Академия льда и пламени

В женской уборной Академии Олвэндж пахло лавандой и дорогим мылом — запахами, которые Лиана Вуд привыкла ассоциировать со страхом.

Она стояла, вжимаясь спиной в холодный мрамор умывальников, и судорожно стискивала лямку своей потрепанной сумки. Сумка была старой, из грубой кожи, доставшейся ей от отца. В этом храме роскоши, где у каждой адептки были ридикюли из драконьей кожи или бархатные клатчи с пространственными карманами, эта сумка выглядела как грязное пятно на белоснежной скатерти.

— Боги, Вуд, ты сегодня превзошла саму себя, — протяжный, насмешливый голос Эммилии фон Грэт разрезал тишину.

Эммилия и две её верные тени — Беатрис и Шарлотта — стояли полукругом, отрезая путь к выходу. Они были безупречны. Идеально уложенные локоны, мантии из шелка, подогнанные по фигуре лучшими портными столицы, и лица... лица, сияющие магической косметикой, которая делала кожу фарфоровой, а глаза — бездонными.

Лиана невольно коснулась своей щеки. На ней не было ни грамма пудры. У неё просто не было денег на зачарованные кремы, а обычная косметика здесь считалась моветоном.

— Посмотри на неё, Беа, — Эммилия скривила губы, словно увидела раздавленного слизня. — Бледная, как моль, которую забыли вытряхнуть из шкафа. Вуд, ты вообще смотришь в зеркало перед выходом? Твоим лицом можно пугать первокурсников на факультете Некромантии.

— А эти лохмотья? — подхватила Беатрис, брезгливо указывая палочкой на подол мантии Лианы. Ткань там немного выцвела от частых стирок. — Где ты это взяла? На помойке в Нижнем городе? Или это благотворительная помощь для убогих?

— Это... это форменная мантия, — прошептала Лиана, голос предательски дрогнул. — Стандартного образца.

— Стандартного для прислуги, может быть? — хохотнула Шарлотта. — Серьезно, Вуд, ты позоришь нас одним своим видом. "Элитная академия", — передразнила она голос ректора. — А тут ходит такое чучело. Ни рода, ни денег, ни вкуса. Только этот нелепый огромный резерв, которым ты даже пользоваться не умеешь.

Лиана опустила глаза. Обида жгла глаза, но она привыкла терпеть. Если заплачет, будет только хуже. Им только это и нужно — увидеть её слезы.

— Знаете, девочки, мне кажется, мы должны помочь нашей нищенке, — вдруг сказала Эммилия, и в её голосе зазвенели опасные нотки. — Ей явно не хватает красок. Немного... текстуры.

Она подняла палочку. На кончике загорелся грязно-бурый огонек.

— Что ты делаешь? — Лиана вжалась в раковину так сильно, что ручка крана впилась в поясницу.

— Улучшаю твой имидж, Вуд. Заклинание "Болотная маска". Говорят, грязь из Гнилых топей отлично освежает цвет лица. А заодно и эту тряпку, которую ты называешь одеждой, сделает более... органичной.

— Не надо, пожалуйста! — вскрикнула Лиана.

— Лютум Сквар! — выкрикнула Эммилия, не слушая её.

Она хотела просто унизить. Облить Лиану густой, вонючей грязью, чтобы та неделю не могла отмыться и стала посмешищем всей академии. Но Эммилия была первокурсницей. Избалованной, злой и не привыкшей контролировать эмоции. Она вложила в заклинание всё свое презрение, всю брезгливость, что копилась месяцами.

Вместо жидкой струи с конца палочки сорвался плотный, тяжелый ком магической энергии, похожий на пушечное ядро.

Лиана увидела летящую в неё мучительную агонию.

Удар пришелся в грудь. Её подбросило, как тряпичную куклу. Тело отлетело назад, и затылок с глухим, тошнотворным звуком встретился с острым углом мраморной полки для полотенец.

Мир вспыхнул белым, а затем и погас вовсе. Сердце Лианы Вуд, полной надежд и страхов, остановилось, так и не успев узнать, что такое настоящая жизнь.

Кира

— Тормози, дура, тормози! — истерил отчаянный крик в наушниках.

Миг. Скрежет металла. Боль. Огонь.

И вдруг — тишина.

Холод. Камень под лопатками. И запах... лаванды?

“Терпеть ее не могу” — подумалось мне.

Я судорожно втянула воздух. Легкие, которые секунду назад горели от дыма, наполнились чистым, прохладным кислородом.

— Эмми... Эмми, ты что наделала?!

— Она не дышит! Я не хотела! Оно само!

Я медленно открыла глаза.

Вместо пылающих обломков моего гоночного болида надо мной нависал расписной потолок с херувимами. Голова раскалывалась, будто после похмелья, но тело... тело ощущалось как-то странно. Слишком легким. Без привычной тяжести мышц.

Я медленно села, опираясь рукой о пол. Взгляд упал на мои пальцы… или не мои… Тонкие, длинные, без мозолей от руля, с аккуратными, но не накрашенными ногтями. На рукав серой, дешевой ткани.

— Какого черта... — прохрипела я. Голос был чужим. Тонким, мелодичным.

— Она жива! — взвизгнул кто-то справа.

Ни черта не понимая, я повернула голову. На меня, вытаращив глаза, смотрели три девицы. Разодетые, как куклы на витрине. Одна — блондинка с палочкой в руке — была белее мела.

В моей голове, словно слайд-шоу на быстрой перемотке, пронеслись чужие воспоминания. Лиана. Унижения. "Серая мышь". "Лохмотья". Страх. Удар.

Ярость, холодная и плотная, как высокооктановый бензин, затопила сознание. 

“Меня… подрезали на трассе, и я… умерла? — эмоции накатили волной, а вместе с ними и воспоминания. Чужие. Не мои. — А эта бедняжка умерла здесь, потому что эти напомаженные курицы решили поиграть в магию?”

Я, чувствуя  ярость, медленно встала. Ноги дрожали, но я заставила их держать равновесие.

Провела рукой по волосам — длинным, спутанным, не моим. Ощупала лицо. Лиана Вуд, которой теперь стала я, больше не боялась. Её больше не было.

Я подняла холодный взгляд на блондинку.

— Что, — тихо произнесла я, и от этого тона, полного спокойной, убийственной уверенности, девицы попятились. — Не получилось с первого раза? Решила добить?

— Вуд... — пролепетала Эммилия, опуская палочку. — Мы... это была шутка...

— Шутка? — Кира криво усмехнулась. — Шутка — это твой макияж, детка. А то, что ты сделала — это попытка непредумышленного.

Я шагнула вперед. Хищно, плавно, как пантера перед прыжком.

— Слушайте внимательно, вы, жертвы гламура. Я не знаю, кто вам сказал, что вы тут королевы, но власть сменилась. Еще один косой взгляд в мою сторону, еще одно слово про "лохмотья" — и я засуну эту палочку вам так глубоко, что вы начнете пускать искры из ушей. Усекли?

Эммилия икнула. Она не понимала, что происходит. Перед ней стояла забитая Лиана, но смотрела на неё незнакомка с глазами убийцы. А именно таковой я себя себя и чувствовала.

— П-пошла ты! — взвизгнула блондинка, пытаясь сохранить лицо, и бросилась к двери. Подруги рванули за ней, стуча каблуками.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела бледная девушка с огромными синими глазами и серебристыми волосами, разметавшимися по плечам.

— Ну что, Лиана, — прошептала я тихо, стирая с щеки несуществующую пылинку. — Отдыхай. Дальше рулю я.

Кира

Ледяная вода обожгла кожу, но это было именно то, что мне сейчас требовалось. Я плеснула в лицо еще раз, и еще, пытаясь смыть с себя липкий ужас чужой смерти и жар собственной аварии.

Я уперлась мокрыми ладонями в края мраморной раковины и подняла взгляд. Из зеркала на меня смотрела незнакомка.

— Какого черта вообще... — одними губами прошептала я, чувствуя, что меня сейчас накроет.

Сердце колотилось где-то в горле. Я умерла. Помнила это так же ясно, как приборную панель своей «Фурии». Отказ тормозов. Бетонная стена. Удар. Адская боль. Темнота.

Но сейчас я стояла здесь. Дышала. Чувствовала запах... лаванды? Да, даже вода в этом чертовом кране пахла, как букет на пьедестале победителя.

Коснулась щеки. Кожа была мягкой, нежной. Никаких шрамов, никаких следов от ожогов, которые я получила три года назад в Монако. Это было не мое лицо. Это были не мои руки. Вместо привычного каре — длинный серебристый водопад волос, а вместо моих карих глаз — бездонные синие омуты.

Паника, холодная и острая, как осколок стекла, полоснула по нервам. Куда меня занесло? Я ничего здесь не знала. Не знала правил этого мира, не знала, как теперь быть дальше. А мое имя… Лиана Вуд? Оно всплыло в голове само собой, но ощущалось чужеродным, как деталь от другой машины.

Я в другом мире. В теле какой-то забитой девчонки, которую только что чуть не убили однокурсницы. Хотя нет, убили. Твари высокомерные!

Дыхание перехватило. Стены туалета, отделанные дорогим кафелем, вдруг показались клеткой. Мне захотелось забиться в угол и завыть. Я — гонщица, привыкла к рискам. Но в своем мире я знала трассу! Знала физику! А здесь? Магия? Заклинания?

Паника липкой пленкой ползла по телу.

— Так, Кира. Стоп, — приказала я себе вслух. Мой новый голос дрогнул, но я заставила его звучать тверже. — Паника на трассе — это верная смерть. Занос — это не конец, это просто смена траектории.

Я сделала глубокий вдох. Выдох. Еще раз.

Ситуация дерьмовая? Безусловно. Я в полной заднице? Факт. Но я жива. А это значит, что гонка продолжается.

Нужно провести диагностику. Я закрыла глаза и попыталась обратиться к памяти этого тела. Напоминало попытку настроить сбитый GPS-навигатор в глухом лесу. Картинки всплывали урывками, с помехами: карта запутанных коридоров, расписание лекций, код от двери в общежитие, вечное чувство голода и страха...

— Боже, Лиана. Ты боялась даже собственной тени. Ты была здесь чужой, и теперь я здесь чужая вдвойне. Так… нужно собраться. Общежитие, — кивнула я своему отражению, которое выглядело испуганным, но в синих глазах уже разгорался знакомый мне огонек упрямства. — Мне нужен пит-стоп. Срочно.

Затылок саднило. Я нащупала шишку — здоровенную, но кровь уже не шла. Видимо, магия этого мира имела и пассивные защитные функции, что-то вроде встроенной подушки безопасности. Хоть что-то хорошее.

Я одернула мятую, местами испачканную пылью мантию. Выглядела я, конечно, как механик после суточной смены, но выбора не было. Подхватила с пола ту самую старую сумку, из-за которой травили прошлую хозяйку тела, и толкнула дверь.Пользуясь воспоминаниями Лианы, я знала, куда идти. Это было так странно и в то же время пугающе, но я не подавала виду.

Коридоры Академии Олвэндж напоминали музей, в который меня пустили по ошибке. Высокие сводчатые потолки, уходящие в бесконечность, портреты великих магов в золоченых рамах (старики на полотнах надменно щурились, провожая меня взглядами), полы из мрамора, настолько отполированного, что в нем можно было пересчитывать заклепки на люстре.

Студенты, попадавшиеся навстречу, расступались. Точнее, они просто обтекали меня, как поток воды обтекает камень, не замечая. Я для них была пустым местом. Предметом интерьера.

Но не для всех.

— Смотри, Вуд опять где-то валялась, — донесся до меня ядовитый шепот. 

Я скосила глаза. Рыжая девица висела на локте у какого-то парня и брезгливо морщила нос. 

— Наверное, искала монеты на полу, — едко усмехнулась она. — Никчемная нищенка.

Парень хохотнул.

Кира
Внутри меня что-то щелкнуло. Старая Лиана сжалась бы и побежала прочь. Но я не она. Я Кира Рейн, и я никогда не уступала дорогу хамам, если они не правы.

Я резко затормозила, развернулась на каблуках (черт, как же неудобно в этих ботинках!) и посмотрела им прямо в глаза.Парень смотрел на меня как на какую-то омерзительную вошь.

— Потерял что-то? — спросила я у него. Мой голос прозвучал тихо, но я добавила в него столько холода, что улыбка сползла с лица высокомерного сморчка. — Помочь найти? Например, совесть. Хотя вряд ли она у тебя была в базовой комплектации.

Адепт поперхнулся смешком. Рыжая вытаращила на меня глаза, словно увидела говорящую табуретку. Они привыкли, что Вуд — это груша для битья. Черта с два! Такого больше не будет!

Пока они переваривали услышанное, я уже шагала дальше, чеканя шаг. Сердце все еще стучало как бешеное, но теперь от азарта. Первый круг пройден.

Комната Лианы находилась в башне "Ветров", на самом верху. "Для бюджетников", как я поняла из обрывков её памяти. Чем выше, холоднее и теснее — тем беднее студент. Логика железная.

Я толкнула дверь, и та жалобно скрипнула, приветствуя новую хозяйку.

— Н-да, — выдохнула я, оглядывая свои новые владения.

Конура. Настоящая конура  в дешевом мотеле. Узкая кровать у стены, крошечный стол, заваленный свитками, и шкаф, который, казалось, держался на честном слове и магии. Окно было маленьким, под самым потолком, зато вид из него открывался шикарный — на шпили академии и далекий город внизу, который был ни капли не похож на мой.

Борясь с эмоциями, я бросила сумку на кровать и рухнула рядом. Тело ныло. Мне нужно было поесть, привести себя в порядок и разобраться, как управлять этой новой реальностью.

Решила начать с самого сложного.

— Так, магия, — сказала я в пустоту, глядя на деревянную палочку, которую все еще сжимала в руке. — Давай знакомиться. Ты — мой новый болид. И мне нужно знать, что у тебя под капотом.

В памяти моментально всплыли простейшие бытовые заклинания. Тергео — очистка. Люмос — свет. Репаро — починка. Лиана боялась колдовать. Её резерв был огромным, как океан, но она боялась его расплескать. Любая её попытка заканчивалась либо пшиком, либо маленьким взрывом, и она просто перестала пытаться. Не нашлось человека, который поддержал бы её. Она была абсолютно одна. 

— Глупая. Иметь "Феррари" и ездить на первой передаче? Проблема не в двигателе, — пробормотала я, прислушиваясь к ощущениям. Внутри, в районе солнечного сплетения, почувствовала холодный, пульсирующий ком энергии. Он не обжигал, он покалывал, как жидкий азот. — Проблема в прокладке между рулем и сиденьем. Ты просто боялась нажать на газ, детка.

Я посмотрела на свою мантию. Грязное пятно на рукаве раздражало. Отличный повод для тест-драйва.

— Ладно. Попробуем на малых оборотах. Плавно выжимаем сцепление. Как там… Тергео.

Я представила, как выпускаю тонкую струю магии, чтобы сдуть грязь. Совсем чуть-чуть. Аккуратно. Но мое новое тело, переполненное эмоциями и чужой силой, среагировало по-своему. Оно не знало слова "плавно".

Я взмахнула палочкой.

— Тергео!

Вместо легкого ветерка из кончика палочки вырвался ревущий ледяной вихрь. Температура в комнате мгновенно упала градусов на тридцать. Отдача ударила в плечо, как от дробовика.

БАБАХ!

Мантию сорвало с кровати, прокрутило в воздухе бешеным снежным волчком и впечатало в противоположную стену так, что она мгновенно покрылась коркой инея. Стул опрокинулся. Стопка пергаментов взмыла вверх белым вихрем и, кружась, начала оседать на пол, как снег после бури. В прямом смысле — на полу лежал снег.

А самое главное — оконная рама с жалобным звоном вылетела наружу вместе со стеклами, не выдержав перепада давления и температуры.

В комнату ворвался свежий ветер, шевеля мои длиннющие серебристые волосы, на которых теперь таяли снежинки.

Я, боясь вздохнуть, с широко распахнутыми глазами сидела на кровати, сжимая дымящуюся палочку, покрытую инеем. Страх исчез. На смену ему пришло чистое, незамутненное восхищение.

— Ого, — выдохнула я, и изо рта вырвалось облачко пара. — А у этой крошки под капотом лошадей пятьсот, не меньше. И кондиционер работает на полную.

Я встала, подошла к дыре, где раньше было окно, и осторожно посмотрела вниз. Рама, к счастью, застряла в водостоке этажом ниже, превратившись в ледяную скульптуру. Никого не убила. Уже успех.

— Н-да, с тормозами тут тоже беда, — констатировала я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Зато какая мощь!

В дверь яростно забарабанили.

— Вуд! Ты там жива? Что у тебя взорвалось?! Почему от твоей двери тянет холодом?! — это был визгливый голос коменданта, мадам Жизель. Мгновенно узнала ее, хотя ни разу в жизни не видела.

Я усмехнулась. Мне предстояло научиться управлять этим ледяным болидом без тормозов. И когда у меня получится... держитесь, аристократы. Вы еще узнаете, кто такая Кира Рейн.

— Все в порядке, мадам! — крикнула я, пряча палочку за спину. — Просто... решила проветрить! И освежиться!

Я подняла с пола уцелевший лист пергамента, отряхнув с него снег. Это было расписание.

"Завтра, 9:00. Боевая магия. Полигон №4. Совместно с курсом старшекурсников-кураторов".

Я провела пальцем по строчке.

— Боевая магия, значит? — мои глаза сузились. — Ну что ж. Посмотрим, кто кого заморозит.

Кира

Утро началось не с кофе. Утро началось с того, что я проснулась от собачьего холода, потому что вместо окна в моей комнате зияла дыра, затянутая магической пленкой (спасибо дежурному магу, который вчера заглянул на шум и долго ругался на "внезапные заморозки").

— Н-да, Вуд, — пробормотала я, пытаясь распутать длиннющие серебристые волосы, которые за ночь превратились в воронье гнездо. — Жизнь у тебя была не сахар, но теперь хотя бы будет не скучной. И, видимо, очень свежей.

Я замерла, глядя на свое отражение в уцелевшем куске стекла. На мгновение накатило. Осознание того, что моей прежней жизни больше нет, ударило под дых сильнее, чем перегрузка на крутом вираже. Я умерла. Там, на трассе, в огне и скрежете металла. Моей карьеры, моих друзей, моего мира — ничего этого больше нет. Я никогда больше не услышу рев трибун и не почувствую запах жженой резины.

Вокруг чужой мир. Чужие, непонятные правила. Чужая магия, которая готова вырваться и заморозить все вокруг при малейшей потере контроля. Страх, липкий и холодный, попытался заползти в душу. А вдруг я не справлюсь? Вдруг я здесь чужая настолько, что этот мир меня просто пережует и выплюнет, как это сделали с Лианой?

— Отставить, — резко сказала я сама себе, глядя прямо в свои новые, пугающе синие глаза. — Ты — Кира Рейн. Ты выживала в авариях и похуже. Ты никогда не привыкла сдаваться, и смерть — не повод начинать ныть.

Я сделала глубокий вдох, загоняя панику обратно в самые темные уголки сознания.

— Разберемся, — твердо пообещала своему отражению. — Я научусь управлять этим льдом. Пойму, как здесь все устроено, и найду свое место. Жить нужно настоящим, Кира. Прошлое — это просто вид в зеркале заднего вида. Оно осталось позади. Сейчас важно только то, что я вижу через лобовое стекло. Смотри на дорогу перед собой.

С этими мыслями, чувствуя, как внутри снова появляется стальной стержень, я потянулась к одежде.

Натянула форменную юбку. Длинная, узкая, неудобная. В такой только семенить мелкими шажками, опустив глазки в пол.

— Ну уж нет, — фыркнула я.

Пара движений ножницами, которые нашлись в ящике стола — и чопорная юбка обзавелась дерзким разрезом почти до бедра. Теперь я хотя бы могла нормально ходить. Сверху накинула мантию, скрыв свое «дизайнерское решение», и взглянула на часы.

8:45. До старта гонки... то есть, до урока боевой магии оставалось пятнадцать минут.

Полигон №4 представлял собой огромное поле, усеянное манекенами, мишенями и какими-то странными каменными глыбами. Утренний туман еще стелился по траве, но воздух уже дрожал от напряжения.

Первокурсники жались кучкой у входа, напоминая стайку испуганных воробьев. А вот в центре поля, вальяжно развалившись на скамьях или лениво перебрасываясь огненными шарами, расположилась «элита». Старшекурсники. Кураторы.

Они выглядели как команда «Формулы-1» на фоне любителей картинга: дорогая экипировка, уверенные позы и снисходительные ухмылки.

Я встала в заднем ряду, скрестив руки на груди, и начала наблюдать.

— О боги, это он! — выдохнула Эммилия где-то слева от меня. Блондинка, которая вчера отправила Лиану на тот свет, сегодня выглядела так, словно собиралась на бал, а не на полигон. — Смотрите! Ален Ролдэн!

Толпа девушек синхронно вздохнула, и этот звук напомнил мне спуск шины.

Я проследила за их взглядами.

К группе старшекурсников приближался парень. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, которые лежали так идеально, будто их укладывал личный маг ветра. Он шел походкой хозяина жизни — ленивой, уверенной, чуть небрежной.

Красивый? Пожалуй. Если вам нравятся такие типы: точеные скулы, надменный взгляд карих глаз и выражение лица, на котором крупными буквами написано: «Я лучше вас, и мы все это знаем».

— Типичный мажор, — хмыкнула я себе под нос. — Спонсорский сынок. На трассе такие обычно вылетают в первом же повороте, потому что берегут свою драгоценную шкурку.

Ролдэн подошел к своим друзьям, щелкнул пальцами, создавая маленькую огненную саламандру, и те рассмеялись. Громко, чтобы все слышали. Он даже не посмотрел в сторону нашего курса. Мы для него были фоном. Декорацией.

— Адепты! — громовой голос профессора Громма (фамилия говорила сама за себя) заставил всех вздрогнуть. Профессор был похож на старый, дубленый шкаф с усами. — Построиться!

Мы выстроились в шеренгу.

— Сегодня у нас практика, — рявкнул Громм, прохаживаясь перед строем. — Вы — зеленые новички. Ваш уровень — зажечь свечку, не спалив брови. Поэтому сегодня вашими наставниками будут адепты четвертого курса. Они покажут, как выглядит настоящая магия, и проследят, чтобы вы не убились. Хотя бы не сразу.

Профессор махнул рукой, и старшекурсники лениво потянулись к нам, разбивая строй на группы.

— Ролдэн, — гаркнул Громм. — Возьми вон тех, с краю. И покажи им класс.

Ален Ролдэн скривился, словно его попросили почистить конюшню, но кивнул. Он направился прямо к нам — ко мне, Эммилии и еще паре дрожащих девиц.

Эммилия расправила плечи, выпятив грудь. Я же подавила зевок.

Ролдэн остановился в паре шагов от нас. Вблизи он оказался еще выше. От него пахло дорогим парфюмом, дымом и жаром — его огненная стихия чувствовалась даже без заклинаний.

— Итак, — произнес он, скользнув по нам скучающим взглядом. — Ваша задача проста. Не мешаться под ногами и смотреть, как работают профессионалы. Потом попробуете повторить простейший щит. Вопросы?

Кира

— Итак, — произнес он, скользнув по нам скучающим взглядом. — Ваша задача проста. Не мешаться под ногами и смотреть, как работают профессионалы. Потом попробуете повторить простейший щит. Вопросы?

— Нет, куратор Ролдэн! — хором выдохнули девицы.

— Прекрасно, — он уже собирался отвернуться, но тут его взгляд зацепился за меня.

Видимо, я недостаточно восторженно смотрела на него. Или, может быть, моя поза — расслабленная, с весом на одной ноге — показалась ему вызывающей.

Он прищурился.

— Вуд? — в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с брезгливостью. — Ты здесь? Я думал, после вчерашнего... инцидента в женском крыле ты будешь сидеть в своей норе и бояться собственной тени.

Девицы захихикали. Эммилия злорадно улыбнулась.

Я медленно перевела взгляд с его начищенных сапог на лицо. Встретилась с ним глазами. Карие. Горячие. Высокомерные.

— А я думала, что аристократам преподают манеры, — спокойно ответила я. Мой голос прозвучал четко, перекрывая смешки. — Но, видимо, этот урок ты прогулял, Ролдэн.

Тишина.

Она накрыла наш сектор полигона мгновенно, как вакуум. Смешки оборвались. Эммилия поперхнулась воздухом. Глаза Алена расширились, а потом сузились в две опасные щели.

— Что ты сказала? — переспросил он тихо.

— Я сказала, что ты загораживаешь мне вид на мишень, — я пожала плечами. — Ты же здесь, чтобы учить нас, а не красоваться, верно? Или я ошиблась, и мы на показе мод?

Ален шагнул ко мне. Теперь он нависал надо мной, как скала. От него веяло реальной магической угрозой — воздух вокруг нагрелся, стал сухим и горячим. Лиана внутри меня сжалась бы в комок и умерла от страха. Но я лишь вздернула подбородок, не скрывая нахальной улыбки.

— У тебя появился язык, нищенка? — процедил он. — Решила поиграть в смелую?

— Решила, что мне надоело слушать пустой треп, — парировала я. — Ты обещал показать класс. Так показывай. Или твой талант ограничивается умением строить глазки первокурсницам?

Его скулы побелели. О, я его задела. Пробила броню. Отлично.

— Хорошо, — он резко отступил, взмахнув рукой. В ладони высокомерной выскочки материализовался огненный хлыст. — Смотри внимательно, Вуд. Постарайся не ослепнуть от зависти.

Он развернулся к манекенам. Взмах — и огненная плеть с шипением рассекла воздух, снеся голову первому чучелу. Второй удар — и соседний манекен превратился в пепел. Третий — огненное кольцо окружило мишень и испепелило её дотла.

Это было красиво. Технично. Точно.

Как езда по рельсам. Никакой импровизации, чистая школа. Огонь был его стихией, послушным псом на поводке.

Адептки восторженно захлопали. Ролдэн погасил огонь и обернулся ко мне с победной ухмылкой.

— Ну как? Усвоила урок? Теперь твоя очередь. Покажи нам свой... «талант». Попробуй хотя бы создать снежок, чтобы не опозориться окончательно.

Ален протянул руку, приглашая меня на позицию. Это была ловушка. Он знал, что у Лианы проблемы с контролем, и её лед обычно просто таял или превращался в лужу. Он ждал, что я опозорюсь.

Я вышла вперед. Вытащила свою простую деревянную палочку. Она легла в руку удобно, как рычаг переключения передач.

Я посмотрела на дальнюю мишень — каменную глыбу метрах в пятидесяти.

— Снежок, говоришь? — переспросила я.

Внутри меня, в солнечном сплетении, зарычал мотор. Мощный, ледяной, необъезженный V12. Я почувствовала, как магия течет по венам — обжигающе холодная, требовательная.

В гонках есть понятие «нитро». Мгновенный впрыск закиси азота для ускорения. Жидкий азот. Это как раз по моей части.

— Глациус... — начала я, прицеливаясь.

Ролдэн хмыкнул, скрестив руки на груди.

— ... Максима! — рявкнула я, и вместо того, чтобы просто отпустить магию, я вдавила ментальную педаль газа в пол.

Я не учла одного. У этой палочки не было глушителя.

Вместо аккуратной ледяной стрелы с конца палочки сорвался ослепительно-голубой луч абсолютного холода. Отдача была такой силы, что меня протащило на полметра назад по траве, оставляя за ботинками иней.

Звук был похож на треск ломающегося ледника.

Луч ударил в каменную глыбу. Камень не взорвался — нет. Он мгновенно промерз до основания и рассыпался на миллиарды ледяных осколков с оглушительным звоном. Но луч на этом не остановился. Он пронесся дальше, замораживая воздух, превращая траву в хрусталь, снося забор полигона и врезаясь в защитный купол академии.

Купол загудел и покрылся толстой коркой льда.

Взрывная волна холода сбила с ног всех, кто стоял рядом. Эммилия истерично визжала.

Я устояла, широко расставив ноги, хотя руки тряслись от напряжения, а палочка покрылась инеем.

Снежная пыль медленно оседала. На месте каменной глыбы возвышался причудливый айсберг.

Тишина на этот раз была мертвой и очень холодной.

Я медленно опустила палочку, изо рта шел пар. Повернулась к Алену.

Он стоял, покрытый тонким слоем инея. Его идеальная прическа застыла ледяной скульптурой, а ресницы побелели. На лице застыло выражение абсолютного, детского шока.

Я сдула замерзшую прядь волос с лица и мило улыбнулась ему.

— Ой. Кажется, я немного перестаралась. Но зато как освежает, правда?

Ален моргнул, и с его ресниц посыпался снег.

А я поняла одно: учеба в этой академии будет определенно веселее, чем я думала.

Кира

Ледяная тишина, повисшая над полигоном, была такой плотной, что её можно было колоть ледорубом. Впрочем, колоть тут и так было что.

Первым очнулся профессор Громм. Его усы встали дыбом и покрылись инеем, а лицо приобрело оттенок синей сливы от холода.

— ВУ-У-УД! — рев преподавателя, казалось, сотряс ледяной панцирь на куполе сильнее, чем мое заклинание. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! 

Я виновато пожала плечами, стряхивая снежинки с плеч.

— Практическое занятие, профессор? Вы же сами сказали: покажите, на что способны. Я показала. Немного... морозной свежести.

Громм подлетел ко мне, скользя по обледеневшей траве. Он взглянул в то место, где раньше была каменная глыба, а теперь возвышался колючий айсберг, потом перевел внимание на дыру в заборе, из которой тянуло арктическим холодом, и, наконец, уставился на меня.

— Я сказал «создать снежок», а не «устроить ледниковый период»! — рявкнул он, стуча зубами. — У тебя что, вместо резерва вечная мерзлота?

— Скорее, система охлаждения вышла из строя, — пробормотала я.

— Что? — не понял Громм.

— Ничего, сэр. Просто... увлеклась.

Тут подал голос Ален Ролдэн. Он наконец-то оттаял, но его идеальный костюм был мокрым от растаявшего инея, а волосы висели сосульками.

— Профессор! — его голос звенел от негодования и холода. — Эта... адептка невменяема! Она чуть не превратила нас в ледяные статуи! Я требую отчислить её немедленно за нарушение техники безопасности и покушение на жизнь аристократов! Я чуть не отморозил себе... всё!

«То есть тебя волнуют жизни только аристократов?! Гад такой!» 

Я раздраженно фыркнула, выпуская облачко пара. 

— Ой, да брось, Ролдэн. Тебе полезно охладиться. Слишком уж был горяч сегодня. И, судя по твоему виду, криотерапия прошла успешно.

Кто-то из первокурсников хихикнул. Ален резко обернулся, брызгая водой с волос, и смешок тут же затих.

Громм переводил взгляд с меня на Алена. 

— Отчислить? — протянул он. — С таким-то потенциалом? Ролдэн, ты хоть понимаешь, сколько силы нужно, чтобы заморозить камень до состояния пыли и пробить защиту полигона заклинанием первого уровня? Это чистый лед, Ален. Редчайший дар.

Поганец поперхнулся. 

— Но, профессор... Она опасна!

— Отставить разговоры! — гаркнул Громм. — Вуд, Ролдэн прав — ты опасна. Твой контроль магии находится на уровне лавины в горах.

— Спасибо за комплимент, — кивнула я.

— Это не комплимент! — взревел он. — Это приговор! Пока не научишься контролировать поток, к практическим занятиям с группой не допущена.

Я мысленно выругалась. Дисквалификация. Этого еще не хватало.

— Однако, — продолжил Громм, и его взгляд стал хитрым, — кто-то должен  привести полигон в порядок. И поскольку наш уважаемый куратор, Ален Ролдэн, маг огня, не смог обеспечить безопасность и растопить лед вверенной ему группы...

Глаза Ролдэна округлились. 

— Профессор, вы же не хотите сказать...

— Именно, это я и хочу сказать! Вы оба остаетесь здесь после занятий. Будете убирать этот айсберг. Вручную. Без магии. Чтобы лучше прочувствовать цену разрушениям. Ролдэн, будешь колоть лед, а Вуд — вывозить.

— Вручную?! — взвыл Ален. — Я?! Сын герцога?! Колупать лед с этой... снежной королевой из трущоб?

— Считайте это упражнением на смирение, — отрезал Громм. — А ты, Вуд, считайте это тренировкой для своего телесного сосуда. Всем все понятно, а теперь марш на лекции! Вечером жду обоих здесь с кирками и лопатами.

Весь день прошел как в тумане. Слухи о моем «подвиге» разлетелись по академии быстрее, чем болид на прямой. Теперь на меня не просто не смотрели — от меня шарахались, кутаясь в мантии, словно от меня веяло могильным холодом.

«Ледяная ведьма». 

Мне было плевать. Я сидела на лекциях, пытаясь понять местную теорию. Оказалось, что магия льда здесь считается одной из самых сложных — она требует хладнокровия и идеального контроля эмоций. Лиана паниковала, и лед выходил из-под контроля. Я же... я просто дала газу.

В 18:00 я стояла на полигоне. Громм выдал нам две тяжелые кирки, лопаты и тачку. Хоть что-то привычное из моего мира. Посреди полигона все еще возвышалась ледяная гора, сверкая в лучах заката.

— Приступайте, — буркнул усатый и ушел пить горячий чай в тренерскую будку.

Ален Ролдэн стоял над своей киркой так, словно это был ядовитый змей. Он переоделся в теплый тренировочный костюм.

— Я этого так не оставлю, — процедил он, не глядя на меня. — Отец узнает, что меня заставляют работать ледорубом. Громм вылетит отсюда.

Я молча взяла кирку, взвесила её в руке. Тяжелая. Но руки помнили работу с гаечным ключом.

— Меньше слов, больше дела, Ваша Светлость, — бросила я, размахиваясь и с силой ударяя по глыбе. Лед с треском откололся. — Или ты ждешь, что лед сам растает от твоего величия? Кстати, ты же маг огня. Мог бы и подогреть атмосферу.

Ален повернулся ко мне. В его карих глазах плескалась злость.

— Нам запретили использовать магию, Вуд. Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? И каким тоном?! Ты думаешь, один раз повезло заморозить камень, и теперь ты ровня мне? Пф! Ты — никто!

Я оперлась на кирку и посмотрела на него.

— Знаешь, Ролдэн, — спокойно сказала я. — У тебя проблемы с аэродинамикой.

Он моргнул, сбитый с толку.

— Что?

— Слишком много гонора. Это создает лишнее сопротивление. Тормозит тебя. Ты так гордишься своим огнем и происхождением, что забыл одну простую вещь: на финише всем плевать, чей ты сын. Важно лишь то, кто пришел первым.

— Ты бредишь, — фыркнул он, наконец-то неуклюже ударив по льду. Осколки полетели ему в лицо, он недовольно поморщился.

— Жизнь — это гонка, Ален, — я закинула куски льда в тачку. — И прямо сейчас ты плетешься в хвосте.

От услышанного он вспыхнул. Вокруг него даже воздух дрогнул от жара. 

— Я не плетусь!

— Докажи, — подмигнула я. — Кто быстрее расчистит свою половину завала. Проигравший... ну, скажем, носит сумку победителя завтра весь день.

Ален замер. Его гордость боролась с азартом.

— Ты пожалеешь, Вуд. Я уничтожу тебя. Даже с киркой в руках.

— На старт... Внимание... Марш! — скомандовала я.

И мы начали.

Это было эпично. Лед и Пламя (в переносном смысле) крушили замерзшую глыбу. Ален был силен, его удары были мощными, яростными. Он крошил лед, вымещая на нем всю свою злость.

Я же работала ритмично. Удар, поворот, бросок. Технично.

Через полчаса мы оба были мокрые, уставшие, но гора льда исчезла, превратившись в аккуратные кучи осколков на обочине.

— Все! — выдохнула я. — Финиш!

Ален бросил кирку и оперся руками о колени, тяжело дыша. По его виску стекала капля пота. Он посмотрел на мою половину. Потом на свою.

— Ничья, — хрипло констатировал он.

— Ладно, — согласилась я, вытирая лоб. — Сумку можешь не носить. Но признай, лед я колю лучше.

Он выпрямился, глядя на меня с каким-то странным выражением.

— Ты стала какой-то странной, Вуд. Головой случаем нигде не ударялась?

«Судя по всему, именно из-за удара я оказалась в этом теле». 

— Теперь такой я буду всеяла, Ролдэн. Привыкай.

Он хмыкнул. Впервые без злобы.

— Пойдем. Громм нас выпустит. Но не думай, что мы подружились. 

— Как скажешь, Спичка, — фыркнула я.

— Кто?! — возмутился он.

— Спичка. Вспыхиваешь быстро, сгораешь ярко. Пошли уже.

Мы шли к выходу с полигона. Я знала: это было только начало. И моя ледяная трасса только начиналась.

Кира

На следующее утро, когда мышцы еще ныли после махания киркой на полигоне, в мою дверь постучали. Точнее, не постучали, а деликатно поскреблись.

На пороге лежал конверт. Плотный, кремовый, с гербовой печатью академии Олвэндж.

«Адептке Лиане Вуд. Срочно явиться в деканат. Кабинет проректора по хозяйственной части».

Я вздохнула, потирая виски. Конечно. Я разнесла оконную раму, заморозила полкомнаты и надеялась, что никто не заметит? Наивно, Кира. В этом мире, может, и есть магия, но бюрократия, судя по всему, бессмертна в любой вселенной.

Я оделась, стараясь выглядеть прилично (насколько это было возможно в мантии с пятнами от вчерашней работы и с самодельным разрезом на юбке), и вышла в коридор.

Путь до административного крыла был похож на проход по пит-лейну вражеской команды. Адепты, спешащие на завтрак, провожали меня взглядами. Кто-то шептался, прикрывая рот ладонью, кто-то откровенно пялился и хихикал.

— Смотри, это та самая, Ледяная Катастрофа, — донеслось до меня.

— Говорят, она живет без окна, как пещерный тролль.

— А я слышала, она вчера до позднего вечера махала лопатой. Так ей и надо! Дикарка.

Я шла с прямой спиной, глядя строго перед собой.  Пусть шепчутся. Мне плевать! Корчат из себя черте кого! Кем бы ори были, если бы не их родители?!

Деканат встретил меня прохладой, запахом воска и старой бумаги. Секретарь, сухая женщина с пучком на голове и длинным носом, молча указала на массивную дубовую дверь.

В кабинете проректора было богато. Ковры, в которых утопали ноги, картины в золотых рамах, массивный стол из красного дерева. За ним сидел господин Вариус — тучный мужчина с двойным подбородком и маленькими, цепкими глазками.

— Адептка Вуд, — он даже не поднял головы от бумаг. — Проходите. Садиться не предлагаю, разговор будет коротким.

Я встала напротив стола, сцепив руки за спиной.

Вариус наконец соизволил посмотреть на меня. Он взял со стола длинный лист пергамента и развернул его. Лист скатился до самого пола.

— Итак, — начал он скучным голосом. — Оконная рама из мореного дуба — одна штука. Стекло закаленное, зачарованное от ветра — две штуки. Штукатурка в жилом помещении. Магическая чистка ковра от... — он прищурился, — ...ледяной крошки и воды. Итого, адептка Вуд, вы нанесли академии ущерб на сумму триста золотых дафонов.

Он назвал цифру так, словно это была мелочь. Но внутри меня все похолодело. О такой денежной валюте я слышала впервые, но из воспоминаний Лианы знала, что озвученная сумма чертовски велика! И самое печальное здесь было то, что взять ее неоткуда!

Судорожно обратилась к памяти Лианы. Триста дафонов? Это же… годовой доход малюсенькой аптеки её родителей. Если я напишу им об этом, у отца с матушкой случится удар. Эти люди были мне чужими, но расстраивать их все равно не хотелось. Достаточно того, что я заняла тело их дочери.

— У меня нет таких денег, господин проректор, — твердо сказала я, глядя ему в глаза.

Вариус хмыкнул, откидываясь в кресле.

— Я так и думал. Стипендиаты... Вечно от вас одни убытки. Но, адептка, правила есть правила. Либо вы платите, либо отчисляетесь с взысканием долга через суд с вашей семьи.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Нет. Я не позволю вышвырнуть себя. И не позволю разорить семью этой девчонки. 

— Должен быть другой вариант, — сказала я. — Отработка. Трудовая повинность. Что угодно.

Проректор постучал пальцами по столу, разглядывая меня как диковинную зверушку. — Отработка? Хм. Обычно мы не практикуем такое для девушек. Но учитывая ваш... специфический талант к разрушениям и физической работе, который вы продемонстрировали вчера на полигоне... — Он вытащил из стопки другой лист. — У нас нехватка рук в оранжерее. Старый садовник жалуется, что студенты слишком нежные, чтобы ухаживать за хищной флорой. Адепты боятся запачкать мантии.

— Я не боюсь грязи, — отрезала я.

— Прекрасно. Тогда условия таковы: каждый день, после лекций, с шести до девяти вечера вы поступаете в распоряжение мадам Фиоры. Срок — три месяца. Если пропустите хоть день или испортите хоть один цветок — отчисление. Согласны?

Три месяца без свободного времени? Три часа вкалывать каждый вечер после учебы? Это был жесткий график. Но я привыкла к марафонам. Тем более друзей здесь у меня не имеется, чтобы переживать из-за прогулок с ними.

— Согласна!

— Вот и славно, — Вариус поставил размашистую подпись на пергаменте. — Приступайте сегодня же. Окно в твою комнату поставят к вечеру.

Благодарно кивнув, я вышла из деканата и поняла, что у меня есть еще пара часов до лекций, а живот предательски урчит. Нужно было заправиться. Со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было.

Кира

Столовая академии Олвэндж напоминала бальный зал: высокие своды, парящие под потолком свечи, длинные столы, уставленные серебряными блюдами. Здесь пахло жареным мясом, свежей выпечкой и... снобизмом.

Я взяла поднос и встала в очередь на раздачу. Кухарка, дородная женщина в белом колпаке, шлепнула мне в тарелку порцию рагу и, покосившись на мою мантию, добавила черствый кусок хлеба.

— Следующий! — гаркнула она.

Я развернулась с подносом в руках, ища свободное место. Зал был полон. Гул голосов, звон приборов, смех. Но стоило мне сделать шаг в проход, как вокруг меня образовалась зона тишины.

Разговоры смолкали. Головы поворачивались.

Я направилась к ближайшему столу, где с краю было пустое место. Но едва приблизилась, сидевшая рядом девица — кажется, с факультета Зельеварения — демонстративно бросила на свободный стул свою сумку.

— Занято, — процедила она, даже не глядя на меня.

Я хмыкнула и пошла дальше.

Ситуация повторилась у следующего стола. И у следующего. Парни отворачивались, делая вид, что увлечены беседой. Девушки брезгливо поджимали губы и сдвигались плотнее, закрывая собой свободное пространство, словно защищали крепость от вторжения варвара.

Я чувствовала на себе десятки взглядов. Колючих, насмешливых, презрительных.

— Смотрите, она ищет, куда приземлиться, — громко шепнул кто-то.

— Пусть ест на полу, там ей самое место.

— Или на улице, в собачьей будке.

Мне захотелось швырнуть поднос в стену. Или заморозить их суп прямо в тарелках. Ярость, холодная и острая, поднялась в груди.

«Спокойно, Кира, — одернула я себя. — Не дождутся. Ты не покажешь им, что тебе больно!»

Я высоко подняла голову, расправила плечи и прошла через весь зал к самому дальнему углу, где у сквозящего окна стоял маленький, шатающийся столик на одного.

Я села, с грохотом опустив поднос. Спиной ко всему залу.

— Приятного аппетита, Вуд, — пробормотала я себе под нос, вгрызаясь в жесткий хлеб. — Ешь. Тебе нужны силы.

Одиночество было горьким на вкус, похуже местной каши. Но я знала одно: лучше сидеть одной за шатким столом, чем выпрашивать место рядом с теми, кто считает тебя грязью.

Вечерняя смена в оранжерее началась ровно в шесть. Оранжерея была огромной стеклянной конструкцией, примыкающей к южному крылу. Внутри было жарко, как в сауне, и пахло прелой землей, сладким нектаром и чем-то гнилостным.

Мадам Фиора оказалась крошечной старушкой, с ног до головы закутанной в зеленую шаль, из которой торчал только острый нос.

— Новая жертва? — проскрипела она вместо приветствия, когда я вошла. — Ну-ну. Вариус прислал мне худышку. О чем он только думал, старый дурак?! Тебя же сожрут!

— Я… невкусная, — буркнула я. — Кхм… Что мне делать?

— Вон там, — она махнула сучковатой рукой в дальний угол, где шевелились какие-то лианы. — Зубастые гиацинты линяют. Нужно собрать старую чешую и подкормить их навозными жуками. Перчатки в ведре. Если откусят палец — я не виновата, надо было двигаться быстрее.

Ошарашенная услышанным, я осторожно подошла к грядке. Гиацинты были размером с мою голову, ярко-фиолетовые, и у них действительно были зубы. Здоровые такие! Они клацали челюстями, издавая звуки, похожие на кастаньеты.

— Ну привет, уродцы, — сказала я, натягивая толстые драконьи перчатки. — Будем считать, что это техобслуживание. Замена масла и фильтров.

Первый цветок попытался тяпнуть меня за запястье. Я рефлекторно дала ему легкий щелбан по бутону. Цветок обиженно зашипел и втянул лепестки.

— С характером, — усмехнулась я. — Мне нравится.

К девяти вечера я была выжата как лимон. Мантия промокла от пота, волосы прилипли к лицу, а от рук пахло удобрениями так, что даже магическое мыло вряд ли справится с первого раза. Спина гудела.

Зато долг начал уменьшаться. День первый из девяноста.

Я вышла из оранжереи в прохладу вечера, жадно глотая воздух.

— Ничего, — прошептала я звездам. — Это просто еще один круг гонки. Сложный участок трассы. Пройдем.

У меня не было денег, не было связей, и репутация была ниже плинтуса. Зато у меня имелись руки, которые не боялись работы, и упрямство, которого хватило бы на десятерых.

Я побрела в общежитие, мечтая только о душе и кровати. А завтра снова в бой. Учеба, столовая с её крысиными взглядами, лед и зубастые цветы.

Отличный график для чемпионки.

Кира

Следующие несколько дней в Академии Олвэндж слились в один бесконечный марафон под девизом: «Не взрывай, не морозь, паши как проклятая».

Моя жизнь превратилась в замкнутый круг: скучные лекции для первокурсников, быстрый перекус в столовой под насмешливые шепотки (я продолжала обедать за своим одиноким столиком у окна с гордо поднятой головой) и вечерняя смена в душной, влажной оранжерее.

Зубастые гиацинты уже начали меня узнавать и шипели чуть менее агрессивно, а мадам Фиора перестала называть меня "жертвой" и перешла на сухое "эй, ты". 

От запаха удобрений уже мутило, а руки были покрыты мелкими царапинами от шипов. Но я не жаловалась. На трассе никто не жалуется на жару в кокпите. Ты просто едешь.

Сегодня после лекции по «Теории магических потоков», где я чуть не вывихнула челюсть от зевоты, у меня образовалось "окно" перед сменой в оранжерее. Идти в свою холодную комнату не хотелось. Ноги сами принесли меня к дверям Зала свободной практики. Это было единственное место в академии, где студенты разных курсов могли тренироваться вместе, оттачивая навыки вне учебной программы.

Я толкнула тяжелые двери. Внутри было шумно и людно. Воздух гудел от заклинаний, вспышек и смеха.

В центре зала была выстроена сложная полоса препятствий для левитации: парящие кольца, двигающиеся маятники и узкие туннели. Вокруг неё собралась толпа.

И, конечно же, в центре внимания был он. Ален Ролдэн.

Он стоял в окружении своей свиты, вальяжно опираясь на стойку с инвентарем. Мантия небрежно расстегнута, волосы в идеальном беспорядке. Он смеялся над чьей-то шуткой, но его карие глаза сканировали зал с привычным высокомерием.

— Смотри, Садовница пришла, — шепнул кто-то рядом.

Ален повернул голову. Наши взгляды встретились. Он медленно окинул меня взглядом — от растрепанных серебристых волос до потертых ботинок, на которых, кажется, осталась земля из оранжереи.

— Вуд? — громко произнес он, и разговоры вокруг стихли. — Заблудилась? Подсобка со швабрами дальше по коридору.

Толпа подобострастно захихикала. Эммилия, висевшая на его локте, просияла.

Я подошла ближе, игнорируя смешки.

— Решила посмотреть, как тренируются "профессионалы", — спокойно ответила я. — Говорят, тут есть на что глянуть. Или врут?

Ален усмехнулся. Он взял со стойки тяжелый хрустальный шар.

— Хочешь зрелищ? Хорошо. Смотри и учись, первокурсница. Может, поймешь, как выглядит настоящая магия, когда её не используют для разрушения заборов.

Он вышел на стартовую позицию. Встал в картинную позу, взмахнул палочкой элегантно, как дирижер.

— Левито Мотус!

Его шар взмыл в воздух плавно, но уверенно. Ален вел его через полосу препятствий. Четко по центру колец. Ни одного лишнего движения. Идеальная траектория. Скучная, безопасная, академическая траектория.

Шар прошел полосу за полторы минуты. Это было действительно мастерски — ни малейшего колебания.

Адепты разразились аплодисментами. Ален поймал шар рукой, когда тот вылетел из последнего кольца, и самодовольно поклонился.

— Великолепно, Ален! — ворковала Эммилия. — Ты лучший!

Ролдэн посмотрел на меня с вызовом.

— Ну как? Усвоила урок, Вуд? Это называется контроль. То, чего у тебя нет и никогда не будет.

Я хмыкнула, скрестив руки на груди. Как же он меня бесил! Высокомерная зазнайка!

— Неплохо. Для парадной езды. Но слишком медленно.

Тишина в зале стала звенящей.

— Ты… — рыкнул он озлобленно. — Медленно? — переспросил он, сузив глаза. — Смеешь критиковать меня? Ты, которая даже снежок не может слепить  без взрыва?

— Я просто говорю факты. Ты едешь по учебнику. А учебники пишут для тех, кто боится рисковать.

— Так покажи нам класс! — выкрикнула Эммилия, едко улыбаясь. — Давай, Вуд! Или только языком чесать умеешь?

— Давай, Вуд, — поддержал Ален, протягивая мне шар. Его глаза горели злым азартом. — Пройди трассу. Если не разобьешь шар на первом же кольце, я даже признаю, что ты не безнадежна.

Я взяла шар. Он был тяжелым, холодным. Приятно лежал в руке.

Усталость как рукой сняло. Вот оно. Шанс почувствовать драйв, которого мне так не хватало среди грядок с навозом.

Я вышла на позицию. Покрутила шар, проверяя баланс. Положила его на подставку. Вытянула руку с палочкой.

«Так. Представь трассу. Вход в поворот. Выход. Газ в пол».

— Левито Мотус!

Я не стала «тянуть» шар. Я его «пнула» магией. Резко, импульсом.

Шар сорвался с места не как воздушный шарик, а как пушечное ядро.

— Осторожнее! — вскрикнул кто-то.

Но я уже вошла в раж. Шар летел к первому кольцу. Скорость была слишком высокой для прямого прохождения.

«Руль влево! Занос!»

Я резко дернула палочкой. Шар заложил крутой вираж, войдя в кольцо боком, буквально облизывая его край, но не касаясь. Это был классический дрифт.

— Что она творит?! — ахнул кто-то.

Второе препятствие — маятники. Ален ждал, пока они разойдутся. Я увидела «окно» и добавила скорости.

Шар просвистел между качающимися лезвиями, оставив за собой морозный шлейф — моя ледяная магия просачивалась , охлаждая воздух по траектории движения.

— Торможение ! — скомандовала я себе.

Резкий взмах палочкой назад. Шар замер на долю секунды, развернулся вокруг своей оси и нырнул в узкий туннель.

Это было грубо. Это было агрессивно. Это нарушало все каноны магического искусства, которым учили в Олвэндже. Но это было дьявольски быстро.

Шар пулей вылетел из последнего кольца и, повинуясь моему резкому жесту, плюхнулся прямо в ладонь ошарашенного Алена, который стоял у финиша.

Он поймал его рефлекторно, чуть не выронив от неожиданности. Шар был покрыт тонкой коркой инея.

Время: сорок секунд. В два раза быстрее его результата.

В зале повисла тишина.

Я подошла к нему, на ходу пряча палочку.

— Твоя «эталонная» езда хороша для того, чтобы катать бабушек в церковь, Ролдэн, — сказала я, глядя в его расширенные от шока глаза. — А в реальной жизни тебя бы уже съели на первом повороте.

— Ты... — он смотрел то на меня, то на ледяной шар в своей руке. В его взгляде не было привычного презрения. Там был шок профессионала, увидевшего, как любитель нарушает все правила физики и выигрывает. — Это не контроль. Это безумие.

— Это драйв, Спичка, — я подмигнула ему. — Учись, пока я добрая.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной десятки ошарашенных взглядов. Эммилия что-то пискнула мне вслед, но я даже не остановилась. Сегодняшняя гонка была выиграна.

Ален

Хрустальный шар в моей руке был ледяным. Настолько холодным, что этот холод пробивался даже сквозь мою природную огненную защиту, покалывая ладонь тысячами мелких игл.

Я смотрел на удаляющуюся спину Вуд. Её серебристые волосы, обычно спутанные, сейчас развевались от сквозняка, созданного её же магией. Мантия висела мешком, ботинки были грязными... Но шла она так, словно только что выиграла корону Империи.

— Безумие, — прошептал я, сжимая шар. Иней на нём зашипел и начал таять от жара моих пальцев.

Вокруг царил хаос. Адепты гудели, обсуждая увиденное. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то восхищенно присвистывал.

— Ты видел это, Ален? — ко мне подскочил Дориан, мой лучший друг и по совместительству главный сплетник курса. — Она чуть не разнесла зал! Дикарка! Как Громм вообще держит её в академии?

Я молча передал ему шар и вытер мокрую ладонь о платок.

— Она не разнесла зал, Дориан. Она прошла трассу.

— Прошла? — фыркнул Дориан, картинно закатывая глаза. — Она пролетела её как пушечное ядро! Никакого изящества, никакой эстетики. Это было... вульгарно. Магия — это искусство, а не гонки на выживание.

Мы направились к выходу. За нами увязался Маркус, вертя в руках свою палочку.

— Согласен, — поддакнул Маркус. — Чистая удача. Ей просто повезло, что шар не врезался в стойку на втором вираже. Вы видели этот угол? Градусов сорок, не меньше! Ни один нормальный маг не станет так рисковать стабилизацией потока ради пары секунд времени.

Я слушал их привычный, ленивый трёп, но впервые за четыре года он казался мне... пустым.

Удача?

Я вспомнил тот момент. Второй вираж. Вуд не просто "дернула" палочку. Я видел её глаза. Они были сосредоточены, зрачки сужены. Она знала, что делает. Она рассчитала инерцию, добавила импульс и использовала свой лед, чтобы снизить трение воздуха.

Это не была удача. Это был расчет. Дикий, агрессивный, самоубийственный для любого классического мага, но — расчет.

— Она странная, — продолжил рассуждать Дориан, когда мы вышли в коридор. — Сначала взрывает полигон, теперь это. Говорят, она нищенка, да? Из какой-то деревни на окраине?

— Родители — аптекари, — скривился Маркус. — Еле сводят концы с концами. А она ходит тут с таким видом, будто ей все должны. И это прозвище, которое она тебе дала, Ален... "Спичка"? Серьезно? Я бы на твоем месте вызвал её на дуэль и испепелил.

— Спичка... — повторил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но странное, не злое. А скорее азартное.

Никто и никогда не смел так со мной разговаривать. Все девушки в этой академии, да что там, во всем высшем свете, смотрели мне в рот. Они смеялись над моими шутками, даже если они были несмешными. Они восхищались моей магией, потому что так положено — восхищаться сыном герцога Ролдэна.

А Вуд?

Она смотрела на меня как на равного. Нет, хуже. Она смотрела на меня как на помеху. Как на медлительного наездника, который мешает ей проехать.

— Не собираюсь тратить на нее свое время, —  я с важным видом поправил манжеты. — Она просто неотесанная деревенщина с избытком силы и отсутствием мозгов. Рано или поздно  ошибется, и тогда её отчислят. 

— Надеюсь, это случится до Зимнего Бала, — хохотнул Дориан. — Не хочу, чтобы она испортила вечер своим видом. Представляешь её в бальном платье? Наверняка сошьет его из мешка для картошки.

Они рассмеялись. Я тоже выдавил из себя улыбку, но она вышла кривой, неестественной.

Перед глазами всё ещё стояла картина: ледяной шар, влетающий в кольцо боком. Идеальный дрифт.

Я всю жизнь учился контролю. Отец вбивал в меня: "Эмоции — враг мага огня. Будь холоден разумом, чтобы пламя было горячим". Я и был совершенен в этом.

Но сегодня, глядя на эту сумасшедшую девчонку, я впервые почувствовал укол зависти. Она не боялась ошибиться. Она жила в моменте, там, где магия перестает быть наукой и становится чистой стихией.

— Ален? Ты с нами? — Дориан толкнул меня плечом. — Мы идем в "Золотой Кубок"? Нужно отметить твой идеальный проход трассы.

— Идеальный, — эхом отозвался я. — Да. Конечно. Идем.

Но в голове крутилась её фраза: "Твоя эталонная езда хороша для того, чтобы катать бабушек в церковь".

Я сжал кулак. На ладони всё ещё чувствовался фантомный холод от её шара.

«Знаешь, Вуд, — подумал я, шагая по коридору вслед за друзьями. — Может, ты и быстрая. Может, ты и дерзкая. Но забываешь одно: огонь всегда быстрее льда. И я заставлю тебя это признать!» 

Вечером я не пошел в таверну. Вернулся в Зал Практики, когда там уже никого не было. Выставил полосу препятствий. Взял шар. И три часа пытался повторить тот чертов вираж на втором кольце. Но сколько бы ни пытался, у меня не выходило! Сгорая от злости, я пробовал снова и снова, но все бес толку!

— Я смогу! Я обязательно смогу! Вот увидишь, Вуд!

Кира

Библиотека Академии Олвэндж была местом, где время, казалось, застывало в янтаре. Высокие стеллажи уходили в бесконечную тьму под потолком, пахло старым пергаментом, воском и пылью веков. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и скрипом перьев.

Я ввалилась сюда в девять пятнадцать вечера, сразу после смены в оранжерее.

Вид у меня был тот еще. Волосы я кое-как собрала в пучок, но несколько серебристых прядей выбились и прилипли к потному лбу. На руках, несмотря на тщательное мытье в бочке с дождевой водой, все еще оставались зеленые разводы от сока Зубастых Гиацинтов. А запах... Ну, скажем так, я пахла не розами, а честной трудовой деятельностью и немного навозом.

Библиотекарь, сморщенный старичок, похожий на сушеную грушу, неодобрительно покосился на меня поверх очков, но промолчал. Видимо, решил, что если студентка пришла учиться в таком состоянии, то её тяга к знаниям перевешивает отсутствие гигиены.

Я нырнула в самый дальний, темный проход, подальше от любопытных глаз. Мне не нужны были учебники по магии. Там писали чушь про "потоки воли" и "дыхание стихии". Мне нужна была физика. Или то, что в этом мире её заменяло.

— "История магических войн"... скука. "Травология для чайников"... спасибо, наелась. "Этикет высшего света"... в топку, — бормотала я, ведя пальцем по корешкам.

Наконец, на самой нижней полке, покрытой слоем пыли толщиной в палец, я нашла то, что искала. "Аэродинамика магических полетов и сопротивление эфира". Автор: Архимаг Ньютониус (серьезно?).

Я вытащила тяжелый том, сдула с него пыль (вызвав у себя приступ кашля) и плюхнулась прямо на пол, скрестив ноги.

— Ну давай, Ньютониус, расскажи мне, почему местные маги летают как утюги, — прошептала я, открывая книгу.

Я углубилась в чтение. Местная наука была странной, но законы физики, к счастью, работали и здесь. Гравитация, инерция, трение — всё это существовало, просто маги привыкли игнорировать эти силы, передавливая их своей мощью.

— Глупцы, — хмыкнула я, делая пометку на клочке пергамента огрызком карандаша. — Они тратят 80% энергии на борьбу с воздухом, вместо того чтобы использовать его как опору. Если изменить угол атаки заклинания...

— Вуд?

Голос прозвучал прямо над моей головой. Я вздрогнула так, что книга чуть не выпала из рук.

Надо мной возвышался Ален Ролдэн.

В полумраке библиотеки он выглядел как принц из девичьих грез: белая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, идеально уложенные темные волосы, и этот взгляд карих глаз — пронзительный, изучающий.

Он поморщился, едва уловимо поведя носом.

— Ты пахнешь как компостная яма.

— А ты пахнешь как нарцисс, который слишком долго любовался собой в зеркале, — парировала я, не вставая с пола. — Что тебе нужно, Ролдэн? Пришел взять книгу "Как перестать быть снобом"? Она в разделе фантастики.

Он проигнорировал мой выпад, хотя уголок его рта дернулся.

— Я искал тебя.

Я захлопнула книгу, медленно подняв на него изумленный взгляд. 

— Неужели? Соскучился? Или Эммилия уже осточертела своими восторгами?

Ален опустился на корточки напротив меня. Теперь наши лица были на одном уровне. Близко. Слишком близко. Я видела крапинки золота в его карих глазах и длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка.

— Как ты это сделала? — спросил он тихо, без привычной издевки.

— Что именно? Не умерла от запаха твоих духов?

— Шар, Вуд. Тот вираж на втором кольце. Я пытался повторить его три часа. Это невозможно. Инерция должна была выкинуть шар с траектории. Центробежная сила разорвала бы поток.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Герцогский сынок, элита, золотой мальчик... три часа пытался повторить мой трюк? И пришел спросить, как это работает?

Во мне проснулся педагог (или, скорее, инструктор по вождению).

— Дай сюда руку, — скомандовала я.

Он замешкался, брезгливо глядя на мои пальцы с зелеными пятнами.

— Боишься запачкаться, Ваша Светлость? — усмехнулась я. — Магия не передается через грязь.

Ален поджал губы и протянул мне ладонь. Его кожа была горячей и сухой, моя — прохладной и шершавой.

Я перевернула его ладонь и начала рисовать пальцем линии прямо на его коже.

— Смотри. Вот кольцо. Вот шар. Ты ведешь его вот так, — я провела прямую линию. — Ты борешься с инерцией, гасишь скорость, чтобы вписаться. Ты тратишь кучу силы на торможение.

Он кивнул, внимательно следя за моим пальцем.

— А я делаю вот так, — я нарисовала дугу. — Я не гашу скорость. Я захожу шире. Я использую инерцию шара, чтобы его занесло в кольцо. Я толкаю его не вперед, а вбок, в центр поворота. Это называется апекс.

Ален нахмурился.

— Апекс... Но тогда шар потеряет стабильность.

— Плевать на стабильность! — прошептала я с жаром. — Стабильность — это для стоячих камней. В движении главное — баланс сил. Вектор тяги плюс центробежная сила. Ты пытаешься контролировать шар, зажимая его в тиски своей воли. А я позволяю ему лететь, просто слегка корректируя курс. Понимаешь? Не насилуй магию, Ален. Танцуй с ней.

Я подняла глаза и осеклась.

Ален смотрел не на свою ладонь. Он смотрел на меня. В его взгляде было что-то странное. Удивление? Осознание?

Мы сидели на полу в пыльном проходе, окруженные древними книгами. Я держала его руку в своей. Между нами было полметра тишины и странного, электрического напряжения, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Он вдруг перехватил мою руку. Сжал мои пальцы — грязные, с обломанными ногтями — в своей идеальной аристократической ладони.

— Вектор тяги... — медленно произнес он, словно пробуя слова на вкус. — Ты говоришь о магии как о механике. Откуда ты это знаешь, Вуд? Дочь аптекаря не может знать таких вещей.

Сердце пропустило удар.

— Я много читаю, — я кивнула на книгу Ньютониуса. — И у меня богатая фантазия.

— Фантазия... — он задумчиво провел большим пальцем по моей костяшке. От этого прикосновения меня бросило в жар, хотя моя магия — лед.

— Адепты! — скрипучий голос библиотекаря разбил момент вдребезги. Старик стоял в начале прохода с фонарем. — Библиотека закрывается! И прекратите шептаться по углам, здесь храм знаний, а не сеновал!

Ален резко отпустил мою руку и выпрямился, мгновенно надевая маску холодного высокомерия. Я тоже вскочила, пряча книгу за спину.

— Мы обсуждали учебный материал, — бросил он библиотекарю ледяным тоном.

— Ага, я вижу, — проворчал старик. — Вон отсюда оба.

Мы вышли в коридор. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, остужая щеки.

— Что ж, — сказал Ален, не глядя на меня. — Твоя теория... любопытна. Хотя и абсурдна.

— Попробуй завтра на практике, Спичка, — улыбнулась я. — Только не забудь: не зажимай его. Дай шару свободу.

Он наконец посмотрел на меня. В его карих глазах больше не было того глухого отторжения. Там был интерес. Опасный интерес хищника, который встретил достойную добычу.

— Не думай, что это что-то меняет, Вуд, — тихо сказал он. — Ты все еще выскочка без роду и племени. И ты все еще воняешь удобрениями.

— А ты все еще сноб, который не умеет дрифтовать, — я пожала плечами. — Спокойной ночи, Ваша Светлость.

Я развернулась и пошла к общежитию, чувствуя, как горят кончики пальцев, которых он касался.

Ален Ролдэн не был дураком. И это делало игру намного опаснее. Но и намного интереснее.