Академия Сказок

— Ходют всякия, ходют. Ей честь да почёт, а мне, понимаешь, повернись-ка к лесу задом. Да я, может, вертеться-то устала. Да у меня, может, каф... Коф... Ну этот, конфликт поколениев, и ревматизм, и ой...

Широко шагавшая избушка Бабы Яги остановилась и почесалась лапой кряхтя и охая, затем зашагала дальше, ворча все громче и громче прямо в голос:

— Я, значит, ей к солнцу с рассветом повернусь, к колодцу нагнусь, воды свежей ключевой поставлю, леших направлю, кикиморы дом изнутри отмоют, зелья по цвету построят, а она, рыжая, как вернецца со своего города-то, ножки на стенку закинет, да кряхтит, йогой чудно́й занимается. Говорю ей, непутёвой, что йога то для тех смуглых, что в лесах с дюже ядовитыми змеями живут, за горами да лесами, а для бабушек Яг, да молодых Ягинишн, как она, то все не пойдет. Знай, смеётся, по утрам кохфию требует, турку яку-то ищщыт, а нешто знаю я, куда ее лешачихи извели? Знамо, самогоночку с утреца мужикам что лес рубят греют нею, знамо дело, пошто наш дом рушить? А они, как напьются, то технику поломают, то к Водяному в трясину лезут, то навки им покажутсо, девами неземными в реку заманят, да рыбой швыряют с берегу, да так звонко смеются. Один ажинно поседел после такого, протверезел, да бегом с леса-то и удрал. Ужо́ и батюшку приводили, как он махал кадилом — мало я не померла от запаха ладана, такой чудно́й, всё на ветке сидела, мороком берегинь спрятанная. Все, надоело. Уйду в глухомань, если Ягинишна такая, толку не будя. Ай!

Избушка замерла с поднятой лапой, едва не наступив на лежащее на тропинке яйцо.

— Это хто эта. Леший, поганец, гнезда на розор оставил? Да я ему. И куда ж тебя, сердешное, мамка твоя кто...

— Спасибо, что не сломали.

Тоненький голосочек от яйца заставил избушку подпрыгнуть — внутри звякнула посуда, разбились пару сосудов с зельями, да полыхнуло в окнах фиолетовым, что избушка закашлялась.

— Я была бы признательно, если бы вы меня подняли, лежу тут, с места сойти не могу. 

Схватив лапой яйцо, избушка поднесла его к глазам-окнам.

— Игла в яйце, гляди-тко. Чай Кощей обронил? Игде его искать таперича...

— Я сама укатилась со двора. - тоненькая иголка ярко блеснула, выглянув из яйца. — Понимаете, я изделие для шитья, для нежных девичьих ручек, и за что меня в яйцо, а потом еще и в гуся, а гуся в разнесчастного зайца? В вашем лесу как-то совсем плохо и с фантазией, и с причинно-следственными связями. Кощей приличный мужчина, молодой, красивый, но что за моветон, обрекать меня на позор как иглу отпущения, и назначать ответственность за его смерть? Я обычная игла, я честная игла, нет во мне никаких чар и вреда я не несу, и я, как член игольного профсоюза, протестую. Да еще так ехидно хихикал, пока меня в яйцо втыкал. Пять яиц испортил, хулиган, пока смог не разбив скорлупы, меня воткнуть. Что-то бормотал про подставу и говорил что «хотел бы видеть его лицо в этот момент».

— Ой творицца-то чтоооо. - Избушка примостила яйцо в горшочек на окне и бодро потопала дальше. — Ягинишна чудит. Кощей с ума спрыгнул. Лес рубят. Лешаки дуреют. Ох что будет теперича...

Забравшись в глубь леса, избушка довольно вздохнула, потянулась всеми брёвнами:

- От тута и будя. Не найдут, коль и искать будут. Иди, сердешная, я тебя с горшком под камень поставлю, а сама в речке помоюся, отчишшу лапы-то от пыли, а внутрь берегинь пущу, нехай лад наведут, спужалась я и зелья побились чутка.

***

Молодой черноволосый и бледный мужчина лениво зевнул и потянулся к мобильному, озверело орущему «Ягода малинка», принял звонок, и перевернулся на спину, глядя в потолок:

— Привет, Ягусь. - потом отодвинул от уха трубку, из которой несся громкий сбивчивый говор. - Да ну Ядвига Станиславовна! Цыц! А теперь всё то же, но чётко, внятно и на два тона тише. 

Потом резко сел, скатившись на пол в итоге:

— Как - ушла? Куда ушла? Да не реви ты! Стой на месте, сейчас прибуду. 

Поднявшись, окинул взглядом стол и усмехнулся:

— Так я и думал. Зря наделял разумом иглу, да говорил при ней план. Ну хотелось инсценировать сюжет из сказочек для доверчивых олухов-героев, чтоб голову мне не морочили, да за дичью гоняли. А она бежать. Наворотили делов. 

Пространство хрустнуло, колыхнулось тёмной завесой — из провала портала перед зареваной Ягинишной вышел Кощей. Сунул в руки платок, взмахом руки поломанную в гневе метлу исцелил, воды в фляге протянул:

— Отпей и говори. Что случилось. Не с старости ж твоя изба с ума спрыгнула, модификант III - KI - IV, одна из новейших разработок. Спорили? Ссорились? Что натворила?

— Да я... Ик. Йогой занималась. - зашмыгала носом девушка, сморкаюсь в платочек. - Кофе по утрам пила, да. Смузи на ночь. Избушке не нравилось. Она вечно прихорошиться к моему возвращению с учебы, а я... А я дуууууурааааа.

Ягинишна заревела в голос, а Кощей усмехнулся, подсунув ей ещё один платок:

— Ну, моя вина. Я ей в прошивку вкинул базы данных с избы твоей бабки, вот и вышли лаги. Модификация новая, база старая, поправки в коде на новое время я сделать запамятовал. - покачал головой, глядя на заплаканное лицо молодой Яги, что пятнами красными от слез пошло. — Коды настрою через пару дней, не переживай, горе луковое. А пока придется ей подыграть, чтоб вернуть, уж прости.

Рванул пространство, сделав портал к себе и спросил, шагая вслед за поспешившей Ягинишной:

— А смузи и йога тебе зачем?

— Так Бельтайн же... Скоро. Красивой быть хочу.

— О боги...

***

— Здравствуй, избушка моя родная, солнце красное, око ясное. Пустишь внутрь, родимая?

Избушка встрепенулась ото сна, приснилась. На полянке перед ней стояла чуть склонив голову Ягинишна. В рубахе вышитой, ступа рядом узорчатая, метла новёхонька, лентами перевита, головка рыжая Ягинишны платком вышитым покрытая. 

Скрипнула, улыбнулась, присела на лапах, крыльцо под ноги хозяйки подставляя. Следом за Ягою и Кощей вошел, горшок с яйцом и иглой нашел быстро, усмехнулся. Сдружились. Вышло, как и хотел. Да и Ягинишна про дело вспомнила, городское в лес чудесный нести поменьше будет. 

— Нелюдям — время. Городскому - час. - шепнул себе под нос, захлопывая двери.

— Ты что-то сказал? - спросила Ягинишна, накрывавшая на стол гостю.

— Позднее время, говорю, надобно дома быть через час.

Скрипнула избушка, направляясь к прежнему родному месту.

Привет, давайте знакомиться. Меня зовут Ядвига Станиславовна, и я младший аспирант в Академии. Какой академии?

Есть на Изнанке морозного города Новосибирска замечательная Академия Сказок. И учатся в ней люди да нелюди, кому время пришло да силы позволяют. А что до того, что учиться в ней хочешь, что? Да ты одумайся, тут не так всё прекрасно, как кажется, ведь ректором у нас — сам Кощей! Но ты сам слушай, расскажу сейчас, чего и как у нас. 

***

Оживший селектор хрюкнул на столе, вынудив меня дернуться, и сбить локтем чашку свежезаваренного кофе, и зазвучал голосом Кощея:

— Ядвига, зайди ко мне, надо утвердить учебные планы по твоему курсу. 

— Да, господин ректор.

Вздохнув, поднялась, поправляя юбку, и с тоской глядя на расплёсканный почём зря капучино — знаю я этого Кощея, одними подписями не обойдётся, начнет спрашивать про отстающих, про успеваемость оборотней — те ещё раздолбаи, так и норовят убежать в лес под Кольцово — и плакал мой перекус. А ведь так хорошо моя диета начиналась, всё по часикам, по граммам, по весу — к грядущему Бельтайну хочу быть тощей красоткой, вон как в журналах из мира людей. 

Задвинула коленкой ящик стола — не любит ректор «бульварную литературу из реальности» — и схватив стопку рабочих журналов наших преподавателей, вошла в кабинет без стука. 

Кощей сидел, уткнувшись взглядом в открытый ноутбук и что-то быстро печатал, потом хмыкнул, откинулся на спинку кресла, и задумчиво начал постукивать когтями по краю столешницы:

— Так, значит... Ну что ж. - вскинул голову. - А, Ядвига. Садись. Давай сюда журналы. Что там с успеваемостью болотников?

А вот тут я напряглась. Если про оборотней ясно — мясом не корми, дай из четырёх стен вырваться, то с болотниками нет проблем. Хорошие, молчаливые ребята, учатся отлично, не задиры, не хулиганы, в девичье общежитие под покровом ночи не лезут — знай в библиотеке Академгородка пропадают. Даже автобус наняли под них, чтоб забирал всех под закрытие библиотеки — домовым тоже, знаете ли, надо книги по порядку жо утра разложить, страницы подклеить, картотеки расставить, журналы заполнить. Берегинюшки в кафе выпечку как раз к утру настряпают, и снова библиотека открывает двери с рассветом. Поэтому вопрос меня врасплох совсем застал. Пожала плечами:

— Да в порядке у них. Вроде бы...

— Вроде бы. Вроде бы... - задумчиво протянул Кощей, а затем хищно скривил губы. — В том и беда, Яся. Вы совершенно не знаете этих ребят. Знаю, о чем вы сейчас думаете. Беспроблемные ребята, тихие, скромные, в питии не замечены, к девам людским и нелюдским не пристают, да? Можете не говорить, я знаю. Так вот. 

Он засмеялся, протянул руку к ноутбуку и развернул его экраном ко мне:

— Эти тихони взломали сайт Академии, сменили пароли, и на заглавной выложили короткий анимационный фильм. Полюбуйтесь!

Нажатие на пробел, и я судорожно таращусь на экран, глядя на картинку. Да это же... Да они же. Да они же оборотней оскорбили от наших дней и на двести лет вперёд! Вслух, заикаясь, произношу:

— Это же... 

— Это война, Яся. - ректор встает. — Я сейчас поеду на Алтай, попробую увещевать Отца стаи. Болотники не дураки, знали, за что цеплять обидней. 

За ним закрывается дверь, а я выдыхаю со свистом, обмякая в кресле. Бабушка, ты не могла найти идеи лучше? Нашла, когда уйти!

Щелчок двери и в нее просовывает голову хозяин кабинета:

— Поднимайся, Ядвига. Поедешь со мной. Посмотришь заодно, как они живут. Кажется, это же тема твоей кандидатской? Родовые устои оборотней и их клановые правила.

Кивнула, поднимаясь и озираясь по стенам. Ухо что ли есть у них? Откуда про тему знает, откуда про кандидатскую? Еще ведь не озвучивала ни разу, так, оставалась после работы, немного набирала отрывки, книг библиотечных в столе не храню... Вот же, Кощеище!

Зимняя дорога на Алтай, где поселился глава, однообразна. Да и ехать в ней удобнее по людскому уровню — все же дорого чистят, посыпают не всегда, но бывает — да и кафешки иногда встречаются. Остановился, кофе выпил, размялся, перекусил, поехал дальше. Но в этот раз я умудрилась заснуть сразу же, как мы выехали из города — тихий ход машины, ровная дорога, сидения в машине ректора были с подогревом, так еще и печку включил. Не просила даже, сам. Ему, как навью, не холодно и вовсе не надо столько заморочек, хоть и зима стояла крепкая — на экране мобильного я заметила -35. На Алтае и того холоднее будет, но, думаю, не замерзну. 

— Приехали. Просыпайтесь, Ядвига Станиславовна. 

Тишина. Двигатель не работает, сумрачно уже, за окном белеет снежная пелена, и я открываю глаза. Хлопок двери со стороны Кощея. Выбираюсь наружу, беру рюкзачок, но ректор качает головой:

— Вещи не бери с собой, телефонов оборотни не любят. Жена Отца клана на сносях, меньше чужих запахов — будет благодарна. 

Хлопаю дверью, смаргиваю слезы от ветра, что иголочками кусает лицо, и восхищенно замираю, приоткрыв рот, и выглядя как полная дурочка.

Дом главного оборотня поражает. Прячась от людей на Изнанке, он совершенно невероятный. Толстенные бревна стен, два этажа, много окон, и с них свет и прямо тянет теплом. Ух, погреться бы!

— Не зевай, тут холодно. Пошли, пообщаемся. Постарайся больше слушать и не влезать в беседу. Не то, чтобы я тебе не доверял — но слушая больше соберешь информации для исследования, плюс побудешь моими ушами и глазами — может быть твоя хитрая мордочка унюхает то, что будет выбиваться из общей картины. Не идиоты же болотники, чудить такое на пустом месте. 

В доме уютно, тепло, и совершенно современно. Не как привычное, а городское, человеческое. Неужели глава взял себе девушку... Оттуда? Бросаю взгляд на Кощея, но он не смотрит, идет навстречу здоровому кряжистому мужчине, пожимает ему руку и тот ведет его к камину. А я остаюсь стоять, не зная, куда себя деть. Румяная розовощекая девушка с приличным круглым животиком месяцев на восемь, берет меня под руку:

— Ты с Кощеем приехала? Пошли, провожу на кухню. Я как раз пирожки с яблоками испекла. Ты любишь кофе?

Жадно сглатываю, вспоминая оставшийся на работе кофе и отсутствие в животе еды с девяти утра — судя по темени за окнами, часов шесть, не меньше. И киваю, обречённо пискнув:

— Только я на диете. Можно просто кофе?

— От моих пирожков не поправишься! Таких ты еще не ела. Я Ия.

— Ядвига. Яся.

Не могу противостоять напору хозяюшки, она тащит меня практически на буксире, и на кухне торжественно подталкивает мне большой хрустальный салатник, полный мелких круглых и румяных пирожков:

— Угощайся. Кофе сейчас сварю, мужчины со своими делами пусть голодают, а нам не положено. 

Садится на стул напротив, руками обнимает и поглаживает животик, разглядывая меня:

— Ты пря огненная! Рыжая красивая, их! Вы с Кощеем вместе?

Поперхнувшись пирожком, качаю головой:

— Нет-нет-нет, ты что! Он мой начальник, и всего-то. 

— А что ж начальник против ночи с собой потащил на Алтай? Обратно вы уже не доберётесь сегодня, поднимается вьюга, штормовое присылали даже. Остаться у нас придется. Да гостевая комната всего одна, к нам племянники мужа приехали в гости, так что все позанимали. 

Беру в руки кофе, вдыхаю аромат и всё отступает — длинный день, взломанный сайт, дурацкий мультик болотников, что высмеивает оборотней блоховозами, и в лицо насмехается, что дескать, под хвостами у себя вылизывают, как псы — и просто кайфую от запаха свежей сдобы, яблочек, так и напоминает детство, избушку, и бабушкины руки — и никаких диет. 

— Идем, ты сонная, спать покажу где, а потом и Кощей придет. 

Вяло киваю, бреду за Ией, и в комнате падаю на кровать, засыпая на ходу. Надо бы снять одежду, надо, но... Всё потом. 

Проснувшись среди ночи, сажусь на кровати, глядя в темноту. И совершенно не сонным голосом говорю ректору, что работает в кресле у камина. 

— Он обманывает. Ия навка, а не человек. Я была не сонная, и не уставшая, но ее выпечка и болтовня, и я была готова упасть на пол прямо на кухне.

— Понять бы еще, зачем они врут. Конфликт с этими дуралеями я замял. Ну как, замял. Резонанса это иметь не будет, но мордобой в академии придется простить.

— Его же не было!

— Будет, Яся. Будет. — Кощей вздохнул. — Спи давай. Я немного поработаю, а с рассветом поедем в академию. 

Спать я толком так и не смогла. Мысли крутились вокруг обмана. Для чего? Похоже, есть что-то, чего мы не знаем. А дадут ли узнать?

Покрутившись в постели час, вяло сажусь и до хруста потягиваюсь вверх. Затем зеваю и говорю ректору:

— Давайте обратно в город. Чем дольше мы тут, тем меньше мой душевный комфорт. Что-то мне не нравится, а что — не понимаю. 

Кивнув, Кощей поднимается из кресла:

— Добро. Одевайся, я выйду пока. 

— Не беспокойтесь. - откидываю одеяло и встаю. - Меня так зачаровали пирожки, что я уснула в одежде. Ужас какой, я помятая, будто в лапах дракона ночь провела.

Кощей неожиданно прыснул со смеху, и до меня дошло насколько двусмысленно прозвучала эта фраза. Так-то в преподавательском составе академии кого только нет. Но я-то имела в виду дикого неразумного зверя!

— Не.. Утруждайтесь, гм... Пояснять. - он едва заставил себя спрятать улыбку. - Ваше пальто здесь? 

— Нет, где-то внизу осталось. Придется уехать без него, да?

— Пожалуй. Я вчера Отцу стаи говорил о том, что мы можем сорваться спозаранку, пока все спят, если в академии будет ЧП.

— У нас ЧП?! - дёргаюсь всем телом. - Кто? Что случилось? Полиция, скорая приехали? Всемогущий, я опять всё проспала!

— Тихо, тихо, Ядвига Станиславовна, не паникуйте. - Кощей накидывает мне на плечи свое пальто. — Я в неком обозримом случайно возможном варианте, пока ничего нигде не случилось. 

Ух какая леденящая ухмылка. Я поёжилась, вспомнив из университетского курса что Кощей никто иной как господин Нави, и может оттуда призвать любого, равно как и отправить туда, без права выбора. К счастью, практику вела моя бабуся, и мы как в детстве, провели вместе уютное лето в лесу, с посиделками у костра, песнями-закликаньями, с танцами с берегинюшками, и вкусным чаем из листьев и веток, что пах дымом и диким мёдом. Ребята из группы смотрели на всё с удивлением и восхищением, а я гордилась, что знаю всё, что происходит, и даже радовалась вдвойне - за бабушку, что вдохновенно вещала ученикам, и за сокурсников, что узнают много нового от самого лучшего наставника в этом лесу. 

Коридор был пуст, ректор вытащил меня туда за локоть, так сильно я залипла в воспоминания, и мы беспрепятственно спустились в холл и вышли во двор. 

— Машина! Ваша машина!

— Ну! - Кащей тихо замкнул дверь и обернулся, проследив за моим взглядом.

Признаться, ожидала я что машину стерегут, но не то, что мы найдем покорёженное нечто, будто огромный зверь драл её когтями. Оборотни точно на такое не способны - это только в быстрых романах для отдыха человеческих девушек они могут порвать когтями металл, сожрать бревно, подраться с стаей сородичей и тут же на крови и кишках совокупиться с маленькой хрупкой девочкой-человеком, которая оказалась той самой истинной, и так далее, и тому подобное, и она сразу же и забеременеть умудряется.

В реальном мире оборотни, конечно, сильны, но не супермэны со стальными яйцами. Но люди об этом практически не знают. 

— Значит, возвращаться нам не на чём. - Кощей хмыкнул. - Следуй за мной. 

Рывок пространства тонкой хищной кистью, и перед нами прореха портала. Портал - куда?

— Ступай. Я за тобой. 

— Ку... Куда ступай? - я сделала шаг назад.

Из портала пахну́ло... Навью. Он что, угробить меня решил?

— Некогда мне с тобой тут... - ректор толкнул меня в темный овал и тут же закрыл проход. 

И я осталась одна. В Нави. Живая. 

Гулко колотилось сердце. Так гулко и страшно, будто били в набат. Мне здесь не место. Мне. Здесь. Не место! Понимает ли это Кощей? 

— Он спас тебя, между прочим.

— А-а-а-а-а!!! - завизжала я так громко, что сама чуть не оглохла. 

Говоривший со мной слегка помятый дядька пожал плечами:

— Ну что орать-то, что орать? Ты всех мертвых перебудишь! Иди за мной.

— Н.. Не пойду!

— С твоими воплями во-первых сюда придут скоро стражники. Во-вторых я выведу тебя к Академии.

— Откуда тебе знать про наше учебное заведение?

Ой, Яся, сейчас самое время строить длинные заумные фразы.

— Что я, студентов ваших не видел? Кощей на практику приводил не единожды.

Сделав вывод, что лучше таки послушаться, я кивнула и быстро пошла следом за ним, стараясь не отставать:

— А вы давно.. Умерли?

— Надысь было..

Ага, старые слова. Лет 300 назад?

— Аккурат тыща пятисот восемнадцатый был. А скоко времени прошло?

Так, Ядвига, не тупи. Что там было в факультативе некромагии? Нежилец говорит разумно — значит, поднятый. Руководится не приказами — это хорошо. А вот смесь живого языка и древнего не очень хорошо — заклинание привязки к поднявшему ослабевает, и сейчас мой проводник может того гляди обратно уснуть навек. Отвечать на вопрос про год тоже нельзя, блин, провал в памяти, почему нельзя... А-а-а-а-а!

— А-а-а-а-а! - я и вслух заорала. - Что это? 

По левую руку относительно близко сидел (лежал?) закованный в цепи дракон. Живой. На цепях синий отблеск, яркий. Ага, подчинение, свежее. Относительно. Распахнувшийся глаз был алым. Дикий! 

— Говорю ж своими воплями побудишь всех мертвых и немертвых! - компанейский дедок неодобрительно покачал головой, и взмахнул невесть как взявшимся посохом с ладонь. - Ступай, шалая и до сроку не являйся!

Вывалившись в портал посреди двора академии я осела на брусчатку и закашлялась. Меня все еще морозило от пережитого ужаса, от близости смерти, и от понимания что для чего-то Кощей в Нави держит живого дикого дракона под заклятием подчинения. Зачем ему? И стоит ли спрашивать? Кощей оберегает свои секреты так ревностно, что даже самые легкомысленные студентки обходят его кругом. 

Поднявшись, отряхнула пальто. Артефакт в центре двора, замаскированный в модерновый памятник в виде планеты, работал исправно, и академия была накрыта куполом - и от любопытных взоров, и от зимней стужи. Сейчас воздух был приятен, будто тёплый весенний вечер, а не январская стужа. Кстати, город накрывал буран - за забором академии завьюжило, небо посерело, люди накинули капюшоны и ускорились, желая запрятаться в своих домах. 

— Долго будешь стоять изваянием? - голос ректора заставил меня подпрыгнуть. - Идем. Надо навестить мужское общежитие и посмотреть, ничего ли там не натворили. Могли ведь и непроглядом прикрыться, обалдуи.