Академия невест-попаданок и Дракон с каменным сердцем

Итак. Момент истины. Или позора? Плевать. Сейчас мне плевать. Платье испорчено драной виверной Торстен, синяк на скуле – это я уже сама – под таким слоем косметики, что я похожа на невесту Дракулы. Чуть Веру душу не отдала, когда мельком в коридоре себя в зеркало увидела. Только крови на подбородке не хватает. Если не перестану губы грызть – потечет. Но увы, только это позволяет мне стоять, как положено: спина прямая, плечи развернуты, грудь вперед, подбородок чуть приподнят, руки, лежащие одна на другой поверх платья, удачно прикрывают пятно, которое не удалось полностью замаскировать. И улыбаемся, мади Вейтор, улыбаемся. Чуть смущенно, искренне и радостно, сегодня день вашей помолвки. С вероятностью процентов этак на 99,999. А я глупо и наивно надеюсь на оставшуюся одну тысячную. Все еще надеюсь.

Губы грызть и улыбаться – сложная задача, а я не мастер по сложным задачам, как оказалось. “Хаос и газгушения, газгушения и хаос!” – гудел в голове голос мад Хольген. Кому, как не ей, понимать толк в хаосе, ведь Синяя Дама, преподаватель изящных искусств и куратор нашего курса – маг порядка. А меня с порядком роднит лишь то, что – я с завидным постоянством порчу все вокруг, начиная с собственной жизни. Увы, что еще ждать от такого дара, как у меня. 

– Отвгатительно, где ваша осанка? – зашипели позади. 

А вот и она, мад Хольген, со своим верным веером, который ткнулся мне между лопаток, заставив выгнуться еще сильнее. Еще миллиметр и все обилие из декольте хлынет наружу на радость потенциальным женихам. Впрочем, тут и без меня прелестниц хватает. Расхватают почти всех, а кому сейчас не повезет, это не последний семестровый бал. Это как раз первый. Первый бал второго курса. На первом я не училась. Так вышло. Случайно. Потому некоторых уроков у меня в два раза больше.

– Пгекгатите губы кусать, мади Вейтор. И локти! Локти ниже! 

Ладно, губы я уже не кусаю, все равно без толку. А чтобы локти кусать, нужен позвоночник, как у дракона. В ушах шумит и вместо лиц вокруг какие-то размазанные пятна. Как среди этого месива я смогу разглядеть его когда… Если! Если он войдет. Голову толком не повернуть. 

А мне нужно его увидеть. Очень. 

Запретный плод всегда сладок и невыносимо желанен. До крика, до сорванного голоса, до немоты, до… Вся моя жизнь разделилась на до и после. Когда? Да вот прямо сейчас и разделится. 

Фанфары и… начали!

– Да здравствует хранитель мира и равновесия, преемник Венца, его высочество Самайн Драгсит и его истинное сердце неподражаемая Эрмира, – разнеслось по забитому народом бальному залу Академии.

В распахнувшуюся дверь, сияя круглым рисунком из золотых и лазурных знаков и завитков на обнаженной груди – такого странного кроя была королевская одежда – вошел невероятно очаровательный принц-дракон рука об руку со своей избранницей, выпускницей Академии позапрошлого года. 

Эту историю до сих пор смаковали. Подозреваю, что половину переврали, а вторую половину придумали. Не бывает такого даже в волшебных мирах, чтоб наследного принца никто не узнал. Их лица я видела. И потихоньку начинала видеть все остальные. Истинное сердце принца скользнула взглядом по шеренге нас, студенток, с явным сочувствием и придвинулась к мужу ближе.

Ну вот, самые почетные гости прибыли, устроились на специально отведенных местах на возвышении, сейчас начнется раздача призов всем желающим. 

Хоть бы одним глазком на него посмотреть… Не верю, что он не приехал. Он обязан! Он мой… Он мой почти… Он мой почти отец. Названный. Кто придумал эти глупые правила, эти дурацкие законы? Где ты, Кейн? Пожалуйста, только посмотреть… Я так давно тебя не…

– Приветствуем особого гостя Академии, королевского инспектора драга Аркейна Стоуна.

Камень. Я превратилась в камень. Застыла, замерла. У меня идеальная осанка, я улыбаюсь, как велит протокол, и мои искусанные губы выглядят такими соблазнительными, потому что чуть припухли. Жаль, не надлежащее случаю смущение застыло в уголках, а отчаяние. Я смотрела прямо перед собой и этого было достаточно, чтобы видеть, как он проходит мимо, прекрасный, величественно невозмутимый, надменно великолепный дракон с холодным, как вершины Рубежа, сердцем. 

Посмотри на меня, Кейн… Я знаю, ты слышишь, как мне сейчас мучительно хорошо, от того что я вижу тебя, и так же мучительно больно. Один взгляд… Просто взгляд… 

Полно. Кого я обманываю? 

– Первый танец! – разнеслось по залу.

Музыка. Она прекрасна. Кавалеры двинулись к претенденткам. Они тоже прекрасны. Полный зал мужчин. Несомненно прекрасны. Это же драконы. Один из них подойдет сейчас ко мне. Все равно, кто. Когда дракон выбирает, мнения девушки никто не спрашивает. Правильно подготовленная невеста все равно скажет “да” и будет счастлива. Или идеально правдоподобно это счастье изобразит. Нас как раз этому здесь и учат. Целая Академия послушных овец в рюшах и блестяшках. А вот и волк. Один из. Дракон. Высокий темноволосый красавец, глаза цвета моря и серьга в ухе. Прямо пират. До мурашек... 

Нет-нет, это не те мурашки. Это просто физиология. Так подходящая дракону пара чувствует, что она – подходящая. А истинная, или нет – время покажет или роды. Выжила, значит истинная. Не выжила? Печально, но нас тут много, выберет другую на следующий год. У драконов жизнь длинная и сердце екнуть при виде хорошенькой барышни может неоднократно.

– Мади Вейтор…

Я подала руку. В ушах шумит все громче и опять пятна. Сейчас бы в обморок, но организм у меня на удивление крепкий и движется сам по себе, поворачивается, прогибается, делает поворот. Идеально. Мист Виридан, надеюсь, вы это видите и гордитесь, я шикарно двигаюсь. Еще поворот и… Ого! Как крепко прижал. У вас красивые губы, драг… 

– Риверрайн, Риверрайн Сибэй, мади Ирена.

Прямо на ухо, соблазнитель такой.

Зараза… Зачем я это вслух? Про губы. И про соблазнителя. Осталось только прямо тут его поцеловать, и так уже объятия – теснее не придумаешь. А музыка, будто назло, какая-то бесконечная. И я ни за что не стану смотреть в сторону возвышения, где сидят принц и его жена и стоит, нахально опираясь о подлокотник кресла его высочества Самайна королевский инспектор. Зачем смотреть, если он на меня не смотрит. Бессердечная чешуйчатая зара…

Наконец-то… Тишина. Хочется спрятаться и порыдать, хоть бы вон за теми кадками с разлапистыми растениями или под столом. Под столом точно искать не станут.

– Спасибо за незабываемый танец, Ирена. Я услышал вас еще из зала, вблизи вы звучите гораздо… интереснее. Я сегодня же подам все необходимое для оформления договора. Вы согласны? 

И в этот момент он посмотрел, будто на острие ледяного ножа взглядом нанизал, будто мало мне его пренебрежения. 

Я искренне и чуть смущенно, прямо как учили, как хорошо, оказывается, нас учат, улыбнулась своими искусанными губами и кивнула. Хотела сказать “да”, как примерная студентка, одна из лучших, между прочим, исключая некоторые дисциплины, но слова в горле застряли. Ничего, даже лучше. Онемела от счастья. Точка. 

А, нет, еще дурацкий реверанс. И руку для поцелуя… Однако, драг вошел во вкус. Приложился губами к запястью, повернув мою кисть. Будто клеймо поставил.

Я дрожу? Да, я дрожу. В меня только что ледяной кинжал воткнули. Сейчас бы попить… Или в обморок. Лучше в обморок. Но с этим у меня не сложилось.

– Вы ведете себя как погтовая блудница, мади Вейтог, что за вивегна вас покусала? Что за сгасти во вгемя танцев? Что вы себе… Что вы, будь он десять газ дгаг и Стгаж южного Губежа, позволяете вашему пагтнегу! Ваш назначенный опекун будет поставлен в известность, а вы – наказаны, – нарисовалась рядом вездесущая Синяя Дама едва драг Сибэй, весьма воодушевленный танцем оставил меня ровно там, где я попросила – у столика с напитками. 

Мад Хольген гневно шипела, что в купе с ее оригинальным произношением выходило просто фиерично, а я медитировала на графины на соседнем столе.

Жаль горячительного претенденткам не наливают. Я бы сейчас не прочь отведать задорных пузырьков, вон тех лазурных, как глаза танцевавшего меня драга Сибэя. Он водный дракон. Очень пластичный. Хорошо танцует. Впрочем, все они здесь… И подкрадываются, гады.

– Не утруждайтесь, мад Хольген, считайте, я уже извещен.

Вот где мурашки, так мурашки. Слонопотамы отдыхают. Это у драга Стоуна голос такой. Плюс моя на него неоднозначная реакция. С первой секунды как увидела – как ушибленая. Хотя, я первая его ушибла. Подносом. Да. Незабываемо. Один в один мой сегодняшний танец.

– А наказание? – возмутилась Синяя Дама. Она любит наказывать. 

– Сейчас последует, – рыкнул дракон, цапнул за плечо и уволок в круг танцующих.

Рука каменным обручем легла на талию, вторая до хруста прижала пальцы. Не о таком приглашении потанцевать мне мечталось накануне.

– Что ты творишь? – сквозь зубы прошипел Стоун.

Вот это поворот. Голова кругом.

Его восхитительные глаза цвета гречишного меда потемнели, но что-то во мне сломалось, что-то хрупкое. Я задыхалась, в груди кололо, возможно, это были осколки моего разбитого сердца, а возможно, драг Стоун взял слишком быстрый темп, отсюда все эти неуместные ощущения и глупые метафоры.

– Что творю? 

Это мой голос? Если бы мне так ответили, отвесила бы оплеуху. И Аркейну наверняка хотелось, вон как его красивое лицо перекосило, зрачки вытянулись в вертикаль и желваки ходят, на щеках даже рисунок чешуи проступил. Выбесить дракона до желания перекинуться это уметь надо. Но мне – раз плюнуть, я ходячее воплощение хаоса. Это мой дар. Ура мне.

– Что творю… Делаю то, для чего вы меня сюда отправили, драг Стоун. И собираюсь творить дальше. Собираюсь с отличием закончить Академию и феерично выйти замуж. Как вам такой план?

– Прекрасно.

– Прекрасно.

– Вы наступили мне на ногу, мади Вейтор.

– Это не смертельно. И я обижена.

– Это не смертельно. Что с вашим лицом?

– Косяк.

– Там хоть кто-то уцелел? – язвительная улыбка искривила губы, которые мне хотелось прижаться своими. Как в тот злополучный день отъезда из замка Айскасл, северных ворот Рубежа. Тогда глаза, что сейчас напротив моих, так же темнели, только причина была другой. Что для него мимолетный поцелуй на прощание? Сколько у него таких, как я, было за всю его жизнь и еще будет? Ненавижу. Заочно. Всех этих девиц. За то, что они могут его целовать, а я…

– Не смейте рыдать, – процедил дракон. – Достаточно того безобразия, что я уже имел неудовольствие лицезреть.

– И не надейтесь, – огрызнулась я.

– Я все же понадеюсь, что не станете. Вы здесь не только себя позорите, но и меня, как вашего назначенного опекуна, тоже.

– Скоро у вас появится возможность избавиться и от меня, и от позора. Как только драг Сибэй пришлет вам, как назначенному опекуну, договор. Поставите подпись и вот долгожданная свобода от обязательств.

– Прекрасно.

– Прекрасно. Что же вы замерли, драг Стоун? Боитесь, что я снова на ногу вам наступлю?

– Бояться? Вас? Это смешно, – презрительно бросил он. – Танец завершен, мади Вейтор. 

У него глаза цвета темного меда, волосы, как молочная карамель и губы, которые умеют быть нежными, и вот так – тоже умеют. 

– Конец. Это конец, Ирена. Отпустите же мою руку.

Золото. Вот что я вижу, когда смотрю на него. Золотые брызги. Целый вихрь золотых брызг, запредельный холод Рубежа и того, что за ним. Мои пальцы в его руке сейчас так же холодны, поэтому мне больно от его огня и вырваться – никак.

– Разве это я вас держу, Аркейн? 

– Вы. Держите.

Он наконец отпустил и моя рука надломленной веткой упала вниз. 

Короткий поклон, никаких целований руки, мы ведь вроде как родственники, значит это не обязательно. Я уйду первой. Я смогу. У меня получится. Шаг назад, изящный поворот, движения отработаны до автоматизма. И тут словно удар в спину:

– Рени…

А я думала у меня сердца уже нет и болеть там нечему. Вздор. Оказывается, когда оно осколками – во сто крат больнее.

– Будьте осторожны с Риверрайном, раз уж вы были так опрометчивы, что пообещали ему… себя. Его невесты имеют обыкновение погибать еще до того, как становятся женами.

– Вы можете и, – у меня дыхание сбилось, это все танец, только танец, конечно же, – и не подписывать, раз вас это так волнует.

– Не особенно. Я просто подожду полный комплект. Не думаю, что драг Сибэй единственный, кому приглянулись и еще приглянутся ваши… добродетели.

Его губы наверняка искривились, когда он произнес “себя”, будто ему гадко было, я ведь не вижу, просто слышу голос. Стою спиной. С очень ровной спиной. Так невежливо с моей стороны. Зато осанка хорошая. Малахитовый Сэр, мист Виридан, наш учитель танцев, всем меня в пример ставит. Он ужасно привлекательный, даже шрам его не портит. В него почти поголовно все влюбляются. Я бы тоже, наверное, влюбилась, если бы уже не была.

О Верный чертог, зачем я вообще с ним говорю? Какая-то изощренная форма мазохизма. Уже следующий танец начался, а мы так и стоим на краю условного танцпола.

– И кому же тогда достанутся мои добродетели?

– Кто больше даст? – предположила эта язва, и будь я драгни, все вокруг уже полыхало бы, но никакого огня не случилось, а вот посуда на столиках неподалеку дружно звякнула.

– Стоун, как вам вечер? Приятные воспоминания, не так ли? Вальс, мади Вейтор?

Я бросилась навстречу подошедшему Виридану, будто к родной матери в объятия. Он профессионально меня перехватил и спустя минуту мы отвальсировали в сторону. Посуда больше не дрожала, разрушений не произошло, дар ограничился только звоном. В горле стоял комок, рыдать хотелось еще сильнее, но не при учителе же.

– Если желаете, вон за теми кадками вполне удобно, а если пройти за них, можно найти дверь для прислуги. Ее часто забывают запереть, – прозорливо намекнул Малахитовый сэр.

– Мист Виридан, я вас обожаю, – совершенно искренне выдохнула я. Предложенные кадки я уже и так в качестве укрытия рассматривала.

– Вы не одиноки в своем обожании. Это известный факт.

– Я не в этом смысле.

– Я понял. Драг Стоун бывает невыносим. Это тоже известный факт. Спасибо за танец, Ирена, дверь прямо за вами, можете уйти, я разрешаю.

– А…

– А мад Хольген я беру на себя, – заговорщически проговорил Виридан, лучезарно улыбнулся и развернулся навстречу нацелившейся устроить разнос Синей Даме, отгораживая меня от нее своей спиной.

Я юркнула за кадки, толкнула почти сливающуюся со стеной дверь. 

Конец. Это конец, Ирена. 

Он так и сказал. 

Сдерживаться больше было ни к чему, я несколько раз судорожно вдохнула, и копившиеся весь вечер слезы хлынули наружу. Я не особенно видела, куда иду. Я и Академию-то не всю знала, что уж говорить об этих вот коридорах для служащих, поэтому совершенно не удивилась, когда мои руки уперлись в стену. Я ударила по ней раз, другой, не слишком сильно, скорее от отчаяния, а стена вдруг подалась. В лицо дохнуло холодом и брызнуло снежной крупой, обжегшей мои голые плечи почище кипятка.

Я каким-то образом обошла бальный зал вокруг и теперь стояла во дворике и смотрела на праздник сквозь высокие окна, словно я фигурка внутри стеклянного шара со снегом, а мир – снаружи. Яркие платья, свет, радость, кружащиеся в танце пары и он. Прямо напротив, такой близкий и далекий одновременно. Фигурка не может разбить стекло, разве что кто-то ударит по шару с другой стороны. Он – не станет.

Я больше не чувствовала холода. Было тепло. Я закрыла глаза и мягко опустилась на снег. Умом я понимала, что мне нужно подняться и вернуться в помещение, иначе я замерзну. Понимала, что все идет как-то не так, а как должно быть, уже не знала. Вьюга обняла, укутала в мягкое, словно чьи-то теплые руки. Я не чувствовала себя, только едва уловимое покачивание, как колыбель, и колыбельная тоже была. “Рани, – пел-шептал мне ветер, – Рани”. 

Стало темно. 

Не помню, прочла я это или услышала от кого-то, но говорят, если запутался и не понимаешь, где именно допустил ошибку, нужно вернутся к началу. Собственно, с этого все и началось. Я замерзала.

Стоп. Нет. Не с этого. Все началось чуть раньше.

Здесь у нас будет небольшое эстетическое отступление.

Некоторые из вас с НИМ уже знакомы, некоторые только познакомятся.
Внимание, дамы, драг Аркейн Стоун. В новом образе, но это все еще он.
Вы только посмотрите на этот нос и подбородок. Муррашечки!

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Следующий лот – претендент на руку и тело невесты-попаданки и так себе человек, если можно так о драконе, – драг Риверрайн Сибэй. Почему так себе, поймете позже. Не хочу раскрывать секретики заранее.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
А вот и наша попавшая.
В том миру Ирина Драгинина, в этом – мади Ирена Вейтор.
Досталась ей, ни много, ни мало – сила хаоса. Но это страшный секрет.
На самом деле она – будущий маг порядка. Так всем сказали. 

Это не все лица истории. Постепенно познакомимся с прочими и...
Добро пожаловать в Орден дракона!
И на закуску

Знаете, когда в бешенстве выскакиваешь из машины, в последнюю очередь думаешь, куда тебя несет, и только когда оказываешься непонятно где, доходит – что-то пошло не так. 

Вообще не так шло давно, просто мы уже столько вместе, что даже устав друг от друга, не решались на разговор. Глупая боязнь одиночества, привычка, какое-никакое совместно нажитое, друзья, родственники, быт, с которым легче справляться вместе или хотя бы по очереди. Да и была у меня причина более глубокая. 

Принято считать, что все мечтают увидеть чудо. Я – не мечтала, потому что у меня оно уже было. Дело в том, что когда в детстве спрашивали, кем я буду, когда вырасту, я неизменно отвечала: женой принца. Не просто какого-то абстрактного принца, а самого конкретного. Надо мной посмеивались, потом устали. У иных детей бывают выдуманные друзья – у меня был жених. 

Изобразительных талантов мне природа не отжалела, но я старательно рисовала его прекрасный лик в стиле примитивизма на любых доступных поверхностях, пока наконец не увидела воочию лет этак в двенадцать. Я так думала. 

Аркадий Каменский перевелся в нашу школу и мигом покорил всех своей непокорной физиономией и шикарной шевелюрой, которую носил хвостом. И он был вылитый принц из моего сна. Может, не такой плечистый и взрослый, но несомненное сходство определенно имелось. Два года я тихо страдала, а потом подошла и предложила встречаться. 

Тадам! 

Ничего не вышло. Но через несколько лет мы случайно столкнулись в очереди в университетской столовой. Король школы возмужал и нарастил некоторую долю мышц, я обзавелась небольшим опытом и цинизмом. Между нами пробежала искра статического электричества, я дернулась и облила его компотом, дальше все произошло само собой. 

С тех пор мы были вместе, а настырный принц, хоть и изредка, но продолжал сниться, несмотря на наличие под боком своего реального, совсем не сказочного прототипа. Ничего хорошего это обычно не предвещало. Во сне принц протягивал мне руку, я тянулась навстречу, вздрагивала от ощущения провала под ногами и просыпалась.

Проснулась, а потом Аркадий внезапно предложил съездить в кино. Мол что дома сидеть в выходной, вечер чудесный, снежок выпал и романтики хочется. Нерв подскочил, но я собралась и мы поехали.

Этих двоих я еще у будки с билетами приметила. Прикинутые как гото-байкеры. Как их только рамка на входе пропустила? Столько цепушек с блямбами, шипов и браслеток. Один вообще под ведьмака косил. Да и так, сам по себе слегка косил. Челка у него была длинная, как у пони. А у второго – жидкая косичка по спине, будто у гонконгского мафиозо и взгляд такой же змеиный. Вообще-то они меня первую разглядывать начали, я от этого и обернулась. Смотрели как на уточку в тире. Я спряталась за Аркашины плечики, но тому невдомек было, что меня надлежит ограждать, только ворчал, мол, я мельтешу и мешаю ему выбирать напитки. Эти двое даже билеты купили прямо за нами. Через три ряда, но все равно. Жуть…

Фильм не понравился, я и на экран не смотрела – психовала. Мой затылок будто буравчиком сверлили. Не оборачиваясь, знала – пялятся, собаки страшные. А еще меня жутко раздражало, что Аркаша локти свои разложил на оба подлокотника, да еще попкорном хрустел так, что соседи шикать начали.

Когда вышли, эти двое за нами на стоянку тащились и у меня вся спина в колючих пупырках была, потому что… Да потому что! Мои жалкие попытки шепотом объяснить Аркаше, почему я цепляюсь за него как утопающий за воздух, отчего мне не нравятся эти типы и поехали скорее домой мне страшно не увенчались успехом. Аркадий покосился на отошедших к тому моменту к своему внушительному авто парней, развернул плечи, типо он мэн и все супер, а сам будто таблицу умножения в уме повторяет.

Обратно в машину я садилась вконец издерганная и натурально задом чуяла – конец еще не весь. И тут где-то в центре объездной, на которую мы свернули, чтоб через город в пробках не стоять, мне как бы между делом сообщают, что так жить нельзя и прочее по накатанной. Да так гладко, будто заранее на бумажке написал и вызубрил. 

И так мне обидно стало, хоть вой. Не потому, что он все это сказал – правду сказал, чего уж – а что сейчас! Сначала заставил в кино переться в снег, а теперь даже до дома толком не довез, будто расстаться после стольких лет, как за чипсами в магаз сбегать. В Общем, я и завыла. Обычно я спокойная, а тут накипело прям, да еще вечер нервный. Поразила Аркашу децибелом, и умчалась в ночь. Снег шел, машина ехала не очень быстро…

И вот стою я в каких-то хмызах и буераках, стемнело почти, конец все не кончается, зад мерзнет, глаза снегом залепило и мха, чтоб сориентироваться, никакого и нигде. Сняла шапку, прислушалась и пошла на просвет.

Нашлась дорога. Я, конечно, не великий спец по ориентированию, но дорога явно была не та, не под тем углом и не той ширины и… 

Машина! Люди!

Звезда! Я звезда в свете ваших фар, заберите меня отсюда! Пожа…

Первым вышел “пони”.

Боже, как я бежала. Низко летела! Пересекла местность на реактивной тяге, продырявила грудью кусты и этой же грудью влепилась прямо в… грудь. С меня осыпалось то, что я насобирала по кустам, звякнули цепи и кулоны на препятствии.

– Попалась, драконья подстилка, – сказал “мафиозо”, и я поняла, от этих толкиенутых без потерь не уйти, хоть бы живой оставили где-нибудь поближе к цивилизации. А то сейчас как начнут в жертвоприношения играть… Погоды им другой нет.

– Клифт, хватит по кустам шарахаться, – крикнул в сторону типус, – поймал.

Названный Клифтом “пони” появился из пробитой мною дыры с мордой, исполосованной ветками до тигриного озверения. А что? Я пониже, он повыше, а остальные претензии к веткам, можно подумать, мне было время вежливой быть. Когда хвост в скипидаре не до вежливости. Тут хитрость нужна и изворотливость.

– В Орден? – спросил “пони” и тряхнул гривой.

– До ближайшего портала несколько часов, здесь все сделаем. 

– Ребят, а давайте я вам хорошо, а вы мне не больно и расстанемся довольные? Только быстро.

Я против воли жалась к “мафиозо”. Он был широкий и хорошо закрывал от ветра, а на мне все мокрое после беготни по лесопарку. Даже в карманах снег. Главное, губами к цепурям не приложиться, еще приморозит. 

Буря мглою набирала обороты, косичка широкого выписывала кренделя над его плечом. И вдруг опала. Уши придавило, словно нас накрыло колпаком. Дуть перестало, но холод никуда не делся и у меня в сапогах неудержимо таяло, как надежда на избавление от этих двоих.

Одна их бляшек на груди Клифта, которую он вот только отпустил, тлела блеклым голубоватым огоньком. Свечение, как пузырьки воздуха в воде, поднималось вверх, бледнея и расползаясь тем самым барьером, что ограждал от ветра. Попала к настоящему колдуну? Чур не меня…

 – Ребят? Может хватит, а? Я вам поверила, устрашилась и впечатлилась, могу даже Оскар выдать за спецэффекты, потом… Холодно же!

– Ишь, как она к тебе, Сайфен, приклеилась, чует твою полукровую чешуйчатую суть? – сказал “пони”.

– Холодно? – усмехнулся Сайфен и показал… клыки. Не понравилось ему про чешую.

Божечки, куда я вляпалась? Драконы, вампиры, колдуны, ордена… Сейчас и мне чего-нибудь навешают. 

– Раздевайся.

Мое робкое блеяние, что в машине было бы удобнее, проигнорировали, а для ускорения процесса Сайфен меч вытащил. Здоровый! Откуда он его достал, тот еще вопрос, просто руку за спину завел и – вжух! И по лезвию огоньки пляшут. Красные. Плохой джедай. Очень плохой джедай…

Клифт понял, что пока я разденусь, у них упадет температура тела ниже уровня моря и помог. Куртка улетела в кусты, за ним свитер, я завопила, когда “пони” повалил меня на снег, прижал ноги и, избавив от сапожек, принялся стягивать джинсы. Лишившаяся пуговиц рубашка забилась под спину. Я брыкалась как припадочная, охрипнув от воплей. Метель выла за меня. Где-то за. Снег молотил в невидимые стенки, я сипела, дергалась, мокрые штаны все еще держали оборону, и тут Сайфену надоели зрелища и возня, он наступил мне на волосы и приставил меч к горлу. Я замерла, джинсы сдались.

“Это не пипец, это не пипец, – припевало у меня в голове дурацким мультяшным голоском. Нет бы о вечном подумать… 

– Так и оставим? – Это “пони”. – Вон какая… ладная. Может, ты вот так ее подержишь, чтоб не дергалась…

– Клифт, ты магистр или беглый каторжник? Как тебя только в Орден взяли с такими наклонностями?

– А тебя, полудрака, как взяли?

– У меня на этих тварей, – меч шевельнулся, шкрябнув по промерзшему подбородку и пропал, – чутье. Еще ни одна не уходила. Меньше драконьих девок, меньше драконов. Мы их для того и ловим, чтоб ящеры не размножались.

Я продолжала лежать, подтаявший от тепла моего тела снег подо мной вновь смерзался. Кожа горела, ни ног ни рук я почти не чувствовала, а из-за упавших на лицо волос – не видела.

– А если выживет?

– До ближайшего жилья пара километров, до дороги метров пятьсот, но уже почти ночь. Буря разошлась. Никого. Ты хоть машину закрыл или так и бросил на обочине?

– Не помню.

– Идиот.

– Так никого же…

– На брошенную машину всегда кто-нибудь найдется…

Голоса удалялись, а вместе с ними и пузырь, защищающий от ветра. Хотя, куда уже холоднее?

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе синяя, – шевелила я неощутимыми губами и собирала себя в кучу. Ни капли не фигурально. Ноги подтянула почти негнущимися руками, встала мордой к ветру – хоть какая-то опора. Нашла сапоги, а сунув ноги – пожалела, как в прорубь, чесслово. Вот блин… Стянула рубашку внахлест кое-как, обняла себя любимую. 

Метель пинала меня так, что я никак не могла добраться до, казалось бы, близких кустов, куда ушли эти уроды. И вот когда я уже почти добрела, ветер и снег свернулись вокруг меня воронкой, словно во сне, я почувствовала пропасть под ногами, ярко вспыхнуло белым и последнее, о чем успела подумать, что так ни разу и не дотянулась.

“Да будет ли конец у этого конца наконец?” – в офигении подумалось мне, поскольку тот свет встретил неласково. 

Я упала пузом на твердое и бугристое – и холодное! – которое я машинально обхватила руками. Как смогла. Оно было большое, а руки как не мои. Да почему я вообще хоть что-то чувствую? И вижу?! Вокруг творился сущий ад, будто я оседлала самолетное крыло во время посадки сквозь северное сияние, потому что перед глазами метались вспышки, твердое и бугристое подо мной тряслось, вздрагивало, ходило ходуном, скребло чешуей по моей многострадальной синей шкуре, покрытой пупырями размером с орех… 

Чешуей?!

Отдернула руки и тут тряхнуло. Я взвизгнула, скатываясь вниз, как с крутой горки, заполошно скребя пальцами в надежде вновь ухватиться за то, чем побрезговала секунду назад.

То, по чему я скользила, делалось тоньше, еще тоньше, совсем… Руки сжались на самом кончике. 

Время остановилось.

Вы когда-нибудь дергали крокодила за хвост? За самый кончик хвоста? Или хотя бы котика? Огромного чешуистого котика, от которого только этот хвост и видно? Вот и я нет. А зря. Знала бы, что будет.

Рывок, кувырок…

Ма-а-а-а…

Меж нами памяти туман ты как во сне, ты как во сне.

Наверно, только дельтаплан поможет мне…

Самое страшное в полете, особенно когда вы летать не умеете, это не сам полет, а его логическое завершение. И вот вопрос: умереть на том свете можно? Если да, то это…

Хруп!

Я думала, это мои кости сказали, которых мне уже, по понятным причинам, не собрать. И вот теперь все было по классике: тоннель или, скорее, колодец, который я промяла, упав, и радужный свет переливчатыми сполохами вверху. И тут, пронзив небеса небес, темных кстати, на до мной величественно проплыл непредставимо огромный ДРАКОН. Сияние растеклось по могучему крылатому матово-серому телу мерцающими лентами, рассыпалось фейерверком искрящихся брызг. И все это в оглушающей тишине. Совсем все в тишине. С самого начала. Тихо было даже, когда я орала.

Я покрылась мурашками в очередной раз и, напрочь забыв, что все себе до мозжечка отморозила и на том свете, и на этом, восторженно выдохнула. Завернутая в шлейф сияния туша стремительно развернулась, кончик хвоста стеганул, завивая радугу в спираль, на меня дунуло и тонель-колодец осыпался, погребая меня под слоем… снега?

Я дернулась, разворачиваясь едва не на сто восемьдесят градусов, рванула на четырех в сторону и вверх и вломилась головой во что-то твердое. Странный сыпучий снег вел себя, как наэлектризованный пенопласт. Очень мелкий пенопласт. Лез буквально всюду. 

А преграда, оставившая на моем лбу вполне ощутимый след, оказалась дверью, на ощупь. Я даже палец занозила, пока ее ощупывала. 

В спину толкнуло, словно вибрация от огромной колонки, я развернулась, пенопластовый снег вздыбился девятым валом, и сквозь него проступило рыло, раззявленная клыкастая пасть со сворачивающимся в глубине комом обжигающе-белого пламени. Я, жалко вякнув что-то вроде “ну пустите меня”, распласталась спиной по двери, вжалась лопатками, зажмурилась и снова провалилась в дыру. Очередную ледяную дыру. И уже в ней холод был самый настоящий.

. . .

Призрачно синее свечение стелилось по каменному гладкому, блестящему замерзшим озером полу, как туман. Покрытые кристалликами льда и инеем стены давили. Я несколько раз упала, оставив на промерзших камнях тут же схватившуюся и поблекшую, словно пол впитал ее, кровь с коленок и ладоней. Встала, испачкав такие красивые сверкающие стены. Затем вышла в зал. 

Светящиеся фигурные колонны подпирали невообразимо высокий свод. Я была как Герда, попавшая во дворец Снежной королевы. Теперь я доподлинно понимала, каково было бедняжке лишиться всех подарков принцессы: шапочки, муфты, сапожек, шубки. Из всего имелись только сапожки, гольфы, которые Клифт не потрудился снять с меня, белье и рубашка без пуговиц. 

Я брела по залу целую вечность. В этой сверкающей ледяной пустоте было куда страшнее, чем во время падения или когда пасть полная огня готова была в меня этим огнем пальнуть. Там было движение и какая-никакая жизнь. Дракон, к примеру. Себя не считала, поскольку считала, что умерла. И если это и есть те самые круги, то господин Данте капитально наврал. Или мне все только предстоит?

Ровно девять черных арочных проемов было передо мной, когда бесконечный зал закончился. Остальное тонуло в странном подобии сияющих сумерек. Я даже останавливаться не стала, просто пошла, как шла. Знала: остановлюсь – упаду, а сил подняться уже не будет. Зачем шла? Вдруг там, в темной арке, теплее? Хоть немного?

Через какое-то время силы оставили меня, и когда что-то подвернулось под ногу, я упала на каменный пол, свернулась в комок. Сердце билось медленно, я засыпала, мне было тепло. Только лежать жестко, но это такие мелочи… Я ведь была уверена, что уж это – точно конец. Но это было как раз начало.

 _____________________________________________
Предлагаю заглянуть в гости
к одному из магистров Ордена дракона ,
в ее историю ""

– Ирена… Верный чертог!.. Ирена..

Что-то упало и покатилось. Что-то круглое. Ткнулось мне в голову… Свет обжигал прямо сквозь веки. 

–  Ирена, детка… Нет-нет, нельзя спать, нельзя спать…

Меня попытались поднять и было ощущение, что я сейчас сломаюсь, так все застыло. 

Да почему? Опять? Никакого покоя в этом посмертии. 

От твердых пальцев было больно. Я хотела сказать: “Отстань”, но вышло какое-то жалобное нытье, будто кошка мяукнула. А меня продолжали тормошить и дергать, подняли, завернули не то в душный, пахнущий сеном и непонятно чем еще пиджак, не то в пальто. Пытались поставить на ноги. Я канючила, отталкивала руки, уворачивалась от бьющего в закрытые глаза света. Все было горячее и причиняло боль. И свет, и руки.

–  Вер-хранитель… Ирена… Как ты тут оказалась? Вот так, на ножки… Что это на тебе такое надето? Как ты вообще тут до смерти не замерзла… Чудо, просто чудо какое-то. Уже год прошел, никто и не чаял… Мамочка твоя не дождалась, бедняжка, месяц как небесной дорогой ушла, а ты вот, живая. Живая… 

Этот кто-то бормотал, дышал, дрожал голосом, плакал? На руку будто расплавленным воском капнуло. Меня упорно продолжали волочь куда-то. Глаза не открывались. Открылись потом. Спустя несколько дней.

“Приснится же такая дичь? Вот и ходи в кино”, – подумала я, открыла глаза и заорала. Тут попробуй не заори, когда над тобой зеленая рожа с клыками нависла.

– Ракшис! Ты тут что делаешь? – вклинился в мой ор смутно знакомый голос, в поле зрения появился еще один персонаж, а я замолчала и спряталась под одеяло до носа. Можно бы и до бровей, но чем тогда ориентироваться?. 

Вошедший был похож на папу Карло: лысоватый, высокий, только одет не как бедный шарманщик, а как средневековый дворянин. В камзол? Кажется так это называется. И комната под стать: стены обтянуты местами поблекшей тканью, мебели негусто, но на гнутых ножках, кровать с такими стойками высокими и балдахином, только он откинут и на стойках у меня над головой портьерой висит. Портьеры тоже есть, окошко сквозь щель проглядывает зарешеченное. Может еще что-то имелось, но в сторону, куда от моего ора отпрянула зеленая морда, смотреть было страшновато. Я до сих пор сплю?

– Да я только воду поменять, – загудело как раз со стороны, будто в бочку говорили. Еще и пришамкивали этак плотоядно. Понятно, что с клыками на губе дикции никакой, но весело не было.

– Воду поменять я, – снова загудел зеленый здоровяк. – А она бормочет. То ли раздели ее, то ли толкнули куда-то, еще что холодно и про блины. Подумал, очнулась и есть просит, вот и подошел поближе. Спросить, каких ей блинов: ржаных, ситных или пшеничных, нажористых или сладких с творогом, с ягодами или с медом.

– Какой мед? Ее в детстве пчела куснула, чуть выходили! Никакого меда!

– А ты точно уверен, что это она? – засомневался во мне клыкастый.

– Что я, родную племяшку, единственное дитя единственной сестры не узнаю, когда я ей практически вместо отца был? – возмутился… дядюшка. – Ирена это, наша Риночка.

– Так она вроде у вас того была, Вером поцелованная. Взрослая девка, а ум детский.

– И что? Раз светлая душа, так уже и не своя? Вот ты дятел, Ракшис!

– Так… это, – смутился зеленый. – Блины печь?

И тут они друг от дружки отвлеклись и на меня посмотрели.

– А… А где я? – спросила я на всякий случай, а то может у меня видения, а это просто доктор и санитар. Ну вдруг.

– Это Айскасл. Северные ворота Рубежа, – ответил “дядюшка”.

– А… А я кто?

– Ирена, племянница моя, Ирена Арлин, – терпеливо пояснили мне. – Я Дитмер, а это…

– Ракшис, – добавила я.

– Вообще-то Раа-Кшиисс, мади, а у вас голова выходит, уже не болит?

Тут я ничего не сказала. Во-первых, Дитмер вытолкал этого Раа-Кшиисса прочь из комнаты. Я думала, зеленый в дверь не пройдет, такой он был широкий, но он как-то втянулся, будто кот в щелку. Во-вторых, сомневалась. Болеть у меня вообще нигде ничего не болело, пальцы на руках были точно мои, все целые и гнулись, но по поводу головы – те самые сомнения. Считается, если вы сомневаетесь, в здравом ли вы уме, значит все у вас нормально. 

Однако на больную голову оказалось удобно валить все на свете. Если я чего-то не знала или не понимала, а не знала и не понимала я почти ничего из происходящего в первое время, я просто улыбалась и меня оставляли в покое. Сложно все сразу понять, если ты попала в другой мир.

Я была плохо подготовленной попаданкой, меня почти никогда не интересовало что-то подобное. Так что мне самостоятельно пришлось привыкать к мысли, что драконы это не здоровенные ящеры, сжигающие города и избавляющие гномов от излишков золота и драгоценностей и в свободное от основной работы время похищающие принцесс, а здоровенные мужики в латах с манерами… вообще без манер по большей части, и ящеры, конечно, тоже. Только не смейте ни в коем случае назвать дракона ящером. Что будет? Вы рискуете об этом не узнать, потому что не будет вас. Каждый дракон мнит себя единственным и неповторимым. И даже если перед вами их будет целая толпа, это будет толпа единственных и неповторимых.

Кто я такая, за меня придумали. У меня и биография нашлась, и родственник. А вот с реалиями я знакомилась подглядывая и подслушивая. Но что больше всего раздражало – пришлось заново учиться читать и писать. Мне. Мой прототип, настоящая Ирена, либо не умела, либо знания у нее в голове не держались, так что никого мое невежество не удивило. Думаю, больше удивило желание научиться. Но без этого навыка мне вряд ли доверили бы что-то серьезнее чистки картошки или раскладывания салфеток. 

Да, дядюшка Дитмер, внезапно обретя в моем лице потерянную семью, оставил при себе и нашел применение моим невеликим талантам. Айскасл – большой замок, рабочие руки нужны всегда, особенно на кухне и в столовой. Думаете прокормить такую ораву драконьих Стражей Рубежа легко? Правильно думаете.

__________________________________
Сегодня отправляемся в гости к магистру Мэри Кенли,
в ее историю ""

Мне доверили присмотреть.

– Дождаться первого булька, один раз сыпнуть этой штуки, помешать, дождаться второго, сыпнуть из этой, помешать и снять. Поняла? – внушал Ракшис, шевеля мощными надбровными дугами, а его могучее туловище в таком белом фартуке, что глаза слепило, возвышалось надо мной добродушной зеленой скалой. 

Понять-то я поняла, но засмотрелась на спиральки поднимающегося с поверхности соуса пара. Самый первый бульк случился так внезапно, что я сразу не сообразила, какую из двух баночек с приправой хватать. Схватила ту, что была слева, первую, сыпанула и в момент, когда баночка опрокинулась над кастрюлькой и приправа порскнула сквозь дырочки дозатора, до меня дошло, что Ракшис считает не как все, слева направо, а наоборот. И нет бы остановиться, но я решила, что какая, по сути разница, все равно перемешается, взяла вторую баночку и тоже сыпанула. Как раз после второго булька.

А разница была. Длинная плоская ложка для помешивания совершила круг и соус вместо кремового стал салатовым. Таким, знаете, как первая весенняя травка. 

– Блин…

Я оглянулась, чтобы посмотреть на Ракшиса, как кот на Шрека, но кухня оказалась девственно пуста. Побулькивало и шкворчало на плите, лежали по столам ложки-поварешки, ножи, недокрошенные и недоизмельченные продукты, подергивая длинными синими хвостиками, раскатывались по полу круглые, один в один, розоватые клубни торки – такой местный корнеплод, что-то среднее между свеклой и репкой. Слабаки.

Но их можно понять. В первый день на кухне я устроила фудаппокалипсис. Нечаянно. Я и сама жутко испугалась своей разрушительности. 

Мне дали корзину с торкой и отправили в уголок – вымыть, почистить, нарезать. Но первый взятый клубень шевельнулся, оказавшись уснувшей скальной ящеркой-хамелеоном – они здесь вместо мышей. 

Представьте реакцию, когда картошка, которую вы решили почистить, посмотрела на вас всеми своими глазками, а потом раззявила пасть и куснула. Вопли – это как минимум, но у меня случился первый раз. Первый магический раз. Вся еда, что была в помещении, взмыла под потолок, вместе со злополучной торкой. Поверхности столов, стены и посуду высеребрило инеем, огонь в открытом очаге застыл, и все тоже застыли. Кроме меня, стоящей над пустой корзиной с ножом в одной руке и висящей на пальце ящеркой с выпученными глазами на другой.

– Блин, – сказала я и все обрушилось. 

И быть бы замковому целителю и двум его ученикам по уши в работе, если бы летающая еда не перешла в один миг из твердого состояния в желеобразное.

Реакция была бурная, и целителю мисту Шорусу, все же пришлось поработать – на полу от желе стало очень скользко. Но ушибы ушибам рознь. Ракшис первый сообразил не делать резких движений, проскользил ко мне как фигурист в супертяжелом весе, снял ящерицу с пальца и молча вручил начавшее оттаивать полотенце и тазик.

Убрали быстро. 

Вывод: магия – сила, а контролируемая магия – вещь незаменимая. Но в воспитательных целях угол кухни я убирала вручную с полным осознанием, что так и буду до посинения столовую подметать, перебирать овощи в кладовке и делать прочее посильное для скорбных умом. Но нет. Ракшис уверенно заявил – впечатлился и берет, прямо после того, как я отмыла кухню, отмыли меня и отвели и сдали дядюшке с подробным описанием беспредела, а я под шумок и попросила меня читать научить.

Они потом меня выставили и шептались. Подслушать толком не удалось, но зеленый опять сомневался, та ли я Ирена, а дядюшка уверял, что может и не совсем та, но настолько похожа, что могла бы и быть. А раз так, то и думать нечего. Что-то со мной страшное случилось, вот я и поумнела внезапно, и дар открылся. От шока. Бывает. Сложно не согласиться. От шока что угодно учудить можно. Зато Ракшис после разгрома придумал желе из мяса и обозвал его студнем. 

Так что когда я говорила “блин” на кухне, все предпочитали нырять под столы: два длинных в центре с проходом между ними и один широкий, примыкающий к левой стене. Место, чтобы прятаться, было еще под тремя мойками и в шкафчиках, где хранились самые большие кастрюли и посуда, которой редко пользовались.

На плите забулькало, над уровнем столов приподнялась большая зеленая рука и прикрутила горелку под одной из кастрюль.

– Он зеленый, – повинилась я.

– Кто? – прогудел из укрытия Ракшис. – Тут только я зеленый и укроп с петрушкой еще.

– И соус теперь тоже.

– Да? – орк вынырнул на поверхность, обогнул столы и заинтересованно склонился над моей катастрофой, затем взял мешалку у меня из рук и продегустировал.

– Как ты это сделала?

– Как вы и просили, только наоборот. Специи наоборот.

– Хм… Уверен, ей понравится.

– Кому?

– Королеве.

Испортить соус для такого гостя! Я готова была поседеть от досады, если бы мне было куда седеть. Сюрприз! После всех перипетий с пространственными дырами, ездой на драконьих хвостах и замерзанием в ледяных коридорах, мой шикарный пепельно-русый стал жемчужно-белым. Должна сказать, с голубыми глазами смотрелось невероятно эффектно. 

Что там дальше с соусом было, я так и не узнала, но с королевой случайно столкнулась, когда помогала накрывать обед в стражьей столовой. 

Аконита Драгсит была отсюда родом и детство и юность провела в Айскасл, пока однажды не балу в столице не попалась на глаза наследнику Венца восьмерых. Время от времени, не слишком часто, она приезжала в замок отдохнуть и стала свидетельницей того, как я гоняла близнецов-драконов Майена и Майлита Грейст, вечно являвшихся пожра… поесть в первых рядах и уже схвативших по куску свежего хлеба из плетенки на столе.

– Блин! Куда! А ну кыш! Руки!

– Мыли! – быстро проглотив стащенное, Майлит (или Майен) предъявил пятерни.

– До пупка! Показать? – предложил второй.

– Вон пошли, оба. Наследили как стадо бизонов, – я замахнулась на одинаковых с лица полотенцем, которым протирала тарелки, как оба драга согнулись в придворном поклоне. 

Кроме меня в столовой были и другие слуги, и все они тоже поклонились. Я обернулась и встретилась глазами с красивой стройной брюнеткой. На ней, поверх домашнего платья без корсета, была тяжелая длинная накидка с пушистым белым воротником, а огромные темные глаза с любопытством разглядывали помещение и меня. Затем она улыбнулась и ушла, а Майен (или Майлит) Грейст сказал, что это была королева, а я невежда и глупыш.

_____________________________________________
Продолжаем ходить в гости к магистрам Ордена дракона.
Сегодня заглянем к , в ее историю "

Никто меня особенно серьезно не воспринимал, считали слегка блаженной, однажды застала как служанки шептались будто меня какие-то проходимцы поймали и держали у себя как рабыню, а потом я им надоела, вот они отвели меня не пойми куда и бросили умирать, а я возьми и выживи.

Ладно, подумаешь… Зато стало понятно, отчего я была избавлена от определенного рода внимания со стороны противоположного пола и даже любвеобильный кастелян мист Филандер ни разу не прижал меня в уголке, хотя  грешил подобным со всеми симпатичными служанками и даже не очень симпатичными. 

Как-то так жили. С реалиями и бытом я почти справлялась – корсеты нереальная жуть – а вот с грамотой вышел затык.

Я, наивное дитя, решила, что раз знаю принцип, то выучить новые буквы и подставить к ним звуки будет проще простого. Как бы не так! Проблема пряталась в автоматическом знании языка и его же воспроизведение, которое прогружается в момент перехода через портал. 

Дядюшка Дитмер уже готов был бросить это дохлое дело – научить меня, и тут до меня дошло, что внутри себя я слышу один язык, а на выходе получается другой! А я ни сном, ни духом. И когда я про себя думаю сказать и говорю “Доброе утро”, оно может звучать как “Дрдрдр брбрбр”. 

Если есть в этом мире пособие для попаданок, обязательно нужно туда вписать, что стоит выбирать порталы с полной языковой версией по принципу “все включено”: понимать, говорить, читать и писать. Причем сразу, а не это вот бесплатное демо. А порталы уж точно можно выбирать. Особенно здесь. Но об этом чуть позже, сначала про мучения обучения.

– А есть такие штуки, в которые я, к примеру, говорю, а оно мои слова запоминает и мне ими же обратно говорит? – спросила я и скрестила все пальцы, какие у меня в организме были. Сейчас точно за дуру примут или за неместную, что еще опаснее, потому что выходит, что я коварная самозванка.

– Зачем?

– Надо, – закивала я. – Очень. Иначе не выйдет.

Святой человек! Или, как говорят здесь – верный. Вер – местное божество и все слова с частью “вер” автоматом принимают божественный смысл. Здесь даже не говорят “Я тебе верю”, как угодно, но не так. Так вот, дядюшка посмотрел добрыми глазами взял за руку и повел.

Так я впервые оказалась в той части замка, где обитали его хозяева, когда появлялись дома. Королева – Аконита Драгсит, в девичестве Стоун или ее брат Аркейн. Про последнего я только знала, что он – королевский инспектор. Что именно инспектирует – не сказали, будто это такая известная вещь что и упоминания не стоит. Я и про инспектора просто услышала. А уж увидеть – никак. Этот таинственный тип, дракон разумеется, очень не любил изображения себя, так что по всему огромному замку не было ни одного его портрета. Зато драконьих голов и прочих барельефов – хоть отбавляй. 

Галерея с могуче-прекрасными предками тоже была, мы с Дитмером как раз мимо нее в первый раз шли, но тогда я не особо интересовалась, потом сбегала посмотреть. Нашла королеву и всяких пап-дедушек. Столько надменной красоты в одном месте, брр. Хозяина замка не нашла. А позже подумала, что он, наверное уродился не слишком красивым или вообще страшненьким. Так бывает, кончились у вселенной красивые чернила как раз на нем. Вот он и не любил свои портреты.

Обстановочка в хозяйской части была, естественно, не чета той, в которой жили служащие и обычные стражи. Я в своем платье без всяких рюшиков чувствовала себя среди этой красоты, как залетная моль в шкафу с королевскими шубами. Рот разевался, а куснуть никак. От восторга и впечатлений. 

Дитмер привел меня в комнату. Она была похожа на детскую и пожалуй, когда-то ею и была, а теперь осталось то, что осталось. Словно музей вроде вот комната, в котором жила эта известная личность, когда была маленькой. Нашей целью оказался сувенирный стеклянный шар с потускневшим снегом и спящим дракончиком внутри. Самый обычный, привычный моему глазу шар со снегом. на красивой подставке и круглым камешком-кнопкой впереди, на который Дитмер и надавил. Снег в шаре пришел в движение, дракончик встрепенулся и сел. Дядюшка выжидательно посмотрел на меня.

– Э-э-э, здрасти, – сказала я и дракончик повторил.

Штучка называлась звуковое зеркало, но эхо мне было ближе, дракончика я сходу окрестила Томом. Я услышала все звуки букв и дело пошло. И смех, и слезы… А-а-а, горы рубежные вот такой вышины, о-о-о, замок драконий вот такой ширины…

Вообще Рубеж – зрелище такое, что дух захватывает. Когда я впервые это снаружи увидела сразу поняла, отчего все здесь живущие с таким воодушевлением говорят: Северный предел – корона мира, а Айскасл – ее сверкающий бриллиант. Горы здесь такой высоты, что когда ты смотришь, кажется, будто зубцы нагибаются над тобой, словно края глубокой пиалы. Там, на вершинах мечется ветер и облака плывут рваными клочьями. Кругом снег, такой белый, что больно смотреть, а лед кажется бирюзовым на просвет или изумрудным, или розоватым, если солнце всходит. 

Рассвет здесь… Знаете, я расплакалась, настолько это было прекрасно. Сначала полная темнота, бархат с искрами звезд и россыпью диамантов созвездия Венца на юге, и вдруг – брызги света, взрыв, веер бьющих над пиками жемчужно-розовых лучей. Свет отражается от толщи облаков и мельчайших льдинок, мечущихся в воздухе там, на невообразимой вышине, и кажется, что это сами звезды сыплются вниз вместо снега. Затем все стихает. Свет стекает по склонам, разбегается по горным макушкам эстафетой, словно одна вершина загорается от другой новогодней гирляндой, воздух плавится и восходит солнце. Теплое, желтое, как политый медом оладушек. Свет касается лица, им хочется дышать. 

Но несмотря на этот теплый свет, здесь все равно холодно. Из-за Рубежа. Потому что горы на самом деле вовсе не обычный камень, а сгущенная, застывшая магия. Именно она и охраняет Проходной мир от того, что за Рубежом, от хаоса. Именно откуда я и пришла. Каким-то совершенно невозможным образом. Вот почему я молчу о том, кто я, вот почему никто не должен знать. Попаданки в Проходном мире явление рутинное, тут этих порталов, как дырок в сыре, но я, как понимаю, вывалилась капельку не долетев. 

_____________________________________________________
Больше драконов разных, но одинаково волшебных!

Наверное самым убойным фактом о мире оказался тот, что Проходной мир – плоский, и Рубеж – действительно его граница. Он делится на сектора по сторонам света. Наш, соответственно, северный, со всеми северными штуками вроде снега, мороза и холода. Все дело в том, что мир не возник сам, естественным путем, как возникают обычные круглые миры, а был создан искусственно для того, чтобы притягивать в свои порталы переходы из множества других миров. Зачем? 

Популяция драконов в их родном мире медленно, но неуклонно снижалась, сама собой либо помог кто, не ясно. Затем случился магический катаклизм, мир выстоял, но жить в нем становилось все некомфортнее из-за хаотично открывающихся порталов. А еще время от времени, помимо неприятных сюрпризов, в мире стали появляться попаданки, среди которых в обильных количествах обнаружились истинные. 

У драконов, за редким исключением, традиционно рождаются мальчики. Но даже для того, чтобы мальчик родился, жена должна быть совершенно особенная и для каждого дракона его собственная, то есть – истинная. 

Самое страшное, что сразу почти никогда не понять, а вот если жена родила и вместе с ребенком выжила – без сомнения истинная. Не стопроцентно, однако, факт. Выйти за дракона – та еще рулетка. Чаще всего – это выйти и умереть при родах вместе с ребенком, выйти и потерять ребенка без возможности снова когда-нибудь родить или родить и умереть, оставив дитя горюющему отцу. Ужас… Драконы живут долго, а потеряв жену, спустя время вновь начинают думать о наследниках. Понятно, что при таких шансах на долго и счастливо местные жительницы к ним в невесты не особенно набивались. Попаданки – дело другое: почуял свое, очаровал и готово.

 Так что драконы крепко подумали и подошли к делу глобально, создав совершенно уникальный мир, куда и перебрались полным составом.

Одним подслушиванием я бы такой картины не собрала, пришлось играть с дядюшкой в почемучку, так что дурацкие вопросы вроде “А почему мир плоский?” и “Почему солнце всегда встает на востоке, если заходит на западе?” сыпались из меня, как из дырявого мешка. Последний поставил Дитмера в тупик и он сделал, как все взрослые, ответил: “Вырастешь – узнаешь”, словно я у него спросила не про солнце, а откуда дети берутся. 

Еще одна штука меня немного пугала. Как всякий живой мир, этот – рос. Ему становилось тесно, и тогда границы раздвигались, а в барьере Рубежа возникали трещины. В большинстве случаев оно само как-то срасталось, но случалось, что недостаточно быстро. Материя хаоса проникала по эту сторону границы и тут же принимала форму. В основном хищную и жрущую. 

Оно могло сидеть на месте и ждать или бежать и искать обед самостоятельно, как дикие ящеры – виверны. Летать они особенно не летали, размеров бывали разных и разных расцветок в зависимости от места обитания, были не особенно разумны, зато хитры, коварны и вечно голодны. Теперь понятно, почему драконы бесятся, если их ящерами обзывать? Все равно, что человека обезьяной. 

Но даже когда границы мира расширялись, Айскасл оставался на своем месте. Такая вот магия. Он был и зáмок, и замóк, в нем было безопасно и относительно тепло, если далеко вниз не ходить. 

Айскасл был велик. Я уже говорила неоднократно. В одной его части жили Стражи, в другой – хозяева. У него было несколько этажей, башни и, как у всякого приличного замка, подвалы, всякие кладовые и погреба, а в самом-самом низу – основание, тот огромный величественный зал с ледяными колоннами и светящимся туманом. Так что то, что я выбрела в относительно людную часть – очень большая удача. Не спустить дядюшка Дитмер за в нижние кладовые за какой-то надобностью, осталась бы я там на веки вечные.

Как бы вы ни старались, обогреть такую громадину, как Айскасл очень проблематично. В этом деле в помощь были горячие ключи. Под замком. Как это соседствовало с ледяными залами и коридорами, тоже мне не очень понятно, как круговорот светила плоского мира или дыры в Рубеже, но благодаря горячим ключам в замке было тепло. Еще в Айскасле имелась целая прорва купален от небольших до огромных, в которых и дракон поместится. И это не считая всяких ванных в жилых комнатах. Местные жители вообще к горячей воде испытывали нежные чувства и ясно из-за чего. 

Как раз в купальне и случился со мной конфуз. Хотелось бы сказать, что небольшой, но учитывая размеры купальни и того, кого я там потревожила – не выйдет.

________________________________________________
Идем в гости к магистру Снежане Масалыкиной.
Ее история - ""

День не задался прямо с ночи. Снилась всякая муть. За мной гнались те ненормальные в коже и цепях, что оставили меня замерзать в лесу, Клифт вращал двумя страшными кинжалами, угрожая покрошить на салат, а Сайфер упирал свой жуткий сверкающий меч мне в пупок, клыкасто улыбался и покрывался чешуей. Я снова падала в портал, летела сквозь мглу и хаос, тонула в сыпучем снегу, ломилась в запертые двери и блуждала в ледяных залах. Проснувшись, я с трудом разлепила глаза. Я действительно замерзла. Меня трясло, изо рта вырывался пар. Стены комнаты покрылись слоем изморози, промерзший насквозь полог задубел и казался ломким, по полу стелился странный чуть светящийся туман, а еще у меня было что-то с глазами. Стоило сделать резкое движение, картинка начинала рябить, разваливалась на пиксельные кубики и если задержать взгляд… Часть стойки, на которой держался балдахин сделалась прозрачной, хрупнула, брызнув снежным порохом и меня погребло под балдахином. Ощущение – будто фанерой придавило.

Когда выползла, стуча зубами, глаза открывать было страшно. Это я так нечаянно колданула, или оно само и весь этот ледяной беспредел по другой причине? Одевалась, приплясывая. Выбравшись в коридор и все еще подергиваясь от остатков сна и знобких мурашек, пошла в кухню, помогать Ракшису с завтраком. Там-то уж точно тепло будет.

Народа толклось едва не вдвое больше, чем обычно. Оказалось, морозная роспись по стенам это у меня все-таки от нервов, а холодно было много кому. Ночью случился очередной сдвиг границы, и один из источников, которые обогревали замок, перестал быть горячим или вовсе пропал. Надо же, магический мир, а проблемы с отоплениям, как у всех.

Орк рычал на лишний народ и периодически гонял не задействованных в процессе приготовления пищи вон, но через какое-то время лишние снова скапливались – погреться, да и посплетничать тоже было интересно, раз уж собрались. Я узнала, что в последнее время как-то часто трясет, попала под очередной разгон и чуть сама не разогналась, так угрожающе. Ракшис вращал здоровенным половником и глазами, но меня заметили. И приставили к толстостенной кастрюле, где распаривалась тыква для сладкого пюре. Яркую массу требовалась непрестанно помешивать и понемногу добавлять сироп. 

Меня мигом разморило от тепла и монотонных движений, так что когда зеленый шеф-повар спросил: “Ну как?”, я дернулась и едва не засветила Ракшису в глаз вытащенной из кастрюли мешалкой. Оранжевое на зеленом смотрелось празднично и нарядно, но тыква была горячая. Орк шарахнулся, подбил под руку стоящего рядом Карста, одного из младших кухарей, который только-только открыл банку с крахмалом…

А-а-а, белая зима, началась…

– Внезапно, – сказал Карст. Рыжеватый, но смуглый парень слова использовал крайне редко, но это было его любимое выражение, вроде моего блина. 

Крахмал припорошил его, Ракшиса, меня, часть стола и пол, частично клубился в воздухе, но основная масса ухнула в кастрюлю с уже готовым тыквенным пюре, как раз дошедшим до нужной консистенции. 

– Бл…

Палец Ракшиса уперся мне в губы.

– Тихо. Хватит разрушений. Вот день дурной? Куда ни кинь – всюду… блин!

Крахмальная горка полежала на поверхности, затем оранжевая масса сделала бульк, а у меня сработал рефлекс – я принялась активно размешивать, чтобы комочков не было. Так в Айскасле появился рахат-лукум. На претензии Ракшиса, что набор звуков не может быть приличным названием для нового десерта, я предложила ему самому придумать. Сошлись на том, что рахат-лукум все равно интереснее, чем вязкий мармелад.

____________________________________________________________
Позвольте познакомить с магистром Ордена
Ее драконья история -

Уточнив, что делать с застывающим комком оранжевой массы, Ракшис меня выставил. 

– Спать иди в другом месте. 

Не успела я обрадоваться, как на полдороги к комнате, где я планировала уединиться с одним или даже с двумя одеялами и книгой, меня перехватил задерганный Дитмер и послал разобрать ящик с письмами. Он частенько так делал, едва я научилась более-менее прилично складывать буквы в слова, посчитав, что обучение и полезные действия можно и нужно совмещать. Вот талант у человека! Всем занятие найдет! Так что я действительно ушла спать в другое место. Там было тепло, но меня продолжало немного знобить. Не простудиться бы… 

Я ничего не имею против миста Шоруса и его зелий и амулетов, но хоть прошло уже порядочно времени, я все еще не особенно верила в волшебную медицину, несмотря на то, что именно она поставила меня на ноги после попадания в Айскасл. 

Озноб накатывал волнами. С глазами снова стала твориться полная дичь. Буквы расплывались. Я решила, что устала. Сходила пообедать, но почти ничего не съела. Помогла собрать посуду в стражьей столовой, снова посидела с письмами, затем вышла подышать и чуть не убилась на ледяной дорожке, которую раскатала замковая ребятня. Детей тут было мало. В основном, семьи работников жили в Тондекасл, небольшом городке под стеной замка. Меня поймал один из близнецов, отряхнул от снега и, таинственно заглядывая в глаза, спросил, не слишком ли я замерзла ночью, что делаю вечером и не прогуляюсь ли с ним и его братом в городок на праздник. Как гуляния и температура в замке стыкуются, я не сообразила, но решила сбежать. Ну их, этих драконов… 

После прогулки я намеревалась забраться в ванную, затем подумала и решила, что для такой дозы озноба нужна купальня королевских размеров. 

Конкретно в той, куда я собралась, всегда было пусто. И свободно. Если внутри кто-то есть, специальный барьер просто не пропустит. Не должен был.

Я спустилась вниз с охапкой нужных вещей и теплым халатом. Когда я сюда заглядывала, всегда представляла себя римской патрицианкой в термах и воображала снующих между колонн прекрасных, атлетически сложенных юношей в набедренных повязках, разносящих на золоченых подносах фрукты и молодое вино. 

Здесь было не принято купаться голышом, для этого имелись ванные в личных комнатах, так что я надела специальную рубашку. Странный обычай. В мокрой одежде я чувствовала себя еще более голой, чем если бы была голой – так затейливо ткань облепляла тело на выходе из воды. Да и плавать было не очень удобно, а размер и приличная глубина бассейна это позволяли. 

Разделась, забралась в горячую воду и тут же покрылась мурашками от резкой смены температуры. Ароматный пар щекотал ноздри и стелился по поверхности. Облицованное небольшими плитками красивого серого камня дно бассейна почти не просматривалось. Я решилась на заплыв. Опустилась на ступеньку ниже, собираясь оттолкнуться, и тут она шевельнулась. Ступенька!

Дно бассейна вздыбилось бугром, вода полетела во все стороны каскадом брызг. Резко дернуло в вниз, вслед за схлынувшей водой, я взмахнула руками, и успела только рот захлопнуть, как меня поймал удав. Ощущения были как раз такие. Или шланг. Большой, серый чешуйчатый шланг. Теперь меня мурашило от ужаса. 

Все… приплыли.

Вода шумно стекала обратно в бассейн, я приоткрыла глаз – второй залепило волосами – и увидела ноздри. Как у крокодила. И чешую, и приоткрытую пасть с клыками-и…

– И-и-и-и, не ешь меня!..

Зверюга чмыхнула, меня обдало горячим сухим воздухом, как в парилке, в носу и горле защипало, зато волосы отлепились от лица. 

Да, да, я прямо мечтала смотреть на этот ужас обоими глазами! 

Рядом, если чуть скосить глаз, на краю бассейна, лежала огромная чешуйчатая когтистая лапища. Смотреть в глазищи я даже не пыталась, мне тут ноздрей довольно.

– Хр… Хр… Хроший др-др-дракон. И-и-извините, что потревожила, мож… 

Я не собиралась шлепать, я… У меня рефлексы! У меня стресс! А он тут хвостом своим ск… скользит, где у меня вот-вот сердце выскочит. Как у такой громадины может быть такой подвижный гибкий хвост? Так что сразу по наглому хвосту и тут же по наглой морде… Блин. Моя ладонь, как его ноздря. Почти, если и запястье считать и… А вдруг еще решит, что это я его глажу?.. Блин. Блин. Блин.

– А можно я пойду?

И на самом деле погладила. Между ноздрей. Так, на всякий случай, чтоб не обижался, что шлепнула. Бо-о-оже, ну и зубищи. 

– Пойду, да? Пожалуйста…

Опять горячий чмых и из приоткрытой пасти высунулся кончик языка. Как у змеи. Вытянулся, потрогал воздух…

Я почуяла слабину в жгуте удерживающего меня хвоста, уперлась руками, дернулась, выскальзывая вверх, хвост сжался, я потеряла равновесие и ткнулась лицом в… рыло? морду? А как правильно? О чем я вообще думаю?

У дракона случился шок. Наверняка, еще никто не кидался на него с поцелуями, когда он вот такой, посему хвост разом обмяк, лапа соскользнула…

Я, пробуксовывая по мокрому полу, бросилась прочь.

…что-то шлепнуло, клацнуло, взывыло с мотоциклетным рокотанием, мой мокрый зад почувствовал, что стало горячо, и я припустила с удвоенной скоростью. 

Если б не запнулась о низкую мягкую скамью, где бросила вещи, скакала бы почти голышом по замку, а так успела халат схватить. На тапки уже мужества не хватило. Какие тапки, когда за спиной такое?! 

Чем я там у дракона перед ноздрями сверкала, когда выскочила из бассейна, мне подумалось уже у себя и под одеялом, куда я забилась мышью прямо в халате и мокрой купальной рубашке. 

В глазах мельтешило, сердце колотилось, меня поочередно окатывало то жаром, то ознобом, и если я завтра не встану – сама виновата. Следующий раз буду палкой тыкать, прежде чем в воду лезть.

_______________________________________________________
Еще одна драконья история -