Академия скрытых имен. Поступить - значит остаться.

Южные земли Орлиада были освобождены. Войска рыцаря Де’Валора выгнали с границ королевства всю нечисть, очистили леса от темных тварей и запечатали Разлом, откуда лезла нежить. В решающем бою Де’Валор, рискуя жизнью, убил Темного князя и развеял его чары, что окутывали эти земли.

Все королевство ликовало сотню дней. В награду молодой король пожаловал рыцарю титул графа и огромную территорию у Южных земель. Графство Де’Валор охватывало все ближние к границе деревни, Темный лес, который прозвали так из-за недавних событий, и озеро Тайран, самое большое озеро в Орлиаде.

Граф навел порядок в подаренных ему деревнях. Он помог жителям восстановиться после нескольких лет нашествий темных сил, выстроил новые дома, возвел маленький город, обеспечил работой жителей. В графстве не было улицы, где бы не восхвалялся граф. Мастера своего дела выложили на стене городской библиотеки его портрет из разноцветных камней, которые вымыло на берег озера. Молодой граф был мудрым правителем. Он помогал каждому, кто приходил за помощью, сам решал все важные вопросы и ставил на должности только тех, кто этого заслуживал. Непревзойденный маг и рыцарь королевского двора стал хозяином процветающих таинственных земель на краю страны. У него было все: богатство, титул, покровительство короля, верные друзья и сторонники. Но он все равно не чувствовал себя счастливым. Зарываясь в кипах бумаг, просиживая часы в своем кабинете, он уходил от мыслей о том, что ему чего-то не хватает. Бывало, когда королевству требовались новые силы для защиты, граф тут же отправлялся в столицу. Он хотел сделать для своей страны все, что мог, потому что в этом видел смысл своей жизни. Вести дела в графстве он оставлял своего сводного брата, который лучше разбирался в документах, чем в оружии.

Многие говорили, что граф ищет на войне смерти, другие — приключения. Жители края Южных земель боялись, что он погибнет, к власти придет кто-то другой и их жизнь снова станет тяжелой и страшной пыткой. Но граф всегда возвращался. После трех сражений с окрестными восставшими землями он вернулся навсегда. На тот момент у королевства стоял вопрос об освобождении трех крупных городов на окраинах государства. Туда пришли могущественные маги и стали со­здавать свое королевство, превращая жителей в рабов. Начали захватчики с разных концов Орлиада, поэтому граф объездил весь свет.

Однажды после долгой битвы он решил прогуляться по лесу. Шелест листвы и хруст веток под ногами напомнили ему о доме, в который хотелось вернуться. Его рука еще слегка ныла после ожога, оставленного одним из захватчиков. Поэтому, когда граф нашел озеро, он стянул с себя рубаху и, зачерпнув воды, полил на рану.

— Эта вода не самая чистая в этом лесу, они сбрасывали сюда мешки с прогнившим зерном, топили здесь котят ради забавы и не только их.

Граф обернулся. Перед ним стояла девушка. В простом платье, с длинными распущенными волосами и босыми ногами, она выглядела ничуть не хуже тех дворцовых девиц, что он видел на балах. Ее красивое лицо освещала луна, сама она грустно улыбалась и мяла в руках небольшой букет сухих трав. Это была любовь с первого взгляда…

Ее звали Милена. В ту ночь девушка показала Де’Валору, где можно найти чистое озеро. Потом он долго искал ее и узнал, что она дочь местной ведуньи. На долгие дни он забыл о доме. Месяцы граф ухаживал за своей возлюбленной, они проводили дни напролет вместе. Только ее мать была против такого брака. Ведунья была уверена, что знатный господин и простая девушка не найдут себе счастья в жизни. Но граф не сдавался. Однажды Милена в запале сказала матери, что убежит с графом, если та ее не отпустит. Но Де’Валор не хотел так разлучать возлюбленную с семьей.

— Я ее люблю, но не увезу ее без вашего разрешения. Я знаю, что такое терять семью, и ей подобного никогда не пожелаю, — сказал он ведунье в последнюю ночь перед тем, как должен был отбыть из города в родной край.

— Твое благородство не знает границ, сердце чисто и исполнено любви к моей дочери. Сама не знаю, милый, почему я так не хочу ее отпускать. Но всем матерям приходится рано или поздно расставаться со своими дочерями, поэтому уезжайте, женитесь, рожайте детей и живите долго и счастливо, — ответила ведунья в ту ночь.

Год граф провел в чужих землях. Дома его встречали всеобщим ликованием. По всему городу были расставлены яркие цветы, на крышах домов и прилавков пестрели разноцветные ленты. Площади были заполнены людьми, отовсюду доносились восторженные крики. Жители радовались невесте графа не меньше, чем ему самому.

— Тебя все так любят… — сказала Милена.

— Нет, это ты им понравилась, — ответил он и нежно ее поцеловал, стоя посреди просторной комнаты в его замке.

Через несколько дней они поженились. Свадьба была скромной, но о ней было написано в каждой газете. Сам король прибыл поздравить молодоженов. Говорили, что правитель Орлиада обомлел от красоты графини, но это всего лишь слухи, верить которым нам с вами не стоит.

В счастье и любви прожили они два года. Милена училась придворным манерам, изучала этикет и разные науки. Граф и дальше занимался делами: изучал бумаги, разрабатывал проекты по улучшению жизни сельчан и горожан. Молодая графиня всем пришлась по душе. Добрая и милосердная девушка помогала всем, кому могла. Некоторые злые языки говорили, что такой простушке долго не усидеть при графе. И только немногие знали, что бойкий характер и сила духа Милены помогали ей преодолевать все, что преподносила ей жизнь.

Всем казалось, что их дни полны радости и счастья. Через полтора года после свадьбы графиня забеременела, и семья стала ждать появления ребенка. И вот, когда оставалось несколько недель до ожидаемого чуда, в замке случилась беда. Графине Милене внезапно стало плохо. Из столицы был приглашен лучший врач, немедля его доставили в замок графа.

— Мне жаль… — покачал головой он.

Грин Хевергейд слыл лучшим целителем на весь Орлиад. Его способности позволяли поднимать с постели самых тяжелых больных. Но в тот день он стоял около двери в спальню графини и разводил руками.

— У вас должна была появиться девочка, граф. Будь это хотя бы мальчик, все было бы проще. Юноши сильнее… Ваша сила, доставшаяся ребенку, — сильнее его самого. Госпожа Де’Валор не наделена силой стихии, поэтому материнское начало не может помочь вашей дочери справиться со стихией. Магия, что уже поселилась в вашей дочери, убьет ее до рождения.

— Неужели ничего нельзя исправить?

— Браки с простыми людьми оттого и опасны, что почти обречены. Ах, если бы был мальчик, сир, если бы был мальчик. Он мог бы стать великим волшебником, обуздав свою силу. Но сейчас, боюсь, сила победит ребенка. Простите, граф.

Графиня стояла, прижавшись ухом к двери, и беззвучно рыдала. Каждое слово врача будто резало ножом по сердцу.

«У меня должна была родиться дочь! Дочь!» — Милена осела на пол и начала медленно гладить живот.

В ту ночь она не хотела никого видеть. Граф велел всей прислуге не входить в комнату супруги и сам отправился за пределы замка. Он чувствовал свою вину за то, что обрек Милену на такое страдание. Слова ее матери звучали в голове. Теперь он понял, чего она боялась. Граф добрел до Тайран и, присев, начал перебирать маленькие камушки на берегу. Он помнил, каким страшным был берег этого озера до его прихода. Серые камни, черная вода озера. Безликое, жуткое место стало райским уголком его графства.

— Ты печален, граф? — высокий голосок прошелестел прямо над его головой.

Граф вскинул голову. Над водной гладью возвышалась светящаяся фигура. Тонкие ленты ее платья разлетались в стороны от ветра, которого граф не чувствовал. Вскоре яркая вспышка цвета приобрела очертания, и перед магом предстала женщина. Ее лицо было необычного, зеленоватого цвета, а кожа мерцала так же, как блики луны на воде. На голове лежал венок из огромных цветов, сама женщина стояла на воде и по-доброму смотрела на мужчину.

— Кто вы? — спросил граф.

— Я — нимфа этого леса и хранительница озера Тайран. У нас не было возможности познакомиться, ты все время проводил в каменном замке на мысе и не приходил в лес. Мое имя — Адель, и я благодарю тебя за то, что ты спас эти земли. Они умирали, и никто, кроме тебя, не осмелился им помочь. Ты можешь обратиться ко мне за помощью или советом, я вижу, тебя что-то тревожит. Я хочу отблагодарить тебя по-настоящему. Я могу помочь тебе, граф, — она слегка склонила голову и улыбнулась.

Де’Валор ухмыльнулся и снова склонился, рассматривая камни.

— Ты ничем не можешь мне помочь. Никто не может…

— Это озеро обладает необыкновенной силой. Оно способно исцелять людей со смертельными ранами, поднимать на ноги тех, кто утратил способность ходить. Неужели ты думаешь, что оно не сможет подарить твоей жене ребенка? Оно благодарно тебе так же, как я. Камни на берегу озера — маленький дар от него. Но оно может больше, намного больше дать тебе. Дать то, чего ты желаешь всей душой, желаешь больше всего на свете. — Она посмотрела на графа, хитро прищурив глаза, что выглядело неестественно на ее вытянутом лице.

На следующую ночь граф привел жену на берег озера. Днем он рассказал ей об истории, что приключилась с ним ночью. Жена тут же согласилась на все, что предлагала нимфа. Граф опасался за возлюбленную. Говорил, что нимфы хитры. Но Милена и слушать мужа не хотела.

— Я росла с одной нимфой в лесу. Они очень благодарные создания, мне кажется, она действительно хочет нам помочь.

Наступила ночь. Луна ярким кругом повисла над озерной гладью. Темный лес окружил озеро со всех сторон, и лишь маленький огонек факела в руках мага освещал берег.

Нимфа прибыла ровно в полночь. Она поздоровалась с графом и его женой и сказала, что нужно сделать молодой графине. Милена скинула платье и ступила в воду. На удивление, вода оказалась совсем не холодной, а даже теплой. Девушка заходила все глубже в озеро, пока вода не коснулась ее шеи.

— О Всемогущее! – вскинула руки нимфа. – Я, Адель, нимфа Темного леса и хранительница твоей силы, призываю тебя, чтобы помочь этой женщине. Пусть у твоего спасителя появится ребенок!

Граф завороженно смотрел, как в стороны от супруги разошлись золотистые круги. Свечение поднялось над водой и обернулось вокруг Милены, накрыв ее золотым куполом. Поднялся сильный ветер, но на озере не было ни одной волны.

Свечение рассеялось. Девушка в воде медленно двинулась к берегу.

— У тебя будет дочь, граф. И красоте ее не будет равных. Ее волосы будут черными, как ночное небо, кожа светлой, как сияние светила, а губы красные, как кровь, что пролилась в этих землях. Ее могучую силу вберут в себя воды Тайран. Но стихия вернется к хозяйке… В пятнадцать лет она должна будет вернуться за своей силой, что сегодня оставила здесь. Ты слышишь, ровно через пятнадцать лет твоя дочь должна прийти к берегу Тайран и забрать свое, передай это ей.

Де’Валор склонился перед нимфой.

— Спасибо!

Но когда он поднял голову, никого уже не было.

Через ночь у графа родилась дочка. Это был праздник для всех его земель. Люди со всех краев великого графства несли к дворцу цветы. У подножия лестницы собирались горы из корзин фруктов и овощей. Но граф с женой вышли к людям всего лишь раз. Показав маленькую девочку своим подданным, они тут же вернулись в комнату и уложили ребенка в красивую люльку.

Неимоверное чувство счастья переполняло обоих. Новорожденную нарекли Кассандрой. Милена дни и ночи сидела у маленькой кроватки, а граф дни напролет читал малютке сказки о доблестных рыцарях и храбрых королях. Так год за годом в графстве Де’Валор подрастала маленькая графиня.

Кассандра росла милой девочкой. В свои три с небольшим любила подолгу разговаривать с отцом о волшебниках и принцессах, которые ждут своих принцев. Мать обожала проводить с ней время, когда она играла в маленькие куклы или строила огромные замки из камней, что для нее собрали около замка. На диво всем, малышка не проявляла ни малейших склонностей к магии. Но родителей мало это заботило. Граф помнил предупреждение нимфы и знал, что его дочь еще откроет в себе силу, но никому этого никогда не говорил, а только радовался тому, что наконец-то обрел то, вечно искомое, счастье.

— Нет! Пожалуйста, нет! Ты не можешь, ты обещал! — голос срывался на хрип.

Я уже давно не чувствовала собственного голоса от постоянного крика и рыданий. Холодный дождь крупными каплями обливал меня сверху. Вся одежда промокла, волосы прилипли к лицу, холодно. Я сидела на пустой, безлюдной дороге и смотрела на картину, что была выложена маленькими камушками на стене городской библиотеки.

— Они врут, я знаю, они врут! — снова кричу хриплым голосом, непохожим на свой.

Стучу кулаками по холодным камням, складываясь пополам от раздирающей душу боли. Слезы обжигают щеки и уже холодной струей льются на кладку дороги.

— Ты не можешь так, не можешь! — нахожу в себе силы встать и подойти к картине.

Пальцы упираются в рябую мозаику. Я смотрю на красивое, молодое, улыбающееся лицо отца и не могу сдержать своих слез. Глажу маленькие камушки, которыми выложена его рука, перехожу к мечу, висящему на его поясе, и жалею, что не могу дотянуться до лица.

— Нет, так не должно быть! Не должно! Я не хочу, не хочу… Не хочу!!! — последняя фраза вырывается из горла гулким рыком.

Я оборачиваюсь, закрываю лицо руками. В глаза бросаются черные ленты, что висят на палатках, и траурные букеты, которые окружают картину. Я встаю и начинаю срывать эти ненавистные куски черной ткани, ужасные цветы, разбрасываю все по площади. Рыдания снова душат, но боль в груди и вовсе убивает. Мне пятнадцать лет… Это самый страшный день в моей жизни…

Проснулась я в холодном поту. Резко вскочила на кровати и испуганно начала осматриваться по сторонам. Сердце колотилось как бешеное, но не от страха — от злости. Жуткий сон, как страшно все это переживать даже во сне. В тот день я узнала, что мой отец признан погибшим рыцарем войск Орлиада. Я помню, как мама зашла в мою комнату в тот злополучный вечер и после долгого разговора про истинную доблесть и честь сообщила мне ужасную новость, показав письмо от главнокомандующего войсками Орлиада, а потом и от короля. Я не верила, потому что какой-то год назад я говорила отцу, чтобы он привез мне речные камни из долины Всех Рек, куда он отправлялся, совсем недавно я читала его письмо, в котором он рассказывал о красоте тех мест, совсем недавно я слышала, как причитали о его уходе на войну слуги.

— Ты знаешь, Орт, — обратилась тогда наша добрая домохозяйка к дворецкому, — я никогда не видела таким нашего графа, мне кажется, это впервые, когда он не хотел уходить сражаться.

Те слова сильно засели в душу. Пока я была маленькая, наша страна ни с кем не воевала, только изредка подавляла восстания нечисти или бунты злых магов. Но однажды отец уехал, и больше я его не видела.

Я встала с кровати. За окном было раннее утро, птицы громко пели, и слышался редкий лай на псарне. Я прошла в ванную, где умылась холодной водой. Это немного помогло освободиться от пелены страшного сна и прийти в себя. События того дня мучат меня уже несколько лет в кошмарах, которые снятся в один и тот же день, день моего рождения. Сегодня мне исполняется девятнадцать, и по законам Орлиада я становлюсь совершеннолетней, то есть уже стала!

Я вышла в спальню и переоделась в легкое платье, которое с вечера лежало на сундуке. Взяв в руки книгу, решила скоротать время за чтением и не заметила, как ранний сумрак утра сменился ярким солнцем. Дверь тихо приоткрылась, вошла Рина, моя горничная и няня, которая всю мою жизнь меня любит и опекает от всех невзгод.

Не заметив меня, она подошла к кровати и испуганно ахнула, когда не увидела там меня. Я ухмыльнулась и, отложив книгу, подошла к ней. Мое приветствие из-за спины ее еще больше напугало, и она чуть не выронила из рук поднос с вкусным пирогом и горячим напитком.

— Кассандра, голубушка моя, ты когда-нибудь меня до инфаркта доведешь! — проворчала она, а потом мягко улыбнулась и продолжила: — С днем рождения, солнце мое ненаглядное!

Сейчас солнце больше напоминала она. Хоть ее бледная кожа и седые волосы и делали из нее старушку, но светилась она сейчас ярче, чем все светила, вместе взятые.

— Спасибо, Рина! — я задула маленькую свечку и сильно прижала к себе няню, а потом и поцеловала в щеку.

— Ну что ты! Благородным дамам не пристало целовать кухарок! — проворчала она, пряча улыбку.

Я рассмеялась.

— Да какая же ты кухарка, Рина. Ты же сегодня главная гостья именинницы! Я сама тебя торжественно ею провозглашаю.

Тут за окном послышался скрип. Раздался стук, потом еще один и еще. Рина бросила на меня пытливый взгляд, а я виновато закусила губу. Вскоре в окне показалась рыжая голова Джетта, а потом и охапка цветов, что он еле удерживал правой рукой.

Джетт был сыном нашего конюха. Мы с ним познакомились случайно в далеком детстве, когда я пряталась от учителя по этикету в конюшне, а он посоветовал залезть в стог.

«Там точно не найдут! Сто раз так от отца прятался! — сказал тогда он, а на мой недоверчивый взгляд фыркнул и добавил: — Ну как хочешь, только лучше нигде не спрячешься!»

Ох и времена были, мы уйму времени проводили на конюшне или в лесу. Гуляли, играли и делали все, что хотели, пока не выросли.

Тем временем Рина подошла к окну, и измученный высоким подъемом взгляд Джетта сменился испугом. Горничная открыла окно и, уперев руки в бока, спросила:

— И что это мы тут делаем, а?

— Здравствуйте, госпожа Гроун. А это вот, вам! — он сунул ей букет.

— Мне, — кивнула она. — Ах ты нахал, да кто ж к дамам в окна лазит да спать не дает, а ну брысь отсюда!

Джетта как ветром сдуло, а я стояла и еле сдерживалась, чтобы снова громко не рассмеяться. Но Рина заметила мои сдавленные смешки.

— Чего улыбаешься? Вот, держи, тебе ведь нес, шалопай! — она вручила мне букет и ухмыльнулась. — Прихорашивайся и  спускайся, твоя мать сегодня куда-то очень торопится и хочет увидеть тебя до отъезда.

Я кивнула. Мама последние несколько лет была в вечных разъездах. Поначалу я пыталась на нее обижаться, но со временем поняла, что все дела после пропажи отца легли на нее. Она часто уезжала куда-нибудь, оставляя наши владения на попечении моего дяди, мерзкого старикашки, который только и делал, что попрекал всех нас нашим возмутительным поведением, а прислугу еще и невыполнением их обязанностей. Когда я была маленькой, я его даже боялась, но сейчас в большей степени старалась его не замечать и избегать.

Я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела взрослая, самостоятельная девушка, которая наконец-то сегодня вступит в полные права наследства и титула, наконец-то сможет сама принимать решения и жить так, как хочется.

Я расчесала волосы и сменила платье на более нарядное. Бегом спустилась по лестнице, задела кого-то в коридоре, тут же извинилась и понеслась дальше, пока не влетела в гостиную, где ждала мама.

Она сидела в кресле с высокой спинкой и читала какую-то маленькую книгу. Ровная спина, идеальная осанка, точеная фигура — все выдавало в ней настоящую графиню. Мама всю жизнь была красавицей, и я уже давно подозревала, что у нее кто-то есть, но вслух мысли не озвучивала. Маме нужно было жить дальше, и я не хотела строить козни ее новому жениху.

Она подняла взгляд, мягко улыбнулась, подошла ко мне и крепко обняла.

— С днем рождения, звездочка моя! — она еще раз прижала меня к себе и поцеловала, потом отстранилась, обвела меня взглядом. — Какая же ты у меня красивая и взрослая… Уже совсем взрослая.

Я немного смутилась. Слышать комплименты мне приходилось часто. Все повышенное внимание молодых людей я объясняла себе тайной моего рождения. Говорили, что само озеро Тайран одарило меня небывалой красотой, но все это были красивые сказки. А я была уверена, что, если бы не они, я бы не пользовалась излишним вниманием. Но все дочери красивы для своих матерей, поэтому я только широко улыбнулась и пошла с мамой завтракать.

— Я уезжаю надолго, Кассандра. Прости, что все получилось именно в этот день, но я вернусь, и мы обязательно отметим! Мне так жаль, что бал пришлось перенести, но герцог Шероллд приглашает тебя на свой светский прием послезавтра. Очаруй там всех и повеселитесь с Ником на славу.

— Обязательно, госпожа Де’Валор! — раздалось из-за моей спины. — Что-что, а веселиться мы умеем!

К нам подошел Ник. Мы стояли во дворе у запряженной кареты, поэтому не сразу заметили его, выходящего из дворца. Ник служил рыцарем при доме моего отца. Когда-то к папе приехал его старый друг, отец уговорил его не возвращаться в столицу и остаться в нашем графстве, тем более что у друга отца уже был маленький сын и за ним нужно было присматривать.

Помню тот день, когда меня с ним познакомили. Хоть мне было лет пять, не больше, но в памяти ярко отпечатался тот солнечный день, парадный холл, залитый ярким солнцем, и огромный мужчина с мечом на поясе. Отец представил мне своего давнего друга, рыцаря Валоса. Дядя Валос мягко мне улыбнулся, поцеловал мне руку и представил своего сына. Нику было тогда семь, и держался он ровно и гордо. Ник не сразу подошел ко мне. Только после того, как дядя Валос подпихнул его в спину, он сделал шаг и, представившись, взял мою крохотную руку, чтобы по всем правилам этикета прислонить ее к губам. Я же в тот момент решила сделать реверанс, но присела слишком глубоко и упала. Точнее, упали мы вместе, потому что Ник попытался меня удержать.

С того дня и началась наша долгая и крепкая дружба. Позже я познакомила Ника с Джеттом. Они не сразу нашли общий язык, но я им в этом помогла. Так и дружили. Втроем мы избегали все наше небольшое, но очень красивое графство. И вспомнить страшно, сколько раз нам влетало за наши выходки, но мальчишки всегда выгораживали меня перед отцом, а я заступалась перед их родителями за них.

— Ник, только на тебя вся надежда. Кассандра хоть и строит из себя сознательную барышню, но кто, как не мы с тобой, знает, какие черти водятся в ее омуте! Поэтому последи за ней! — дала наставления другу госпожа Милена.

— Мам! — тут же возмутилась я.

— Конечно, госпожа Милена, — почтенно склонил голову Ник, а мама рассмеялась.

Ник помог ей сесть в карету, и она умчалась, махая мне из крохотного оконца рукой.

— Ну что, Кассандра, пойдем, будем работать над твоими манерами, — начал Ник и двинулся к замку.

— Что! Это все, что ты хочешь мне сказать в этот день? — удивилась я.

Он мерно шагал к замку.

— Ах, да, — вдруг остановился он, — ведь послезавтра бал, и нам нужно подготовиться.

Я нахмурилась и, уперев руки в бока, осталась на месте, сверля взглядом его спину.

— А еще порепетировать вальс и… И поздравить тебя с днем рождения! — Он щелкнул пальцами, и в небе вспыхнул ворох искр.

От неожиданного грохота за спиной я вздрогнула, но, когда обернулась, увидела прекрасный огненный цветок, который маленькими всполохами сверкал в небе. Его аккуратные искрящиеся лепестки сияли ярче утреннего солнца, а толстый стебель и вовсе полыхал огнем.

— С праздником, — прозвучал шепот Ника над ухом, и перед моим лицом появился красивый букет.

Я улыбнулась и, взяв в руки букет, обернулась. Светловолосый друг тоже самодовольно улыбался. Развел меня, а потом удивил, что ж, недурно!

— Я ведь почти поверила, что ты забыл! — возмутилась я, все так же улыбаясь.

— Забудешь тут, когда весь вечер думали с Джеттом, как ему тебя не разбудить, но попасть в твою комнату до прихода госпожи Гроун. Кстати, успел? — парень легонько вздернул бровь.

— Нет… — я легонько помотала головой и, смотря на него, тихонько рассмеялась, вспоминая сегодняшнее утро.

— По твоей отнюдь не доброжелательной улыбке можно только представить, что сделала с ним Рина.

Тут мы засмеялись уже вдвоем, чем и заслужили неодобрительный взгляд дворецкого, что еще стоял у дверей. Ник предложил мне свой локоть, и я аккуратно за него взялась. Вместе мы вошли в замок и направились на задний двор, чтобы наконец-то повидать Джетта.

— Госпожа Де’Валор, ваш дядюшка ожидает вас в обеденном зале к полудню, — предупредил меня Орт, когда мы с Ником входили в замок.

— Спасибо, — кивнула я. — Орт, вели страже сегодня же отправить парадную форму в чистку. Вчера я заметила, что она уже пришла в непригодное состояние. Пусть все служащие моего двора, от офицеров до рядовых, сегодня заточат оружие и начистят сапоги. Через неделю у нас парад, все должно быть готово. Я лично проверю.

— Будет исполнено, госпожа, — кивнул мне дворецкий и снова выпрямился, неестественно выгибая спину.

— Что на тебя нашло? — изумился Ник. — Я помню твою щепетильность к вопросам военного дела, но всю парадную форму в чистку… А вдруг у кого-то чистая?

— Думаю, дядя возмутится так же, как и ты. И ему будет не до меня, — призналась я.

Видеться с дядюшкой откровенно не хотелось. Лучше бы это он вечно разъезжал по стране, а мама оставалась дома. Но вопреки моим желаниям он каждый раз оставался и доводил меня своими поучениями и планами на будущее нашего графства.

— Перестань, просто поздравит тебя, и все, — попытался успокоить меня Ник, когда я от перспективы увидеться с дядюшкой сильно сжала его руку.

— И недели не проходит, Ник, как он опять пристает ко мне с чем-нибудь, — пожаловалась я.

Пока мы шли, с разных сторон до меня доносились приветствия и поздравления. Но поздравляли не все, стража, например, просто сильнее вытягивалась при виде меня. Я была строгой хозяйкой, а отец приучил меня к тому, что в военном деле и безопасности все должно быть правильно и четко. Поэтому, как только выпадало свободное время, я не упускала шанса погонять несколько отрядов солдат или дворцовой стражи по строевой подготовке. Меня Ник пытался научить некоторым приемам, но я была очень неспособной ученицей, и мы сошлись на том, что я лучше буду развивать в себе магию, чем учиться ходить строем или маршировать.

Когда мы пересекали центральную часть дворца, в нас чуть не влетел какой-то солдат. Он был уже немолод, а в руках нес гору одежды. Ник только успел отдернуть меня с его пути, но мужчина все равно упал, рассыпав одежду.

— Госпожа, — тут же склонил голову он. Его руки немного затряслись, что мешало ему начать собирать вещи. — Прошу прощения… Я п-просто нес вещи в стирку.

— Ты исполнял мой приказ? — я проигнорировала насмешливый взгляд Ника. Он вечно говорил, что я только строю из себя строгую графиню, но для меня главным было оставаться в глазах подчиненных справедливой хозяйкой, а строгость нужна была для четкого исполнения всех моих приказов. Нам, девочкам, с солдатами приходилось сложнее. Но я научилась управляться с ними.

— Д-да, госпожа, — пролепетал солдат.

— Так выполняй, — бросила ему я и, обойдя мужчину, устремилась к выходу.

Мы пересекли центральную часть дворца и вышли к конюшне, но там никого не оказалось.

— И где же он? — поинтересовалась я.

— Не знаю, возможно, ждет нас у озера, — предположил Ник.

Я подозрительно глянула на друга, ощущение было такое, что меня пытаются надуть, но по серьезному выражению лица Ника ничего такого сказать было нельзя. Спустя несколько секунд моих сомнений мы отправились к озеру.

Идти в туфлях по неровной, протоптанной тропинке было крайне неудобно, но каблуки были единственным, что спасало подол платья от дорожной пыли. Когда Ник предложил поискать Джетта на озере, я как-то сразу не подумала, чем это обернется для моих ног и наряда, но сейчас было поздно, потому что половину пути мы уже преодолели. Я мельком глянула на солнце и решила, что до занятия по международной политике время еще есть, оно начиналось за час до обеда, а именно в полдень. Сейчас же солнце не дошло еще и до середины неба. Признаться честно, политика волновала меня крайне мало, я усердно заучивала имена и портреты нынешних государственных деятелей, разбирала международную обстановку, старалась делать из всего пройденного свои выводы. Благодаря отцу, то единственное, в чем я разбиралась с лету, были карты сражений. Разноцветные стрелки на картах пересеченной местности быстро складывались у меня в живую картинку битвы. Но мой дядя считал, что это бесполезные знания для девушки, и всячески критиковал такие занятия. Зато придворный этикет стоял для него на первом месте. Порой я чувствовала себя одним из тех солдат на плацу, которых иногда сама мучила. Дядя посещал чуть ли не все мои уроки и требовал идеального исполнения всех регламентов. В какой-то степени это было полезно, наверное. Потому что в наше мирное время знаниями в области политики можно было только где-нибудь блеснуть, а вот на приемах приходилось бывать часто. Иногда мне казалось, что гости на таких балах так и ждут от тебя, когда ты промахнешься, оступишься, упадешь. Часто случалось и такое, что я ловила на себе пронзительные взгляды светских дам Южных земель, когда делала реверанс или танцевала с кем-нибудь.

При дворе я еще ни разу не появлялась. Мама решила, что до совершеннолетия меня так далеко не опустит и не повезет, да я и не рвалась. Если в нашем Южном крае полно лицемеров, то при дворе их наверняка еще больше.

Тем временем мы дошли до озера. Голубая вода водоема переливалась в свете лучей солнца, лес выглядел еще более изумрудным, контрастируя с гладью Тайран. Я невольно улыбнулась, глядя на красоту, что нас окружала. Вид любимого озера каждый раз восхищал. Я провела у него все детство, но до сих пор у меня захватывает дух при виде красот этих мест. А вот само озеро я не любила. Исходила от него какая-то невиданная сила. Сила, которая каждый раз манила меня и сильно пугала. Я прекрасно понимала, что маг я не очень сильный, поэтому связываться с силой векового озера находила небе­зопасным.

— Ну наконец-то! Я уже весь извелся, думал, может, скряга не отпустил, — раздалось слева.

Я обернулась и увидела Джетта. Парень стоял в нескольких метрах от нас и устало закатывал глаза. Тем не менее на его лице играла улыбка. Увидев меня, он тряхнул рыжими волосами и раскинул руки в стороны.

— Все тебе, подружка, иди обниму!

Я шагнула к другу и крепко сжала в объятиях, он — слегка, иначе придушил бы.

— Ох и влетело бы вам от Рины… — проворчал Ник, подходя ближе.

— Ах, господин Всезнайка, лучше бы помог мне разжечь огонь! — Джетт снова закатил глаза, показывая, как его достали вечные поучения Ника о манерах.

Я обошла друга и увидела то «все», о чем говорил Джетт. На маленьком зеленом пригорке ютился крохотный плед и несколько белых тарелок с фамильными завитками нашего рода — наверняка Джетт утащил их из буфета. На них разместились крохотные чашечки, а в центре стоял румяный пирог.

Ник щелкнул пальцами, и шалашик из сухих веток под толстым котелком вспыхнул ярким пламенем. По запаху пара, что повалил из котелка, я поняла: там кипел чай!

— Мадам! — Джетт шутливо выпятил локоть и помог присесть на плед.

Сидеть в платье было крайне неудобно. Но я была слишком рада сюрпризу, устроенному друзьями, и это казалось мелочью.

Джетт разложил на три тарелки пирог, а Ник уже ухватил котелок, чтобы разлить всем чай, как внезапно остановился. Он повесил наш «чайник» на место и лукаво уставился на меня.

— Мой дорогой друг, — обратился он к Джетту, — смею вам напомнить, что сегодня госпоже Де’Валор исполняется девятнадцать лет, считаю, что пора испытать ее незаурядные возможности на практике. Как вы на это смотрите?

— Хочешь, чтобы она чай разлила, — уточнил рыжий и, дождавшись кивка, пожал плечами.

Я нахмурилась и сначала посмотрела на наглого огневика, потом на рыжего хитреца и отрицательно замотала головой.

— Нет! Не заставляйте меня проливать вам на брюки чай!

— Да брось, Касс! Просто попробуй. Ты останавливала потоки в тысячи раз сильнее, чем струя из котла. Давай! Мысль, воля, действие, — напомнил Ник общее правило для всех стихийников.

Поняв, что Джетту слишком интересно посмотреть на водную магию, чтобы занять мою сторону, зажмурилась. Мысль… Воля… Действие! Вскинула руку и поймала глазами тоненький поток горячей воды. Мысленно дала команду подлететь к кружкам и разлиться по ним. Вода беспрекословно выполнила все мои указания, и уже спустя мгновение в чашках был чай. Я улыбнулась и демонстративно посмотрела на Ника — пусть видит, что не все так плохо. Но он лишь хмыкнул и присел рядом.

Тут внутри что-то колыхнулось. Какое-то приятное, но и странное чувство охватило лишь на миг, а потом стихло.

— За именинницу! — воскликнул Джетт и чокнулся с Ником, а потом и со мной.

— Спасибо! — кивнула я и послала обоим воздушные поцелуи.

Все следующие два часа мы шутили, смеялись, вспоминали, как ходили сюда в детстве и играли в прятки. На самом деле, можно было вспомнить уйму наших приключений, но уроки не ждут.

Когда мы собрались, я невольно оглянулась на озеро. В душе снова что-то кольнуло при виде водной глади, но я лишь тряхнула головой и отправилась во дворец. По дороге не сдержалась и сняла туфли, потому что больше идти по еле протоптанной тропинке в них не могла. Ник услужливо предложил свои сапоги, но я ответила, что при его размере ноги я буду шагать до дома месяц. Кое-как добрались до дворца. Я снова надела туфли и, выпрямив спину, отправилась в класс географии, где меня уже ждал профессор Марфон.

— О моя дорогая. От всей души хочу поздравить вас с праздником. За все время нашего знакомства могу отметить лишь то, что вы, возможно, не лучший ученик, но определенно очень хороший человек! Своей энергией, красотой и жизнью вы сподвигаете и меня на подвиги и новые открытия и… — он еще говорил минут пять, а я кивала и с благодарностью принимала все его поздравления.

— А еще я вас просто люблю, морис Де’Валор, — выдохнул он под конец.

«Морис» в королевстве, откуда прибыл профессор Марфон, означало «знатная дама» или «леди». Но сердце грело далеко не это. Я тоже очень сильно полюбила профессора Марфона за все уроки и часы, просиженные вместе над картами и книжками. Порой он засиживался со мной до поздней ночи, пока я действительно не начинала понимать, что к чему. Профессор Марфон был настоящим фанатом своего дела, только не политики, а педагогики.

— Я вас тоже, — ответила ему.

Он промокнул глаза платком, а потом как ни в чем не бывало попросил пересказать устройство нашего мира. И я принялась отвечать…

В этом не было ничего сложного. Издавна существовало пять империй по пяти стихиям. Точнее, с незапамятных времен их было всего четыре: Империя Огня, Ветра, Воды и Земли, а также далеко на севере находились Неприступные земли. Их так называли из-за того, что никто из магов не мог там жить. Границы той огромной территории обдували страшные

морозные ветра, которые либо замораживали любого заживо, либо уносили как можно дальше. Говорили, что если перейти эту границу, то за стеной ветров находится настоящий Рай. Но вот несколько веков назад в нашем мире появились маги-стихийники, обладающие пятой стихией, а именно — льдом. Как мне рассказывали, сначала их считали воздушниками из-за того, что они могли подчинять себе потоки воздуха, потом стали приписывать к земляным волшебникам, потому что горы снега, что они создавали, появлялись из ниоткуда, прямо как и земля из-под ног, позже все сошлись на том, что они все же маги воды, так как лед — это замороженная вода. Но когда один ледовик сумел заморозить пламя огненного мага, все поняли, что это совершенно другая стихия, причем очень опасная. Эти маги поселились на тех землях. И теперь проход туда открыт. То таинственное место стало новой империей. Говорят, там и вправду красиво. Но помимо империй существовало еще много королевств по всему миру. Как раз в таком я и жила. Орлиад считался могучим государством, имеющим огромный запас ресурсов. Нам покровительствовала Водная империя, потому что на территории Орлиада имелось много древних сильных водоемов, как Тайран, например.

Примерно это я и ответила профессору. Он кивнул и продолжил:

— Как зовут принца Водной империи?

— Лариан.

— Кассандра! Применительно к королевской особе уместно применять только полное имя!

— Его Высочество Лариан Влерфор Эрстер, — быстро исправилась я.

— Что ж, хорошо, надеюсь, помните, как зовут и нашего принца.

— Райджел Фа’Азар, наследный принц престола Орлиада и единственный сын короля.

— Ох, а еще и большой покоритель женских сердец, — запричитал профессор, а потом посмотрел на меня и предупредил: — Поосторожнее с ним, мисс Де’Валор. Я встречался с этим молодым человеком. Возможно, юноша он неплохой, но молодая кровь и ваша красота могут свести любого с ума.

Кивнула. Я привыкла к таким предостережениям. Их давали мне часто. Все, кто считал это корректным, не скупились на то, чтобы заметить, что мне стоит быть поосторожнее с молодыми людьми, любыми. Будь то наследный принц или младший повар. Я слушала и следовала всем советам, в пределах разумного конечно. Старалась ни с кем не оставаться наедине. На всех приемах ходила с Ником или в компании девушек, что прибыли на бал.

Тем временем за разговорами о намерениях Восточного края Орлиада расширить свои владения за счет смены правящей династии я не заметила, как пролетел урок, а это означало, что мне предстоит обед с дядей.

— Спасибо, профессор Марфон! — поблагодарила я учителя за урок.

— Света и любви тебе, красавица. Когда-нибудь ты ее обязательно найдешь, просто не торопись, полюби того, кто полюбит тебя не за внешность, — вкрадчиво произнес он и поцеловал мне руку, прощаясь.

Я устало вздохнула и сама вышла из комнаты. Направляясь в обеденный зал, все размышляла, зачем же дяде со мной обедать. Нежных чувств он ко мне не питает, видеть наверняка не очень хочет. Забеспокоился о дате совершеннолетия? Что ж, зря. Резко перенимать у него бразды правления я не была намерена.

Вошла в огромный холл, где меня уже ждали. Только не дядюшка, а несколько официантов и дворецкий. Он услужливо отодвинул мне стул и помог присесть.

— Господин Груфульд был вынужден откланяться раньше, поэтому после обеда он будет вас ждать в своем кабинете, — сухо сообщили мне.

Я благодарно кивнула и принялась за обед. От мысли, что дядюшка не придет, есть было намного приятнее. Но за всю свою жизнь я еще никогда не съедала всего того, что для одной меня готовила наша кухарка Хлоя. Поблагодарив прислугу, я пошла в кабинет дяди. Он находился недалеко, поэтому шла я сравнительно недолго. Но за это время успела придумать несколько вариантов того, зачем он гоняет меня половину дня по замку. Когда я дошла до нужной двери, то невольно задержала кисть над дверной ручкой. Я чувствовала, все это неспроста… Но тем не менее все же открыла дверь и попала в мрачный кабинет Груфульда. На этот раз я застала дядю за письменным столом. Мне показалось, что на его губах играла довольная улыбка, которой я не видела уже давно.

— Проходи, Кассандра, — не отрываясь от бумаг, сказал он.

Я прошла и села в свободное кресло рядом с его столом. В его присутствии я невольно еще больше выпрямляла спину, начинала дышать медленнее, вся напрягалась.

— Итак! — наконец отложил он бумажки. — С днем рождения, милая моя племянница!

Он обошел мое кресло сзади и, положив ладони мне на плечи, поцеловал в макушку. Я не пошевелилась. Контроль и выдержка… Дергаться нельзя, иначе что-то заподозрит, а я еще не знаю, зачем я ему понадобилась. Мысль о том, что Груфульд просто хотел поздравить меня с праздником, сразу отмела. На протяжении нескольких лет он и не вспоминал об этом и поздравлял, только если пересекались в тот день.

— Моя дорогая, в этот важный для нас день у меня для тебя есть радостная новость, — начал снова он.

Дорогая… Странно все это. Он и вправду был непривычно весел, это настораживало.

— Ты же не откажешь своему дядюшке в помощи стать чуть богаче, чем я есть сейчас?

— Я помогу вам с радостью, но как я могу…

— Все просто, — прервали меня, и он немного сильнее стиснул мои плечи.

Груфульд все еще стоял сзади, и от этого я чувствовала себя еще более дискомфортно.

— Милая, тебе просто нужно выйти замуж за мистера Шероллда-младшего, разумеется.

— Что? — тихо, но недоуменно поинтересовалась я.

— Ах, Кассандра, выйти замуж — значит связать себя узами брака с мужчиной, нарожать целый дом детишек, а позже прожить с ним долгую и счастливую жизнь и умереть в один день. Так понятнее?

— Нет, дядюшка Груфульд. Я не совсем поняла, почему вы выбираете мне жениха. Я думаю, что справлюсь сама, — все так же вежливо сказала я.

— Ну-ну, ты еще молода и неопытна. Девичье сердце так легко обмануть, а при твоей внешности это попытаются сделать очень многие, дитя. На то и есть я. Я смотрю на твоих потенциальных женихов с точки зрения практичности и выгоды как для тебя самой, так и для всей твоей семьи.

— Или все же для себя самого? — уточнила и почувствовала, как пальцы еще сильнее сжались на плечах.

— Я тоже твоя родня! — напомнил он.

До этого момента я все воспринимала как шутку или попытку дядюшки сыграть на моих нервах. Но тут он продолжил:

— Лорд первого графства Южных земель господин Ренард Шероллд заинтересовался тобой. Ты понравилась ему еще в прошлом году на балу, и он хочет на тебе жениться.

— Но я этого не хочу, господин Груфульд. Поэтому благодарю вас за беспокойство, но я постараюсь справиться с этим сама, если что, обращусь к вам за помощью, — мягко произнесла я и попыталась встать, но сильные руки вдавили меня обратно в кресло.

— Ты не поняла, солнышко. Я не предлагаю тебе выйти за Шероллда, а ставлю тебя в известность. Завтра на балу вы сможете пообщаться и выяснить все тонкости вашей будущей совместной жизни.

— Я не пойду замуж за Ренарда Шероллда, — железным голосом, чеканя каждое слово, повторила я.

— Пойдешь, — гаденько протянули сзади. — Ты ведь не будешь противиться воле матери.

Мама! Ну конечно, мама! Она уж точно остановит этот беспредел. Все напряжение и ощущение того, что меня загнали в ловушку, разом спало, когда я поняла, что мама точно мне поможет.

— Против воли матери, конечно, нет. Но ее желание не противоречит моему, — я мысленно ухмыльнулась, но виду не подала.

— Твоя мать еще на рассвете попросила предупредить меня о твоей состоявшейся вчера помолвке с Шероллдом. Она не хотела тебе сообщать это в спешке, поэтому попросила передать меня.

— Состоявшейся помолвке? О чем вы говорите, дядюшка. Вчера мне было еще восемнадцать, а значит, никакие решения я не могла…

— Но вот родители могли. Я донес до госпожи Милены просьбу Ренарда. Твоя мать полностью поддержала его кандидатуру, — он снова сел на свое место, и я смогла откинуться на спинку.

— Простите, но я вам не верю, — стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче, сказала я. — Мама не могла одобрить эту идею. Ренард хороший молодой человек, но я его

не люблю.

Я пожала плечами и уже встала, считая разговор законченным, как вдруг передо мной на столе разлилось круглое пятно воды. Я поняла, что дядя предлагает поговорить с мамой по водяному каналу, и снова села, Груфульд настроил водяной экран. После короткой ряби в воде отразилось лицо мамы. Ее прическа слегка растрепалась от долгой дороги, да и сама она выглядела немного уставшей. Мама все еще ехала, это я поняла по мягкой обивке стен в карете, что виднелись на заднем фоне, и по тому, что экран периодически потряхивало.

— Мама! — я хотела спросить, до какого места она уже доехала и где сейчас находится, но дядя меня опередил.

— Госпожа Милена, леди Кассандра отчаянно не верит мне, что ее брак с господином Ренардом Шероллдом одобрен вами.

Он произнес это очень уверенно, будто знал ответ. Но и я знала ответ, поэтому ничуть не смутилась.

— Да, это так, дорогая, мистер Груфульд говорит тебе правду. Мы с ним очень долго выбирали тебе достойного жениха, и вдруг такая удача! Ренард Шероллд сам попросил твоей руки!

Вот это удача, так удача.

— Мама, что ты говоришь? Я ведь его толком и не знаю, мы с ним пару раз танцевали на балу в доме Гроун, и все. Как же я выйду замуж за постороннего человека, ты что? — Пока мой голос был ровным, но я чувствовала, что вот-вот — и я осекусь под снисходительным взглядом мамы.

Госпожа Милена Де’Валор смотрела на меня так, будто я маленький ребенок и удивляюсь чему-то самому обычному и нормальному. Но ведь это ненормально — выдавать меня замуж без моей на то воли.

— Малыш, я сейчас в дороге, мне трудно поддерживать связь. Но поверь, твоя свадьба с Шероллдом лучший вариант в нашей глуши. Его род — постоянный гость при дворе, он вхож в королевскую семью, он сможет тебя защитить и обеспечить…

— Ты папу по этим же критериям выбирала? — низким голосом спросила я, но на маму уже не смотрела.

Слышала только, как она вздохнула и сказала что-то наподобие «когда-нибудь ты поймешь, что так будет лучше». Тут связь оборвалась.

— Что ж, готовься к балу, завтра ты должна будешь предстать перед женихом во всей красе.

Пустым взглядом я прошлась по его фигуре и спросила:

— Зачем вам это все?

— Зачем? — зло усмехнулся он и, обойдя стол, подошел так близко, что я невольно отшатнулась назад и уперлась в конец стола. — Вопрос «Зачем?» для девочек вроде тебя. Для тех, кому всю жизнь все приносили на блюдечке. Отец граф, жизнь без забот, шикарный замок и огромное приданое. Но некоторым нужно вертеться, чтобы выжить.

— Выжить или нажить побольше богатства?

Думала, он меня прогонит или накричит. Но он схватил меня своей костлявой рукой за шею и слегка сдавил пальцы.

— А ты не так глупа, девочка моя. Да, мальчишка так тобой очарован, что готов на все. Могу даже рассказать, если ты хочешь. Твое наследство переходит в общее владение, а так как после твоего замужества хозяином графства станет Шероллд, все твои земли станут его землями. Он готов отдать мне все наше графство взамен на одну куклу, которая завтра предстанет перед ним во всей красе. Ты меня поняла?

Мне хотелось проучить наглеца, ударить его, но вместо этого я только кивнула в надежде, что он меня отпустит. Он сжимал шею не сильно, специально чтобы не было синяков. Но мне и без того не нравилось положение, в котором я оказалась.

Оценивающий взгляд дяди прошелся по мне, и я поежилась.

— Ох, Кассандра, Тайран не пожалело сил на тебя. Возможно, я мог бы придумать план получше и заполучить какой-нибудь маленький городок за тебя, хотя говорят, слухи о твоей красоте дошли и до империй. Жаль, что у меня так мало времени, так мало времени… Подумай о счастливой скорой свадьбе, Кассандра, и отправляйся готовиться к завтрашнему вечеру.

Как только костлявые пальцы отпустили мою шею, я выпрямилась.

— Иди к себе, — повторил дядя.

От услышанного мысли сумасшедшим ураганом крутились в голове. Замужество? Нужно срочно что-то с этим делать! Упасть в ноги и рыдать? Нет, уж лучше сразу пойти топиться в Тайран. А может, предложить ему более выгодную сделку?

— Говорите, времени нет. Но что, если я смогу очаровать нашего принца всего за неделю. Ему уж точно не будут нужны земли в Южном крае, а лорд Шероллд не так богат, как принц, — я хитро улыбнулась Груфульду.

На миг мне показалось, что дядя задумался, но тут же он будто опомнился и скривился.

— Зараза! Хочешь потянуть время — не получится!

Так он со мной еще никогда не разговаривал. Это на миг ввело меня в оцепенение. Замерев, я подавила в себе желание возмутиться его словами и только хмыкнула. Я знала, что выводить его из себя сейчас нельзя. Хотела продолжить рассказ о своей идее, но он перебил:

— Пошла к себе, я сказал!

— Но…

— Вон!

Я задохнулась невысказанными словами. Дядя, который всего несколько минут назад выглядел бодрым и радостным, сейчас помрачнел и будто устал. Но спрашивать о самочувствии было не время. Я вышла из кабинета, чересчур громко хлопнув дверью, и отправилась в свою комнату. Хотела скорее закрыться ото всех и от всего. Бессилие злило и изводило, а на глаза наворачивались непрошеные слезы.

«Нельзя плакать, нужно что-то делать», — мелькнула запоздалая мысль, когда первая слеза прокатилась по щеке.

Я подошла к кровати и увидела там платье. Красивое, оно аккуратно лежало на краю постели и притягивало к себе взгляд. Тонкая темно-синяя ткань обвивала тугой корсет и распускалась ниже, к юбке, которая красивыми складками расходилась в разные стороны. Я аккуратно подняла наряд и приложила к себе. Даже на вешалке оно смотрелось изумительно. Нежная ткань верхней части удачно сочеталась с узорчатым материалом подола. Наряд идеально подчеркивал мою светлую кожу и синие глаза.

Лорд Шероллд был влюблен в меня, надо же... Я помнила нашу первую встречу и вальс, как он кружил меня по залу, нежно поддерживая за талию, как смотрел на меня и осыпал комплиментами, а еще не давал больше никому приглашать меня на следующий танец. Как же я не рассмотрела эту

любовь в нем? Молод, красив, благороден, он слыл одним из самых завидных женихов Южных земель Орлиада, но мне совсем не хотелось этого жениха.

— Благороден и любит меня, — повторила вслух и от внезапно пришедшей в голову мысли закусила губу.

По моим воспоминаниям, молодой лорд очень совестливый человек, а если он питает ко мне нежные чувства, то выслушает меня. Я ведь могу ему все объяснить. Наверняка Груфульд и словом не обмолвился, что моего разрешения никто не спрашивал. Как только Ренард об этом узнает, он тут же расторгнет помолвку и попытается сам завоевать мое сердце.

Мои губы расплылись в улыбке. Я прижала платье плотнее к себе и закружила по комнате, представляя, как завтра буду спасать свою судьбу от нежданного замужества.

Вечером ко мне зашел Ник. Он пришел, чтобы пожелать спокойной ночи, но я его так быстро не отпустила.

— Присядь и выслушай меня! — я втянула парня в комнату.

— Что случилось? Опять хочешь завтра никуда не идти? Иссушивать платье, чтобы оно на тебя не налезло, я не буду, — категорично заявил он.

Следующую четверть часа я рассказывала ему о том, в какую передрягу угодила, делилась соображениями и планами.

— Ренард Шероллд? Слышал о нем, но мало. У меня есть один знакомый в столице, он получил доступ к королевским архивам и может найти что-нибудь про твоего жениха. Возможно, есть какой-нибудь компромат или что-то похуже, — он задумчиво потер подбородок.

— Нет, Ник, сначала я с ним поговорю, мне кажется, что он поймет меня и поможет.

— Поймет и поможет, — писклявым голосом передразнил меня друг. — Кассандра, хватит летать в облаках. Знаешь, когда человек после первой же встречи готов отдать все, чтобы получить тебя, это ничего хорошего о его намерениях не говорит.

Я нахмурилась. В словах Ника явно присутствовал здравый смысл, но я все же хотела поговорить с Ренардом, потому что в людей нужно верить, так отец говорил. И я верила, всем сердцем верила, что Шероллд благородно откажется от помолвки, а вот Ник — нет.

— Вижу, на конструктивный диалог ты не настроена. Что ж, завтра навестим твоего жениха, оценим обстановку и разработаем план действий.

— Ник! Какой план действий? Мы же не о войне, мы о моей жизни говорим!

— Вот именно! — он слегка повысил голос. — Именно потому, что мы говорим о твоей судьбе, нам нужно отнестись к этому очень серьезно. Время у нас есть, если что, дозвонимся до госпожи Милены и будем тянуть время до ее приезда.

Посидев еще пару минут, он поднялся и направился к выходу. Я стояла к нему спиной, опершись на раму балкона, и разглядывала ночное небо. Мне казалось, что он ждет, когда я с ним соглашусь и пойму, что мама меня точно спасет, но в моем коротком рассказе я упустила самое главное.

— Она не против, Ник, — прошептала, когда парень уже открыл дверь.

Он тут же остановился. Я спиной почувствовала его непонимающий взгляд, потом услышала тяжелый вздох и еле удержалась от того, чтобы самой не всхлипнуть.

— Она тоже за этот брак, Ник! — сипло проговорила я, глотая ком в горле.

Он неслышно подошел ко мне и обнял за плечи. Я и сама не заметила, как уже несколько минут тряслась от ночной прохлады.

— Не стоит, Касс, это того не стоит. Помнишь, когда я просил руки Аманды, ее родители тоже были против и хотели, чтобы она вышла замуж за толстого булочника, который имел несколько своих кондитерских в городе.

Я кивнула. Вспомнила, как год назад Ник изнывал от любви к одной девушке, дочери местного башмачника и портнихи. Ох, сколько мы тогда сил вложили в то, чтобы он добился расположения ее родителей. Ровно через год, на середину следующей осени, была назначена свадьба. Но я так и не поняла, к чему он клонит.

Медленно развернулась в его руках и недоуменно посмотрела в его смеющиеся карие глаза.

— Я о том, что трудности не так страшны, когда рядом есть те, кто готов тебе помочь в любую минуту, кто всегда будет на твоей стороне и не отступится даже под страхом смертной казни. Ты мне как сестра, Кассандра, и я тебе обещаю, что сделаю все, что смогу, чтобы ты вышла замуж как можно позже!

— Ну уж нет! — возмутилась я и слабо пихнула его в грудь кулаком. — Ты только спишь и видишь, как бы мне до старости одной просидеть и все над даром корпеть. Хочешь, чтобы я старой девой осталась? Не выйдет!

Он засмеялся, я тихо захихикала. Ник ушел минут через десять, и в комнате сразу стало очень пусто и одиноко. Я грустно осмотрела родную каморку, которая за последние несколько лет все больше стала походить на клетку. Взгляд упал на книжку, что я еще с утра оставила на сундуке. «Игры государств. Тактика и разбор событий» — гласило название на обложке.

Я аккуратно поддела титульный лист, и обложка упала, а вместо этого на первом развороте засверкала надпись: «Вода. Дар или проклятие. Практикум по управлению стихией». Я часто читала подобные книги. На самом деле с водой у меня получалось управляться намного лучше, чем я демонстрировала, но на то были свои причины.

Через некоторое время после того, как отца признали погибшим, я ушла гулять в лес. По знакомой тропинке дошла до Тайран и присела на его берегу. Иногда мне казалось, что озеро разговаривает со мной. Вот и тогда я свесила ноги с невысокого мыса и, рассматривая водную гладь, начала разговор. По-моему, я тогда жаловалась озеру на жизнь и несправедливость, а оно отвечало, что все наладится. В те времена я его совсем не боялась, даже чувствовала, что мы с ним как-то близки. Иногда я болтала и с хранительницей озера, но чаще Тайран общалось со мной само. Наши беседы были беззвучны. Вслух говорила только я, а вот слова озера я слышала уже в себе самой. Они будто булькали в самом сердце, успокаивали и наставляли. Но в тот день я засиделась допоздна, а на озере поднялся небольшой шторм. Волны омывали мои ноги, и я уже подумала, что лучше вернуться домой, чтобы мама не волновалась, но внезапно очередная волна схватила меня за ногу, вместо того чтобы просто окатить ее холодной водой. Я не на шутку перепугалась, и тут меня дернули вниз.

Я не помнила, что видела в воде. В воспоминаниях отпечатались только песок и я, выбирающаяся на берег и судорожно кашляющая. Но помимо того, что я отплевывалась от воды, что успела наглотаться, мне еще и нестерпимо жгло руки. От запястья до локтевого сустава все руки пронизывало тягучей болью. Как только я выплюнула всю воду, тут же начала кричать от нестерпимого жжения. Посмотрев на руки, увидела, что вены сильно набухли и светятся из-под кожи, будто хотят вылезти из рук. Первое, что пришло в голову, — окунуться снова в озеро, чтобы унять жар. Но я сумела только рухнуть на берегу и вытянуть локти вперед, чтобы до них достала волна.

«Слишком рано…» — прошелестело в голове, и боль прекратилась.

Еле добравшись до дома в сумраке, я залезла в комнату через окно. Естественно, мое отсутствие заметили. Но я старалась, чтобы никто не увидел мою насквозь мокрую одежду и распухшие от слез глаза. Я долго не могла заснуть, а когда заснула, мне приснилось поле, на котором каждый год крестьяне сеяли рожь. Потом я еще несколько раз просыпалась ночью, а когда проваливалась в сон, мне снилось все одно и то же место. В каждом сне оно представало передо мной все более и более иссушенным. Проснувшись уже под утро, я в сердцах пожелала:

— Да пусть тебя уже польет кто-нибудь!

А на следующий день в графстве была гроза. Сильный шторм сломал несколько домов, сорвал крыши с деревенских сараев и много еще чего натворил. Но все радовались тому, что огромное поле наконец-то напиталось влагой, а значит, урожай будет хорошим. Радостно было всем, кроме меня. Я сидела в своей комнате и думала, что это натворила я. Во многих книгах о магии я видела, что вспышки гнева могут призвать стихию, но если маг слабый, то и последствия будут невелики. После этого я еще много раз пыталась сотворить хоть что-то подобное, но не получалось. Вода стала подчиняться чуть лучше, но на этом все закончилось, а с Тайран я больше не разговаривала.

Сейчас же мерзкий дядюшка настаивал на том, чтобы мама отказалась от учителей по магии. Но она этого не сделала, сказав, что жизнь по-разному сложиться может, а я была не против, наоборот, именно магия меня и увлекала, но потенциала во мне огромного никто не видел.

С этими мыслями я и уснула. Мне ничего не снилось, но проснулась я выспавшейся и довольной. Сегодня вечером будет бал, и я смогу поговорить с Ренардом!

Утро встретило ярким солнцем, а день прошел незаметно. Ник ни разу не появился, видимо, тоже готовился. У меня в комнате с самого утра крутились помощницы, которые подбирали туфли, украшения, думали над прической, а потом дружно принялись воплощать это на мне.

К четырем часам все помощницы, усталые, но довольные, с восхищением осматривали меня. Я крутилась в центре комнаты, смотря, как чуть запаздывающий шлейф платья догоняет меня на поворотах.

— Девушки, принесите мне зеркало, пожалуйста, — попросила я.

И его тут же поставили к стене. Я еще немного покрутилась и решила оценить свое отражение. Когда мой взгляд наткнулся на серебристую поверхность зеркала, на миг замерла. Да, красиво, девочки постарались на славу. Весь мой стан обволакивало то самое синее платье, которое я вчера нашла на кровати, черные волосы были собраны в высокую, но слегка растрепанную и пышную прическу, на шею спадали несколько локонов, на голове сияла диадема. Мерцающий в моих смольных волосах бриллиантовый венец подходил к серьгам и колье. Я слегка тряхнула головой, чтобы разогнать тоску, внезапно накинувшуюся на меня. Почему-то вдруг вспомнились слова Ника, и мне захотелось нацепить на себя как минимум мешок, а не красивое платье. Мелькнула мысль растрепать прическу или снять украшения, но не успела я додумать, как услышала:

— Вам не нравится? — уточнила Реаль, взволнованно посмотрев на меня.

— Нет, — задумчиво помотала головой я. — Я привыкла к красивым платьям, но вы великолепно обыграли именно этот наряд, — заверила я ее и улыбнулась.

— Так, девочки, идите уже по своим делам! — в комнату вошла Рина и махнула помощницам на дверь.

Те сразу же поспешили уйти, а я расслышала их восхищенный шепот.

— Только посмотри, какая она красавица! Ни один кавалер на балу не удержится, чтобы ее не пригласить!

— Ах, как бы я хотела надеть такое платье, вот бы хоть разок попасть на бал!

Дверь захлопнулась. Рина подошла ко мне и, обхватив лицо руками, потрясенно вздохнула.

— К твоей красоте не привыкнешь, девочка моя. Наряжаю тебя с пяти лет, но все никак не свыкнусь с мыслью, что ты красишь любое платье, а не оно тебя.

— Перестань! Мне и так не по себе. Тебе не кажется, это слишком уж…

— Привлекательным? Да, именно так, дорогая моя! Ты же обворожительна! Ступай в холл и покажись своему дядюшке с нашим юным рыцарем, а потом заставь все Южные земли Орлиада еще месяц обсуждать ту красавицу, которая стала главным украшением сегодняшнего бала, — сказала Рина мне, да так, будто я как минимум должна завоевать все мужские сердца на этом вечере.

Но я только кивнула и отправилась в коридор, подхватив подол платья. Я медленно дошла до лестницы и увидела Ника, задумчиво постукивающего пальцами по перилам. Тут он обернулся и увидел меня. Друг не обомлел, не приоткрыл рот от изумления, а только оценивающе оглядел всю меня и хмыкнул.

— И это ты вчера мне говорила, что хочешь с ним поговорить о расторжении помолвки? — Он поднялся на несколько ступенек, чтобы помочь спуститься. — Впрочем ладно. Возможно, это усыпит бдительность твоего дядюшки.

— Лучше бы комплимент сделал, — язвительно пропела я.

— Зачем? Ты и без меня знаешь, что прекрасна.

— Потешить мое самолюбие, — пожала плечами.

— У тебя оно слишком мало, чтобы его развлекать моими комплиментами, тем более через час оно и без меня потешится.

Я звонко рассмеялась. Звук прошелся по всему залу, отскочил от его стен и улетел куда-то в коридор. А мы с Ником вышли на улицу, где нас ждал экипаж.

— Господин Резель, я бы хотел пообщаться с племянницей наедине. Вы не могли бы последовать за нами на следующем экипаже? Я уже распорядился, его сейчас подгонят, — дядя сидел в карете и из окна обращался к нам.

Ник недоверчиво покосился на меня, а я чуть сильнее сжала его локоть, но тут же отпустила и кивнула другу. В его глазах мелькнул вопрос: «Уверена?» — но я еще раз качнула головой и при помощи кучера села в карету. Мы тут же двинулись. За окном мелькали пейзажи графства. Изумрудные леса, голубые реки, поля. И я равнодушно рассматривала их, думая о том, когда же дядя начнет разговор.

— Так значит, наш юный друг в курсе? — спросил Груфульд, я подтвердила — не было смысла отрицать.

— Нужно же мне было кому-то поплакаться ночью, — все тем же безразличным голосом пояснила я.

— Ничего, он нам не помешает. А ты — молодец. Признаться честно, весь день думал, что за сюрприз ты приготовила мне на вечер: испортила платье, сломала каблук, поцарапала щеку.

Я сидела молча и даже не смотрела на него до того момента, как он развернул мое лицо к себе, поддев подбородок двумя пальцами.

— Я буду следить за тобой весь вечер. И только подумай хоть что-нибудь выкинуть! Придушу по пути домой.

— Не сомневаюсь, — огрызнулась я и мотнула головой, освобождая свое лицо из захвата.

— Правильно, не нужно, — усмехнулся он.

Всю последующую дорогу проехали в тишине. И вот спустя час мы прибыли к замку Шероллд. Красивый дворец был освещен тысячью факелов, а из окон сочился свет люстр. По узенькой дорожке к замку проходили люди. Кареты останавливались у главных ворот, и лакеи помогали господам покинуть экипажи. Когда наша карета подъехала к воротам, я невольно смяла в кулаках юбку платья. Внезапно вся моя уверенность медленно, но верно начала рассеиваться, и я чувствовала, как непонятное волнение охватывает меня с ног до головы.

Дверь кареты распахнулась, и мне протянули руку.

— Я думаю, что сам справлюсь, — кто-то подошел к нашему экипажу и отодвинул лакея в сторону.

Мне снова подали руку, и я увидела того, кто захотел мне помочь. В красивом черном камзоле, перед моей дверью стоял молодой человек с русыми волосами и хитрым прищуром

серых глаз. Он доброжелательно мне улыбался.

Я приняла помощь и вышла из кареты.

— Добрый вечер, госпожа Де’Валор, — поздоровался со мной хозяин особняка и поднес ладонь к губам.

— Добрый вечер, господин Шероллд, — приветливо улыбнулась я.

— Ох, господин Шероллд! — к нам подскочил дядя, и мужчины пожали друг другу руки. — Рад вам снова представить мою дорогую племянницу, Кассандру. А это наш спутник, господин Резель, — дядя представил подошедшего к нам Ника.

Он вежливо кивнул и посмотрел на меня. Волнуется… Ник будто спрашивал, решилась ли я все-таки? А я ни на что и не решалась, меня из кареты уже «захватили».

— Что же, господа, пройдемте в дом, — пригласил нас Ренард и предложил свой локоть.

С неимоверной силой захотелось сделать шаг назад и ухватиться за Ника, как за спасательный круг. Но я положила руку Шероллду на локоть, и мы отправились во дворец. Зал встретил нас сотней огней, веселым смехом и приятной музыкой. Церемониймейстер объявил наши имена, и зал взорвался аплодисментами. Сначала я слегка удивилась, но позже поняла, что Шероллд — хозяин дома, хлопают ему.

Мы спустились в зал, и бал продолжился. По большому холлу снова закружили пары, музыка полилась со всех сторон. Со мной и графом поздоровалось несколько человек, пока мы шли непонятно куда.

— Ренард! — окликнул его кто-то сзади, а я рефлекторно обернулась.

К нам подошли двое молодых людей. Один из них, прищурившись, оглядывал меня, другой широко улыбался графу. Они обменялись приветствиями. Тут улыбающийся знакомый Ренарда заметил меня и просиял. Я сдержанно улыбнулась.

— Ренард, может, ты представишь нас своей обворожительной спутнице?

Граф кивнул и познакомил меня со своими друзьями. Молодые люди были бывшими сокурсниками графа, а меня он представил как свою давнюю знакомую.

— Госпожа Де’Валор, так значит, сплетни не врут. Вы и вправду прекрасны, — еще шире улыбнулся один из них.

— Мне лестно слышать это от вас, барон, — приняла комплимент я.

Тут объявили вальс. Музыка еще громче заиграла, количество танцующих пар увеличилось.

— Вы же не откажете мне в удовольствии пригласить вас на танец, мисс? — прошептал у моего уха граф, и я согласилась.

Он опустил руку на мою талию, второй подхватил ладонь и повел. Мы долго кружились по залу. Он рассказывал смешные истории, которые приключились с ним совсем недавно, я сдержанно улыбалась, практически выдавливая из себя улыбку. Нет, рассказы Ренарда были интересными, но думала я отнюдь не о том. Сейчас меня больше волновало то, как сказать молодому человеку, что мне нужно с ним поговорить.

В голове я сотню раз прокрутила момент, когда наш танец закончится и я попрошу графа уделить мне время. И вот музыка слегка стихла. Я тяжело дышала, и граф тоже, поэтому сказала ему не сразу, а как только отпила чуть шампанского из поданного лакеем бокала.

— Господин Шероллд, мне нужно с вами поговорить.

Он посмотрел на меня и кивнул, давая понять, что внимательно слушает.

— Наедине, — уточнила я.

Он понимающе улыбнулся и предложил пройти в коридор, где нам никто не должен был помешать. Пока мы пересекали зал, я старалась выхватить из толпы гостей взглядом Ника. Пусть знает, где я. Но мне так и не удалось его разглядеть.

Скоро шумный зал остался позади, и мы оказались в узком коридоре, утыканном дверными проемами. Граф открыл первую попавшуюся дверь и пригласил войти. Чудом бокал в моих руках не треснул, так сильно я его сжала, входя в комнату. Помещение оказалось обычным кабинетом с письменным столом и парой кресел у камина.

За спиной закрылась дверь. Теперь дядюшка нас не услышит, не найдет. Я поставила бокал на письменный стол и обернулась к Ренарду. Тот стоял, облокотившись на дверную раму, и подозрительно поглядывал на меня. Я поняла, что пора бы ему и сказать, зачем я увела его от гостей.

— Господин Шероллд, вы уже знаете, что недавно у нас с вами состоялась помолвка, — начала я, он кивнул. — Так вот. Понимаете, меня не поставили в известность о том, что в скорой перспективе мне нужно будет выйти замуж. За вас.

Он оттолкнулся от стены и медленно приблизился.

— Вас не предупредили? До сих пор? — поинтересовался он.

— Нет, мне было сказано об этом лишь вчера. Своего согласия я не давала. Все решили без меня. Я хотела бы вас попросить, как человека крайне для меня привлекательного, прервать эту нелепую затею. Я вас уверяю, мой дядюшка способен кого угодно и в чем угодно убедить, но подумайте сами, мы ведь еще очень мало знакомы, а свадьба назначена уже через неделю.

— Хочешь, чтобы я отменил помолвку? – уточнил он, резко перейдя на «ты».

— Да, — коротко подтвердила я.

— Нет, — ответил он, и меня будто ведром воды окатили.

По телу прошлась неприятная дрожь. Почему он отказывается? Ведь я же все объяснила.

— Но почему? Ведь мы же не любим друг друга, да и едва знаем. Зачем вам эта свадьба? Вы ведь так молоды, вы можете найти себе спутницу жизни лучше меня, — поторопилась вразумить его я, но была прервана коротким взмахом руки.

— Лучше тебя? — усмехнулся Ренард.

Мне стало не по себе. Было в его голосе что-то, что заставило сердце испуганно вздрогнуть. Граф подошел ко мне и встал очень близко. Я едва не касалась его камзола кончиками пальцев, что прижала к груди.

— Ты часто смотришься в зеркало, Кассандра? Если ты видишь там то же, что и я, тогда все твои доводы становятся сущей ерундой. Единственное, что меня огорчает в этой свадьбе, это то, что она только через неделю, а не завтра.

Да что с ним такое? Где тот милый и обходительный молодой человек, что весь вечер веселил меня и всячески развлекал? Где тот вежливый граф, который подал мне руку, когда я выходила из кареты, и подставил свой локоть? Кто это?

— Не смотри на меня так. Я могу быть любезным и учтивым, если дело того требует, — сказал он.

Его ладонь медленно поднялась, и кончиками пальцев он дотронулся до моей щеки. Я уже шагнула в сторону, как слева от меня в стену уперлась его вторая рука, перекрыв все пути отступления. Граф шагнул еще ближе. Руки я уже убрала, поэтому сейчас неприлично короткое расстояние между нами становилось опасным.

— Тихо, — успокаивающе прошептал он, заглядывая в глаза, и медленно опустил руку ниже, к шее.

— Отпустите меня, пожалуйста, — попросила я, вдавливаясь в стену изо всех сил, но внешне сохраняя спокойствие.

— Отпусти, свадьбу отмени. Куда же ты все бежишь? Ты моя невеста, делаю все, что хочу. Признаться честно, я хотел подождать с этим до свадьбы, но твое заявление вывело меня из себя. Твоя наивность так заводит.

Последнее он прошипел мне в самое ухо, легонько касаясь подбородком моей щеки. Я замерла, боясь, что лишнее движение его только спровоцирует. Тело сковало испугом. Я даже в глаза графу боялась заглянуть, пока его пальцы гладили мою шею, а потом спустились ниже.

— Стойте, — еще раз ровно попросила я и, прилагая все усилия, чтобы не делать резких движений, медленно убрала его руку.

Он, видимо, наглости такой не ожидал, поэтому отстранился и удивленно посмотрел на меня.

— Зачем вам все это? Вам не достанется ни земель, ни богатств. Да в этом случае любая леди будет партией выгоднее меня, — пожала плечами я и взглянула на графа.

И тут же вздрогнула, наткнувшись на его насмешливый и злой взгляд. Он смотрел на меня снисходительно, будто на маленького ребенка, которому нужно объяснять и без того понятные вещи. Но я сохраняла невозмутимость, борясь с желанием броситься к спасительной двери, которая была совсем рядом. Он не должен понять, что я его боюсь, иначе все пропало. Как жаль, что граф оказался всего лишь жалким циником. Таких людей мало интересуют чувства, а значит, нужно рассказать ему, чего он лишится, женившись на мне.

— Зато мне достанешься ты, — прошептал Ренард и склонился над моим лицом, — самая красивая девушка Орлиада, а возможно, и всего мира. У меня полно драгоценностей и земель, твое приданое было бы лишь приятным бонусом по сравнению с тобой, Кассандра.

Тут он перехватил мою ладонь, которая все еще сжимала его руку и, поднеся к носу, глубоко вдохнул. Потом отпустил и, положив руку мне на талию, стал поднимать ее все выше и выше, пока не достиг лифа, а потом и его края. Касание Ренарда опалило кожу, но я заставила себя продолжить.

— Так если вам нужна просто красивая женщина, почему бы не завести любовницу? Зачем вам жена? — С трудом получалось сохранять голос ровным. Он то и дело норовил сорваться, хотя ничего бы это не изменило. Граф и так понимал, что я сейчас в его власти.

— Любовница? Хочешь ею стать? Мне кажется, статус, который я предлагаю тебе, будет престижнее, не так ли?

Ответа не требовалось, и я промолчала.

Его рука коснулась моих ключиц и очертила кромку лифа. Второй ладонью он приподнял мое лицо, заставляя взглянуть ему прямо в глаза.

— Ты будешь моей, Кассандра. Он завел руку за голову и слегка сжал волосы на затылке. — И ничто мне не помешает тебя заполучить.

Прошептав последнюю фразу, он с гулким рыком впился в мои губы. Я забилась в его руках, безуспешно пытаясь выбраться. Но он крепко прижимал меня к себе и не давал ни малейшей возможности освободиться.

Гад! Как можно так поступать с людьми?! Я ведь не трофей, чтобы становиться его! Лицемер! Обманщик! Как доброжелательно он смотрел мне в глаза и как гадко ухмыляется сейчас, сжимая мою талию.

Я продолжала мысленно оскорблять графа, пока тот жадно сминал мои губы. Не так я представляла себе первый поцелуй. И нет подкашивающихся коленей, головокружения и чувства эйфории. Только отвращение и стыд. Спустя еще несколько мгновений он отстранился. А я, почувствовав возможность двигаться, тут же снова вжалась в стену.

— Надо же! И это только начало нашей семейной жизни, — довольно промурлыкал он и завел одну выбившуюся прядь мне за ухо.

— Не стоит быть столь самонадеянным, господин Шероллд, я сделаю все, чтобы избежать этой участи, — зло процедила я, отдышавшись.

Страх и адреналин, одновременно ударившие мне в голову, заставили забыть о том, что в комнате мы находились одни и меня никто не спасет, если вдруг что. Но графа моя злость только развеселила.

Он хрипло засмеялся и ответил:

— Мне говорили, что у тебя несносный характер, но на наших редких встречах ты вела себя так мило, что я подумал: врут. А ты, оказывается, еще и строптивица. Чего мне еще от тебя ждать? Яда в кружке или чего похуже? Бросьте, госпожа Де’Валор, ваши глупые угрозы, лучше смиритесь с неизбежным.

Он отстранился так резко, что я чуть не упала оттого, что его рука меня больше не поддерживала. Я рефлекторно потерла шею, будто старалась стряхнуть его прикосновения, и дернула ручку, чтобы выйти. Но та не поддалась. Я попробовала провернуть ее еще раз и еще, но дверь точно была заперта. Когда только успел?

— Прошу, откройте дверь.

Граф подошел к двери и предложил мне руку, снова обманчиво дружелюбно взглянув в глаза. Он хотел, чтобы мы и дальше играли влюбленную пару, а я хотела как можно скорее выбраться отсюда, поэтому его жест приняла и с радостью вдохнула воздух с запахом шампанского и разных духов, что витал в коридоре.

— Сейчас вам лучше отправиться домой. Подготовьтесь к завтрашнему вечеру, мисс. Я был приглашен вашим дядюшкой на ужин. С нетерпением буду ожидать нашей встречи там. А после, возможно, вы отправитесь ко мне, кто знает, как сложится вечер, — он гадко усмехнулся и проводил меня на улицу, к карете, где уже ждал дядя.

Я заметила вопрос в глазах Груфульда и короткий кивок графа. От злости, переполнявшей меня, с силой сжала зубы. Они сговорились. Дядя просто продал меня мерзкому лорду, а тот не пожалел земель и купил. А сейчас они оба обмениваются довольными взглядами, понимая, что я никуда не денусь.

— До встречи, госпожа Де‘Валор. — Граф поцеловал руку и поспешил во дворец, а я так и осталась стоять около экипажа, в который очень не хотелось садиться.

— Я поеду с Ником, — холодно известила дядю я.

— Нет, ты отправишься домой со мной и расскажешь, как провела время в компании графа, — ответил дядя, распахивая дверцу.

Но я только упрямо мотнула головой и повторила сказанное:

— Я поеду с Ником, и теперь вам придется с этим смириться. С графом у вас определенно отсутствует недопонимание, так просто спросите у него, как он провел вечер, а я хочу отправиться домой в компании друга.

— А ну стой! — схватил меня Груфульд за рукав, когда я уже подходила к экипажу Ника.

— Ты совсем страх потеряла, мерзавка!

— Так же, как и вы совесть, — отрезала я. — Вам придется брать в расчет и мои желания, если хотите, чтобы все прошло отлично. Ведь внезапно весь Орлиад может узнать о том, что меня выдают замуж против воли, стоит мне только сейчас об этом закричать. Хотите опозориться, дядюшка?

Дядя нахмурился и послал мне прожигающий взгляд, но руку отпустил.

— Ладно, надеюсь, муж тебя приструнит, а сейчас можешь поехать со своим дружком. Не понимаю, что ты с этим воякой и рыжим оборванцем так возишься, влюбилась, что ли?

Я молча отправилась к карете. Влюбилась? Да, давно. Я влюбилась в эти добрые глаза, которые никогда не смотрели на меня с обожанием и похотью, влюбилась в чрезмерную

заботу Ника, влюбилась в те шутки, что рассказывал Джетт, когда мне было плохо, влюбилась в отважность друзей, которые готовы были меня защищать от всего и от всех. Когда я потеряла отца, они оказались теми немногими, кто не повторял, что теперь все изменится, не пытался уверить в том, что все наладится, и не лез с поучениями. Они просто остались теми, кем были, — друзьями, родными людьми, готовыми любить меня не за красоту и статус, а за все то, что скрывалось за словом «леди». Я боялась, что больше никогда не встречу людей, которые готовы бескорыстно помогать мне, как они. Чем дольше я жила на этом свете, тем больше разочаровывалась в человеческом достоинстве. Поэтому наша дружба осталась для меня той единственной опорой, что я имела после предательства матери.

Когда я подошла к экипажу, оттуда тут же вышел Ник, чтобы помочь мне сесть. Как только за его спиной захлопнулась дверь, карета сразу тронулась. Мы оба молчали. Я отвернулась к окну и задумчиво разглядывала ночное небо, он же с нетерпением ждал моего рассказа, но виду не подавал, не хотел вынуждать говорить о случившемся.

— Все хуже, чем я думала, — наконец нарушила тишину я.

— Это я уже понял. Все же он оказался мерзавцем. Прости, Кассандра, я никак не мог тебя найти.

— Ты не виноват. Это я сглупила, когда поверила в его благородство. Но почему, Ник? Почему люди не могут вести себя так же, как ты? Почему они не могут поступать по совести, уважать других? Где их честь? Где все то, о чем кричит каждый справочник этикета и билль джентльмена? Почему Джетт трудится в конюшне, но имеет гораздо больше благородства и достоинства, чем уважаемые господа? Разве не он заслуживает титула графа? Разве не вы с ним должны давать приемы в таких дворцах, Ник?

— Возможно, — пожал плечами он. — Но тем не менее все есть так, как есть. Деньги портят людей, и силен тот, кто сумел сохранить в себе человека, обладая богатством и властью. Как твой отец, Кассандра.

Он замолчал. Я все еще смотрела в окно и кусала губу, чтобы не расплакаться от несправедливости. Говорить боялась, потому что чувствовала, что тут же ком в горле разольется тягучей горечью и слезы хлынут из глаз. Я обхватила себя руками за плечи, и на меня тут же накинули камзол. В голову лезли мысли о том, что он слишком уж тяжелый, чтобы весь день в нем проходить, да еще и танцевать.

— Сегодня. В двенадцать. У Тайран. Предупреди Джетта, — прошептала я, заворачиваясь в куртку и закрывая глаза.

Ник аккуратно разбудил меня, когда мы доехали до дома. Хоть и сонная, но злая, я быстро отправилась в комнату. Так быстро, насколько позволяли высокие каблуки. Внутри меня никто не ждал, чему я была несказанно рада. Теперь можно было выпустить всю злость наружу.

Я сорвала с себя колье и швырнула на пол, за ним полетели и серьги с туфлями. Только над шнуровкой корсета пришлось потрудиться, но и платье вскоре полетело на пол. Сняв диадему, я швырнула ее в дальний угол и принялась мерить широкими шагами комнату, пытаясь успокоиться. Злость бурлила во мне, вырываясь наружу через громкие слова обиды и беззвучные удары кулаками о мягкую перину кровати.

— Ненавижу, ненавижу… — повторяла я, сползая по стене на пол.

В дверь постучали.

— Пошли все вон! — крикнула я, запоздало понимая, что прийти могла Рина, ее я обидеть не хотела.

Но и видеть никого сейчас не могла. Я сидела на мягком ковре, обхватив голову руками, и глубоко дышала, чтобы хоть как-то успокоиться. До двенадцати часов оставалась четверть часа, поэтому нужно было как можно быстрее прийти в себя.

В дверь еще раз постучали.

— Идите прочь, я не одета! — сказала я, подумав, что Рина не стала бы стучаться второй раз.

— Я подожду, госпожа, — донеслось с той стороны двери.

Голос был мне не знаком, и я слегка напряглась. Каких еще сюрпризов стоит ждать от дядюшки? Личной охраны? От мысли о стражнике под дверью тревожно кольнуло сердце. Я быстро натянула рубаху и штаны, которые прятала под сундуком на случай, когда нужно было выбираться в город или просто хотелось погулять. Чтобы не вызывать лишних вопросов, поверх надела длинный расшитый сарафан, который спускался до пола и прикрывал еще и носки сапог, в которые я на ходу заправляла штаны.

— Кого там принесло? — зло прошептала я, открывая дверь.

На пороге оказался стражник. Молодой мужчина стоял в форме офицера нашего графства, а в руках держал блестящий обод, который я так легкомысленно швырнула в порыве ярости.

— Что вам угодно? — вздернула бровь я.

— Госпожа, прогуливаясь под вашими окнами, я случайно обнаружил там вот этот прекрасный головной убор и решил незамедлительно вернуть его вам. — Он протянул диадему.

— Вы считаете это приемлемым: ломиться ко мне в комнату, когда я готовилась ко сну? Могли бы отдать дворецкому, мне бы завтра вернули пропажу.

— Я считаю неприемлемым для такой умной и нерасточительной девушки, как вы, раскидываться столь дорогими вещами. Ведь стоит эта тиара отнюдь не малых денег, а деньги могут пригодиться в приключении, во время дальних странствий или…

— К чему вы клоните, капитан? — оборвала его я, заметив на погонах три завитка букв «КАО», что расшифровывалось как: Капитан Армии Орлиада.

— К тому, что ваш конь запряжен и ожидает вас у ваших окон, а тиару положите к себе в сумку. Вдруг пригодится, — он лукаво улыбнулся. — Ну же, госпожа, чего вы ждете или вам помочь перелезть через балкон? — поинтересовался он, когда я изумленно посмотрела на него.

Откуда он знает? Ник сказать не мог, коня седлать я не просила. Так что происходит? Почему до сих пор у моих дверей не собралась толпа стражников, а дядюшка не пришел меня карать за непослушание?

— Чего вы хотите за молчание? — оценив ситуацию, спросила я.

Он досадливо поморщился и, устало вздохнув, продолжил:

— Все, что я хочу в данный момент, это помочь своей госпоже выбраться из передряги, в которую она попала. Этого же хочет и большая часть солдат вашей доблестной стражи, госпожа Де’Валор. С вашей же стороны требуется всего лишь переступить через страх и уже взять ситуацию в свои руки. Вам никто не сможет помочь, кроме вас самой, графиня. Так будет всегда. С этого момента и до конца вашей жизни. Выбор за вами: остаться здесь и принять участь невесты или рискнуть всем и попытаться разрушить планы вашего дядюшки.

На языке вертелось много вопросов. Хотелось узнать его имя, откуда он узнал про помолвку, но произнесла я совсем другое:

— Но почему вы мне помогаете?

— Потому что хочу, чтобы наше графство обрело свою хозяйку. Какой бы красавицей вы ни были, вы также являетесь и дочерью своего отца. Хоть с вами мы близко и не знакомы, но своими поступками и отношением к поданным вы давно доказали, что достойны стать тем, кем родились.

А именно графиней Де’Валор, не только красивой девушкой, но еще и мудрой, доброй правительницей восьмого графства Южных земель. Поэтому выбирайте, графиня.

Я еще несколько секунд рассматривала капитана, а он ждал ответа от меня.

— Уже выбрала, — тихо сказала я.

— Так вперед, — мягко улыбнулся он и кивком указал на распахнутое окно.

Он медленно развернулся и ушел. Я проводила его взглядом и заперла дверь. На всякий случай разобрала кровать и положила под одеяло гору подушек, чтобы на первый взгляд казалось, что в кровати кто-то лежит. Стянула с себя сарафан и схватила холщовую сумку. В руке все еще оставалась тиара, которую вернул мужчина. Поразмыслив, сунула бриллиантовый обод в мешок и перемахнула через балкон.

Внизу и вправду стоял Сезам. Мой верный скакун был подарком отца на тринадцатый день рождения. Я сама его объезжала и воспитывала, кормила и чистила. Почуяв меня, конь довольно зафырчал.

— Привет, дружок. Ну что, ты ведь знаешь, что мы прячемся, поэтому пошли быстрее, чтобы никто не заметил.

Я вскочила ему на спину и легким ударом пяток послала вперед. Как только мы заехали в лесную чащу, то тут же ускорились, потому что двенадцать уже пробило и Ник с Джеттом меня уже ждали. На Сезаме я пересекла лесную глушь и выехала к длинному берегу озера, где ярко горел костер. Около пламени сидел Джетт и ворошил угли маленькой палочкой. Ник стоял, отвернувшись к озеру, и задумчиво разглядывал отражение луны в водной глади. Я спрыгнула с коня и подошла к костру. Заметив меня, Джетт вскочил на ноги и метнулся навстречу.

— Ну что, что случилось?

— Джетт, дай ей хотя бы сесть! — оборвал его Ник, и Джетт отступил.

— Дай хотя бы сесть… Если бы ты мне хоть что-то рассказал, а не стоял с лицом утопленника, то я, может, и не так волновался бы. Кассандра, блондинчик мне ничего не говорит. Ты-то хоть расскажешь, что случилось?

Я вздохнула и поведала другу все, что произошло за эти два дня. Все время он внимательно слушал меня и смотрел с самым угрюмым видом. А я рассказала все, только про капитана умолчала, сама не знаю почему.

— Дело дрянь, — изрек он и откинулся на ствол дерева.

— Какие идеи, умник? — к нам вернулся Ник и тоже опустился на землю у костра.

— Никаких. Если тебе, дружище, удастся достать на него компромат, то будет хорошо, а если нет — плохо. Мы могли бы спрятать тебя, Касс, но надолго ли? Ищейки Груфульда не заставят себя долго ждать.

— Я отправил письмо одному знакомому, но ответ требует времени, которого у нас нет. Возможно, затаиться и вправду было бы лучшим вариантом. У нас появилось бы несколько лишних дней. Ничего плохого до свадьбы тебе сделать не посмеют, а самой церемонии мы не допустим. Но то, что твою помолвку одобрили до дня совершеннолетия, очень портит всю картину. Ты же знаешь, Касс, по закону…

Я знала. Знала, что именно по закону уже фактически принадлежу жениху. Права у человека появлялись только с момента, когда ему исполнялось девятнадцать. А до этого судьбой детей могли распоряжаться только родители. Конечно, в своде законов Орлиада еще была куча статей про то, что с детьми не могут делать даже родители. Например, бить, продавать или заставлять чрезмерно работать. Любую жалобу на плохое обращение с детьми суд мог рассмотреть и лишить человека родительских прав. Но кто же скажет, что свадьба с богатым лордом, молодым и очаровательным графом, который к тому же и давно в меня «влюблен», будет считаться жестоким обращением со мной?

Парни еще долго обсуждали, что же можно сделать. А мне жутко не хотелось прятаться и подставлять друзей. Не хотелось менять свой образ жизни из-за прихоти дяди и воли матери. Это я и сказала друзьям.

— Понимаешь, Кассандра… — начал было Ник, но Джетт его прервал.

— Да все она понимает, Ник! Но, Касс, жизнь такая штука, что под нее часто приходится подстраиваться. И если тебя придавили к стенке, то нужно искать выход в этой стене, а не рваться доказывать свою правоту. Так мир устроен. Если ты сильнее, то ты можешь жить как хочешь, а если нет, то уже все управляют тобой и требуют то, чего хотят! А хочет он тебя!

— Джетт! — рыкнул на него рыцарь, и тот замолчал.

Приятель тяжело дышал после гневной тирады, но упрямо смотрел на меня, а я на него.

— Не нужно, Ник, он прав, — согласилась я. — Надо понимать, что безмятежная жизнь закончилась. Как бы мне ни хотелось и дальше дни напролет развлекаться и учиться, нужно отдавать должное обстоятельствам, которые на данный момент прижали к стенке.

Все замолчали. Я грустно смотрела на потрескивавший огонь, как и Ник. Парень зло разглядывал пламя, и тут я заметила, что в его глазах мелькнул еле заметный ворох искр, и внезапно столб огня взвился до самого неба. Я отскочила от костра. Рыцарь нахмурился и, тряхнув головой, снова превратил огненный столб в маленький костер на берегу озера.

— Простите, — буркнул он.

— Пора по домам, — заключил Джетт и поднялся.

Ник взмахом руки затушил костер и, встав, подал мне руку.

— Я еще посижу, — сказала я, глядя на угли.

— Одна, в лесу, ночью? — уточнил друг, и я кивнула.

Он что-то попытался возразить, но я прервала:

— Пожалуйста, мне нужно побыть одной.

И он понял. Парень взобрался на коня и повернул к тропинке, что вела к замку, только приостановился, чтобы подождать друга.

— Касс, ты только не расстраивайся из-за этого интригана, который все задумал.

— Я расстраиваюсь не из-за того, кто все задумал, Джетт, а из-за того, кто поддержал.

— Все наладится, нужно только чуть-чуть потерпеть, — успокаивающе прошептал мой милый конюх и погладил по плечу. На миг его глаза встретились с моими. Он смотрел в них так, будто видел в последний раз. А мне стало жутко. Жутко оттого, что на меня смотрит человек, которого я больше всего на свете не хотела оставлять, жутко оттого, что он все понял и сейчас меня отпускал.

— Все наладится, — повторил он и, вскочив на коня, отправился за другом.

Я просидела на берегу еще недолго. Наблюдала, как луна отражается в ровной глади озера, и наслаждалась тишиной. Тут, в чаще леса, где ни один факел и фонарь не пробивает заросли деревьев, по-настоящему чувствовалось значения слова «ночь»: когда дорогу видно только благодаря ночным светилам, а из звуков доносится лишь слабый шелест листвы.

Я поднялась и подошла к воде.

— Ну что, поговорим, Тайран? — спросила я, гуляя взглядом по воде.

Озеро не ответило. В голове не отдались гулким шепотом слова, а в сердце не кольнуло знакомое чувство волшебства и магии.

— И что же ты молчишь? Не хочешь мне помочь, — заключила я.

А в следующее мгновение с силой пнула сапогом по воде. Нога рассекла прозрачную воду и подняла ворох брызг.

— Моя красота — твое проклятье, Тайран! Ты слышишь, твое! Из-за тебя я обречена на вечную ложь, на жизнь без правды, из-за тебя меня никогда не полюбят за душу, а будут смотреть только как на красивую куклу! И ты смеешь молчать, молчать после всего этого! Да забирай ты свою красоту! Забирай свою магию! — я глубоко вздохнула, набирая воздух в легкие.

— Твоя красота — не воля Тайран. Все, что сделало для тебя это озеро, — помогло родиться, — я услышала знакомый голос из-за спины.

Не нужно было и оборачиваться, чтобы понять, кто там стоит. Хранительница озера и нимфа нашего леса Адель.

— Не думала, что ты веришь слухам, графиня. С твоей стороны жестоко обвинять его в своих проблемах. Твой отец так

не поступал, — она пытливо посмотрела на меня, а потом вздрогнула и добавила: — Оно хочет с тобой поговорить.

Когда я обернулась, то никого уже не было. Адель всегда так делала: приходила, давала несколько наставлений и исчезала. Я и видела ее всего лишь несколько раз, она так быстро и неожиданно пропадала, что за все годы знакомства мне так и не удалось ее толком разглядеть. Сейчас же я и не пыталась, а только безразлично обводила противоположный берег Тайран взглядом.

«Злишься. Это хорошо, злость помогает людям становиться сильнее», — раздалось в голове, и я грустно усмехнулась.

«Ты давно со мной не общалась, так что же тебе нужно сейчас?» — прошелестел в голове таинственный шепот.

— Что мне делать, Тайран? — сухо спросила я.

«Жить», — отозвалось оно.

— Жить? И это все, что ты можешь мне сказать, о величайшее из озер? Я не так часто прошу у тебя о помощи, но сейчас она мне действительно нужна. Я боюсь тебя, боюсь после той ночи, но я больше не знаю, к кому идти.

На несколько мгновений ночь снова окунула меня в гробовую тишину. Я услышала, как мелкие волны шипят, набегая на берег и разбрасывая маленькие камушки. Где-то вдалеке ухнула сова, а шелест листьев чуть усилился. Но Тайран все молчало. И я бы ушла, но надежда на ответ горела во мне с такой силой, что не давала сдвинуться с места и цепями приковывала к земле.

«Ты сильная девушка, Кассандра. Стоит тебе только захотеть, и ты преодолеешь любые трудности. Но за горем от потери отца ты совсем разучилась верить в чувства. Я вижу смятение в твоем сердце. Ты медленно забываешь такие слова, как «любовь» и «дружба». Помощь без корысти для тебя стала почти что мифом, а в то, что ты обречена, ты веришь намного охотнее, чем в то, что все только начинается. Год за годом после того страшного дня ты все больше закрываешь свое сердце от других, но его огонь не потушить. Я видело твое будущее, девочка. Миллионы разных путей, но на всех ты встречаешь людей, без которых тебе не справиться».

— Не справиться с чем? — спросила я, закусывая от волнения губу.

«Еще слишком рано, Кассандра, слишком рано», — озеро повторило те страшные слова, что я уже когда-то слышала.

— Ты всю жизнь пророчишь мне великое будущее, а потом пугаешь ужасным концом. Зачем ты все это делаешь?

«Чтобы подготовить тебя. Ты медленно вытачиваешь из себя живой камень. Кидаешься навстречу трудностям и опасностям, стараешься доказать себе, что ты ничего не боишься, но ведь это не так. Ты упрямо считаешь, что твои недостатки — твои слабости, но тем не менее ты уважаешь людей, которые умеют принимать свои слабые стороны. Ты вечно стремишься стать сильнее, воспитываешь в себе упорство и характер. Ты сильна, девочка моя, но еще не настолько, чтобы противостоять тому, о чем я тебе не рассказываю. Тебе предстоит через многое пройти, но знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью».

— Я уже прошу у тебя помощи, — напомнила я, подставляя лицо холодному ветру.

Почувствовала, как до ног сквозь подошву сапог пробралась вода, но осталась стоять на месте. Двигаться было нельзя. Я чувствовала, что если шевельнусь, то упущу из речи Тайран главное. Что-то, о чем самой будет очень трудно узнать. Но озеро не торопилось раскрывать мне все карты.

«Красоту я забрать не могу. Тебя одарила ей сама природа и стихия в ту ночь, в которую твоя мать сюда приходила. А мой совет таков: отправляйся искать свое счастье, и, как только найдешь, все встанет на круги своя. Не бойся раскрыть сердце, но береги его, потому что разбить его будет очень просто».

— Так куда мне идти? — прошептала я, но ответа не последовало.

Переспрашивать я не стала. Тайран не ответило бы. С меня уже спало то необыкновенное ощущение, и в груди ничего не чувствовалось. После советов Тайран остался только один вопрос в голове, который оно так и не услышало.

Все слова озера о приключениях и вере в себя меня не взволновали. Оно посоветовало мне жить. А как жить, когда у тебя на шее затягивают удавку, и делает это твоя же семья? Подставить друзей и принять их помощь? От этого варианта я мысленно отказалась еще у костра. Вернуться назад и принять «участь невесты», как сказал капитан, — тогда все слова о моем выборе потеряют смысл.

Внезапно я поняла: все то, чем я раньше жила, в одно мгновение стало для меня очень далеким и чужим. Я уже не хотела возвращаться в свою комнату, не хотела бродить по коридорам замка и лазить по полкам библиотеки. Мне стала отвратительна мысль, что завтра мне пришлось бы завтракать с дядей и терпеть самодовольного графа за ужином. Я совсем по-другому взглянула на свою жизнь. Замок, уроки, прогулки, да и редкие вылазки в город, которые были маленькими приключениями для меня. Все свои девятнадцать лет я просто прожила с мыслями о том, что ждет меня дальше. Каждую ночь я представляла, как уеду из дома, отправлюсь учиться или странствовать с отцом по разным уголкам нашего огромного мира. Тогда мне казалось, что я могу все, потому что рядом был отец, который всю жизнь меня оберегал, а потом мама… До какого-то момента. А сейчас мне связывали руки и тащили к алтарю, и я с горечью понимала, что эта ночь может стать последним разом, когда я могу спокойно вдыхать свежий ночной воздух и любоваться небом не из окон замка Шероллда.

Эта мысль напугала. Внутри будто что-то оборвалось, и я решительно тряхнула головой.

— Так ты хочешь, чтобы я стала сильнее? Тогда я клянусь тебе, Тайран, что к следующей нашей встрече я вернусь другим человеком.

Не знаю, услышало ли озеро мою клятву, но меня это подтолкнуло к действию. Идти неведомо куда я не собиралась. В голове пока еще смутно, но уже прорисовывался план побега. За ночь можно было спокойно доехать до границ моего графства, а дня через три и пересечь все земли Южного края, после отправиться в столицу. А что я буду делать там?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Я ненавидела действовать спонтанно и считала, что каждое решение требует тщательных размышлений. Но времени думать не было. Завтра уже будет поздно бежать. Крайне неосмотрительно со стороны дядюшки было оставлять меня без охраны и на эту ночь, но раз уж светила на моей стороне, то этим нужно пользоваться. Неприятно было только то, что я так и не попрощалась с друзьями. Кто знает, когда я еще вернусь. Но догонять их не стала, только вывела остывшим угольком на плоском камне несколько слов.

«Убежала по делам. Скоро вернусь. Не скучайте!»

Мне очень хотелось написать им длинное письмо о том, как безмерно я им благодарна за то, что они сделали для меня за все это время, но не было ни листа, ни карандаша. «Убежала по делам…» — такие записки я оставляла им, когда уходила на уроки, а они искали меня, чтобы поиграть. Вот так, по-детски, мне было намного легче с ними прощаться. Возможно, прощаться навсегда.

Вскочив на Сезама, я послала его вперед, но не удержалась и обернулась к озеру, которое за столько лет тоже стало родным.

— Спасибо. И дождись меня, — сказала я, взглянув на водную гладь.

«Буду ждать», — прошелестело в голове, и, улыбнувшись, я свернула в лес.

Так я ушла из родного дома, но ничуть об этом не жалела. Еще по пути к границе графства во мне разгорелся азарт приключений, но страх перед неизвестностью тоже противным червяком засел глубоко внутри. Сезам нес меня очень быстро, и я старалась прогонять мысли о разбойниках, ведь они бы не успели и опомниться, как я бы пронеслась мимо них. Как выяснилось, зря…

Нечистый лес. Графство Де’Валор

Два всадника не торопясь ехали домой. Каждый из них думал об одном и том же, но за весь путь они не проронили ни слова. Топот копыт нарушал немую тишину леса, а птицы то и дело проносились над их головами. Юноша, что сидел на пегом низеньком скакуне, проследил за одной пташкой и грустно вздохнул.

— Ну вот и все, дружище, мы с ней попрощались, — грустно сказал он и еле успел остановить лошадь, чтобы не врезаться в резко затормозившего коня приятеля.

— Ты о чем? — настороженно поинтересовался тот.

— А ты еще не понял? Она ушла, возможно, навсегда, а может, и нет. Кто знает, чего нам ждать от завтрашнего дня.

— С чего ты взял? Она же согласилась спрятаться, — спросил Ник и развернулся к товарищу.

— Бросьте, ваше благородие. За своей полыхающей в прямом смысле яростью вы совсем не заметили, как Касс смотрела на нас, оглядывала пейзажи озера, каким взглядом нас провожала и как быстро согласилась на нашу опасную затею.

— Так что же ты молчал? — молодой рыцарь потянул за левый повод, но друг остановил его руку.

— Не нужно, Ник. Уже слишком поздно. Она пошла своей дорогой, сделала свой выбор, который был для нее единственно правильным.

— Правильным? Это разъезжать ночью по лесу ты называешь правильным выбором?

Птицы всполошились от громкого разговора и снова закружили над головами юношей.

— Нам не дали бы дождаться утра. Если бежать, то бежать сейчас. Мы не сможем оберегать ее всю жизнь, Ник. Ты скоро женишься, я тоже постараюсь время зря не тратить, а она должна научиться жить самостоятельно. Жить со своей красотой, характером и силой, потому что у нее будет полно таких моментов, когда нас не будет рядом. Никого не будет рядом, — уточнил он.

Светловолосый юноша нахмурился. Оставлять подругу посреди ночи было крайне глупым решением, но все уже случилось, и, где искать Кассандру, он не знал.

— Значит, ты понял, что она уйдет еще там, на берегу? — спросил рыцарь, поднимая взгляд на друга.

— Да. И мне было в тысячи раз тяжелее осознанно отпускать ее. Но так было нужно. Ты понимаешь это так же хорошо, как и я, тебе просто страшно за нее. Мне тоже.

На минуту лес снова погрузился в нерушимое спокойствие, но низкий голос рыцаря его нарушил.

— Джетт, я себе не прощу, если с ней что-нибудь случится. Вдруг ее убьют или…

— Ну все, Резель, хватит! Я помню, что не в твоих правилах быть оптимистом, но нам еще думать, как скрывать ее отсутствие от старика Груфульда хотя бы до полудня.

Джетт серьезно посмотрел на друга, а потом, ткнув его в плечо, добавил:

— Я давно заметил, что Кассандре постоянно удается выпутываться из всех передряг. Я не могу ручаться за то, что все будет хорошо, но я испытываю странное чувство уверенности, что все это пойдет ей только на пользу. Хватит ей уже сидеть канарейкой в огромной клетке.

— Как бы мне ни не хотелось все это признавать, но ты прав. Ты вечно прав, Джетт, как тебе это удается?

— Просто пока ты ухлестываешь за дамами на балах и окучиваешь девушек в городе, я просиживаю дни за книгами, — деловито сказал рыжеволосый юноша и, выпрямив спину, слегка послал коня вперед.

— Ох, так это, значит, я ухлестываю за девушками? А кто в прошлом году прятался в конюшне от своры недовольных девиц?

За пустыми разговорами они слегка отвлеклись от тяжелой мысли о судьбе подруги. Но чем ближе они подъезжали к дворцу, тем больше каждый из них погружался в свои тревоги. Ник упрямо отгонял варианты опасностей ночного леса, и Джетт старался не думать об этом.

И вот скоро сквозь плотную завесу листвы проступили первые огни замка. Молодые люди выехали из леса и тут же остановились. Вокруг опушки толпилась стража. С мечами в руках стражники обступили юношей, не давая пройти

дальше.

— Что за… — начал было Джетт, но услышал мерзкий голос Груфульда.

— Ну что, молодые люди, будем признаваться, где вы все это время были и где моя ненаглядная племянница, или вы предпочитаете, чтобы я узнал эту информацию, применив не самые приятные процедуры?

Друзья молчали. Ник с презрением оглядывал Груфульда сверху вниз. Он прекрасно знал, как можно вытянуть из человека все, что нужно. Но также рыцарь был уверен в том, что Груфульд ничего не узнает, потому что никому не известно, куда отправилась Кассандра.

Джетт прожигал старика злым взглядом и размышлял над тем, как бы улизнуть от своры солдат с острыми мечами.

— Взять их, — коротко приказал Груфульд, но никто не сдвинулся с места.

— Я сказал: схватите их! Немедленно! — повторил он, а среди солдат послышался недоуменный гул.

— Как же мы схватим командира, господин Груфульд? — поинтересовался самый смелый из них и взглянул на Ника.

Тот коротко ему кивнул и сам слез с лошади. Солдаты расступились, пропуская его к говорившему.

— Не стоит, Ральф. Сейчас мне и вправду лучше отсидеться в темнице, — грустно улыбнулся он и протянул руки солдату.

Он нерешительно поднес к его запястьям тяжелые кандалы. Перед тем как надеть их на руки командира, еще раз на него взглянул. Ник слегка прикрыл глаза, давая понять, что солдат делает все как надо. Груфульд все это время кипел от злости и орал на солдат.

— Подожди, Ральф! — подал голос Джетт.

Этого солдата он не знал, как и других. Но заметив, что стража слушается друга, схватился за последнюю возможность помочь себе и чересчур самодовольному рыцарю.

— Его тоже схватить! — скомандовал Груфульд.

Ник еле заметно качнул головой, и к Джетту двинулись несколько солдат. На него тоже надели увесистые кандалы. Под шумный топот их двоих отвели в подземелье, где располагались темницы. Рыцаря и конюха завели в соседние камеры.

— Прости, командир, — виновато шепнул все тот же Ральф, закрывая дверь темницы.

— Посидите тут и подумайте. А на утро жду от вас подробного рассказа, куда вы спрятали свою подружку. Ничего, пусть и она помучится вас ждать, — ядовито прошипел старик и отправился наверх.

— Ты что, с ума сошел? Да мы могли уйти без проблем. Они бы не тронули ни тебя, ни меня, а сейчас мы сидим в камере с окном в решетку. И все ради чего, чтобы ты блеснул своим благородством перед солдатами?

Джетт сильно злился на друга, и тот это чувствовал, но еще он знал, что все делает правильно. Теперь у Кассандры есть время уйти, а завтра будет поздно ее искать.

— Они думают, что мы ее прячем. За ночь она доберется до границы, а завтра Груфульд поймет, что мы с тобой ничего не знаем. Я просто тяну время, — устало сказал Ник, ложась на колючее сено, что служило периной для всех узников темницы.

— То есть ты специально? — удивился конюх.

— Да, поэтому перестань срывать на мне свой гнев и ложись спать, завтра сложный день.

После его слов послышалось тихое шуршание. К Нику пришло спокойствие, он только теперь понял, что все получится. Свадьба сорвется, а Кассандра когда-нибудь обязательно вернется. Но даже если этого не произойдет, он все равно будет рад, что однажды не остановил ее.

«Уснешь тут, да в хлеву спать приятнее», — было последним, что донеслось до ушей рыцаря, и он провалился в сон.