Академия Роузельвильд

 Роузельвильд, штат дождей и тумана. Летом солнце занимает одну пятную теплой поры года. Все остальные дни дождь или накрапывает, или льёт без отдыха, а если всё же дни не дождливые, они все равно будут влажными из-за туманной мглы. В один из таких дней произошло то, что перевернуло будни академии надолго.
 Старый садовник отправился в сад, который граничил с тёмным лесом и древним кладбищем. Варфи выращивал ночные розы, лишь там подходящая почва, где капризные растения не только прижились, но и умножились. Да и вход в тёмный лес с ними не казался таким мрачным. Бутоны прекрасных роз распустились как по часам ровно в девять вечера, они будут раскрытыми до шести утра. Ухаживать за прекрасными созданиями можно лишь когда они бодрствуют. 

 Варфи снарядился рабочим инструментом и медленно шагал по вымощенной тропинке, оглядываясь на академию. Садовник служил тут всю свою жизнь. В окнах горели огни, адепты только начали свой учебный год. На шпиле одной из башен каркнула старая ворона. 

— Ну что, мои красавицы, как спалось? Приятные сновидения ли вам снились?
 Варфи всегда разговаривал с ними. Рассказывал, как проходит его день, что нового в академии, без умолку болтал с цветами, пока работал. Адепты его считали сумасшедшим, но относились к нему очень хорошо. Варфи мог помочь особенными травами для зелий и закрывал глаза на посиделки в старых склепах.
 Веточка за веточкой были осторожно срезаны и уложены в мешок. Со стороны леса почудился шорох и треск веток под тяжелым весом. Кто там может быть? Ни один из адептов не мог пойти в лес, не предупредив садовника, все соблюдали это негласное правило. Варфи двинулся навстречу странным звукам, предполагая, что это может быть первокурсник, которому ещё не объяснили правила. Цветущие розы уже остались позади, и колючие ветки ели больно впивались в кожу ладоней. Внезапно треск веток раздался за спиной. Боль, пронзившая затылок садовника, была такой сильной, что Варфи мгновенно потерял сознание. С последней каплей магии и стуком сердца бедный садовник покинул этот мир с чьей-то помощью, и эта ночь перевернула жизнь академии.
Приветствую в захватывающем детективе, спасибо, что вы со мной!) 

Этим же днём, утро.
 Молодой ректор вглядывался в накрапывающий дождь. Тишину нарушал треск из камина. Правильно ли он поступил, оставляя в прошлом военную карьеру? Несомненно, правильно! Горячо любимый отец был бы им доволен, он бы гордился. Ещё их прапрадед основал боевую академию для тех, у кого сложная судьба, но сильный дар, для тех, кто не родился лордом или леди из высшего общества. Отсюда выпускались лучшие стражи порядка, лучшие воины, с помощью которых на границах был покой.
 Мерлин закончил эту академию только лишь потому, что хотел быть ближе к отцу. Юному дарованию были открыты все двери, но он выбрал ту академию, что считал своим домом. Мать умерла, когда маленькому Мерлину было пять. Его всегда удивляло, что он помнил каждую деталь её лица, несмотря на такой малый возраст. Они остались с отцом вдвоем, несомненно, те, кто их окружал, были друзьями, но отец для него был всем. Он помнил тот день, когда пришло срочное письмо в гарнизон. С каждой строчкой его мир разрушался. Тогда он и решил, что будет продолжать дело отца.
 Молодой ректор осмотрел кабинет. Отец любил простор, а ещё он любил чистоту и книги. На полках древние фолианты, магические книги, запретные книги. Они защищены охранным заклинанием, которое не подвластно взлому. Доступ только для семьи Абрамсов, то есть лишь для Мерлина.

В дверь постучали, но молодой ректор так засмотрелся на стопку непрочитанной почты, что не сразу ответил, и в кабинет вошел садовник. 

— Варфи? 

— Простите, господин ректор, я хотел осмотреть дерево бонсай. 

— Осматривай, ты мне не мешаешь. — Мерлин присел в кресло и изучал конверты. - Кстати, что насчёт магического бонсая для сада медитации? Его привезли? 

— Поставка с востока задерживается из-за непогоды. Там караван настигла буря. Обещают через неделю, самому уже не терпится высадить его в саду. 

— И почему они не пользуются магической доставкой? 

— Старые предрассудки, вы же знаете, что на востоке совсем другая жизнь и другой мир. 

— Это точно. Как там твой сын? 

— Элмор как раз-таки и возвращается с экспедиции из востока вместе с этим караваном. Господин ректор, хотел вас попросить.

— О чём? 

— Я уже не молод, мне становится тяжеловато следить за садами. Я подумал, что мне было бы легче, если вы примите Эрла мне в помощники. 

— При условии, если он встанет на должность преподавателя по магической ботанике. Леди Увайтли весьма не вовремя выходит замуж. 

— Конечно! Он и сам раздумывал преподавать! 

— Я уверен, у Эрла всё получится, а пока адепты ещё неделю будут вместо ботаники проходить маршрут препятствий.

 Ректор слушал вполуха то, что рассказывал Варфи о востоке и дивных растениях, которые выращивают только там. Почты было немного, но одно из писем его заинтересовало больше остальных. Оно было на имя отца, отправитель — начальница тюрьмы строгого содержания ведьм. Он не спеша открыл конверт и вчитывался в корявый почерк.

 Леди Оконар половину текста восхищалась покойным Дениалом Абрамсом и всем его родом за деяния, благородство и чуткое сердце к детям со сложной судьбой, а потом письмо резко перешло на тему девушки, которая содержится в этой самой тюрьме. Ребёнок, как утверждает леди Оконар, родился в стенах этого учреждения, не видел света и жизни. Мать казнили, когда девочке было три года. Потом ещё несколько абзацев описания о навыках малышки, девочка прочитала всю библиотеку тюрьмы, прилежно себя ведёт, воспитанна и талантлива. В конце просьба взять над ней опеку и постараться спасти ничем не повинную душу. 

— Ну что ж, — Мерлин сказал вслух, — нужно отправляться, и, думаю, сегодня лучший день для этого. 

— Для чего? Господин ректор, — Варфи осторожно срезал пожелтевшие крохотные листья бонсая.

— Спасти ещё одну ни в чём не повинную душу. Продолжить дело отца.

 Портал вывел ректора на юге, теплый воздух ласкал открытые участки кожи. Несмотря на то, что тут намного теплее, чем в родном штате, листья на кленах и березах пожелтели. Яркие краски осени рябили в глазах, настроение приподнялось. Зеленую траву темного оттенка уже никто не косил, земля готовилась к зиме. Снег в штате Юта редко выпадал, зима славилась холодными ветрами. 

— Господин, карету до Лойриса не желаете? — Крикнул извозчик. 

— Желаю, но не до Лойриса. 

— И куда же вас доставить? 

— В воронье гнездо. 

— Давно же там не было посетителей. Присаживайтесь, господин. Поездка выйдет два серебряных. 

— Отлично.

Открытая карета дала возможность любоваться видами. Мы проезжали поля с бахчевыми, кукурузные и томатные. Через час на горизонте показался небольшой городок. 

— Мы поедем в объезд? 

— А это как пожелаете, по времени выйдет одинаково. — Крикнул кучер.

— Хочу через город. 

— Хорошо, господин. — Улыбнулся извозчик.

— Как вас зовут?

— Джо. 

— Скажи, Джо, сколько мне ещё доплатить, чтобы ты подождал меня и отвёз обратно к порталу? 

— Столько же. 

— А если я задержусь на несколько часов? 

— Это не так важно, я вас дождусь. Главное, не забывайте о том, что портал закрывается в шесть вечера.
 Лойрис — полузакрытый объект, рядом два приграничных гарнизона. Тюрьма для ведьм — само по себе опасное место, хоть и самое защищённое в нашей стране. Неизвестно, кого защищают: нас от ведьм или их от мстителей. Поэтому города, рядом с которыми есть такие учреждения, страдают от того, что порталы работают с шести утра до шести вечера, а после двенадцати работает комендантский час.
 Городок на побережье жемчужного залива весьма милый. Небольшие одноэтажные домики из белого камня с рыжей черепицей. Фруктовые деревья растут тут и там, повсюду царит запах спелых плодов. В Лойрисе сезон сбора урожая, именно отсюда доставляют лучшие фрукты в академию. Карета повернула на набережную, тут прогуливались парочки и носилась детвора, сегодня выходной перед рабочей неделей, вот люди беззаботно отдыхают. Хочется так же, давно я не был в отпуске. Извозчику махали его знакомые, люди улыбаются, и, кажется, они счастливы.

 Чем ближе мы приближались к Вороньему гнезду, тем темнее становились сосновые леса, а за ними смешанные, но совсем без листвы. Она вся давно опала и покрыла землю коричнево-золотистым покрывалом. Солнце спряталось за тучи, а в воздухе витал запах пожухлости вперемешку со слабым морозом. Невольно поёжился, и это не осталось незамеченным. 

— Тут так круглый год, господин. Ведьмы...

— Не удивлён, как бы не блокировали их силы, выход они находят. Такое количество заключённых в одном месте. 

— А вот и Воронье гнездо, господин.

 Из неоткуда на горизонте выросла башня. Высокое здание из чёрного мрамора выглядело зловеще. Карета остановилась у парадного входа. Ступая на кривую брусчатку, поднял глаза вверх, любуясь зловещими горгульями, что любовались со всей взаимностью мною. Они выглядят как обычные статуи, но в случае чрезвычайной ситуации готовы расправить крылья. Милые зверушки облепили всю башню, их тут тысячи. Парадная дверь противно скрипнула. 

— Сколько у нас времени? — спросил извозчика.

— Два часа, и успеем к окончанию работы портала. 

— Справлюсь быстрее. 

— Я никуда не денусь, господин.

 Вернул свой взор к женщине, стоявшей у открытой медной двери. Медь сдерживала ведьминский фон. Им обрамлены околооконные рамы, декоративные вставки, и я уверен, даже столовые приборы тут медные. Синие ледяные глаза смотрели с подозрением. Рыжие волосы собраны в пучок. Армейский стан кричал о строгости женщины. Болотно-зелёная форма сидела идеально, а погоны на плечах сообщили, что это и есть леди Оконар, глава тюрьмы особой строгости для ведьм. 

— Добрый день, леди Оконар. 

— С кем имею честь? 

— Мерлин Абрамс. Сын Дениала Абрамса. Я получил ваше письмо. 

— Я думала, за детьми приезжает господин ректор. 

— Так и есть. 

— Дениал...

— Я принял на себя обязанности и ношу покойного отца. 

— Ох, соболезную. Проходите. Не будем нервировать горгулий.

— А мой извозчик? 

— Его не тронут.

 Внутри здания, как я и предполагал, везде, где только можно, вставки из меди. Простор первого этажа разделен на комнаты решеткой из меди. В таких комнатках сидят сотрудники, разбирая документацию. Через такой же коридор я должен был пройти проверку, оставив пропускающему все свои вещи и артефакты. 

— Не беспокойтесь, всё останется в целости и сохранности. - Старалась успокоить леди Оконар, глядя на то, как я снимаю ремень с титановыми лепестками.

 Три этажа наверх с маленькой экскурсией. У меня любезно спросили, не голоден ли я, через двадцать минут на втором этаже откроются двери трапезной, но я любезно отказался. На третьем находилась библиотека и кабинет Оконар. На четвертом и пятом — архив, а выше — личные комнаты сотрудников. Кабинет не пестрил уютом. Всё так же везде, где только можно, медь, удобные кресла, камин, стол и полки с документацией. Прохладная вода в стакане напомнила о том, что я давно не пил и, оказывается, очень хотел.

— Как добрались? 

— Отлично, любовался местными красотами. Расскажите мне о ребёнке. 

— Я думала, девочку уже не заберут, ведь начался учебный год, но вы оправдали мои надежды. Её мать — тёмная ведьма, Маргарита Линская. Была отправлена сюда на пожизненное, попала беременной, и об этом никто не знал, пока не стал округляться живот. Она умерла при родах. Девочку растили тут. 

— Почему её не отдали в дом сирот? 

— Этого я не могу знать, я тут начальник всего полгода. Как только увидела её, решила, что нужно написать вашему отцу. У девочки большой талант, она умеет читать, писать, прочла в библиотеке все книги. 

— Все? 

— Некоторые по многу раз.

— Например? 

— В основном те, что в академической программе, она словно занималась самообучением. Хоть Зои самостоятельно обучилась, я считаю, что у неё должен быть достойный наставник, девочка очень способна. 

— Не будем терять времени, показывайте свою девочку. 

— Нам придётся спуститься в подземелье. 

— Не понял, что она там делает? 

— Сидит в личной камере, как и все. 

— Но она не преступница. 

— Мы не знаем, что от неё ожидать. 

— И почему мне кажется, что я ввязываюсь в то, о чём я потом пожалею? 

— Вам виднее, господин ректор. — Хмыкнула леди Оконар.

Я мог часами любоваться этой статуей, но никогда и не мечтал увидеть ее копию в жизни. Этот бал-маскарад перевернул мой мир. Догадки о правдивости истории двадцатилетней давности подтвердились. Мне необходимо во что бы то ни стало оберегать ее, но как это сделать, если она сбежала?