Академия стражей, или Я влюбилась в парня сестры

Джехан Вайс

Год назад…

Тело ломило так, что хотелось орать. Копошение скверны внутри было почти невыносимым. Почти.

— Джехан! Ты рано сегодня! Монстры увидели тебя и разбежались в ужасе? — услышал я смутно знакомый голос за спиной, но даже не смог вспомнить, кому он принадлежал.

Мне просто нужна была моя доза кофеина и пять минут тишины. Почему в полночь в общежитии так много людей шлялось по коридору?

— А ты караулишь меня с часами, когда я возвращаюсь? Одной женушки мне достаточно, спасибо, — бросил я парню и, наконец, подойдя к дверям своих апартаментов, рывком распахнул их.

В глаза сразу же бросились ярко-красные туфли. Я ненавидел красный. И прямо сейчас ненавидел эти туфли. Ненавидел то, что они не стояли на обувной полке, а валялись на полу. Ненавидел сам факт их присутствия на своем пороге.

Мартиша.

Сколько раз я просил ее не приходить ко мне, когда меня вызывали в разлом?

Я закрыл глаза и выдохнул. Медленно. Ровно. Главное дышать. 

Пальцы до боли стиснули дверную ручку и пришлось приложить усилие, чтобы разжать их. Дверь с тихим жужжанием закрылась. 

Из ванной комнаты доносился шум воды, Тиша принимала душ. А на софе в прихожей лежала ее сумка с вещами. Все это говорило о том, что Мартиша собиралась остаться на ночь. 

Возня скверны внутри усилилась, а вместе с ней и желание заорать на весь дом, так чтобы услышали все любопытные соседи. 

Я растер лицо руками.

Кофе. Мне нужен гребаный кофе. Две чашки, а лучше три.

— Джей, ты вернулся? Ты помнишь, что завтра утром у нас встреча с моей семьей? — крикнула Мартиша и вышла из ванной в одной из моих футболок, высушивая волосы полотенцем. 

Она смотрела выжидающе, безусловно полагая, что я сейчас кивну и скажу, что, разумеется, помню об этом, словно моя голова в эту минуту не раскалывалась пополам и не трещала по швам. 

Я стиснул челюсти и медленно выдохнул, сдерживая себя, чтобы не высказать моей девушке все свои мысли в очень резкой форме. Рука механически сняла кофеварку с плиты. 

— И что означает твое молчание? — требовательно спросила она, бросая на диван мокрое полотенце.

Мой взгляд прикипел к белому пятну на темно-синей бархатной поверхности, я начал дышать глубже, чтобы не озвереть окончательно. Я был помешанным на порядке психом, меня до дрожи бесило, когда вещи валялись не на своих местах. 

— Повесь полотенце в ванную, — медленно, контролируя свой тон, произнес я. 

Она кинула на меня раздраженный взгляд, закатила глаза и бросила тихо: «Придурок». Но тем не менее подхватила полотенце и скрылась за высокой дверью, хлопнув дверью.

Кровь застучала в висках, и я до боли зажмурился, втягивая в себя воздух и шаря по столу в поисках кружи с кофе. Я был в шаге от того, чтобы сорваться. 

Но стоило терпкой горечи обжечь мой рот, как копошение скверны немного притупилось. И меня отпустило. Не до конца. Скверна никогда не покидала мое тело, как это было у остальных стражей. Но отпустило настолько, что я действительно вспомнил, как месяц назад Тиш говорила мне про встречу с семьей.

Держа кружку, я потер лоб ребром большого пальца, пытаясь понять, что теперь с этим делать. Ведь с утра у меня были дела в студенческом совете, а я бы не хотел их откладывать. 

— Джей! — воскликнула Мартиша, появляясь на кухне. — Ужин с моей семьей. Только не говори, что забыл!

В ее голосе звучало столько недовольства, словно я был обязан держать в памяти вещи, о которых она мне говорила сто лет назад. За последние дни Тиш ни разу не упомянула об этой встрече и не спросила свободен ли я.

Но я не говорю ей своих мыслей. Ведь тогда этот разговор растянется до бесконечности.

— Прости.

Я залпом допил кофе.

— Но Джехан!.. — начала она. — Ты не можешь вот так со мной поступить!..

Поток ее претензий был бесконечным, но я едва ли в него вслушивался.

Дыши. Ровно и медленно. Главное дыхание.

Пальцы стиснули кружку с такой силы, что оставили вмятину, и я направился к мусорке. Теперь эта чашка негодна.

— Ты вообще меня слушаешь?!

Нет.

— Да, — бросил я, закрывая шкаф. — Но я правда не могу.

Мартиша посмотрела на меня слезящимися глазами, нервно скомкала маленькими пальчиками ткань моей футболки и демонстративно ушла, показывая, как она недовольна. 

Боги, дайте мне сил… 

Неужели мы должны были выяснять эти семейные проблемы сегодня и сейчас? Неужели она не понимала?..

Я тут же остановил себя. Не понимала. Тиш не была ни стражем, ни хранителем, она понятия не имела, как ощущается проникшая в тело скверна.

Заварив себе еще чашку кофе и сделав несколько глотков, я почти почувствовал себя человеком, готовым идти мириться со своей девушкой, но неожиданно Мартиша сама вышла из спальни с красными глазами и шмыгающим носом. Она бросила на меня обиженный взгляд и села на диван. 

— Лансель приехала на выходные.

Лансель. Это имя я слышал всего пару раз и знал только, что оно принадлежало младшей сестре Тиш, которая последние пять лет училась в пансионате заграницей. Мартиша не рассказывала мне про отношения между ними, но нетрудно было догадаться, что сестры не слишком ладили. 

Вот, откуда росли ноги.

Вот, почему Мартиша заявилась ко мне, хотя я просил ее этого не делать.

Она была расстроена и нуждалась в моем утешении. Только вот время Тиш выбрала до безобразия неудачное. Но я с этим разберусь. Разберусь, как и всегда.

Я протяжно выдохнул и, подойдя к дивану, опустился перед Мартишей на корточки, заглядывая в глаза.

— Хочешь поговорить об этом?

Это нужно было спросить, но, пожалуйста, скажи «нет». У меня глаза слипались.

Она опустила взгляд и заправила за уши темные пряди волос, медля с ответом и покусывает губы, как делала всегда, когда нервничала. 

— Перестань, — остановил я ее мягко, потянув за уголок рта. 

— Она... Я...

Мартиша словно не находила слов, чтобы выразить свои мысли. А такого не было никогда.

— У нас не лучшие отношения, — наконец, произнесла она, прожигая взглядом свои коленки.  — Поэтому ты должен быть на встрече вместе со мной. Лансель будет груба, родители начнут носиться вокруг нее и все ей прощать, потому что давно не видели, а я буду чувствовать себя одиноко. Пожалуйста... 

Я взял паузу, прежде чем ответить.

Эта Лансель уже рисовалась мне монстром с рогами, хвостом и копытами, единственной целью которого было обеспечить несчастье старшей сестре. Но это не заставило меня возненавидеть ее, а напротив - скорее породило любопытство. 

Какая она без призмы взгляда Тиш?

Ладно, каюсь, я всегда мечтал о младшей сестре.

— Хорошо, — коротко проговорил я, и Мартиша тут же кинулась мне шею, шепча, что я лучший. 

Но я устало убрал ее руки и отправился в душ. 

Слава богам, мы с этим закончили.

Постукивая пальцами по рулю, я ожидал, пока загорится зеленый. Тиш, опустив светозащитный козырек, подкрашивала губы алой помадой.

— Ты выглядишь напряженно, точно все в порядке? — уточнила она и кинула на меня обеспокоенный взгляд. 

Нет. Отец прислал сообщение, что хочет обсудить со мной мои навыки боя, иными словами прочитать мне лекцию о том, какой я бездельник, и что работаю недостаточно и не в полную силу. Но мне не хотелось обсуждать это с Мартишей.

Загорелся зеленый, и я плавно тронулся с места. 

— Да. Что насчет твоей проектной работы с тем эликсиром? — перевел я тему, следя за дорогой. 

— Ну... — Тиш убрала помаду в сумочку и подняла козырек. — Я разработала уже, кажется, миллион концепций, но этому говнюку-профессору ничего не нравится. 

— С ним сразу было все понятно. Просто кто-то повелся на симпатичную мордашку и решил, что он - паинька. Разве я не говорил тебе, что он тот еще требовательный тип?

Она недовольно фыркнула и, сложив руки на груди, отвернулась к окну.

— И ничего я не повелась. При первой встрече он был очень милым...

— Ну, да... — саркастично проговорил я. — Его милота колебалась где-то на уровне доброжелательности разломного монстра. 

— Ты неприятный... — с напускной обидой бросила она, и я не сдержал улыбки, при этом замечая краем глаза, как с моей машиной равняется байк. 

Хорошо. 

Назвать этого красавца просто байком было бы приуменьшением года. Черный мощный зверь с герметичным корпусом и низким рулем был огромным, но в то же время до боли сбалансированным и идеальным. И на этом монстре восседала девчушка в короткой клетчатой юбки, чья нога была в два раза меньше выхлопной трубы. 

Как эта малышка вообще удерживала мотоцикл на ходу?

Моя улыбка стала шире. 

А девчушка в ярко-розовом шлеме вдруг повернула голову в мою сторону и кивнула на дорогу впереди. Она поддала газу и выехала чуть вперед, а затем снова поравнялась с моим боковым окном. 

Предлагала мне гонки? 

В груди поднялось упорно подавляемое мной предвкушение скорости, чистейшего адреналина и полной свободы. И на краткий миг ко мне даже закралась абсурдная мысль выжать до пола педаль, принимая ее вызов. Мне было безумно интересно, действительно ли она стоила монстра, на котором восседала.

Но потом я бросил взгляд на ничего не подозревающую Тиш, вспомнил, почему запер в отцовском доме свой собственный байк и намеренно сбавил скорость, давая уличной гонщице понять, что отказываюсь от вызова. Она дернула плечом, будто говоря: «Твое дело», ускорилась, и тогда я заметил выгравированную надпись над номерами байка.

«Поцелуй меня в зад». 

Эта девчушка точно поехавшая. Но я почему-то улыбался, пока смотрел на дорогу впереди и представлял, как она, пригнувшись к баку, сливается воедино со своим байком и без страха мчит вперед на бешеной скорости. 

Мы остановились у ресторана, который был известен в нашем городе как идеальное место для встреч со старшим поколением. Передав ключи парковщику, я вышел из машины и открыл дверь для Тиш, помогая ей выбраться.

Она выглядела напряженной, и я, склонивший к ее уху, прошептал:

— Я уже говорил, что ты великолепно выглядишь? Давай покончим с этой встречей быстрее, а после я отвезу тебя, куда ты пожелаешь.

Мартиша подарила мне благодарный взгляд и смущенно улыбнулась. 

Ей нужно было так мало для того, чтобы почувствовать себя счастливее…

К нам уже спешила хостес. Ожидая ее, я окинул взглядом парковку и вдруг наткнулся на знакомый байк. Я не мог его перепутать, это точно он. Значит, и его наездница находилась где-то поблизости? 

С чуть большим интересом я вгляделся в панорамные окна ресторана, но не увидел в них никого отдаленно похожего на ту девушку. Я не понимал, что именно в ней заинтересовало, но мне отчего-то уже не терпелось зайти внутрь. 

Хостес провела нас к забронированному столику. Родители Тиш сидели за ним в одиночестве. Вероятно, ее сестра еще не пришла. 

— Джехан, Мартиша, — мадам Егер приветливо улыбнулась, но улыбка не тронула глаз.

Ее темные волосы были убраны в гладкий пучок, а все тело - спрятано под шелком темно-бордового платья. Строгая, волевая, требовательная. 

Существовали люди, которые излучали тепло. Оно словно естественным образом изливалось из их тела, и к ним невольно хотелось быть ближе, чтобы нежиться в этой мягкой, окутывающей пушистым одеялом, теплоте. Но мадам Егер была совершенно другая. Она, наоборот, словно поглощала все тепло, которое было в округе. 

— Добрый вечер, — тихо проговорил месье Егер. 

Он всегда выглядел так, словно из него вот-вот выплеснутся остатки жизненных сил. Синяки под его глазами молили о сне, а впалые щеки и сухая, шелушащаяся кожа о большем внимании к своему рациону. Месье Егер был нескладным, высоким и худощавым, точно трость. У него и руки были точно такими же, словно иссушенная кожа натянута на кости. 

Он протянул мне руку, и я невольно помедлил, боясь, что если сожму его пальцы сильнее, чем нужно, то кости хрустнут. 

Тем временем Мартиша оглядывалась и теребила кристаллики на своем платье. Нервничала, беспокоилась, но задать вопрос не решалась. 

Я положил руку на заднюю сторону ее шеи, слегка массируя, но этого ей хватило для того, чтобы выдохнуть спокойнее.

— Тиш сказала, что ее сестра вернулась. Она присоединится к нам сегодня? — спросил я, отодвигая для своей девушки стул. 

И стоило мне лишь упомянуть о Лансель, как мадам Егер странным образом преобразилась. Ее вечно безразличные глаза, от которых веяло могильным холодом, вдруг наполнились теплотой, а на губах нарисовалась вполне искренняя улыбка. 

От подобных метаморфоз по моей спине пробежали мурашки. И я невольно подумал о том, что сейчас мама Тиш израсходовала весь годовой запас тепла, который на протяжении многих месяцев упорно высасывала из окружающих. 

— Она отошла в дамскую комнату, — проговорила мадам Егер и переглянулась со своим мужем, на бледных щеках которого расцвел слабый румянец. — Лана скоро придет. 

Я заинтересовался.

Лансель здесь даже не было, но ее родители уже выглядели более живыми, чем за всю историю нашего знакомства. Что же в ней такого особенного?

Мой взгляд невольно скользнул в сторону дамской комнаты. Но тут скверна зашевелилась внутри, и я с силой втянул в себя воздух и закрыл глаза, справляясь с приступом.

Вдох и выдох. Главное дышать.

Контролируя потоки воздуха внутри своего тела,  я пропустил момент, когда скрипнул стул. Почувствовал только, что Тиш толкнула меня коленом.

— Привет, меня зовут Лансель. Ты Джехан, верно?

Открыв глаза, я наткнулся на изумительно красивые бледно-зеленые глаза с чистым и по-детски открытым взглядом, таящим в глубине искрящиеся вспышки. 

Лансель.

Ее аккуратные ровные губки сложились в лучистую улыбку, из-за которой на щеках возникли две совершенно очаровательные ямочки.

— Мама много о тебе говорила, — продолжила она легким тоном. — Вау, сестре так повезло, ты настоящий красавчик!

Я почему-то не смог найти слов, чтобы ответить. А инстинкты стража завопили об опасности, как при встрече с высокоуровневым монстрами. Тревога. Обнаружена угроза для жизни, нужно срочно найти безопасное убежище и оценить уровень риска.

Не понимая, что происходит, я выдавил улыбку и, кажется, что-то сказал. Кажется, родственники Тиш даже улыбнулись. Но при этом мой взгляд остался прикованным к Лансель. 

Красивая. Да. Но она все еще просто девушка, к тому же сестра Мартиши. Тогда почему я, как полный болван, растерял весь свой словарный запас?

Наконец, я сумел оторвать от нее глаза и, зашарив по столу в поисках более безопасного зрелища, наткнулся на ее руки. Тонкие пальцы были усыпаны кольцами разных форм и размеров, а ногти - выкрашены в ярко-розовый. И это выглядело... Горячо. 

Я точно придурок. Она же младшая сестра Тиш, соберись, Джей!

Мартиша сжала мою руку, привлекая внимание. Она была обеспокоена - видела, что я вел себя не как обычно. Тиш встревоженно стрельнула взглядом в щебечущую с родителями Лансель и слегка приподняла бровь, будто спрашивая, все ли в порядке.

Я коротко кивнул ей и, потянувшись, в порыве прижался губами к ее волосам, потому что почувствовал - что-то произошло. Внутри меня словно со скрипом и грохотом сдвинулась гранитная плита, которая - я уверен - была монолитом. 

Словно вор, я снова украдкой бросил взгляд на Лансель. Она рассказывала забавную историю из пансионата, а мадам Егер улыбалась, ласково поглаживая дочь по руке.

Были люди, которые излучали тепло. Оно словно естественным образом изливалось из их тела. К ним невольно хотелось быть ближе, чтобы нежиться в этой мягкой, окутывающей пушистым одеялом теплоте. Я редко встречал таких. И Лансель... Лансель была именно такой.  

За час я едва ли произнес пару слов, потягивая вино, которое, как и кофе, притупляет ощущение скверны внутри. Официант принес десерты, а я понял, что мне пора было остудить голову и, извинившись, вышел на балкон. 

Внизу раскинулась панорама города с высокими многоэтажками из черного стекла и редкими островками парков между ними.  Осенний воздух приятно холодил разгоряченную кожу. 

Я запрокинул голову и позволил нескольким бокалам вина делать свое черное дело - дарить мне возможность не думать ни о чем. 

— Скучно, да? — вдруг раздается за спиной мелодичный голос.

В груди приятно защемило, а на губах сама собой появилась улыбка

— Ты не выглядела так, словно тебе скучно.

Наконец-то! Бог разумной речи все же вернулся ко мне грешному и позволил произносить слова так, чтобы они не казались блеянием полусдохшего барана. 

Я повернул к Лансель голову, и наши взгляды встретились. Она улыбнулась, переплела руки за спиной и, удерживая мой взгляд, сделала несколько шагов от меня спиной вперед. Я невольно проследил, как натянулась от движений ткань ее темно-бордовой водолазки, обрисовывая упругую грудь.

— Я рада, что вы с Тиш встречаетесь. Всегда мечтала иметь старшего брата. А ты выглядишь неплохим человеком. 

Какие поспешные выводы.

— Откуда ты знаешь? — вздернул я бровь с крошечной усмешкой. — Быть может, в моем багажнике прямо сейчас лежит труп?

Она остановилась, ее взгляд стал глубже, Лансель словно бы прощупывала каждый миллиметр моего лица. И такое внимание к себе мне было странно приятно.

— Предположу, что будь в твоей машине труп, ты бы не стал так просто заявлять об этом, — уверенно произнесла она. — Но для окончательно вердикта мне нужно убедиться.

Подойдя ко мне, она перевесилась через балкон и завертела головой по сторонам, и поднявшийся ветер, словно только этого и ждал подхватил его длинные светло-медовые волосы, забранные в высокий хвост.

Это странно, что в этот момент я немного завидовал ему?

— Которая из них твоя колымага?

 Я почти покорен оскорблен. 

— Колымага? Молись, чтобы моя девочка не услышала твоих слов. 

Оперевшись о перила, я прошелся взглядом по открытой парковке и, найдя свою черную красавицу, указал на нее. 

— Девочка? — улыбаясь, переспросила Лансель, после недолгого разглядывания. 

Она выпрямилась и посмотрела на меня с напускным укором. 

Мне было забавно. Я подпер подбородок рукой, еле сдерживая смех. Мои губы слегка трясутся, но я поджал их. 

— А что не так?

— Ты посмотри - это же явно он! Мальчик, а не девочка, — Лана прищурилась, явно понимая, что несла чушь, но все равно не собираясь останавливаться.

И она была слишком очаровательной, чтобы ее перебивать. 

Мне хотелось услышать ее и понять, как она думает. 

— И с чего ты решила? — я напустил на себя серьезный вид, но улыбка все равно пролезла через уголки рта. — Какие у машин первичные половые признаки?

Лансель фыркнула и посмотрела на меня с сожалением. В ее глазах отчетливо читалось, как ей жаль такого беспросветного болвана, как я. 

— Какие еще «первичные признаки», Джехан? Здесь все на уровне интуиции. Машина же сама шепчет. Ты должен это чувствовать!

Я отвернулся, чтобы скрыть смех за кашлем. Это было слишком мило. В груди приятно щекотало.

— Хорошо, — я кивнул и, снова посмотрев на Лансель, наугад ткнул в какую-то машину. — Вон та – девочка или мальчик?

Она посмотрела в указанном направлении, а потом засмеялась и, покачав головой, легонько шлепнула меня по плечу. 

— Не жульничай! Это ты здесь невежа, тебе и решать. 

Нужно было что-то ответить. На самом деле это не так уж и словно. Варианта всего два, но я залип на ее родинке под левым глазом. У Тиш точно такая же. 

Нет, другая. 

Родинка Мартиши – просто родинка, темная точка на бледной коже, которую она постоянно пытается скрыть. Родинка же Лансель эдакая бодрая и резвая малышка. Показывая всем недовольным кулак, она смело говорит о своем праве на существование под этим самым глазом, странным образом предавая лицу Ланы еще большее очарование.

— Так каков твой вердикт? — приподняв брови, спросила она и посмотрела на меня в упор. 

Ее глаза смеялись.

— Девочка, — бросил наугад, так ни разу и не взглянув на машину. 

Лансель облегченно кивнула и ободряюще сжала мое плечо. 

— Ну, вот. Ты не совсем пропащий случай. Посмотри на нее, она же застенчивая полноватая девушка, которая раньше отчаянно хотела быть худой, а теперь довольна своим весом. Видишь?

От ее прикосновений по коже расползлось приятное покалывающее тепло. Мой взгляд стал глубже, и между нами словно начало возникать электрическое напряжение, которое можно было почувствовать на кончиках пальцев. 

— Джей? Вы не замерзли тут?

Услышав голос Мартиши, я испытал короткую вспышку разочарования и прочитал ту же эмоцию в глазах Лансель. Но так не должно было быть.

Это все наши ссоры в последнее время. Дело лишь в них. У меня и Тиш все в полном порядке.

Я развернулся к стоящей в дверях Мартиши и, улыбнувшись ей, раскрыл руки для объятий. И на ее лице проскользнуло такое облегчение, что грудь ужалило уколом вины. Я ведь пришел сюда поддержать Мартишу, а вместо этого болтал на балконе с ее сестрой

— О чем щебечете? — спросила Тиш, прижимаясь ко мне и окутывая слабым ароматом цветочных духов.

— О машинах, — ответил я. 

Она подняла ко мне лицо.

— Машинах?

— Джехан советовал мне, автомобиль какой марки лучше купить, — лучезарно улыбнулась Лансель. 

Я перевел на нее взгляд, приподнимая брови. Могу поклясться своими клинками стража, что говорили мы не об этом. Но она лишь дернула плечом и отвернулась, все еще улыбаясь. 

— Зачем тебе машина? Разве ты не предпочитаешь мотоциклы? — нахмурившись, спросила Тиш. 

Я удивился. 

— Ты водишь байк?

Она снова дернула плечом, не отвечая ни «да», ни «нет», но в этом жесте мне показалось что-то странно знакомое. Я снова проскользил взглядом по ее водолазке и клетчатой юбке до середины бедра.

Святые боги…

«Поцелуй меня в зад». 

Это точно она. 

Словно догадавшись о моих мыслях, Лана обернулась и подмигнула мне, а затем с поистине лисьей хитрой улыбкой вернулась в зал. 

В груди отчего стало тяжело, и я все продолжал смотреть ей вслед.

— Джей... — нервно бросила Тиш. 

С неохотой я перевел взгляд на свою девушку и, чуть приподнимая брови, молчаливо попросил ее продолжить. 

— Пообещаешь мне кое-что? — пробормотала она. 

— Что такое?

Она сглотнула. 

— Пообещай мне, что больше ты никогда не будешь оставаться наедине с моей сестрой.

Джехан Вайс

Жух. Жух. Жух. 

Моя рука, держа заточку, скользила по острию меча, а я сосредоточенно следил за ней, пытаясь игнорировать поднимающуюся внутри скверну и крики Мартиши на фоне. 

Разве она не пришла в тренировочную комнату, чтобы поддержать меня перед боем? Почему Тиш снова орала?

В меня летели упреки о том, что я совершенно перестал вкладываться в наши отношения, что ради нее я не могу пожертвовать одним единственным вечером и сходить с ней на вечеринку в честь первого учебного дня. 

— Все ждут, что мы придем туда вдвоем! Я и так постоянно одна! То у тебя вызовы, то ты торчишь в студсовете, то тебе хочется отдохнуть! Ты выставишь меня на посмешище!

Тратя все силы на то, чтобы контролировать себя, я со свистом втянул в себя воздух и поднял на нее взгляд. 

Она была на грани слез, глядя с этим вечным упреком на лице. А я не понимал, что не так с гребаной вечеринкой? Почему в прошлом году мы спокойно ее пропустили, а в этом нам обязательно нужно были идти и непременно вдвоем?

Губы Тиш задрожали, и она вскинула подбородок, сдерживая слезы. 

— Так, и скажи, что тебе все равно! Ты за год совсем изменился. Все изменилось после встречи с Лансель!

Только не снова.

Лансель. Лансель. Лансель. Лансель...

За последние месяцы я слышал это имя больше раз, чем за всю предыдущую жизнь. Мартиша, не переставая, говорила о ней. Нет, не так. Она постоянно ныла, сравнивала себя с ней, и всячески пыталась принизить Лану.

И я без понятия почему, но это доводило меня до белого каления. 

Тиш выглядела жалко, когда так говорила о сестре. Она уже истратила все слова мира, чтобы описать, какая Лансель негодяйка, словно желая настроить меня против нее. 

И лишь одно мне было интересно, понимала ли она, что делала нечто совершенно противоположное? Любая попытка остановить поток дерьма в сторону Ланы заканчивался истерикой, обвинениями и хлопками входной двери.

Как же меня все достало. 

Неутихающая скверна постоянно капала мне на мозги, а Мартиша, как сговорившись с ней, и вовсе делала мою жизнь невыносимой.

Раньше я всегда знал, что делать в таких случаях. 

Черный шлем, ключи, байк, трасса.

Бешеная скорость. Никаких мыслей в голове. Чистый адреналин. Кайф подобный приему наркотиков. А может это и было моим наркотиком - смертельно опасным наркотиком, который едва не забрал чужую жизнь, и мне пришлось завязать. 

Но ломка... Она была почти невыносима. Особенно в последний год, когда Лансель со своим «поцелуй меня в зад» будто рассыпала передо мной порошок и сказала: «Вдыхай». И у меня сводило горло и зудели пальцы от того, как же я хотел. 

— Ты даже не отрицаешь это, — прошептала Мартиша, качая головой и отступая. 

Как же. Достало.

Но я запихнул это чувство в задницу, отложил заточку и меч и, обойдя стол, подошел к Тиш. Она подняла на меня обиженный и расстроенный взгляд и добилась того, чего хотела - заставила меня почувствовать вину. А следом пришла и причина, по которой я терпел весь этот кошмар.

Потому что это Тиш. Моя Тиш. Девушка, вскружившая мне голову на первом курсе и вытянувшая меня из полного дерьма. Мне нужно напоминать себе почаще о том, что она сделала для меня, и где бы я был, если бы она не оказалась рядом.

Я сжал плечи Мартиши и поцеловал ее в лоб, медленно выдыхая. Раздражение никуда не делось. Просто теперь его стегало чувство вины. 

— Прости, — пробормотал я хрипло. — Мне не все равно, Тиш. Мне не может быть все равно на тебя.

Она всхлипнула, и, обняв за талию, прижалась ко мне.

— Прощу, если ты сходишь со мной на вечеринку. 

Попытки манипулировать мной бесили. И у меня кишки стягивались в узел при мысли о том, что я должен буду смотреть на блюющих первокурсников вместо того, чтобы отсыпаться после нескольких бессонных ночей, которые провел в разломах. 

Но… Мартиша была права. Последнее время мы проводили мало времени вместе. И это была только моя вина.

Раздался сигнальный гудок, призвавший выйти на арену.

Тиш вцепилась в меня крепче.

— Не отпущу, пока не пообещаешь, что пойдешь.

Достало.

— Обсудим это после боя, — бросил я, отстранился и, подхватил свое оружие, направился к двери. 

— Удачи! — донеслось мне в спину. — Победи их всех!

Я мрачно усмехнулся. 

Конечно, Тиш, ты ведь сделала все, чтобы создать мне правильный настрой.

Арена знакомо пахла песком и кровью. 

Из ангаров постепенно выходили студенты в серых боевых костюмах. Кто-то вел себя преувеличенно уверенно и рассылал воздушные поцелуи сидящим на трибунах девчонкам, кто-то держался особняком, а кто-то и вовсе выглядел так, будто предпочел бы быть где угодно, но не здесь.

Но так или иначе, все парни волновались. 

— А вот и они! Гордость нашей академии! Лучшие стражи со всех курсов! — раздался голос комментатора.

Я узнал его. Это был Симон Голт, третьекурсник с факультета алхимиков. Одно время он ошивался рядом с Мартишей, хотя я даже не представляю, на что он надеялся. Парнишка был назойливым болтуном, но роль комментатора ему подходила идеально. 

Привычно крутанув в руке меч, я размял плечи и шею и чуть не оглох от визга с трибун. Усмехнувшись, я отсалютовал девушкам, и крики только усилились.

— Слышите? О, да! Это персональные фанфары нашего звездного студента! Ликуйте, первокурсники и первокурсницы! Вы успели запрыгнуть в последний вагон и теперь своими глазами можете узреть стража И-уровня. Прошу любить и жаловать, Джехан Вайс!

Я нетерпеливо постукивал пальцами по бедру. 

Послать бы все эти прелюдии в задницу к монстрам. Давайте уже поскорее начнем. Краем глаза я заметил, что ректор вскидывал руку с пистолетом вверх.

Наконец-то. 

В моем теле бушевала энергия, а скверна отступала, потопляемая потоками маны. В сражении для этой гребаной грязной жижи никогда не будет места, и этот бой не станет исключением. Я начала кивать в такт громкой ритмичной музыки, орущей из колонок.

Взгляд заскользил по трибунам, и вдруг я увидел ее.

Отчего-то тело замерло и покрылось мурашками.

Вокруг были всплески рук, орущие студенты, пьянеющие от криков и визгов, идиотские плакаты. А посреди этого безумия стояла Лансель. И словно в каком-то дурацком фильме в замедленном действии, ветер трепал медовые пряди ее волос, в светло-зеленых глазах зажигались искорки, а на губах играла легкая улыбка. И она была такой... Такой идеальной в новенькой студенческой форме первокурсников, что это вышибло воздух из легких. Я снова, как и в первую встречу, растерял все свои слова.

Раздавшийся выстрел подействовал отрезвляюще.

Я тряхнул головой и сорвался с места. Но в мыслях была только Лансель.

Разве она не училась за границей? Когда приехала? Почему Мартиша ничего не сказала? Она поступила в нашу академию? Какой у нее был факультет?

Справа от меня просвистел клинок, и я на автомате отклонился.

Соберись, Джехан. Пусть это всего лишь показательное выступление для первокурсников, но если допущу промашку, придется выслушать целый поток брани от отца. А это даже хуже, чем таскаться в разломы каждый день на протяжении месяца.

Отбрасывая все лишнее в сторону, я сосредоточился на инстинктах стража, полностью отдаваясь во власть охоты, и, заметив противника, рванул к нему, обманным маневром заставил его уйти влево, а сам, оказавшись у него за спиной, оглушил его ударом рукоятки. 

Трибуны взревели и завизжали. 

— Да! Это страж И-уровня! — восторженно крикнул Симон. — Элиот Картер выбыл. У нас были на тебя надежды, Элиот. Но первенство в рейтинге потока ничто по сравнению с настоящим боевым опытом. Правда, Вайс? Сколько разломных монстров ты уже убил? 

По крови побежало возбуждение, я едва ли слышал, что говорил комментатор. Перед глазами уже была следующая цель. Блок. Подсечка. Удар. Еще один выбыл. 

— Что творит этот парень! Кто-то предупредил его, что мы собрались здесь веселья ради? Полегче с дамой.

Я усмехнулся, войдя в кураж. 

Дамы остались сидеть на трибунах, а здесь лишь стражи. 

Бой длился недолго. Прошло меньше десяти минут, а все противники уже валялись мордами в песке. Возбуждение от боя стихло также быстро, как прогоревшая спичка.

Гордости я не ощущал, радости от победы тоже. 

Остальные стражи были слабее меня на порядок или на два. Все равно, что отобрать конфетку у ребенка.

— Это победа! Вы удивлены? Я - нет. И такая победа требует награды! Вы согласны? Награды! Награды! — тараторит Симон. 

А мне не было до него и до того, что он говорил, никакого дела. Я скользил по трибунам в поисках златовласой макушки, но ее не было. 

Я почувствовал разочарование, но сказал сам себе, что она не обязана была дожидаться окончания боя. У нее могли быть дела, или ей просто стало скучно. Но все равно продолжил жадно осматривать первокурсников.

Без понятия, почему мне так важно было найти ее прямо сейчас, это словно помешательство. 

Это уже перешло все границы.

Я едва не пропустил, как на меня на бегу запрыгнула улыбающаяся Мартиша, тянущаяся ко мне для поцелуя. Она всегда любила быть в центре внимания, но никогда не не вела себя так на людях. 

Что изменилось теперь?

Но я не стал задавать этот вопрос вслух. Прижав ее ближе к себе, я поцеловал ее горячо, глубоко и вкусно. Потому что так и должно было быть. Ее губы на вкус были, как вишня, которую она ела перед тем, как мы пришли сюда. 

Жаль только, что вишню я ненавидел.

— Да! Это главная парочка нашей академии! Дорогие первокурсницы, кто успел раскатать губу, закатайте ее обратно. Я ставлю на то, что они поженятся. 

Она отстранилась и шепнула мне на ухо:

— Ну, так что? Мы идем?

Я уже и забыл.

Гребаная вечеринка.

Но мой взгляд снова нырнул к трибунам, в памяти вспыхнула Лансель в форме первокурсницы, и внезапно мне захотелось пойти туда. Захотелось пойти на вечеринку.

Я почти в нетерпении. И почти убедил себя в том, что делаю это, чтобы побыть с Мартишей хотя бы один вечер, пока меня снова не вызвали в разлом. Почти убедил. Почти…

— Идем, — кивнул я и, посмотрев на Тиш, щелкнул ее по носу. — Только не надевай красное.

Лансель Егер

— Лансель, не отставай! — прокричала моя новоиспеченная одногруппница, Ванесса. Она ухватила меня за руку и, активно работая локтями, стала выбивать нам место в первом ряду на трибунах. — Сейчас всё займут!

Я рассмеялась. 

Она была настоящим фонтаном энергии. По сравнению с ней я казалась просто паинькой. Наверное, поэтому мы сразу же заприметили друг друга еще пока стояли в очереди регистрации на боевой факультет. Как и я, Ван была хранительницей. Хотя с ее-то характером, я была почти уверена, что она страж.

— Девчонки, вы первокурсницы? — обернулись к нам двое парней. — Вставайте сюда.

— Спасибо, — мило улыбнулась я им, а Ванесса закатила глаза.

— Прекратишь ты распространять свои феромоны уже или нет?

— Какие еще феромоны? Кто я по-твоему? — прыснула я.

— А как еще это назвать? Не удивлюсь, если у тебя под окнами завтра целая толпа страже соберется и будет наперебой петь тебе серенады, — проворчала она.

— Это… — начала я, но слова застряли в горле, когда мой взгляд скользнул на арену.

Я нашла его сразу же, будто во мне был установлен наводящий механизм.

Джехан Вайс. Выделяющий из толпы. Единственный из участников, вышедший в черной форме полноценного стража.

Стоящие рядом со мной девушки завизжали, и я их ни капли не осуждала. Ведь у самой сердце затрепыхалось в груди пойманной птичкой - пойманной сильными руками одного парня с нереальными янтарными глазами и крышесносящей улыбкой.

Я увидела его, и целый год упорных попыток убедить себя в том, что моя семилетняя влюбленность подошла к концу, полетели под хвост разломным монстрам. 

Целый год. 

С нашей последней встречи прошел целый год. 

Целый год я вздрагивала и бежала к телефону, стоило раздаться звуку уведомления, надеясь, что он свяжется со мной.

Целый год я шерстила Сеть, пытаясь найти о нем хоть крупицу информации. 

Целый год я металась между гордостью и чувствами.

И когда, наконец, решила отказаться от своей детской влюбленности, я увидела его и… Не могла ничего поделать с гребаными чувствами.

Это ощущалось как удар поддых.

А ведь все так хорошо начиналось… Я в кой-то веки не опоздала, приехала в академию, зарегестрировалась на факультет, познакомилась с классными ребятами, и нужно же мне было потащиться к арене!

— Я в лужу. Боги, хоть бы у него не было девушки! — пробормотала Ванесса.

Девушка… Девушка у него как раз-таки была.

— Есть, — проговорила я с легкой улыбкой, игнорируя как при этих словах сжалось сердце. 

Я ведь так безумно рада за сестрицу, которая встречалась с моей первой любовью. 

«Бывшей первой любовью. Кто-то здесь помнит, что мы вроде как его забыли?» — заворчала гордость.

— Лансель! Да, как ты умудрилась-то? Ты же сама мне сказала, что училась за границей! 

Ванесса обернулась ко мне с квадратными глазами и неприкрытой завистью во взгляде. 

— Что? — я усмехнулась. — Не я его девушка.

Но хотела бы ей быть.

«Сейчас кто-то по шеям получит! Ничего ты не хотела», — подключился к гордости разум.

Ну, да. Конечно.

— Тогда откуда знаешь, что он занят? А-а-а, — в ее взгляде сверкнуло понимание, и она, ухмыльнувшись, легонько толкнула меня локтем в бок. — Ты его фанатка, что ли?

— Он встречается с моей сестрой, — бросила я, дернув плечом.

Эти слова на вкус были, как бочка дегтя.

— Ничего себе! Даже не знаю, повезло тебе или нет. Я бы удавилась, встречайся моя сестра с таким красавчиком.

Ванесса не представляла насколько была близка к истине. 

Краем глаза я заметила, как ректор поднял со стола пистолет, чтобы выстрелить в воздух, и мой взгляд сам собой устремился к Джехану. Я ничего не могла с собой поделать. Как и год назад просто не могла остановить себя от того, чтобы не выйти за ним на балкон. 

Понимала, что это глупо, и мне ничего не светило.

Знала ведь, как они с Мартишей любили друг друга.

Но… Но это я встретила его первой! Это со мной он должен был быть!.. Однако я проиграла еще до того, как бой был начат. Просто потому, что они поступили в академию на один курс. Дурацкая судьба. Дурацкое стечение обстоятельств.

«Отвернись, Лансель. Не гляди на него. Отвернись. Ты уже сделала выбор, — накинулась на меня с новой силой гордость. — Ты не будешь бегать за каким-то там парнем, будь он даже самим богом. Не будешь просить от него подачек в виде объедков внимания со стола твоей сестры. С двенадцати лет ты думала, что он твоя судьба, но тебе показалось».

В горле закололо. 

Да. Я все для себя решила.

Уголки моего рта опустились, и вдруг… Джехан посмотрел прямо на меня. Посмотрел и застыл. Словно не ожидал увидеть. Словно ждал этой встречи и надеялся на нее, также как и я.

Бах. 

Раздался выстрел, и Джехан, едва уловимой тенью заскользил по полю, а я так и осталась стоять на месте с переполненной чувствами грудью.

Дура. Дура-дура-дура.

На что я надеялась? Зачем выдумывала то, чего не было? Джехан явно не помнил, как спас меня семь лет назад. И уж конечно, он не стал бы рвать их безупречные и идеальные отношения с Мартишей просто потому, что мы поболтали один раз. 

Судя по рассказам мамы история их любви была словно списана из какого-то романа. Он был плохишом, который постоянно попадал в неприятности. А Мартиша пай-девочкой, которая рассмотрела за его маской нечто большее. 

Я зажмурилась.

Если бы я только знала, что Джехан Вайс, про которого сестра прожужжала нам все уши, был моим Рыцарем… Если бы я только знала…

«И надолго мы утонули в этих соплях на этот раз? — язвительно спросил разум. — Мне, быть может, озвучить для тебя определение словосочетания «больше он нам не нужен»?».

— Что-то у меня в горле пересохло, — произнесла я, насильно отрывая глаза от Джехана. — Ванесса, хочешь воды или кофе?

— Воду, — пробормотала она, не задумываясь, полностью поглощенная боем на арене. 

Я кивнула и оглянулась на стоящих рядом старшекурсников. 

— Ребят, кто-то будет что-то из напитков? Я принесу. 

Те самые парни, что пропустили нас с Ван вперед, и еще несколько девушек посмотрели на меня с благодарными улыбками и, высказав свои пожелания, вернулись к разворачивающемуся перед ними зрелищем.

А я сбежала стала протискиваться к выходу с трибун, слыша на фоне жужжание комментатора и намеренно игнорируя его. Дифирамбы Джехану Вайсу слушать не хотелось.

Палатку с напитками я заприметила еще когда мы с Ванессой шли сюда. И я сразу же направилась к ней, мысленно отмечая насколько все было удобно расположено. Организация Первого дня в академии была на высшем уровне.

Сразу за кованными воротами стояла стойка регистрации для первокурсников, потом - аллейка со стендами клубов, в которые можно было ступить, чтобы разнообразиться студенческую жизнь, дальше были ларьки с едой, а от них дорожка уводила как раз к арене. 

Насколько я поняла, ежегодно на Первый день проводился показательный бой среди старшекурсников, чтобы поступившие своими глазами могли увидеть, чему они смогут научиться и каких высот достичь.

Было глупо думать, что среди выступающих стражей не будет Джехана Вайса. Ну, вот… Снова я думала о нем!

Дернув плечом, я подошла к лавке и улыбнулась стоящему за стойкой парню.

— Два сока, три воды и один черный кофе с тремя шотами эспрессо, пожалуйста.

Бариста стрельнул в меня улыбкой. 

— Любишь покрепче, красавица?

Скорее хотела вернуться, когда бой уже закончится. Но и это тоже, да.

— Ага, и погорячее, — усмехнулась я. — Ты выглядишь молодо. Подрабатываешь в кофейне родителей?

— Почему ты думаешь, что эта кофейня моих родителей? — вздернул он бровь, ставя на прилавок напитки, и снял с крепления рожок для кофе.

— Потому что на тебе брендовая кепка, которая стоит как три зарплаты обычного баристы? — ответила я с улыбкой вопросом на вопрос.

— А ты внимательная. На какой факультет поступила?

— На боевой. Я хранительница.

— А все хранительницы такие сногсшибательные красотки? — внезапно вмешался в нашу непринужденную беседу незнакомый мужской голос. 

Я обернулась и встретилась взглядом с довольно симпатичным парнем. Кажется, я видела его раньше. Он был на арене вместе с остальными стражами. Уже успел вылететь?

В глаза мне невольно бросились его испачканные в песке коленки. 

Похоже, он проиграл. 

— Я Элиот Картер, — представился парень, опершись рукой о прилавок и наклоняясь ко мне ближе. — А ты?

Элиот выглядел весьма неплохо.

Только вот его волосы были светлыми, а не черными с выбритыми висками, глаза - серо-синими, а не янтарными с темными всплесками. А губы - пухлыми, а не идеально-симметрично ровными и пропорциональными. 

В остальном же, да. Вполне неплохо.

«Кто-то точно сегодня получит по шее», — мрачно буркнул разум.

Я выдавила из себя улыбку. 

— Лансель Егер. 

— Егер? — Элиот вздернул брови. — Вы с Мартишей Егер случайно не сестры?

Похоже этот парень все же болван. И ни капельки не симпатичный!

Перестав улыбаться, я отвернулась к баристе, чтобы забрать свой кофе и поймала его сочувствующий взгляд. За это время он даже успел собрать бутылки в пакет, чтобы мне было удобно нести.

Это было мило.

— Спасибо, — благодарно кивнула я ему и, не слишком охотно, пошла назад к арене. 

— Стой! Постой! Что я сказал не так?

Воспользовавшись скоростью стража, Элиот обогнал меня за считанные секунды и возник передо мной, преграждая путь. 

— Если я ошибся, и Мартиша не твоя сестра, то…

— Сестра, — резко бросила я и подняла голову, встречая его взгляд. — И что?

Он вскинул руки в жесте поражения и очаровательно улыбнулся. 

— Ничего, я просто хотел найти тему для разговора. Прости, если это тебя задело. 

Ладно. Может, не такой уж и болван. 

Вместо ответа я протянула ему пакет с соками и водой. 

— Поможешь донести напитки моим друзьям?

Не медля, Элиот забрал мою ношу с таким видом, словно выиграл главный приз в соревновании.

— Я как раз хотел сам это предложить. Но ты же не горишь желанием возвращаться?

Хорошо, возможно, Элиот все же капельку симпатичный. 

В моем взгляде появилось любопытство. 

— И почему ты так решил?

— Если бы тебе был интересен бой, ты не ушла бы за дурацкими напитками и не болтала бы с баристой, — усмехнулся он. — Не нравятся драки?

Скорее слишком сильно нравятся…

— Да! Это главная парочка нашей академии! Дорогие первокурсницы, кто успел раскатать губу, закатайте ее обратно. Я ставлю на то, что они поженятся! — на весь двор академии вдруг завопил комментатор. 

Поженятся…

Я залпом сделала несколько глотков из своего стаканчика, обжигая небо горячим кофе, и снова посмотрела на Элиота. 

Нет, все же он определенно красавчик. И даже хорошо, что его волосы красивого светло-каштанового цвета, а не темные!

— Смотреть, как несколько парней надирают друг другу задницы? Нет, не слишком. Гонки зажигают меня больше. 

— Да, в этом что-то есть. Я тоже люблю смотреть, как байкеры гоняют на своих зверях, — кивнул Элиот.

Я склонила голову на бок, слегка морща нос и улыбаясь. 

— Смотреть? Обижаешь.

Искра понимания промелькнула в его взгляде моментально, и каштановые брови взлетели вверх. 

— Ты водишь байк? Обалдеть! Никогда бы не подумал!

Я рассмеялась. 

— Мне все так говорят. 

— Лансель! — раздался голос Ванессы, и мы с Элиотом обернулись. 

Одногруппница приближалась нам в компании ребят, которым я обещала принести напитки. Наверное, они хотели промочить горло, пока смотрели за захватывающим боем. Но в жизни не всегда бывало так, как мы мечтали. 

— Мы тебя на трибунах ждем, а ты тут со стражами флиртуешь! — с наигранным возмущением проговорила Ванесса, но тайком показала мне поднятый палец вверх.

— Да, я встретила Элиота, и мы немного заболтались, — я тепло улыбнулась ребятам. — Вот, ваши напитки.

— Ты такая милая, — проговорила одна из девушек. — Спасибо.

А парни посмотрели на Элиота с едва ли прикрытой враждебностью. И пока Картер раздавал бутылки, Ван склонилась к моему уху и зашептала:

— Он тебе уже пакеты носит? Отличная работа, Лансель!

— В смысле «уже»? — улыбнулась я. — Что здесь такого?

Она в ответ одарила мне красноречиво-неверящим взглядом.

— Нет, если для тебя это ничего… То пусть.

— Лансель, — снова привлек мое внимание Элиот. — Ты уже знаете, что сегодня вечером будет традиционная вечеринка? Обязательно приходи, — его взгляд скользнул к стоящей рядом со мной Ван. — И, конечно, бери своих друзей. Это что-то вроде посвящения, такое нельзя пропускать. 

— Время и место. И мы будем там, — заулыбалась Ванесса и закинула руку мне на плечо. — Лансель тоже. Я прослежу.

— Договорились, — кивнул он и, оглянувшись на арену, вздохнул. — Мне уже пора. Рад был познакомиться, ребята. Обязательно приходите. Десять часов. Клуб «Нитро», — бросил Картер уже на ходу и, кинув на меня последний взгляд, исчез из поля зрения.

А я смотрела ему вслед и со щемящим чувством в груди невольно сравнивала его спину со спиной Джехана. У Вайса она была широкой, с поджарыми мышцами скрывающимися за черной формой и переходящей в узкую талию. Я до сих пор помнила, как семь лет назад сидела на заднем сидении его байка, обхватывала его двумя руками и чувствовала себя принцессой, которую Рыцарь спас из лап опасности.

Тогда я думала, что нам судьбой начертано снова встретить и остаться вместе.

— Наглядишься ты еще на своего стража! — проворчала Ванесса, выдергивая меня из грустных мыслей. — Сейчас у тебя есть важная миссия!

— О чем ты? — улыбнулась я, переключаясь на нее.

— Как это о чем?! Тебе предстоит меня накрасить! Сама же говорила, что у тебя хорошо получается!

— Ты умеешь делаешь макияж? — тут же уставилась на меня одна из старшекурсниц. — А вот я совсем не могу рисовать стрелки…

Почувствовав атмосферу, остальные парни попрощались с нами и поспешили уйти, будто слово «макияж» было тайным заклинанием по их отпугиванную. 

Я усмехнулась своим мыслям и кивнула в ответ старшекурснице. 

— Не скажу, что я профи, но кое-что знаю.

— А правда что заграницей сейчас очень популярен дымчатый макияж? А про эффект поцелованных губ ты тоже знаешь? Как думаешь, что можно сделать с нависшим веком? — посыпалась на меня тонна вопросов.

Так слово за слово, и мы уже шли в общежитие боевого факультета наряжаться для вечеринки. И мне бы предвкушать девичник и потрясающий вечер в компании неплохого парня, но думала я лишь об одном: «Придут ли на эту вечеринку Джехан и Мартиша?».

«Ты безнадежна», — вздохнула гордость.

Лансель Егер

— Лансель Егер? — уточнила комендантша и консьержка общежития по совместительству, Бри Зимга - если верить бейджику.

Она что-то напечатала в компьютере, несколько раз для верности взглянула на мои документы и вернула мне ИД-карту [1].

— Ваша комната на пятом этаже, номер «502». Код от двери - пять единиц. Как только вы с мадемуазель Ванессой Нейр заселитесь, не забудьте его поменять. И… — мадам Зимга чопорно поправила выбившуюся из пучка прядь и строго взглянула на стоящую за моей спиной ораву девушек. — Даже не думайте пройти наверх со всей этой толпой, — произнесла она и поджала губы. — Общежитие - это место для отдыха, а не для развлечений!

О-оу…

Я оглянулась на старшекурсниц, которые уверяли нас с Ванессой, что на боевом факультете самые большие комнаты и что туда будет легко попасть. Те под моим взглядом смежевались и стали переглядываться друг с другом. 

Как обычно… Сначала кричат громче всех, что все знают, а потом - в кусты. Пансионат сменился на академию, а ничего не поменялось.

Я с милой улыбочкой вернула внимание к комендантше и, положив руки на стол, наклонилась к ней.

— Мадам, вы вероятно заботитесь о покое других студентов. Ведь если мы начнем шуметь, то доставим всем неудобств.

— Именно! — подтвердила она, и ее губы и вовсе превратились в тонкую ниточку.

— И вы, наверное, знаете, что сегодня вечером для студентов устраивается вечеринка…

— К чему вы ведете, мадемуазель Егер? — прищурилась она. 

— Понимаете… — теперь моя улыбка стала смущенной, а на щеках вспыхнул румянец. — Я совсем недавно вернулась из-за границы, а Ванесса всю жизнь провела в деревне…

Почувствовав, что Ван приготовилась возмущаться, я незаметно наступила ей на ногу, чтобы помалкивала. 

— Мы совсем ничего не знаем о студенческой жизни и о том, как тут принято одеваться и краситься… Я прошу вас о невозможном, но, пожалуйста… — я взяла сухенькую руку женщину в свою и заглянула ей в глаза. — Нам очень не хочется ударить сегодня в грязь лицом. Это же наш первый выход в свет в качестве студенток. Пожалуйста, мадам Зимга! Вы ведь тоже были первокурсницей, вы должны нас понять… 

Взгляд комендантши начал оттаивать. 

— Мы будем вести себя тихо-тихо! Никто нас даже не услышит!

— Да, мадам Зимга! Пожалуйста! — подключилась Ванесса. 

— Пожалуйста, мадам Зимга! — загомонили остальные. 

Она закатила глаза и цыкнула.

— Боги! Ладно! Сделаю вам подарок на день первокурсника, — проворчала мадам. Но если я получу хоть одну жалобу на вас… — она пригрозила мне пальцем.

— Этого не случится! — заверила я ее, широко улыбаясь. — Спасибо, мадам! Вы лучшая! 

— Я надеюсь, — красноречиво заметила она. — Бегите уже.

В лифт мы завалились, хихикая и улыбаясь.

— Ловко ты ее! — похвалила меня старшекурсница. — Здесь чувствуется опыт.

— Разве что чуть-чуть, — улыбнулась я.

Хотя опыт в умасливании комендантш у меня и правда был. В прошлом общежитии при пансионате у нас работала настоящая старая грымза. По сравнению с ней мадам Зимга была безобидным одуванчиком.

Лифт издал мягкий гудок, извещая, что мы прибыли на нужный этаж, и черные металические двери распахнули. 

— Вау! — выдохнула Ванесса.

И права «вау». 

Весь коридор был обложен черным мрамором, а по стене шла извилистая светящаяся белым полоса, которая вела к редкому ряду таких же черных дверей. Это было похоже на люксовый отель, а не на обычное студенческое общежитие. Пансионат на фоне этого заметно проигрывал.

— Боевой факультет и правда на другом уровне, — с легкой завистью проговорила одна из девушек. 

— А на научном не так? — уточнила я.

— Попроще, — хмыкнула она.

Мы добрались до комнаты с номером «502», я ввела код на приборной панели, и дверь с тихим щелчком открылась. Я перешагнула порог, и в комнате вспыхнул свет, озаряя стильную кухню-гостинную в черно-белых тонах, посреди которой стоял мой огромный ярко-розовый чемодан.

А что? Он очень даже сюда вписывался. Тут как раз не хватало пары ярких деталей. 

— Ярко-розовый? Серьезно? Тебе сколько? Пять? — фыркнула Ванесса, и тут же получила от меня тычок под ребра.

— Не смей обижать Маркуса! — пригрозила я ей с притворным возмущением.

— Маркус? Это имя твоего чемодана? — Ван смотрела на меня то ли с ужасом, то ли со смехом. — Ты чокнутая…

— А по-моему мило, — заступилась за меня та самая старшекурсница, которой я пообещала сделать «дымчатый взгляд».

Я бросила на Ванессу фирменный взгляд победителя.

— Так-то!

— Это подкуп, — проворочала она и, пройдя вглубь наших апартаментов, брякнулась на черный диван. — Ну, что ж, феечка красоты, давай, феяч.

— Сразу после того, как ты извинишься перед Маркусом, — хмыкнула я и резко нагнулась, уклоняясь от подушки. 

А вот стоящая за мной старшекурсница избежать попадание снаряда не успела. Послышался возмущенный возглас, и… Началась война, сопровождаемая взрывами смеха.

***

Я не могу сказать, что ненавидела машины. Просто предпочитала байки. В частности потому, что стоило мне проехать на автомобиле пару километров, как я жутко начинала хотеть в туалет. На мне словно было какое-то проклятье.

И я бы с удовольствием отправилась в клуб на Уильяме, моем ласково урчащем черном мальчике, но после его страстных объятий уложенные локоны превратились бы не пойми во что, да и длинное платье из алого шелка не предполагало такого поворота событий. 

Вот, и пришлось ехать вместе с девчонками на такси.

Я сидела на самом краешке сидения, поджимаясь и стискивая колени. А Ванесса то и дело смотрелась во фронтальную камеру телефона, рассматривая себя то с одно, то с другой стороны, не в силах налюбоваться.

Я бы посмеялась над ней. Но боялась, что после такого финта мой мочевой пузырь скажет мне: «Пока». Поэтому я смотрела на проносящиеся за окном смазанные огни большого города и молилась богам, чтобы они побыстрее донесли нас до клуба на этой гребаной колымаге!

— Все в порядке? — спросила Фиона, одна из старшекурсниц.

Я выдавила улыбку.

— Да. Мутит. Не люблю машины.

Обычно этой отговорки хватало, но к моему ужасу предусмотрительная Фиона полезла в свой ридикюль и достала оттуда небольшую бутылочку воды и пластинку таблеток.

— Возьми, у меня такая же проблема.

Она смотрела на меня с сочувствующей улыбкой, а я в ужасе таращилась на воду и плотнее сжимала бедра.

Боги… Будьте милостивы.

— Нет, благодарю. Я просто потерплю, — кое-как пробормотала я и снова отвернулась, уговаривая свой организм потерпеть еще немного.

Уильям, я скучаю…

За окном мелькнула неоновая вывеска «Нитро». Машина затормозила, и я, не дожидаясь, когда водитель откроет нам дверь, нажала на кнопку и вылетела из салона, как ошпаренная.

Туалет. Туалет. Где у них тут туалет?!

Процедура досмотра в клубе была поистине бесконечной. Я уже готова была сунуть свою сумку охраннику прямо в лицо. Пусть забирает, если ему так уж интересно, что же в ней находилось.

— Никаких запретных веществ? — задал он вопрос.

— Нет, — процедила я, видя перед собой только светящийся указатель с туфелькой.

— Вам есть восемнадцать?

— Да…

Моя улыбка уже начинала походить на оскал. От этого его подозрение только выросло, но позади меня была еще целая толпа жаждущих веселья студентов. Поэтому мне надели браслет, разрешающий покупать алкоголь, вручили сумку назад, и я понеслась в дамскую комнату.

Вхух… Это было близко.

Я вышла из кабинки и почувствовала себя человеком. Подойдя к раковине, включила воду, набрала в ладони мыло, и пока мыла руки осмотрела себя в зеркале.

Сегодня я должна была выглядеть бе-зу-преч-но. Разумеется, лишь потому, что хотела произвести впечатление на Элкота. То есть, Элиота.

«Разумеется», — цинично поддакнула гордость.

Высушив руки, я подхватила свою сумочку с подставки и приготовилась уходить, как вдруг услышала всхлип из дальней кабинки. Это было не мое дело, но мало ли что там произошло… Я ведь никуда не спешила.

Подойдя, я осторожно постучала.

— У вас все хорошо? — мягко спросила я.

— Да! — крикнули мне оттуда. 

Но несмотря на это «да», я слышала, что девушка была на грани истерики.

Бедолага. Что у нее случилось?

— Я могу чем-то помочь?

— Найти для меня гребаное новое платье? 

Голос у нее был до безобразия расстроенным.

Следом щелкнул засов, и кабинка открылась.

Внутри стояла девушка одного со мной роста с красными заплаканными глазами и в изумительно красивом длинном зеленом платье. Только вот на подоле в районе колен было огромное бордовое пятно.

Похоже на винную аварию.

Она прерывисто всхлипнула и, криво усмехнувшись, закатила глаза, сдерживая слезы. 

— Глупо вышло. Я копила на это платье весь год. А в итоге…

Ее нижняя губа задрожала. Она прикрыла лицо ладонями и покачала головой. 

— Ты же первокурсница? Иди, веселись. Я просто устала. На самом деле, я не так уж и расстроена. Это же просто тряпки.

Оно и видно.

Мама всегда говорила мне, что я была слишком порывистой, и сначала делала, а потом думала. Может, и так, но почему-то я не могла оставить эту девушку рыдать в туалете.

Я шагнула к ней в кабинку и закрыла за собой щеколду.

— Что ты делаешь?! — возмутилась она.

А я, заведя руки за спину, уже тянула вниз молнию

— Ты ведь хотела новое платье? — усмехнулась я. — Та-дам, мечты сбываются.

Девушка смотрела на меня с забавной смесью ужаса, неверия и благодарности.

— Нет! Ты что!А как же ты… Тем более…

— Снимай, — перебила я ее, избавляясь от своего наряда.

Она видимо поняла, что настроена я была решительно, поэтому ломаться перестала, и вскоре мы уже произвели обмен. 

Повезло, что мы были примерно одной комплекции. Хотя у нее грудь была больше, поэтому мое платье село на нее даже лучше, обнажив соблазнительную ложбинку. 

— Ты… — у девушки не было слов. — Спасибо! Но как же…

— Не волнуйся за меня, я что-нибудь придумаю, — улыбнулась я ей. — Иди.

Я видела, что ей неловко было перекладывать на меня свою «винную» проблему. Муки совести буквально читались на ее лице. Но я насильно выпроводила ее за дверь, а сама задумчиво уставилась на подол. Пятно было никак не скрыть. Но если его нельзя было скрыть, от него можно было избавиться!

Вспышка озарения, и я уже выходила из туалета, пытаясь выцепить в толпе Фиону. У нее точно должно было быть то, что мне нужно. 

Она обнаружилась болтающей у барной стойки с каким-то парнем. И я была правда рада, что старшекурсница уже успела обзавестись компанией, но мне срочно нужна была ее помощь.

— Прошу прощения, я украду ее ненадолго, — с милой улыбкой бросила я, появляясь рядом с ней, и оттащила ее в уголок.

— Лансель, где ты была, мы тебя… — начала Фиона и замерла на полуслове, уставившись на меня в ужасе. — Что случилось с твоим роскошным платьем?!

— У тебя, случайно, не завалялись маникюрные ножнички? — громко спросила я, перекрикивая громкую ритмичную музыку.

Она смотрела на меня так, будто у меня вдруг выросли рога.

— Есть, но зачем…

— Отлично, давай, — бросила я и протянула ладонь.

А затем, прямо на глазах у вконец обескураженной Фионы, подхватила подол своего платья и начала отрезать его намеренно рваными движениями, чтобы создать эффект оторванного края.

Не прошло и пяти минут, и я уже стояла в изумительно-красивом зеленом платье мини.

— Ну, как? — поинтересовалась я мнением старшей, крутясь перед ней. — Вроде ничего, да?

— Ты и правда чокнутая… — пробормотала она в ответ с толикой восхищения в голосе.

— Что есть, того не отнять, — хмыкнула я, вернула ей спасательный инструмент и направилась к барной стойке.

После такой операции я заслуживала пару бокалов игристого, а может быть, даже какой-нибудь коктейль. Взяв в руки барную карту, я с интересом заскользила взглядом по предложенному выбору напитков.

— Могу я тебя угостить? — раздался голос слева.

Подняв взгляд, я увидела незнакомого мужчину, чей возраст к тому же не предполагал посещение студенческих вечеринок. А его взгляд тем временем скользнул к моим голым ногам.

— Великолепно выглядишь. Первокурсница?

— А вы любитель помоложе? — усмехнулась я. — Простите, месье. У меня уже есть компания на сегодняшний вечер. 

— Правда? — он не слишком доверчиво вскинул бровь. — И где же твой кавалер?

— Прямо здесь.

Чужая рука опустилась мне на талию, и меня обдало легким шлейфом алкоголя и резкого мужского одеколона. 

Элиот.

Подавив неуместное разочарование и не дав гордости опять сказать мне пару ласковых, я с милой улыбкой обернулась к Картеру.

— А вот и ты, кексик.

Его губы дрогнули в улыбке, а глаза не отрываясь смотрели на меня. 

— Ты так красива, Лансель.

Моя улыбка стала шире, и я поманила его пальчиком, прося опуститься ниже. А когда он наклонился, я шепнула ему на ухо:

— Я знаю.

— И то, что я уже почти без ума от тебя тоже? — хрипло спросил Элиот, поворачиваясь ко мне.

Его хватка на моей талии усилилась, а наши лица оказались близко друг к другу. Очень близко. И как бы я хотела, чтобы меня это хоть на чуточку взволновало. 

Тело, ало, где все твои гребаные бабочки и мурашки? Открывай закрома.

— Почти без ума? — насмешливо переспросила я. — Значит, я что-то делаю не так.

— Ты невероятна, — пробормотал он, пожирая меня глазами.

Его взгляд скользнул к губам. И я знала, что произойдет дальше.

«А это вообще нормально, что мы без разбору схватили первого попавшегося парня? Мы что с ним потом делать-то будем?» — совершенно не вовремя встрял разум.

«Он мог бы придумать что-то более оригинальное, конечно» — со скептицизмом подключилась гордость.

Весь настрой, как ветром сдуло. Осталось лишь гадкое ощущение под названием «не то». Не тот одеколон, не та рука на талии… Не тот парень. 

Элиот потянулся ко мне, а я прижала палец к его губам. Не отстраняясь, но и не даваясь в руки. 

— Хочу танцевать, — прошептала я. 

Картер шумно выдохнул и на пару мгновений прикрыл глаза, словно пытался взять себя в руки.

— Конечно. Идем.

Он переплел наши пальцы и потянул меня на танцпол, где бушевала и властвовала музыка. Ее сумасшедший ритм пленял, манил выбросить из головы все мысли и принять даруемое ей высвобождение. Десятки извивающихся тел, жар кожи и плотная смесь разнообразных духов отзывались внутри огнем возбуждения. А мерцание неона делало меня пьяной безо всякого алкоголя.

Я целиком отдалась во власть музыки, топя в ней свое разочарование и сливаясь воедино с ее первобытным ритмом. Элиот прижимался сзади, скользил по изгибу спины, играл с краем платья, а я извивалась в его руках, забыв обо всем. И даже о том, что рядом со мной был не тот парень.

А потом я открыла глаза, увидела его и все полетело под хвост монстрам.