Академия севера: дорога в Навь

Воздух Нави казался густым, напитанный влажным запахом гниющих корней и озона от магических разрядов. Серая, будто выцветшая трава хрустела под ногами. Впереди, из клубов ядовитого тумана, вывалились волкодлаки. Не волки, а кошмарные карикатуры: размером с пони, с клочковатой, слипшейся шерстью землистых оттенков, перекошенными челюстями, из которых капала вонючая слюна, и глазами — угольками адского пламени. Их рык был похож на скрежет.

«Три справа, два сзади! В тумане ещё точно кто-то!» — мысль Тхэна появилась в моём сознании, совершенно ясная. Мыслеречь оставалась единственным безопасным каналом общения и в Яви, и здесь, где уши Джина и его клана были далеко, поэтому мы старались практиковать её как можно чаще.

Я не дрогнула. Руки взметнулись, плетя магию с невиданной скоростью. Зелёные нити сплелись в щит впереди — не для защиты, а для поглощения первого удара. Дикая, красная магия боевиков рванула из земли, опутывая переднего волкодлака колючими корнями с шипами из сгустков энергии. Одновременно жёлтые пространственные нити изогнулись в сложном рисунке и воздух перед чудовищем задрожал, меняясь. Огромная лапа, занесённая для удара по Тхэну, погрузилась в бок соседа, пройдя через небольшой, искусно подставленный портал. Волкодлак взвыл.

Тхэн не стал превращаться полностью — это отнимало время и силы. Вместо этого, с болезненным хрустом суставов, его руки удлинились, покрылись чёрной шерстью, когти стали острее стали. Он прыгнул на спину ближайшему чудовищу, когти вонзились под рёбра; рванул — и отпрыгнул, едва избежав удара соседней твари.

«Левый фланг!» — предупредил он меня.

Я ответила шквалом. Мои чары вырвались веером, не столько обжигая, сколько ослепляя и дезориентируя. Чары рванули под ногами у двух тварей, заставляя их спотыкаться на внезапных ямах и кочках и драть шкуру в колючих кустах, пока я собирала плетение, ставшее для них последним: я вплела в удар целительные фиолетовые нити, которые и совершили главную подлость: просто не позволили крови остановиться, когда я нанесла несколько не особо опасных ударов. Но мне не хватает сил, чтоб серьёзно ранить таких огромных тварей. Зато пространственная нить — тонкая, как лезвие бритвы — сдвинулась под лапой самого крупного волкодлака. Тот грохнулся на бок с душераздирающим визгом, лапу срезало начисто.

Но последний, самый хитрый, затаившийся в тумане, выбрал подходящий момент. Он прыгнул на меня со спины, пока я была сосредоточена на его собратьях, а заметила я его только тогда, когда заорал Тхэн.

«Нет!» — его мысль была воплем ужаса и ярости. Тактика, контроль, осторожность — всё рухнуло. Раздался нечеловеческий рёв, там, где только что был человек с когтистыми руками, возникла огромная двухвостая чёрная пантера. Она бросилась не на волкодлака, а под него. Мощный прыжок, точный удар тяжёлыми лапами в прыжке — и чудовище было сбито с траектории, перевёрнуто в воздухе. Пантера приземлилась на него, мощные челюсти вцепились в глотку одним резким движением головы. Раздался хруст и адский свет в глазах волкодлака погас.

Наступила тишина. На поляне пахло кровью, горелой шерстью и озоном. Пантера тяжело дышала, стоя над телом врага, чёрная шкура блестела в тусклом лунном свете. Наконец тело снова начало ломаться и уменьшаться. Через несколько секунд на коленях в грязи и крови сидел совершенно голый Тхэн. Одежда не пережила полного, неконтролируемого оборота.

— Фу ты, навозная кучка! — раздалось с края поляны. Баба-Яга, опираясь на метлу, брезгливо ковыляла к нам. В руке она сжимала свёрнутые грубые холщовые штаны. — Опять голышом рассекаешь, оборотень? Дрессировать тебя — только время терять! На, прикрой свою срамоту, а то глазам больно! — она швырнула штаны ему под ноги.

Тхэн, все ещё тяжело дыша и морщась от остаточной боли, поспешно натянул штаны. Его лицо пылало от смеси стыда, боли и адреналина. Про боль я знала точно — пока он не закроет от меня своё сознание, наши эмоции и чувства остаются общими. Частичная трансформация в нашем мире считается признаком высших друидов, мало кто, кроме драконов, таких, как мой жених Джин, может оборачиваться частично или контролировать оборот настолько, чтоб превращаться туда и обратно, не теряя одежды. Баба-Яга быстро доказала нам, что это ложь, просто кланы обучают своих детей сами с младенчества, а всех остальных учат в академии с подросткового возраста, а это совершенно не так эффективно.

— Ты цела? — хрипло выдохнул Тхэн, поднимая на меня взгляд. В его тёплых, карих глазах ещё бушевали отголоски звериной ярости, но уже пробивалось и что-то другое — облегчение, что я в порядке.

— Да, — я оглядела поляну, усеянную телами волкодлаков. Потом посмотрела на Тхэна, на Бабу-Ягу, снова на Тхэна. И вдруг засмеялась. — Мы сделали это! Ни одной царапинки!

Тхэн, несмотря на боль, не смог сдержать ответной ухмылки. Это был не просто бой. Это была первая наша настоящая победа в Нави.

Баба-Яга фыркнула, отворачиваясь, чтобы скрыть довольный блеск в глазах, но я всё равно заметила.

— Пф! С волкодлаками справились — велика удача! Равновесие-то восстанавливать ещё учиться и учиться. Но... ладно. Сегодня сойдёт. А теперь марш отсюда, пока ещё что похуже не приползло на запах крови. И ты, оборотень, учись контролировать сдвиг, а то вечно голым ходить будешь! — но ворчание её звучало знакомо и тепло, мы уже привыкли.

Я одним жестом открыла портал в Явь — в ту самую точку, из которой мы ушли, и, едва Тхэн прошёл, закрыла его за нами. Конечно, был риск, что кто-то обнаружит возмущения — силы-то тратилось прилично, но у нас были заготовки для объяснений, как так вышло. Самое главное, что точка была в буквальном смысле та самая — мы обманывали время, поэтому за прошедшие три месяца мы оба прожили четыре с половиной. К сожалению, как объяснила нам Баба-Яга, взявшаяся за наше обучение параллельно с учителями академии, портал не может жить дольше суток. Задержимся — просто не сумеем вернуться. А открывать портал из Нави в Явь сама я смогу ещё не скоро — сил требуется гораздо больше.

Тхэн подхватил лежавшую в шкафу одежду и быстро переоделся. Открыв маленький портал, я вернула холщовые штаны обратно на полку в избушке Бабы-Яги. Такие манипуляции делают меня сильнее и опытнее, и я подозревала, что штаны моему телохранителю бабуля таскает не потому, что её не устраивает его обнажённый вид, а именно для того, чтоб заставлять меня каждый раз открывать второй портал. Но да, надо признать, что с каждым разом это выходило у меня всё легче и легче.

Пробежав пальцами по тыльной стороне моего запястья — иные ласки Тхэн себе не позволял — он вышел из комнаты, столкнувшись на пороге с моими братом и сестрой.

— Руслана, мы тебя потеряли! — воскликнула Кристина. — Скоро уже экзамен по чарам. Я нервничаю!

— Экзамены мы все сдадим, о чём тут думать, — Андрей пожал плечами, — вот что делать с практикой…

Я знала, на что он намекает. Не так давно умер мой отец — его убил Тхэн, защищая меня — а незадолго до того мы, собственно, и узнали, что папаша был одержим идеей создать сильнейших наследников, и плодил детей налево и направо, очаровывая сильных магесс. Но пространственную магию, самую опасную и смертоносную, унаследовала только я. Вот только к несчастью, об этом знает не только Тхэн, но и Джин, потрясающе красивый дракон.

— Как что, — удивилась я, — взять и сдать! — я вскинула кулак в воинственном жесте и позволила увлечь себя шуточным разговором. Иногда надо же отвлекаться от проблем.

Увы, Андрею и Кристине я рассказать правду никак не могу — не смею рискнуть их жизнями, хотя знаю, что они могут не простить, если всё же однажды узнают.

Зима в Яви сдала позиции, но не капитулировала. Снег в тени лежал грязными, твёрдыми настами, а на открытых пространствах обнажилась промёрзшая земля — чёрная, вязкая грязь, перемешанная с прошлогодней травой и щебнем. Ветер ещё был влажным и пронизывающим, с резким запахом талой воды. И главный бич — комары. Ещё не полчищами, но первые, злые, голодные особи уже появились, настойчиво жужжа и пытаясь добраться до тёплой кожи. Солнце по-прежнему было редким гостем, светило тускло и практически не грело.

Конечно, над самой академией стояла защита от гнуса, но на практику всем предстояло выйти за пределы огороженной территории.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, кутаясь в мембранный пуховик с меховым воротником — подарок Джина, символ статуса невесты, который грел тело, но не душу. Я наблюдала, как Андрей и Кристина, оживлённо жестикулируя, спорили о чём-то с Никитой, парнем Кристины. Никита, коренастый чаровник, энергично что-то рисовал пальцем в воздухе, видимо, иллюстрируя тактику. Я пыталась уловить суть, но мысли были далеко.

Три месяца. Три месяца лжи, игры и страха. Три месяца под прицелом Джина и его отца. Внешне — почти образцовая невеста. Из всех мужчин в окружении — брат, телохранитель, да парень сестры. Внутри — тлеющий костёр мятежа. Несколько раз меня вытаскивали на встречи клана, где, я чувствовала, меня боялись, уважали и ненавидели в равной мере. Баба-Яга учила меня отвечать правильно, не прятать глаз, быть в меру наглой, в меру покорной. Я научилась шептать нужные «страшилки» с ледяным спокойствием, глядя в глаза сомневающимся. Но каждое слово обжигало рот ложью, ведь моя родная бабушка, мать моей матери, сказала всем, что мой отец на самом деле жив и вот-вот вернётся. У меня не было возможности поговорить с ней и выяснить, зачем она так со мной поступила, но пока статус его уникальной дочери давал мне очень многое. Абсолютное большинство магов, в том числе и моих однокурсников, считали, что Иван Маковеев — герой, который отдал жизнь за то, чтобы в мире больше не открывались порталы, из которых приходила нечисть, убивающая людей, неспособных защититься.

И всё же были те, кто знал, что именно Маковеев открывал порталы по всему миру, впускал нечисть, убивал самых сильных магов, чтобы самому стать сильнее. А также попытался убить меня и забрать мою силу. Но у меня были защитники — Джин, Тхэн, Андрей и наш учитель Глеб. Мы победили.

— Соколова, Волков! Поздравляю с экзаменами, — голос Глеба вырвал меня из мыслей. Только вспомни… Он выглядел усталым, но довольным, улыбался, потирая бритый череп. Андрей подошёл к нам. — Команды на практику почти сформированы. Ваша пятёрка: вы двое, Кристина, Никита... и пока вакантно. Ищу вам блокиратора. Я пошёл вам навстречу, но до вечера вы должны решить, кто будет капитаном в вашей команде. Замечу нарушения и неподчинение — считайте, вы все провалили практику.

Я кивнула, выдавливая улыбку. Надеюсь, с блокиратором повезёт. Мне уже стоило огромных усилий скрывать свои жёлтые нити, особенно в стрессовых ситуациях. На экзамене по чарам я чуть не сорвалась, инстинктивно пытаясь стабилизировать искусственно созданную нестабильность своим способом.

Тхэн возник как тень, беззвучно подойдя сбоку. Его присутствие было как глоток чистого воздуха, он был в своём обычном чёрном тренировочном костюме, не обращая внимания на холод.

За эти три месяца наши тайные занятия у Бабы-Яги стали моим главным спасением. Бабуля была жестоким, но гениальным учителем. Она не учила «магии» в академическом смысле. Она учила чувствовать потоки Нави, слушать шёпот мёртвых, видеть истинную суть вещей сквозь пелену иллюзий мира живых. Это было больно, страшно, но это давало силу — дикую, первозданную. И надежду. Слова Бабы-Яги о «нарушенном равновесии» не давали мне покоя, на моих плечах лежала ответственность восстановить всё то, что сломал отец, и я не могла пожать плечами и отойти, оставив проблему другим. Каждая тренировка приближала меня к цели — восстановить равновесие, поставить клан Джина на место, доказать, что я — личность, а не марионетка. Но малейшая утечка информации — и Джин меня сломает. И Тхэна. Его семья была заложником системы, их безопасность — кровавым обеспечением его лояльности в глазах клана, хотя я наивно считала, что защитила их, попросив подарить Тхэна мне. Как же я ошибалась…

— Руслана? — Кристина подошла к нам, нахмурившись. — Ты опять где-то далеко. Никита предлагает обсудить тактику на вечер. И кто, думаешь, к нам пятым придёт? Надеюсь, не Лейла.

— Да, конечно, обсудим, — ответила я, заставляя голос звучать ровно. Я бросила последний взгляд на Тхэна, который уже отступал в тень, сливаясь с серыми стенами академии.

Холодный ветер рванул с новой силой, принеся порцию ледяной сырости и назойливый комариный писк. Я вздрогнула и поправила воротник. Нас ждут непростые испытания.

Холодный, пробирающий до костей ветер рвал полы плащей. Дождь стучал по капюшонам, стекая мутными ручьями по промокшей до черноты земле. Я стояла рядом с Андреем и Кристиной, стараясь не обращать внимания на назойливых комаров, пытающихся залезть под воротник. Никита, практичный заклинатель, уже развернул маленький щит от дождя над своей и Кристиной головой. В воздухе висело напряжение — все ждали объявления пятого. Я держала пальцы крестиком, молясь, чтоб это была не Лейла. Но Глеб же не идиот, чтоб ставить бывшую девушка Джина со мной? Да ему сам Джин голову и оторвёт…

Глеб вышел вперёд, его лицо было замкнутым, взгляд тяжёлым, прочитать его я никак не могла. Он окинул собравшиеся группы первокурсников беглым, оценивающим взглядом, остановившись чуть дольше на мне.

— Команды сформированы. Волков! — окликнул он Андрея. Да, я уступила лидерство в команде, у меня и без того слишком много проблем. Не то чтобы я научилась хорошо подчиняться, но когда это твоё личное решение, как-то проще. Да и подчиняться брату тоже как-то легче, чем признать главным просто парня-ровесника. – Ваша пятёрка: вы, Руслана Соколова, боевик, Кристина Морозова, целитель, Никита Лаптев, чаровник... и Дмитрий Сомов, блокатор."

Из группы выпускников вышел крупный парень с нагловатым взглядом и коротко остриженными волосами. Митяй. Боевик, известный скорее грубой силой и лояльностью системе, чем тонкостью восприятия. Он кивнул команде, но взгляд его скользнул по мне с неприкрытым любопытством.

Кристина ахнула вслух:

— Митяй? Но он же... не блокатор!

Глеб хмуро посмотрел на неё:

— Условный блокатор. Вам реальный и не потребуется, — он перешёл к следующей пятёрке и, собрав все, зачитал далее: — Задачи практики: ориентирование по карте с помехами, установка защищённого лагеря в указанных точках, выживание в полевых условиях трое суток.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с дождём. Условный блокатор. Боевик вместо пространственника. Значит ли это что-то?..

«Слышал?»

Тхэн, стоявший в тени метрах в тридцати, в расслабленной позе, наблюдал за нами.

«Неплохой парень, встречается с девчонкой из клана Джина. Значит, вполне может быть прислан именно им».

 «Ты не идёшь с нами?»

«Нет, но я буду недалеко».

Я едва заметно кивнула, глядя на бумаги в руке Глеба.

— Карты, компас, сигнальные шашки — получите у пятикурсников на точке старта. Время пошло! — крикнул Глеб, и мы, старясь не толкаться, направились в сторону полигона.

Практика началась. Минимум пять суток в промозглой тайге с ненадёжным «блокатором», под угрозой атак старших и под неусыпным оком возможных шпионов. И постоянная необходимость сжимать в кулаке свои самые сильные нити, чтобы они не вырвались наружу и не выдали меня. Путь к точке на выданной карте уже казался не просто маршрутом, а минным полем. И первая мина — Митяй — уже была поставлена.

* * *

Ветер стих, оставив после себя тяжёлую, пропитанную влагой тишину. Воздух висел неподвижным, ледяным пологом. Земля под ногами была сплошным месивом из чёрной жижи, прошлогодней хвои и гниющих листьев. Каждый шаг требовал усилий — сапоги с хлюпающим звуком вырывались из грязи, цепляясь за невидимые корни. Но настоящим адом был гнус.

Тучи голодных, одуревших от весны комаров и мошки висели в воздухе плотным, жужжащим облаком. Они лезли в глаза, нос, уши, пытались пробраться под воротники и манжеты. Защитные чары Никиты, обычно надёжный купол, здесь трещали и гасли под натиском тысяч крошечных живых существ. Магия гнуса была примитивной, но невероятно устойчивой — это была сама жизнь, голодная и навязчивая. Щиты держались минуту-две, потом Никита, ругаясь, тратил драгоценные силы, чтобы восстановить их, лишь для того, чтобы облако снова сомкнулось.

— Кровопийцы проклятые! — выругалась Кристина, отчаянно размахивая рукой перед лицом.

Андрей шёл впереди, вглядываясь в карту и компас, его лицо было напряжённым. Карта была обычная, но местность была явно зачарована Надеждой Павловной, педагогом по чарам. Только она могла проделывать всё настолько изящно. Лёгкие, почти невидимые иллюзии сползали с деревьев — то тропинка казалась прямой, а на самом деле вела в чащобу, то заметное дерево вдруг оказывалось не там, где должно быть. Ориентирование требовало невероятной концентрации.

— Эх, красавицы, не печальтесь! — голос Митяя, басовитый и уверенный, разносился по лесу. Он шёл чуть сзади, его мощные плечи легко несли тяжёлый рюкзак и даже гнус, кажется, не был ему помехой. — Весна, красота! Воздух-то какой! Лес просыпается! — он глубоко вдохнул, как будто нюхал розы, а не болотную вонь и собственный пот.

Кристина фыркнула сквозь рой комаров:

— Воздух? Да я его только есть могу из-за этой мошкары!

Митяй добродушно рассмеялся:

— А ты не ешь, дыши! Смотри, Руслана, молодец, терпит. Невеста наследника — сталь, не девушка! — он подмигнул мне, но как-то мягко, без намёка на похабность или вызов. Просто комплимент. Причём даже приятный. — А насчёт гнуса... Андрей, стой! Видишь ту сосну, с обломанной верхушкой?

Я посмотрела в указанном направлении. Действительно, сквозь пелену иллюзии проступал контур нужного дерева.

— Точно, Митяй, спасибо, — Андрей кивнул выпускнику с уважением. — Никит, отбой, пока ищем, потерпим мошкару.

Мы облазили сосну и кустарник вокруг. Закрытое иллюзией дупло нечаянно обнаружила Кристина, сунув внутрь руку, она извлекла пластиковый пакет с карточкой.

— Вот! Здесь следующие координаты, — Андрей принялся крутить карту. Я не лезла — чем больше народу в данном случае, тем выше шанс отвлечься, ошибиться, понадеяться на другого. — Отлично, — Андрей сверился с компасом. — Пошли. Митяй, возьмёшь левый фланг?

— Есть! — Митяй легко занял позицию, его взгляд стал сосредоточенным, профессиональным. Он ловил малейшее движение в лесу, не отвлекаясь уже ни на кого из нас.

Я шла молча, стиснув зубы. Не от гнуса — от внутреннего напряжения. Митяй был... идеален. Полезный, весёлый, ненавязчивый, уважительный. Он шутил с Кристиной, подбадривал Никиту, беспрекословно слушался Андрея. И каждый его взгляд в мою сторону, каждая шутка в мой адрес меня нервировала. Я не сомневалась, что его приставил Джин.

Но мы всё ещё шли, проваливаясь по колено в чёрную жижу, обдирая руки о колючий кустарник, задыхаясь от гнуса. Никита снова поднял щит, но его лицо было серым от усталости. Кристина еле плелась, её целительские силы уходили на поддержание собственного тепла и отпугивание насекомых. Андрей напряжённо сверял карту с компасом, борясь с иллюзиями. Митяй шёл легко, как по парку, его мощные ноги не увязали в грязи. Я же чувствовала каждую мышцу, каждую ссадину.

На одном особенно коварном участке — скользкий глинистый склон под тонким слоем грязи — Кристина поскользнулась и с визгом полетела вниз. Никита вскрикнул, пытаясь ухватиться за неё, но сам потерял равновесие.

— Держись! — крикнул Андрей, бросаясь к ним, но было поздно.

Привычка, отработанные с Тхэном схемы, включились сами: жёлтые нити рванулись наружу, стремясь сложить пространство под ногами падающих, создать точку устойчивости. Я успела лишь сжать их в кулаке до хруста костяшек, ощутив горячую волну боли от сдержанной магии. Никому не угрожает смерть, только грязь и синяки, глупо выдавать себя!

Митяй же уже действовал. Взмах руки — и земля под ногами Кристины и Никиты вздыбилась, образовав уплотнённую, почти каменную ступень. Они грохнулись на неё, а не в грязь внизу, отделались испугом и парой синяков.

— Осторожнее! — Митяй подошёл, протягивая руку, чтобы помочь Кристине встать. Его лицо выражало лишь искреннюю озабоченность. Ни тени подозрения, что что-то ещё могло произойти. В какую сторону я себя накручиваю? — Андрей, может, обойдём этот склон?

Андрей, бледный от волнения за сестру, кивнул:

— Да... да, обойдём. Спасибо, Митяй. Рус, ты-то в порядке?

— Да, — прошептала я, отводя взгляд. Гнус снова облепил лицо, но я его почти не чувствовала. Только холодный пот на спине и вкус крови на губе, которую я прокусила. — Идём.

Я двигалась теперь последней, глядя в спину Митяю. Он шёл уверенно, помогал Никите, что-то говорил Андрею о признаках твёрдой почвы. Он был частью команды. И это было опаснее любой открытой угрозы. Потому что за этой маской «хорошего парня» могла скрываться бездна. Если Андрей и Крис будут молчать, Никите закроет рот Кристина, то что будет делать Митяй, если узнает, кто я такая и что могу?.. Или он и без того знает, и Джин отправил его защищать меня? А если нет?

Мысли метались безумным хороводом, но важнее всего было всё равно другое — я совершенно точно выдам себя в этом походе…

«Терпи», – пронеслось в сознании, и я не знала, мысль ли это Тхэна или моя собственная. Но это был единственный приказ, который имел смысл. Терпи грязь, гнус, усталость, страх и идеального Митяя. Терпи и жди своего часа.

Очередная точка оказалась не концом мучений, а лишь началом нового круга ада. Координаты привели нас к полуразрушенному охотничьему лабазу, где в щели между брёвен была засунута карточка. Задание было простым: "Определить азимут на одинокую лиственницу с гнездом хищной птицы (видно с крыши лабаза) и пройти ровно 1.7 км по нему. Не сбиться."

— Крыша? — Кристина с отчаяньем посмотрела на скользкие, покрытые мокрым мхом и гнилью брёвна. — Она же рухнет!

— Не рухнет, — уверенно сказал Митяй, уже скидывая рюкзак. — Я полезу. Видите, центральная балка целая, — он ловко полез вверх, используя выступы брёвен. Через минуту он уже кричал сверху: — Вижу! Лиственница... пеленг 80 градусов! Гнездо — орлана, кажется! — он спустился так же легко, записал точный азимут. — Идём, пока совсем темно не стало.

Андрей кивнул, благодарный, но уже тоже явно смертельно уставший. Лицо Никиты стало землистым от постоянного удержания щита. Кристина спотыкалась на ровном месте. Я чувствовала, как дрожат от перенапряжения мышцы бёдер. Гнус, казалось, только радовался нашей усталости — облако стало ещё плотнее, жужжание слилось в сплошной гул.

Путь к лиственнице занял вечность. Иллюзии теперь смешивались с настоящей темнотой. Деревья превращались в угрожающие силуэты, каждый шорох заставлял вздрагивать. На точке у подножия той самой лиственницы нас ждало задание посложнее: «Пройдите по цепочке из семи камней-оберегов строго на северо-запад до сухого ручья. Дистанция 800 метров. Ошибка в выборе камня – возврат к началу».

— Обереги? — Никита с тоской посмотрел на заросли папоротника и валежник. — Да их тут не видно!

— Вибрацию почувствуем, — опять выручил Митяй. Он шёл первым, опустив руку и медленно водя ладонью над землёй, как миноискатель. — Вот! Первый! — он коснулся неприметного серого валуна. Камень издал тихий, едва слышный гул. — Идём на северо-запад... Следующий должен быть метрах в десяти...

Мы двигались черепашьим шагом, ощупывая пространство магией и руками. Митяй находил камни с удивительной точностью.

Когда мы, наконец, нащупали последний камень у пересохшего русла ручья и получили новую карточку с координатами финальной точки, стало окончательно ясно: до неё ещё минимум пять километров по сложной, заросшей местности. В кромешной тьме, под ледяной моросью и с гнусом, готовым сожрать заживо.

Андрей остановился, опершись руками о колени. Его дыхание было хриплым. Он посмотрел на Кристину, которая чуть не плакала от усталости, на Никиту, чей щит теперь был тонким, дрожащим пологом, едва отгонявшим насекомых, да и на моё лицо, что уж там. Даже Митяй выглядел уставшим, хотя и держался лучше всех.

— Всё, — Андрей выпрямился, голос его звучал твёрдо. — Дальше не идём, переночуем здесь. Финиш подождёт до утра.

Кристина чуть не зарыдала от облегчения. Никита просто рухнул на мокрый валежник, едва не уронив щит.

— Разумно, — тут же поддержал Митяй. Ни тени возражения или разочарования. — Тут место неплохое. Русло сухое, значит, вода не хлынет. А вон та возвышенность — ветерок есть, гнус чуть меньше, земля сухая. Ставим палатку там.

Мы молча, практически автоматически выполнили его совет. Разбили одну большую палатку — сил и времени на большее не было. Выгрузили спальники, уже пропитанные сыростью. Костёр разводить не стали — слишком заметно, да и дрова были бы мокрые.

— Дежурить будем по два часа, — распорядился Андрей. — Я первый. Потом Руслана, Митяй, Никита, Кристина. Кто дежурит — поддерживает щит от гнуса в радиусе палатки. Экономить силы, но держать. Без щита заснуть не получится.

Никита простонал, но кивнул. Его смена будет самой тяжёлой — поспать шесть часов, вставать, и потом ещё два продремать, если получится. Митяй без возражений принял свою смену, тоже не лёгкую. Хотя, чего уж, как будто мне будет легко встать через два часа.

Я заползла в палатку последней. Спальник был холодным и липким. Запах сырой земли, пота и репеллента стоял в воздухе. Снаружи доносилось монотонное жужжание гнуса, бьющегося о щит. Андрей сидел у входа, его силуэт выглядел напряжённым даже в темноте.

«Глеб прекрасно знал, – пронеслось у меня в голове, пока я пыталась устроиться поудобнее на жёстком грунте. — Он знал, что с такими помехами, гнусом и маршрутом ни одна команда не дойдёт до финиша за световой день. Значит, ночёвка в пути — часть плана. Значит, атака не просто возможна — она неизбежна. И Митяй здесь не просто так. Он знает, когда и откуда ждать удара. Или... он сам и есть первый удар?»

Я прислушалась. Митяй уже тихо посапывал в своём углу, казалось, абсолютно расслабленный. С другой стороны, а чего ему переживать? Он свои экзамены все давно сдал.

Тьма за стенками палатки была абсолютной, живой и враждебной. Каждый шорох, каждый треск ветки казался шагом невидимого врага. Гнус яростно атаковал невидимый барьер. Я сжала кулаки в спальнике, чувствуя, как жёлтые нити зудят под кожей, желая вырваться, создать настоящую, непробиваемую защиту, согреть замёрзших друзей. Нельзя…

«Тхэн?» — мысленно позвала я, нуждаясь в подтверждении, что не одна в этой кромешной тьме.

«Я рядом. Мы патрулируем территорию. Пока всё тихо. Вы ещё идёте?»

«Нет. Мы поняли, что уже не справимся, остановились на ночёвку».

«Тогда спи, если можешь», — пришёл немедленный, успокаивающий ответ.

«Не могу. Чувствую ловушку. Митяй...»

«Знаю. Я не сплю. Я разбужу, если что».

Я послала ему волну благодарности и закрыла глаза.

Ночь прошла в нервном полубдении. Все отстояли свои дежурства, поддерживая щит от гнуса, впиваясь глазами в непроглядную тьму за пределами слабого магического свечения. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял сердце биться чаще. Кристина, которой выпала последняя смена, встретила рассвет с лицом, осунувшимся от усталости и напряжения. Никто не напал. Это было почти хуже атаки — ожидание превратилось в изматывающую пытку.

— Всё, — Андрей с трудом поднялся. — Сворачиваемся. Чем быстрее дойдём до лагеря, тем быстрее будет хоть какая-то защита.

Молча, на автопилоте, они свернули мокрую палатку, натянули рюкзаки. Гнус, не дававший покоя ни на секунду, облепил их сразу же, едва Никита, сонный и бледный, опустил щит. Завтрак — сухой паёк, проглоченный на ходу под неистовое жужжание, особо не насытил и не порадовал, но сил придал.

Путь к финишу по карточке был относительно прямым — пять километров по азимуту через редколесье. Но «относительно» в условиях тайги означало бесконечные буреломы, скользкие склоны, покрытые коварным мхом, и топи, маскирующиеся под твёрдую почву. Митяй снова был незаменим:

— Стой! Левее! — крикнул он Никите, который уже начал проваливаться в невидимую глазу трясину. — Здесь топь. Идём в обход по валунам. Вон те скалы — наш ориентир, — он указал Андрею, когда туман сгустился, почти скрывая карту. — Держимся левее их, там проход, — его помощь была быстрой, профессиональной, без лишнего панибратства, но и без превосходства. Как будто он искренне хотел, чтобы команда добралась целой.

Финал. Мы дошли до вершины каменистого холма и обнаружили там металлический ящик, прикрученный к скале. Внутри нашлась последняя карта с координатами и неожиданное задание: «Определить тип и источник магической аномалии в радиусе 50 метров. Ответ записать на карте. Ошибка — штрафное время при оценке лагеря».

— Аномалия? — Кристина огляделась, морща лоб. Туман, гнус, мокрые камни. Ничего необычного. — Где?

Митяй прикрыл глаза, сосредоточившись, нахмурился, но промолчал. Не знает? Или не должен помогать?

Мы спустились по спирали, и я сразу ощутила слабое, но назойливое вибрационное поле, исходящее от одного из валунов. И тут-то я поняла подвох. Это была пространственная магия.

— Ловушка-иллюзия, — тихо сказала я, не сумев смолчать, но уже на ходу придумав, как выкрутиться. Да, пространственную магию никто, кроме меня, не ощутил бы, но каждый мог обнаружить другое... — Сенсорного типа для дезориентации, источник — камень с высеченной руной.

Андрей и Никита посмотрели на меня с удивлением. Кристина кивнула. Митяй улыбнулся:

— Ого! Видно, теорию не зря штудируешь. — Он обошёл валун. — Да, руна «Туман», — Андрей записал ответ на карте.

Его похвала прозвучала... нормально. Но я поймала себя на мысли, что он знал. Он точно знал, просто промолчал. Ждал, пока я спалюсь, ощутив пространственную магию. Но эту ловушку я обошла, спасибо занятиям с Бабой-Ягой.

Андрей снова вытащил компас и повёл нас по новым координатам. Так мы дошли до относительно сухой полянки у подножия следующего холма, защищённой скальными выступами с двух сторон. Тут мы уже шли весьма бодро, тот факт, что первая часть нашей задачи почти выполнена, ну очень радовал.

— Мы сделали это! — радостно воскликнула Кристина, когда мы добрались до воткнутого в землю флажка.

— Крис, с тебя горячий чай и еда, Руслана, разбери вещи, Ник и Митяй, ставьте палатки. Я пока охранку установлю, потом с Ником на охоту сгоняем.

Работа закипела. Никита и Митяй начали разворачивать две компактные, но прочные палатки. Андрей ушёл к краю поляны, сосредоточенно плетя тонкие, почти невидимые магические нити, которые должны были предупредить о приближении любого врага. Кристина копошилась с походной горелкой и котелком, пытаясь растопить снег почище. Я разбирала мокрые рюкзаки, раскладывая спальники и провиант на полиэтилене, стараясь хоть немного просушить вещи.

— Эх, красота! — Митяй потянулся, вбив последний колышек. — Лагерь почти готов. Андрей, сигналки как?

— Готовы, — ответил Андрей, возвращаясь. — Примитивные, но сработают. Ник, пошли? Может, на зайца или глухаря нарвёмся.

— Пошли, — Никита, хоть и усталый, оживился при мысли о свежей пище.

— Митяй, ты тут с девчонками, — кивнул Андрей.

Митяй кивнул и присел у костра, греясь.

Аромат чая из котелка разнёсся над поляной, Крис налила мне в кружку первую порцию, а Митяй, извинившись, сообщил, что ему надо отойти.

— Не заплутай только, — ему вслед крикнула Крис.

— Куда я заплутаю? Пять минут! — Митяй зашагал в сторону, противоположную той, куда ушли Андрей и Никита — вглубь небольшой рощицы у подножия одной из скал.

Я напряглась. «Пять минут». Как удобно, уйти сразу после того, как Андрей и Никита скрылись из вида. Я бросила быстрый взгляд на Кристину. Сестра была полностью поглощена готовкой, поэтому, сделав вид, что я просто прогуливаюсь, я направилась в ту же сторону.

Чары усиления звука я уже прекрасно умела использовать.

— ...да, прибыли на точку. Лагерь установлен. Пока без происшествий... Нет, срыва не было. На аномалии отработала чисто, как боевик. Теорию знает... — ещё пауза, дольше. Голос Митяя понизился, стал жёстче: — ...Я помню приказ.

Я вернулась назад к Крис. Мои подозрения подтвердились. Митяй — шпион Джина или его отца. Но за чем конкретно он должен наблюдать?.. А если я ошибаюсь, и его прислал не Джин?.. Ведь у моего жениха тоже немало врагов, а я — его слабое место.  

— Вот и я! — Митяй вышел из рощи, его лицо снова сияло привычной добродушной улыбкой. Он потянул носом. — О-о-ой, Кристина, как вкусно пахнет!

— Минут через десять будет готово! — отозвалась Кристина, не оборачиваясь.

— Эй, Рус, а ты как? Замёрзла? Или гнус достал? — его голос был полон заботы, но я теперь уже не верила никаким его проявлениям.

— Просто устала, — выдавила я, заставляя голос звучать ровно. — И комары достали.

— Ага, — Митяй кивнул, его глаза внимательно скользнули по моему лицу. — Ничего, сейчас чай согреет. А там, глядишь, и охотники с добычей вернутся.

«Тхэн!» — позвала я, делая глоток, стараясь выглядеть расслабленной и наслаждающейся чаем.

«Да?» — меня затопило теплом и вниманием. Он всегда находит для меня время и силы.

«Я подслушала разговор Митяя, — я отправила Тхэну мыслеобраз. — Понятия не имею, с кем конкретно он разговаривал».

«Спроси у Джина».

«Что?..» — оторопела я.

«Если его подослал Джин для твоей защиты, он признается и даже, думаю, будет рад, что ты так быстро раскусила его шпиона. А если это не он, то это ваша общая проблема».

«А если это кто-то совсем другой?!»

«В любом случае Джину стоит знать».

Я не ответила, растерянная. Мне даже в голову не пришло… Я привыкла держать Джина за врага, но ведь и правда, если б не он, моё положение было бы гораздо хуже. Да, он всё делает ради благополучия клана, но пока что я в списке его приоритетов, почему бы этим не пользоваться?..

«Джин?»

«Руслана?.. Я слушаю. Ты в порядке?» — его беспокойство мне показалось искренним.

«Митяя Сомова ты приставил ко мне?»

«А что?» — я ощутила его настороженность.

«Он только что беседовал с кем-то по телефону или рации. Докладывал обо мне. Я хочу знать — тебе или нет».

«Нет, не мне, — голос Джина стал ледяным и опасным. — Но я выясню, почему он с кем-то делится информацией о тебе».

«Только не торопись! Пусть он ничего не подозревает!»

«Тхэн должен быть рядом, — ответил Джин после небольшой паузы. — Я передам ему, чтоб был ещё ближе».

«Хорошо».

«Я буду выходить на связь почаще».

«Ага», — ответила я, не зная, что ещё ему можно сказать. Несмотря на наш статус жениха и невесты, мы не обменивались нежными словечками и в любви не признавались.

«Тхэн?»

«Да?» — его голос отчего-то звучал чрезвычайно напряжённо.

«Что такое?»

«Ты сделала это специально?»

«Что я сделала?..»

«Я слышал весь твой разговор с Джином».

«Что?.. Нет, я этого не делала!..»

«Может ли Джин слышать нас сейчас?»

«Я… я понятия не имела, что ты всё слышишь!»

«Садись и медитируй, ищи следы. Наша мыслесвязь — это магия. Ты должна разобраться. Это было отчасти похоже на звонок, когда ты случайно подключаешься к чужому разговору. Я думаю, ты можешь объединить всю команду».

«Никогда о таком не слышала… Да и моя команда — это Андрей, Крис и Ник, а не ты и Джин!»

«Ну бумага-то всё стерпит, но сработана ты со мной».

«Но и с ними. С тобой там, а с ними здесь… Интересно…»

«Что ты задумала?!»

«Я попробую. Потом расскажу».

Я села на бревно и закрыла глаза, погружаясь в уже привычное состояние медитации. Этому меня учил Джин — как посмотреть внутрь себя и как разобраться в хитросплетениях и всполохах магии в себе.

Я люблю учиться. И если получится — смогу удивить очень многих.

Особенно Митяя.

Тушка глухаря, принесённая Андреем и Никитой, стала великолепным обедом. Кристина умело её обжарила на импровизированном вертеле над тлеющими углями, и запах был божественным после сухпайков. Мы сидели тесным кругом, передавая куски горячего мяса, и я даже забыла ненадолго о сырости, усталости и Митяе, который, тем временем, добродушно хвалил Кристину за кулинарный талант.

Удар пришёл оттуда, откуда не ждали.

Не со стороны периметра, где Андрей поставил сигнальные нити, а сверху, со скального выступа. Четыре тёмных силуэта сорвались вниз, поливая нас чарами.

— Атака! — рявкнул Андрей, вскакивая и роняя недоеденный кусок мяса. — В бой!

Нападавшие действовали слаженно, молча. Первый запустил в Никиту ослепляющие чары, двое боевиков ринулись на нас с Андреем. Четвёртый метнул что-то похожее на липкие магические сети в сторону Кристины и костра.

Мои боевые инстинкты, надрессированные Джином и отточенные в Нави с Тхэном, сработали быстрее мысли. Я рванулась вперёд, не на атакующего боевика, а к Никите. Он замер, ослеплённый, беззащитный перед летящим в него энергетическим шаром.

Я инстинктивно толкнула пространство перед Никитой. Невидимо. Точечно. Воздух на микросекунду стал густым, как сироп. Энергетический шар резко замедлился, потеряв убойную силу. Он всё равно ударил Никиту в плечо, отшвырнув его назад, но это был ожог и толчок, а не сломанные кости или потеря сознания. Со стороны это выглядело как неудачный бросок или слабая концентрация нападавшего.

— Ник! — закричала Кристина, бросаясь к нему, забыв о сетях. Непрофессионально…

Сеть летела прямо на сестру, и я, уже развернувшись к оппоненту, сделала шаг влево, будто уворачиваясь от его удара, но одновременно микроскопически сдвинула точку опоры под левой ногой Крис. Пространство дрогнуло. Это было не перемещение, а легчайший толчок. Сеть пронеслась мимо и намертво приклеились к скале.

— Крис, щит! — рявкнула я, уже парируя удар своего противника предплечьем. Боль пронзила руку, но я её проигнорировала. Парень споткнулся, дав мне возможность быстро осмотреться.

Андрей сражался яростно, его магия рвала землю под ногами двух нападавших, но они работали в паре, уворачиваясь и контратакуя. Он пока отбивался, но один к двум шансов не имел.

Митяй... Митяй стоял. Ну, почти. Он сделал один шаг вперёд, когда началась атака и лёгким движением руки вызвал небольшой земляной вал, который загородил вещи от случайной искры костра.

Его «помощь» была чистой воды формальностью. Один раз он дал Андрею секунду передышки, но не более. Впрочем, бейся он в полную силу, это и правда было бы не честно.

Мой соперник занёс руку для мощного удара, магия затрещала в воздухе, но я не стала уворачиваться. Я встретила удар плотным точечным щитом, в итоге я отлетела на шаг, моя рука онемела до локтя, но я устояла. А вот противник вскрикнул, рикошет заставил его руку повиснуть плетью.

В этот момент появился пятый, которого не было изначально. Он подкрался со спины к Крис, которая пришла было на помощь Андрею, и вырубил её одним ударом.

Опасаясь снова пользоваться пространственной магией, я перешла на чары, спеленала уже раненому противнику ноги и, пока он вспахивал носом землю, бросилась на выручку к Андрею и Никите, которые остались вдвоём против троих — одного они всё же вырубили.

Митяй снова вмешался в бой, вскинув перед Ником щит, видимо, как-то высчитывая процент вмешательства, как если б у нас был полноценный пятый первокурсник.

Игнорируя пока что лежащую Крис, я сплела сложную комбинацию чар из едва видимых ниточек и напала. Бой стал проще — нас не сумели разделить, навязав отдельные поединки с теми, кто максимально не подходит каждому из нас по стилю, а именно этому учила нас с Тхэном Баба-Яга.

— Хватит! — раздался резкий голос с края поляны. Появился пятикурсник-наблюдатель с недовольным лицом. — Практика есть практика! Атакующие, вы явно превысили уровень разрешённого воздействия! Особенно ты, — он ткнул пальцем в парня, вырубившего Крис. – Использовал силу выше разрешённой. Отряд защищающихся, лагерь признается условно устоявшим. Атакующие, отбой. Штрафные баллы вам обеспечены.

Нападавшие с мрачным видом отступили, пятикурсник пожал руку Митяю и тоже ушёл. Андрей тяжело дышал, вытирая кровь с рассечённой брови. Я стояла, сжимая и разжимая онемевшую руку, Ник приводил в чувство Кристину.

Митяй повернулся к нам:

— Ну что, герои? Отбились! Руслана — огонь просто, ловко ты справилась! Андрей, молодец, двоих держал! Крис, Никит — главное, живы, не растерялись, — его забота снова звучала искренне. Но я подозревала, что он собрал ещё два факта обо мне. «Подозрительно хорошо чувствует пространство»? Или «подозрительно везёт в критических моментах»?

Он, поймав мой взгляд, улыбнулся широко и беззаботно:

— Дай гляну твою руку? Вроде парировала чисто, но обраткой могло потянуть связки. Я в этом деле дока!

Я машинально протянула онемевшую руку. Его пальцы, грубые и сильные, осторожно ощупали запястье, предплечье. Прикосновения и правда были профессиональными.

— Вроде цело, — заключил он, отпуская руку. Его улыбка не дрогнула. — Просто ушиб. Залечишь, к утру и следов не останется.

Я кивнула, не в силах говорить. Бой был выигран, лагерь устоял, практика продолжалась.

«Я знаю, на кого работает Митяй, — голос Джина, не постучавшегося, как обычно, а просто ворвавшегося в моё сознание, оглушал. — Ты должна вернуться в академию!»  

* * *

После хаоса боя, вторжения Джина в мои мысли и всей дневной суеты, тишина ночи казалась почти нереальной. Я сидела у едва тлеющих углей костра, кутаясь в плащ, и смотрела на огромную луну. Ярость Джина на мой отказ вернуться, была почти осязаемой. Но на что он так злился? Что кто-то осмелился выступить против него? Боялся, что я могу пострадать? Или просто на моё неповиновение?

Джин взорвался мысленной бурей угроз и аргументов, но я парировала тем, что Тхэн рядом — телохранитель был моим главным аргументом и щитом. Джин не мог явиться сам — это был бы вопиющий вызов правилам академии, признание слабости, потеря лица. Ему пришлось отступить, оставив в моём сознании ледяную пропасть его недовольства.

Мы привели лагерь в порядок, обработали ушибы. Андрей и Ник кипели от злости за Кристину, вырубленную подлым ударом, но практика продолжалась, тем более, у нас было ещё одно задание: сбор весенних лекарственных трав для лазарета Мей-Мей. Часть трав, как указано в задании, нужно было собирать исключительно ночью, при лунном свете, и именно девушками — считалось, что их энергетика не нарушает тонкие свойства растений.

— Ну что, — Кристина зевнула, но в её глазах горел азарт, — пора за волшебными цветочками? По легенде, «лунные слёзы» раскрываются только в полночь под взглядом Селены, бла-бла-бла… — она раскрыла методичку от Мей-Мей.

«Лунные слезы» — так называли грушанку круглолистную, чьи нежные, белоснежные, слегка поникшие цветки на длинных стеблях действительно напоминали застывшие капли. В лунном свете они казались фосфоресцирующими, излучающими собственный мягкий свет. Собирать их нужно было аккуратно, складывая цветки в бутылочки, пока роса не высохла. Они были ключевым компонентом сильнодействующих болеутоляющих и противовоспалительных снадобий.

— Идём, — кивнула я, вставая и чувствуя лёгкое шевеление в кустах за скалой — беззвучное, но знакомое. Тхэн.

Я разбудила Андрея, сообщив ему, что его очередь дежурить, и мы двинулись на окраину поляны, где, под сенью вековых кедров и пихт, начинался влажный, моховой покров — излюбленное место грушанки.

Луна творила чудеса. После дня грязи, гнуса и адреналина, мир преобразился. Каждая капля дождя, застывшая на хвое, сверкала алмазом. Мох под ногами, обычно бурый и сырой, отливал серебром и изумрудом. Воздух был напоен хвойной свежестью и едва уловимым ароматом цветущей ветреницы — её белые звёздочки-цветки тоже ловили лунный свет, создавая призрачные островки в темноте. Где-то вдалеке кричал филин, его голос разносился в хрустальной тишине.

— Красота-то какая... — прошептала Кристина, остановившись и задирая голову к звёздам, ярким и невероятно близким в чистом последождевом небе.

Я молчала, вдыхая холодную чистоту. Это был глоток свободы. Настоящей, пусть и мимолётной. Я ощущала присутствие Тхэна где-то рядом, его незримую защиту.

— Вот они, — Кристина присела у подножия старого кедра. В кружеве теней от его ветвей белели десятки «лунных слез». Они и правда выглядели невероятно нежными и хрупкими. — Аккуратнее, Рус. Давай бутылки.

Я опустилась рядом на колени, осторожно раздвигая мох. Холодная влага сразу пропитала брюки, но я не обратила внимания, с осторожностью собирая цветки.

— Знаешь, — тихо заговорила Кристина, помогая, — я так хочу жить обычной жизнью. Если бы да ка бы… Но я могла бы не иметь дара и жить, как все нормальные люди, если б отцу не приспичило создать армию своих наследников.

— Давай думать, что это благословение. Мы сильные, мы многое можем. И жизнью рисковать тебе уже не придётся, — я понадеялась, что не лгу. — Нечисть больше не вырвется вот так, массово. А ту, что есть, успеют уничтожить выпускники до того, как мы сами окончим академию.

— Зачем тогда нас продолжают дрессировать?

— Потому что, во-первых, ещё не знают, что с нами делать. А во-вторых — мы опасны. Недоученных магов, не умеющих себя контролировать, нельзя выпускать в мир просто так.

— Да… наверное, ты права.

Дальше мы работали молча, погружённые в ритуал сбора. Бутылки постепенно наполнялись нежными белыми цветами и резными листьями грушанки.

Лунный свет лился рекой. Тени деревьев рисовали загадочные узоры на серебристом мху. Воздух звенел тишиной, нарушаемой лишь их осторожными движениями, да редким шорохом какого-то зверька вдалеке.

— Думаю, хватит, — я повернулась к Крис, закрывая бутылку пробкой, и успела увидеть, как она совершенно беззвучно падает на землю.

Сознание вернулось волнами. Сначала — боль. Глубокая, тупая боль в висках и затылке, словно череп сжали тисками. Потом — ощущения тела. Холодный, твёрдый пол под щекой. Деревянный, пахнущий пылью, сыростью и чем-то чужим, химическим. Руки скручены за спиной, запястья стянуты чем-то жёстким, впивающимся в кожу — не верёвкой, а пластиковыми стяжками. Ноги тоже связаны у лодыжек. Движение — почти невозможно. Дыхание — тяжёлое, сквозь грубую ткань мешка, натянутого на голову.

Паника подкатила резко, глоток воздуха застрял в горле. Где я? Крис? Андрей? Тхэн?!

 «Тхэн! — мой мысленный крик, отчаянный и громкий, рванулся в пространство сознания, туда, где всегда был отклик. — Тхэн, слышишь?! Я в ловушке! Крис...»

Тишина. Глухая, непробиваемая. Как будто мысль ударилась в свинцовую стену. Ни отзвука, ни трещинки. Пустота.

«Джин!» — следующая попытка. Даже его ледяное присутствие было бы сейчас ориентиром.

Тишина. Та же глухая стена. Ни его ярости, ни холодного анализа, ни даже презрительной насмешки. Мыслеречь была мертва, заблокирована чем-то мощным и чужим.

Ужас сковал сильнее пластиковых стяжек. Блокаторы? Спецсредства? Магия, направленная именно на меня?

Я заставила себя дышать глубже, сквозь грубую ткань на голове. Паника убьёт меня вернее всего. Соберись!

Я прислушалась, отчаянно пытаясь уловить хоть что-то.

Тихий скрежет — как будто отодвигают тяжёлую заслонку или крышку. Голоса. Глухие, приглушённые мешком, но различимые, на незнакомом языке. Китайский?

Тут же прозвучала фраза на русском, с лёгким акцентом:

— Ждите сигнала. Заказчик на подходе, не повредите товар.

«Товар». Это я?..

Тхэн и Джин наверняка уже ищут меня. Лишь бы Крис осталась жива…

Шаги. Кто-то остановился рядом и сразу схватил меня за плечи, переворачивая на спину. Руки другого скользнули по лицу, нащупывая узел мешка. Грубая ткань с шорохом соскользнула.

Свет ударил в глаза — тусклый, желтоватый, от керосиновой лампы или фонаря. Я зажмурилась, потом медленно открыла веки, стараясь не выдать ясности сознания.

Надо мной стояли несколько человек в тёмной, немаркой одежде. Головы скрывали балаклавы, оставляя прорези для глаз. Лишь один стоял чуть в стороне, не прячась. Мужчина средних лет, азиатской внешности, худой, с острыми чертами лица и бесстрастным выражением, в дорогом, тёмном костюме. Его глаза скользнули по мне, оценивающе, без тени волнения. Он кивнул, удовлетворённо.

— Да, это она, — произнёс он на русском. Голос был тихим, спокойным, от чего по коже побежали мурашки. — Символ слабости Лунвэя Лун, — он сделал микроскопическую паузу, его взгляд стал ещё холоднее. — Ликвидировать.

Один из людей в балаклавах, стоявший ближе всех ко мне, молча достал из кобуры у бедра пистолет с длинным, массивным глушителем. Металл блеснул в тусклом свете. Он подошёл вплотную и направил холодный ствол на мой лоб. Палец лёг на спусковой крючок. Раздался выстрел.

* * *

Кристина пришла в себя лёжа у костра, голова раскалывалась, мир качался. Андрей держал её руку.

— Крис! Что случилось? Где Руслана?!

— На... напали... — прошептала Кристина, с трудом фокусируя взгляд. — Когда собирали... грушанку... Меня ударили по голове, — её голос сорвался на рыдания, она попыталась сесть.

— Где Руслана? — откуда-то сверху спрыгнул Тхэн.

— Мы не знаем, — быстро ответил Андрей. — Кто-то ударил Крис по голове и бросил в лесу. Руслана исчезла.

Взгляд Тхэна, острый как лезвие, впился в Митяя. Выпускник стоял чуть поодаль, проверяя снаряжение.

— Тхэн? Что случилось? — спросил Митяй своим обычным добродушным голосом.

Тхэн бросился, мгновенным, плавным смещением, как пантера перед прыжком. Расстояние в десять метров исчезло за долю секунды. Его рука, ещё человеческая, но уже с выпущенными когтями, рванулась к горлу Митяя со скоростью пули.

Митяй успел среагировать. Он не зря был выпускником-боевиком, земля вздыбилась, пытаясь сбить Тхэна с ног. Одновременно Митяй отпрыгнул назад, метнув сгусток сжатой земли, как снаряд, в грудь нападающего.

Тхэн не остановился. Он взвился вверх, избежав неровности, и рукой сбил земляной снаряд в сторону. Осколки грязевого комка брызнули вокруг. В прыжке тело Тхэна начало трансформироваться, через мгновение на Митяя уже летела огромная двухвостая пантера, оскалившая кинжальные клыки.

— Тхэн, что ты делаешь?! — закричал Андрей, не понимая.

Бой был яростным и коротким. Митяй был сильным боевиком, его земляная магия создавала щиты и ловушки. Но он столкнулся с яростью и скоростью, доведёнными до предела страхом за Руслану. Тхэн не дрался, он собирался убивать. Он уворачивался от каменных шипов, рвал земляные щиты когтями, его удары были молниеносны и сокрушительны.

Наконец мощный удар лапы сбил Митяя с ног. Прежде чем тот успел подняться, Тхэн был уже на нём. Когтистая лапа прижала руку, занесённую для удара, к земле. Страшные глаза пылали в сантиметре от лица Митяя.

— Где она? — хриплый, звериный рык Тхэна был полон смертельной угрозы.

В этот момент воздух над поляной взорвался оглушительным гулом, от которого задрожала земля. С неба, разрывая облака лунным светом, рухнуло чудовище.

Джин в своей истинной, ужасающей форме обрушился на поляну с такой силой, что земля содрогнулась. Его горящий взгляд метнулся к Тхэну, прижимающему Митяя, к плачущей Кристине, к Андрею с Никитой, замершим в ужасе. Он не видел Русланы.

Рёв дракона потряс тайгу. Это был не просто звук. Это была волна чистой магической ярости, смешанной с огнём. Деревья на окраине поляны вспыхнули, как спички. Воздух заколебался от жара.

«ГДЕ ОНА?!» — мысленный вопль Джина, в тысячу раз громче и неистовее его обычного холодного голоса, ударил по сознаниям всех присутствующих.

«Я её не чувствую», — ответил ему Тхэн, опуская морду, готовый принять смертельный удар.

Митяй валялся в углу, явно запуганный настолько, чтоб бояться даже шелохнуться. Конечно, разъярённый дракон — это вам не шутки.

Джин ворвался сразу после Тхэна, убедился, что убивать уже некого, схватил меня в объятия и поцеловал — жадно, жарко и нетерпеливо.

— Ты жива! — выдохнул он, едва отстранившись от меня.

— Угу, — я ошарашенно шагнула назад. — Кто это был?..

— Клан Сюй, — Джин сплюнул. — Бывший клан Сюй. Тхэн уведи Руслану обратно в академию. Я буду занят ближайшие пару дней, не своди с неё глаз.

— Нет! — запротестовала я. — Я остаюсь на практике. Никто не должен сказать, что я — твоё слабое место. А именно так сказал тот тип, что здесь был. Я спасла себя сама, я не дала себя убить, хотя я — первокурсница. Донеси это до всех. Покажи им, что я вернулась обратно на практику.

Джин посмотрел на меня внимательно, потом медленно кивнул.

— Ты станешь достойной королевой.

Не стану. Но сейчас это не важно.

— Хорошо. Тхэн, заменишь Митяя в их команде.

Тишина тайги после адского грохота сруба и драконьего рёва казалась почти священной. Я шла, кутаясь в плащ, который Джин набросил мне на плечи перед отлётом. Он пах хвоёй и дорогим сандалом — его запах.

Тхэн шёл рядом, его шаги были бесшумными, как всегда. Чёрная куртка скрывала пулевую рану в плече. Он не жаловался, но я видела, как он щадит руку, как тень боли мелькает в его глазах при неловком движении. Его присутствие было живым щитом, тёплым и надёжным. Никогда не просящим о помощи.

— Тхэн... Твоя рана... Дай посмотрю. Я не хотела предлагать при Джине.

Он остановился, повернулся ко мне. В его тёмных глазах не было упрёка, только глубокая усталость и облегчение. Бесконечное облегчение, что я с ним, живая.

— Пустяк, — отмахнулся он, но позволил осторожно снять куртку.

Я положила ладонь на плечо. Фиолетовый свет, тёплый и успокаивающий, заструился сквозь ткань. Я чувствовала повреждённые ткани, осколки кости — и мягко, настойчиво заставляла их затягиваться, успокаивать боль.

— Не пустяк, — прошептала я, не желая говорить громче. — Ты подставился... ради меня.

— И сделал бы это снова, — его пальцы сжали мои. — Я потерял связь с тобой. Думал… — его голос дрогнул.

Я поняла. Поняла тот ад, который пережил он, когда связь оборвалась. Как и Джин, только он даже не имел права это демонстрировать.

— Прости, — выдохнула я, прижимаясь лбом к его неповреждённому плечу. — Они чем-то глушили район.

Он обнял меня, крепко, почти до боли, прижимая к себе. Его дыхание было тёплым у виска.

— Не извиняйся. Никогда. Ты выжила. Это главное. Ты... ты невероятна, Рус, — в его голосе звучало что-то новое. Не просто преданность телохранителя или союзника по заговору. Восхищение. И глубокая, жгучая нежность.

Мы стояли так посреди лунной тайги, двое выживших в чужой войне, двое, связанных тайной и чувством, что сильнее страха. Дрожь в теле постепенно утихла, сменившись теплом, идущим от него.

— Джин сказал... «достойная королева», — произнесла я, не отрываясь от его плеча.

Тхэн замер.

— Ты будешь королевой его мира. Того, который он строит.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. Лунный свет падал на его лицо, на шрам над бровью.

— Нет, — сказала я чётко. — Я хочу быть свободной. С тобой. В Нави. Или где угодно. Но свободной. Не королевой. Не оружием. Не женщиной Джина.

Тхэн смотрел на меня, и в его глазах разгорался огонь — тот же, что горел в их поцелуе на лестнице.

— Мы найдём путь, — пообещал он. Его рука коснулась щеки, грубые пальцы нежно провели по коже. Я поймала его пальцы губами, заставив его застонать от удовольствия, глаза расширились от удивления. – Рус… Нам нельзя… Здесь сейчас полно патрулей. Если Джин узнает, ты умрёшь. Он не простит такого унижения.

— Ничего. Скоро ему станет не до нас.

— Ты что-то задумала? Большая политика не для нас, мы не вытянем с тобой такой уровень. Я воин, ты скорее тоже.

— Я научусь у своего жениха.

— Руслана?!

— Нам нужны союзники. Какая у нас главная цель? Сделать так, чтоб нас не убили, верно? Если я не под охраной Джина — а его охрана не так чтоб много стоит, как мы только что выяснили — то на меня бросятся сразу все, начиная с Лейлы и заканчивая кланами. Либо прятаться всю жизнь, либо взойти на самый верх.

— И умереть всё равно, — мрачно поджал губы Тхэн. — Надёжнее всего уйти в тень, дать себя забыть, раствориться.

— Я готова тебя отпустить.

— Я с тобой. Но мне не нравится, что ты рискуешь жизнью.

— Сегодня я не планировала рисковать, меня не спрашивали. Ни ты, ни Джин не сможете находиться всегда рядом со мной.

— Ты невероятно упрямая. Мне кажется, что именно это и влечёт к тебе Джина.

— Именно это его и погубит.

— Рус, успокойся, я помогу и поддержу, но сбавь напор. В тебе сейчас говорит адреналин.

Я вздохнула.

— Возможно, ты прав. Я не буду действовать поспешно, обещаю.

Он быстро чмокнул меня в уголок губ, не позволив углубить поцелуй.

— Идём, твои друзья скоро сойдут с ума.

Я пошла дальше, опираясь на Тхэна — не потому что не могла идти сама, а потому что нуждалась в этом касании, в его тепле и силе. Рана под курткой осталась уже лишь лёгким дискомфортом, затянутая моей магией.

Лагерь предстал перед нами тихим, почти мирным. Андрей и Никита сидели у костра, подбрасывая в него сухие ветки. Кристина, бледная, но собранная, разливала что-то горячее по кружкам. И над всем этим царил Глеб.

Инструктор стоял спиной к ним, рассматривая обугленные стволы на краю поляны — следы драконьей ярости Джина. Он обернулся, услышав шаги. Его лицо, обычно замкнутое и тяжёлое, было усталым, но не гневным. Взгляд скользнул по нам, оценивая, ища следы битвы, страха, ран.

— Живы, — констатировал он просто. Не вопрос. Факт. — Целы?

— Целы, — ответила я, отпуская предплечье Тхэна. — Крис?

— Ушиб головы, сотрясение лёгкой степени, — отозвалась Кристина, поднимаясь. — Уже в порядке.

Глеб кивнул, его взгляд снова остановился на мне.

— Практика — не поле боя. Не место для похищений и... — он жестом обозначил обгоревшие деревья, — ...визитов наследников в полном боевом облачении. — Рад, что вы все живы. В любом случае, главное, что вы действовали. Не растерялись. Выжили, — он перевёл взгляд на Тхэна. — Защищали.

Тхэн молча кивнул. Похвала Глеба значила много.

— Где Митяй? — спросил Глеб подозрительно ровным голосом.

— Джин забрал его, — не стала я лгать. — Он подтвердил свою причастность к моему похищению. Джин сейчас... занят ликвидацией угрозы.

Глеб закрыл глаза на мгновение. На его лице промелькнула тень — то ли боли за прошлое, то ли от понимания, что мир после смерти Маковеева стал лишь опаснее.

— Понятно, — он выдохнул. — Значит, пятый член команды... выбыл по независящим от академии обстоятельствам, — он окинул взглядом нас всех. — Практику логичнее прервать. Готовьтесь к эвакуации.

Мы ошарашенно переглянулись, затем Андрей встал.

— С вашего разрешения, мы остаёмся. Нас всё ещё пятеро. 

Я поймала его взгляд и кивнула.

— Мы выполнили задачу по установке лагеря, выдержали учебную атаку, — продолжил Андрей. — Сбор трав завершён. Мы... — он искал слово, — ...целы. И мы команда. Прерывать сейчас — значит дать страху победить. Мы хотим закончить практику, как положено.

Глеб смотрел на нас, его лицо было нечитаемым. Потом его взгляд упал на меня.

— Соколова? Ты согласна? После всего? Ты имеешь полное право требовать возвращения под охрану.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя на себе взгляд Тхэна, его молчаливую поддержку.

— Я согласна с Андреем. Я остаюсь. То, что случилось... это была война кланов. Академия и практика — другое. Я не хочу, чтобы это отняло у нас то, ради чего мы здесь. Мы сильнее всего этого.

Глеб молчал несколько томительных секунд. Потом уголок его рта дрогнул.

— Упрямые. Как и ваш... папаша, — он не назвал имени. — Ладно. Ваше решение принимается. Практика продолжается. Но! — он поднял палец. — Никаких ночных вылазок. Никаких геройств. Стандартные задачи: укрепление лагеря, дозоры, финальный сбор образцов флоры. И патруль пятикурсников теперь будет дежурить на ближнем периметре. Постоянно. Вопросы?

Вопросов не было. Было радостное, солидарное:

— Никак нет!

Оставшиеся дни практики стали неожиданным подарком. После кошмара похищения и боя, тихая рутина простых заданий казалась блаженством. Мы укрепляли лагерь — уже не для обороны, а для собственного комфорта. Делили дозоры — и ночные разговоры у костра под звёздами с Тхэном или Андреем стали чем-то глубоким и важным. Собирали гербарии и образцы почв — и я находила странное умиротворение в том, чтобы просто идти по мху, чувствуя землю под ногами, а не пространственные разрывы.

Нападений больше не было. Ни от второкурсников, ни от кого бы то ни было. Патруль пятикурсников был виден лишь иногда, но их присутствие было ощутимым щитом. Даже гнус, казалось, перестал быть таким голодным.

Мы много разговаривали, и я чувствовала, что остались только самые близкие мне люди.

В последнюю ночь, сидя у костра, я смотрела на языки пламени. Андрей и Кристина тихо разговаривали в палатке, Никита дремал у огня. Тхэн сидел рядом, его плечо касалось моего.

— Довольна? — тихо спросил он.

— Да. Это было нужно. Как будто завтра начнётся буря, — я подвинулась чуть ближе, пальцы сплелись под прикрытием темноты. — Мы заслужили эту передышку.

Практика заканчивалась. Настоящая битва — только начиналась. И я знала, что первых союзников я точно обрела, но нужно было рассказать им правду, а я всё никак не могла подобрать слов. Так просто, но так сложно.

Мы, радостные, хотя и уставшие, грязные и искусанные, вернулись к стенам академии, и обнаружили, что она превратилась в цитадель, готовую к осаде.

Вместо нелюдимой тётки на входе нас встретил отряд охраны, и нам пришлось представляться, впустили нас только проверив каждого.

Внутри по периметру, как статуи из чёрного гранита, стояли стражи в тяжёлых доспехах с эмблемой Ямада. Их настороженные, холодные взгляды скользили по нам. Воздух гудел от работы новых защитных куполов. Колючей проволоки на стенах явно стало больше.

Ничего не понимая, мы прошли в наш корпус. В коридоре на третьем этаже столкнулись с встревоженной Женей.

— Руслана! — обрадовалась она. — Мы все в шоке!

— Что тут происходит?.. — не поняла я.

— Идём, — Женя потащила нас всех в комнату. — Смотрите! — она раздала нам листовки. Бумага была дорогой, глянцевой, но слова на ней пугали. «Академии севера лгут! Маковеев жив! Россия скрывает катастрофу!» Знак Восточного Альянса — стилизованная лапа тигра, с когтями обагрёнными красным — резал глаза.

— Говорят, клан Сюй требует международного трибунала. Утверждают, мы прячем архивы Маковеева, его «текущие проекты». И, Руслана, они требуют, чтоб им выдали тебя.

Женя протянула вторую листовку. Фото было сделано в Москве, в выбранном Джином платье я выглядела дорогой куклой. Заголовок вопил кровавыми буквами: «Щит мира или заложница? Дочь героя в золотой клетке клана!» Текст гласил о сговоре, о лжи, о том, что я — всего лишь красивая пешка в игре, пока реальные зачинщики скрываются в тени.

Я ощутила, как земля уходит из-под ног.

— Это ещё не всё, — с сочувствием продолжила Женя, — объявилась организация «Тени Мако», вот, почитай, — на этот раз обошлось без листовок, просто распечатка из сети: «…Прорывы не гибель, а Рождение! Огонь, очищающий шлак несовершенства!..», «…Иван Маковеев — Предтеча Нового Порядка! Его кровь — ключ к Вратам Вечности!..», «…Жертва осквернённых чад откроет Путь для Возвращения Пророка! Пусть их кровь оросит алтарь Грядущего!..»

— Что за бред?.. — Кристина потрясла головой.

— Они верят, что Маковеев жив и вернётся, когда «жертвенная кровь его отпрысков» откроет истинные Врата. Они уже убили какого-то парня, вроде как сына Маковеева.

Мы все переглянулись в полной тишине. Если первые ещё могут просто играть в политику, то вторые… Я поёжилась.

«Руслана, зайди ко мне», — услышала я голос Джина.

— Щит Мира… Символ… Рус, ты видишь? Они выставили тебя мишенью! А нас… нас просто кинули волкам! Наживкой для маньяков! — Андрей сжал кулаки.

— Не кинули, — возразила Женя, — охрану усилили в разы. Но да, все знают, что Руслана здесь. Мне велели собрать твои вещи, ты переезжаешь. Но раз ты здесь…

— Я соберу, да. Попозже, мне надо зайти к Джину.

Я хотела сначала возмутиться переездом, но потом поняла, что, оставшись, подставлю под удар Женю. А этого я уж точно не хотела.

Мы с Тхэном направились на четвёртый этаж, где располагались шикарные покои Джина.

— Уже знаете? — спросил он вместо приветствия. Выглядел он плохо — разбитым и не выспавшимся.

Я кивнула.

— Завтра полетим на пресс-конференцию. Для тебя подготовили текст, тебе нужно его выучить.

Я взяла из его рук планшет. Текст оказался набором чётких, безличных фраз. «Категорически отвергаю ложные обвинения Восточного Альянса… Иван Маковеев мёртв… Тени Мако» — террористическая организация… Моя верность клану Огненных крыльев непоколебима…» Каждое слово ощущалось как гвоздь в крышку гроба. Символ. Марионетка. Громоотвод.

— Пресс-конференция? Сейчас? Когда эти маньяки… — голос Тхэна прозвучал сзади меня, напряжённый, встревоженный. Он не сдвинулся с места, стоял чуть позади и левее, его обычная позиция «тени», но напряжение от него исходило почти физическое. Я почувствовала, как дрогнула его рука, когда он невольно коснулся моего локтя.

В глазах Джина вспыхнула знакомая холодная ярость, смешанная с раздражением.

— Именно сейчас, Тхэн! — отрезал он. — Пока мы не дадим жёсткий, единый ответ, пока кланы не выступят против хаоса, этот хаос будет пожирать нас! Они ждут нашей слабости! Твоя задача — обеспечить её безопасность здесь и сейчас. Охрана в дороге и на конференции будет, но и ты должен быть при ней каждую секунду. Понятно?

Я сжала планшет так, что экран чуть не треснул. Москва. Толпа журналистов. Камеры. Ложь, которую надо произносить с идеальным лицом. Пока где-то рядом «Тени Мако» готовят покушение.

— Где текст о… о детях Маковеева? — спросила я, глядя не на Джина, а на строчки текста. — О том, что они ключи? О том, что на них объявлена охота?

— Это не обсуждается публично, Руслана, — ответил он после паузы, — упоминание лишь подольёт масла в огонь истерии и даст этим маньякам лишний повод для действий. Наша позиция — бескомпромиссное осуждение террора. Точка. Остальное — работа спецслужб и клана. Твоя задача — текст. И перевези сюда свои вещи. Теперь ты будешь жить со мной.

Я развернулась и вышла. В тишине коридора я остановилась, прислонилась лбом к прохладной стене. Она была единственным, что казалось реальным.

— Золотая клетка, Тхэн, — прошептала я, сжимая планшет, символ капитуляции. — С позолоченными прутьями и вышитыми на заказ цепями. И завтра меня выставят в ней на всеобщее обозрение.

Тхэн не ответил. Он стоял рядом, плечом почти касаясь моего плеча. Дышал ровно, но я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, как у загнанного зверя. Его рука легла поверх моей, сжимающей планшет.

«Мы справимся».

Я вдохнула. Планшет все так же давил на ладонь. Текст все так же был ложью. Но где-то там, за фиолетовым саваном купола, ждала Баба-Яга. А значит, был ещё путь.

Андрей и Тхэн помогли мне перенести вещи, я настояла, чтоб ребят переселили тоже на четвёртый этаж, в соседние покои. Джин без споров пошёл навстречу и быстро решил этот вопрос. В отличие от покоев Джина, где была спальня, кабинет и гостевая комната, там было две комнаты и одна ванная, но некоторый дискомфорт менее важен, чем безопасность.

Тхэн пошёл помогать ребятам, а я осталась наедине с Джином.

— Я так устал, — он лёг на кровать.

— Что с Митяем?

— Это просто предлог для разговора или он правда тебя интересует?

— Хочу знать, нужно ли мне его бояться тоже. Он был рядом со мной, точно знает, как я выгляжу, узнает даже в маскировке.

— Ого, я восхищён. Нет, можешь не опасаться. Больше он не появится. Иди ко мне.

Поколебавшись, я подошла и села на край кровати.

— Джин…

— Руслана… — одновременно начали мы.

— Ты первый.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу, словно стирая маску. Когда он опустил руку, передо мной был другой человек. Не наследник клана. Просто Джин. Измотанный. Уязвимый.

— Другой игры нет, Руслана. Потому что если мы не будем контролировать повестку, её проконтролирует Сюй. Или эти безумцы с их ритуальными ножами. И тогда… — он посмотрел на меня. В его глазах не было привычной уверенности. Был страх. — …тогда шансов у тебя, у твоего брата, у сестры — не будет. Никаких. Тебя просто сожрут. Сначала политически. Потом физически.

Он откинулся на подушки, глядя в потолок.

— Ты думаешь, мне нравится это? Выставлять тебя мишенью? Заставлять читать чужие слова? Знать, что где-то там фанатики мечтают тебя убить? — в его голосе прорвалась горечь. — Но если у нас будет контроль, мы выгрызем победу.

Он повернул голову ко мне. Взгляд его был невероятно усталым и... искренним.

— Знаешь, что больше всего бесит? — слабая усмешка тронула его губы. — Все вокруг лебезят, ищут покровительства, поддакивают. Только ты… — он покачал головой. — Только ты, Руслана Соколова, моя официальная невеста, смотришь на меня как на проблему. Колючая, независимая, готовая сцепиться за свою свободу. Иногда мне кажется, ты единственный настоящий человек в моём окружении.

Его слова ударили неожиданно. Я ждала давления, манипуляций, холодного расчёта. Не этой усталой откровенности. Не признания моей неудобности. В ней была странная ценность.

Он протянул руку, не чтобы схватить, а медленно коснуться, давая мне время отстраниться. Его пальцы тронули мою щёку, лёгким, почти невесомым движением, смахнув непослушную прядь волос, выбившуюся из хвоста. Прикосновение было неожиданно тёплым. Нежным. Совсем не таким, как его слова или приказы.

— Я пытаюсь удержать тебя в живых, колючка, — прошептал он. Его лицо было так близко. Я видела тени под глазами, почти заживший кровоподтёк на губе. Чувствовала его дыхание. Не могла отвести взгляда от его глаз.

Он медленно наклонился.

Я не отпрянула, но и не потянулась навстречу. Замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Его губы были в сантиметре от моих.

Я не отодвинулась. Просто... не ответила. Не закрыла глаза. Не наклонилась. Застыла, как статуя, глядя ему в глаза. В них мелькнуло понимание. Разочарование? Боль?

Он не настаивал. Не злился. Замер на миг, его дыхание коснулось моей кожи. Потом он мягко, без рывка, отодвинулся, снова уставился в темноту потолка. Его рука упала с моей щеки, легла на одеяло рядом.

— Выучи текст, Руслана, — сказал он тихо, голос снова стал ровным, отстранённым, как будто той уязвимости и не было. Как будто того почти-поцелуя не случилось. — Завтра важный день.

Я встала. Ноги были ватными.

— Хорошо, — сказала я так же тихо.

Дверь в мою комнату закрылась с тихим щелчком. В ушах звенело. На щеке горело место, где коснулись его пальцы. Что-то в нём дрогнуло сегодня. Что-то настоящее. Но этого было мало. Слишком мало, чтобы доверять. Слишком мало, чтобы забыть, кто он и в какие игры мы играем. И главное — слишком поздно. Потому что где-то в тени, гораздо ближе, чем Джин мог предположить, ждала другая правда. И другой путь. С глазами пантеры во тьме.