Академия-шмакадемия

Словно почувствовав, что организму грозит опасность, в нашу общую спальню ворвался сосед. Очень странный, дерганый что ли. Прошелся мимо, в одежде развалился на постели, повернул голову, хищно прищурившись.

— Что, Алекс, как встреча с семьей? Как сестра?

За что надо мной издевается.

— Виктор, а тебе какое дело? — закатила глаза я. — Впрочем, отвали, не хочу разбираться. Ты мне мешаешь.

Вновь подхватила артефакт связи.

Юноша вернулся в вертикальное положение.

— Даже занятно, чему такому я мешаю, — не унимался он. — Не уборке же.

Бросил взгляд на стол, где я привычно насорила. Фыркнул.

— Я думал, у тебя свидание, — притворно зевнула, страдая от любопытства. — С Ивой. Зачем так рано ушел, обидел новую девушку?

—  А ты не ответил, чем сам занимался, Алекс? — спросил подозрительно  сосед, игнорируя предыдущие вопросы.

— С подругой переписывался.

— Значит, с подругой...

Голос заскрипел. Он шагнул к шкафу, бросил туда галстук.

Мне не нравилось, что  блондин ходит по комнате с выражением хищной акулы. Складывалось впечатление, что он о чем-то догадался, но как?

Нет, бред, я все равно не верила, что адепт Уэллинг разгадал мой маскарад.

— Виктор, чего ты пристал?

Он застыл. Такой высокий, огромный, внушительный. Его ученическая форма это только подчеркивала. Голубой взгляд пробежался по мне и опустился ниже. Богами клянусь, несколько секунд парень разглядывал мою грудь, а после, поправившись, застыл в поисках кадыка.

— Причина в тебе, Алекс...Алисия, — поправился он, и я сглотнула. Все. Это финиш. — Знаешь, я много размышлял о тебе, о твоей семье. Как удобно, близнецы, безумно похожие друг на друга, неизведанный дар, малоизученный, огромное количество подруг.

Зрачки округлились.

Я скосила взгляд на приоткрытое окно. Учитывая, что этаж второй, побег из общежития не принесет мне много проблем.

Словно читая мои мысли, сосед по комнате с каким-то скрытым остервенением толкнул по створке.

— Даже не думай, — догадался парень.

Подошел вплотную, приблизился, чтобы я ощущала его гневное дыхание.

В мыслях сайгаком пронеслись воспоминания о моем заселении, о знакомстве с Уэллингом, о том, как он бесился и раздражался, обучая меня в образе  брата.

— На что ты намекаешь?

Как ни ругала себя, но все-таки встала, а под его пронзительными глазами начала отступать. Между нами начался своеобразный танец, где явно я не вела. Споткнулась о какой-то учебник, чуть не упала носом вниз.

Виктор меня поймал, поставил прямо, дождавшись, чтобы и ноги догнали не слушавшееся от страха тело. Ладонью он уцепился за артефакт, помогавший держать иллюзию.

Картинка моргнула, спала, когда Виктор, ни слова ни говоря, сорвал цепочку с моей шеи.

— Так и знал, — он воззрился, горделиво подняв подбородок.

Рядом образовалась спасительная ширма.

Несмотря на то что я была одета, что брюки и рубашка скрывали от соседа все мои впечатляющие части, я все равно шагнула в закуток.

— Это было тайной, — воскликнула я, почувствовав себя будто в убежище.

Зашла, ощутила себя в тайном месте и осознала, что притворяться больше не имеет смысла.

— Обожаю их разгадывать, — не заржавело за магом. — И смею предположить, что твой дар слишком редкий, что тебя намеревались выдать замуж, но ты уперлась.

Слова били не в бровь, а в глаз. Правда, произнесены довольно поздно.

— Если в планах пересказывать мою биографию, прибереги заключения, — я смирилась с неизбежным. — Чего ты хочешь за молчание?

Вышла перед ним в обычной одежде, но сняла и амулет иллюзии, и все чары. Волосы свободно заструились по плечам.

Не так давно мне бы хотелось, чтобы Виктор смотрел на меня с восхищением. Вселенная исполнила все желания, но не так, как я об этом мечтала.

— Я предлагаю тебе защиту, Алекс Перл, или лучше Алисия?

На мгновение привел меня в истинное замешательство.

— Как-нибудь обойдусь.

— Может, я неправильно выразился, — изогнул брови Виктор. — Я не спрашиваю твоего разрешения, мне не нужно твое позволение, у тебя буквально нет выбора.

— О чем ты? — поморщилась я.

— Мы помолвимся, Алисия. Иначе твой жених с ума сойдет.

Это он про ректора?

Алисия

Боги, спасите!

Я сидела за приоткрытой дверью и слушала диалог между отцом и матерью. Неприятная беседа, между прочим.

Шила и Ричард Перл в выражениях не стеснялись, активно переругивались друг с другом, обвиняя вторую половинку в противном характере их детей.

— Это шанс, понимаешь? — доказывала матушка. — Шанс для них. Что они забыли в Атарийской академии магии? Средненькое учебное заведение.

— Менять все за пару дней до начала года, — фыркнул глава семьи.

— Хватит, я, что, зря пороги обивала? Это не обсуждается. Сия, — это дома так называли меня, — едет в Пресьенский институт благородных девиц, а Алекс...

Рядом со мной опустился брат-близнец и прислушался к громкому разговору.

— А Алекс в Шеронвудскую магическую академию для кадетов.

— Твою мать, — сжал кулаки брат, удерживаясь, чтобы не забежать в гостиную.

Без нас нас женили. Обидно.

— Тихо, — прижала палец к губам, чтобы расслышать все остальное, — позже обсудим.

А Шила Перл буквально разошлась в своем гневе.

— Это отличная идея, муж, — не унималась она. — Сия потом с легкостью выйдет замуж, а Алекс сделает карьеру в армии.

— Дорогая, не смею спорить, — отозвался флегматичный супруг. — Но наша дочь почти помолвлена с юным господином Дженксом, а твой сын имеет склонность к меланхоличным завываниям под музыкальные инструменты. Они не одобрят, воспротивятся и проклянут нас.

—- Да плевать мне, к чему близнецы имеют склонность, — фыркнула наша любимая мамочка, — я забочусь о будущем.

Взглянув на брата, я подала знак, чтобы шел наверх, в мою комнату. Требовалось переварить услышанное и наметать план.

Как водится в аристократических семьях Атарии, детей никогда не спрашивали, чем они намерены заниматься после получения высшего образования. Девицы обязаны выгодно выйти замуж, а молодые парни заиметь доход, чтобы стать той самой выгодной партией для девиц. Круговорот выгодных партий в природе. К сожалению, круговорот строился на богатстве. А нашей семейке на огромное богатство рассчитывать не приходилось...

Мы не бедствовали, но до знати было...

Естественно, наши родители исключением не стали. Чиновники средней руки, не ступавшие на высокие должности, они из кожи вон лезли, чтобы получить хотя бы кроху внимания от высшего круга.

Понятия не имею, как матери удалось, но она пристроила нас в самые крутые, самые вожделенные учебные заведения. Жаль, что усилия ее прахом. Не то чтобы мы не ценили ее старания...

Из меня благородная девица, это как жабу в платье нарядить. Я буду квакать, поправляться, а потом выдам что-то грубое и неприличное.

А из Александра кадет — это как ребенка вывезти на поле боя. Он сильный юноша, честный, но это не про бои, а про битвы, кто лучше приложит гитару об пол.

И дары совершенно неподходящие. Я иллюзионист и огневик, а Алекс владеет ментальной и актерской магией.

Родители будто издеваются! Сами сетовали, что нам бы обменяться.

Я мечтала, чтобы женщинам разрешили поступать в ШМАК, а по нашему, издевательскому, в Шмакадемию. Брата устраивало нынешнее место обучения. В нем были курсы по музицированию. Не готов он к строевой службе, он на ранней побудке споткнется.

— Я туда не пойду, — обозначил Алекс, оставшись со мной наедине. — У меня концерты на весь год расписаны, а у кадетов выход только при наличии отличной учебы.

Мы оба знали, что все основные предметы тот завалит.

— Прикинь, как ты удивишься, узнав, что я к благородным девицам не стремлюсь, — закатила я глаза.

Александр в голос заржал, представляя меня в платье с узким корсетом и с крохотным песиком в сумочке. Я повернулась и застыла. В мыслях образовался настоящий сумбур, ведущий к катастрофе.

Мы невероятно похожи. Словно одно лицо. Он смазливый блондин с голубыми глазами и пухлыми губами, высокий, жилистый, очень худой. А я его женская копия. Одно различие, это моя отращенная шевелюра, достигавшая ремня джинс.

— Они ведь не отстанут, — заключил брат, имея в виду заботливых предков.— Сами заберут документы.

— Надо действовать на опережение.

Не буду скрывать. Услышав название кадетского заведения, сердце дрогнуло. Я неистово захотела туда попасть.

Это же просто. Как двумя пальцами об асфальт, как отобрать конфету у ребенка. Даже волосы отрезать не придется. Наложить иллюзию, взять дедовский амулет, подаренный лично мне...

И академия меня примет. Поступление требует капельки крови, а я принадлежу роду Перл. Артефакт не будет разбирать, девушка я или мужчина.

Но если со мной сложностей нет, то с Алексом возникали. Подкупить администрацию Атарийской академии не составляло труда. Тамошний ректор и деканы жаждали денег. Они бы подделали документы, но кому-то придется отправиться в Пресьенский институт.

— Инга, — выпалила я.

— Инга Бекманн, — одновременно со мной проговорил парень.

Есть у близнецов одна способность. Мыслим мы одинаково. Я свела общие ниточки и сочла, что мне выпал удачный шанс попасть в Шмакадемию. Брат и слова не сказал, но подумали-то мы одинаково. Он тоже просчитывал варианты, не сомневаясь, что я мечтаю учиться в кадетке.

Он не идиот, хотя прикидывается.

В целом, Алекс с младых ногтей вычислил правило, что в большой семье, чтобы тебя никогда, никто и ни о чем не просили, нужно один раз серьезно облажаться.

Короче говоря, к уборке, сбору документов, к дипломатическим визитом моего брата не привлекали.

У нас была общая знакомая, точнее, моя подруга. Она вечно тараторила про Пресьенский институт. А ведь никому и не ведомо, как выглядит Алисия Перл, какое у нее лицо. Инга тоже шатенка, тоже голубые глаза, да она идеальный кандидат.

— Но надо с ней поговорить, — прочитал мои мысли Алекс. — И чтобы она как-то от родителей отбрехалась.

— Заплатим и за нее, — отмахнулась я рукой.

Барышни, обучавшиеся в вышеназванном заведении, выходили замуж в течение пары лет. Полагаю, женихам плевать, на чье имя будет выдан диплом. А родители у Инги принадлежали очень ушлому слою населения. Попросту, к мошенникам. Кажется, отец ее совершал какие-то сделки, а мать пространственно гадала на картах. Определенно, дочку за предприимчивость ругать не будут.

Моих накоплений хватало на год-два, заберу все карманные брата, а родители нас любили и в содержании не обижали. Не буду требовать в Шмакадемии каких-то особенных изысков, а Алекс сократит свои расходы. Мы вывезем. Будет преступно, если не осилим.

— Все равно, Сия, — погладил он меня по голове, — это мошенничество. Если нас обнаружат...

— Что тебе дороже? Твоя гитара или подъем в шесть утра? — съязвила я, вызывая в парне противоречие.

— Гитара. Я и тебя на нее променяю.

— Вот и оставь слезливые замечания для своих фанаток. Хочешь сдрейфить, давай. Или сам в себя не веришь?

Я отвратительная родственница, игравшая на самоуважении. Александр был действительно талантливым исполнителем, с хорошим голосом и харизмой. Он заимеет успех... надеюсь.

А я ждать не готова. Шмакадемия принимала студентов лишь в определенном возрасте, в определенное время, исключительно юношей, исключительно мотивированных. Все выпускники становились генералами или адмиралами. Правители там учились, и тут я, девчонка.

—  Все круто, — закатил глаза братишка, — но сначала разговор с Ингой.

На следующий день, не дожидаясь подъема родителей, мы понеслись выполнять свой план. Предварительно я списалась с подругой и попросила увидеться со мной поутру в одном студенческом кафе.

Инга, слава богам, всегда была пунктуальной и ответственной. И умной, что играло нам на руку.

— Привет, — я уселась, а рядом устроился Алекс. — Не долго ждала?

— Кофе заказать успела, — взглянула девушка на часы. — Что-то случилось? Новый концерт? — она постаралась скрыть эмоции, но выходило плохо.

Брата и его творчество она терпела исключительно ради меня. И ненавидела посещать подвальные клубы города ради его бренчаний и завываний.

— Нет, но кислую мину с лица убери, — не заржавело за парнем, — мы по делу. Как тебе перспектива — учиться в Пресьенском институте?

— Отличная, — Инга вертела соломку в ладонях и не показывала своего интереса. — К чему вопрос?

Но я-то заметила огонек, блеснувший в ее глазах. Она бы и рада туда уехать, не отождествлять себя с родными, чья слава пошла по не только по столице, но по всей Атарии, и не могла. Средства не позволяли.

Вкратце описав свою ситуацию, ни разу не солгав, я откинулась на спинку скамейки, дожидаясь ее решения.

— Хм, — постучала она пальцем по пухлой губе. — А если вас раскроют?

— Средства уже будут уплачены. Институт принимает при условии, что обучение полностью оплачено. Договор заключается под действием артефакта, лично с тобой. А если выяснится, что мы подменили друг друга, то тебя, максимум, ждет презрение от сокурсниц. Выгнать тебя могут лишь в случае, если ты не сдашь экзамены.

— Да, в целом мне выгодно, — заерзала на месте девушка. — Но, Сия, образумься. На твое место претендует несколько десятков девиц. Неужели ты готова пожертвовать и этим. Из Шмакадемии-то выгоняют гораздо быстрее. Ты потянешь?

— Лучше быть недоучкой, чем чинной невестой, — признала я и пожалела о своих словах. Инга помрачнела. — Прости.

— Ничего, — отмахнулась она и повернулась к юноше. — А ты не переживаешь, что теряешь теплое место?

— Теплое? Инга, ты в своем уме? Первые курсы адепты там в грязи днями и ночами ползают, а потом бьются в поединках, зарабатывая шрамы. Алисии хочется, не препятствую. А я создан для более глубоких вещей.

В общем, мы договорились. Инга настолько преисполнилась и расщедрилась, пообещав оплатить часть взятки Атарийской академии магии.

— В конце концов, будет у меня два высших образования, — объявила она, взмахнув волосами.

Мы заключили магическую сделку и запечатлели ее общими клятвами. Теперь и при допросе информации лишней не выдадим.

Единственное, что меня смущало, это остальные мои девочки и единственный друг. Алекс не обрадовался, а шатенка поддержала. Держать в неведении Надю, Тессу и Клайда было смерти подобно. Их дружба пригодится, тем более что мы не просто меняемся, а практически на преступление идем.

— Предлагаю все обсудить на концерте, — завел свою шарманку братик, напоминая, что сегодня у него очередное выступление в захудалом клубе. — Как раз все будут. А Клайд еще и учится в ШМАКе.

— А Тесса у девиц, — добавила я.

— Вечером так вечером, — заключила Инга, намеревавшаяся избежать концерта. — Тогда я на подработку, а позже встретимся.

— Идет.

— Идет.

Все хлопнули по рукам.

Как-то с детства у нас создалась компания из разных молодых людей. А объединяла всех нас соседство и любовь к игре «боевая зарница». Смысл был в том, чтобы победить команду соперника и первыми стащить флаг, минуя всяческие испытания и ловушки второй стороны. Вся Атария болела этими играми, следя за успехами полюбившихся команд. Сильнейшими считались шмаковцы.

Я часто выступала капитаном, соревнуясь за это звание с Клайдом Бернингом. Светловолосым магом, владеющим стихийным даром воды. В последнее время он от нас отдалился, учась в кадетке, не в силах выбраться из-за суровой нагрузки.

Он оказывал знаки внимания Тессе Маклин — такой же блондинке, как и он сам. Ее семья была баснословно богатой, определила подругу в Пресьенский институт, заставляла появляться на всех светских балах и вечерах. Едва ли им было известно, что их дочь — превосходный тактик и держит всех благородных девиц в страхе перед своей персоной.

Надя Барр училась вместе со мной и Алексом. Рыжая, обладающая магнетическим взглядом зеленых глаз, она покоряла юношей и мужчин, благодаря корням, доставшимся от бабушки-сирены. Она невероятно пела, танцевала, флиртовала. Не оставляла никого равнодушным. Девушки ей завидовали, а парни молниеносно влюблялись.

И Инга.

Инга Бекманн чем-то походила на меня. Но была хитрее, умнее и изворотливее.

Ну, и я с Алексом. Мы всегда были вместе. Не могу понять родителей, решившихся нас разделить. Во многих семьях, взять друзей к примеру, отпрыски между собой не ладят, а мы, напротив, любили и ценили друг друга.

Я написала общее сообщение в наш чат под названием «Не нам судить, но мы обсудим». Честно призналась, что дело не требует отлагательства, и явка строго обязательна. Сразу прилетели ответы:

Тесса:«Страдайте, прощелыги».

Клайд: «Буду в 21:00».

Надя:«Близнюки, что у вас опять? Вас ни на минуту оставить нельзя».

И смехотворное Ингино: «А мне все известно, уах-ах-ах».

 ***

Вернувшись в наш дом, мы не ожидали, что попадем в засаду родителей. В роду Перл не были приняты семейные завтраки, обеды и ужины. Мама там пыталась этому противиться, но обучение детей в закрытых академиях не играло ей на руку. Часто мы хватали тарелки, отправлялись в свои комнаты или валялись у визора, пачкая соусом диванные подушки.

Сегодня приятные минуты трапезы были омрачены материнским благоприятным настроением и стремлением побеседовать с кровинушками.

— Сия, Алекс, — собираемся в столовой, — встречала она нас уже в дверях. — Переоденьтесь, мойте руки и приходите в зал.

Ей не давало покоя, что истинные аристократы меняют наряды ради совместных обедов. Вот и нас заставила.

— Готов поспорить, речь пойдет о ШМАКе, — ворвался в мою комнату брат.

— Или о твоей карьере музыканта, — парировала я, хотя следствие все сводило к одному.

Нас собираются поставить в известность.

Сменив футболку на белую, и я искренне полагала, что это парадный выход, вышла за дверь, присоединившись к юноше. Он зачесал непослушную челку назад, это весь максимум с его стороны.

Проникли в столовую, чинно расселись друг напротив друга, пока матушка суетилась возле отца, вываливая ему на блюдо щедрую порцию спагетти. Учитывая, что она боролась за правильное питание, а на столе вино и макароны, кто-то кого-то пытается подкупить.

Шона Перл всегда думала: истинный путь к сердцу мужчин и детей лежит не просто через желудок, а через сырный сливочный соус. И будь я менее настырная, не подслушивай родителей при каждом удобном случае, я бы повелась на ее уловку.

— Чем займетесь вечером? — интересовалась мама, красиво наматывая спагетти с помощью ложки и вилки.

Болтала буднично, легко. Щебетала, словно райская птичка.

— Я сегодня выступаю, мам, — напомнил ей Александр.

Рядом отец отбросил газету.

— Тебе еще не надоело, сын? — ворчал он, недовольный увлечениями отпрыска. — На этом карьеру и деньги не сделаешь.

— А на чем сделаешь? — кривился Алекс. — На перевозках?

Зря он высказался. Папа работал в министерстве транспорта, и звезд с неба не хватал. Не было у него нужных знакомых, связей и огромного количества денег. Зато заработал на хороший дом, на обучение для детей и был способен содержать небольшой штат прислуги.

Ричард Перл моментально помрачнел.

Лицо его потемнело, губы превратились в тонкую полоску. Неожиданно он хлопнул кулаком по столу.

— Мне надоела твоя безалаберность. Ты совершенно отбился от рук. С нового учебного года ты переходишь в ШМАК, и я не собираюсь выслушивать твое нытье. Благодари мать за открывшиеся перспективы.

Ого, а я недооценивала благонравную чету. Кажется, нас окрутили вокруг пальца, выставив ситуацию так, будто мы сами напросились на изменения.

— Лад... — я пнула брата под столом, намекая, чтобы он, идиот, увлеченно возражал. Начнем покорно соглашаться, родители быстро поймут, где подвох. Слава богам, Алекс был не недоумком, сообразил. — Что? В ШМАК? Лучше откажись от меня.

— Откажусь, если ты его не закончишь, — сурово продолжил папочка. — Там тебя научат уважать старших.

Он оглядел сына с головы до ног, обещая все кары небесные, если тот воспротивиться. Александр картинно изображал, что преисполнился угрозами. Притих, почти не дышал, но угол губ дергался вправо от улыбки.

Нет, все мужики — придурки.

— Сия, милая, про тебя мы тоже не забыли, — заголосила мама, желая поменять атмосферу. — Тебя определили в Пресьенский институт, представляешь? — голос ее повышался с каждым сказанным словом. В конце она четко пищала.

— Представляю? — восторга не разделяла.

— Да, малышка, — мамочка и не заметила, что я сдираю ногти с пальцев. — В этом году станешь придворной. Будешь появляться во дворце и на званых вечерах. Встречаться в молодыми людьми, принимать ухаживания. Если ты чуточку прикусишь свой очаровательный язычок, глядишь, мы тебя и замуж выдадим.

— Замуж? — у меня глаза были готовы выпасть из орбит.

— Естественно, замуж, — подтвердила она. — Если тебе интересно мое мнение, то Дэниэл Дженкс неплох, но тебя недостоин. Ты сможешь выбирать из лучших.

— Да я как-то не стремилась, — не поддерживала ее энтузиазма и не признавалась в том, что с Дэниэлом мы расстались пару недель назад.

Парень настаивал на близости, а я была к ней не готова. Да и кадет стал вести себя вызывающе и нагло. Все его отрицательные качества заиграли передо мной новыми красками.

Упертый собственник, шовинист, патриархальный мамонт, решивший, что может указывать мне. Последней каплей стала его просьба, точнее приказ, чтобы мы на «боевой зарнице» ему поддались.

В тот день мы не выиграли, с отрывом, позором проиграли его команде, но я не могла забыть напыщенных слов:

— Сия, детка, даже не думай соперничать со мной. Сдайся по-хорошему, тебе все равно нас никогда не одолеть.

Надо ли говорить, продув, Дэниэл, принимавший медаль и приз, был расцарапан донельзя моим цветистым маникюром, обруган на чем свет стоит мной и моими подругами, а в спину получил с пяток проклятий.

Мама снова оторвала меня от воспоминаний.

— Завтра же заберем ваши документы из Атарийской академии.

Я вскинула голову и принялась лихорадочно размышлять. Сопровождение родителей в этом деле было плохой идеей.

— Позволь нам самим забрать документы, — изобразила самую лживую, самую фальшивую, ну, и самую благодарную из своих улыбок.

— Зачем? — молниеносно насторожился отец.

Его обманываться было куда тяжелее. К нашей вящей радости, его внимание было сосредоточенно на сыне, а дочь могла из мужчины веревки вить.

— Вы хотите, чтобы мы были самостоятельными, — горделиво расправила плечи. — А я в академии на хорошем счету. Я хочу сама все сделать, сама объяснить обстоятельства. Да и неизвестно, как мы будем учиться. — Нашла достойный аргумент. — Вдруг программы будут сложнее? Тогда возвращение в Атарийскую академию неминуемо. Забери мы дипломы сами, ректорат не обидится, примет нас обратно с распростертыми объятиями. А если придете вы, то преподавательский состав затаит на нашу семью злость.

— Хорошо мыслишь, дочь, — щелкнул пальцами Ричард Перл и повернулся к брату. — Почему Сия соображает, а ты только челюстью водишь? Это ты должен предлагать подобное.

Александр исподлобья посмотрел на меня. В его взгляде виднелось обещание скорой расправы. А что я могу сделать, если за секунду разбираю ситуацию?

К счастью, внимание родителей закончилось быстро. Своих чад они любили, но личная жизнь, заботы на службе и новые программы в визоре были куда интереснее проблем отпрысков.

Поцеловав мать и отца в щеки, я унеслась прочь, собираться на вечеринку. Алекс сам поторопился, потому что у него была назначена репетиция.

Переодевшись в короткий черный топ, черные джинсы и сетку темного цвета, ярко накрасив глаза и выделив скулы, я накинула бесформенную толстовку.

Несчастную Шону Перл хватит удар, если ей станет известно, во что обряжается дочь, когда она не видит.

За углом уже поджидали Тесса, Надя и Инга, нарядившиеся и накрасившиеся не менее вызывающе.

Подружки над чем-то хохотали, делясь изображениями в слайдере.

— Где брат? — первой спросила Инга, оторвав взгляд от артефакта.

— Уже там, — отмахнулась рукой. — Ты рассказывала им о нашем плане?

— Ага, — коварно улыбнулась шатенка, — но мы хотели дождаться Клайда, услышать честное мнение от него.

Улыбка сползла с моего лица. Во-первых, кроме Инги меня никто не поддержал, а Клайд явно добавит от себя, прекрасно зная, как сложно мне придется в ШМАКе.

— Не дрейфь, — подошла и обняла меня наша блондинка. Тесса вообще была чуточку не от мира сего. Суровый характер сочетался с любовью ко всяким эзотерическим штукам и ворожбе. — Я делала на вас расклад.

— И что поняла? — в это мгновение я могла уверовать в любую чушь.

— Что это афера, ложь и обман, — позади раздался голос Клайда, не удержавшегося от смеха.

Сначала он обнял меня, поздоровался с Ингой и Надей, и только потом пригляделся к леди Маклин.

— Тебе не надоело?

— Сказал типичный козерог, — фыркнула она, но подошла поближе. Чмокнула его в щеку, отстранилась и торопливо заговорила, пока парень снова ее не прервал: — Карты, Сия, показали, что год у тебя закончится феерически. Ты кое-что потеряешь, но много чего обретешь, поступив в шмакадемию.

В этот момент наш друг открутил крышечку у бутылки с водой, сделал глоток, а, услышав, что сказала Тесса, выплюнул содержимое рта на асфальт.

— Поступит куда? Сия?

— Ааа, — нахмурилась Надя, — мы же ему не написали. Эти женские чаты...

Виновато поглядев на друга, я пошаркала ногой впереди себя.

— Это долгая история.

— Я уже понял, —  кивнул он, — расскажешь обо всем в баре, а пока молчи.

— Почему? — изумилась поведению кадета.

Он выпрямился, помахал кому-то вдалеке и развернулся обратно к нам.

— Вы же не против, что я позвал друзей из академии?

Учитывая, что обращался он к свободным девушкам, то против мы точно не были, наоборот, вдохнули полной грудью, отыскали в сумочках маленькие зеркала и синхронно накрасили губы.

Бедный юноша. Он одновременно краснел, белел и ржал, но уже не тихо и прилично, а словно конь при виде морковки.

К нам подошло еще двое молодых людей, и я отчетливо почувствовала себя не в своей тарелке. Один парень был мне совсем не знаком, а второго я пару раз видела на работе у отца. Наши родители служили вместе, точнее, его родитель был большим начальником, перед которым мой папа обязан склонять голову.

Первого звали Пол Рейд — скромняга-брюнет, красиво смущавшийся перед моими нахалками.

Второй остался невозмутимым и строгим. Виктор Уэллинг — выпускник, наследник известного рода и мечта большинства девушек как в Пресьенском институте, так и в Атарийской академии.

По нему вздыхали и плакали многие, делились фотографиями, сплетнями, хотя сердце надменного блондина давно и крепко принадлежало самой противной, самой мерзкой представительнице аристократии — Иве Кей.

Самое отвратительное, что между мной и Виктором есть одна некрасивая, постыдная история, и я начала нервничать, испугавшись, что он ее кому-нибудь расскажет.

Мы все были невероятно удивлены. Клайд по положению был равен мне и Алексу. То, что он завел настолько знатного друга, говорило о Бернинге хорошо — умеет налаживать связи. А вот по поводу Виктора я сомневалась. Закралось подозрение, что он хочет использовать Клайда в своих целях.

— Это мои сокурсники, — пояснил друг, неуклюже почесав затылок. — Тоже захотели погулять и повеселиться.

— И мы им очень рады, — подмигнула Надя, взяв в оборот Пола.

А Инга-лиса кинулась флиртовать с Виктором.

Не ожидавшие подобного напора, ребята растерялись, но через секунду стеснение и неловкость пропали, мы болтали между собой, словно были друзьями с самого раннего детства.

Я мало принимала участия в беседе, шла на шаг позади, пока ко мне не присоединился наш кадет.

— Сия, объяснишь, что за неудачная шутка? — спросил он тихим голосом. — Я видел, что списки поступивших, твоего брата зачли на третий курс. Родители умудрились перевести?

Отведя пытливый взгляд от спины высокого, длинноволосого блондина, я повернулась к к Клайду.

— Да, они, — подтвердила я.

— А тебя, дай догадаюсь, в Пресьенский.

— Бинго, — скривилась из-за названия института.

— И что? — недоумевал Клайд. — Вы решили поменяться? Ты к нам, а Александр напялит платье?

Удержав гортанный смех, я схватила юношу за запястье.

— Конечно, нет. Схема сложнее. Подкупим ректора в Атариской академии, Инга хочет учиться в институте девиц, а я...

Не успев договорить, чуть не клюнула носом в асфальт. Друг резко остановился и потянул к себе.

— Ты больная? Даже не вздумай. Да тебя за две минуты вычислят. Не отмоешься потом от позора.

Тревога и участие от Клайда приятны, и в то же время бесят. Мне по жизни хватает советчиков, а подобной возможности больше никогда не представится.

— Как вычислят? — взывала к его рассудку. — Иллюзии я могу держать долго, в артефакте, принимающим поступление, моя подпись будет значиться "А. Перл". Я все продумала.

— Да зачем, дурная? — схватился Бернинг за виски. — Это ведь не просто академия, там настоящие казармы. Парни злые, мы соперничаем друг с другом за все. Выход в город строго по талонам, любая провинность приносит строгие наказания. Это не физические упражнения по утрам, с полигона мы выползаем, иногда нас уносят, — шипел он мне на ухо. — Алексу там придется нелегко. Он сразу же прослывет неженкой, потому переходит из другого учебного заведения, а девчонка там просто не справится.

И тут я обиделась. Натурально оскорбилась. Клайду известно, как меня раздражает определенная роль в обществе. Мои мечты не заканчиваются удачным замужеством. Я хочу большего, может, мир изменить. Можно начать со шмакадемии, например.

— Ты считаешь меня слабой, несмышленой? — подняла брови вверх.

Бедняга-Клайд опешил.

— Нет, ты не похожа на подруг, — нашелся он с нужными фразами, а после опять все испортил. — Но это не место для девочек. Боги, да почему я должен объяснять очевидное?

— А тебе и не надо ничего объяснять, — злобно заговорила я. — Просто в свободное время расскажи о правилах и не вздумай меня выдать. Я не прощу.

— Сия, ты чокнутая.

— Как и все боевики, — пожала плечами.

От дальнейшего развития беседы нас спасли возгласы девчонок. Мы добрались до места назначения: до ночного клуба, где сегодня выступал брат. Еще с улицы раздавалась музыка, но посетителей пока не пускали.

Клайд отошел подальше, одарив меня нечитаемым взглядом. Приблизился к Тессе, опять чем-то ее задел, уцепил и получил гневную отповедь.

Если честно, я расстраивалась, полагала, что юноша поддержит меня.

Двери в ночное заведение распахнулись. Фанатки и любители покутить ринулись внутрь, переругиваясь между собой, меня кто-то толкнул, и я полетела наземь.

Застыла в десяти сантиметрах над землей. Кто-то успел подхватить меня, спасти от расквашенного носа и счесанных ладоней.

— Фух, — принимала чужую помощь и вернула себе вертикальное положение. — Спасибо.

Какого было мое удивление, когда я обнаружила Виктора подле себя. А тот, похоже, издевался надо мной.

— А я тебя помню, одуванчик.

Проклятие!

Сия

— А я тебя помню, одуванчик.

И так обидно это прозвучало. Он не забыл, а заодно напомнил про мой позор и несколько недель страданий.

— Никакой я не одуванчик, — фыркнула на парня, поправив прическу. — И вообще, я опаздываю.

Вырвавшись и, определенно, сильно покраснев, я смешалась с толпой, заходя в здание.

Как бы поприличнее описать действие и внутреннее убранство?

Везде темно и тесно. Маленький танцпол, небольшая сцена, где ребята настраивали оборудование. За барной стойкой расселись торопыжки, успевшие пробиться в двери первыми. Всюду ходят мрачные, озлобленные официанты, а бармены с нечитаемым выражением лица пытаются расслышать, что заказывают у них посетители.

Нашей компании сильно повезло. Брат занял для нас столик, который находился на возвышении. Депозит на них был баснословно дорогой, но и никто из нас не бедствовал. Зато с возвышения открывался живописный вид на творящуюся вакханалию.

Если экзорцизм — это изгнание бесов, то концерты и вечеринки для студентов равнялись явлению бога смерти. Причем бог смерти и сам пребывал бы в шоке, и больше всего — от контраста между  нарядами чинных при дневном свете аристократок и вокала участников.

Забившись в угол, к девчонкам, я проигнорировала приход Виктора, его пронзительный и одновременно вопросительный взгляд.

Отвернулась в сторону, успешно изображая, что мы незнакомы. Уставилась на двух сокурсниц из Атарийской академии.

Эх, они столь зажигательно танцевали перед нами, так извивались, что я начала переживать за парней, которые согласились на наше сопровождение. От количества пайеток, блесток и голой кожи возможно натурально получить ожоги глаз... и веры... и чувства такта.

А когда коллектив Виктора заиграл...

Радовало, что группа брата сегодня выступала не одна. И его группа блистала талантом примерно тридцать минут.

Но мальчишки публике нравились. Ребята на сцене были красивыми, высокими, веселыми, умели играть на инструментах. Все маги, все принадлежат каким-то родам. Одно плохо — петь не все умели, зато кто не умел, знатно орал.

Когда они закончили, их очень долго не хотели отпускать. И какие бы горячие, родственные чувства я ни питала к Алексу, овации все равно расценила, как истеричную благодарность толпы за окончание мучительной пытки.

Медленно потягивая коктейль, я лихорадочно соображала, как избежать столкновения с длинноволосым блондином. А тот, словно назло мне, не отводил от меня своего взгляда.

— Что, Сия, — толкнул меня в бок изрядно повеселевший Клайд. — Сегодня они выступили намного лучше?

— Почти, — закатила я глаза.

Постепенно мы все начали рассредотачиваться. Тесса, Клайд и Надя отправились танцевать, Инга побежала заказывать новые порции напитков, Пол извинился и направился в туалет. Я осталась наедине с Виктором.

Он прищурился, дернулся было ко мне, но внезапно к нам за столик подсела брюнетка, которую я терпеть не могла. Как ни странно, мой сосед тоже не испытал восторга, когда его девушка плюхнулась на диванные подушки.

— Привет, мы можем поговорить? — вкрадчиво обратилась к юноше Ива, поправляя длинные, густые волосы.

— Говори, — бросил он сквозь зубы.

Вау, да в тандеме двух пламенных сердец определенно произошел раскол. Иначе по какой причине Уэллинг скалится и злится?

А то, что он злился, я не сомневалась. Да у него возле скул желваки не переставали двигаться. Ладони сжались в кулаки.

— Вообще-то, я хотела побеседовать наедине, — осклабилась девушка. — А не рядом со всяким сбродом, — сморщилась она, посмотрев в мою сторону.

Вот тварь какая. Это она к нам подсела. Я ее за стол не звала, более того, активно желала, чтобы Ива, поджав хвост, удалилась.

Видимо, это и сорвало мои стоп-краны. И напитки. Они тоже виноваты.

Я сама от себя не ожидала, не верила, что способна на подобное.

— Отодвинься от моего парня, — зашипела на нее, словно превратилась в горную львицу. — Ты не видела? Мы были заняты.

Заняты — слишком натянуто. Мы друг другу и двух слов не сказали. 

Оказавшись вплотную к Виктору, прильнула к его плечу, вытащила из кармана слайдер и попыталась сделать селфи. Он моментально принял правила игры, по-хозяйски положил свою руку мне на талию и с насмешкой воззрился на брюнетку.

— Сия права, Ива. Тебе тут не рады.

— Она? — ошарашенно открывала и закрывала рот девушка. — Ты променял меня на эту шма...

— Мы расстались, Ива, — флегматично отозвался юноша, не дав мерзавке договорить оскорбление. — И я устал тебе это объяснять. Как долго до тебя будет доходить?

— На эту? Не верю, — замотала она головой. — Ты меня обманываешь.

— А ты, что, свечку подержать мечтаешь? — я изумленно подняла брови, поражаясь ее наглости.

— Почему бы и нет, — спокойствию Уэллинга можно было позавидовать.

Он развернулся корпусом ко мне, коснулся моей щеки, притянул и... поцеловал.

Оторопев настолько, что я не могла сопротивляться, ощутила чужие губы, дотронувшиеся до моих.

— Тебе хватит? — Виктор, наконец, оторвался и повернулся обратно к бывшей подружке.

— Какая же ты сволочь! — взвизгнула Ива. Она вся покраснела, озлобилась, а потом, не помня себя от ярости, хлестко ударила парня по щеке. — А ты, — ткнула в меня пальцем, — ходи и оборачивайся. Я просто так этого не оставлю.

— Какая стерва, — провожала ее взглядом.

— Еще какая, — подтвердил нахал, напомнив о себе.

Спесивых поклонниц рядом незаметно. Спасать от фанаток Виктора больше не требуется, оттого я с удовольствием повторила жест брюнетки.

— Ты не обнаглел часом?

Ударила и сразу же об этом пожалела. Теперь красивое лицо боевика напоминало маску с двумя отпечатанными ладонями на его щеках.

— Заслужил, — произнес Виктор.

Дотронулся до скулы, и с его руки полилось голубоватое свечение. Секунда, и от следов ничего не осталось.

Сначала мне стало стыдно, наверное, я погорячилась, но потом пришло осознание, что извинения должен приносить он. Я его выручила, а парень воспользовался своим положением.

Он, кажется, и сам почувствовал, что виноват.

— Прости, — взъерошил свою светлую челку, убирая пряди назад. — Сам не знаю, что на меня нашло. Я так много раз объяснял Иве, чтобы она отвалила.

— Да зачем ты с ней встречаться начал? — я искренне недоумевала. — Хуже человека я просто не знаю.

На мое заявление юноша предпочел не отвечать, чем вызвал невольное уважение. Поругались, позлословили, и хватит. В эти мгновения я вела себя некрасиво.

— Ладно, я больше не в обиде, — толкнула его в плечо, словно мы две подружки после ссоры из-за мальчиков. — Забудем об этом инциденте.

— Как об одуванчике? — нахально спросил он.

— А за это я могу дать и новую пощечину. И в глаз, и в челюсть.

Про остальные места не напоминала. Узнай мать, куда я бы целилась, она бы на полгода заперла дочь в комнате.

— Боевику? — рассмеялся он. — Я позволил это сделать тебе и Кей, потому что виноват, иначе ты бы уже лежала на диване, связанная по рукам и ногам магической сетью.

И ведь не лгал. Даже в Атарийской академии ходили слухи про его успехи.

Беседа между нами никак не клеилась, я вертела головой в поисках Инги. Остальные-то с танцпола явно уходить не собирались. Поймала подругу на том, как мило она щебечет с кем-то из ребят, сидящих у барной стойки.

Все с ней понятно, ее можно не ждать. К сожалению, неподалеку от нее заметила брюнетку, недавно покинувшую наш столик, а рядом с ней еще одного человека.

Боги, как голословно я обвиняла Виктора за его глупую связь с Ивой. Верно говорят, что в чужом глазу судишь за соринку, а в своем бревно может разрастаться. Ива что-то шептала на ухо Дэниэлу, теперь уже моему бывшему. И тот глядел прямо на меня.

— Виктор, — не отворачиваясь от зрелища, я потеребила плечо блондина. — Кажется, нашу легенду надо продлить.

— Ты о чем? — поморщился он и обернулся, тоже уставившись на Дженкса. — А, я понял. Я мигом.

Дважды просить и не потребовалось. Он кивнул парню и приобнял меня, усаживая обратно. Краем глаза я отметила, что бывший топает к нам.

— Да не дрожи ты так, — хмыкнул Уэллинг. — Второй поцелуй всегда лучше первого.

Одарив его гримасой ужаса и презрения, я молниеносно изменилась в лице, когда Дэниэл приблизился. Принялась изображать из себя влюбленную дурочку, гладила юношу по плечу и накручивала прядь волос на палец.

Здоровяк, и, кстати, такой же адепт шмакадемии, совершенно неприлично потревожил нас. Оперся обоими руками об стол, предварительно сложив их в кулаки.

— Значит, Ива не соврала. Ты действительно с этим... — мотнул он головой в сторону Виктора.

— Чего? — игра в дурочку мне нравилась. Не хочу расставаться с образом.

— Ты слышала, Сия. Мы из-за этого расстались? Ты променяла меня на более знатного? Никогда не думал, что ты форменная шлю...

Виктор не дал ему договорить, зато сразу поднялся, отбрасывая Дженкса от нас подальше.

— Если невтерпеж кого-то оскорбить, то выбери кого-то погабаритнее, — предложил он. — Или твоя храбрость распространяется лишь на девчонок?

— Ты не много на себя берешь? — в тон ему отвечал Дэниэл, закатывая рукава рубашки. — Ты в курсе, что я способен уложить тебя на лопатки.

— Да ну? Докажи, — лениво произнес Уэллинг. — Что-то не припомню ни одного спарринга, где бы ты вышел победителем.

Обстановка определенно накалялась. Постепенно к нам стягивались любопытные. Близко не подходили, но ловили каждое слово.

— Сия, детка, — Виктор воспринял мою просьбу буквально. Стянул с себя пиджак, поправил волосы и размял затекшую шею, — будь добра, подержи все и не вмешивайся.

Последнее он произнес с нажимом, намекая, чтобы я не вздумала лезть между ними.

А мне бы наоборот, разнять, успокоить нахохлившихся самцов, но я всегда отличалась умом и сообразительностью.

Они не болтать собрались, а драться. Напитки, эйфория подпитывали адреналин. А зачем мне лезть туда, где я могу заработать болезненный удар в ухо? Как говорил один из великих философов прошлого: «Расставашки — всегда печалька».

Послушно закивав, я отошла на шаг назад и молилась высшим силам, чтобы про нас вспомнил разумный и рассудительный Клайд. Он один и может разнять боевиков.

— Ай, — завизжала, потому что Дженкс первым бросился на моего защитника.

Парни четко следовали правилам ШМАКа, за пределами учебного заведения магию они не использовали, но от этого поединок становился страшнее.

Меня оттеснили, любители хлеба и зрелищ начали активно болеть и делать ставки. Не придумав ничего лучше, я влезла на стол. Заламывала руки каждый раз, когда Виктору доставалось. Со стороны казалось, что я словно дирижирую схваткой, а на деле у меня сердце замирало. Я не радовалась, что Дэниэл включил режим собственника, и что с этого дня я буду обязана Виктору.

«Я не просила. И ничем не обязана»! — уговаривала себя мысленно. 

«Просила же продлить легенду», — настаивало сознание.

«Но не дракой же», — отвечала собственной совести.

Самое страшное, что шизофреничный балаган отрывался очень заразительно. Болельщики Виктора сцепились с болельшиками Дэниэла. Схватка приобрела массовый характер.

Вокруг моего столика яблоку было негде упасть. Хлипкая конструкция шаталась, ее то и дело задевали, а я боялась спуститься вниз, чтобы не быть затоптанной.

— Алисия, сюда, — услышала голос брата.

Алекс тянул мне свою руку.

Перепрыгнув через несколько голов, я оказалась на временном безопасном расстоянии.

— Это из-за тебя? — коротко спросил Клайд.

Я виновато кивнула.

— Идите на улицу, — отрезал он, передавая Ингу, Тессу и Надю Александру и Полу. — Все равно всех скоро погонят.

И то верно. Кто-то не удержался и воспользовался волшебством. В воздухе образовались вспышки заклинаний.

Чудом мы выбрались на улицу, потому что охранники заведения с мрачными лицами принялись изгонять остальных, собирая перед дверями новую давку.

— Фуух, — расправил плечи брат, отойдя подальше, на безопасное расстояние, — что там, — бегло осмотрел меня, — вообще произошло?

Лично мне отвечать не хотелось. Стыд и совесть окончательно доконали, особенно когда выходящие компании что-то недовольно насвистывали. Слава богам, что о моем участии мало кому было известно.

— А они Сию не поделили, — отозвалась за меня Инга и получила мой красноречиво-ненавидящий взгляд.

— Сию?

— Давай дома разберемся, — толкнула Алекса в бок.

Последними из бара выбрались Клайд, Виктор и Дэниэл. И, кажется, выводил их сам управляющий, нашептывающий блондину всяческие проклятия.

Парень хмурился, кивал, внимательно слушал, явно соглашаясь со всеми штрафами и наказаниями.

— Эх, — пока парни были заняты, мой родственник грустно присвистнул, — не поиграем здесь больше. А ведь один из лучших молодежных клубов в городе.

Кто о чем, а лысый о расческе.

Я придирчиво оглядывала друга, бывшего и Уэллинга. Нервничала, что драка не прошла для них дар, и троица незаметно для себя пострадала. Они же боевики, они же в жизни не признаются, что чье-то запущенное заклинание задело часть тела или одежду.

Успокоилась, только тогда, когда Клайд и Виктор подошли к нам. Дэниэл смотрел на нас издалека, не приблизился, а едва наши глаза встретились, он изобразил весьма неприличный жест, развернулся к друзьям и свалил в неизвестном направлении. Через секунду раздался громкий гогот, его окружение толкалось и, по-моему, среди них чересчур часто упоминалось мое имя.

— Ладно, давайте завтра пересечемся? — улыбнулась Тесса, отвлекая ребят от порыва погнаться за обидчиками. — Уже довольно поздно, а приключений нам хватило с головой.

— Я тоже устала, — зевнула Надя, повиснув на плече Пола.

К счастью, разделяться нам не пришлось. Жили-то на одной улице.

На свежем воздухе дышалось легче. Хорошая погода позволяла теперь гулять до глубокой ночи, поэтому не одни мы брели по дороге и шумели. Постепенно ажиотаж, связанный с потасовкой, уходил на задний план.

Пользуясь моментом, пока Алекс болтает с девчонками и буквально вытрясает из них подробности начала драки, он, бедолага, все пропустил, я замедлила шаг, чтобы мой вынужденный «защитник» меня догнал. Передала ему пиджак, который боялась выпустить из рук во время потасовки, застыла, надеясь на беседу.

Вредный юноша упорно молчал.

— Спасибо, — первой не выдержала я и моментально зарделась. — Это было лишним. Меня замечания Дэниэла не занимали никогда.

Замечательно, что темнота скрывала истинный цвет моего лица.

Сложно объяснить, отчего я смущалась. То ли из-за неудачного выбора парня, то ли потому что Виктор следил за каждым моим движением.

— За что? — поднялись брови у блондина. — Это я должен тебя благодарить. Ты спасла меня от навязчивого внимания Ивы, развлекала, а потом еще и дала стресс снять. Так что объявляю тебе огромную благодарность.

Тихо рассмеявшись, сразу с ответом не нашлась.

— У вас с Дженксом что-то свое? — несложно было догадаться. — Давно соперничаете?

— Курса с первого, — отрезал боевик, — долгая и неинтересная история.

Кому как. Я вот сгорала от любопытства, но понимала, что если судить по его тону, Уэллинг мне ничего не расскажет.

Ничего, перейду в ШМАК, и не такое станет известно.

— А тяжело у вас учиться? — спросила не знаю зачем.

— За брата переживаешь, одуванчик? — как-то зло ухмыльнулся Виктор. — Заступничества за него не проси. Все кадеты в академии сами за себя.

Во-первых, он вновь напомнил мне про постыдную историю, а во-вторых, меня обидел его тон и слова. Каюсь, была мысль своеобразным образом позаботиться о себе, попросить у надменного блондина поддержки. Но после его насмешливых фраз и уточнений мы вернулись к тому, с чего начиналось личное знакомство — к презрению.

— Раз так, — пожала плечами, — извини, что побеспокоила. И нет, об Алексе я думала в последнюю очередь.

Какой козел. Я только начала думать, что он не робот, а человек.

— Да постой ты, постой, — схватил меня за запястье юноша, оценив мое ускорение. — Я не хотел тебя задевать. Просто ты с такой надеждой посмотрела, а я терпеть не могу, когда просят о подобных услугах.

— Так часто просят? — забурчала я.

Он промолчал, но красноречиво закатил глаза.

Зачем я интересуюсь? Клайд меня предупреждает, Пол тоже в беседе оговорился, что иногда с ужасом ждет начала учебного года. Полюбилось ему вставать в нормальное время суток, а не с рассветом.

Все страшнее и страшнее кажется моя затея. Хорошо, что я не привыкла отступать при малейших трудностях.

— Эй, — нас окликнули, — вы идете?

Отстали мы прилично. До нашего дома оставалось всего-ничего, и Александру не терпелось завалиться спать. Я бы задержалась и гуляла до утра, но после завтрака нас ожидало большое, важное дело.

— Не отвлекай их, — громкий шепот Тессы разнесся по улице. — Не видишь, ребята заняты.

— Это я как раз и вижу, — шипел мой брат, — поэтому тороплю.

Алекс меня иногда дико удивлял. Спросонья мог легко перепутать мой скромный завтрак, состоящий из йогурта и салата, смести его, а потом отыскать свою тарелку. О всяких ванных средствах я помалкиваю. Он-то моим тоником с блестками умоется, то флакончик духов не тот схватит. Вандал, одним словом, сплошные убытки. И как с такого далекого расстояния рассмотрел, что Виктор держит меня за руку?

— Кажется, твой родственник злится, — кашлянул мой провожатый, ослабляя мышцы и отпуская меня.

— Кажется, ему надо заново объяснить, что лезть в чужие дела нельзя

Стало чуточку неловко.

Чего скрывать, рядом с Уэллингом ощущала себя на качелях или в роли маятника. Одна неосторожная фраза — я его ненавижу. Новый поступок — юноша мне нравился. Умел он заинтриговать девушку.

— Я могу тебе написать? — Виктор неожиданно задал вопрос, заправляя длинную прядь себе за ухо.

И было в этом жесте что-то неуверенное, робкое... успокаивающее, что не одна я страдаю от излишней стеснительности.

— Да ты идешь или нет? — заревел мой брат. — Отец шкуру спустит, если заявлюсь без тебя.

Скотина, романтический момент мне испортил.

— Да, — быстро отрапортовала, готовясь сорваться с места. — Возьми у Клайда номер.

Скоро попрощавшись, помахала и ребятам, ловя на себе любопытные и красноречивые взгляды девчонок. Чувствую, что слайдер обрушится сообщениями, едва они переступят порог, но силы на ответы у меня вряд ли найдутся.

Родители встретили нас недовольными лицами, считая, что близнецы припозднились.  Слава богам, они не в курсе, что произошло в баре, иначе домашний арест показался бы нам обоим весьма добрым наказанием. И плевать им, что мы совершеннолетние, и что молодость бывает один раз. Если зависишь от семьи в материальном плане, если принадлежишь пусть и скромному, но аристократическому роду, невольно приходится соблюдать правила.

Мама вообще не приветствовала наши развлечения, полагая, что перед началом учебного года нам бы стоило побольше заниматься, поменьше гулять. Кто бы ее еще слушал.

Засыпала я с блаженной улыбкой идиотки, оставив артефакт связи на своей подушки. Мало ли понадобится.

А на утро...

Утром я поднялась с дикой мигренью, от настойчивого звонка будильника и чьих-то тяжелых шагов.

— Сия, ты чего? — ужаснулся брат, явившись в мою комнату, такой же заспанный и помятый. — Ты проспала?

Посмотрев на часы, я откинулась на подушки и застонала. Проклятие! Важный день, Инга наверняка уже выходит из дома, а ни я, ни Алекс совершенно не готовы.

Сборы сократила до минимума, постоянно подгоняя парня, теревшего глаза.

— Давай быстрее, нам нельзя опаздывать.

Очень критично успеть к началу рабочего дня у ректора Атарийской академии. Позже его сотрудники могут испортить ему настроение, разозлить, а он сорвется на нас. Да от его расположения весь план зависит.

Одевшись и причесав волосы, пересчитала всю заначку, хранившуюся у нас в копилках, счетах и кошельках. Я и Александра предварительно раскулачила, гад хотел воспользоваться моей милостью и добротой, законючил, чтобы я одна платила.

Из дома мы выбегали в мыле, не позавтракали и отмахнулись от маминого возгласа: «Куда»?

Инга ждала нас перед входом в учебное заведение. Нервно поправляла прическу и теребила подол короткого платья.

— Что же так долго?

— Да, Сия красилась, — усмехнулся Алекс. — Вы же по-быстрому не умеете.

Очень захотелось пальнуть в него заклятием. Это я сидела в прихожей и высчитывала секунды, пока он выбирал между голубыми и светло-синими джинсами.

К счастью, подруга ни на йоту не поверила. О любви брата к себе, к своему внешнему виду не пел только сам Александр.

— И какой дальше план? — спрашивала девушка. — Я проверяла, ректор только пришел. Пять минут назад пересекал ворота.

— Идем вместе и выкладываем все на духу. Профессор Бивер хоть и падок на лесть и деньги, но не тупой. Обвести его, придумывая нелепые отговорки, не выйдет.

Несколько ночей я нормально не спала, представляя будущую беседу с преподавателем. Заканчивалось все плохо, одна надежда — тучный Марк Бивер мечтал о домике у озера, на которое, естественно, жалованья главы академии не хватало. Должны у него вместо зрачков значки валюты загореться.

Подхватив нерешительную Ингу и заметно притихшего братца, двинулась в приемную ректора.

Секретарь нас приняла, не пряча своего удивления. Адепты не стремятся в кабинет Бивера, а бегут от него. Но мы же необычные... очень замотивированные.

Профессор позволил нам войти, сидел на своем широком кресле, изучал записи, а я краем глаза заметила, что заметки он оставляет в счетной книге. Сводит дебет с кредитом. Посчитав это за хороший знак, заговорила первой.

Мялась, жалась, стеснялась, показывая ему мое и Алекса направления в другие институты. С каждым моим словом господин Бивер хмурился, потирал подбородок и мрачнел. Я болтала и болтала, поясняя, что выбор не наш, а за нас все подготовили родители.

— Боги, Алисия, кончайте этот спектакль, — он утомленно откинулся, уложив руки на подлокотники кресла. — Мне и самому жаль, что вы уходите. Вы отличная спортсменка, Александр замечательно выступал от имени академии на конкурсах и представлениях. Удерживать вас права не имею, Шеронвудская академия и Пресьенский институт престижнее нас, хотя... — он приложил ладонь ко рту, — между нами, вам совершенно последнее не подходит.

— И я о том же, — воскликнула в сердцах. — Да меня замуж начнут готовить, а не обучать.

— Тогда чего вы хотите? Чтобы я с вашими родителями переговорил? — посерьезнел мужчина. — Есть сомнения, что мои увещевания заимеют успех. Академические дисциплины для девушек не в ходу, куда полезнее знакомства, милый нрав, ну, и почему вы там еще замуж выскакиваете?

— По деньгам, — язвительно добавила Инга.

Показав ей кулак, чтобы она прикусила острый язык, я продолжила подводить Марка Бивера к правильному выводу.

— А если хотя бы один из нас останется... Алекс, например, — толкнула парня в бок, — куда ценнее. Да вы из-за него все призы на Художественных играх взяли.

Брат горделиво выпрямился. Он у нас и стихов чтец, и на гитаре игрец, и настоящий молодец.

Ректор отчетливо ощутил, что я на что-то намекаю, напрягся, но не злобно-яростно, а заинтересованно и алчно.

— Какие ваши предложения?

Его пальцы протанцевали по поверхности стола.

Переглянувшись с ребятами, получая от них молчаливую поддержку, произнесла вслух свою мысль, которую лелеяла долгое время.

Обрисовала сумму, сухие факты, наши цели. Зачитала выученный абзац из уголовного кодекса.

Потом ждала. Мы все очень долго ждали.

В глазах преподавателя действительно заплясали огоньки, но не со значками денег, а с побережьем, удочкой и бегунком, вычислявшим дни до заслуженной пенсии.

— Ладно, — наклонился вперед Марк Бивер, — деньги вперед.

Удержавшись от возгласа, от томного вздоха, я достала подготовленный конверт, выложила его на стол и подвинула к главе академии.

Он не торопился, въедливо пересчитал. А когда с подсчетом было закончено, и судя по его виду, сумма за все устраивала, он поднял на нас глаза.

— Отлично, тогда рад, что среди моих учеников остается Инга Беркманн, и с нового учебного года к нам присоединяется Алексей Перл..Перлов. Подходит?

Мы, не сговариваясь, синхронно закивали. Самое сложное дело было выполнено.

Но я не дала ребятам убежать, настояла на том, чтобы документы были оформлены при нас. Ингу переводили на заочное обучение, а вот брат с новым пропуском, зачетной книгой и прочими бумагами превращался в студента по обмену. Ректор заверил, что другие профессора вопросов не зададут, все оценки он будет проставлять лично.

Когда мы собирались уходить, господин Бивер попросил меня одну задержаться.

— Алисия, согласен, что в ШМАКе ты научишься большему, и для твоего характера боевая академия подходит лучше, но ты хорошо подумала? Это не ваши утренние пробежки, там строгая дисциплина, жесткая физическая подготовка, ты девочка, в конце концов.

Заладили... 

— И вы решили меня предостеречь, когда я уже все оплатила? — не без сарказма заметила я. — Обратной дороги  нет.

— Наоборот, — фыркнул ректор Атарийской академии. — Хочу дать тебе возможность вернуться. Если твой обман вскроется, я не помогу, но если ты устанешь сама, осознаешь, что не выдюжишь, я готов предложить тебе стипендию. Доучишься, выберешь свой путь. Соответственный приказ выпущу перед своей пенсией. Мое решение оспорить будет невозможно.

А вот это было приятно. Прониклась благодарностью к тучному мужчине. Стипендиями награждали не всех, исключительно за особые заслуги. Видимо, я произвела на преподавателя впечатление.

— Но чтобы ты не вернулась, и тебя быстро не замели, — подмигнул Марк, — держи.

Встал, прошелся до шкафа и выдал мне два накопителя, удерживающие волшебство. С ними было не страшно расслабиться, забыться. Очень ценный дар и дорогой. Стоил больше той взятки, что мы ему принесли.

— Вернешь когда-нибудь, — продолжил он, почесывая затылок. — Странно, но я хочу видеть тебя в числе выпускников ШМАКа.

— Чтобы гордиться?

— Скорее, чтобы тамошнего ректора стращать и издеваться над ним, — усмехнулся пожилой мужчина. — Все, беги, пока я не передумал.

Дальше я, брат и подруга намеревались отметить наше тайное мошенничество в кафе, но у меня затрезвонил слайдер.

«Доброе утро, одуванчик»

Сразу поняла, от кого сообщение, несмотря на незнакомый номер. Пальцы дрогнули, на моем лице образовалась улыбка. Кажется, я перестала обижаться на противное для меня прозвище.

«Уже ясный день. Я полагала, что кадеты встают с восходом солнца, а ты припозднился».

«В каникулы отсыпаемся, словно медведи. Не буду ходить вокруг да около. Завтра поступление первокурсников и проверка артефактом на магию. Я буду курировать новичков. Как закончу, думал позвать тебя на обед. Пойдешь?»

И смайлик добавил в конце. Такой желтый, краснеющий.

Виктор и робеет? Теряюсь в догадках, я ли тому причиной.

— Эй, ты чего лыбишься, как сумасшедшая? — от внимательного взгляда Инги было не скрыться.

Она моментально почувствовала, что я переписываюсь не с другом/братом/родственником, а кем-то иным.

— Да так, — оглянулась на скучающего Алекса, — мне Виктор написал.

И прижала артефакт связи к себе.

— Этот хлыщ длинноволосый? — брат моего выбора не оценил, а девушка, напротив, просияла.

— О, Тесса проиграла мне сотню. Я утверждала, что и дня не пройдет, как он позовет тебя на свидание.

— Вы на нас спорили? — ужаснулась и одновременно восхитилась я.

— Какое свидание? — в этот же момент фыркнул Александр. — Тебе завтра в шмакадемию бежать, уровень дара подтверждать. Ты не успеешь.

С одной стороны, отправиться на прогулку с Уэллингом я была не прочь. А с другой прав Алекс. Мне надо наложить иллюзию, обрядиться в мужскую форму, поступить, подтвердить уровень владения.

Радовало, что дары никто не афишировал. Родство я подтвержу, я же Перл, а про мою магию известно небольшому окружению.

Я наскоро написала.

«Прости, завтра вряд ли получится. Поеду в Пресьенский институт. Но буду не прочь встретиться потом.»

«Потом начинается учебный год, одуванчик»

Меня расстроило сообщение. Через секунду пришло новое.

«Зато в конце недели будет праздник, связанный с началом обучения. Благородные девицы, в число которых ты будешь входить, организуют прием. Там тогда и встретимся.»

Жестокая реальность меня ошеломила. Я позабыла о том, что в девичьем царстве вечно были какие-то выезды, балы и ужины. Показала свою переписку Инге и запаниковала.

— Чего ты трусишь, Сия?— Рассмеялась она. — Ты иногда умная, но чаще хуже пятилетнего ребенка. Твоя мать вошла в число организаторов. На нее всю эту работу свалили.

— Новость еще отвратительнее. — поморщилась я.

К тому же пришло осознание, как Шона Перл ратует за мое образование. Все на себя взяла, лишь бы дочь вышла выгодно замуж. Совесть мучает.

— Отнюдь, — хмыкнула подруга. — Мне туда можно прийти, потому что мы дружим, ты в ее глазах адептка. Подходить к нам она не будет. Никто ничего не заподозрит. Хочешь, святой астрологией поклянусь?

— Этим пусть Тесса клянется, — отозвалась тревожно. — Полагаешь, выкрутимся?

— Ха, ты будешь в красивом платье, я тоже принаряжусь. Нас часто путают.

— Кстати, да, — потер подбородок Александр. —  Не знай я родителей Инги, не будь твоим братом, у меня возникли бы вопросики к отцу. Вы похожи.

— Вот, — развела руками шатенка. — Если при твоей матери меня назовут Сией, она не удивится.

Звучало заманчиво... и страшно. Но ведь я сама заварила эту кашу.