как вытащенная на берег рыба.

За меня решилась высказаться Мара:

– Кара бы никогда этого не сделала! Во-первых, она никого бы не стала подговаривать на участие в играх, потому что сама не хотела участвовать, а во-вторых, она даже не знакома с Рихтером, как бы она с ним договорилась?

Я резко помотала головой и наконец смогла выдавить хоть что-то из себя:

– Стоп-стоп-стоп! – сделала вдох-выдох и ещё раз добавила: – Стоп. Да, я говорила сегодня с Эллиотом Рихтером в библиотеке. Но мы перекинулись буквально десятком фраз по какой-то ерунде, и всё. Мы про игры и слова даже не сказали!

Теперь на меня удивлённо смотрели и Мара, и Ник.

– Но ты же подтвердила свою договорённость с Рихтером буквально два часа назад, когда я к тебе заходил.

Ага, заходил. Я б сказала, залетал.

– Ничего я не подтверждала! Ты спросил, говорила ли я с ним. А я реально с ним перед этим разговаривала. Но не об играх!

– Ничего не понимаю! – замотал головой вампир.

– Давайте по порядку, – предложила рассудительная Мара. – Кара в библиотеке виделась с Рихтером и о чём-то говорила с ним, но не об играх. Так? Так. Николае откуда-то об этом узнал. Откуда?

– Так меня Гордон спросил, как я сумел уговорить Рихтера вступить в мою команду. Я не понял, о чём он, стал расспрашивать, а он сказал, что слышал, как второкурсники в коридоре только что обсуждали, что Рихтер спутался с девчонкой Аргинтару и будет теперь с ней в команде играть. Ну я и рванул к Каре, а она и подтвердила…

– Ничего я не подтверждала!.. – опять взвилась я.

– Тихо, – шикнула Мара. – То есть всё из-за каких-то слухов? Но откуда они взялись?

Мои, пора это теперь признать, сокомандники уставились на меня.

– Когда мы говорили с Эллиотом, нас увидела Ванда со второго курса и напридумывала себе эту чушь про команду. Но я и подумать не могла, во что это выльется! – я схватилась за голову. О Создатель, неужели я сама себе враг?!

– Так, ну хотя бы цепочка теперь ясна, – вздохнула Мара, качая головой. – Но, Николае, раз не было никакой договорённости, как ты заставил Рихтера вступить в нашу команду? Тем более что, насколько я помню, Феликс упоминал, что его приглашали почти во все команды и по нескольку раз, но он неизменно отказывался.

– Да, он и мне отказывал ранее, – кивнул вампир. – Не знаю. Я пришёл к нему, сходу начал говорить, как я рад и что он не пожалеет. Он как будто не понял сначала (теперь-то ясно, что не как будто), но я ему бегом договор дал, чтоб он подписал. Он вроде отнекивался… я уже и не помню точно, на эмоциях был… – Ник смущённо хмыкнул под нашими скептическими взглядами. – Я тогда вспомнил про Кару, думаю, напомню об их договорённостях… Говорю ему, мол, Кара будет очень рада твоему участию, все уши прожужжала, что такой боевой маг будет с нами, и так мы точно выиграем этот раунд…

– ЧТО ты ему сказал?! – зарычала я, тут же превращая подушку-обнимашку в орудие возмездия и треская ей по ушам этого вампирюгу.

Ник отскочил с кровати, я рванулась за ним. Мы успели навернуть три круга по комнате под увещевания Мары успокоиться, когда услышали чёткий стук от двери в мою комнату. Наши головы словно по команде одновременно резко повернулись на звук.

На пороге моей комнаты стоял Эллиот с удивлённой полуулыбкой.

– Вы дверь не закрыли, – объяснил он своё беспрепятственное появление на пороге моей комнаты.

Вот же пакость!..

Я сдула прядь волос с лица и оглядела кавардак после погони. М-да, половина постели всмятку, на другой половине разбросаны конфеты и фантики, а в центре кровати стою я – растрёпанная, в пижаме из футболки и шортиков и с подушкой наперевес. А вокруг кровати Ник в неизменно элегантном костюме и Мара в очень приличном домашнем платье.

Спасла ситуацию как всегда самая вежливая и милая из нас Мара:

– Добрый вечер, мсье. Зайдёте к нам выпить чашечку чая и обсудить общие дела?

Да уж, подумала я, кидая подушку на кровать, сейчас мы как обсудим всё…

Марианна Лафлёр

Вся наша команда чинно-благородно сидела в кругу в комнате Кары. Феликс, вытащенный Николае с вечеринки, сиял словно золотая монетка. Кара в противовес ему была мрачнее тучи. Сидящий как можно дальше от неё вампир вроде бы и был рад, но при этом и очень задумчив. Один только Эллиот Рихтер, похоже, был полностью безмятежен – пил спокойно чай и нахваливал конфеты, которые я специально принесла ещё для чаепития. Для этого же Николае откуда-то притащил чайный столик и пару стульев.

– Что ж, – осторожно начала я, видя, что Николае слишком задумался, – давайте для начала познакомимся? Я Марианна Лафлёр, ведьма с факультета теоретической магии. Можете звать меня просто Мара и на ты, так будет удобнее.

Вампир встрепенулся и представился следующим:

– Николае Аргинтару, факультет крови, вампир. Пусть я сейчас и на другом факультете, но вообще учили меня всегда именно как боевого мага.

– Феликс Флеминг, некромант с факультета смерти. Если что, я ещё и в тёмном целительстве неплохо разбираюсь. Хотя, наверное, с двумя вампирами это не особо актуально…

– Ещё как актуально, – вздыхает Кара, – с меня толку особого не будет. Я Карина Яковлева, можно Кара. Да, вампир, да, факультет крови. Но, как я уже сказала, на меня можете не рассчитывать вообще: я два месяца как на Altera pars, ничего не знаю и не умею. И в команде я этой только из-за одного подлого вампирюги, кот… – я поспешила зажать подруге рот ладонью.

Рихтер, глядя на это, усмехнулся и закончил круг представления:

– Эллиот Рихтер, факультет боевой магии. Полукровка – наполовину вампир, наполовину оборотень.

И он замолк. Всё? Но ведь ещё одну очень интересную деталь он не озвучил… Ну ладно, может, позже расскажет.

И тут Кара, которой я уже перестала зажимать рот, вдруг выдала:

– Ого, то есть здесь у вампиров и оборотней нет контров между собой? Как в тех же «Сумерках», например.

Лучше бы я не убирала руку…

Но Эллиот на удивление спокойно отреагировал:

– Кроме того, что у этих рас в принципе довольно редко бывает общее потомство, никаких, как ты выразилась, «контров» нет.

– Так ты, значит, уникум, – склонила набок голову Кара.

– Как и ты, – сверкнул клыками в улыбке Эллиот.

– Так, ладно, уникумы, – вклинился в разговор Николае, – нам надо обсудить командные дела. Кстати, ставлю в известность того, кто не знал, – он красноречиво покосился в сторону Карины, – что наша команда называется «Draco oculos».

– Чего? «Глаза дракона»? Что за странное название? – тут же вмешивается Кара.

– Ай, не боись, его всё равно только на бумаге да турнирной сетке используют, – отмахнулся Феликс.

– А почему все такие названия на латыни нужно делать? Обязательно именно на мёртвом языке надо?

– Не обязательно. Только на каком тогда? – вздохнула я. – Мы же все говорим на разных языках, а понимаем друг друга за счёт артефактов-переводчиков.

– Кар, ты говоришь на русском, я на румынском, Феликс на английском, а Мара и Эллиот на французском. Ну и какой язык выберем?

– Да поняла я, – буркнула Карина.

– И, опять же, для тех, кто не в курсе, – ещё один выразительный взгляд Николае в сторону Кары, – командир нашей команды я.

– Я это знала, – фыркнула она в ответ. – Как и то, что вся эта затея для того, чтобы потешить твоё ЧСВ.

Вампир пропустил слова подруги мимо ушей и продолжил свою речь:

– Я знаю, что многие участвуют на первом курсе просто ради интереса, чтобы понять механику игр или испытать свои силы. Но я нацелен именно на победу и хочу от вас серьёзного отношения к играм. Даже если вы чего-то не умеете или не хотите делать, – теперь он посмотрел уже не только на Кару, но и на меня, – тогда просто отойдите в сторону и не мешайте.

– Честно говоря, Ник, – Феликс откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, – очень сомнительно, что мы в таком составе сможем именно победить. У нас два члена команды попросту не хотят играть. Втроём будет довольно тяжко. И это на командных заданиях. А если будут индивидуальные?

– Да, я уже думал об этом, – хмуро кивнул Николае и опять посмотрел на нас.

Кажется, он наконец отбросил свою первоначальную глупую идею с фиктивными участниками.

Я спокойно смотрела в ответ, не спеша его уверять, что буду играть в полную силу. Я ведь действительно здесь только ради помощи подруге.

Николае тяжело вздохнул и… выдал удивительную вещь:

– Карина, если ты будешь нормально участвовать в играх и не халтурить, я договорюсь, чтобы тебе разрешили поселить у себя в комнате твою кошку.

Ого! Вот это да! И как он планирует уговорить руководство? Ведь содержание животных запрещено на территории Академии. И это логично, учитывая, сколько оборотней здесь обучается.

– Это может быть опасно, – поспешила я возразить. – Запрет не зря действует. Мало ли кто зайдёт в комнату, или сама кошка выбежит…

– Ерунда, зачаруем комнату, это не проблема. Я уже всё узнал, возможность есть. Так что, Кар?

Подруга задумчиво крутила в пальцах локон волос и смотрела в потолок. Потом перевела серьёзный взгляд на своего патрона.

– И она будет живой? Я хочу сказать, ты не попытаешься сделать из неё чучело и таким образом выполнить свою часть сделки?

– Чучело? Нет, конечно! – нахмурился Николае.

– Ещё раз: она будет живой? Ты не заставишь Феликса поднять из неё зомби, которые, кстати, почему-то разрешены на территории общежития. Не создашь мне иллюзию моей кошки. Не задуришь мне ментально голову, что на пустом месте сидит кошка. Не придумаешь ещё что-то столь же законное, соответствующее договорённости и мерзкое, верно? Это будет моя живая, настоящая, реальная кошка, которая будет жить у меня в комнате на постоянной основе. Так?

Я в изумлении смотрела на подругу. Ничего не скажешь, продуманный подход к сделке…

Николае тоже выглядел ошарашенным, но всё же кивнул и подтвердил:

– Да, это будет твоя кошка, живая, без всяких иллюзий и воздействий. И будет жить у тебя здесь. За кого ты меня вообще принимаешь?.. – попытался он возмутиться под конец, но был прерван резким от Кары:

– За кровопийцу, который обманом за спиной у своей обращённой подписал за неё договор! Поэтому не вякай, веры тебе теперь никакой нет. Хорошо, если всё будет действительно так, то я согласна на сделку. Но учти, если ты только попробуешь хоть что-то сделать Мерси, я… Да, физически я не могу причинить тебе никакого вреда. Но, поверь, я найду способ превратить твою жизнь в ад.

Выражение лица Карины было настолько серьёзным и кровожадным одновременно, что даже у меня дрожь по телу пробежала. Бр-р-р!.. Ох уж эти вампиры.

– Да понял я, понял, – неприязненно глядя на неё, ответил Николае. А потом вопросительно посмотрел на меня. – Марианна, что хочешь ты за нормальное участие в играх?

Я задумалась. Что может такого предложить наследник рода Аргинтару? Точнее, что он может предложить мне, наследнице не менее прославленного рода Лафлёр?..

Что ж, тогда пойдём по пути, предлагаемому папочкой.

– Услугу, – ответила наконец я.

– Услугу?..

– Хочешь, назови желанием, долгом, как угодно. Когда я попрошу об услуге, ты её выполнишь. Как тебе такой вариант?

Вампир колебался. Оно и понятно, мало приятного быть должником.

– Хорошо, – наконец выдавил он, – но только без убийств.

Я кивнула. Сомневаюсь, что мне от него потребуется такое. На самом-то деле большее значение имеет само ощущение долга, чем действительно его выплата.

– Слушайте, ну с такой командой уже есть смысл за что-то побороться, – Феликс широко улыбнулся, рассматривая поочерёдно всех нас. – Я уже в предвкушении первого испытания!

***

Карина Яковлева

Разошлись мои сокомандники уже в изрядно приподнятом настроении. Даже Мара и та была, похоже, довольна стечением обстоятельств.

Я в задумчивости попереставляла туда-сюда прибавившуюся мебель (Ник, сволочь такая, отказался её забирать, мол, пригодится ещё), пытаясь расставить всё по фэншую, как говорится. В итоге плюнула и оставила стоять как есть.

Вздохнув, я достала дорожную сумку и начала собирать вещи для поездки на выходных. Мне предстояло впервые навестить родителей. Точнее, видеть-то они меня после обращения видели, когда я приезжала к ним рассказать про своё увольнение и экстренный переезд. Но тогда это была встреча буквально на полчаса, потому что я спешила по делам, а вот в этот раз… Завтра я поеду к ним аж с ночевкой.

Родственников я своих люблю. Но типичной родственной любовью: чем дальше мы находимся друг от друга, тем больше любовь. И с этой точки зрения два месяца назад я восприняла переезд очень и очень положительно. В отличие от родителей, которые едва не устроили мне истерику. Зато старшая сестра отреагировала индифферентно; впрочем, у нас с ней всегда отношения были довольно прохладные.

Общение с родителями я тоже выдерживала довольно дозировано: обычно меня хватало не больше, чем на два часа. Дальше всё моё понимание, что это пожилые люди, у которых свои загоны и которых уже не исправить, начинало испаряться, и потихоньку вылезал мерзкий характер.

В этот же раз мне предстояло провести у них почти два дня. Два! Дня! Кошмар. И даже не переночевать в своей квартире: туда давно были запущены квартиранты. Кстати, да, надо не забыть съездить проверить своё прошлое жилище. За него ещё ипотека не выплачена, между прочим. Хорошо, что квартиру получилось сдать как раз по цене ежемесячного кредитного платежа, и об этом думать не надо. Юлиан в своё время предложил просто закрыть ипотеку полностью (ох уж эти богатые аристократы, у которых денег не меряно…), но я отказалась так сильно наглеть: и так жила у них на полном обеспечении. И пусть это нормальная практика в отношениях обращённый-патрон, я не хотела быть обязанной сверх меры.

Я упаковала в сумку, что могла в данный момент, запустила в комнате заклинание стерилизации (Создатель храни бытовую магию! Уже за одно это заклинание я бы в обычном мире продала душу!) и, пока оно работает, пошла в общую ванную комнату заниматься вечерними процедурами.

На самом деле по-настоящему ужасное в завтрашней поездке другое: мне придётся притворяться человеком. Ник уже дал мне какой-то слабенький амулет с небольшим мороком, который наведёт на мою кожу иллюзию несовершенства. Про фигуру скажу, что занялась спортом и похудела, ничего страшного. Но ведь придётся следить и за скоростью движений, реакций, мелкими бытовыми действиями… Вспомнилось, как Белла в «Рассвете», будучи уже вампиром, училась двигаться как человек. Отдалённо похожая картина, хотя мы, конечно, не замираем, как статуи, не передвигаемся с такой бешенной скоростью и не размалываем камень в крошку. Хотя и можем.

Забавно, что изменился даже мой голос – а как он не изменится, если слух стал идеальным и теперь слышно каждую неточность и фальшь в голосе?! И мама уже это палила и несколько раз упоминала в телефонных разговорах. Я тогда списывала это на странности связи и свои занятия вокалом. Завтра же, видимо, придётся говорить, что в новом городе нашла такого классного учителя вокала, что он мне голос прокачал за несколько занятий, м-да.

В общем, я предвкушала интереснейшую поездку и уже заранее готовилась отговариваться, что ни в какую секту не попала. Хотя… как посмотреть, конечно…

***

Марианна Лафлёр

– Я участвую в академических играх «Vice versa».

На этих выходных я, как и многие студенты, участвующие в играх, решила навестить семью. Потом начнётся раунд, и неизвестно, которые выходные будут свободны. Да и учёба, конечно, станет насыщеннее.

Поэтому сейчас я сидела на ужине за столом в богато инкрустированной столовой нашего фамильного особняка и общалась с родителями. Правда, как и всегда, по большей части разговаривала я только с папой. Мама витала мыслями где-то далеко – скорее всего вокруг очередного ещё незаконченного шедевра.

Брови отца взлетели вверх.

– На первом курсе? Не рано ли, мой ласковый цветочек?

– Так получилось, – пожала я плечами. – Моя подруга участвует, и я тоже решила с ней вступить в команду.

Угу, решила. Это Николае всё за нас с Карой решил. Но папе лучше этого не рассказывать.

– Подруга? – заинтересовался родитель. – У тебя там есть друзья? Ну слава тьме! Расскажи же подробнее, душа моя!

Пришлось рассказывать о Карине. Впрочем, я и не собиралась утаивать информацию о ней: я не стыдилась нашей дружбы и не считала, что родители ничего не должны знать о моей личной жизни.

Плавно мой рассказ перешёл и на других членов команды. Отец одобрительно кивал на каждого, но когда я дошла до последнего – Эллиота Рихтера – нахмурился и пробормотал:

– Да уж, неприятная история приключилась в прошлом году. Не думал, что всё так обернётся, и его опять… Впрочем, ладно, цветочек, не важно. Я знаю отца Эллиота, Аластара, он замечательный вампир, а жена его, Эйва, и вовсе очаровательна: в наших кругах довольно редко встретишь таких милых и чистых особ. Думаю, и сын у них достойный.

Я задумчиво кивнула. Благодаря отцу я снова вспомнила ту историю... Всё же стоит расспросить Эллиота о случившемся в прошлом году.

Я перевела взгляд на маму и улыбнулась, видя, как она сосредоточенно продумывает что-то в голове, вытянув губы трубочкой.

– Мамочка, над чем ты сейчас работаешь?

Родительница вынырнула из своих мыслей и тоже улыбнулась мне.

– Ох, дорогая, такой потрясающий проект получается!.. – и она углубилась в описание своей творческой деятельности.

Я с интересом её слушала, где-то что-то уточняла и даже подкинула пару идей.

Моя мама живёт творчеством. Живопись, скульптура, архитектура, гончарство, стеклоделие, выжигание, вязание, вырезание и много-многое другое – всё представляет для мамы огромный интерес. Самые красивые и заслуживающие внимания её проекты возникают на соединении нескольких видов искусств.

Со стороны может показаться, что она больше ни на что не обращает внимания, и даже я, её дочь, будто бы недополучала любви и заботы от Дианы Лафлёр. На самом деле, конечно, это не так. Мама редко вступает в беседу, это да. Но она слышит и помнит абсолютно всё, о чём мы с папой говорим (до тех пор, пока папа не увлекается чересчур плетением словесных кружев). Мало этого – ещё и тонко анализирует. Просто… нужно научиться с ней общаться.

Отец не чает души в мамочке. Говорит, как в далекой молодости увидел её, не сводящую взгляда со скульптуры Коррадини «Целомудрие», так больше и сам глаз с неё не сводил. И у них получается очень гармонично между собой взаимодействовать, хоть их сферы интересов совсем не пересекаются. Это ли не любовь?

От мамы же мне и досталась тяга к искусству. Пусть, наверное, и не такая сильная, как у неё. Да и люблю я больше всего именно живопись. Помню, когда я была совсем малюткой, меня завораживал процесс преображения чистого холста в удивительные миры, живущие в мамином разуме. Не удивительно, что кисть и карандаш я взяла в руки раньше, чем ложку.

Уже глубоким вечером я сидела в саду на качелях, посматривала на звёзды и бездумно что-то набрасывала в альбоме. Там меня и нашёл отец. Молча пристроился ко мне на качелях. Какое-то время мы просто легонько раскачивались, глядя на звёзды.

– Малышка, тебе нравится в Академии? – прервал папа тишину тихим вопросом.

Я какое-то время помолчала, раздумывая над честным ответом. Сама учёба меня не сильно напрягала: у меня очень хорошая база в виде колледжа и домашнего обучения. Проживание в общежитии не очень комфортно, но я уже почти привыкла. Другие студенты… тут как и в любом коллективе: с кем-то ладишь, с кем-то нет.

– Нравится, – наконец ответила я, взвесив все за и против.

Отец в ответ меня приобнял, и мы ещё какое-то время сидели, чуть покачиваясь.

– Папа, а младших Моранов ты знаешь?

– М-м-м?.. Ах, точно, второй их сын, кажется, сейчас как раз в Академии обучается. Гилберт, если я не ошибаюсь, да?

Я угукнула, не поднимая головы с плеча отца.

– Как-то пересекался с ним разок. Способный юноша, рассудительный очень. Не удивлюсь, если место в Совете впоследствии перейдёт к нему. Его старший брат слишком горяч и импульсивен, и для демона это не плохо… Но вот для политика это явный минус. А ты познакомилась с Гилбертом, я так полагаю?

Я снова угукнула, больше желая послушать отца, чем рассказать что-то самой.

– Это полезное знакомство. И я говорю это сейчас не как член Совета. Тебе самой важно заводить знакомства и дружбу с разными людьми и нелюдьми, чтобы твёрдо стоять на ногах независимо от нашей семьи.

Это я и так знала и понимала.

– Да, папочка, – ответила я, прижимаясь к нему крепче.

Карина Яковлева

– Мне нужен кто-то на роль подсадной утки, – мрачно заявила я на обеде, когда устроилась за нашим столом и поздоровалась. За нашим с Марианной привычным столиком, к моему удивлению, собралась вся команда.

– Чего? – удивился Феликс, видимо, ещё не привыкший к моим выкрутасам.

Я поискала взглядом по тарелкам Ника, забрала у него один столовый прибор и зло воткнула вилку в кусок мяса, не потрудившись его расстругать на мелкие кусочки мяса, как это делали благовоспитанные девицы за соседними столами, и перед тем, как закинуть его в рот, буркнула:

– Я была у родителей на выходных.

И принялась с наслаждением жевать мясо. Какая же я голодная!

Ник с неодобрением посмотрел на меня. Но, как оказалось, касалось это неодобрение не моих манер и того, что я свистнула его еду.

– Ты когда последний раз кровь пила?

Я неопределённо повела плечом.

– Ясно, – Ник тяжело вздохнул и уткнулся в планшет для заказов.

Я наконец дожевала мясо и проглотила. Стало чуточку легче. Самую малость.

– И что с того, что ты была у родителей? – продолжил разговор Феликс. – Многие были у родственников. Причём здесь подсадная утка?

Я тяжело вздохнула и принялась объяснять:

– Матушка моя, дай ей Создатель здоровья на долгие года, очень удивилась моим переменам во внешнем виде, образе жизни, питании и взглядам на некоторые вещи. И поскольку вариант с моим вступлением в секту она всё же отмела ввиду моей излишней бестолковости, как она выразилась, то она пришла к другому варианту – не менее идиотскому, на мой взгляд. Она решила, что у меня появился молодой человек! Ради которого я и рванула в другой город и так изменилась!

Сидящая напротив Мара захихикала.

– А что, хороший вариант для твоей легенды, – одобрила она.

– Да, я в итоге тоже так подумала. В конце концов, это действительно хорошо объясняет все изменения. В мамином понимании, конечно. Вот только теперь она требует познакомить их с отцом с этим благородным мужем, который столь благотворно на меня повлиял!

– А она всегда так странно разговаривает? – шепнул Феликс Марианне.

– Думаю, на её языке это звучит по-другому, – пожала подруга плечами в ответ.

– Я всё слышу, – фыркнула я на них. – И нет, для своего языка я тоже разговариваю несколько претенциозно. Так вот, теперь мне нужен фиктивный парень, которого я покажу родителям, и они на время от меня отстанут.

– Зачем фиктивный? Заведи себе любовника и показывай им сколько хочешь его, – высокомерно отрезал Николае.

Я с отвращением покосилась на вампирюгу.

– У меня аллергия на мужской род, – ядовито ответила я, – после некоторых событий в моей жизни.

– Опять я виноват?! – окрысился Ник.

– Ты не центр Вселенной, угомонись, – закатила я глаза. – Просто у меня несколько лет назад были длительные отношения, которые закончились на не самой приятной ноте. Поэтому пока у меня в планах только основать женский монастырь, чтобы никогда не иметь отношений с мужской частью населения.

Мара, знавшая эту мою историю, предложила:

– Тогда покажи им Николае, вы всё равно повязаны на всю жизнь.

Я окинула вампира очередным презрительным взглядом.

– Боюсь, даже моя мама не поверит, что я клюнула на такого сноба…

– Да как ты смеешь! – зашипел тот на меня в ответ.

Тут передо мной на столе бытовые духи выставили несколько тарелок с мясом и два бокала: один с гранатовым соком, второй – с кровью.

– Ладно, – признала я, – иногда ты бываешь довольно мил.

Я уткнулась в тарелки, стараясь унять свой дикий голод. Увы, мясо помогало слабо.

– Я могу побыть твоим парнем. И не только фиктивно, – подмигнул мне Феликс.

– Да она тебя сожрёт! – в ужасе уставился на него Ник. – Она же дьявол в юбке! – и тут же схлопотал от меня тычок под рёбра. – Вот видишь!

Тут я услышала смешок от сидевшего всё это время молча Эллиота и решила, что надо сворачивать балаган.

– Ладно, как минимум ближайший месяц это терпит. Подумаю потом об этой проблеме.

Я пододвинула к себе стакан с кровью и с отвращением заглянула в него. Кровь не свернулась: Юлиан рассказывал, что для этого они специально добавляют в неё выжимку из одной особой травы. Пахла кровь просто потрясающе аппетитно и заманчиво. Я почувствовала, как во рту прибавилось слюны, и побыстрее сглотнула. Вот же зараза…

– Да пей уже, – зашипел мне Ник.

Я взяла стакан и подняла глаза, чтобы хотя бы не любоваться кровушкой. И увидела, что сидящий по ту сторону стола Эллиот тоже со стаканом крови в руке. Он заметил мой взгляд и, отсалютовав мне своим напитком, отпил из стакана. Я чуть приободрилась и принялась за свою главную еду.

С каждым глотком я чувствовала, как по телу растекается тепло, а голод отступает. Наконец я поставила на стол пустой стакан. На стенках из тонкого стекла остались красные разводы. Хорошо, что бытовые духи работают быстро: раз, и стакан исчез.

За столом завязалась непринуждённая беседа про учёбу: сокомандники обсуждали общие для всех факультетов предметы. Мы уже хотели расходиться, когда неожиданно в лоб Нику из ниоткуда упал конверт. Причём, как я увидела краем глаза, это падение оказалось не единичным: по всей столовой тут и там каким-то определённым людям и нелюдям на голову падали письма.

– Первое испытание, – спокойно сказал Эллиот и подошёл к Нику.

Остальные тоже поспешили сгрудиться поближе к вампиру, благо я сидела рядом, поэтому просто склонилась к нему.

Ник не стал испытывать наше терпение – молниеносно открыл конверт и, вытащив оттуда сложенный лист, развернул его. Мы тут же вчитались в следующий текст:

«Добро пожаловать на игры «Vice versa» Академии тёмной магии «Memento mori»!

Первое испытание для команд первого года обучения – «Suppresiones nocturnae».

Срок выполнения – до 06:00 следующего дня.

Каждый участник команды должен описать в письменном виде свой самый страшный ночной кошмар и до 22:00 текущего дня сдать куратору первого курса – профессору Вазову.

С 03:00 до 06:00 следующего дня проходит второй этап испытания – прохождение ночного кошмара одним из членов команды. Участник выбирается случайно, кошмар выпадает из предложенных пяти также случайно.

За каждый описанный кошмар команде присваивается 1 балл. Если участник опишет не самый страшный кошмар, то выполнение им задания не засчитывается (0 баллов). За прохождение кошмара присваивается от 0 до 5 баллов.

Sic itur ad tenebrae!».

Пока другие переваривали прочитанное, я тут же спросила непонятное:

– А в конце фраза к чему?

– Это девиз игр, – ответил Эллиот. – Ты разве не слышала его утром во время приветственной речи ректора для участников игр?

– Гм, – смутилась я, – наверное, прослушала… Он что-то в этот раз так нудно вещал, что я чуть не уснула.

– Это он умеет, – кивнул мне Эллиот и обратился уже ко всем: – Перед тем, как отдать свои записи куратору, нужно будет собраться и дать прочитать каждому свой кошмар. Таким образом тот, кто ночью будет проходить испытание, хотя бы будет знать его историю.

– А так можно? – недоверчиво уточнила Мара.

– Раз в правилах не прописано, то можно, – пожал плечами Эллиот.

– Что ж, тогда предлагаю после ужина собраться всем у Кары и почитать кошмары друг друга, – резюмировал Ник.

Я хотела было ляпнуть, почему опять у меня, как вдруг вспомнила кое о чём…

– Ребята, – я страдальчески сморщилась, – у меня проблема…

– Ну что ещё? – раздражённо шикнул Ник.

– Я не запоминаю свои сны, – пробормотала я и уткнулась лицом в ладони.

– Что, вообще? – удивился Феликс.

– Вообще, – пробубнила я в ладони, но потом всё же убрала руки от лица и продолжила: – Если какие-то обрывки и помню утром, то через час-другой забываю напрочь всё. И после обращения картина не изменилась. Я вообще не уверена теперь, что мне что-то снится…

– Снится, – задумчиво возразила Мара. – Скорее всего, у тебя просто хорошо срабатывает защитный механизм от перегрузки долговременной памяти. Но что тогда делать с испытанием? Разве можно вообще ничего не написать?

– Не хотелось бы терять балл из-за такого, – нахмурился Ник. – Ну неужели ты вообще ничего не помнишь? Даже из детства?

Я развела руками.

– Это тоже часть испытания, – включился в разговор Эллиот. – Мы должны суметь придумать решение и для такой проблемы.

– А как они узнают, что это самый страшный кошмар, да и вообще, что он мой?

– Существует куча заклинаний и артефактов для определения правдивости написанного, – отмахнулся от меня Ник.

– Владеет ли кто-то сновидческими или гипнотическими чарами? – задумчиво спросил Эллиот.

Все покачали головами, один Ник только добавил:

– Я владею некоторыми практиками гипноза, но они не из области снов и всё равно бы не подействовали на мою обращённую.

Эллиот в крайней задумчивости потёр переносицу двумя пальцами.

– Ладно, я подумаю до вечера.

– Надеюсь, ни у кого больше таких проблем нет? – Николае грозно посмотрел на каждого поочерёдно кроме меня. – Хорошо. И попробуйте только написать не самый страшный кошмар!

– А самый страшный – это по чьей оценке? – неохотно уточнил Феликс.

– Своей. В письме чётко указано: «свой самый страшный», – ответил Ник. – Всё, давайте расходиться, пара вот-вот начнётся. За ужином поговорим ещё.

И мы разбежались по своим аудиториям.

***

Карина Яковлева

До самого вечера я нервничала. Вдруг Эллиот ничего не придумает? А если придумает, то мне что, надо будет этот кошмар сначала пережить? Бр-р-р!.. Вот уж подкинули первое испытание. Вроде и ничего особенного, а у меня уже сложности. Не дай Создатель, я ещё и ночью проходить чей-нибудь кошмар буду!

На ужине я встретила Эллиота со смешанными эмоциями: и как спасителя, и как карателя.

Садясь к нам за стол, где все уже собрались и выжидательно на него смотрели, он произнёс:

– Придумал. После ужина опробуем.

Все принялись за еду так целеустремлённо, что буквально через пятнадцать минут мы уже шли в мою комнату.

Там, пока остальные устроились на разных поверхностях дописывать свои кошмары, Эллиот заставил меня лечь на кровать, сам же достал какую-то неизвестную мне книгу (заголовок он заслонил рукой, не прочитать никак) и, не сводя глаз с текста в ней, начал водить свободной рукой над моим телом на расстоянии полуметра. Вдруг губы его задвигались, но он не произнёс ни звука.

Я смотрела на его несколько пухлые для мужчины губы, их красивый изгиб, потом перевела взгляд на прямой узкий нос и выше – на удивительно большие раскосые глаза ярко-синего сейчас цвета… И всё, дальше ничего не помню.

Меня накрыла тьма.

***

Карина Яковлева

Сижу на полу в каком-то тёмном помещении. Холодно. Хотя я откуда-то знаю, что мне теперь почти не может быть холодно. Теперь?.. Почему теперь? Не помню…

Пол бетонный, пальцы зачем-то по нему скребут – неприятно. Опираюсь руками на пол и пытаюсь встать. И вдруг понимаю, что не могу встать: ноги мои больше не ходят. Почему не ходят и из-за чего, не знаю, но не ходят. Ложусь на пол и начинаю ползти. Куда ползу? Зачем? Не знаю. Но надо.

Ползу долго. А может и не долго. Прошла или вечность, или одна минута, не знаю. Вдруг оказываюсь в большой ванной комнате, всё так же лежу на полу. Очень сильно хочется пить, и я подползаю к белой полуржавой ванне, кое-как приподнимаюсь и, отвернув один из вентилей, пускаю струю воды.

С наслаждением пью её, потом чувствую вкус ржавчины и отстраняюсь. Вместо воды течёт кровь. И во рту у меня вкус крови. И этот вкус отвратительный, хотя где-то подсознательно я понимаю, что не может быть такого. Меня выворачивает прямо в ванну. И пока я корчусь над ней, начинаю чувствовать чьё-то присутствие сзади. Но повернуться решительно невозможно! И мне в спину прямо между лопаток втыкается нож. Боль какая-то странная, словно бы и не моя; я скорее испытываю какой-то дискомфорт от лишнего предмета в теле.

Из слива ванны, куда до этого стекало море крови, вдруг вырываются тонкие чёрные щупальца и начинают душить меня. Я хриплю, пытаюсь их отодрать от шеи, но безуспешно. Грудь сдавливает, внутри очень-очень больно, в глазах начинает темнеть.

И тут я куда-то проваливаюсь…

Я стою в коридоре Академии. Никакой крови, ножа в спине и щупалец, а ещё я снова могу ходить. И я иду в привычную аудиторию, где проходят пары по теории магии крови. Там пусто… или нет. На задней парте сидит Марианна.

Что она делает в нашей аудитории?

Хочу спросить, но голоса нет. Но Мара сама поднимает голову от учебника, и я вижу, что вместо лица у неё кровавое месиво. По телу пробегает дрожь, я делаю шаг назад. А Мара встаёт со стула и начинает хохотать и визжать, задрав голову вверх, и от этих звуков бьются стёкла и лампы, стены начинают лопаться, а мебель крошиться. Я зажимаю уши и кричу сама то ли от ужаса, то ли боли.

И тут опять всё пропадает.

Я лежу на кровати в своей старой квартире. Надо мной стоит Эллиот, в руках у него книга с заголовком «Справочное пособие по истреблению синих шампиньонов». Но вот она в мгновение пропадает, и в его руках оказывается пистолет. Он целится мне в сердце. Вокруг нас начинает клубиться туман, из него начинают ко мне тянуться чьи-то руки, много рук. А я зачем-то смотрю в глаза Эллиоту, и они почему-то светло-светло голубые, почти прозрачные, как лёд.

– Ты ничто, – холодно говорит он мне и стреляет серебряной (откуда-то я это знаю) пулей в сердце.

Я кричу, а дальше опять тьма…

***

Карина Яковлева

Я проснулась от того, что меня трясут, а сама я кричу.

Я распахнула глаза и столкнулась с четырьмя парами встревоженных глаз.

– Кара, ты как? – взволновано спросила Мара и подала мне стакан с водой.

Я благодарно кивнула и жадно всё выпила.

Фу-у-ух! Ну их, эти сны, жила без знания их и дальше поживу!

Николае забрал у меня стакан и тут же всунул мне в руки блокнот и ручку.

– Пиши быстрее, у нас мало времени!

Я содрогнулась, но взяла писчие принадлежности и принялась за работу. Окунаться обратно в сон жутко не хотелось, но я понимала, что Ник сожрёт меня заживо, если я это не сделаю.

Наконец я дописала последнее слово, отдала запись сокомандникам и принялась сама изучать их кошмары.

Та-а-ак, что тут у нас…

Первой попалась запись Феликса. Его кошмаром был огромный голубь, величиной с дом, который заклёвывал его до полусмерти, а потом закидывал в кипящий котёл и начинал варить из него суп.

Кхем, интересный кошмар, ничего не скажешь…

Я быстро просмотрела следующий лист. Кошмар Николае. И он… очень ожидаемый, на самом деле. Его страшным сном была смерть его родителей, которой он стал свидетелем будучи девятилетним ребёнком. Он видел через щёлку дверей детской, как его мать зарубили, а отца застрели, а затем обоих сожгли. Как спасся он, я не знала, а во сне этого не было, он заканчивался огнём.

Третий лист был Марианны. В её кошмаре было очень много людей и нелюдей, буквально толпы. Но все проходили мимо неё и даже сквозь неё. Она бежала сквозь толпы, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь. Потом она находила своих родителей, но они тоже её не видели и не слышали. За ними она видела бабушку, подбегала к ней, та ей улыбалась, то есть видела её. А затем рассыпалась мелкой пылью от её прикосновения.

Последний кошмар был Эллиота. И в нём была пустота. Буквально ничего. Куда бы он ни шёл, что бы ни делал, вокруг оставалась лишь серая хмарь, пустота. В ней холодно, одиноко и тоскливо; а ещё он начинал чувствовать, что теряет в ней себя. Но самое главное – эта пустота была бесконечной.

Я поёжилась и отложила записи сокомандников. Все посматривали друг на друга теперь несколько странно. Ник, как всегда, ни капли не щадящий моих чувств, высказался:

– Ну и бредятина же тебе приснилась!

– Ну простите! – тут же огрызнулась я в ответ. – Подсознание я контролировать не могу!

– Ничего, – утешительно улыбается мне Мара, – лет через двести научишься.

Николае собрал все наши кошмары и вложил в конверт, который ему упал в лоб за ужином.

– Пойду отнесу куратору. А вам лучше разойтись и отдохнуть. Любому из нас может выпасть ночная часть испытания, и неизвестно, будет она проходить так же во сне или в реальности.

Все согласились и разошлись. А вздремнувшая я принялась за домашние задания…