Академия не для драконов (Тёмная кровь)

Ярко-красные волосы, завязанные в высокий конский хвост, то мелькали среди толпы, то снова исчезали. Я всё пыталась высмотреть эту храбрую волшебницу, которая рискнула пойти наперекор всему обществу и изменить цвет своих волос. В Императорской академии магии учатся исключительно отпрыски дворянских семей, а среди этого общества подобные вольности не приветствовались – это мягко говоря. Думаю, меня отец из дома выгнал бы, учини я что-то подобное.

И мне было ужасно интересно посмотреть, кто именно плевал с Вдовьей башни на правила приличия.

Хвост мелькал, словно путевой огонёк, все то время, пока мы с другими адептами толкались в очереди на вступительное испытание. Потом в ожидании оглашении результатов. Я все пыталась вытянуться да рассмотреть обладательницу роскошного хвоста, но с моим небольшим ростом мне так это и не удалось.

Удача улыбнулась уже после того, как мое имя среди прочих вспыхнуло на Столпе знаний, и я, едва сумев отбиться от излишне волнующихся за меня родителей, проследовала дальше за врата Императорской Академии магии. Точнее, родители волновались не совсем за меня, а за мою дальнейшую судьбу. Ибо что может случиться с толпой магов в магической академии в сердце одной из столиц? А вот на мою дальнейшую занятость у них были вполне конкретные планы…

Из-за затянувшихся наставлений матушки я вошла в ворота Академии припозднившись. И поняла, что совершенно не представляю, куда дальше идти. Тут-то удача и оказалась на моей стороне. В центре небольшого круглого двора Академии в окружении сочной весенней зелени стояла она. Высокая, гибкая, что ивовый прут, со своим ярко-красным хвостом. Меня кольнула легкая зависть. Всеотец, создавая меня, обделил и ростом, и тонкой фигурой, зато наградил по-детски пухлыми щеками, которые я всей душой ненавидела. Лицо же незнакомки красотой могло быть сравнимо разве что со старыми портретами королев. Правда, те обычно смотрели на зрителей свысока и немного презрительно, у обладательницы же алых волос на лице читалась полная растерянность.

Лучшая возможность, чтобы начать разговор! Недаром же отец накануне прочитал мне целую лекцию о том, что Академия место не учебы, а налаживания связей. А в нашем положении…

Я вытерла взмокшие ладони о подол платья и быстро, чтобы не передумать, шагнула к яркой незнакомке.

– Привет. – Я улыбнулась как можно дружелюбнее, надеясь, что это не выглядит как судорога. – Ты выглядишь так, будто тебе нужна помощь. Или хотя бы путеводный столб.

– Привет. – На меня сверху вниз уставились темные, почти черные глаза. – Точно. И почему их не расставят для новеньких?

– Возможно, стоит поговорить об этом с ректором? – приободренная успехом, продолжала я. Но в ответ незнакомка почему-то только поморщилась.

– Жутко упёртый тип. Быстрее небеса упадут, чем его можно в чем-то убедить.

Я хотела спросить, откуда моей собеседнице об этом известно. Я даже не представляла, как выглядит наш ректор, только слышала кое-какие слухи. Незнакомка меня опередила.

– Я Лада, кстати, – представилась она.

– А я Телли. – Это было совсем не похоже на официальное представление, которому меня учил преподаватель хороших манер.

– Я ищу кастеляншу, не знаешь, куда идти?

– Мне тоже туда, – еще раз улыбнулась я. – Пойдем искать вместе.

Небольшое помещение – приемная кастелянши с высокой конторкой, будто торговая лавка, – примыкало непосредственно к студенческому крылу. Кастелянша оказалась крайне худощавой мадонной с тонкими и длинными руками, которые она страдальчески заламывала.

– Всеотец, дай мне сил, ещё и дня не прошло, а они уже сломали три метлы! – Взгляд, наполненный искренним страданием, обратился к нам. – Новенькие? – Мы с Ладой недружно кивнули. – Имена.

Кастелянша взмахнула рукой, перед ней возник длинный пергамент со списком имён первокурсников.

– Ладона Монтоне, – первой ответила волшебница с яркими волосами. А я силилась вспомнить все, что знаю о роде Монтоне. Судя по тому, что с ходу мне в голову ничего не приходило, ничего выдающегося.

Кастелянша махнула ладонью в сторону, и чернильные буквы на пергаменте засияли, прямо как на Столпе.

– А вы, мадонна? – Она посмотрела на меня.

– Кателла рок Моро. – Я немного растерялась. Кастелянша недовольно поджала губы, и лицо её из страдальческого тут же сделалось строгим.

– Громче, мадонна.

– Кателла рок Моро, – пришлось мне выполнить просьбу, чувствуя, как щеки обжигают стыдом. И страхом. Но лицо кастелянши ничего не выражало. Она снова махнула рукой, и снова вспыхнули буквы.

– Раз уж вы пришли вместе, поселю вас в одних покоях.

И так мы с Ладой Монтоне, самой красивой волшебницей Императорской Академии магии, стали соседками по комнате.

Кроме двух изящных ключей, заговоренных именно на нашу дверь, кастелянша выдала нам по комплекту формы, в которую рекомендовала облачиться немедленно, а также, погрозив своим длинным и сухим пальцем, напомнила, чтобы к трём часам мы были у кабинета декана артефактологии. Правда, где бы нам найти этот кабинет, почему-то не сказала, а вытолкала за дверь, сославшись на то, что ей ещё с мётлами разбираться.

Найти нашу комнату оказалось не так уже и сложно. На её двери один за другим виднелись наши родовые гербы: мой с тремя ягодами, и Монтоне – коронованный грифон. Герб был мне знаком, но почему-то я никак не могла вспомнить, где его видела. Не зря на меня ворчал преподаватель истории, ой не зря.

Наши покои состояли из трех комнат: общей гостиной с двумя секретерами, книжными шкафами, в которых уже стояли учебники, гостевым уголком с диваном, креслами и столиком. Из гостиной две двери друг напротив друга вели в спальни. Лада тут же заняла ту, что справа, я отправилась в левую. Они были абсолютно одинаковыми – большое окно, небольшая кровать с балдахином, зеркало в полный рост, да небольшой комод для вещей. Скромно, что и говорить. Но не хуже, чем у меня дома.

Я не стала пренебрегать советом кастелянши и, стянув с себя платье, поспешила облачиться в новый наряд. Это оказалась белоснежная рубашка в пол с пышными рукавами, поверх которой надевалось верхнее черное платье, открывающее рукава от локтя, но зато плотно закрывающее всё остальное. Я глянула на себя в зеркало. Какой ужас! Бесформенное полотно, в котором я выглядела как… жрец Всеотца! Кроме кистей и головы, которую тоже, видимо, надо покрыть шапероном, вообще ничего не видно. И в этом я должна найти себе жениха?

– Телли! – донеслось откуда-то из гостиной. – Ты не могла бы мне помочь?

Я высунулась из своей комнаты. Посреди гостиной стояла Лада в одной рубашке, растерянно крутя в голове верхнюю часть наряда. Хламида явно ввела её в ступор. Она подняла глаза на меня.

– О, ты уже справилась? У меня никак не выходит, – пожаловалась девушка.

– Давай помогу, – я улыбнулась, выходя из своего укрытия. И обнаружила, что ходить в этом недоразумении, оказывается, очень даже удобно. Ничего нигде не стягивает, никаких тугих шнуровок. Всё равно это не извиняет её уродство!

– Не помню, когда я в последний раз одевалась без служанки, – пожаловалась Лада, пока я помогала ей просунуть руки в широкие рукава. – Ты удивительно ловко справилась!

На щеках у меня немедленно вспыхнул румянец, но вовсе не удовольствия от похвалы. Ну да, служанка. Не помню, когда мне в последний раз приходилось прибегать к чьей-то помощи, чтобы одеться. Положение моей семьи не позволяло нам держать полный штат слуг, поэтому на меня личной служанки не полагалось.

Я, стараясь не смотреть на фигуру моей мечты, обладательницей которой почему-то была не я, помогла Ладе всё же залезть в балахон. Однако не могла не заметить, что на шее девушки блеснуло украшение.

– Красивое. – Я кивнула на подвеску. – Ты его не снимаешь?

– Ты про это? – Лада поймала пальцами изящную подвеску в виде закрытого глаза. – Нет. Это что-то вроде амулета.

– Нам же запрещено носить амулеты, – нахмурилась я.

– Мне можно. – Лада быстро перевела тему, поправляя на себе хламиду. Судя по ее лицу, она тоже была не в восторге. – Удобно, конечно… – Девушка покрутилась, придирчиво оглядывая себя в зеркале. – Но что делать на гимнастике?

– На гимнастике? – Я застыла позади Лады, разглядывая её в зеркале. Та немного стушевалась, провела ладонями по черной ткани.

– Я слышала, что это важная часть учебы в Академии. Особенно для тех, кто станет боевыми магами.

Я едва не застонала от досады. Ненавижу гимнастику! Вообще все, что связано с движением. Только танцы и верховую езду я ещё как-то могла принять. Из-за балов и конных прогулок за городом, конечно.

– Скажи ещё, что нас будут учить драться, – нервно усмехнулась я.

– Конечно. А тебя разве этому не учили? – Лада уставилась на меня с таким искренним удивлением, что мне стало стыдно.

– Н-нет…

– Подожди, ты же рок Моро, я думала…

– Что ты думала? – Я насупилась.

– Думала, что это у вас в крови. Твоя бабушка же мать нынешних императоров, разве нет?

Я нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, как где-то в горле собирается колючий комок.

– И что с того?

– В тебе должна быть сильна драконья кровь, – ничуть не смутившись, ответила Лада очень просто. – Наверняка у тебя очень высокий потенциал силы.

– Пятый. Может быть, когда-нибудь – четвертый, – процедила я сквозь зубы. – Извини, мне нужно…

И не договорив, вылетела из гостиной в свою комнату. Я не знала, как перевести разговор в более нейтральное русло, ну а говорить дальше о своей семье ни сил, ни желания не было. Я устало прислонилась спиной к двери. Отец убеждал меня, что все давно забыли об этом. Прошло без малого двадцать лет. Все мои сокурсники будут не старше восемнадцати, их память не должна была сохранить то, что произошло с моей семьей. Только я обязана помнить о том, что натворил мой дядя. Помнить каждую минуту своей жизни.

Слёзы подступили к глазам, я шмыгнула носом, но заставила себя не плакать. Не хватало ещё ходить первый день в Академии с распухшим носом. В конце концов, с таким нарядом лицо – единственное, что у меня осталось в качестве оружия для привлечения внимания перспективных кавалеров. И волосы. Я мельком глянула в зеркало, поправляя пышную каштановую копну. В этот момент в дверь постучали.

– Телли, я… э-э-э… кажется, не совсем поняла. Я тебя чем-то обидела?

Я закатила глаза. Интересно, Лада вообще знакома с чувством такта? Я вздохнула и все же открыла дверь. Моя соседка стояла на пороге в растерянности. То хмурилась, то кусала губы.

– Просто давай не будем поднимать эту тему? – Я тоже решила не ходить вокруг да около. А то вдруг с намеками у нее тоже плохо.

– Тему твоего уровня силы?

– Тему моей семьи.

– Не понимаю, как можно не гордиться столь близким родством с императорами, – Лада пожала плечами. – Но мне безразлично. Пойдем, поищем кабинет декана?

Я кивнула, выходя из своего укрытия. Странно, но почему-то фраза Лады о том, что ей безразлично, меня неприятно кольнула. Но я постаралась побыстрее отбросить эту мысль.

– Ставлю что угодно, что внутри замка тоже нет путевых столбов.

– Что значит – ставлю?

Мы выбрались из комнаты и направились на поиски кабинета. В коридоре мы были не одни, студенты в таких же черных хламидах двигались по коридору студенческого крыла.

– Ну, ставка, как в какой-нибудь игре.

– Игре? – Лада непонимающе уставилась на меня, а я на нее.

– Ну да. Играла когда-нибудь в карточные игры? – Девушка отрицательно помотала головой, отчего её огненный хвост заплясал. – Ого… Ну ладно, а видела бои?

– Как тренировка?

– Вроде того, только не ради тренировки, а чтобы показаться людям, – на лице моей соседки вновь мелькнуло непонимание. – Хорошо, ты наблюдала за тренировкой когда-нибудь? – Лада кивнула. – Бывало такое, что ты болела за одного из бойцов, хотелось, чтобы победил кто-то конкретный?

Девушка задумалась, но спустя паузу кивнула.

– Это не совсем правильно, но да, бывало такое.

– Для того чтобы подогреть свой интерес, люди порой делают ставки на понравившегося им бойца. Деньги или что-то дорогое.

– Зачем?

– Риск потерять что-то дорогое повышает твое желание, чтобы выбранный тобой боец победил. Ты переживаешь больше, болеешь за него всей душой.

– Странно как-то, – Лада пожала плечами.

– Это как спор, только с самим собой! – нашла я наконец объяснение. Лицо волшебницы просветлело.

– Это я понимаю, пари. Мы с братьями частенько занимаемся таким, – она улыбнулась, по всей видимости, вспомнив о своих братьях.

– Много у тебя их? – Мне немедленно стало любопытно. Сама я была единственным ребенком в семье, но всегда мечтала о том, чтобы у меня был брат или сестра, а лучше двое или трое.

– Двое, – Лада быстро отмахнулась. Видимо, она скучала по ним и не очень хотела об этом говорить. – Смотри.

Мы спустились ниже, там, как нам подсказали, был этаж артефактологов. И сейчас Лада указывала рукой на длинную очередь, которая змеей вилась по коридору до самой лестницы. Очевидно, нам было туда.

Мы пристроились в хвост очереди. Перед нами стоял какой-то парень, которому я, захоти встать поближе, дышала бы куда-то между лопаток его такой же, как у нас, черной хламиды. Я попыталась встать на цыпочки и рассмотреть, что там, в начале очереди, вообще, зачем нас сюда вызвали. Но пока я неуверенно мялась, Лада взяла дело в свои руки.

– Извините, мессере, – она коснулась плеча впереди стоящего. – Не знаете, мы зачем тут стоим?

Парень обернулся, а у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Он был непозволительно хорош собой: темные волосы до плеч с одной стороны заправлены за острое ухо, красивое лицо, чуть раскосые глаза цвета льда на Озере Слёз, тонкий нос с небольшой горбинкой придавал его профилю что-то хищное.

– Известно куда, – эльф усмехнулся, посмотрел на Ладу, взгляд его зацепился за её волосы. Бровь выгнулась, он чуть склонил голову. – Получать цеховые знаки.

– О, – тихо прокомментировала я. Не столько новость, сколько внешний вид парня. Его взгляд обратился ко мне. Кажется, я могла рассмотреть каждый оттенок голубого в его глазах, от ярко-небесного до полупрозрачного.

– Можете пока выбрать место на теле, куда его поставить.

И эльф, еще раз улыбнувшись, отвернулся, так и оставив меня стоять с открытым ртом. Всеотец и Матерь! Пожалуйста, пусть этот красавчик будет каким-нибудь маркграфом, а лучше принцем. Хотя обратит ли такой на меня внимание? Я горько вздохнула, только сейчас понимая, что Лада мне говорит что-то.

– Прости? – Я покачала головой, возвращая себя из мечтаний.

– Говорю, интересно, больно ли это. Говорят, что в Тортюре такие знаки ставят, что потом ещё день придется отлёживаться, – вещала Лада, ничуть не стесняясь подобных слов.

– А ты откуда знаешь? – Я нахмурилась. Волшебница быстро стушевалась. Поймала кончик своего длинного хвоста, наматывая на палец.

– Слышала.

Очень интересно. И откуда это Лада слышала о порядках в самом закрытом магическом органе Империи?

Человеческая змея двигалась на удивление быстро. Пока я старалась разглядеть своих будущих сокурсников, крутила головой в желании услышать что-то интересное, незаметно подошла наша очередь. Пока я мялась, Лада скользнула вперед меня, и за ней закрылась темная резная дверь. Чтобы со стороны это не выглядело так, будто я подслушиваю, я постаралась прислушаться к тому, что творится в кабинете. Но бесполезно. Слышны были только голоса из коридора.

Лада выскочила из кабинета декана достаточно быстро, поправляя на себе ворот одежды.

– Ну как? – спросила я. Но вместо ответа девушка подтолкнула меня в приоткрытую дверь, и та быстро за мной захлопнулась. Обратный путь был отрезан.

– Имя, – раздался строгий голос. Я быстро обернулась, с ужасом вспоминая все дни, проведенные за партой. Внутри всколыхнулись неприятное ощущение, что мне снова десять и сейчас меня начнут отчитывать за невыученные уроки. А мне, между прочим, восемнадцать! Некоторые в моем возрасте уже давно замужем.

– Моё?

Кабинет декана артефактологии оказался достаточно большим. Камин, кресла, стол, который отделял приемную часть кабинета от рабочей. За ним пряталась небольшая лаборатория со склянками, ретортами, ступками. И бесконечные шкафы с книгами. Во главе этого царства стояла высокая, сухая женщина в голубом, старомодном платье и с седыми волосами, уложенными в сложную прическу. Глядя на это платье, я бы сказала, что ей лет двести, не меньше.

– Ваше, мадонна, – декан оторвала взгляд от длинного свитка, такого же, как мы видели у кастелянши, и посмотрела на меня.

– Кателла рок Моро, – робея ещё больше под этим взглядом, тихо ответила я.

Волшебница сложила пальцы в щепотку, свиток тут же сам зашуршал, показываясь ей нужным местом, вспыхнуло мое имя. Женщина взмахнула рукой, и имя из свитка исчезло.

– Меня зовут архимагистр Рабра Хад. Я декан факультета артефактологии и, милостью ректора, сегодня награждаю вас цеховыми знаками, – профессор говорила это все таким тоном, что понятно было сразу, она повторяет это перед каждым учеником, и ее это уже порядком утомило. – Выбрала место?

– Да, – я кивнула. – Шея.

И сглотнула, в ужасе от собственной смелости. Вообще-то я хотела ставить знак на предплечье, но в последний момент почему-то передумала. Матушка будет в ужасе. Профессор никакого удивления не высказала. Приказала сесть в кресло и убрать волосы. На негнущихся ногах я выполнила приказ.

– Будет больно? – шепотом спросила я.

– Вы маг, мадонна рок Моро, для вас боль – естественный ход вещей, – горячие пальцы коснулись кожи на шее слева. И я получила ответ на свой вопрос: короткая вспышка боли заставила меня вздрогнуть, но в ту же секунду все было окончено.

– Готово, – декан стряхнула с кончиков пальцев лишнюю энергию, а я встала, придерживаясь за горящую огнем кожу на шее. – Отныне цеховой знак показывает вашу высокую принадлежность к студентам Академии. Но также он обладает сдерживающими свойствами. В случае необходимости через знак вашу магию могут ограничить. Или отследить, – тем же скучным голосом продекламировала профессор. В какой раз за сегодня она повторяет эту заученную фразу?

– Кто может? – поинтересовалась я.

– Ректор и деканы факультетов, – женщина скосила на меня взгляд. – Ещё вопросы? – Я отрицательно помотала головой. – Можете идти, и не забудьте о торжественном ужине сегодня в восемь.

Лада ждала в коридоре. Завидев меня, она заулыбалась и призывно махнула рукой.

– Ну как? – Мы двинулись обратно к нашей комнате.

– Больнее, чем я думала, – пожаловалась я, все еще придерживая рукой шею.

– А, ерунда! – Соседка отмахнулась. – В нос порой дают больнее. Не терпится взглянуть!

До покоев мы дошли едва ли не бегом, чтобы столкнуться плечами возле зеркала. Я завертелась, стремясь рассмотреть три ровных вертикальных линии – знак принадлежности к стихии воды. Лада оттянула ворот одежды. Там под ключицей на покрасневшей коже виднелись три кривые вертикальные линии – знак огня.

– Как тебе новость, что за нами будут следить? – Лада с интересом сначала посмотрела на мой знак, а потом на меня.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Вот заняться профессорам больше нечем, чем следить за тем, куда мы ходим.

– Ну да, – хмыкнула соседка. – Есть у них дела и поважнее.

Сказано это было запросто, но всё равно почему-то повеяло холодком. Будто бы она действительно знала, чем именно занимаются профессора. И уж точно ничем хорошим.

В лесу никогда не было тихо. Где-то вверху перекликались пичужки, вот спрыгнула с дерева расторопная белка, хрустнула ветка под ногой небольшого зверя, зашумел в кронах ветер. Лес был полон звуков.

Тея пробиралась сквозь лес уже второй десяток дней и успела так к нему привыкнуть, что теперь боялась представить, что будет, когда она наконец выйдет на большую дорогу. Впрочем, с дороги в любую минуту можно сойти и снова укрыться в спасительных зарослях. А вот перспектива оказаться в шумном городе, да еще и в столице, по-настоящему страшила. Наверное, Тея просто там оглохнет.

Тучи на небе начали сгущаться еще с полудня, так что теперь сложно было определить время. Но Тея, прожившая под открытым небом около полугода, научилась не только отличать капризы природы, но и предугадывать их. Дождь почти наверняка соберется в ближайший час, а это значит, что самое время найти место для ночлега.

Выбор пал на раскидистую старую ель, под нижними ветвями которой можно было встать почти в полный рост. Лапник, как обычно, стал отличной периной, а накинутый сверху плащ, разведённый костёр и немножко заготовленной в артефакте магии не позволят девушке замёрзнуть ночью. Не забыла жрица Аквилии и про дождь. Над её местом отдыха раскинулся в несколько метров шириной невидимый купол, который равно хорошо защищал как от дождя и комаров, так и от любопытных глаз.

Когда дымок костра потянулся вверх сквозь ветви ели, Тея достала скудные остатки еды – последний кусочек сыра и хлеб. Скромно, но этого было вполне достаточно. Завтра Тея наконец окажется в конечном пункте своего путешествия – столице империи. Путешествия длиной почти в двадцать лет.

Именно столько понадобилось тринадцатилетней графине, чтобы окрепнуть, обучиться, а теперь – исполнить свой семейный долг. Мысль о том, что уже завтра она будет так близко от своей цели, от смысла всей её жизни, заставила девушку улыбнуться. Она по привычке коснулась ладонью солнечного сплетения и вознесла молитву, сначала Матери, как учили в храме, потом Теням, как учили в детстве. Растягивая удовольствие, Тея доела свой скромный ужин и в сгущающихся сумерках легла спать под убаюкивающие звуки дождя, стучащего о невидимый купол.

Тея не сразу поняла, что именно её разбудило. Угли в костре слабо тлели, сквозь черные ветви ели едва виднелось ночное небо. Дождь перестал, тучи разошлись, и теперь, словно омытые свежей водой, ярко сияли звезды. Где-то невдалеке раздался сдавленный, но вполне отчётливый вскрик. Будто кричала ночная птица. Но жрица, большую часть своего послушничества проведшая у постели больных, не могла спутать его ни с чем другим – это был крик боли.

На своём пути в столицу Тея всегда старалась не отходить далеко от главного тракта. Днём, когда движение было более оживлённым, уходила вглубь леса. Вечером же, наоборот, подходила ближе, чтобы точно не заплутать. Так что ничего удивительного в таком соседстве не было, кто-то также съехал с дороги переночевать. Но что-то случилось.

Тея села, прислушиваясь к хрусту веток и вновь наступившей тишине. Нежелание встревать в неприятности раньше времени, ведь для того, чтобы исполнить желаемое, ей необходимо было вести себя как можно тише и скромней, и любопытство боролись в ней. Мелькнула даже предательская мысль о том, что этот неизвестный, скорее всего, страдает. А она может оказать ему помощь, ведь именно этому ею учили так много лет. Но Тея от этого поспешно отмахнулась. Она карающая длань, инструмент в руках Судьбы, а не лекарь. Пора уже вытряхнуть из головы эти сестринские наставления.

Вскрик вновь разорвал ночной ропот леса. Немного поколебавшись, Тея всё же решила аккуратно осмотреться. Всё равно теперь уже не уснуть.

Сначала она увидела бредшую ей навстречу кобылу. Поймать растерянную лошадь не составила труда, и под уздцы Тея повела её в сторону, откуда доносились довольно громкие стоны и сопение. Не было нужды прощупывать местность магически, чтобы понять, что человек там один. Максимум – двое. Иначе шума было гораздо больше.

Жрица оказалась права. В темноте, с трудом привалившись спиной к дереву, сидел мужчина. Издалека было не разглядеть ни его наряда, ни выражения лица, но аура боли от него исходила такая сильная, что было ясно как день – путник ранен.

Накинув поводья лошади на ближайшее дерево, чтобы животное больше не разгуливало по темному лесу, рискуя переломать ноги, Тея подошла к мужчине.

– Кто ты? – хрипло отозвалась темнота.

– Покажи рану. – Тея зажгла светлячка и подвесила над их головами. Мужчина у дерева сощурился, закрывая ладонью лицо и стараясь разглядеть подошедшую. Он ещё не видел её лица, но разглядел платье – зелёное с коричневой окантовкой. Платье жрицы Аквилии, пусть и не совсем легальных, но лучших целителей во всей империи.

– О, небо! – Мужчина отнял руку от лица, на котором читалось короткое облегчение. – Сам Отец послал мне тебя.

Тея не стала спорить, присела напротив. Пускай Отец, ей безразлично. Она уже разглядела окровавленный камзол и нашивку на груди. Гвардеец из столичной стражи. Далековато он от места службы. Мужчина неловко повернулся, отодвигая стеганый камзол, под которым была разорванная и окровавленная рубашка. Тея увидела рану, уходившую от живота к рёбрам. Пара заклинаний – обезболивающее, очищающее, да чтобы ткани срослись, и вся песня. Но она не могла.

– Давно ты так? – Девушка аккуратно приподняла рубашку, осматривая рваные края раны.

– Сложно сказать… – Гвардеец почти не дышал, неотрывно следя за движениями жрицы. Тея подозвала светлячок ближе, осветить лицо мужчины. Тот оказался достаточно молод, вряд ли старше нее. И бледен.

– Жить будешь. – Тея отправила светлячок вверх и встала. Гвардеец проводил ее рассеянным взглядом.

– Ты уходишь? – В голосе мужчины послышался страх.

– Хочу разжечь огонь.

Уложив свою котомку рядом, Тея споро сложила костер из найденных неподалеку веточек.

– Как тебя зовут? – Девушка прищелкнула пальцами, и огонь весело занялся среди веточек.

– Тед. – Голос гвардейца был напряжённым.

– Тед. Кто тебя так? – Мужчина не отвечал. Обернувшись, жрица лишь увидела, как сильнее парень сжал челюсть. – Меня зовут Тея. Прости, Тед, но мне придётся зашивать наживую. И очень важно, чтобы ты был в сознании.

– А как же заклинания? – Голос мужчины стал глухим. – Ты же жрица… Вас учат целительству.

– Я не могу колдовать.

– А огонь, что ты разожгла, светлячок?

– Это крохи магии, для целительства нужно брать больше. Гораздо больше.

Оба они замолчали. Тея закатала рукава, и пока костер занимался, пожирая все более крупные ветви, жрица помогла стянуть с Теда камзол, разорвала на нём рубашку, освобождая себе пространство. Полезла в свою котомку, звеня склянками.

– Ты… ты ещё не закончила своё служение Матери, – тихо то ли спросил, то ли просто констатировал очевидное Тед, следя за движениями жрицы. Плавными, отточенными, без спешки, кажется, она делала это сотни раз.

– А ты слишком далеко от городской стражи. – Тея мельком взглянула на мужчину, они вновь замолчали.

Кажется, у каждого из них была причина хранить свои секреты.

Тея приманила к себе светлячка, повесив над самой головой. Мокрой тряпицей, как могла, аккуратно отерла кровь вокруг раны. Гвардеец морщился, но мужественно молчал, наблюдая за девушкой. Та, хмыкнув чему-то своему, встала.

– Всё плохо?

Жрица присела возле костра. Приподняла подол своего платья, доставая из ножен на голени кинжал.

– Нет, но вряд ли ты бы дожил до утра без помощи лекаря, – не стала кривить душой она. Не ради того, чтобы набить себе цену, а просто не видела смысла обманывать рыцаря. Тот, будто обескураженный ее прямотой, замолчал. Слышалось только громкое сопение. – Вино есть?

– На лошади. Зачем тебе кинжал?

Она не ответила, отойдя к лошади. В темноте было почти не различить силуэт жрицы, но когда Тея вернулась к раненому, кинжала у нее уже не было. В руках жрицы была небольшая палочка и фляга с вином. Девушка со всей тщательностью сняла с палочки сухую, грязную кору. Потом достала из своего мешка чехол с инструментами. Некоторое время провозилась с иголкой, сначала накаляя ту над огнем, а потом продевая особенную нить. Она была сплетена из жил кита и едва виднелась, так что в темноте продеть ее в ушко оказалось тем еще занятием. Тед долго молча наблюдал за приготовлениями, но всё же не выдержал.

– Ты же можешь снять боль, – кажется, та немало его страшила. – Наверняка там есть что-то среди твоих склянок.

– Не могу. Потому что тогда ты начнёшь терять сознание. – Тея протянула мужчине флягу, кивком головы веля сделать глоток. – Готов?

Тед слабо кивнул. Жрица скрутила свой плащ жгутом, вручила в руки гвардейцу. В рот вставила прежде отёсанную палочку. На удивленный взгляд ответила:

– Чтобы язык себе не откусил. Мы обычно даем такие роженицам, тужиться удобнее, – тёмные глаза гвардейца сверкнули. Но Тея уже этого не видела. Она вытащила из костра свой раскаленный кинжал, костяная рукоять была обжигающе горячей. – Вдохни поглубже, вот так. И выдыхай.

Жрица тут же приложила раскаленный металл к ране. Даже палка во рту не остановила звериный вой. Мужчина заметался, пытаясь укрыться от боли, по вискам его побежали капли пота. Но Тея, уже откинувшая кинжал, крепко придержала гвардейца, прижимая обратно к земле.

– Тед. Посмотри на меня. – Мужчина через силу, но повиновался. Только сейчас он увидел, что глаза у жрицы невероятно красивого бирюзового оттенка. – Больше так больно не будет. Сейчас я заберу палочку, постарайся не кричать, хорошо?

Рыцарь с трудом кивнул, а Тея кончиками пальцев вынула свой нехитрый инструмент. Следы от зубов на дереве были внушительные, как только не перекусил?

В ход пошла иголка. Тея не соврала, боль была уже не такой сильной, скорее просто ноющей. И только она не давала провалиться в черный сон.

– Расскажи, что случилось, – не отрываясь от своего занятия, попросила жрица. Ответом было ей недовольное посапывание. – Мне ни к чему твои секреты, просто хочу знать, что ты в сознании.

– Ты же и так это чувствуешь, – сквозь зубы произнес Тед.

– Для обычного гвардейца ты слишком много знаешь о жрицах, – Тея сделала очередной стежок. Совпадение или нет, но её настораживала такая осведомленность. Не может же быть, что её уже отправились искать? По расчетам, о её пропаже узнают не раньше, чем дня через три. А может, и все пять. Это было бы большой удачей. – Можешь рассказать, откуда. Будем считать это твоей платой за мои услуги.

– Мне не жалко, – каждое слово давалось гвардейцу с трудом. Больше хотелось кричать. А еще больше – отпрянуть от этих умелых рук, которые доставляли так много боли. – Жена моего хозяина – из жриц Аквилии. Бывшего хозяина.

Тея вскинула голову, с интересом посмотрев на раненого.

– Меня уволили и отправили в городскую стражу, – пояснил Тед, не совсем верно истолковав любопытство девушки. Её, конечно, больше интересовала судьба бывшей жрицы. Но вслух она сказала другое:

– За что?

– Пьяная драка. Чуть не покалечил их сынка. А тот, не абы что, а с задатками мага. – Тея понятливо кивнула. Такое дитя – на вес золота. Ей ли ни знать. – Но тот дурак, сам полез нас разнимать, вот и получил пару раз с пьяных глаз и горячей руки.

– Ну а рана? – Жрица отрезала нитку все тем же кинжалом. Теперь в ход пошли травы и маленькая деревянная ступка с пестиком. В нос ударил горький запах.

– Поквитаться хотел с обидчиком, а он… – Тед шумно втянул носом воздух. Продолжать не стал. Оказался сильнее? Поступил не честно? Говорить об этом мужчина явно не хотел, ну а жрица не стала настаивать.

Кашица из растолченных трав приятно холодила кожу вокруг свежей раны. Обмотав торс несколько раз чистой тряпкой под сдавленные стоны боли, Тея наконец могла считать свою работу завершенной. Внутри разлилось теплое чувство удовлетворения.

Тед, измученный поездкой и лечением, заснул практически мгновенно. Боль была ещё при нём, но в сравнение с той, что терзала его последние пару часов – сущая ерунда.

Тея же, ополоснув руки остатками воды и вина, повторила манипуляции с артефактом и защитным куполом. Догадаться об остальном было несложно: Тед опасался того, что враг его преследовал. Потому нёсся галопом сквозь бурелом леса, рискуя не только умереть от кровотечения, но и свернуть себе шею, переломов ноги кобыле.

Тея расстелила свой плащ невдалеке от костра, но сон теперь не шел. Лежа на спине, слушая лес и ровное дыхание Теда, чародейка смотрела на то, как небо меняет свой цвет. На востоке занимался рассвет.

Тея проснулась от того, что кто-то нарушил целостность защитного купола. Приоткрыв глаза, она наблюдала, как Тед медленно, прижимая обе ладони к ране, ковыляет в сторону кустов. Значит, бравому гвардейцу стало лучше.

Когда Тед вернулся, к небу уже поднимался дымок от костра. Тея перебирала травы. Какие-то толкла, какие-то кидала в воду прямо так.

– Если ты так мила, что варишь нам похлебку, то я не голоден, – хмуро отозвался мужчина, с трудом садясь на свой плащ весь в бурых пятнах.

– Я делаю тебе отвар, чтобы ты смог дожить до вечера, – не оборачиваясь, ответила девушка. Теперь при сером утреннем свете Тед мог рассмотреть её более внимательно. Лицо и руки казались молодыми, но это ещё ничего не значило. Жрицы Аквилии чародейки, а те не гнушаются скрывать свой истинный возраст. Тее может быть и девятнадцать, и сто тридцать. Хотя, судя по её платью – зеленому, с коричневой окантовкой, она пока ещё послушница, но это уже далеко не первая ступень обучения. Скорее всего, ей где-то между двадцатью пятью и тридцатью. Темные, длинные волосы красивыми волнами лежали на спине, едва виднелось кончик заостренного уха – полукровка.

Девушка, словно почувствовала, что на нее смотрят, обернулась. Взгляд бирюзовых глаз обжег, и Тед поспешил сделать вид, что никого он тут не рассматривал.

Обжигающий отвар на вкус оказался хуже, чем прошлогоднее сено. Но строгая жрица заставила выпить гвардейца всё до последней капли. Тот в ответ поделился остатками своей пищи.

– После твоих травок я еще долго есть не захочу, – улыбнулся мужчина, протягивая свои запасы.

Тея пожала плечами и молча приняла кусок хлеба и вяленого мяса. Тед удивленно качнул головой. Ни спасибо, ни пожалуйста, как будто она не в храме воспитывалась, а волками.

Они поели в полном молчании. Точнее, гвардеец допил свой отвар, борясь с приступами тошноты, а Тея не спеша съела все до последней крохи. После жрица осмотрела рану и поменяла повязку. Казалось, что в ее заплечной сумке есть все: и тряпки, и инструменты, и целый набор трав.

 – Ты идешь в столицу? – Тед аккуратно надевал обратно свою куртку. Чародейка кивнула, не поднимая взгляда от своей сумки, как будто что-то подсчитывала. – Не хочешь отправиться со мной?

– Я не хожу по большой дороге, – ответила девушка, завязывая сумку.

– Это не проблема, – поспешил ответить Тед. – Я тоже могу идти не по дороге!

– А твоя лошадь?

– Пойдет следом. Я всё равно не могу ехать верхом.

– Это плохая идея, – качнула головой Тея. – Сколько до столицы?

– Пешком? – Тед задумался. – К вечеру будем.

– То есть верхом – часа два, – девушка дернула плечом. – Нет, лучше езжай верхом. Рана откроется, конечно, но зато прямиком к целителю.

– А ты пойдешь пешком? Вот так? – Тед указал пальцем на босые ноги жрицы. Та пожала плечами. Она уже полгода ходила по лесам босиком, один день до столицы как-нибудь уж переживет. – Тея, – Тед неожиданно стал серьёзен. – Ты спасла мне жизнь. Я обязан тебе, и не могу бросить вот так в лесу. – Взгляд бирюзовых глаз прожигал, кажется, насквозь. – Ведь ты сбежала, верно? Поэтому не пользуешься магией?

Чародейка окинула взглядом гвардейца с головы до ног. Тот был умнее, чем показался Тее в начале. И осведомленнее. Она помолчала немного, накидывая на голову плат, пряча под него волосы. Гвардеец знал её в лицо, знал, что она сбежала. В столице нет храма, но точно есть другие жрицы. Что мешает ему сдать её? Разумнее пока понаблюдать.

– Поедем верхом вдвоем, чем быстрее, тем лучше, – девушка строго посмотрела на своего спутника. – В предместьях я смогу излечить твою рану.

Некоторое время они ехали молча. Тея сидела впереди, припоминая, когда она вообще в последний раз каталась верхом, Тед позади, держал поводья. Лошадь пустили рысью. Тед то и дело морщился, когда кобыла наступала на очередную кочку.

– Почему ты босиком? – ёрзая, спросил гвардеец. Ему было неудобно в седле, рана ныла, несмотря на отвар.

– Условие данного обета, – отвечала Тея, не оборачиваясь.

– На какой ты ступени?

– Планта.

– Ааа, то есть, ты ещё послушница? Не настоящая жрица?

Тея поморщилась. Она никогда себя не считала ни одной, ни второй, и никогда не сможет.

– Просто ещё не заключила договор без возврата.

– Моя хозяйка… ну та, откуда меня выгнали… очень любила рассказать про ваш Храм. Про мать-настоятельницу, про правила. А мне было страшно любопытно. Если хочешь знать, я считаю это ужасно несправедливым, что вас запирают там на тридцать лет. Это ведь как тюрьма…

– Ты очень болтлив для того, кто чуть не умер.

– Ты слишком хороша для того, чтобы стать затворницей. Поэтому сбежала?

– Тед, чего ты хочешь? – Тея повернула голову, едва не утыкаясь носом в мужской подбородок. Гвардеец поспешно притормозил лошадь, та пошла медленней.

– Помочь.

– А, может, сдать меня на руки своей хозяйке? Она ведь предана культу Матери, отслужила свои тридцать лет, вышла замуж, родила долгожданного наследника, ещё и мага. Ты же знаешь, что делают такие, как она, с такими, как я. Сдашь меня, а сам получишь обратно своё теплое местечко.

– Нет! Нет! – Гвардеец в порыве подался вперед, но тут же пожалел об этом. Боль скрутила моментально, Тед застонал сквозь зубы. Тея даже не шелохнулась, наблюдая за чужими страданиями. – Нет… – прохрипел мужчина, находя в себе силы поговорить. – Я твой должник, помнишь?

Чародейка молчала.

– Я… Давай так, когда приедем в столицу… Мне надо отплатить чем-то за твои услуги, верно? Можешь поселиться у меня, – бирюзовые глаза всё ещё смотрели неотрывно. – И я клянусь, что больше не буду задавать тебе неудобные вопросы.

Тея отвернулась и причмокнула. Лошадка с готовностью тронулась чуть быстрее. Тед истолковал этот ответ как согласие.

– Просто помни, что я могу в любой момент убить тебя, – буднично произнесла девушка. Тед не видел её выражения лица, но искренне понадеялся, что это шутка. Потому что от этих слов внутри у него, взрослого, закаленного в боях мужчины, похолодело.

Через пару часов, как и обещал гвардеец, лес поредел, и впереди показалась деревенская околица. Близко к селу подъезжать не стали, наверняка их парочка вызовет у местных жителей множество вопросов. Да и Тед, болтавший всю дорогу без умолку, за последние полчаса заметно сдал. Гвардеец еще пытался натянуть улыбку, но получалось у него из рук вон плохо, а цвет лица приобретал мертвенный оттенок.

Они нашли полянку, спрятанную от людей стеной деревьев, и Тее пришлось буквально стаскивать мужчину с лошади.

– Ты можешь не… – Гвардеец выдохнул шумно, сквозь зубы. – Не заканчивать. Меня здесь и так найдут.

– К концу дня, в лучшем случае, – кивнула жрица, укладывая мужчину и расстегивая его куртку. – Мертвого.

Рана воспалилась, пара швов всё же разошлась. Кровь щедро сочилась из раны. Несмотря на все усилия Теи вчера, после поездки верхом всё выглядело не лучшим образом.

– К тому же, ты обещал мне крышу над головой, помнишь? – Тея взглянула на лицо гвардейца. Взгляд у него был мутный, видимо, он плохо понимал, что говорит ему жрица.

Девушка потерла ладони друг об друга, будто пытаясь согреться. И приложила их к ране на боку рыцаря, не касаясь кожи. От ладоней шёл жар. Зудевшая в боку боль почти сразу стихла. Кровь остановилась, а края раны под швами немедленно стали выглядеть лучше. Небольшим магическим воздействием жрица сделала больше, чем за полночи вчера.

– Лучше? – Тед в ответ кивнул, удивленно скосив глаза на собственный бок. Конечно, он видел воздействия магии и раньше, но на себе – никогда. Ощущения были странными. – Хорошо, в городе смогу снять тебе швы. Даже шрама не останется.

– А если я хочу, чтобы шрам остался? – Рыцарь начал шутить – верный признак выздоровления. Потянулся к фляжке на поясе, хотел сделать глоток. Но внутри оказалось пусто.

– Значит, оставлю шрам, ещё проще, – пожала плечами Тея и покосилась на фляжку. – Кажется, это моих рук дело.

– Но фляга была при мне! – возмутился Тед. – Когда ты успела все выпить?

– Я маг воды. – Жрица встала, оттряхивая подол платья. – Это плата за твое лечение.

Тед помолчал, задумчиво оглядывая флягу.

– Если это так, то это самая маленькая плата за жизнь – полфляги воды, – опираясь одной рукой о дерево, Тед встал. – Боюсь, теперь я тебе обязан ещё больше.

Тея поправляла выбившиеся из-под платка волосы, будто и не услышала его. Но рыцарь уже понял, что это манера жрицы общаться – делать вид, что не замечает тебя.

- В таком случае, – Тея подняла взгляд на Теда. – Не выдавай меня. И мы будем в расчете.

За короткое время академия наполнилась множеством голосов. Все первокурсники были распределены по своим комнатам, цеховые знаки розданы, и вскоре стали прибывать старшекурсники. А к вечеру всех нас собрали в общем зале для торжественного приёма.

Я никогда не была в таком огромном замке. Наш палаццо, находившийся на окраине столицы, отличался скромными размерами, и те, к кому мы имели честь быть приглашены, не сильно отличались от нас. Так что мое детство прошло в атмосфере погони за недосягаемыми высотами тех, кто жил в Верхнем городе, ближе к замку драконов.

И теперь я не могла налюбоваться на Академию. Куда там маленькому палаццо до многовекового замка с высоченными сводчатыми потолками, бесконечными переходами, галереями и темными закутками! Даже удивительно, что такое огромное здание умещалось в сердце столицы. Впрочем, наверняка здесь не обошлось без пространственной магии. Если бы не Лада, которая удивительно легко ориентировалась в новом месте, я бы точно заплутала.

Общий зал поражал воображение. Где-то под арками потолка кружились бесчисленные светлячки, ни одной люстры или факела, что придавало помещению особую атмосферу волшебства. Студенты академии, старые и новые, рассаживались по своим местам.

Куда надо было садиться нам, догадаться было несложно. Первый и второй курс носили такие же черные балахоны с шаперонами, что и мы, но первокурсников сразу можно было узнать по растерянным и немного испуганным лицам. Я с готовностью последовала к «своим». Всё же бояться вместе было как-то приятнее, чем поодиночке.

Мы с Ладой сели друг напротив друга. Соседка не отрывала любопытного взгляда от учительского стола, который находился на небольшом возвышении, как стол хозяев дома. А я была больше увлечена тем, что находилось на столе. После всех сегодняшних мытарств есть хотелось зверски. И только я присмотрела аппетитный кусок пирога, как к кафедре вышел ректор Академии. Высокий мужчина в темно-фиолетовой мантии, он обвел нас скучающим взглядом.

– Рад приветствовать вас в стенах Императорской Магической Академии, кого-то впервые, кого-то снова. Знаю, что вы голодны, так что обойдемся самым важным, – он откашлялся и продолжил: – Вы взрослые люди, никто не будет следить за каждым вашим шагом. Однако помните, что любые излишества с большой вероятностью плохо скажутся на вашей успеваемости. Неуспеваемость же быстро станет поводом потерять место в Академии, – ректор сделал короткий жест рукой, после чего на столах появились ровные ряды глиняных кувшинов с восковым печатями. Море студентов заволновалось. – И вот ваш первый урок: отпразднуйте новый год в Академии как следует. Однако помните, что с этой минуты на ваш цеховый знак устанавливается ограничение по колдовству до бытового уровня. А того, кто завтра опоздает к первой лекции, ждет суровое наказание, – показалось мне, что он взглянул на нас, или нет? – Добро пожаловать и удачи.

Раздались бурные аплодисменты. Ректор коротко поклонился и отправился на свое место среди преподавателей. Студенты восприняли это как сигнал к началу «боевых действий». Тут же зал наполнился радостным гомоном.

Лада с интересом притянула к себе ближайший кувшин, понюхала.

– Пиво, – кувшин был отставлен в сторону.

– О, это мне, – парень по левую руку от Лады перехватил кувшин и, не раздумывая ни мгновения, налил себе полный кубок. Выпил почти залпом и налил ещё.

– Ого, – не удержалась я от комментария. – А ты уверен, что это хорошая идея?

Запрет на всю магию, кроме бытовой, означал, что протрезветь магически никто не сможет. Заклинание отрезвления хоть и было простеньким – чтобы узнать его, можно было даже не учиться в Академиях, – но принадлежало к разряду целительских. А получать в первый же день выговор не хотелось совершенно. По крайней мере, мне.

– Не бойся, детка, у меня есть маленький секрет, – парень отсалютовал мне вновь наполненным кубком и сделал пару глотков. Я поморщилась. Детка? Мне такая фамильярность совсем не понравилась.

Лада тем временем нашла вино и налила себе немного. Я после короткого колебания тоже подставила кубок.

– На тебя не распространяется запрет магии? – спросила соседка, небрежно пригубив вино.

– А если так? – Парень загадочно улыбался, уже с большим интересом разглядывая Ладу. – Могу и тебе помочь, если что. Я Алдо, кстати. Алдо Мантега́цца.

– Лада, – соседка пожала протянутую руку. – Не надо, справлюсь.

– Ну а вы, мадонна? – Алдо кивнул мне.

– А ты правда можешь колдовать? Тебе забыли поставить знак, или что? – Я тоже решила не церемониться.

– У него сестра на пятом курсе целительства, – неожиданно раздался голос рядом со мной. – Она ему правильных травок выдала.

Я повернула голову, чтобы увидеть усмешку на очень знакомом лице. Тот самый эльф, который стоял перед нами в очереди к профессору Хад! Улыбка у него вышла тонкой, немного хитрой. Под стать правильным, чуть заостренным чертам лица. Чутьё подсказывало, что эльф был соседом Алдо. Тот, кстати, совершенно не рассердился на то, что его секрет выдали, лишь улыбнулся.

– Кателла рок Моро, – я протянула руку эльф.

– Астрей рок Гран, – не остался в долгу парень.

– Ого, два мага в семье, – Лада посмотрела на Алдо уже с чуть большим интересом. – Большая удача. А как же наследство?

– Лада! – Вырвалось у меня. Вопрос был настолько бестактен, что я не удержалась от замечания, с ужасом слыша нотки матери в собственном голосе. Соседка лишь растерянно уставилась на меня, мол, что тут такого?

– Легко, – Алдо не смутился. – Делим пополам, если у родителей не появятся ещё наследники. А они вряд ли появятся, – парень поднял свой кубок. – Ну что, с поступлением?

Ещё никогда мне доводилось общаться со сверстниками-парнями столь близко и наедине. Я имела в виду, конечно, равных мне по статусу парней. При доме всегда ошивался кто-то из дворни вроде конюха или прислуги. Но на тех приемах, на которых мне удалось побывать, мы лишь вскользь обменивались вежливыми фразами. И мне всегда казалось, что парни более холодные и высокомерные, себе на уме. Но оказалось совсем наоборот. Алдо болтал без умолку, щедро рассыпал шутки и рассказывал истории из своей жизни. Рэй хоть и был молчалив, но тоже не казался ни заносчивым, ни холодным. Мне хотелось, чтоб он был столь же открыт, как Алдо, но эльф от всех личных вопросов ловко увиливал. Однако это никак не помешало нам отлично провести время. А когда ближе к полуночи студенты начали расходиться, парни предложили посидеть ещё немного у них.

Комнаты Алдо и Рэя оказались точной копией нашей, только были на другом, «мужском» этаже. А так – та же гостиная, две спальни.

Мы разместились в центре комнаты, на пушистом ковре, разложив вокруг себя прихваченные закуски и расставив кувшины. Неудобные шапероны мы уже давно с себя стянули, еще бы избавиться от этого жуткого балахона.

– Неужели в этом придется ходить всё время? – страдальчески простонала Лада, обмахиваясь кончиком шаперона.

– Нет, только на торжественные приемы, – с тенью удивления ответил Рэй. – Вы не знали?

Мы с Ладой переглянулись. Почему-то такую досадную мелочь никто не решился нам сообщить.

– Слава Всеотцу, – тихо выдохнула я.

– Вот уж точно, – заметил Алдо. – В Академии столько красивых девушек, и все они должны ходить в этом недоразумении? Я бы не пережил такого удара судьбы.

Лада хихикнула, а я закатила глаза. Наверное, по-своему харизматичный и чрезмерно болтливый Алдо и мог кого-то очаровать, но уж точно не меня. Его болтовня утомляла. Иногда так сильно, что хотелось его треснуть.

Тем временем Алдо подмигнул Ладе.

– Правда или действие?

– Детская игра, – фыркнула я.

– Что за игра? – Лада перевела заинтересованный взгляд с Алдо на меня.

– О, ты правда не знаешь? – Алдо искренне обрадовался. – Это легко, на ходу сообразишь. Телли? Рэй?

Я махнула рукой, а Рей флегматично пожал плечами.

– Тогда я начну, – Алдо придвинул кувшин с любимым пивом поближе, внимательно обвёл глазами присутствующих, и... остановился на мне. Мерзкая ухмылочка не предвещала ничего хорошего. – Телли, правда или действие?

От одной мысли о том, что может спросить Алдо, у меня все похолодело внутри. Наверняка, что-нибудь достаточно личное и гадкое, чтобы было стыдно произнести перед малознакомыми людьми, а уж тем более перед мужчинами. По всей видимости, все мои переживания тут же отразились на лице, потому что улыбка у Алдо становилась всё шире и шире.

– Действие.

– Теперь каждый раз, когда кто-то выбирает действие, ты пьешь. – Алдо отсалютовал мне кувшином.

«Вот гад», – подумала я. Но вслух только сказала:

– Тебе придется делиться сестринскими травками, – и послушно отпила из кувшина.

– Кажется, я поняла правила, – Лада прищурилась. Взгляд остановился на Рэе. – Правда или действие?

– Правда, – эльф даже бровью не повел. Вот бы мне такую выдержку.

– Сколько в тебе эльфийской крови? – Кажется, Лада сегодня хотела побить все рекорды по неудобным вопросам. Я покраснела, чувствуя острый приступ стыда за соседку, Алдо поперхнулся пивом. Рэй же только хмыкнул удивленно, но все же ответил:

– Я чистокровный эльф, насколько я знаю, примерно до четвертого поколения, – соседка кивнула, принимая ответ, а Алдо уважительно присвистнул. Я тоже более внимательно посмотрела на своего нового знакомого. Таких, как он, осталось не так уж и много: эльфов, которые борются за чистоту крови. Ещё в ту давнюю эпоху, когда земли эльфов были завоеваны людьми во главе с драконами, многие дворянские эльфийские семьи либо по собственной воле, либо по принуждению, были вынуждены заключить браки с людьми. Таких, как семья Рэя, считали чем-то вроде белых ворон. Хотя в столице и ходили упорные слухи о том, что в Озёрном краю – столице эльфов, – вокруг Королевы эльфов зреет нечто вроде оппозиции, желающей отстоять свои кровные права и чистоту происхождения.

М-да, надо меньше мне слушать отца с его любимой политикой.

 – Лада, правда или действие? – тем временем включился в игру Рэй.

– Правда, – девушка решительно тряхнула головой.

– Какой твой настоящий цвет волос? – Лада на секунду стушевалась. Но виртуозно выдала это за задумчивость.

– М-м-м... Я давно видела его. Наверное, ближе к светло-русому.

Так мы бы просидели ещё долго, тем более что все, кроме Алдо старались потреблять алкоголя в меру. Но хозяин комнаты, кажется, решил взять меня измором, чуть ли не в каждый свой ход предлагая действие. Мы успели узнать о том, что Алдо – маг земли, а Рэй – воздуха. И что в итоге мы вчетвером образуем классический Обсидиановый квартет стихий. Рэй, оказывается, видел вживую наследника, что редкость, а сестру Алдо уже сейчас зовут в Разведку, что является огромной честью. Место службы для каждого чародея сколь вожделенное, столь и опасное.

Но скоро я поняла, что делать даже маленькие глотки из кувшина не помогает, так как хмель уже приятной расслабленностью растекался по телу. Было хорошо, но остатки здравого смысла подсказывали остановиться.

– Правда или действие? – Рэй откинулся назад, упершись спиной о диван и глядя на Ладу из-под опущенных век.

– Правда, – недолго раздумывала девушка.

– Нарушала ли ты когда-нибудь правила? – Алдо довольно хмыкнул, с одобрением глянув на соседа. Мы все с интересом посмотрели на Ладу. Она ответила не сразу.

– Да. И не раз. Надеюсь, это не будет использоваться против меня? – Рэй только пожал плечами. – Алдо, правда или действие? – Лада скосила сочувственный взгляд в мою сторону и ободряюще улыбнулась.

– Действие! – Алдо отсалютовал мне почти пустым кувшином. Я вяленько ответила тем же, скривившись.

– В таком случае, идём спать, – Лада поднялась. Я облегченно простонала, с трудом поднимаясь вслед за ней. Рэй галантно не дал мне упасть прямо в кресло. Кажется, он тоже был рад такому развитию событий.

– Эй, мы же только начали! – Алдо с досадой махнул рукой, сам не замечая, как его ведет в сторону. Не одной мне пора было отправляться в кровать.

Наутро, как и предполагалось, я едва смогла поднять тяжелую голову от подушки. Я никогда в своей жизни не пила так много. Рискуя нарваться на лишнюю отработку после воскресной исповеди, вознесла благодарности Всеотцу за то, что не надо натягивать на себя идиотский балахон, а можно обойтись платьем.

Лада выглядела не в пример бодрее меня. Под глазами у соседки залегли тени, но это и всё. Девушка пылала энтузиазмом и едва не притоптывала, как лошадка, перед выходом из наших покоев, пока я медленно закидывала в заплечную сумку свитки и инструменты для записей. Я в зеркала даже смотреться не стала, опасаясь того, что увижу. Только волосы чуть пригладила, чтобы не торчали в разные стороны непослушными кудрями.

С нашими товарищами по ночным посиделкам было всё ровно то же самое. Рэй выглядел так, будто собрался на прием к императору, а не на первое занятие. А вот Алдо можно было только посочувствовать. Растрепанный, в помятой одежде, натянутой кое-как, он стоял перед аудиторией с большой деревянной кружкой в руках. Наполовину опустошенная, она была протянута мне.

– Это что такое? – Я с подозрением принюхалась, принимая подношение.

– Отвар, сестра выдала, – пояснил Алдо и вымученно улыбнулась. – Я же обещал.

– Что-то тебе не очень помогло, – заметила я.

– Пей и не привередничай, принцесса, – фыркнул парень. – И где мое спасибо?

– Спасибо, конечно, – я сделала глоток. Отвар, как я и ожидала, оказался редкостной гадостью. И почему травники не могут изобрести хоть что-нибудь повкусней? Отвар из апельсинов с горячей карамелью, например. – Но вообще-то, это ты виноват…

Тем временем среди толпы первокурсников появилась кастелянша. Гордо посматривая на нас сверху вниз, она проплыла мимо, демонстративно отворила створчатые двери учебного класса и также молча удалилась, словно призрак. Ручеек учеников потек внутрь помещения.

Первым занятием нам поставили теорию магии. И курс моментально разделился на два лагеря: те, кто считал предмет совершенно бесполезным – ведь всю теорию нам объясняли еще домашние учителя магии, – и тех, кто в предвкушении готовился к новым знаниям. Мы вчетвером разделились ровно пополам: Лада и Алдо были уверены, что этот предмет не заслуживает их внимания, а мы с Рэем жаждали узнать что-то новое. Не знаю, как эльф, но мне казалось, что я очень далека от понимания магического мира. Мой мастер – едва выпустившийся из Академии студент, учителя посерьезней мы просто не могли себе позволить, – занимался со мной спустя рукава. И я, наоборот, боялась, что в моем домашнем обучении обнаружатся серьезные пробелы.

Расселись мы согласно своим запросам к предмету: мы с Рэйем поближе к преподавателю, Лада и Алдо где-то в середине аудитории, не желая светиться. Странное желание, учитывая алые волосы Лады. Не заметить её было сложно, как подсолнух посреди поля ржи. Красный подсолнух.

Преподаватель возник в дверях аудитории ровно без одной минуты назначенного времени. Тишина воцарилась почти мгновенно. Широкоплечий мужчина с сединой в темных волосах и роскошными усами встал на свое место: ровно посередине невысокого подиума. Я на всякий случай взяла наизготовку перо.

– Доброе утро. Меня зовут магистр Бехлер, я декан факультета теоретической магии. На меня возложена великая ответственность познакомить вас с курсом «Теории магии», который, как и многие другие теоретические дисциплины, длится год. Все лекции я прошу тщательно записывать. Проверять не буду, но как показывает опыт, каждое записанное слово вам пригодится. Прогуливать не рекомендую, – взгляд черных, словно два уголька, глаз из-под кустистых бровей обвел аудиторию. – У меня отличная память на лица. Лучше, чем хотелось бы студентам.

В аудитории никто, кажется, даже не дышал, так было тихо.

– Так как уровень знаний у вас всех, скорее всего, разный, для начала мы просто поговорим, – Бехлер громко хлопнул в ладоши, выводя аудиторию из оцепенения. – Что такое магия?

Ответом магистру было, конечно, молчание. Мужчина нахмурил кустистые брови, отчего стал казаться ещё суровее, а желания отвечать стало ещё меньше.

– Ну же, представьте, что это просто разговор за кружечкой эля. Я не требую от вас глубоких познаний предмета.

– А эль давать будут? – Я, даже не оборачиваясь, узнала хрипловатый с похмелья голос Алдо. Ну, конечно.

– Если вы ответите правильно на вопрос, мессере…

– Мантегацца.

– Если вы ответите на вопрос правильно, мессере Мантегацца, я клянусь лично принести вам кружку хорошего эля, – хмыкнул профессор. Напряжение сразу как-то спало. Кто посмеивался, кто пытался разглядеть смельчака.

– Магия – это способ достижения своих целей путем наименьшего сопротивления, – смело и громко отчеканил Алдо. Кое-где раздались смешки, кто-то одобрительно заулюлюкал. Магистр улыбнулся, и его суровое лицо стало куда мягче.

– Правильно, но лишь отчасти. Садитесь, мессере. Ещё варианты?

– В церкви говорят, что магия – это зло, – раздался звонкий голосок откуда-то с верхних рядов.

– Мадонна, – Бехлер приподнял голову, стараясь высмотреть источник голоса. – Представьтесь.

С заднего ряда поднялась тоненькая фигурка девушки. Она была хрупкой, изящной, с роскошными светлыми волосами и большими глазами. А ещё красными от смущения щеками.

– Тиана. – Она заправила локон белокурых волос за ухо.

– А ваша фамилия? – мягко уточнил Бехлер.

– Я… ой, – девушка смутилась еще больше. – Тиана из Сканно.

– О, так перед нами самородок, – с интересом потянул магистр, чем смутил девушку ещё больше.

– Что это значит? – шепнула я Рэю. Он покосился на меня с удивлением.

– Она из простых.

Я уставилась на скромную девушку с ещё большим интересом. Из простых – это значит, что она не состояла в родстве ни с одной из дворянских фамилий. По крайней мере, официально. И магия её была не от родства с драконами, а природной, как её ещё называли иногда, истинной. Такими были первые маги в истории, а ещё их потенциал силы мог быть очень высоким. Опасно высоким.

– Так, и что же говорит церковь по поводу магии? – подбодрил смеющуюся девушку Бехлер.

– Что магия – происки сил Хаоса. И что люди, творящие её, не ведают, что творят. Что, пусть магия иногда и становится источником благих деяний, но при этом её надо строго ограничить, а магов… – Тиана, было переставшая смущаться, снова потупила взгляд, не решаясь произнести конец фразы.

– Ну-ну, мадонна Сканно, а что надо сделать с магами, по мнению церковников?

– Посадить на цепь, как бешеных псов.

В зале снова повисла тишина. На этот раз весьма неприятная, как будто резко похолодало. Я поёжилась. Это было чистой правдой: церковь, несмотря на то, что маги были кровь от крови императоров-драконов, да еще и плотно вплетены в управление и жизнь страны, все равно её осуждали. Помню, когда в моем приходе узнали, что во мне пробудились магические способности… Это был один из худших дней в моей жизни. Казалось, что проповедь была направлена меня одну, что все взгляды, все мысли многочисленных присутствующих были обращены на меня. Я еле отстояла службу, потом заперлась в комнате и долго отказывалась оттуда выходить.

Только со временем я поняла, что большинство из этих взглядов были вовсе не осуждающие, а завистливые. Потому что как бы ни осуждала церковь магию, та менее ценной и престижной не становилось. Ребенок-маг в семье – большая удача.

Но это в столице. Не представляю, что пришлось испытать Тиане, из какой бы большой деревни она ни была, люди там все равно другие. А маги, если не считать деревенских травников, приезжие из столиц.

Бехлер кивнул.

– Ещё есть мнения?

– Магия – это сила, которую можно использовать во благо и зло, в зависимости от склонности мага, – послышалось откуда-то.

– Поэтому она подконтрольна Хрустальному братству, – крикнул кто-то позади меня. Прозвучало ещё несколько повторяющихся вариантов и, в конце концов, магистр поднял руку, призывая всех к тишине.

– Все вы по-своему правы. И те, кто говорит, что магия – благо, и те – кто зло. Давайте попробуем разобраться в этом детально, – профессор взмахнул руками, в воздухе появились знакомые руны четырех стихий, какими они были выжжены на телах студентов. – Первое: магия – это не наживное и не приобретенное, а исключительно врожденное. Ещё нет на свете ни одного заклинания, зелья или артефакта, который мог бы наделить существо магическими способностями не в меру отведенного, – Бехлер сделал небольшую паузу, давая нам время записать. – Второе: в нашем мире достаточно магии, но не все одинаково одарены возможностью её обрабатывать. И именно те, кто одарён, могут называться магами. Третья: магия бывает только, я подчеркиваю это, только стихийной. Что это значит? Маги черпают силу из своей стихии и дальше могут преобразовывать её в любое другое заклинания, будь то целительство или некромантия.

От рун потянулись стрелки к нарисованному в воздухе человечку, а стрелка от него вела к огромному разнообразию других заклинаний. Картинки для самых маленьких.

— Возникает логичный вопрос: если я маг, например, земли, могу ли я пользоваться магией огня?

Из четырех стихий у нарисованного человечка осталось всего две: огня и земли. Стрелка от земли стала зеленой, от огня – красной.

– Можете, отвечу я. Но организм будет всячески отторгать эту энергию, а последствия могут быть непредсказуемыми. Так что прибегайте к этой возможности только в исключительных случаях. Лишь когда это вопрос жизни и смерти.

Нарисованный человечек на миг загрустил – на его круглой голове появилось грустное выражение. И в следующее мгновение все рисунки исчезли.

– Когда мы с вами прошли то, что должен знать любой ребенок, обратимся к вещам, более соответствующим студентам Императорской Академии Магии, – в воздухе вспыхнули буквы. – «Doctrina Postea», она же «Теория замещения».

Перья заскрипели по пергаменту с удвоенной силой.

– Для сотворения чар вне зависимости от степени их сложности необходима энергия. Колоссально много энергии — гораздо больше, чем способен аккумулировать организм самого чародея. Основным доступным источником необходимых для колдовства ресурсов являются четыре природных стихии: огонь, вода, земля, воздух.  Не будет преуменьшением сказать, что маги буквально грабят свою стихию, преобразуя её в удобные ему, но противоестественные природе формы. И, увы, этот процесс необратим. У меня начало сводить пальцы от быстрого письма, но я понимала, что промедление было сейчас подобно смерти. Слова профессора буквально гвоздями входили в мозг вместе с едким вопросом: такое ли благо магия, каким его считают многие?

– Интенсивное и продолжительное выкачивание энергии из стихий, сосредоточенных в конкретной местности, является мощнейшим ударом по природе вокруг, печальным следствием которого зачастую становится почти полное истребление одних видов с последующим замещением их новыми, гораздо более приспособленными, кровожадными и свирепыми. Мутациям после длительного контакта с «отработанной» энергией подвержена вся живая материя — и растения, и животные. За исключением людей, эльфов и нечисти, – Бехлер взмахнул рукой, стирая все записи с магической «доски». – Вернее: и люди, и эльфы, и нечисть магическим мутациям вполне подвержены, правда, для подобного рода экспериментов потребуются лаборатория, упорство и чрезвычайно раздутое эго. – Маг хмыкнул, но тут же стал крайне серьезен. – Официально опыты над разумными видами под строжайшим запретом. Кроме нечисти.

Магистр сложил руки на груди, выжидая, пока все мы закончим записывать его слова. После чего обвел каждого из нас взглядом пронзительно-черных глаз.

– По сей день не существует способа для нейтрализации магического воздействия на природные процессы. Впрочем, для того чтобы по-настоящему что-то испортить, понадобится довольно сильное и продолжительное воздействие…

– Профессор, – послышался голос где-то сзади. Я с замиранием сердца обернулась, увидев, как Лада вскинула руку. Это, видимо, в её мире называется «не светиться». – Поэтому возле Гвинифэр такая концентрация волшебных существ?

Я вместе с остальными студентами обернулась обратно к Бехлеру, замечая, как кустистые брови магистра поползли вверх от удивления. Ещё бы, мне тоже интересно, откуда у моей соседки такие вопросы.

– Мадонна…

– Монтоне, – подсказала Лада.

– Мадонна Монтоне, не буду спрашивать, откуда такая осведомленность о Высшей Академии, но вы правы лишь отчасти. Территория болот, на которой стоит Гвинифэр, изначально славилась плохой аурой. И, скажем так, магические семена упали на правильную почву.

Остаток лекции нам пришлось записывать уже более занудные постулаты «Теории замещения», каждая из которых сопровождалась теоретической выкладкой со схемами. Алдо не обманул, вскоре моей голове стало легче. Но зато мне казалось, что рука моя после такого активного записывания лекции с непривычки точно отвалится.

– Интересно, есть какое-нибудь заклинание, которое заставляет перо писать самому? – пожаловалась я, выходя из зала для лекций.

– Есть, но оно запрещено, – тут же отозвался Рэй рядом.

– Но хотя бы что-то, что позволит моему запястью не отвалиться?

Мы вчетвером двинулись к общему залу, чтобы подкрепить силы чем-то вроде обеда. И не только силы. После лекции настроение было отвратительным, с привкусом чего-то горького на языке. И, кажется, не у меня одной. Я покосилась на ребят. Лада с любопытством исследователя рассматривала проходящих мимо студентов, Рэй потирал переносицу, глядя себе куда-то под ноги, Алдо кусал губы. Так и не решившись заговорить, мы дошли до общего зала.

Алдо со своей неугомонной натурой заговорил первым, ерзая на стуле. По всей видимости, молчать у него больше сил не было.

– Получается, что церковники не такие уж и дураки, – парень подтянул к себе тарелку, на которой дымилось дивного вида тушеное мясо. – Как только во мне открылся дар и я начал учиться магии, то все рассуждения Церкви о том, что магия – это проклятье, несущие лишь смерть и разрушение, принимались мной за бред сбрендивших стариков.

Я кивнула. Он был прав, я чувствовала то же самое. Несмотря на то, что отец пытался воспитать меня в глубокой вере во Всеотца, ко всем тем проповедям, что касались магии, я относилась настороженно. Да и верили в них только совсем уж недалекие и обозленные на мир крестьяне. Для меня это всегда было странно, ведь именно маги помогали им с погодой, скотом, болезнями, в конце концов. В любом, даже самом захудалом доме деревни при входе будет воткнута Булавка – слабенький магический артефакт, защита от сглаза. И зная это, слышать проповеди о магах-нечестивцах было втройне странно.

– Это и есть бред, – Лада передернула плечами и отобрала у Алдо тарелку с мясом. – Тебе хватит. – Она показала парню язык и принялась накладывать себе. – Магия – дар от драконов. А называть злом часть драконов само по себе ересь. Вы что, ребят?

– А как же последствия использования магии? – Я пристально посмотрела на невозмутимую соседку. – Это тоже добро?

– Это издержки. В любом деле есть часть материала, которую уже невозможно использовать, и она идет на выброс. Или перерабатывается. Ты видела когда-нибудь, как делаются монеты?

– Нет, конечно! Они же делаются в драконьем замке.

– Не в замке, а на монетном дворе. Он находится на территории замка, – Лада отодвинула тарелку и принялась активно жестикулировать. – Берется вот такая пластина, например, серебра, – она очертила в воздухе прямоугольную фигуру где-то с локоть длиной. — И из этой пластины с помощью двух прессов с рисунком, их называют штемпеля, выбивается кружочек монетки. Р-р-раз! – Лада стукнула кулаками друг об друга. – И выходит монета.

– Как готовить равиоли? – уточнила я.

– Откуда ты знаешь, как готовить равиоли? – Алдо удивленно выгнул бровь. Я стушевалась, отвела взгляд.

– Кухарка показывала однажды, – быстро нашлось оправдание. На деле, нам с мамой однажды пришлось почти год готовить самим. Даже вспомнить страшно, что получалось в первое время. И как мама прятала слезы. Конечно, не о такой жизни она, наверное, мечтала, выходя замуж за рок Моро. – Надо раскатать тонко-тонко тесто, а из него вырезать формы.

– Точно! – Лада приободрилась. – Тогда ты представляешь, сколько потом остается теста? Так и с магией. Это просто излишки.

– Но тесто можно смять снова, как и серебро перелавить. Что ты будешь делать с мутирующий магией? – поинтересовался Алдо, который явно был на моей стороне.

– Как что? – Лада посмотрела на нас как на дураков. – Охотиться. Думаете, боевых магов просто так посадили на этих болотах? Они же косят местную нечисть толпами. Это у них что-то вроде разминки по утрам.

Только я хотела спросить, откуда Лада столько знает про закрытую, в общем-то, Академию для боевых магов, меня опередил Алдо.

– Рэй, а ты чего молчишь?

Мы все уставились на эльфа. Он во время нашей дискуссии чинно наслаждался обедом. И сейчас, прежде чем ответить на вопрос Алдо, сначала отложил приборы, потом промокнул рот салфеткой и после этого посмотрел на соседа.

– Что я должен сказать?

– Вы там в Озёрном крае все еретики, поклоняетесь Матери, – заявил Алдо.

– Это не так, – мягко возразил Рэй. – У нас чтимы и Матерь, и Всеотец.

– И что же говорят у вас про магию? – оживилась Лада.

– То же самое, что и у вас. Жрицы Матери более терпимы к магии, но всё равно призывают использовать её только в случае крайней необходимости.

Кажется, Алдо хотел спросить что-то ещё, но застыл в нерешительности. Он смотрел нам с Рэем за спину и явно не находил слов, чтобы выразить свое изумление. Мы с эльфом обернулись. Позади стоял профессор Бехлер с кружкой в руке.

– Это вам, мессере Мантегацца. – Кружка была вручена застывшему Алдо.

– Но она пуста, профессор. – Парень перевернул кружку, потряс ею, демонстрируя правоту своих слов. – Мы говорили о кружке эля. Могли бы налить хотя бы половину!

– Вы же сами сказали, что магия – способ добиться желаемого. Добивайтесь, мессере Мантегацца.