Академия СКАТ: между нами космос

за 4 года до основных событий
Эйелен Ашхен

Я стояла у входа в Академию с детским восторгом рассматривая расписные колонны, что иллюстрировали создание СКАТ. От начала  времен и до сегодняшнего дня, движущиеся с определенной периодичностью картинки, ненавязчиво видоизменялись согласно хронологии событий.

Несмотря на совет куратора наматывать хвост на локоть, мой продолжал свободно касаться земли, сканируя магнитуду спутника, на котором разместили академию и, заодно, считывая эмоциональный фон вокруг меня. Дурацкая привычка, согласна, но ничего не могла с собой сделать. Хотя в этот раз я настолько увлеклась созерцанием, что не заметила, когда подошли они.

– Эй, кэт, ничего не попутала? Помойка для котиков на заднем дворе. 

Твою ж звезду. Морщась, обернулась, рассматривая утырка, что со мной заговорил. Его окрик привлек внимание других кадетов, что спешили на пары. Боковым зрением приметила, как  многие с любопытством тормозят, прислушиваясь к разговору. 

 Игнорируй, Йен. Пусть себе самоутверждаются, не опускайся до их уровня. Ты готовилась к этому, знала, что так будет. Ожидаемо.

 Подхватив рюкзак с пожитками, намотала хвост на руку. 

– Эй ты! Я с тобой разговариваю, кэт. 

Волоски на хвосте встали дыбом, а по позвоночнику поползи его, пусть и едва уловимые, эмоции. Кадет хотел пихнуть меня в спину, но я вовремя развернулась, перехватывая ладонь, вывернула в болезненный захват. Тело двигалось само по себе, хвост выскользнул, агрессивно щелкая вокруг меня по сторонам. Ноги пришли в движение, делая подсечку, пригибая парня на колени. Он взвыл, а на меня уставилась во все глаза его дружки. Нехорошо так. 

Твою мать, ну не было у меня цели так отсвечивать вот с первых минут. Хотя, с другой стороны, если таким не давать отпор сразу, глотать оскорбления, они и дальше будут относиться ко мне как к рабыне недостойной и указывать место, которое, по их мнению, находится где-то на помойке цивилизации. 

Что ж… привыкай противостоять с первых минут, Йен. 

– Запомни раз и навсегда, еще раз попробуешь ткнуть в меня пальцем — сломаю все, по одному! – Прошипела на ухо кадету. 

– Ох и пожалеешь ты об этом, кэт, – процедил он. 

Неожиданно кто-то резко дёрнул меня за талию сзади. Кто-то высокий и сильный. Я зарычала, молотя в воздухе ногами. Хвост оплел нападавшему ногу, сдавливая ее словно удав жертву. 

Стальные пальцы сжались на талии еще сильнее. 

– Не нарывайся, кисуля, – безэмоциональный голос, раздается у самого уха, – а то вдруг пальцы судорогой сведёт – кости тебе ненароком переломаю. 

Замираю в его руках, медленно поворачиваю голову. 

 Светло-голубые, холодные, просто ледяные глаза, тёмные волосы острижены в модную стрижку. Убойное сочетание и признак высшей расы. Глаза сами по себе опускаются ниже, отмечая жесткий подборок и красиво очерченные губы с едва заметным, белесым шрамом в уголке нижней, что придают им еще большей чувственности. 

Непроизвольно облизываю собственные. Его взгляд тут же отслеживает движение моего языка. Он нагло ухмыляется.

– Нравлюсь, да? Прости, животные не по моей части. Предпочитаю девушек, а не…

Договорить не даю. 

– Запоминаю твои черты, закажу портрет и повешу вместо мишени. Буду меткость тренировать. 

Ноль реакции. В глазах на долю секунды полыхнули искры то ли злости, то ли раздражения и тут же погасли. 

– Выходит, правда, что кисонек стали принимать в СКАТ? В честь такого события дам тебе очень ценный совет, слушай внимательно. Тактика “нападаю первой” не прокатит.  В ТВОЕМ случае лучше лишний раз не отсвечивать.  Тебя теперь на всех тестах и отборах станут дружно валить, – он вновь ухмыляется, – ставлю две сотни тритонов (межальянсная  валюта содружества Тритон), что на межгалактической скорости вылетишь из академии ещё до конца первого семестра.

– Да что ты? Серьезно? – делаю невинное лицо. У меня всегда получалось состроить подобную мину идеально. 

Вот и он ведется.

– Ясно, как день. Пусть вашего брата и приняли в Союз на равных, ты-то куда лезешь бороться за права животных. Силенок не хватит, киска. 

Нутро раздирает когтями бешенства. Чистая ярость застит глаза и хочется банально вцепиться ему клыками туда, куда дотянусь, а в идеале дотянуться до кадыка, вырвать его зубами, чтобы и булькнуть больше ничего не смог. 

– Так может, наконец-то, перестанешь меня тискать, бесчувственный ты наш, тот что не по кискам, – говорю громко, чтобы слышали все, кто с запоем наблюдает за этими странными обжимашками. На последнем слове играю бровями, намекая на нечто совершенно другое. 

На бледном лице вспыхивают красные пятна, стальной капкан рук разжимается, и я, пользуясь моментом, отхожу на приличное расстояние, дергаю хвост, который всё это время прекрасно себя чувствовал на его бедре. 

– Спасибо за предупреждение, но увы и ах, не побегу обживать темный, неприметный угол, трястись от страха, что пнула твоего дружка, который проглотил язык и за него приходится отдуваться тебе. 

Подхватываю рюкзак и, стараясь не бежать, захожу в здание административного корпуса. Сейчас ни он, ни его дружки мне ничего не сделают. А дальше — посмотрим. В чем-то этот ушлепок прав – на тестах и отборочных стоит быть теперь максимально собранной. Потому что в первый семестр отсеивают большую часть перваков. 

Но, даже если мне предстоит вылететь из СКАТ, я буду уходить с уверенностью, что приложила максимум усилий и не справилась сама, а не потому, что какие-то уроды меня подставили.

Хотим сообщить, что 14 и 15 числа почти все наши истории можно купить с БОЛЬШОЙ скидкой.

Йен

– В этот раз, кисонька, будешь лежать под моим FBOT  до того, как разнесешь полигон в щепки.

– Так уверен? – не знаю, зачем он позвал меня сюда. Перед началом турнира предпочитала всегда просмотреть логи предыдущих боёв, проанализировать собственные ошибки, сделать для себя пометки, где стоит уходить в глухую защиту, а где нападать. И теперь, вместо проведённого времени с пользой торчу в полутемной комнатушке, которой уже сто лет, как никто не пользуется. Зато название-то какое «турнирная переговорная». О чём можно вести беседы с соперником?!

– Давай признаем, что на четверть отборе мы переборщили, – вздыхает Берг, – не хочу ОПЯТЬ попасть на тритоны и восстанавливать арену за свой счёт. Давай поговорим рамки.

– Я тоже оплатила свою часть!

– Да что ты? – его бровь высокомерно изгибается. – Отработала натурой и потом щедро, как положено ручному питомцу, позволила брату покрыть все расходы, да? Ты в курсе, что сумма вышла до Айгара (самый высокий пик планеты)? Даже не знаю, сколько пришлось отрабатывать. Губы-то не стерлись, пока старалась?

– Да как ты смеешь?! – шиплю возмущённо.

– Как Я смею? – он тоже заводится. – Кисонька, я знаю Идана лучше любого на этом свете.  Поверь мне, – высокомерный взгляд обжигает тело оценивая с ног до головы, – все эти годы его привлекали отнюдь не твои успехи в боёвке и даже не  высокий балл по астрочастицам.

– Завидуешь? Что не тебе, – копирую интонацию и то прозвище, которым называет во всей Академии только он, – кисонька досталась?

Пауза.

Следом ожидаемо злое:

– Сложно завидовать, не зная, чего ради. Может, покажешь, где там у тебя  мёдом намазано, что Идан так подсел? Какая тебе разница, перед кем из нас ноги раздвигать. Мы ведь даже похожи. 

Моё рычание, заглушает звонкий звук пощёчины. Я понимаю, что совершила кошмарную ошибку и нанесла непростительное оскорбление поздно. У высших слишком быстрая реакция. Не успела отнять руку, как Берг перехватив ладонь, дёргает на себя с силой. Застываем, глядя друг на друга…  Льдистые, холодные глаза – озёра знакомо темнеют. Всегда так происходит, когда он в бешенстве. Внутри всё сжимается…

«От испуга или предвкушения Йен?»

Всматриваемся в друг друга, как будто видим впервые. Его полуприкрытые, грозовые глаза, в которых пляшут молнии, жёсткие чёрные ресницы, волосы, что острижены все в ту же модную причёску, совсем не по-кадетски. «Золотым» мальчикам позволено больше, как всегда, потому и нет коротко стриженого ёжика. Зато сейчас отчаянно хочется протянуть руку, запутаться пальцами в его волосах, сжать их на затылке, притянуть к себе… опускаю взгляд на покрасневшую от моей оплеухи щёку и бледные губы, сквозь которые с шумом вырывается дыхание.  Не отрывая взгляд, он переплетает наши пальцы, заводит руку мне за спину, как будто бы готовиться к болезненному захвату, но вместо этого, подталкивает меня на себя.

– Что происходит? – шепчу тихо, растеряв всю воинственность разом. Нет её, слетела шелухой к ногам. Хвост-предатель, как обычно, ластиться к нему, обвивая бедро, заставляет жмуриться от удовольствия. 

– А ты не знаешь? – бормочет Ирвин наклоняясь.

Губы опаляет поцелуем. Злым, колким, совершенно не нежным. Он наказывает нас двоих разом, нещадно, порочно и сладко.

Тело, само по себе приходит в движение, как будто знает, как надо. Замерев на долю секунды, я расслабляюсь, прижимаясь к нему ещё сильнее. Да, я прошу, сама не знаю что, но уверена, только он может мне это дать. Сейчас. Немедленно.

Когда наши языки сплетаются, мы стонем одновременно и срываемся вместе. Этот стон как сигнал, словно звук выстрела на турнирной арене. Исступлённо срываем одежду. Тренировочные костюмы жалобно трещат швами от нетерпеливых пальцев, что слишком медленно оголяют тела друг для друга.

Если бы кто-то сказал мне, что я потеряю невинность в турнирной переговорной – плюнула бы в лицо. Никогда даже подумать не могла, что всё произойдёт именно так. И уж тем более не могла подумать, что отношусь к тому сорту девушек, которые готовы броситься в объятья врага. Каждый, кто хоть немного знал меня и Ирвина, громко бы смеялся, крутя у виска пальцем за подобную мысль. Но, всё же, вот они мы: вместо колких фраз – жалим друг друга поцелуями, вместо болезненных тумаков –  нежные покусывания. Мы срываемся в пропасть вместе.
— Развернись, — звучит хриплый приказ, и Ирвин, намотав на кулак мои 
волосы, ведёт меня, словно в танце, послушную и покорённую, разворачивает к себе 
спиной. Оттягивает голову назад, укладывая на своё плечо. Шею опаляет голодный 
укус, отдающийся сладкой пульсацией между ног. Тяжело дыша, прикрываю глаза, 
вбирая в себя все эмоции, они как круги на воде, только не расходятся в стороны от 
эпицентра, а наоборот, жадно поглощаются голодной до новых ощущений воронкой. Я 
же ещё могу всё остановить. Просто уйти. На лбу проступает испарина от 
раздирающих противоречий.
«Оттолкнуть и выбежать на спасительный свет коридора — это просто, Йен».
Холодный рассудок почти побеждает плоть, но Берг не собирается 
останавливаться. Его рычание мне на ухо сбивает с ног мучительной жаждой, сметая 
запреты, оголяет нечто скрытое, глубинное.
Задерживаю дыхание, сквозь опущенные ресницы наблюдая, как его ладонь 
стягивает комбинезон до коленей, поглаживая бедро, возвращается вверх, ложась на 
кромку трусиков. Вселенная, сейчас он узнает, как сильно я возбуждена. Как легко ему 
удалось добиться этого. Пальцы дарят дразнящую ласку сквозь тонкое кружево.
Не хочу терпеть. И ждать тоже не хочу. Тянусь ладонями за спину, высвобождая 
твёрдый ствол из спущенного костюма, сжимаю у самого основания. Хмелею от новых 
тактильных ощущений: мягкая, нежная, горячая твёрдость. Под моими несмелыми 
ласками пульсирует, откликаясь на каждое касание, дёргается, когда провожу 
подушечкой пальца по вершинке головки, растирая крохотную, вязкую каплю.
Его глухой стон опаляет нутро горячей волной. Да-а, я всё делаю правильно, 
понимаю по вибрациям его голоса, как будто нечто запредельное, высшее, соединяет 
нас, настраивая друг для друга. Я чувствую его каждой клеточкой, каждым вздохом, 
знаю, что хочет он, прямо сейчас. Волчком разворачиваюсь в кольце его рук. Берг 
подхватывает меня за бёдра, заставляя обхватить себя ногами. Пара быстрых шагов, и 
моя задница приземляется на край стола, его язык протяжно проходится по оголённой 
шее, прикусывая изгиб ключицы. Закатываю глаза, стону хрипло, чувствуя запах 
нашего общего возбуждения, вязкий и приторно-сладкий, словно липкие сети, 
накинутые на нас неведомым охотником. Кто кого поймал сейчас, интересно…
Позволяю себе то, что хотела с самого начала — путаю пальцы в его волосах, 
отрывая от собственной шеи, тяну на себя, нетерпеливо целуя, сама кусаю. Это 
болезненно, и он сдавленно шипит. Я забыла, что, в отличие от него, у меня есть 
клыки. Солоноватый привкус пота и крови срывает мне голову, и я окончательно 
теряю себя.
— Ну же, — нетерпеливо шепчу, выпрашивая продолжение. — Хочу.
— Скажи это! — требует он, отодвигая мокрые трусики вбок. Ладонь 
проходится по влажным складочкам, палец ловко ложится на клитор, выписывая 
вокруг него круги. — Вселенная, какая ты мокрая, Йен. Скажи!
— О-о, боги-и… — шепчу, дурея от собственного имени из его уст. Впиваясь 
короткими коготками в уже обнажённые плечи Ирвина, оставляю глубокие 
кровоточащие ранки. Я тут же их зализываю и вновь царапаю, потому что он 
усиливает ласку.
— Не это, — хрипло смеётся.
— Ч-что?
— Я хочу тебя, Ирвин. Трахни меня… Повторяй.
Требование — пошлое, колкое и унизительное — доводит до исступления, 
впиваюсь с силой ногтями в его плечи, раздвигаю ноги шире, ныряя в его взгляд, 
пылающий диким огнём.
— Трахни меня, Ирвин. Сейчас.
— Хорошая киска… — Не медля больше, он обхватывает ладонью моё бедро, 
фиксируя на месте, второй обхватив ствол у самого основания, дразняще проходится 
головкой по клитору, размазывает влагу, тут же, рывком, заполняет всю, без остатка. 
Острая боль, мой всхлип и почти рык, вырвавшийся сквозь сжатые зубы Ирвина. Хвост 
приходит в движение, оплетая его торс мягкими путами, и боль отступает, 
заглушаемая наслаждением. Чистым, диким, почти что первобытным. Наши сердца, 
отчётливо слышу, звучат в унисон, мы едины в моменте, и сейчас кажется, что 
навсегда.
— Ещё, — умоляю его, подстраиваясь под ритм, — ещё, о боги… 
Всё происходит быстро.
«Разве так бывает?» – сонной мухой проскальзывает неуместная мысль, хвост опадает, даря нам свободу от друг друга. Проблеск сознания пробивается сквозь опьянение страстью. Фокусирую взгляд на также приходящем в себя Берге. 

Он отчего-то буравит меня странным, нечитаемым взглядом.  

– Ничего не хочешь мне сказать? –  отстраняется, красноречиво рассматривая на себе следы того, что был у меня первым.

– Твою звезду, да ты молодец! Впереди планеты всей, ты же это так любишь?! – спрыгиваю со стола, морщась от болезненных ощущений и влаги между ног. Потешь своё самолюбие, позже, ладно? Можешь даже зарубку на FBOT сделать, а сейчас дай салфетки… пожалуйста!  

Берг смотрит на меня с неестественно расширенными зрачками, медленно облизывает пересохшие губы, явно собираясь что-то сказать.

– Между нами ничего не изменится, – отбиваю очередь слов. – Выйдя отсюда вернёмся к привычному общению и ролям. Все в Академии привыкли, всем так удобнее. Ты мечта всех девок, "золотой" мальчик и сын Советника, я кэт, место которой на помойке цивилизации, так ведь ты сказал тогда, верно?  

Он молча скрывается в уборной, точно так же молча возвращается, протягивая  упаковку. Странно, но мне совершенно не стыдно при нём приводить себя в порядок.

Комкаю салфетки, натягиваю обратно бельё и комбинезон.

– И ещё, – приглаживаю торчащие в разные стороны волосы, – квазар тебя дери, если план был в том, чтобы я слила тебе турнир, ты просчитался. Я намерена выиграть, и никакие потрахушки с тобой не изменят этого желания.
Вот, кстати, Ирвин. Как вам наш герой-любовник?
 

Эйелен Ашхен

Голоэкран зависает над тренировочной ареной, будоража зрителей, подогревая интерес обратным отсчетом.

Финальные соревнования… а у меня в голове раздевалка, наши общие, на двоих, тихие стоны, мой хвост, обвивающий его торс в попытке притянуть еще ближе! Ну в самом деле, как будто своей жизнью зажил! 

Твою ж звезду, думай о победе, Йен, а не о том, что ты сделала пару часов назад. 

– Три! – вой толпы кипятит кровь.

От этого оглушающего грохота внутри все сжимается, затягиваясь в тугой узел нетерпения. 

– Два! – усилители над трибунами делают их крик объёмным, как будто сама арена ревёт, а не учащиеся Академии СКАТ.

– Один! Ста-а-арт! – мы, участники финальных соревнований, облаченные в механические, монструозные доспехи, срываемся с мест. Шесть команд, по два в связке, но из–за произошедшего начистить металлическую башку со всем пристрастием мне хочется только одному участнику финала: наглому, высокомерному, самовлюбленному капитану FBOT Ирвину, мать его, Бергу!

Наша вражда длится уже четвёртый год, и в отличие от его брата, с которым нахожусь в отношениях, этого говнюка я ненавижу!

Он считает нас Кэттариан все еще низшей расой, рабами, коими мы были многие столетия, недостойными не то что учится в академии на равных, а даже лететь в одном транспортнике в техническом отсеке. 

Хмыкаю, вспоминая его недоуменное лицо после произошедшего…

– Йен! – орёт в переговорное Кэмэрин. – Какого квазара?! Забей на Ирвина, ну! Чего ты за ним дикой кошкой несешься-то? 

– Хочу порвать его на мелких ирвинят и развеять! 

– Сперва возьмём кубок, – цедит подруга, – потом меряйтесь, кто из вас больше мужик.

Допустим, кто из нас мужик я точно знаю, но это не меняет того, что наши отношения – сплошное поле боя, где правят словесные пикировки, пальба ненавистными взглядами, а возглавляет все чистая ненависть! Вся Академия увлеченно следит за нашим противостоянием и, знаю, что делают ставки. Так повелось с первого дня моей учебы в СКАТ.

Что ж, Кэм права, сперва дело, потом этот ублюдок! 

Плавно выжимаю на себя один из четырех рычагов, отвечающих за двигатели. Наши FBOT чем-то смахивают на типичное гуманоидное строение, и мы -- пилоты, приводим их в движение путем соединения собственных нейронов с ИИ, ну и обычная механика движения в довесок. Движки по обе стороны дают краткосрочную возможность парения на малом расстоянии от поверхности. Оптимально для быстрого наступления, как сейчас.

Подрываю машину вверх, одновременно выжимая педаль под правой ногой, пытаюсь замахнуться и врезать ему на подлете, но Берг просчитывает маневр, резво уклоняется, нанося ответный удар… и вот, я опять лежу под ним, распластанная и обездвиженная. По личному, зашифрованному каналу связи приходит голосовое:

– Не терпится повторить, Ашхен? 

Рычу в голос, брыкаясь со всех сил. УБЬЮ! 

– Йен, ты что творишь? – вопль Кэмэрин прорывает сознание. С трудом справляюсь с нахлынувшей яростью. Словно это не я вовсе – умеющая выходить из блока, защищаться и контратаковать, а и впрямь просто дикая кошка, машущая лапами без разбору. Приборная панель истошно мигает и вторит писком возмущению Кэмэрин. По таймеру прошло не больше минуты, но для меня вся эта поза и Ирвин, возвышающийся надо мной – слишком! 

– Вставай, не тормози! Беру в работу пятых. Раз уж решила ему жизнь попортить, делай это профессионально. Личное - после турнира.

– Принято, – цежу в ответ. Рву рычаг подъема туши на себя. Обхватываю его доспех ногами и кувырком назад выхожу из блока, отрывая машину Ирвина, откидываю механизм подальше. 

Поднимаю свой многотонник и рву когти на позицию. 

Диктор турнира с воодушевлением комментирует нашу стычку:

– Вы только посмотрите на этих двоих! Ашхен и Берг в своём репертуаре, не прошло и пяти минут, а они уже хладнокровно давят друг друга в стальных объятиях. Кажется, оба настроены решительно.
Вот так выглядят FBOT костюмы Йен и Ирвина. 
Предлагаем делать ставки, кто кого. Кисенька сделает Ирвина или наоборот?

Эйелен 
Моё преимущество всего лишь несколько минут, необходимых Ирвину, чтобы  поставить на ноги FBOT. Дальше начнётся жёсткая игра, которую так любят зрители и которую я вывожу с большим трудом. Немудрено, он представитель высшей расы, ему по праву крови и рождения положено быть быстрее, сильнее и выносливее всех. Это как дыхание – привычно и естественно. Мне же, девчонке-низшей, тем более, кэттарианке, приходится изводить себя тренировками, чтобы тянуть подобные нагрузки.

На главный экран проецируют общий вид турнирной арены, где красным обозначены противники, синим – союзники. Из них, точки покрупнее – капитаны команд. 

Гипнотизирую самую жирную, самую мерзкую из всех точек. Ирвин Берг... это надо же Вселенной так поиздеваться и собрать в одном гуманоиде все то, что меня раздражает в других существах!

Снобизм, исключительная вера в свое превосходство, злопамятность и уверенность в том, что рядом с ним всенепременно каждый должен падать оземь и бить челом об пол. Только потому, что повезло родиться представителем "золотой" расы, в семье Советника.

К тому же, он ни единого дня за все четыре года не пропустил, чтобы не ткнуть в моё происхождение и ошибочность учёбы в СКАТ. 

Последний год выдался уж совсем тяжелым в наших отношениях, все потому что Идан, его старший брат и мой парень, выпустился.

Такие похожие и разные одновременно братья...

Одного из них люблю, а второго ненавижу.

Будешь лгать себе дальше, Йен? После всего, что произошло?

В голове тут же, вихрем, несутся воспоминания: мои пальцы, цепляющиеся за его широкие, мускулистые плечи. Под мягкой, невероятно горячей кожей перекатываются стальные мышцы. Я впиваюсь в них короткими коготками и знаю, что несмотря на ускоренную регенерацию лунообразные следы ещё некоторое время будут напоминать ему о нашей ошибке. Как и след от укуса на шее. Нет, ничего сакрального, просто инстинкты... наверное. Кому скажи, что о близости я знала лишь понаслышке и лишилась невинности в турнирной переговорной - засмеют. А уж если кто узнает, с кем... Если узнает Идан…

– Звезда ему в одно место! – шиплю под нос. – Это так ты меня ненавидишь, что аж тра…

На коммутатор приходит входящий сигнал. Зашифрованная линия связи. Хвост странным образом сворачивается кольцами. Хм-м, странно... 

Включаю динамик, даже не уточняя, кто там. Откуда-то я ЗНАЮ, что он.

– Чего тебе? 

– Забыл сказать, тебе братец привет передавал. Вот, звонил перед турниром. Просил быть с тобой помягче. Не стал ему говорить, каким мягким Я был.

– Берг, то, что ты идиот, я знала с самой первой нашей встречи. Но все же надеялась, что у тебя не настолько ровные мозговые извилины. То, что случилось – ошибка, наша общая. В наших ОБЩИХ, – сделала ударение на последнем слове, – интересах забыть о случившемся. Тебя же не интересуют кисоньки, я запомнила. 

Отключаюсь от связи. 

Сконцентрируйся, Йен. Он же намеренно тебя дразнит, выводит из себя! Провоцирует. Ни за какие тритоны не сдаст Идану. 

– Эйлен, – в динамике вновь Кэм. – На восемь часов, основная трасса. Похоже, третья и пятая команды решили объединиться. Работают в связке. 

– Квазар! Там ведь Терион Шакс? 

– Именно. 

А ведь это ему я чуть не сломала пальцы на первом курсе. С тех пор Шакс спит и видит, как выкинуть меня из Академии. Надо же, но именно вражда с младшим Бергом, а не отношения со старшим держат его в узде хоть немного. Ирвин обозначил меня своим персональным врагом номер один и только ему позволено надо мной измываться. Сомнительный иммунитет, конечно, но даже он не действует на турнирах. Здесь жесткие правила и Терион обязательно этим воспользуется. 

– Похоже, хотят взять тебя в “клещи”, там узкая у-зона, думаю, врубят маятник с рубакой. Есть вероятность тяжелых травм, Йен.
Справится ли наша девочка против целой группы врагов? 
Вот, кстати, ее подруга и напарник - Кэм. Красавица, правда? 

Все верно. “Рубака” – известное с издревле препятствие. Раньше его называли маятник, но с появлением мех-костюмов модернизировали, усилив раскачивающийся элемент. 

– Дай расчет амплитуды движения и время задержки между махами.

– Полетишь напролом?

– Если сброшу их на “рубаке”, получим дополнительные очки… Где Берг? 

– За тобой несется. 

Ухмыляюсь. Нет, его сбросить в колодец, под монотонно опускающиеся лезвия не вариант. В первые два года я и правда пыталась и чаще всего там оказывалась сама. Он слишком силен и маневренен. Уклонение прокачано на все сто. 

– Что дальше заявлено? – спрашиваю, мимоходом отбивая от себя рискнувшего напасть игрока шестой команды. 

– Аквариум, морозилка, пески, гора и на закуску арена.

Если дойдем с ним до арены - проиграю точно. Мой шанс уложить его где-то по дороге. В рукопашке я его никогда не сделаю. В голове проносятся флешбеки… его сжимающие с силой руки на моих бедрах, зубы, впивающиеся в шею... 

– Звезду тебе в одно место, Берг! – отчаянно шепчу, сверяя показатели курса на голоэкране. 

Маршрут и карту препятствий нам подгружает ИИ только в момент старта, так что контрольные точки и сами локации всегда неожиданность. Хорошо что сегодня нет болот, там я вязну, а хвост не работает вовсе. 

Суть турнира - длиннющий трек с контрольными точками, ловушками, препятствиями и жестокими соперниками. Правил почти нет, максимально приближенные условия к реальному бою. Травмы, угроза жизни, мордобой – любимое развлечение для публики. На треке от каждой команды по одному участнику, запасной, в нашей команде Кэмэрин, следует за мной по границе трека и, в случае моей травмы, продолжит состязание. Сейчас же она наши глаза и уши. 

– Время до столкновения с “клешнями” три минуты, – чеканит она. 

Сделаю упор на скорость. FBOT Шакса не заточен на быстрое передвижение. Он тяжеловес по заводским характеристикам. Его основная цель в команде танковать: принимать урон на себя, служить щитом и наносить повреждения при ближнем бое. Быстро, больно, но не долго. Я и Берг типичные дамагеры. Наши мех-костюмы не так тяжеловесны, если так можно сказать о трехтоннике, маневренны, быстры, но в то же время лишены дополнительной брони. Другими словами, добраться к телу можно очень быстро,  и нанести увечья, соответственно, тоже.

– Держись от него подальше, он взял левую сторону на себя, – комментирует Кэмэрин, как будто читая мои мысли. Она тоже “танк”, знает, о чём говорит. – Контакт через 60 секунд, начинаю обратный отсчет. 

Мой FBOT разработан специально под особенность расы, и хвост, облаченный в металлическую бронь, касаясь земли отчетливо передает то, что другие не могут ощущать: поверхность арены гудит и вибрирует, стоит только двум мех-костюмам бросится ко мне наперехват. 

– Прыжок дикой кошки? – в динамике чувствую хитрый смешок подруги. 

– Никогда не устану это делать. 

– Не забывай о хвосте и я сейчас о Берге, если что.

– Забудешь его…

Даже зная, откуда появится Шакс, я едва успеваю увернуться от его увесистого удара. С опорой на хвост, плавно, словно гимнастка, кувыркаюсь назад и тут же, подключив нижние двигатели на максимум прыгаю вверх, перелетая “танка” словно беру перекладину. 

– Второй готов бить, – коротко предупреждает Кэм. – О Шаксе забудь, он уже сцепился с Бергом. 

Довольно скалюсь. 

А вот и ожидаемая “подмога”. 

Затем меня шарашит подозрение, а вдруг он и правда… помогает?

Да нет. Бред. Не может быть.
Как считаете? Помогает Ирвин кисеньке или сейчас пойдет добивать, как разделает Шакса?

– Вы только посмотрите как капитан первой команды Ирвин Берг портит FBOT Тириона Шакса. Кое-кто попал на тритоны, – диктор в динамике чуть ли не визжит от восторга. Ясно на кого сделана его ставка. 

– Рубака через двадцать секунд. Танцуй плавно Йен, филигранно, не спеши, скорость маховиков что-то уж больно запредельная. Подозрительно. Движки не забудь отключить, кстати.

Моя проблема, да. 

– Отключаю, – отчитываюсь монотонно, – о, вижу первый маховик… и правда слишком быстро. 

– Будь осторожна. Не хотелось бы вступать в игру на самом старте, – хмыкает она. 

– Сама доброта…

– Йен! Берегись! 

Сигналка орет об угрозе слишком поздно. На голову обрушивается удар, меня кружит по инерции, а затем резко тормозит еще одним в живот. 

Квазар, я же сейчас рухну, прямо в колодец, даже и без маховика. 

– Соскучилась? – ненавистный голос по общему каналу. Это слышат все. Толпа ревет в исступлении. Они любят нас. Очень. 

– Да, – рычу в ответ. Хватаясь в его мех руками и ногами.

– Твою звезду, Ашхен, отцепись от меня! – вопит от неожиданности Берг.

Видели кошку, которую пытаются искупать? Как она цепляется, за все, что только можно, лишь бы рухнуть в таз? Сейчас я ничем от нее не отличаюсь. 

– Нас на куски разнесет, дура! – ревет мне в динамик. 

– Вместе - навсегда, Берг, до самой смерти, – хмыкаю зло. – Или проходим вдвоем или колодец, тоже на двоих. Как там говорят? И в горе, и в радости? 

Мы зажаты с ним между первым и вторым “рубакой”. 

– Только посмотрите на эту парочку! – исступленно вопит ведущий, – никак решили в “танка” скреститься? 

– Вы оба конченные психопаты! – орет в динамик Кэмэрин. – И как нам с Саймоном вас вытаскивать теперь? 

– Подключай конференцию, – командует Берг. – Поработаем вместе. И отцепись от меня уже, идиотка. 

– Думай на три шага вперед, снежинка, – медленно отключаю фиксаторы, что удерживают мой мех-костюм в жесткой сцепке с его. – Вот тюкнул меня, вроде бы набрал дополнительные баллы, а о “рубаках” и моей коварности - забыл. Попробуешь меня скинуть, – хвост змеей оплетает его шею, – улетим вдвоем. 

– Какая же ты… 

– Продуманная, я знаю. 

– Кстати, – тянет его партнёр, - можем использовать именно такой вариант передвижения. 

– Подробнее, – прошу Саймона, тем временем отмечая пиковые точки маховиков. 

– В такой позиции вы ничем не больше стандартного “танка”. Расстояние между “рубаками” пропускает этот вид мех-костюмов. Главная задача, синхронизировать шаг и не махать конечностями. 

Молчу. Висеть лемабой на Ирвине Берге унизительно, но другого выхода нет. 

– А если мы пойдем по-очереди? – ищу варианты, хотя это глупо. Кэмэрин и Саймон уже все просчитали. Это и есть их главная задача сейчас. 

– Ну так что, кисонька, – вопрошает по закрытому каналу, – дашь себя еще раз тра…

– Ой заткнись! 

Поза, и правда, точно такая же, как несколько часов назад. 

– Йен, цепляй фиксаторы назад. Максимально жестко. – В другое ухо доносится издевательский смешок. 

Молча выполняю команду, предпочитая его игнорировать. По канатам сцеплений мех-костюма идёт напряжение, фиксаторы с силой притягивают нас друг к другу. 

– Шиповые отключи, поцарапаешь бронь, – орет Саймон. 

– Есть, – ворчу, потому что не хотела и правда не думала повредить. В каких бы отношениях с Бергом мы ни были, для меня уважение к чужому FBOT  возведено в абсолют.
Делаем ставки: пройдут или свалятся? 

Ирвин
Маятник за спиной режет воздух, пролетает на такой скорости, что даже в мех-костюме ощущаю ветер шкурой. Моя модель лучшая, конечно. Один из немногих мехов полной проводимости. Дорого, опасно, но максимально эффективно. Чувствуешь эту махину, как себя самого. Буквально. Но и повреждения его тоже ощущаешь наживую. Даже захват Ашхен. Мышцы сразу же вспоминают, как ее когти с такой же жадностью впивались мне в плечи совсем в другом контексте, и как хвост принимал активное участие в слиянии наших тел. Проводимость этого железного кнута идеальная – я знаю, что это подарок Идана. Раньше просто раздражало, а теперь бесит! Тонкие пластины бронированной нейронной ткани и стальные ободки для гибкости. Будь у девчонки чуть больше силы, обвив таким жгутом руку, могла бы вполне сломать кость. К счастью, мех костюм не позволит. Даже сжатый на шее, хвост не мешает мне дышать – броня в этом месте предусмотрена двухслойная. Оно и ясно: только ленивый не попытается вывести противника ударом в шею. Кто бы мог подумать, что пригодится не как защита от тычковых Шакса. Этот нам сегодня больше не помешает, конечно. Зато его напарник - маневренный и легкий Дин – вполне может нагнать совсем скоро. На пересменку у них уйдет дополнительное время и нам бы надо пройти рубаки до того, как Дилан замаячит на горизонте, готовый выбить нас в  самый неподходящий момент. Сиамские близнецы – мы будем совершенно беззащитны перед атакой. Выстоять, не рухнув в колодец, и при этом отбиться не поранив того, кто в сцепке – задача нереальная даже для бойца моего уровня. А я свою звездочку сержанта получил еще до окончания четвертого курса. Первым  на потоке. 

– Тридцать секунд тишины в эфире! – рычу по каналу внутренней связи. 

По расчету это три маха маятника. Очень быстро для того, кто не привык ходить с грузом. Я всегда брал маневренностью и тем, что костюм подразумевает полное ощущение пространства через живую поверхность ткани. Отцовский брат изобрел. На патенте стоит клеймо Бергов и иногда кажется, что мой FBOT рекламный экземпляр, а я статист для продвижения продукции. FBOT Бергов лучшие на рынке. И  самые дорогие, естественно. Далеко не каждый может себе позволить такой костюмчик. Среднестатистический мех более тяжелый, менее отзывчивый и куда менее маневренный. Скорость реакции и отдачи, обработки и анализа – наши всегда флагманы Сотружества в научно-техническом вопросе. Когда-то давно дядька создал по запросу отца ткань высокой проводимости, а потом и броню, легкую, не реагирующую на высокие и низкие температуры, сохраняющую комфортный микроклимат внутри и сдерживающую силу удара выше среднего меха.Тогда отец ухватился за идею поставить новинку на поток. Сам он, будучи советником, не мог позволить открыть бизнес и документы оформили на дядьку, хотя того больше интересует наука, чем прибыль. 

– Мы не пройдем, если ты будешь просто висеть. – пусть Саймон говорит и считает, что угодно. Да хоть что динозавроиды вернулись и наступит новая эпоха дехуманизации фауны. Здесь, на полосе, стою я, и только я вижу, что в его расчете есть очень важный косяк. Мы с кошкой несработанный механизм. 

Жить хочется очень, но каждому из нас куда сильнее хочется победить и заткнуть за пояс соперника. Рубака вдвоем – это задача на слаженность и полное доверие. И если первое у нас недавно неплохо получалось до дыхания в унисон…

 А это, кстати, выход. 

– Закрой глаза, – какое там доверие. Даже незамысловатая просьба встречает колкий хмык. – Идиотка. Я к тебе насквозь прошит почти. Если бы и собирался, то скинул бы  до, а не сейчас. 

Теперь-то шансов не упасть вместе вообще нет. 

Вздохнув, Ашхен подчиняется. 

Правильно, если мы идем по “мосту” вдвоем, то придется смириться, что командир у нас я, и мои решения до конца маршрута не оспариваются. 

– Слушай и дыши, – план прост:  когда мы быстро двигаемся, то дыхание учащается, когда спим – замедляется. Наш организм буквально зависит по скоростным характеристикам от того, как мы дышим. Уверен, что через сцепленные мехи Ашхен передается ритм моего выверенного под предстоящий маршрут дыхания. Чтобы успеть пройти удар рубаки и не оказаться в колодце, надо вписаться в маневр на три  шага и две трети стопы.На каждый шаг по вдоху. 

Дыши, Йен! 

Шаг - вдох. Поворот выдох. Шаг - вдох. 

Вслушиваюсь телом, как вздымается ее грудь под броней. В ушах резонирует ее тяжелое дыхание и стоны там, в переговорной. 

Квазар! Не отвлекайся, РИН! Ты спал с ней ради победы. Пошел против брата ради выигрыша. Так не просри это теперь за бесценок! Ты заплатил дорого, бездна!

Как только Йен подхватывает рваный рисунок, киваю. Не думать о случившемся. Не думать об Идане. Я верну ему живую эту лживую дрянь. И пусть решает, что с ней такой делать. Это ли не щедрость и великодушие? 

Думай о рубаках, Рин! Обо всем остальном подумаем потом. 
Ну, удачи нам? И не стать салатиком. 

Включаю эфир на четверых. 

– Пойдем от следующего взмаха. Пролет и остановка, – задача не только проскочить удар маятника, но и не вылететь за узкий пятачок безопасного островка между двумя несинхронизированными качками рубак. Остановиться вовремя часто даже сложнее, чем верно рассчитать ускорение на маневре. Большинство летят вниз не потому, что получают в бочину, а потому что теряют баланс и не могут вовремя стопорнуть разгон мехов. Двинуть тяжелый костюм требует куда большего приложения силы, чем просто свое тело, но и инерцию такой махины загасить гораздо сложнее. 

–Я иду, ты гасишь. Поняла? – Йен кивает. Она не может быть ведущим физически – а вот затормозить нас хвостом – вполне. – Не переборщи, а то вылетим. И шеюмою отпусти. Мешает. 

Она знает. Потому что при всей моей ненависти дьявольски хороша с расчетах и владении телом. 

О да. Телом владеет мастерски. Теперь я знаю это лучше любого другого. Даже лучше Идана. 

— Кэм, следишь за помехами, Сай на тебе маятник и сигналки. И ради всех звезд, не орите! Приказы короткие и четкие, ясно, Кэм? – Сай приучен не полошить -- это отвлекает. А девчонка… ну баба, что с нее взять. Не питаю особых надежд на разумность. 

Нужно быть готовыми к любым неожиданностям. Отработанные годами тренировок техники и подходы к проходу разных участков полосы могут дать сбой при малейших изменениях вводных. Поэтому так важно иметь штурмана в команде. Пока ты сам сосредоточен на задаче, твой второй оценивает ситуацию на предмет непредвиденных неожиданностей. Мой натренирован на работу в связке. А Кэм – бездна знает, как они работают с киской. И это тоже лишние риски. Конечно, беляночка в курсе, что жизнь ее подружки зависит сейчас от общего успеха и вредить насильно не будет. Но женские реакции – это женские реакции. Кто вообще доверил им FBOT в свое время? Прогрессивный псих? Я бы бабе свою жизнь не доверил точно. У нас мужская команда. И во многом поэтому мы так эффективны. 

Мы проходим пролет, едва вписавшись в замах маятника. В какой-то момент кажется, что улетим, но кошка втягивает зад, толкнувшись в мой мех, как будто собирается пробиться ко мне в трусы, а не на “рукав” отдыха. Очень хочется отвесить нелестный комментарий, но сейчас не время выводить ее из равновесия. Пусть план таким и был, но не тогда, когда и мой успех зависит от ее собранности. 

– Дым справа! 

– Дымовая на 5 часов! 

Взволнованные окрики наших вторых раздаются одновременно. 

Твою ж вселенную! Сволочи.

 А я еще думаю, чего вдруг в такой удобный момент нас соперники не таранят. Видно, почуяли, чем воняет и решили дать нам самоубиться без постороннего участия. 

– Ашхен, идем вслепую. Рисунок тот же со смещением на одну пятнадцатую к северу. 

– Учла, – сухо и холодно роняет кошка. Выждав новый взмах, делаю шаг, поворот и чуть не оступаюсь. Промедление в секунду едва не становится началом совместного полета в черную дыру. Там,внизу вязкая жижа. Выбраться из нее само по себе задача не из простых.  Несовершенный симбиоз наших тел слишком тяжел для изящных пируэтов, последний сустав рубаки мы минуем под рев толпы и комментаторов. Оба получим доп баллы за стратегию и умение объединиться с врагом при необходимости решения общей задачи. Йен снимает захваты и в эту самую секунду идеальный момент, чтобы толкнуть ее в колодец. Один выпад, пока она занята другой задачей и еще под ощущением, что мы заодно. Вместо этого включаю прыжковые, чтобы получить преимущество по скорости к новому куску – аквариуму. Там как раз важно, чтобы меньше мешали, а Ашхен очень постарается пустить меня на корм рыбам. Рассчитывать на благодарность за помощь не приходится. 

– С каких пор мы помогаем вторым, Берг? – справедливо наезжает Сай. Он хочет место в экспедиции не меньше моего. – Не говори мне, что бережешь для арены ради зрелищности. 

Какая уж там зрелищность.
Мои мотивы вообще не про нее. 
Дорогие читатели, кто ещё не был у нас на канале телеграм, там много спойлеров, допов и интерактива по истории. Заглядывайте в гости. Ссылка в аннотации к книге. 

Незадолго до соревнования. 

– Ты же понимаешь, насколько важна эта миссия для Тритона, сын. 

Вот вроде бы умом осознаю, что говорю с отцом, но с голоэкрана на меня смотрит Первый Советник Союза Тритона – маршал союзных войск Эшштон Берг. Не отец, а командир, под чьи знамёна я послушно встал, поступив в Академию пять лет назад. Своими силами, на общих основаниях. Да, как всем потомкам Первых людей, высших, как нас называют местные до сих пор, получил квоту  сдавать экзамен в нулевом потоке. Академия всегда устраивала пробы в несколько кругов. Сначала давали шанс детям элитных рас, потом добивали пустоты из числа второсортных, в том числе разномастных аборигенов, вроде котов, получивших права всего каких-то десять лет назад. 

Первое время они не высовывались по старой памяти, но когда СМИ вдруг стало кричать, что их бедных притесняют, а они, несчастные, единственные  полноправные хозяева планеты… вот тогда хвостатые подняли свои уши. И головы. И проклятые хвосты. Так что на нашем потоке  коты уже были. И одна из этих на предстоящем турнире станет моим главным соперником. 

– Надеюсь, в этот раз ты не посрамишь возложенных надежд, – Непроизнесенный намек виснет в воздухе. В прошлый раз я, сын дважды героя, проиграл драной кошке. Позорище. Потомок высшей расы, не одолел животное. – Все совершают ошибки, Ирвин, главное — делать верные выводы. И расти. 

За двадцать три года я хорошо научился переводить с отцовского на человеческий. Его последняя фраза означает, что права на ошибку у меня нет. И если мне вдруг доведётся подвести его ещё раз, то вернуть доверие отца будет также сложно, как снова заковать котов в рабские оковы. Хотя нет. С котами проще. 

– Я все просчитал, отец. Сделал выводы, проанализировал ошибки и исключил бреши. В этот раз я стану первым и получу место в команде, – картинка, мерцая, идёт рябью – верный знак того, что кто-то висит на параллельном потоке входящих. 

– Я не могу доверять всем подряд в таком сложном вопросе, Ирвин. Ты должен быть в команде и точка. 

 Отбор ведётся без участия человеческого фактора. Подтасовка невозможна, да отец и не пойдет на такой низкий шаг. Он человек долга и всегда выбирает то, что правильно. Правильную жену, правильное место учебы для сыновей. И даже сына он выбрал правильного.

Не прощаясь, не желая удачи, отец отключается. Пара секунд темноты и голоэкран высвечивает привычную саркастическую улыбочку моего старшего брата. 

Поднимаю руку, чтобы смахнуть вызов. До выхода на арену совсем немного времени. Я даже знаю, зачем Идан звонит. Поборов желание уйти от грядущего разговора, подтверждаю доступ к своему йамару. 

– С отцом говорил? – Идан и отец разные, как черные снега на скалистых пиках и лава в их нутре, и при этом поразительно похожи в таких вот мелочах. Если сказать об этом брату, неизменно нарвешься на насмешку. Идан вообще любит высмеивать людей за их умозаключения, считает всех глупее себя. С самого детства. 

– Позвонил узнать, как прошла беседа? – Полевой китель младшего лейтенанта союзных войск расстегнут так, что аж видно белую майку в вырезе. Не по уставу. 

– Пожелать удачи на турнире. 

– И?..

Очень любим своих читателей. Так что внезапная внеплановая прода. 
Как думаете, что "и"? Чего Ирвин ждет от брата и в чем видит причину звонка?
Вот, кстати, Идан Берг. Старший сын Советника Союза Тритона. 
Кто больше нравится? Он или Ирвин?

– Позвонил узнать, как прошла беседа? – Полевой китель младшего лейтенанта союзных войск расстегнут так, что аж видно белую майку в вырезе. Не по уставу. 

– Пожелать удачи на турнире. 

– И?...

– И попросить присмотреть за Йен. Она вечно лезет на рожон, – интересно, узнай, он, что вытворила его обожаемая кисонька, был бы так же озабочен ее судьбой? 

– Она мой главный соперник, ты в курсе? 

– Она моя девушка, – Идан никогда не понимал ни причин нашей вражды, ни того, что вообще не должен был с ней встречаться! Твердолобый, беспринципный бунтарь, наплевавший на чистоту крови и принципы семьи. 

– Я уже говорил, что ты в ней ошибаешься.  Животные они животные и есть. Жрут с той руки, которая кормит. 

– Я уже говорил, чтобы ты смирился. В конце концов не тебе с ней спать. А из списка достойных детей отец меня все равно уже исключил. Присмотри за ней, Рин. 

От последней реплики меня бросает в холод. Эта планета и так не балует теплом, а после глупой шуточки брата по шкуре ползет мороз. Ненавижу лгать. Сама необходимость юлить и выкручиваться вызывает приступ тошноты, как после первых тренировок в капитуляторной капсуле. Сказать ему прямо сейчас? Может тогда и необходимость прикрывать зад его девки отпадет? 

– То есть тот вариант, что я сам ее раскатаю на бабушкины пироги, ты не рассматриваешь? 

– Не верю, что ничего важнее победы для тебя нет, Рин. – В привычной насмешке проскальзывает разочарование. 

– Для меня нет ничего важнее семьи, – раньше мог сказать это с гордостью, а теперь чуть не подавился словами. 

Выходит, ты вырос до отца, Ирвин? И тоже мысленно исключил брата из списка членов семьи? 

– Хороший отец не отправит сына на верную смерть, брат. В прошлый раз ты чуть не переломал спину пополам в погоне за этой победой. Не слишком ли высока цена? – он всегда был таким. Философ, уверенный, что придуманное до него ложно и нужно искать призрачную правду, перевернув до основания существующие устои! Вот опять выбесил за пять минут разговора. А я ведь почти ощутил себя виноватым! Злость привычно прорывается в тон насмешливой, грубоватой фразы:

– Не ревнуй, не баба, – Идан ржёт в голос. Мы оба знаем, что смысла ревновать нет.
 Отец сделал свою ставку, когда мы только прошли первый тест на типологию личности в четыре года. Маршалу Бергу нужен был сильный, твердо стоящий на ногах наследник, стратег и бескомпромиссный почитатель устоев. Вольнодумцы на такую должность не годятся, даже если им повезло родиться первыми. Возраст тут не решающий фактор. 

– Я не прошу ей уступать. Наоборот. Сделай так, чтобы пришла к финишу не первой. И целой. 

Удивительно, но первый пункт у нас даже совпадает.  Изгибаю бровь, не утруждая себя попытками угадать, почему вдруг братец так жаждет выкинуть свою ненаглядную из списка лидеров и претендентов на победу. Кому как не ему пытаться вытащить ее из грязи в князи. Предстоящая экспедиция, в случае успешного ее завершения откроет для участников много важных дверей. Даже для второсортных, вроде котов.  

– И что мне за это будет? 

– Братская любовь, что ж ещё, – Идан смеётся и отключается. Тоже не прощаясь. Сын своего отца. Нелюбимый сын. 
Как вам Идан по характеру? Уже кое-что мы о нем узнали, да?

– Да-а, – кричит в динамик Кэмэрин, радуясь непонятно чему. Орёт очень эмоционально, причём, совершенно несвойственно для её расы. – Мы сделали это, Йен! Сделали! Ублюдок Шакс, жри пыль арены и получай ненависть проигравших ставки. 

Не успеваю и слова сказать, как мы получаем то, чего я жду на интуитивном уровне. Квазаров Берг, врубая ускорители и прыжковые движки несётся ко второй позиции!
– Ну и кто здесь пыль арены теперь жрёт, Кэм?!
Надеясь на минимальный разрыв во времени, порываюсь мчать следом, но над головой взрывается световая бомба нещадно слепя, а в небо взмывает третий на моноколесе. Это последнее, что я успеваю отметить. 

– Твою звезду, когда они сменили допы? – ворчу в динамик. 

– В системе не было информации о модернизации костюма. – Ну вот, теперь узнаю Кэм. Предельно собрана и внимательна. – Моноколесо? Решили пожертвовать ногами ради скорости? 

– Очевидно… вернее, мне не очень. Срок действия засвета? 

– Пять минут. 

– Долго. На десять часов, Йен, идёт на разворот. У него в руках топор. 

Поставить танка на колёса это… мощно. Решение рисковое, конечно, обычно неповоротливые и тяжёлые, они лишены манёвренности. Но и ноги FBOT в их модификации важны. На моноколесе особо не удержать защиту. Зато теперь он может шустро двигаться и наносить урон. 

– Отключаю визоры. Максималку на слух перевожу. Ведёшь меня, Кэм. 

– Есть. 

Костюм послушно переключается на другой режим взаимодействия. Только Берговская техника на это способна, в этом моё преимущество. И пусть сперва я жутко комплексовала, когда в мою сторону летели подколки о том за какие такие заслуги получила подарок, сейчас я рада, что всё же решила его принять. Даже все мои накопления и финансовая помощь родителей не помогли бы мне обзавестись таким чудом. 

В полной темноте слушаю вибрацию арены и даже улавливаю тихое дыхание Кэм в динамике. 

– Юго-запад, топор в правой руке, левая… возможно шокер, контакт через… три, два, один. 

И без её счёта чувствую его приближение, спасибо хвосту. Град ударов обрушивается на FBOT, большинство из которых мне удаётся блокировать. 

– Ищу уязвимое место, – бормочет Кэмэрин. – Держись, судя по расчётам и моторике движений попробует перерезать топором горло. 

Конечно, это не буквально. Никто мне голову не отсечёт, но покалечить может. И, главное, испортит FBOT. 

– Врубаю “ошейник”. 

– Уверена?! 

– Да. 

Вокруг шеи, вытягиваясь из неприметных пазов, в противоположные друг от друга стороны, начинают двигаться обручи, мясорубкой жадно молотя воздух острыми, как бритва, лезвиями.  

Его смертоносный захват принимаю сама, открывая шею для более удобного удара.
– Иди ко мне, малыш, – шепчу плотоядно.
Третий понимает о ловушке слишком поздно. 

Ловлю его руку, прижимаю к шее подбородком, и фиксирую второй рукой. Арена ревёт ошалелой толпой, ведущий, как всегда, в полном восторге! Визоры окрашиваются кровью третьего, а топор летит на пол арены. 

– Пусти! – хрипит он. – Ты почти до кости достала, квазарова сучка! 

– Сейчас пойдёт отдача, отпускай, – вторит ему Кэмэрин. 

Всем хорош ошейник, но не зря он так называется. 

Отпускаю третьего, он хватается за травмированную руку, балансируя на моноколесе, баюкает её, скуля. В те секунды, что ещё стою на ногах, подхватываю его же топор, отсекая от единственного возможного способа передвижения. Оставить его - прямая угроза. Третий вновь истошно орёт и я вместе с ним. Обручи встраиваются назад в мех-костюм, прошивая тело разрядами тока. Падаю на четвереньки, пропарывая стоптанную землю когтями. 

– Ещё минута, – в голосе Кэм стужа льдистых гор. Высшая степень сострадания с её стороны. – Порядок? 

– Где Берг? – шиплю в ответ. 

– Почти у аквариума. 

– Магнитар ему взад, не дам пройти! – рычу диким зверем, подрываясь с земли. 

– Откат же, Йен. 

– Сейчас пройдёт.  
Пошатываясь, начинаю движение. FBOT слушается, но меня покачивает, словно выпила настойку из Тритоновых водорослей. Отдаю ИИ короткие команды по очистке сканеров от крови и налипшей пыли.

– По данным системы ошейник на месте. Ты как? 

– Не настолько хреново, как могло быть. Дай расчёт максимального пути, чтобы я могла его догнать. 

– Прыжками, от точки пятнадцать сразу на двадцатую позицию, если выйдет, на тридцатой отметке догонишь. 

– Принято, действуем.
Догоним Берга? Окунем рыбам на радость? 

– Вы только посмотрите на эту разъярённую девчонку! Честное слово, не завидую Идану Бергу, когда она в гневе! Восемь из двенадцати FBOT отправляются если не на свалку, то на капитальный ремонт! Слышите, приспешники Шакса, вас сделала девчонка! – почти что агонизирующий диктор, разошёлся не на шутку, – уф, мне жаль ваши кошельки, если вы поставили не на первую или вторую команду. А те кто молодец… хе-хе-хе, ставки возросли, не так ли? Борьба за первое и второе место! Кто в этот раз зажжёт факел победы? Напоминаю, две прошлых арены остались за командой Ашхен. Чёрные дыры мне в одно место, чую будет и третья! 

Мне бы твою уверенность…

Чего мне стоит продолжать эту гонку, знает только Кэм.
Квазаров Ирвин прошёл все испытания так, словно ему кто стимуляторов в витаминный коктейль подсыпал! В самом деле, чего он объелся?! Если бы я не была уверена, на все тысячу процентов, о проверке на доппинги, сказала бы, что таки ужрался под самую завязку!  

– Кто-нибудь уже запихнёт ему микрофон взад? - ворчу в динамик,  

Кроме Ирвина соперников у меня больше нет, а этот во-он, уже занял свой угол ринга, медленно расхаживает после спринта, молодец какой, знает, что резко замедляться чревато. Поджидает, просчитывает. Да и я не спешу, такой роскоши, как замедление перед боем иметь не буду. Так что стоит сделать это сейчас. Ничего, не помрёт от ожидания.

– Это ведь Крис, разрывается? – фырчит Кэмэрин, понимая как меня бесит ведущий.

– Он самый. 

– Зря ты ему зуб не выбила на весенних отборочных. – Как всегда, в последние минуты связи стараемся поболтать о чём-то будничном. Напряжение схватки и так запредельное. 

– Точно зря, – соглашаюсь с улыбкой. – Так бы сейчас мило шепелявил. 

Кэм хмыкает. Молчим, думая каждая о своём. 

– Что дальше, Йен?

– Ты сама понимаешь. 

– Не вытянешь? 

– Сделаю всё, что смогу. Но не уверена полностью. 

– Слабое место озвучить? 

– Его или моё? 

– Ваше… 

Нервно сглатываю.
В последней реплике подруги звучит странная недосказанность, как будто намёк на то, что она знает.
НАШЕ слабое место… Теперь оно точно есть. Общее, на двоих. Унизительное, сладкое, запретное.
Продолжая двигаться по инерции, прикрываю глаза, вспоминая нашу близость… след моих зубов на его шее, а на его плечах от моих ногтей. Одно на двоих дыхание, ритм сердца тоже один.  И смогли ведь повторить на “рубаке”...
Секрет...
Наш гнусный, невообразимый, подлый, жестокий секрет. Слабое место. Наше. О, я знаю, где Ирвин уязвим теперь… там же где и я.

Если кто-то узнает…  

– Эйелен, у тебя повысился пульс и сердечный ритм подскочил. 

– Конечно, – недовольно морщусь, – подходим к арене. Как представлю, что сейчас кишки почти к небу подлетят, так и плохеет. 

– Как думаешь, с чего начнёт? 

Я знаю Ирвина почти пять лет. И каждый, мать его раз, когда нас сводило на арене, не могла предугадать его действия. 

Арена… Здесь мы будем один на один. В гравитационном коконе, отрезаны от связи с внешним миром. 

Зато он сможет тебе грубить, Йен. Да, и непременно воспользуется возможностью. Будь готова. 

Подхожу к стальным канатам. 

– Ну… – тяну Кэмэрин, – я пошла. 

– Удачи не желаю. Жду с победой.

– Давай. 

Как только переступила гравиканаты, присоединяясь на арене к Бергу, костюм сжался, истошным писком подтверждая вход в зону пониженной гравитации. В голове зашумело, желудок подскочил к горлу, а пространство вокруг меня неприятно качнуло из стороны в сторону. Мысленно подала команду ИИ на перенастройку показателей, и распределение напряжения по всему полотну наноткани мех-костюма. Тело вмиг стало невесомым.  

– А вот и финальный танец наших голубков! Это будет эпично, дамы и господа. Эпично! Ведь на кону не просто очередные баллы и тритоны! 

– Соскучилась, кисонька? 

Голос Ирвина запускает по коже табун мурашек. Что ещё за квазарова реакция? 

– Не разговаривай со мной! 

То ли просьба, то приказ. Сама не понимаю, что выдаю. Но здесь выключить связь не выйдет. Берга не заткнуть, если он сам не захочет. А он не захочет. Всегда пытался достать меня не только тычком, но и словом. Раньше не трогало особо, теперь у НАС, твою мать, есть слабое место. И я понимаю, что не успела прожить, проработать и выработать стратегию, правильную реакцию на ЭТО. 

– А то что? – в голосе слышу ухмылку. Визоры сканируют его передвижения. Словно хищник, примеряющийся к тому, перегрызть жертве горло сразу или ещё поиграть. 

Берг наматывает круги вокруг меня неспешно, словно УЖЕ знает, что победил. 

Игнорирую его вопрос, всё ещё допуская мысль, что могу его свалить. Это и правда возможно. Но действовать надо быстро.  

– Ты могла бы обхватить меня ногами, – неожиданно подсказывает он, словно мысли читает. – Как совсем недавно это делала, Йенни.

Открываю рот в изумлении.
Йенни…
Ласково, до боли, до пузырящейся в венах крови. Ч-что происходит? Зачем же он… так?

Ответом служит стремительный бросок и выворот руки. Датчики воют вместо меня. 

Ну и дура! ДУРА!
Болезненный захват, мои обе руки вывернуты в неправильном положении, критически опасном. Если он продолжит, то повредит FBOT и сможет их сломать, а это медотсек, минимум на три недели, прощай миссия и привет насмешки. Металлическое колено таранит спину, принуждая упасть на колени.Что ж, пожалуй, в данной ситуации, оптимальный вариант, подыграть и покорится. Но всю мою рассудительность смывает его колкая фраза.

– Так бы я тебя тоже трахнул, кисонька, – звучит злое, полное ненавистью, признание. – Драл бы тебя по-звериному… Йенни, – тянет издевательски мерзко, – животным вроде тебя так привычнее? Нравится, да? 

На долю секунды я вижу нас как будто со стороны, моя коленно-локтевая поза, руки, вывернутые за спину, зафиксированные прочно и он, возвышающийся, доминирующий. Почти победитель. 

Мой рык разносится в динамике, глушит обоих. В нём тысяча сигналов и мириады эмоций.
Ненавижу! Его, высших, наше рабство, то, что приходится вот так, преклонятся и терпеть издёвки. Ненавижу доказывать, изо дня в день, что достойна, что могу быть равной ИМ! 

Не дамся я тебе так просто! Забирай победу, квазаров придурок, но если не удалось тебя утопить, то удавить точно выйдет!

Хвост дёргается, неохотно повинуясь ментальному приказу и призыву мех-костюма. Тянется к его шее и обвивает… легко и аккуратно. Ластиться послушной змейкой. ЧТО ЗА?!

– С прелюдии начнем? – подмечает он. – Так я только за, Йенни. 

Мне не надо смотреть, что он сделает в эту же секунду. Я знаю весь его арсенал. В локтевых спрятаны два острых лезвия, он мог бы пришпилить меня ими к арене, но тогда придётся снять захват с рук. Не вариант. Остаются ноги. И это плохая новость. Пресс-атака. Видели когда-нибудь, как техно транспорт сжимает космический мусор до плоского листоподобного полотна? Это нечто похожее. Тяжёлая ступня ложится на лопатку, и на меня обрушивается вес всего мира разом, пригибая окончательно к полу. Треск мех-костюма, шипение соединительной жидкости, черно-красной, как настоящая кровь. 

Ну вот и влетела на тритоны.А ты его жалела, не хотела бронь царапать. Получай ответку. 

Мысленно готовлюсь к боли, когда он доберётся до тела. Это будет долгое восстановление. Прощай, экспедиция…

Но Берг неожиданно останавливается, отпускает захват рук, но пальцы тут же ложатся на затылок.

Нет. Нет. Нет! Только не это!

– Пожалуйста, – выдавливаю из себя. – Уж лучше сломанные кости, чем это. Никто и никогда так не поступал. Это низко! 

– Поздно, киска. Сладких снов.  

В головной процессор, сосредоточие нейросвязи между костюмом и пилотом проскальзывают холодные, металлические пальцы. Я чувствую каждый из них, как будто он наживо вломился в мою голову. Захватив в кулак охапку соединительных проводов, Ирвин дёргает, обрывая связь самым ужасным из способов. Адская боль сковывает тело, заставляя его конвульсивно дёрнуться, глаза закатываются, и меня мгновенно поглощает тьма. 

Эйелен

Медотсек.

Почти что любимое место во всей академии. Тишина. Спокойствие. Некий вакуум для мыслей. Но не сегодня. Не сейчас. 

Открыв глаза, веду взглядом по просторному, светлому помещению, в котором расположились, пустые сейчас, медицинские капсулы, авто иньекторы, хирургические руки и другая аппаратура, необходимая для экстренного спасения жизни кадетов или преподавательского состава. Доктор Кэштан, хозяин стерильного царства, сидел рядом с моей капсулой, изучая показатели аппаратуры, что выводила на голонэкран мои анализы и снимки.

Безголовая Йен. Причём, почти буквально.
Нас тренировали к экстренному рассоединению с ИИ… это всегда была квазарова бездна, хуже всего могло быть только насильно. Что происходит? Видели когда-нибудь, как раков опускают в кипящую воду, как они, ещё живые, но уже обваренные, пытаются из последних сил шевелить клешнями? Вот так происходит и с пилотом. Мозг уже отсоединён от костюма, разрушены все связи, висят бесполезными ошмётками, а ты как будто всё ещё в симбиозе с машиной, чувствуешь себя ею. У тех ребят, кто не прошёл экзамен по "внештатке", манёвр Берга привёл бы к помешательству рассудка и нарушению сенсорного восприятия, минимум. Ну а в худшем варианте… даже думать страшно. Не хотелось бы “наградить” родителей дочерью-овощем. 

Но Ирвин знал. Знал, квазаров идиот!

“Внештатные ситуации и механика реабилитации” я сдала с первого раза. Все нагрузки и экстренки прошла на отлично. Он точно знал, что я выкарабкаюсь.

Выкарабкаюсь и надеру его зад!     

Именно это планирую сделать, как только меня выпустят с медотсека. 

– Да в порядке, я, в порядке! – раздражённо отмахиваюсь от рук доктора. 

В лопатку где разросся фиолетово-бордовый кровоподтёк, робот-медик всаживает регенерирующую жидкость. 

– Эй! – возмущаюсь, – так нечестно. С двух сторон! 

– Кадет Ашхен, вам предписан суточный постельный режим.

Ага, конечно. Проваляться на койке, пока этот выскочка собирается в полёт?!  Ну уж нет, не отпущу, пока не врежу по наглой роже! 

– Все мои реакции в норме, док. – Лгу, конечно. После разрыва так быстро на ноги не встать. Скорее всего, я даже пожалею о том, что планирую сделать, потому что практически точно проведу томный вечер в компании унитаза. Будем знакомиться в лицо. – Обещаю, что сразу направлюсь в каюту и там буду выполнять все ваши предписания. 

Док вздыхает, неодобрительно качает головой. 

– Я подготовлю бумаги о том, что вы отказались от стационара.

– Но согласилась на режим и все медикаменты, – напоминаю.

– Да-да, в чём я, конечно, очень сомневаюсь! 

Твои проблемы. 

Пока он копошится у стола с документами, медленно стекаю с медкапсулы, тихонько охая от ломающей тело боли, шлёпаю босыми ногами к лежащей на стуле форме. Зависаю на полпути, ухватившись за стену, пытаясь унять внезапное головокружение. Перед глазами пляшут планеты в ореоле звёздной пыли.

Делаю два глубоких вдоха.

– Док, – зову протяжно, но при этом пытаюсь держать бодрую мину и улыбаться бодро. 

Видимо, выходит не очень, потому что он неодобрительно хмурится на мой оскал. 

– А можно мне две дозы стимуляторов? 

– Ашхен… 

– Ну правда, – неприкрыто канючу, пользуясь его слабостью. Он, в отличие от высших, любит Кэттариан. С первого моего попадания в медотсек, еще на первом курсе, док использовал для меня лучшие медикаменты, лучшие регенераторы и стимуляторы, да.. Как мне потом рассказали, в его генеалогическом древе были кошки. Давно, правда. – Я справлюсь сама, но две дозы стимуляторов помогли бы мне забыть о боли и головокружении. 

– Если об этом узнают… 

– Никому не скажу! – уверяю поспешно, жестом показывая, как закрываю рот на замок. 

Он заправляет ампулы в автоматический иньектор. 

– Садись уже. Плечо. 

Оголяю предплечье. Металлическая роборука бесшумно придвигается ближе. Иглы впиваются в кожу практический безболезненно. Синяя жидкость, красная и жёлтая…

сейчас будет приход…  

– Ты помнишь о побочке? 

– На тренировку я точно не побегу, док. 

– Возбудимость, бессонница, бодрость. Будешь кошкой-торпедой… Уверена, что сможешь высидеть в четырёх стенах? 

– А снять мне эффект поможет конечно же тренировка.

– Или секс, – безразлично пожимает он плечами. – но это ведь не твой вариант. Насколько знаю, твоего парня нет на Кэттариане. 

Щёки заливает красным румянцем стыда. 

Да, всё верно, но нужен мне сейчас не секс, а хорошенько дать кое-кому в морду. 

Быстро простившись с доктором, выхожу в стерильный белый коридор медотсека и не теряя времени, набираю Кэмэрин. Сигнал пускаю по общему каналу. Отдаю команду коммутатору: – Вывести на экран. 

"Изображения нет! – появляется надпись на экране, – только аудиальная кодировка".

– Принять, – даю разрешение на голосовую связь. – Где этот ублюдок?! – рычу в коммутатор, как только появляется сигнал.

Спустя несколько томительных минут раздаётся спокойный, уверенный голос:

– И тебе привет. 

– Где он, Кэм? – иду на выход, воровато озираясь. 

– Ты в порядке? 

– В полном, уже отпустили. И ты знаешь, что мне сейчас надо! Я не могу простить ему это. Ты бы простила?!

– Нет, но не стала бы рубить сплеча, Йен. 

– Спасибо за совет. Но всё же. 

– В ангаре FBOT. 

За что люблю Кэмэрин, так это за то, что не устраивает сцен и не тратит время на пустые уговоры. Знает же, что не отступлюсь. 

– Спасибо. 

– Не наделай глупостей, Йен, – замолкает, но потом вдруг выдаёт, – больше тех, что уже совершила. 

– Это ещё как понимать?! – врастаю в пол. 

– Потом объясню. Я об арене. 

Липкие щупальца страха отпускают свой захват. Кровь в венах, подстёгиваемая стимуляторами, вновь кипит жаждой мести и расправы. 

– Спасибо. Разберусь сама. 

Идя по коридорам СКАТ,пытаюсь сложить в единое целое картину произошедшего: я переспала не просто с мужчиной, не просто с врагом, а с братом собственного парня. Позорно расставила ноги, не раздумывая ни секунды, тогда как мариновала Идана целых четыре года! Кроме этого, продула, провалила турнир, быстро, безапелляционно. Мой мех-костюм повреждён, скорее всего, без возможности восстановления. Место в миссии мне не светит.  И всему виной один единственный человек – Ирвин Берг. 

Когда дверь в ангар снялась с блокировки и с тихим стрекотом отъехала в сторону я сразу увидела все мои тридцать три несчастья в одном мужчине. 

Какой звезды он забыл у моего мех-костюма?! 

Стимуляторы, обида, злость и гонор гнали меня вперёд, фантазия подначивала заманчивыми картинками: с рыком наброситься на соперника, повалить на пол и размозжить дурную голову о гранитный пол. Разбить его черепушку, как древние кэттариане давили орехи… Картинка получиласьь яркой, кровавой и красочной. Даже головой несколько раз махнула, прогоняя навязчивый образ. 

Нет. В этот раз поступлю по-другому. 

Сняв тяжёлые ботинки, мягкой, бесшумной поступью пошла к нему.
Кошка, как она есть.

За это они нас терпеть не могут. Высшие.

Что ты там высматриваешь, Берг?  

Пышащий раскаленной лавой гнев щекочет кожу, наполняет тело нездоровым предвкушением схватки. 

Любуешься за счёт чего получил победу?    

 Не замеченная Ирвином, я тенью проскользнула от двери, стремительно пересекла освещённый участок коридора, и наконец-то подкралась к нему со спины. 

Да, он почувствовал, но слишком поздно. Когда смазливая рожа вполоборота оказалась перед моими глазами, не раздумывая, не давая ему времени на расчёт и блок, апперкотом бью в челюсть. Разница в росте, что поделать, только так и могу его достать.

Берг рычит злобным хищником, хватается за подбородок.

Ещё один удар и держи дистанцию, Йен. Потому что в ближнем бое он тебя сделает всё равно, несмотря на то, что устал. 

– Неожиданно, правда, – шиплю я, – когда со спины наносят удар! 

Ухожу в нижнюю плоскость, делая подсечку, сбиваю с ног. 

А вот и картинка из моих фантазий, почти что воплотилась в реальность. Осталось головой приложить о пол. 

Рваное дыхание со свистом вырывается из груди. Хочу его убить или покалечить! Или всё разом! 

– Ар-р! – рычу громко, щеря клыки. Эхо ангара подхватывает возглас множа его стократно. Какой, к квазару, контроль тела или дыхания?! Какая, к звёздам, стратегия?!

– Ненавижу тебя! – выпаливаю в сердцах. – С самой первой минуты! 

Ирвин приходит в себя. Не спешит отвечать. Осматривает меня с ног до головы, брови в удивлении летят вверх, когда подмечает, что на мне нет обуви. Ухмыляется, почти что счастливо. 

– Чему радуешься?!

Он неспешно стирает кровь из надтреснутой губы, совсем рядышком с тем небольшим шрамом.  Интересно, как он его получил? 

Мы замираем друг напротив друга, ожидая, кто рискнёт напасть первым. Наконец, Ирвин, не выдержав, бросается в атаку.

  Удар. Блок. Удар. Подсечка. Сходимся с ним в боевом танце.

Моё спасение – стимуляторы, наполняющие организм адреналином и возбуждением, пусть даже наши удары чётко отработаны, выверены. Хочу его… прикончить! За то, что сделал со мной на арене, за то, что сейчас дерётся в половину силы. Это бесит!

Теперь не хочешь меня покалечить, да?

  Неожиданный захват стальным обручем ложится на шею, он пришпиливает меня, словно высушенную бабочку к стенке. Но вместо болевого удара, ведёт носом по виску, шумно вдыхая мой запах.

– Неплохо, кисонька, – шепчет на ухо, касаясь губами мочки. – Даже не верится, что пару часов назад едва не сварились мозги?

Прекрасная возможность врезать ему ногой в пах, но вместо этого ОПЯТЬ мой хвост тянется к нему, обвивает торс, притягивая ближе. Словно сговорившись с мохнатой конечностью, Берг снимает болевой захват, неожиданно наполняя его нежностью. И вот, он уже мягко поглаживает разгорячённую кожу шеи пальцами. Сползаю по стеночке, цепляясь в его куртку пальцами. Контраст эмоций. Как шквальной ветер, то затихает, то порывисто бросает все запретные желания в лицо.

– Посмотри на меня, квазаров придурок! – привстав на носочки, чтобы хоть как-то скомпенсировать разницу в росте и смотреть ему в глаза, шиплю зло.

Ирвин хмыкает, чуть отстраняется, но не убирает захват. Пальцы все также дразняще выписывают узоры на голодной до ласк коже. Время останавливается. Мы всматриваемся друг в друга. Секунда. Другая. Сейчас он выглядит совсем диким: глаза только что молнии не мечут, темные брови сошлись у переносицы, куртка натянулась от напряженных мышц.  

– Признай это – тянет он, проводя языком по моей нижней губе.

– Ч-что? – замираю, впитывая в себя всё, что дарит эта порочная ласка.

– Что не любишь моего брата, – лёгкое покусывание и вновь невесомый, почти что поцелуй. – Если бы ты его любила, то отдалась бы ему, а не мне. ПРИЗНАЙ ЭТО, ЙЕННИ. 

Он ждет ответ, прижимая меня своим корпусом к стенке. 

– Хочешь услышать? Хорошо…

Кладу ладни на его грудину. Он молча всматривается в меня пронзительной синевой своих бездонных глаз. Облизываю губы, тянусь к нему, потираясь кончиком носа о его нос, чувствую, как сердце под моей ладонью бьется чаще. Касаюсь губами в легком поцелуе, мне и правда безумно этого хочется, хотя я и не понимаю причину столько резкой смены желаний. 

От “убить” до “хочу” за секунду. 

Ирвин не шевелится, не отвечает на ласку, это раззадоривает и бесит одновременно. Кусаю его губы, как совсем недавно делал он, втягиваю внутрь нижнюю, скольжу языком по его зубам, одновременно поглаживая широкие плечи ладонями. Наконец-то он сдается, одна рука все так же покоится на моей шее, вторая ложится на талию, проходится по уязвимому и такому чувствителому местечку у основания хвоста. Осознаю что тело прошивает крупной дрожью. Ирвин отстраняется, смотрит на меня изучающе. Медленно очерчивает скулу, проходится по губам, вновь непривычно нежные, невесомые касания ласкают шею. 

Мягкое прикосновение губ, осторожное, словно он боится спугнуть дикого зверя. Короткий выдох, когда наши языки соприкасаются. Горячие ладони, одна не шее, вторая на ягодице, с силой вдавливает меня в стену. 

Рука на шее ползет вверх, берет в стальной захват подбородок. Ахаю, когда влажная дорожка из поцелуев-укусов скользит от губ вниз..