Академия "Контроль"

– Жизнь или кошелек? – хриплый, пропитанный угрозой голос режет тишину переулка.

Его обладатель, широкоплечий амбал, уже догнал меня, отрезав путь к отступлению. Его тень нависает надо мной, прижимая к холодной, шершавой стене, от которой тянет сыростью и забвением.

Вот говорила мне мама не ходить одной по таким местам. Знала бы она, где сейчас находится её непослушная дочь!

В голове мелькает её озабоченное лицо, но мысли эти лишь заставляют легкую, дерзкую улыбку тронуть уголки губ. Слушать надо было раньше, конечно. Ну ничего, не пропаду же я в конце концов!

– Жизнь мне твоя не нужна, – выдыхаю я, и мой голос звучит на удивление спокойно и даже слегка скучающе. – А вот от кошелька не откажусь. Так уж и быть, давай его сюда.

Легким, почти небрежным движением протягиваю руку ладонью вверх, ожидая трофей.

– Чего? – его грубое лицо искажает неподдельное, абсолютно чистое недоумение. Маленькие глаза округляются, будто пуговицы, готовые оторваться. Он уставился на меня так, будто это я его, громилу, приперла к стене в этом безлюдном месте.

– Кошелек, говорю, сюда давай! – повторяю я свои слова, уже с легкой ноткой нетерпения, будто объясняю что-то очевидное непонятливому ребенку.

Мужчина медленно, будто в гипнозе, не может оторвать от меня удивленного взгляда. Кажется, в его голове трещит по швам вся картина мира. Но рука, словно сама по себе, опускается в карман потрепанной куртки и, после короткой возни, извлекает потертый кожаный бумажник.

– На, – бормочет он глухо, глядя куда-то мимо меня, в темноту переулка. В его голосе слышна растерянность и капля стыда.

Я ловко принимаю добычу. Кожа бумажника теплая от тела. Щелчок застежки звучит неожиданно громко в тишине. Взгляд скользит по содержимому, и на смену деловому интересу приходит самое настоящее, искреннее возмущение.

– Что? Всего сто рублей? – восклицаю я, и мои брови взлетают вверх. – Да за кого ты меня держишь!

Честно говоря, я чувствую себя глубоко оскорбленной. Такое никуда не годится!

– Больше нет, – он мямлит, и его могучие плечи слегка ссутуливаются. – Я поэтому тебя и поймал.

Он опускает глаза и носком потрепанного ботинка начинает выводить невидимые, беспомощные узоры на грязном асфальте. В этой позе он больше напоминает огромного, провинившегося щенка, чем угрожающего грабителя.

– А работать не пробовал? – спрашиваю я, и в моем голосе невольно проскальзывает доля снисходительного сочувствия. Картина вырисовывается до обидного банальная и унылая.

– Пробовал, но платят мало, только на жилье и жратву хватает… – он разводит руками в немом жесте, полном безысходности, и вновь смотрит на меня. В его взгляде уже нет угрозы, лишь усталое недоумение.

– Значит, ищи другую работу или вторую! – говорю я с напором, в котором слышна непоколебимая уверенность в простоте всех жизненных решений. – Нечего хорошеньких девочек в темных углах караулить.

Чтобы подчеркнуть свои слова, я резко тряхну головой. Длинные рыжие волосы, похожие на вспышку пламени в полутьме, взметаются и рассыпаются по плечам. Пусть оценит, кого он собрался грабить!

– Я могу идти? – тихо, почти шёпотом, спрашивает мужчина, виновато опустив глаза. Он съёжился, будто ожидая удара.

– Свободен, – произношу я с царственным снисхождением.

Этого достаточно. Амбал, будто сорвавшись с пружины, бросается бежать в противоположную от меня сторону, его тяжелые шаги гулко отдаются в переулке. Он забывает даже о бумажнике, который я до сих пор держу в руке, как нелепый трофей этой встречи.

– А деньги? – кричу ему вслед, но мужчина не оборачивается, растворяясь в темноте.

Только эхо отвечает мне.

Вот так в копилке моих невероятных приключений случилось пополнение. Очередная абсурдная история, достойная пера какого-нибудь писателя-абсурдиста.

Да, я обожаю влипать в различного рода истории, но – и это мое главное правило – абсолютно всегда выхожу из них победителем. Как у меня это получается? Сама не знаю. Харизма, острый ум, ослепительная красота… Да что угодно! Мир просто не может устоять перед моим напором.

Мне всегда уступают очередь, всегда делают всевозможные скидки и дарят подарки, стоит только об этом тактично, с обворожительной улыбкой, намекнуть.

С детских лет я привыкла, что всегда все самое лучшее, самое яркое, самое желанное достается исключительно мне. По-другому просто и быть не может! Это аксиома, фундамент моего мира.

В этой ситуации, конечно, есть свои плюсы, но есть и минусы, острые, как шипы. Кто станет искренне дружить с человеком, которому всегда и во всем фантастически везет?

Зависть – тихая, змеиная и холодная – рано или поздно побеждает любую симпатию. Именно поэтому у меня нет друзей. Поклонников и ухажеров – полно, их взгляды преследуют меня повсюду. А вот друзей, настоящих, тех, кому можно доверить тайну, – вообще нет.

Окончив школу, я, недолго думая, решила поступить на юридический, чтобы стать адвокатом. Мама, когда-то, смеясь, говорила, что с моим феноменальным везением туда прямая дорога – человеческие жизни спасать! Именно в институт, выбранный мной для этого подвига, я сейчас и направлялась этим ранним, прохладным утром, чтобы подать документы.

Родители, к сожалению, не дожили до этого момента. Но и здесь фортуна была ко мне благосклонна: мне удалось избежать унылой участи жизни в детском доме. Государство, словно по мановению волшебной палочки, выделило мне небольшую, но отдельную квартиру и вполне приличное пособие. Разве это не очередное доказательство моего везения?

Поступить я решила, разумеется, в самое элитное заведение. И естественно, не иначе как с повышенной стипендией!

Добравшись до величественного здания с колоннами, я легкой, пружинящей походкой шагнула в прохладную кабину лифта. Под тихое жужжание механизма я слегка пританцовывала на месте, предвкушая скорую победу.

Когда двери с мягким шипением распахнулись, я вышла в просторный, строгий зал, заполненный народом. Высокие потолки, темное дерево и ряды скамей – всё это отдаленно, но вполне узнаваемо напоминало зал суда из фильмов. Интересный дизайн для приемной комиссии.

– Проходите, Касандра, – раздался спокойный, бархатный голос со стороны возвышения, где за массивным столом сидел мужчина в строгой мантии.

Ну надо же, здесь меня уже ждут, а я даже заявку подать не успела! Везучесть работает на опережение.

Чувствуя на себе десятки любопытных взглядов, я прошла через зал к предложенному месту. И в этот момент встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим в первом ряду. Его взгляд – не любопытный, а изучающий, пристальный – отличался излишней, почти бесцеремонной заинтересованностью к моей персоне.

Я тоже мельком рассмотрела его: острые скулы, темные волосы и пронзительные серые глаза. Очень даже привлекательный, черт возьми. Но мысли о симпатичных незнакомцах – не сейчас.

– Ксандра Вэйлис, – повторил судья, когда я заняла место у трибуны, ощущая под ладонями прохладу полированного дерева.

– Сандра, – нагло, но с самой светской улыбкой перебила я его. Пусть привыкают к простоте обращения. – Называйте меня просто Сандра.

Мужчина в мантии слегка округлил глаза, его пальцы замерли на столе. Но он ничего не сказал на мою выходку, лишь едва заметно покачал головой.

– Сандра Вэйлис, – начал он снова, и в его голосе зазвучала тяжелая, не терпящая возражений серьезность. – Мы пригласили вас на магический суд, чтобы решить вашу дальнейшую судьбу.

На магический суд? Мои брови поползли вверх. А это заведение еще и с юморком, оригинальным подходом к абитуриентам! Что ж, ну давайте посмотрим, что у вас тут за «суды» проводят. Мне всегда нравились интересные игры. Что тут у нас?

– Магический суд? Интересное название, – пробормотала я себе под нос, не в силах скрыть скептическую улыбку.

Но затем мой взгляд скользнул по залу, и я поняла: что-то не так. Люди вокруг одеты как-то странновато, непривычно. На первый взгляд – просто стильная или слегка старомодная одежда. Но стоит присмотреться, и начинают проступать детали: едва уловимое мерцание ткани на мантии дамы в третьем ряду, слишком живая, будто шевелящаяся, вышивка на рукаве у мужчины у окна, причудливые застежки, не поддающиеся законам физики.

Многие действительно сидели в мантиях, кто-то – в остроконечных колпаках, которые я раньше видела только в фильмах. По спине пробежал легкий, настороженный холодок.

– У вас выявлен редкий и очень опасный для человечества дар! – тем временем продолжал свой монолог «судья», и в его голосе уже не было и тени игры. – Но мы готовы дать вам шанс сохранить его.

– Какой дар? – выпалила я, чувствуя, как почва под ногами становится зыбкой. Мой мозг отчаянно цеплялся за логичное объяснение: это проверка. Необычный, стрессовый вступительный экзамен в элитный ВУЗ. Да, должно быть так.

– Дар убеждения, – спокойно, будто констатируя погоду, произнес мужчина.

– Не понимаю, – честно ответила я. Слова звучали глупо, но иного у меня не было.

– Сегодня в подворотне, на вас напал грабитель, было такое? – он прищурил глаза, и в этом прищуре читалась неопровержимая осведомленность.

– Было, – коротко бросила я, уже не пытаясь спорить. Разговор ускользал от любой логики, но становился чертовски интересным. Страх притих, уступив место жгучему любопытству.

– Вы действительно считаете тот факт, что он отдал вам свой бумажник и сбежал – нормальным развитием событий? – он спросил как-то с тем же прищуром, и в его вопросе звучала не насмешка, а чистое, неподдельное любопытство исследователя.

– Да, со мной всегда так, – театрально развела я руками, стараясь, чтобы в голосе звенела привычная самоуверенность. Но внутри что-то екнуло.

– Вот именно, что с вами, а с другими – нет, – он покачал головой. – Мужчина намеревался вас ограбить, он мог и нанести телесные повреждения. Только в самый критический момент включился ваш дар, который и заставил амбала сделать все, что вы пожелаете, – терпеливо, словно объясняя ребенку, пояснил мужчина. Его слова падали в тишину зала тяжелыми, неоспоримыми фактами. – С другим человеком он бы не стал церемониться. Уверяю вас.

– Но почему? Как? – не могла сформулировать мысль я. В голове вертелись обрывки воспоминаний: всегда уступчивые очереди, сговорчивые продавцы, покорные обстоятельства. Всё это складывалось в единую, пугающую мозаику.

– В нашем мире существуют магически одаренные люди. Только наше сообщество всячески скрывает эту информацию от обычных граждан, – его голос стал тише, интимнее, будто он посвящал меня в великую тайну. – Вы входите в наше число.

Он внимательно изучал мою реакцию. А я застыла, ощущая, как реальность трещит и расползается по швам. Шок, холодный и парализующий, сковал меня.

– Вы сейчас шутите? – слабо попыталась уточнить я, последний островок надежды.

– Нет, Сандра. Да вы и так это понимаете. Вспомните, сколько раз вы выходили из каких-то передряг в выигрыше? Всегда! – он ударил ладонью по столу, и звук гулко отдался под сводами. – Вот только это не ваша личная заслуга, а всего лишь действие магической силы. Слепой, неконтролируемой силы.

– Но я же не виновата, что она у меня есть! – воскликнула я, и в моем голосе прорвалась обида. Обида на него, на этот суд, на всю эту нелепую ситуацию, которая рушила мое привычное, удобное мироустройство.

– Конечно, не виноваты. Магия – это дар, но в то же время и проклятие. Ваша сила признана опасной, и у нас есть с вами два варианта развития событий, – он сделал паузу, дав мне вдохнуть эту тяжелую правду.

– Какие? – спросила я, и мои пальцы непроизвольно впились в край трибуны. Дерево было холодным и твердым, единственная опора в клонящемся мире.

– В первом варианте мы вернем вас туда, откуда забрали, но дара с вами больше не будет. Всего придется добиваться своими силами, без поблажек. Как все.

– Но я не умею жить по-другому! – вырвалось у меня, и в этой фразе звучал уже не каприз, а почти животный страх. Происходящее окончательно перестало казаться шуткой. Слишком много они знали. Слишком всё было конкретно и неотвратимо.

– Для этого есть и второй вариант, – продолжил он, не обращая внимания на мою панику. – Мы отправим вас в магическую академию «Контроль», чтобы вы смогли научиться пользоваться своими силами. Только в те моменты, когда это действительно необходимо.

– Это в какие? – не сдержала любопытства я. Идея контроля над тем, что всегда было частью меня, зажгла внутри слабый, но цепкий огонек интереса.

– Сандра, в мире существуют не только добрые маги, но и злые, которые непременно захотят заполучить вас и попользоваться вашим даром, как ключом к любой двери, – его голос стал суровым. – Мы научим, как не допустить подобной ситуации. Как защитить себя и других.

– Где находится академия? – спросила я, хватаясь за практичные вопросы, пока лавина новой информации оседала в голове, переворачивая всё с ног на голову.

– Академия скрыта от человеческих глаз. Она – между мирами. В нее нельзя самовольно пройти, и из нее так же нельзя выйти. Это место полной изоляции и концентрации.

– Что будет со мной после академии? – а вот это уже был правильный, взрослый вопрос. Вопрос, который задавала не испуганная девчонка, а человек, оценивающий условия договора.

– Вы сможете получить престижную работу в магической сфере или вернуться в обыденный мир. Только вы всегда останетесь под наблюдением магического министерства. Свобода, Сандра, имеет свою цену.

Звучало... не так уж и плохо. Даже наоборот. Лишаться своего дара, этой неотъемлемой части себя, я была точно не готова. А вот поучиться им управлять? Сделать из слепой удачи осознанное оружие? Это отличная идея. Это новая игра, и я уже чувствовала азартное покалывание в кончиках пальцев. Ведь я всегда выигрываю.

– Я хочу воспользоваться вторым вариантом. И пройти обучение в академии, – произнесла я четко, глядя «судье» прямо в глаза. В моем голосе вновь зазвучала та самая, непоколебимая уверенность.

– Отличный выбор, – произнес он, и его лицо впервые широко, по-настоящему расплылось в улыбке. В этой улыбке было что-то отцовское, одобрительное и в то же время – бездонно таинственное.

Надеюсь, что я правильно поступаю. А какой у меня выбор?

– Отличный выбор, – произнес «судья» и широко заулыбался. В его улыбке было что-то от хитрого кота, свершившего удачную сделку. – Магистр Стронг, забирайте свою подопечную.

– Слушаюсь, – раздался приятный, бархатный мужской голос, который, казалось, вибрировал в самом воздухе.

Я обернулась и мгновенно попала в плен его синих глаз. Они были цветом самой глубокой части океана, куда не проникает свет, и в них плавали искры холодного любопытства. Приподнявшись с места, на меня смотрел тот самый мужчина, что привлек мое внимание, когда я шла к трибуне. Теперь, вблизи, он казался еще более… значительным.

– Желаю вам удачи, адептка Вэйлис. Надеюсь, что мы с вами будем видеться в крайне редких случаях, – «судья» подмигнул, но я не успела среагировать, отвлеченная новым персонажем этой странной пьесы.

Магистр Стронг подошел так быстро и бесшумно, что это показалось мне почти внезапным. В его движениях была грация крупного хищника, привыкшего к мгновенным броскам.

– Пойдемте, адептка Вэйлис, – он указал изящным жестом на ту самую дверь, через которую я только что вошла в этот зал, еще будучи уверенной, что иду подавать документы в университет.

Я на мгновение растерянно оглянулась на «судью», но тот лишь утвердительно кивнул, его лицо снова стало непроницаемо-серьезным. Делать нечего. Собрав остатки достоинства, я направилась в указанном направлении, чувствуя на спине пристальный взгляд своего нового провожатого.

– Меня зовут Крис Стронг, – представился он, когда тяжелые дверцы лифта, в который мы вошли, бесшумно сомкнулись. В замкнутом пространстве отчетливо пахло его парфюмом – древесным, с горьковатыми нотами пачули и чего-то еще, неуловимого и электризующего. – С этого момента можете обращаться ко мне магистр Стронг. Я ваш куратор и личный наставник.

– Очень приятно, магистр, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – А куда мы направляемся?

– Вы же хотели учиться, вот в академию и направляемся, – уголки его идеально очерченных губ едва заметно дрогнули, но улыбка так и не состоялась.

Я разглядела его лучше при свете ламп: нет, он не просто привлекательный. Он был чертовски красив в этой своей ледяной, отстраненной манере. Высокий, статный, с сильными, но изящными руками. Его взгляд, казалось, просвечивал меня насквозь. Да, я могла бы бесконечно перечислять его достоинства... И эти духи... они сводили с ума.

Дверцы лифта распахнулись без привычного звука, и я не смогла сдержать удивленного возгласа, который вырвался коротким «ох!».

Мы оказались не в коридоре, а в огромном, светлом атриуме под куполом, от которого исходило мягкое, рассеянное сияние, словно от собственного неба. Вокруг стояли уютные диванчики и кресла, обвитые живыми, цветущими растениями с незнакомыми мне лепестками.

А в центре, сверкая струями, которые переливались всеми цветами радуги и завивались в замысловатые узоры прямо в воздухе, бил огромный фонтан. И самое невероятное — туда-сюда сновали студенты. Они не просто ходили. Некоторые буквально парили в нескольких сантиметрах от пола, другие перебрасывались светящимися сферами, а одна девушка, смеясь, на глазах меняла цвет своих волос с рыжего на иссиня-черный. Я стояла, раскрыв рот, не в силах сделать ни шага, чувствуя себя слепым котенком, которого вынесли на яркий солнечный свет.

– Пойдемте, – магистр Стронг мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперед, на мгновение положив руку мне на талию. Его прикосновение было теплым и твердым сквозь тонкую ткань моей футболки. – Нас уже, наверное, заждались.

– Кто? – едва пришла в себя я, отрывая взгляд от летающего юноши в мантии.

– Ваша группа. Когда придем, я все подробно расскажу.

А вот тут началось самое интересное.

Пока мы шли по атриуму и дальше по широким, светлым коридорам с арками вместо дверей, я столько всего успела увидеть!

Мимо пролетел, жужжа, миниатюрный дракончик из синего пламени. Студент у стены, сосредоточенно морща лоб, заставлял карандаш в своем блокноте записывать лекцию самостоятельно.

Из-за угла донесся взрыв хохота и мелодичный звон разбивающегося стекла, которое тут же собралось обратно в изящную вазу.

Ученики летали, меняли облик, из их пальцев вырывались искры, складывающиеся в сложные голограммы. Воздух был напоен энергией, он вибрировал от тысяч скрытых сил.

Надо же! Жила себе спокойно столько лет и даже не представляла, что прямо рядом, в каком-то своем измерении, творятся такие чудеса! Как же волшебникам удалось сохранить свои способности в тайне? Когда ты умеешь делать подобное, так и хочется кричать об этом на каждом углу, а не прятаться в межмирье.

Магистр Стронг не спешил, вел меня размеренным шагом, явно давая время осмотреться и принять происходящее. Его профиль был невозмутим, но в уголке глаза я поймала отсвет легкой, почти незаметной усмешки.

Через пять минут этого головокружительного путешествия мы свернули в тихий коридор и вошли в уютный, солнечный кабинет. За круглым деревянным столом сидели две девушки примерно моего возраста.

– Девушки, знакомьтесь. Сандра, Моника, Злата, – он указал рукой на каждую из нас, его движения были точными и экономичными. – В этом году группа менталистов вот такая вот маленькая. Возможно, позже еще кто-то объявится, но обычно вас, избранных, не так много.

– А другие группы больше? – аккуратно, почти застенчиво уточнила та, которую назвали Златой. Я рассмотрела девушку: она была среднего роста, с милой, располагающей полнотой, которая очень ей шла. Пухлые, румяные щечки красиво оттеняли ее мягкие, кукольные черты лица, а светлые волнистые волосы, собранные в небрежный пучок, выглядели как нимб.

– Да. К примеру, стихийников около тридцати человек в группе, и на каждом потоке несколько таких групп, – пояснил магистр, присаживаясь на край стола.

– Стихийников? – холодновато-недоуменно переспросила вторая девушка – Моника. Она была высокой, очень худой, с осиной талией и длинными, как смоль, волосами, собранными в тугой идеальный узел. Черты ее лица были строгими и четкими, а осанка – горделивой, почти надменной. Эта девушка не вызывала у меня симпатии с первого взгляда. От нее, что называется, на интуитивном уровне, повеяло холодом и желанием отдалиться, спрятаться.

– Стихийники – это маги, которые могут управлять одной из природных стихий. Например, водой, огнем, воздухом или землей, – терпеливо объяснил Стронг.

– А почему мы менталисты? – все с той же отстраненной вежливостью спросила брюнетка, Моника. Ее темные глаза изучали меня без особого интереса.

– Потому что каждая из вас обладает силой, воздействующей не на материю, а на разум, волю, восприятие, – его голос стал чуть тише, значительнее. – Ментальная магия. Ваш дар сложнее всего вычислить в обычном мире, его проявления часто списывают на харизму, гипноз или невероятное везение. Но именно поэтому, если подобные способности попадут в плохие руки, быть беде! Сильнее оружия, сильнее любой стихии – управляемый разум. Но об этом, и о том, как с этим жить, я подробно расскажу на наших занятиях.

– Сейчас я расскажу несколько организационных моментов, а затем провожу вас в вашу комнату, – пояснял магистр Стронг, его голос вернулся к деловой, безэмоциональной тональности, будто стирая магию предыдущих минут.

– В комнату? Мы втроем будем жить в одной комнате? – поморщилась Моника, и ее тонкий нос вздернулся с таким выражением, словно ей предложили поселиться в сарае.

– И да, и нет, – ответил магистр, и в его глазах мелькнула тень усталого терпения. – Скоро все сами увидите. Так вот, занятия начнутся завтра. У себя в комнатах вы найдете все необходимое: академическую форму, учебники. Также в крыле вашего факультета висит магический стенд, на котором в реальном времени отображается ваше индивидуальное расписание на неделю со всеми изменениями. Рядом со стендом — карта академии, и я настоятельно рекомендую ею пользоваться, пока не освоитесь.

Он сурово, поочередно обвел нас взглядом, и под этим взглядом даже Моника слегка съежилась. – Свод правил будет лежать у каждой на столе. Прошу внимательно ознакомиться и подписать. После подписания один экземпляр магически исчезнет, поступив в деканат, второй останется у вас. Это своего рода договор о вашем обучении и безопасности.

– А что будет с тем, кто не освоит программу? – спросила Злата, и в ее голосе слышалась чистая, неподдельная растерянность. Она, казалось, уже готова была поверить в провал.

– Дар будет стерт, а человека вернут в его прежний мир, с полным удалением воспоминаний о магии, – ответил Стронг без каких-либо прикрас. Его слова повисли в воздухе холодным, неумолимым приговором.

– И часто такое бывает? – теперь уже напугалась я. Мысль о том, что меня могут лишить этой только что осознанной части себя и выбросить обратно, как бракованную игрушку, заставила сжаться желудок.

– Бывает, но нечасто, – он смягчил тон, возможно, заметив нашу подавленность. – Основные занятия у вас будут индивидуальные, мы будем стараться все корректировать, чтобы не допустить такого исхода. Групповые занятия тоже будут, но в меньшем объеме. И еще одно очень важное правило: старайтесь пользоваться своим даром только осознанно и в рамках учебного процесса. За неправильное, неконтролируемое или агрессивное использование дар будет временно заблокирован. Это не наказание, а мера безопасности. В первую очередь — вашей.

– Несправедливо! – вспыхнула Моника, ее темные глаза сверкнули обидой и гневом. – Мы родились с этим даром, вы не вправе его блокировать или забирать! Это наше право!

Магистр Стронг сделал вид, что просто не заметил ее вспышку. Он лишь слегка поднял бровь, и этого было достаточно, чтобы в комнате стало тихо. Его спокойствие было сильнее любого окрика.

– На данный момент вводную часть завершаем. Внимательно прочтите правила, и, если возникнут вопросы, запишите их — обсудим на первом занятии. А теперь пойдемте.

Он поднялся со стола, и мы, как утята, послушно потянулись за ним.

До комнаты шли около трех минут по тихим, устланным мягким ковром коридорам. Стены здесь были светлее, а из высоких арочных окон лился теплый, золотистый свет, хотя снаружи, по моим ощущениям, должен был быть уже вечер.

– У каждого факультета есть свое крыло. Здесь располагаются и общежития, и ученические кабинеты, и небольшие лаборатории, – кратно, будто экскурсовод, рассказывал преподаватель. – А вот и ваша комната.

Мы остановились перед высокой деревянной дверью, украшенной сложной резьбой, изображавшей переплетающиеся ветви и странные символы, которые слабо светились изнутри.

– Сейчас каждая поочередно приложит руку вот сюда, – он указал на светящийся матовый квадрат на уровне дверной ручки. – Я активирую для вас доступы. После этого никто, кроме вас троих и меня, как куратора, сюда войти не сможет.

Процедура началась. Сначала квадрат под ладонью Златы, а затем и Моники светился тревожным красным, но после тихого слова и легкого жеста магистра Стронга, цвет менялся на спокойный, умиротворяющий зеленый. Дверь чуть слышно щелкала.

Пришла моя очередь. Сердце неожиданно заколотилось сильнее, чем во время всей этой «судебной» истории. Я приложила ладонь к прохладной поверхности квадрата. Он загорелся алым. Магистр, не говоря ни слова, накрыл своей широкой, теплой ладонью мою руку.

У меня сперло дыхание. Его прикосновение казалось интимным и значимым. Его кожа была теплой и слегка шероховатой, а пальцы — длинными и уверенными. От этого простого жеста по спине побежали мурашки, а в голове на мгновение воцарилась полная, оглушительная тишина.

Магистр не спешил. Он смотрел на светящийся квадрат, но я чувствовала, что его внимание приковано ко мне.

Затем его взгляд медленно поднялся и встретился с моим. Он смотрел на меня так пристально, так глубоко, будто не просто активировал дверной замок, а сканировал что-то внутри самой моей сути.

Мне показалось, что это длилось целую вечность, в течение которой мир сузился до точки соприкосновения наших рук и до его синих, непостижимых глаз. И только потом свет под нашей общей ладонью мягко перелился в зеленый, издав тихий, мелодичный звон.

Магистр убрал руку. Я моментально ощутила холодок на своей коже и с трудом сдержала разочарованный вздох, который так и рвался наружу.

– Входите, – сказал он, и дверь бесшумно отворилась внутрь.

Мы вошли в комнату, и я замерла от удивления. Это была не комната в общепринятом смысле, а просторная, уютная гостиная в стиле старинной библиотеки. Высокие потолки, стены, уставленные книгами, большой камин, в котором уже весело потрескивали поленья, хотя никто его не растапливал. Мягкий диван и пара глубоких кресел были обиты темно-бордовым бархатом. На полу лежал роскошный ковер с длинным ворсом, в котором, казалось, утонули бы ноги. Воздух пахло старым деревом, воском и чем-то сладковатым, успокаивающим. Это было невероятно уютно!

– Это ваша общая гостиная, здесь вы можете общаться, отдыхать, делать домашние задания, – пояснил магистр, стоя на пороге.

– У нас еще и домашка будет? – раздраженно скривилась Моника, устроившись в кресле с видом королевы, которой принесли не тот чай.

– Конечно, адептка Моника, вы же в академию пришли, а не в детский сад, – мужчина обвел нас всех серьезным, не терпящим возражений взглядом. – Каждая из ваших личных комнат подписана. Дверь уже настроена только на вас. Сегодня позволяется прийти на обед и ужин в своей одежде, но с завтрашнего утра вы уже должны быть в академической форме. Ко мне есть вопросы?

Мы, застигнутые врасплох и уставшие от потока информации, дружно, как по команде, отрицательно замотали головами.

– Хорошо, тогда обустраивайтесь. Режим работы столовой есть на общей карте в гостиной. Хорошего вечера, адептки.

Мы пробормотали невнятное прощание, и мужчина удалился, за ним так же бесшумно закрылась дверь, оставив нас наедине с потрескивающим камином и новой, пока еще не осознанной жизнью.

Мы молча, словно по уговору, разошлись по своим комнатам. Каждой, должно быть, не терпелось наконец увидеть то личное пространство, где ей предстоит жить все это непредсказуемое время.

Моя комнатка оказалась маленькой, очень скромной, но невероятно уютной. Полутораспальная кровать с толстым матрасом и грубой домотканой клетчатой покрышкой, вместительный темный шкаф и простой письменный стол у окна, за которым уже спускались сумерки незнакомого неба.

Огромным и приятным открытием стало наличие личного санузла с аккуратной душевой кабиной. Конечно, в ванне с пеной не полежишь, но и стоять в очередях, чтобы помыться, как это часто бывает в обычных общагах, не придется. Это был явный плюс.

В шкафу, как и обещалось, я нашла развешанную академическую форму: белоснежную блузку с мелкими рюшами у ворота, строгий темно-синий жилет из тонкой шерсти, такую же юбку в складку и удобные туфли-лодочки на низком, практичном каблучке. Решила, что примерю все это великолепие завтра утром. А сегодня — последний день свободы.

Моя любимая мягкая футболка и поношенные, но идеально сидящие джинсы казались сейчас частичкой прежнего, такого простого и понятного мира.

На столе, рядом с лампой под абажуром из цветного стекла, лежал тот самый обещанный свод правил — он же договор.

Я села и быстро пробежалась глазами по пунктам. В основном — банальности: соблюдать распорядок, не покидать территорию академии без разрешения, не применять магию вне учебных классов без надзора наставника, уважать сокурсников и преподавателей.

Ничего особо кровожадного или пугающего. Я взяла прилагающееся перо с темными чернилами и с легким, решительным движением подписала документ внизу страницы. Подписанный экземпляр тут же замерцал золотым светом, свернулся в тонкую свинцовую трубку и с тихим хлопком исчез в воздухе, оставив лишь легкий запах пергамента.

Завершив поверхностное обследование комнаты, я решила сходить в коридор и наконец-то ознакомиться с расписанием, заодно и карту академии хорошенько рассмотреть.

В общей гостиной было тихо и пусто, лишь в камине потихоньку догорали угли. А вот у магического стенда в коридоре, мерцающего мягким голубоватым светом, уже стояла Злата, задумчиво разглядывая появляющиеся и исчезающие строки.

– Тоже пришла изучить, какие у нас будут предметы? – робко, словно боясь спугнуть тишину, спросила она, заметив меня.

– Да, и карту посмотреть. Скоро ведь ужин, а блуждать одной по этим лабиринтам не очень хочется, – улыбнулась я новой знакомой. Ее открытое, милое лицо вызывало доверие.

– А пойдем вместе на ужин? – предложила она, и на ее пухлых щечках выступил румянец. – Так точно-точно найдем столовую, а то если пойду одна, рискую остаться голодной или заблудиться на полпути.

– С удовольствием, – искренне согласилась я. Потом, помолчав, осторожно добавила: – Злата, а какой у тебя дар? Если не секрет.

– Телепатия, – просто пожала она плечами, но в ее глазах мелькнула тень гордости, смешанной с привычной осторожностью. – С детства им владею, но никому не показывала. Боялась.

– А мне покажешь? – не удержалась я, и в моем голосе прозвучало неподдельное восхищение. Не абстрактная «ментальная магия», а конкретное, живое чудо!

– Конечно, смотри, – девушка сняла с пальца тонкое золотое колечко, положила его на раскрытую ладонь и пристально на него посмотрела. Колечко дрогнуло, затем медленно, но уверенно поднялось в воздух и зависло в сантиметре от ее кожи, слегка вращаясь.

В этот момент из своей комнаты бесшумно вышла Моника. Она остановилась и, скрестив руки на груди, стала брезгливо наблюдать за нашим маленьким представлением, ее тонкие губы сложились в презрительную гримасу.

– Круто! – выдохнула я, не скрывая восторга. Вихрь эмоций от всего увиденного сегодня нашел наконец выход.

– Спасибо, – смущенно опустила глаза Злата, поймав колечко. – А у тебя какой дар?

– Убеждение, – честно призналась я. – Я только сегодня, по сути, узнала, что это он. Всю жизнь думала, что мне просто невероятно везет.

Моника, стоявшая в стороне, раздражительно, громко фыркнула.

– Моника, а какой у тебя дар? – с прежней робкой прямотой обратилась к ней Злата, видимо, решив, что раз уж мы все вместе, то надо быть открытыми.

Брюнетка медленно, как хищница, подошла к ней вплотную. Она не сказала ни слова, лишь впилась в Злату своим холодным, черным взглядом. От этого пристального, не моргающего взора лицо блондинки мгновенно изменилось, побледнело, а глаза округлились от внезапного, необъяснимого страха.

– Советую не переходить мне дорогу, – тихо, но с ледяной отчетливостью произнесла Моника. – Тогда и не узнаешь.

Она развернулась на каблуках и, не оглядываясь, пошла прочь по коридору, ее стройная фигура быстро растворилась в полумраке.

– Что это только что было? – я подошла ближе к испуганной Злате, которая все еще не могла прийти в себя.

– Не знаю, – прошептала она, потирая виски. – Но мне как-то… очень не по себе. Не комфортно в ее обществе. Буду ее сторониться, а то мало ли, что у нее там за умение.

– Согласна, – кивнула я, и по спине пробежал легкий холодок. – Хорошо, будем держаться от нее в стороне. А теперь точно пойдем в столовую, а то пока будем ее анализировать, там все закончится.

Блондинка с облегчением согласилась со мной, и мы, сверяясь с картой, отправились на поиски столовой.

Нашли мы ее довольно быстро, не столько по указателям, сколько по волнам аппетитного, согревающего аромата, который окутывал все ближайшие коридоры. Запах свежей выпечки, жареного мяса и пряных трав манил, как лучший проводник.

Столовая поразила своим демократичным размахом. Здесь не было никаких распределений по факультетам или рангам. За длинными дубовыми столами вперемешку сидели и юные студенты, и люди постарше, даже несколько седовласых мужчин и женщин в изящных мантиях. Похоже, дар мог проявиться в любой момент жизни, а не только в детстве. Эта мысль почему-то успокоила меня.

Мы взяли подносы с ароматным жаркое в горшочках, с пирожками, от которых шел пар, и с большими кружками душистого чая. Пахло все настолько восхитительно, что у меня заурчало в животе. Свободный столик на двоих удалось найти у дальней стены, под большим витражом, изображавшим какое-то эпическое магическое сражение. Мы тихонько пристроились там.

Краем глаза я заметила, как в столовую вошел магистр Стронг. Он обменялся несколькими сдержанными кивками с коллегами за преподавательским столом и направился к раздаче.

Спустя несколько мгновений, будто почувствовав мой взгляд, он обернулся. Его синие глаза на секунду встретились с моими, и он легонько, едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Этот мимолетный знак внимания ударил по мне, как тихий электрический разряд. Затем мужчина, взяв свой поднос, спокойно уселся за длинный стол с другими преподавателями, спиной ко мне.

После его появления в столовой я ощутила странный внутренний трепет и легкое, дурацкое волнение, от которого стало тепло в груди. Я сосредоточенно уставилась в свой горшочек, благодарная тому, что он сел ко мне спиной и наши взгляды больше не пересекались.

Поужинав и обменявшись с Златой парой незначительных фраз, мы молча отправились обратно в свою башню. На душе было сумбурно от обилия впечатлений. Нужно было попытаться отдохнуть.

Завтра ждал первый учебный день в моей новой, магической жизни. Каким он будет?