Академия сумрака. Пыльца лесных фей.

Академия Сумрака. Пыльца лесных фейТиро Томое

АКАДЕМИЯ СУМРАКА. ПЫЛЬЦА ЛЕСНЫХ ФЕЙ

Глава 1. Неприятности всегда приходят втроём

— Адептка Рэй Танд! Вы хоть понимаете, сколько правил Академии нарушили?

Магистр лечебного дела, четвёртый директор Академии на моей памяти, Асур Рэнэ орал, как не в себя. Тряслась его длинная седая бородёнка. Тряслись покрытые морщинами руки. Дребезжали стёкла в окнах директорского кабинета.

— Вас поймали возле границ Великих Болот! В полной экипировке валуров! Это…это недопустимо! В стенах Академии подобного ещё не было! Ваш рюкзак был битком набит добычей!

Визг директора перешёл в ультразвук. Я понуро опустила голову.

— Я выполняла лабораторную работу, — процедила сквозь зубы, — хвощ и парум растут только на болотах. А то, что в экипировке валуров была, так она просто тёплая и удобная. Не промокает совсем.

Негодование директора Асура я понимала. И даже, в какой-то степени, разделяла.

Валуры – контрабандисты. Ходят на Великие Болота за запретными растениями, попутно собирая и обычные, никем не запрещённые травки. С валурами борются на законодательном уровне.

Штрафы, исправительные работы. В крайнем случае – если валур попадётся с совсем уж крамольной вещью – отправка в Дальние Пределы, где из живых только насекомые существа.

Адепт, пойманный с поличным за незаконным промыслом валуров, роняет тень на всю Академию. Да не просто тень, а страшнейшее пятно на репутацию. Несмываемое.

Но меня поймали с безобидными травками, которые можно собирать даже адептам. С одним маленьким пояснением.

Ученикам третьего курса вылазки на Болота строго запрещены. А вот четверокурсникам – с позволения директора – разрешены и даже поощряются.

Только желающих маловато. Потому что вылазка в Болота, это вам не прогулка пешком пять километров, а опасное для жизни мероприятие.

Слишком много ловушек таит в себе Болото. Слишком просто стать жертвой собственной рассеянности и неопытности.

Меня, от законного разрешения, отделяет только статус третьекурсника. Что обидней всего.

Целый год ждать.

— Лабораторную! – взвыл директор и упал в кресло, — адептка Танд! Для лабораторной нужно было сходить в аптеку. К этому вашему каджуну и купить у него нужные ингредиенты. Вы на третьем курсе, адептка. Неужели не знаете таких простых вещей?

Всё я знаю. Просто, хвощ и парум я как раз и тащила каджуну Рэду Аэлу. В ту самую аптеку. Жить на что-то надо, а валуры очень неплохо зарабатывают. Вот и пришлось уйти в незаконный, но очень прибыльный промысел.

Кто-то же должен снабжать адептов пособиями?

Тем более, кому, как не мне – адептке факультета лечебного дела – собирать травы? Уж я-то точно найду нужное растение и срежу именно в тот час, когда сила его максимально высока.

— Искренне раскаиваюсь, директор Асур, — привычно сказала я, — больше не повторится.

— А больше и не надо, адептка Танд. Вы на испытательном сроке. Бриарей, Кот и Гиес предупреждены, что вам запрещено покидать пределы Академии. Исключение – отработка практических навыков в городской лечебнице. Идите, адептка.

Директор Асур устало махнул рукой и я вышла из его кабинета. Захлопывая дверь, услышала бормотание за спиной.

— Помоги мне, Мрачный Сын Ветра, пережить эти два дня…

Я бегом помчалась по коридору.

Шайя изнывала от ожидания возле окна, сидя на широком подоконнике. Увидев меня, она соскочила на пол и спросила:

— Ну, что?

— Очередной испытательный срок.

— Какой по счёту уже? – скривилась Шайя.

Умница и красавица северянка – дочь богатых ремесленников, не до конца понимала мои проблемы. Ей не приходилось искать деньги на проживание и оплату курсов, не приходилось пропускать учёбу из-за ночных смен в городской лечебнице…много чего не приходилось.

— Эм-м, кажется восьмой. Четыре директора за три года и с каждым у меня не сложились отношения. Не нравлюсь я им. — я умоляюще посмотрела на подругу, — Шайя, помощь твоя нужна…

— Даже не начинай, — нахмурилась подруга.

— Шайя. Две лабораторных.

— Нет. Ты на испытательном.

— Три, — повысила я ставки, — три лабораторных и одна курсовая по анатомии. С подробными рисунками.

Шайя бессильно опустила руки. Художник из Шайи был никакой. И я знала на что давить.

— Ладно. Иди. Прикрою. Хватит курсовой по анатомии.

— Спасибо, подруга.

Я чмокнула Шайю в щёчку, скинула ей свою сумку с учебниками и умчалась вниз по лестнице.

Опаздывала я. И опаздывала страшно.

Вчера я набрела на молодую токсикарию – очень капризное растение, которое растёт в глубине Болот. Под ней, в гуще мохнатых стеблей папоротников обнаружила проклюнувшиеся шапки смерть-грибов. Запретнейшее из запретных растений.

Но о-очень дорогое.

Если не опоздаю к сроку, то сорву двойной куш.

Этот поход обеспечит меня средствами к существованию до самой весны. И больше не придётся таскать на себе рюкзаки, набитые травами, а можно будет просто ходить на Болота для удовольствия. Тем более, осень уже неплохо утвердилась в своих правах, а значит и морозы на носу.

Зимой на Великих Болотах легче найти неприятности в виде праздно шатающейся нечисти или сущей, чем раздобыть хороший товар.

Кот, Бриарей и Гиес – Привратники, охраняющие все три выхода из школы, меня теперь не пропустят без специального разрешения от директора или профессоров. Значит, придётся воспользоваться тайной тропкой.

Жаль, вся моя экипировка валура теперь лежала в директорском кабинете. Под сложным охранным заклятием. Придётся идти в чём есть – в удобной, но непрактичной форме Академии. Измажу её всю, как пить дать, измажу и изорву.

Да и ладно. Если всё выгорит, куплю новую. Порадую себя, любимую.

Я выскользнула из здания Академии, обогнула жилые корпуса, бегом перебежала вечно пустой тренировочный плац и остановилась под высоким каменным забором, увитым крепкими стеблями плюща.

Осень уже поцеловала растение и окрасило его листья во все оттенки красного. Кажется, морозы в этом году решили сковать Ранду раньше срока. Плющ остро реагирует на первые порывы Мрачного Сына Ветра.

Теперь точно надо постараться не упустить смерть-грибы. Наизнанку вывернуться. Иначе основным средством заработка останется лечебница. А там весьма специфическая работа – вынос уток за тяжёлыми больными, смена повязок, кормление, выдача декоктов и отваров… – нудно, да и платят немного. Не хочется возвращаться туда.

Я ухватилась за толстый стебель плюща и подтянулась. Что-что, но лазить я умею превосходно. Выросла в южных пределах, окружённых высокими горами и скалами. Все южане лазают как кошки.

Взобралась на высокий каменный забор, цепляясь за выступы в кладке и плети плюща. Перекинулась на ту сторону, цепляясь за край стены, и бесшумно спрыгнула на землю.

А потом пустилась бежать, что есть мочи.

Торопилась я не зря. Смерть-грибы живут не долго. Сутки всего. Или перезреют, а значит, толку никакого от них не будет, или другой валур срежет. Более удачливый.

Остановилась только у границы Болот. Там, под заветным деревом, я устроила себе тайник.

Отдышалась, восстанавливая силы, сунула руку под корни старого дуба, вытянула заплечный мешок и нож. Сняла с шеи медальон и спрятала в тайник. Бросила охранное заклинание, чтобы никто не покусился на моё добро. Постояла несколько минут, наслаждаясь возвращающейся магией, а потом легко сбежала с пригорка.

Болото встретило меня приветливо.

Я быстро прошла между обманчиво безопасными полянками, поросшими нежной травой и белоснежными купальницами. Пересекла пустошь, заваленную покорёженными стволами деревьев, и вышла к болотным кочкам. Легко преодолела последнее препятствие и нырнула в заросли шиповника, чтобы вынырнуть уже на нужной поляне.

Смерть-грибы нашлись под стройной молодой токсикарией.

— Да! – торжественно заплясала я на месте.

Мой победоносный вопль всполошил сидящих неподалёку пархунов. Они испуганно защебетали и испарились, появившись через секунду в десяти шагах от меня.

Не обращая внимания на обиженный треск пернатых созданий, я опустилась на корточки возле четвёрки крепких грибов. Осмотрела коричневые морщинистые шляпки, остриём ножа отметила на коре токсикарии направление, куда смотрели треугольные верхушки грибов.

Если богиня удачи, Светлая Феми, повернулась ко мне лицом, то на ветках токсикарии должна быть пыльца фей – золотистые споры, которыми смерть-грибы выстреливают при росте.

А эти смерть-грибочки прямо идеального размера. Не переростки и не мелочь.

Вовремя успела!

Ещё бы два часа и раскрылись бы мои грибочки, как зонтики, а потом покраснели, окончательно утратив все свои свойства. Такие грибы годятся разве только на корм скоту, а не для лекарских снадобий. Говорят, от перезревших смерть-грибов коровы доятся в два раза лучше.

Я аккуратно срезала грибы, завернула их в заговорённую на сохранение свежести ткань и сунула в заплечный мешок.

Не переставая улыбаться, быстро заплела волосы в косу, накинула на голову капюшон, закрепила на нижней части лица тканевую маску. Вынула из заплечного мешка тонкие кожаные перчатки, натянула их. Заплечный мешок положила на траву. Проверила наличие ножа и заветного платочка с обережной вышивкой.

Только такой платочек сохранит пыльцу в целости и сохранности. А потом я смогу её продать. Вместе со смерть-грибами.

Встала напротив дерева и начала разминаться. Потянула руки, наклонилась пару раз, выполнила несколько приёмов из зарядки Гермеса Трисмегиста. Тщательно размяла пальцы.

Токсикария дерево очень скользкое. Кора его гладкая, как эльфийское стекло. Но не в этом главная беда.

Её сок весьма специфичен. Стоит задержаться на месте, повиснуть на ветке – и из под коры начнёт сочиться липкая жижа – токсичная до жути.

Поэтому половина дела это суметь взобраться на нужную ветку. Вторая половина – не навернуться вниз, пока соскребаешь пыльцу фей.

И главное – следить, чтобы сок токсикарии не попал на кожу. Ожоги будут проходить очень долго.

Ботинки, которые были на мне, могли сорвать все планы. Они превосходны для ходьбы по вымощенным камнем дорожкам Академии, но совершенно не подходят для лазания по деревьям.

Подходящая обувь, походные ботинки, на высокой шнуровке и с удобной шипованной подошвой, лежали сейчас в кабинете директора Асура.

Их делали на заказ болотные гоблины. Шили из кожи наарга, заговаривали семью заклятиями, главное из которых от скользких поверхностей. Пришлось выложить за них солидную сумму. Но ботинки того стоили.

Мрак! И ведь так нелепо попалась вчера. Расслабилась слишком, выглядывая Камму, поверила в свою вечную удачу валура и проворонила патруль. Вот и лезь, Рэй, в чём придётся, раз раззява такая.

Ладно, рискнуть стоит.

Что ж, навернусь – поможет мазь от ушибов. Зато если выгорит, то меня ждёт богатство, которое позволит до самой весны не думать о деньгах.

Сделала несколько шагов назад, разбежалась и вскочила на торчащие из ствола нижние ветки. Схватилась за ствол и полезла наверх, пока не достигла разветвления. Опёрлась на сучок правой ногой, носок левой прижала к небольшой выщерблине в коре. Перекинула руку на ближнюю ветку, подтянулась и… да! Золотистые споры лежали точно на месте – в ложбинке в центре разветвления дерева.

— Удача моё второе имя! – легкомысленно пропела я, ощущая сладкий вкус победы и уже слыша звон золотых.

Теперь дело за малым. Свободной рукой вытащила нож, соскребла в кучку споры, расстелила приготовленную салфетку и аккуратно смела острием ножа добычу. Обтёрла нож о салфетку. Каждая крупица пыльцы фей важна. Сунула нож обратно в карман.

От напряжения по виску покатилась горячая капля пота.

— Держись, ещё немного, — шёпотом подбодрила я себя, чувствуя как начинаю соскальзывать.

Слишком долго стояла на одном месте. Гладкая подошва ботинок напиталась слизью токсикарии и с минуты на минуту грозила стать лыжами.

Аккуратно, стараясь не тревожить воздушную пыльцу, сложила углы обережной салфетки, прижала пальцами. Уф! Осталось только произнеси слова активации, чтобы спаять края салфетки.

— Эйро мия санк…— начала шептать над салфеткой, но внезапно хрустнул сучок под ногой. – Мрак!

Я вцепилась в ветку двумя руками, попала в скопление слизи и пальцы стали соскальзывать. А дальше всё стало совсем плохо.

Послышались лёгкие шаги под деревом, мужской голос выкрикнул:

— Эй, парнишка! Ты что там делаешь?

Я попыталась переставить ногу и перехватить ветку, не смогла удержаться и полетела вниз.

Зажмурилась в ожидании удара…но приземлилась в чьи то сильные руки.

— Ты чуть не убился парнишка, — раздался глубокий мужской баритон. С моей головы сполз капюшон и вывалилась коса. Я открыла глаза. – Девчонка?

Кивнула.

— Ты что там делала?

— Тренировалась, — сомневаюсь, что он сильно обрадуется, если узнает о моём совсем не законном промысле.

— В древолазании?

Я снова кивнула. Кажется, пронесло.

Мужчина был похож на имперского егеря. В потёртом зелёном плаще, какие носят егеря. Широкоплечий, сильный. Русоволосый. Только лицо какое-то неподходящее. Смазливое, ухоженное, породистое, в зелёных глазах виден разум. А местные егеря умом не славятся. Тупенькие они, если честно, тупенькие и жадные до невозможности. Да и так глубоко в Болота не забредают. Предпочитают отлавливать валуров на выходе.

— Может, отпустите уже? – голос из-под маски звучал глуховато.

— А ты опять не полезешь наверх? – забеспокоился зеленоглазый.

Я мотнула головой и закатила глаза, всем своим видом показывая, что туда больше не в жизнь.

И тут богиня подлости Заапола, подкинула мне дар. Очередной.

Резкий порыв ветра и моя заветная салфеточка слетела вниз, раскрываясь и высыпая на нас золотистую пыльцу фей.

Споры осыпали нас дождём. И в довершении всего мимо пролетела салфетка, словно в насмешку нежно помахивая вышитыми краями.

Золотистые крупицы осели на лице егеря, запорошили мне глаза. Украсили нашу одежду.

Егерь-не егерь с одного взгляда определил пыльцу. В зелёных глазах заплескалась ярость. Он крепко прижал меня к себе, препятствуя любой попытке побега и прорычал:

— Тренируешься, значит?

Выбора у меня не осталось.

Я резко ткнула указательным пальцем между бровей егеря и прошептала:

— Спи.

Выброс энергии… зелёные глаза подёрнулись туманом, руки ослабили хватку. Я резко вывернулась, спрыгнула на землю, подхватила заплечный рюкзак, салфетку и дала дёру.

Оглянулась, перед тем как нырнуть в заросли шиповника, и с ужасом увидела, что егерь устоял перед заклятием и теперь смотрел, как я сбегаю. Он нагло улыбнулся, а я показала ему неприличный жест, которому меня научили гоблины и скрылась в кустах.

Петляя между болотными кочками, одной только мне известной дорогой выбралась к старому дубу, на сухую поляну.

Сняла маску, сунула в мешок, вытащила грибы и переложила их в карман толстовки. Мешок спрятала под корневища дерева. Вырвала пук травы, обтёрла ботинки от слизи и налипшей грязи.

И только теперь сняла перчатки, свернула их в плотный комок, запихала под корневища дуба. Из тайника вытащила медальон, натянула на шею и спрятала под одеждой. Магия немедленно заснула, оставляя после себя сосущее ощущение пустоты.

Я без сил опустилась на траву и прислонилась к дереву. Солнце клонилось на закат, окрашивая небо в лёгкие оттенки розового. Вокруг роились жужжащие комары, порхали вечерние бабочки. Всё дышало покоем.

А мне стало страшно.

Егерь силён. После моего заклинания, он должен был отрубиться минимум на тридцать минут. А ему только глаза на секунду туманом заволокло. Плохо, очень плохо. С таким егерем не забалуешь. Придётся на время прекратить вылазки на Болота.

Как бы и пусть, доход от продажи смерть-грибов будет приличным. Меньше, чем если бы в комплекте шла пыльца, но всё же. О деньгах на ближайшие пару-тройку месяцев можно не беспокоиться. А там и егеря перестанут шерстить лес в поисках одной черноволосой охотницы за редкими растениями.

И форма эта ещё. Узнаваемая слишком.

Хотя это меньшая из проблем. Попробуй отыскать того, кто прятал лицо под маской среди тысячи студентов Академии. И темноволосых девушек у нас не меньше трёхсот.

Хотя, могут выйти и на меня. После утреннего-то разгона. Директор Асур нервный тип, но совсем не дурак.

Интересно, моя неудачная попытка усыпления егеря будет расценена, как нападение на должностное лицо при исполнении?

Демонова задница! Ещё и пыльца эта. Беспокоит меня эффект рассыпанной пыльцы смерть-грибов. Знаю, что в зельях она вызывает возбуждающее действие, разжигает желание и провоцирует на совершение прочих половых глупостей.

Но что делает пыльца при прямом контакте с кожей?

Не хотелось бы начать кидаться на каждого встречного и предлагать отведать бесплатной любви. Бр-р! Мерзко то как.

— Спрошу у Аэла, — решила я, поднялась и отправилась в город.

Каджун, коим Рэд Аэл является от рождения, должен знать хоть что-то о пыльце лесных фей.

Каджуны жители Великих Болот. Тонкие, золотоволосые. Звонкие, как соловьи в третий месяц весны. Любопытные, как дети. Прекрасные, как цветущая весна. И хитрые, как Старые Боги.

С Аэлом я познакомилась несколько лет назад, когда меня вынесло на границу Великих Болот. Каджун наткнулся на меня, растерянно бродившую по вечерним улицам Ранду – голодную, несчастную, заплаканную девицу неполных пятнадцати лет. Расспросил. А потом просто отвёл к себе в аптеку. Поселил в маленькой комнатке. Научил работать с лекарственными растениями и показал дорожки в Болотах, чтобы я не пропала в очередной топи, обманчиво прикрытой купальницами. Познакомил со своими родичами, живущими в глубине Великих Болот, которые приняли меня как родную. Каджуны заменили мне семью. И подарили веру в будущее.

Они помогли мне найти цель на ближайшие несколько лет. В этом захолустье – провинциальном городке Ранду – можно было поступить в Академию и стать лекарем. Порог вхождения в студиозы был самым низким в Империи, а это было мне на руку.

Долгих два года каджун Рэд Аэл натаскивал меня по лекарским премудростям. Терпел мои всплески гнева, переходящие в отчаяние, но не терял хорошего расположения духа.

Только благодаря ему я смогла сдать вступительные экзамены в Академию. Наверное, каджун Рэд Аэл это лучшее, что случалось в моей безрадостной жизни.

До аптеки я добралась в ночных сумерках. Главная дверь была закрыта по ночному времени, но через неё я проходила редко. Только в тех случаях, когда Аэл просил его подменить на кассе или если сама зашла за травками для лабораторной, что бывало ещё реже. Неужто порядочный валур не раздобудет себе пучок парума?!

Обычно же я проникала внутрь через чёрный вход. Добыча запретных травок не подразумевает открытости и приветливости. Только тайна, только ночная тьма.

Я трижды стукнула в неприметную дверь. Через секунду послышался скрип и дверь щёлкнула. Узнала меня. Пахнуло лекарствами. Я вошла в комнатку, прошла к маленькому невзрачному диванчику и села.

— Аэл, я тут, — негромко позвала хозяина.

Соваться внутрь дома не стала. Вся измазана в подсохшей слизи токсикарии и болотной грязи – не хочу наследить.

Из двери показался Аэл. Как всегда безупречно чистый, свежий и красивый. Хотя каджуны по-другому и не выглядят.

— Рэй! – радостно воскликнул каджун, но тут же помрачнел, увидев мою расстроенную физиономию, — что случилось, Рэй?

Я вяло улыбнулась.

—Я смерть-грибы нашла, — вытянула свёрток из кармана и отдала каджуну.

— О!О!О-о-о! – застонал каджун, дрожащими руками разворачивая свёрток. – Они прекрасны! Может ты и золотую пыльцу раздобыла?

Глаза цвета болотной тины уставились на меня выжидательно. Ага, раздобыла. Пронырливый каджун, всё-то ты понял.

— Раздобыла, — невесело усмехнулась я.

— О! Рэй, ты меня до смерти доведёшь. Давай скорее!

— А нечего давать.

— Как так?

— Сорвалась с дерева, упала в руки егеря, а потом …пуф! и салфеточка высыпала на нас с егерем всю мою добычу, – я смотрела, как мрачнеет каджун и добила его, — Придётся на время отказаться от походов на Болота и залечь на дно. Буду закупаться у тебя травками для лабораторных, как приличная адептка. Ха…

Рэд Аэл опустился рядом, уставился на меня внимательным взглядом.

— Как от егеря удрала?

Переживает, родной.

— Как, как. Магию использовала,—я скорчила рожу, подтверждая его опасения, — как считаешь, попытка усыпить егеря засчитывается как нападение на должностное лицо?

— Думаю, засчитывается. Больше ничего ему не сделала? – заволновался каджун, я покачала головой, а он вдруг вскрикнул, — Без медальона ходила?

— Кто ж пойдёт на Болота с заблокированной магией? Ты в своём уме, Рэд Аэл? Хочешь, чтобы меня там сущи сожрали? Тем более я там одна была.

— Ну да, ну да…чего это я. Одна. Ага…

— Аэл, тут такое дело. Пыльца попала на кожу егеря и на меня…

— Ты в маске была? Не вдохнула? Перчатки?

— В маске, в перчатках. Я же знала, куда лезу.

— Уф, хорошо. В таком случае тебе это ничем не грозит. Пыльца проникает в организм сквозь слизистые оболочки – при вдыхании или при попадании в глаза, — каджун нахмурился, — Знаю, что ничего хорошего от этого нет, но и шибко плохого тоже. Я уточню в книгах. Не хочу пугать тебя раньше времени. Помню, что там что-то с эйфорией связано. Испытываешь эйфорию?

— Нет, Аэл. Только усталость и злость от неудачи.

— Значит, забудь и не парься, сестрёнка, пронесло в этот раз.

Он потрепал меня по плечу.

— Но в болота не ходи. Смерть-грибы я перепродам через третьи руки, чтобы не вышли на нас. За деньгами приходи через три дня.

— Слушаюсь и повинуюсь, о великий каджун.

— Шутишь, значит, уже приходишь в себя. Егеря за смерть-грибы и золотую пыльцу весь город вверх дном перевернут.– Рэд Аэл задумчиво пожевал губами, — может, заляжешь на время? Или на Болотах тебя спрятать? У моих? Сестра давно зовёт тебя в гости, да и остальные постоянно спрашивают, как ты тут.

— Нет, Аэл, — я встала с дивана, — не вижу смысла. Ты же знаешь, что я не могу больше пропускать учёбу. Вылечу на раз. И так сейчас на испытательном сроке.

— За вчерашнее?

— Ага. Ты бы видел, как директор Асур вопил. Чуть стёкла не полопались. Экипировку отобрал, старый хрыч. Под охранку положил. Ещё и Привратникам запретил меня выпускать. Так что я теперь вне закона, а проступок занесён в личное дело.

— Может сбежишь и на Болота? С чётом вчерашнего на тебя могут легко выйти. Подумай, Рэй. Мои тебя надёжно спрячут.

— Не думаю, что будут последствия, — легкомысленно отмахнулась я, — лицо было под маской. Поисковая магия на Болотах не работает. Только вот форма узнаваемая…но пусть сначала докажут, что это я. Грибов нет, прямых доказательств тоже. Вернусь, залью всё мыльным корнем и следа от болот не останется. А за предложение спасибо. Передавай привет Лайэне.

— Обязательно.

— Пока, Аэл. Мне ещё домашку делать и скрывать следы преступления.

Махнула рукой на прощание и вышла за дверь, провожаемая внимательным взглядом каджуна.

Чего это он так напрягся? Подумаешь егерь! Ерунда.

Знала бы я тогда, чем всё обернётся…

Гекатонхейр Бриарей привычно стоял на своём посту – на воротах Академии. Сторукий и пятидесятиголовый сын самого Неба и Земли надёжно защищал вход от проникновения. Моего в частности.

Со своих вылазок на болота, которые нередко заканчивались за полночь, я предпочитаю возвращаться другим путём. Через забор. Так же, как и сбежала днём из Академии.

Я скользнула в тень, проскочила дорогу и остановилась под забором.

Взобралась на высокий каменный забор, цепляясь за выступы в кладке и плети плюща. Перекинулась на ту сторону, цепляясь за край стены, и бесшумно спрыгнула на землю. Перебежала двор, обогнула стену жилого комплекса, а потом влезла к себе в комнату на втором этаже. Окно я никогда не запирала – то сбежать надо срочно, то вернуться ночью.

Студенческий люд уже спал.

Странно, обычно кто-нибудь всё время бродит ночами, списывает или обсуждает новости. А тут тишина, как в склепе.

Что случилось-то? Утром надо будет Шайю расспросить. Может опять комендантский час ввели? Кто-то подорвал очередной экспонат или ещё как-то набедокурил?

Разделась, прошла в душевую, засунула вещи в таз и залила отваром мыльного корня. Грязь сразу вступила в реакцию с отваром и зашлась густой пеной. В воздухе повис едкий запах.

Теперь даже псы Дикой Охоты не найдут на моей одежде следов Великих Болот, не то что имперские егеря – слабачки и взяточники.

Оставив вещи откисать, влезла под душ и пустила воду. Чуть тёплая, зараза. Опять иссякли горячие источники.

Надо будет к кастелянше подойти с презентом, чтобы на мою комнату подключила отдельный источник. Как раз завалялась коробочка засахаренных марципанов – а кастелянша очень их уважает. Она вообще внимание любит.

Кое-как отмывшись в прохладной воде, вылезла и сунула таз под душ. Пока в него набиралась вода, завернулась в полотенце и просушила волосы.

Достала из шкафа чистую одежду, натянула.

— Ласка, Ласка! – позвала фамильяра.

Ласка не отзывалась. Опять где-то бродила.

Ласку – неустойчивого фамильяра – я подобрала на Болотах. Я тогда только сдала экзамены и на радостях пошла гулять в привычное мне место.

Моросил мелкий дождь, замочивший всю округу, давило тяжёлое серое небо, дул противный пронзительный ветер, но мне всё, даже мерзкая погода, казалось замечательным.

Я почти прошла мимо старого дуба, когда услышала тонкий писк, который звучал на границе слуха. Тихий-тихий, едва различимый. Если бы на шее висел медальон-блокиратор магии, то вообще бы ничего не расслышала. Я остановилась, пошла на звук и нашла мокрый тёмный комочек – с острыми ушками, маленькими лапками и тоненьким хвостом. Комочек прятался от дождя под раскидистыми листьями пышно разросшегося лопуха.

Тогда я решила, что нашла лисёнка, но когда пришла к Аэлу и вытащила найдёныша из-за пазухи, то не узнала находку.

На руках у меня сидела блёкло-зелёная ящерка с глазками пуговками. Она мелко дрожала и всё время высовывала маленький раздвоенный язычок.

К моменту, когда заботливый Аэл притащил плетёную корзину и застелил её тёплым мехом, найдёныш дважды сменил обличие. А во время обеда – мы налили ему молока – снова обновился и стал песцом. А я назвала его Лаской.

Точнее её. Единственное, что оставалось неизменным это пол найдёныша. Она была девочкой. Прыткой, проказливой, но очень верной.

Так у меня появился фамильяр, который переехал вместе со мной в Академию. Днём Ласка чаще всего дремала на моей кровати или бродила по Академии, а на ночь выскальзывала в окно и пропадала до рассвета.

Сегодня она не изменила своим привычкам, смотавшись на очередную прогулку.

Не дозвавшись Ласку, я вернулась в душевую выполоскала замоченную форму, отжала и стряхнула. Расправила толстовку, чтобы повесить…и замерла.

Нож.

Я прятала его в карман, как обычно.

Сейчас его там небыло.

— Демонова задница! Только не это!

Наудачу проверила карманы, наверняка зная уже, что они пусты.

Бросила мокрую толстовку на пол и метнулась в комнату. Обшарила там всё, прекрасно осознавая, что ищу вчерашний день.

Ничего. Пусто, как в кармане у бродяги.

— Мрак, мрак, мрак, — выругалась я.

Может, обронила, когда лезла в Академию? Нет, не там. Толстовка уже была лёгкой. И карман не топорщился.

Села на кровать и закрыла лицо руками, пытаясь вспомнить, когда пропала знакомая тяжесть ножа в кармане.

Вспомнить не получалось.

Когда скакала по кочкам, удирая от егеря, было не до того. Когда шла к Аэлу, в кармане лежали грибы, тоже не слишком лёгкие. А потом все мысли занимал зеленоглазый егерь и грядущая расплата, если меня всё-таки вычислят. Я покривила душой, когда убеждала Аэла, что всё в порядке. Что-то ёкало внутри, неспокойное предчувствие тревожило душу.

Получается, что нож мог выпасть только в одном месте. На поляне, возле токсикарии, в тот момент, когда я изящно сверзилась с дерева прямо в крепкие ручки имперского егеря.

Нож был моей памятью о прежней жизни. Крепкий, с маленьким, надёжно скрытым секретом, вечно острый, потому что ковали его горные тролли. И они же нанесли на костяную ручку мои инициалы и клеймо – пятиконечную звезду южного рода ден Ксайомера.

Понятно теперь, чему егерь там нагло улыбался. Решил, что инициалы выведут его на валура. Только егерь очень ошибался.

Рэйны Аланты, младшей звезды из южного рода ден Ксайомера, здесь нет.

Есть только Рэй Танд. Сирота без рода и племени. Студентка Академии Сумрака на факультете «Лечебное дело».

Глава 2. Лекарь должен быть внимательным

Утро началось просто чудесно. С подарка.

Ласково чирикающая Ласка – на сегодня в облике огненного грифона – принесла мне здоровенную дохлую крысу.

На завтрак, я так полагаю.

— Не, не, Ласка, — я резво соскочила с кровати, отпрыгнула к шкафу и прикрылась учебником, — я не буду. Спасибо за заботу.

Сквозь раскрытую створку окна сочился серый рассвет и осенняя прохлада. Голым ногам стало студёно.

— Ласка, девочка моя неземная, — я поёжилась, — давай ты унесёшь эту гадость подальше. А?

Крысы всегда, с самого детства, вселяли в меня инфернальный ужас.

Я отлавливала с Аэлом зимних сущей – малопривлекательных и опасных ходоков болот – спокойно работала в лечебнице с гнойными больными, рассматривала в прозекторской препараты и наблюдала за вскрытиями. И ни чего из этого не боялась.

Но крысы…крысы это другое дело.

Ласка наклонила голову набок, насмешливо взглянула на меня, а потом резко подбросила в воздух дохлую тушку, перехватила кривым клювом и проглотила.

Я облегчённо выдохнула.

— Молодец, девочка, — ноги совсем озябли и я заскочила на кровать, — ты где опять шлялась?

Ласка щёлкнула клювом, раскрыла золотистые крылья и спикировала ко мне, на лету сменяя обличие. На кровать опустилась пушистая ярко рыжая кошка с приплюснутой мордой. Она приветственно боднула меня головой в бок, мурлыкнула и нагло завалилась спать.

— Ну, хоть кто-то провёл сегодняшнюю ночь с удовольствием, — машинально погладила Ласку по пушистому боку.

Кошка вытянулась и замурчала.

Моя ночь не отличалась спокойствием. Сон не шёл. Временами я проваливалась в дрёму, которая оборачивалась кошмаром. Я всё бежала и никак не могла убежать. Ноги становились ватными, а позади меня взвывала Дикая Охота, сумеречные ищейки клацали острыми зубами у пяток. Из последних сил я открывала полог Сумрака…и просыпалась. Мокрая от ужаса.

Намучавшись, я совсем отказалась засыпать и провела оставшиеся до рассвета часы в обнимку с учебником анатомии. Пока Ласка не решила меня угостить.

Я зевнула, соскочила с кровати и прикрыла окно. Быстренько умылась – вода шла совсем ледяная – натянула спортивную форму, вытащила из стола коробку марципанов и повернула дверную ручку.

Дверь не открывалась.

— Не поняла, — я снова повернула ручку двери.

Бесполезно. Заперто, причём заперто снаружи.

Хм, что, всё-таки, случилось вчера? Вурдалаки напали на общагу?

— Ласка, — я позвала фамильяра.

Кошка открыла один глаз.

— Будь добра, отомкни запор.

Ласка нехотя спрыгнула с кровати, подошла к двери и поднялась на задние лапы. Постояла так несколько секунд, а потом протяжно мяукнула.

Лёгкий шелест осыпающегося заклятия и ручка двери сама повернулась, открывая мне выход.

— Спасибо, — поблагодарила я Ласку.

Кошка вальяжно запрыгнула обратно на кровать и мигнула мне жёлтыми глазами-огоньками. Типа, не благодари. А потом снова завалилась спать.

Я выглянула за дверь. Сумеречно. Пусто. Спокойно.

Выскользнула и бесшумно пошла по коридору. В сумраке поблескивали магические печати запоров на дверях комнат.

Оглядываясь по сторонам, дошла до лестницы и спустилась вниз. На первом этаже располагались жилые комнаты нескольких преподавателей и другого персонала.

Основная часть учителей жила в городе, предпочитая удобство отдельных квартир шумному общежитию.

Хм, как и следовало ожидать, запоры были только на комнатах адептов. Точно кто-то набедокурил, пока меня не было. Значит сегодня будет большой сбор и разбор полётов.

Остановилась у двери кастелянши и негромко постучала.

Послышалась возня, тяжёлые шаги и дверь слегка приоткрылась.

— Доброе утро…

Я не успела даже договорить, когда мощная рука кастелянши втянула меня в нутро комнаты и мисс Фиц громко прошипела.

— Тихо!

Дверь бесшумно прикрылась.

— Доброе утро, госпожа Фиц…

— Ох, Рэюшка, ты как из комнаты вышла? Ты же у нас без магии. Да даже одарённые открыть не могут.

Госпожа Фиц взволнованно таращила на меня глаза. Мощная, широкоплечая полугномиха была …напугана?

— Госпожа Фиц, да что случилось?— прошептала я.

Полугномиха нахмурилась, открыла рот, снова закрыла. Моргнула отчаянно и безуспешно попыталась что-то сказать.

Рот с громким щелчком захлопнулся.

—Та-ак, — протянула я, — на вас заклятие?

Кастелянша быстро закивала головой. Из маленьких круглых глаз закапали слёзы и потекли по красным от напряжения щекам.

— На всех? В смысле, преподаватели и прочий персонал?

Госпожа Фиц снова закивала.

Дела, дела. Это что же такое грядёт, если на всю верхушку школы наложили «Молчуна»?

Простенькое заклятие, но очень ехидное. Его накладывали на всех адептов во время сдачи экзаменов. Преподавателю ты всё расскажешь и покажешь. Подробно с пояснениями, если готов к экзамену, конечно.

А вот подсказать кому-то из соучеников никогда не сможешь.

Молчун не даст.

Будешь сопротивляться, пытаясь преодолеть заклятие усилием челюстных мышц – поплатишься. Пойдёшь в больничное крыло вывих исправлять. Когда неделю поешь жидкую кашку через трубочку, навсегда перестанешь подсказывать.

И вот сейчас госпожа Фиц находилась в мучительном состоянии. Всё знает, но не словечка произнести не может. Только щёки надувает.

— Не мучайтесь, госпожа Фиц, — я протянула кастелянше коробку марципанов, — из комнаты я вышла благодаря Ласке, а к вам совсем по другому поводу зашла.

Кастелянша облегчённо выдохнула и приняла коробку.

— Ох, Рэюшка, я и забыла про твоего фамильяра. Он то у тебя магический. И как только к тебе, обычной, пристал.

Нормально пристал. В Академии я всегда была в медальоне – блокираторе. С первых секунд появления здесь. Я скрываю свою магию и на это у меня есть веские причины.

— Ох, и не знаю, госпожа Фиц, — развела я руки в стороны, и привычно соврала,— наверное, я просто ей понравилась.

— Спасибо за марципаны, — невесело улыбнулась кастелянша, — мои любимые.

— Да, я помню. Госпожа Фиц, а что у нас с горячими источниками? Вода просто ледяная идёт. А на улице совсем не лето.

— Да ладно? Ох, что-то всё из головы вылетело. Позабыла вечером переподключить…

— Закидали вас обязанностями. Директор Асур слишком к вам требователен, — я сокрушённо покачала головой.

— Директор…ди… — челюсть снова щёлкнула, а госпожа Фиц отчаянно взглянула на меня.

Так, так, так. Тайна связана с директором. И что? Опять поменяют, значит. Поэтому директор бормотал про два дня. Тоже мне, новость.

Да у нас директора меняются, чаще, чем времена года.

— Не мучайтесь, госпожа Фиц. Молчун вас так достанет, что при следующей попытке челюсть свернёт напрочь. Просто храните тайну и не мучайте себя. Скоро всё и так станет известно.

Кастелянша благодарно выдохнула и сказала.

— Рэй, а давай я тебе отдельный источник подключу. На пару дней. А потом разберёмся.

— Чудесно! А у вас проблем не будет?

— Нет! – важно ответила госпожа Фиц, — кому они нужны, источники эти? А, Рэй?

Я поблагодарила кастеляншу и выскользнула из её комнаты. Что ж, своего я добилась. Будет у меня горячий душ. А по поводу очередной смены директоров – да вообще без разницы.

Зато появляется возможность вернуть себе экипировку валуров. Если старый директор съедет раньше, чем прибудет новый, то охранное заклятие можно будет обойти. А влезть в кабинет я смогу.

И Ласка поможет.

С хорошим настроением я покинула жилой корпус и побежала на тренировочный плац.

Как уважающий себя валур, утро я начинала с тренировки. Чтобы прытко бегать по болотам и ловко лазить по деревьям, нужна хорошая физическая форма. Иначе на первой же прогалине споткнёшься о корягу, а там и топная нежить подоспеет.

Очень уж она уважает тёплую плоть.

На пятнадцатом отжимании я услышала радостный вопль.

— Рэй!

Остановилась и подняла голову.

На дальнем краю плаца стояли близнецы Диосы – Кас и Пол.

Они радостно махали мне руками. А, я отчего-то не обрадовалась.

— Кас, Пол, — прокричала я, поднимаясь на ноги, — я занята.

А потом развернулась и свалила от греха подальше, под возмущённые вопли здоровяков близнецов.

Диосы – происходили из эквитов, знатного западного рода из города Далмат. Светловолосые и голубоглазые красавцы четверокурсники были любимцами всей женской части Академии и головной болью преподавательского состава.

На них постоянно сыпались жалобы. То Диосы напились в городской таверне и зачаровали выход, который теперь каждого возвращал на место за богатый на напитки стол близнецов. То на спор свернули фонтан, то угнали крылатых лошадей из егерской конюшни, то…жалобам не было конца.

В начале этого учебного года я, неосмотрительно, дала им обещание, которое теперь не могла выполнить. В связи с появлением на Болотах опасного для меня егеря.

Поэтому приходилось вежливо уходить. Сбегать, если уж быть честной.

В жилом корпусе царила суета. Помещение жужжало, как потревоженный улей. Значит запоры сняли, пока я потела на плацу. Я быстро поднялась по лестнице, прошла сквозь поток адептов, здороваясь на ходу с сокурсниками, и закрылась в комнате.

Ласка крепко спала, важно раскинувшись по кровати. Я потрепала её по пушистому животу и пошла в душевую. Проверила воду. Из крана лился кипяток. Госпожа Фиц расстаралась. Надо будет ей ещё и шоколадных эклеров задарить. В благодарность.

Через полчаса, распаренная и посвежевшая, я натягивала форму. Вчерашняя не просохла, поэтому сегодня я достала второй комплект. Нелюбимый.

В него входила длинная, до полу, юбка, белая блузка с твёрдым воротничком-стойкой и жёсткий жилет.

Ну и как в таком жить и дышать? Мрак, просто. И кто придумал такое издевательство? Ни тебе в окно вылезти, ни побежать.

Не форма, а наказание.

К комплекту полагались ботинки на невысоком каблучке, но уж на это я не пошла. Достала вчерашние ботинки и напялила. Всё равно юбка прикрывает ноги. Кому какая разница, какая обувь на мне сейчас?

В дверь постучали.

— Кто? — прокричала я, доплетая косу.

— Я.

Голос Шайи прозвучал глухо.

Я открыла дверь и в комнату вошла не на шутку встревоженная подруга. Она оглядела меня, протянула сумку с книгами и зловещим шёпотом спросила.

— Рэй, признавайся, ты опять во что-то вляпалась?

— С чего ты это взяла? – слегка замялась я.

Забрала сумку и постаралась спрятать смятение. Неужели егерь решил сразу идти в Академию? Это что теперь со мной будет? Хотя… может Шайя ошибается?

Я решительно вытряхнула книги из сумки и молча начала набирать новые, сверяясь с расписанием.

— Рэй, чего молчишь?

— Сумку собираю и размышляю, отчего это моя лучшая подруга так обо мне думает?

Шайя фыркнула и ехидно произнесла.

— А ты вчера просто за конфетами выходила, да?

Я застегнула сумку, накинула ремешок на плечо и только потом ответила.

— Нет. За травами. Но я всегда действую осторожно. И позавчерашняя история не в счёт.

— Да?

— Да, — я завела руку за спину и сплела пальцы в сложный защитный знак, надеясь, что он сработает, — клянусь, я никуда не вляпалась.

Шайя сузила глаза, окинула меня подозрительным взглядом.

— Ну, ладно. Допустим верю. Тогда чего вчера вечером набежали егеря, а потом нас профессора разогнали по комнатам, да ещё и наложили запоры на двери?

— Понятия не имею. Но подозреваю, что это как-то связанно с очередной сменой директора.

— Откуда знаешь?

— С госпожой Фиц утром общалась. Слушай, не забивай себе голову ерундой. Мало ли чего вчера было? Может сущи раньше времени полезли из Болот. Помнишь, в прошлом году прямо нашествие началось с первыми холодами? Толпы сущей в город ломились. Вот егеря рейд и провели, -- отчаянно несла я, а внутри всё обмирало.

— Ну, да… — задумалась Шайя.

— Короче, Шай, пойдём на завтрак, пока там всё не вынесли. И так опаздываем. Полчаса до первой пары осталось.

— Пошли. Я голодная.

— А уж я-то…

Я заперла дверь и мы пошли в столовую. Шайю-то я успокоила, но сама не верила в собственную версию.

Чтобы егеря вздумали бродить по Академии? Что им тут делать? Ну, не должны они были так быстро начать работать! Не в их это привычках! Хотя, если учесть причину…смерть-грибы это вам не несчастный парум!

А что, если это и не егеря были? Как Шайя определила, что это именно они?

Но спрашивать я не решилась. Чтобы лишний раз не бередить беспокойную фантазию подруги.

****

Возле дверей кабинета толпились наши одногрупники.

— Привет, лекари. Чего не заходите? – поинтересовалась Шайя.

— Мегра за ключом ушла, — обернулся Робер, круглолицый, как кот, — привет.

— Если Мегра, то это надолго, — обронила я.

Все дружно засмеялись.

Аймена Мегра славилась своей пунктуальностью. Точнее – её полным отсутствием. Она считала, что все и всё её подождёт, потом что леди Мегра никогда не опаздывает, а всегда приходит вовремя.

Она на самом деле была «леди». Дочь лорда Мегра, который управлял всем приграничьем. Аймену раздражал тот момент, что она – высокородная леди – вынуждена влачить жалкое существование в нашем захолустье. Но ещё больше её бесил тот факт, что отец отправил свою доченьку учиться не в столицу, а оставил здесь – в заштатной Академии.

— Самая умная, Танд? – прошипел голос позади меня.

Я обернулась. Мегра буравила меня своими изящно подведёнными глазками с вертикальными зрачками. Её густые волосы, уложенные в причёску, вдруг зашевелились и обернулись маленькими тоненькими змейками. Аймена включила свою змеиную ипостась.

— Не исключаю этого, Мегра.

Аймена невзлюбила меня с первого взгляда. Ещё тогда, на первом курсе, в наш первый учебный день. Она облила мой весьма скромный наряд ведром презрения, а потом просто отпихнула с дорожки и прошипела «Подвинься, деревенщина!». Хотя места было вполне достаточно, чтобы могли разойтись пять человек.

Поднимаясь с земли и потирая ушибленный локоть, я поняла, что обрела врага на все четыре года обучения.

Так и вышло.

Дня не обходилось без стычки с Мегрой.

— Ты слишком много о себе возомнила, Танд. Погоди, скоро твои выходки выйдут тебе боком. И вылетишь ты отсюда вперёд ногами.

Змеи на голове Мегры опали и снова превратились в красивую причёску. А она сама, бросив на меня презрительный взгляд, прошла к двери, вставила ключ и первая вошла в аудиторию.

— Чего это она? Прямо вот так вот и заткнулась? – удивлённо произнёс Робер.

— Не знаю, выдохлась, наверное, — пожала я плечами, но задумалась.

Отец Мегры встречает каждого нового директора. Что ж, вполне может быть, что директор Асур оставил некие рекомендации, которые озвучил при лорде Мегра, а доченька теперь выпендривается. Демонова задница! Неприятности нарастают как снежный ком! Я выдохнула и тоже зашла в кабинет.

Едва все расселись, как в кабинет вошёл профессор Лотрей Веласс, бакалавр серой магии, лекарь первой гильдии. И самое главное – целитель-порчельник. Он виртуозно распутывал любые порчельные заклятия, даже те, что притворялись простыми болезнями, типа насморка или весенней сыпи.

Высокий, широкоплечий, с тугими завитками чёрных волос на голове и вечной трёхдневной щетиной на щеках. Когда Лотрей Веласс шутил, в краешках его глаз поселялись смешливые морщинки, а уголок рта иронично кривился.

— Бодрое утро, группа! – поприветствовал он нас, — сегодня мы должный начать изучение видов и типов порчи, но думаю слегка отложить это мероприятие и провести …та-дам… небольшую практическую работу.

—У-у-у-уу… — дружно застонали адепты.

Профессор Веласс окинул взглядом аудиторию, слегка задержав взгляд на мне. Я приветственно улыбнулась и получила ответную лёгкую улыбку.

С профессором я постоянно сталкивалась в лечебнице, где он работал лекарем-целителем. Нельзя сказать, что мы сдружились, всё-таки субординацию блюсти надо, но определённую симпатию испытывали. Особенно я.

Лотрей Веласс делился со мной байками, времён собственного студенчества, объяснял тяжёлые случаи у больных, за которыми я ухаживала, учил лекарским премудростям.

Он всегда был для меня, как взрослый старший брат, который прикроет от напастей и научит правильным вещам.

— Группа, я не понял вашего негодования. Вы лекари, а значит, всегда должны быть готовы к испытаниям. Вы, думаете, больной будет ждать, пока вы конспекты почитаете? – иронично сказал профессор и удивлённо приподнял одну бровь.

Дружное молчание было ему ответом.

— Оценка пойдёт в табель зимней сессии, адепты, — уже серьёзно сказал профессор и взмахнул рукой.

Аудитория изменилась.

Возле профессорского стола выросла больничная койка и небольшой стол. Вскоре на койке начнут появляться больные, а на столе нужные нам вещи. Истории болезней, анализы больного в натуральном виде.

— И-итак, — протянул профессор Веласс и раскрыл журнал, — первым на казнь отправляется… адептка Шайя Эфест.

— Бли-ин, — прошептала Шайя, поднимаясь, — только бы не кровяные болезни.

— Держись, подруга, — подбодрила я её.

Шайя встала возле койки и посмотрела на профессора. Тот улыбнулся и повернулся к нам.

— Господа, будущие врачеватели, помните – лекарь должен быть внимательным!

Аудитория важно закивала.

— Начнём, пожалуй, — улыбнулся профессор и заклял нас, — Молчун до конца испытаний.

Вот ведь… а я надеялась, что забудет. Шайя совсем загрустила.

Профессор Веласс что-то посмотрел в журнале, а потом снова махнул рукой и с удобством развалился на стуле.

На койке появился больной, а на столе груда бумаг.

Шайя несмело подошла к бумагам, вытащила один лист, вчиталась и засияла, как новенькая монетка. Отложила в сторону, взяла следующий, снова вчиталась, отбросила листы и ринулась к больному.

Откинула белое одеяло и принялась мять ему живот, заглядывать под веки и в рот. Больной умело, не натурально стонал. Хотя чего ещё ждать от пособия?

— Что скажешь, адептка Эфест? – поинтересовался профессор.

Шайя замерла, вглядываясь в желтушную морду пособия, а потом выпалила.

— Мне нужны его испражнения.

— Все?

— Все, — уверенно подтвердила Шайя.

На столе, рядом с бумагами, появились две плотно закрытые прозрачные ёмкости. Одна с тёмной, как отвар коры дуба, жидкостью, а вторая с желтовато-белой мягкой массой.

— Да! – выкрикнула Шайя, — я готова отвечать.

— Что ж, с радостью послушаем, — ответил профессор Веласс.

Шайя в последний раз окинула взглядом пособие и начала говорить.

— На лицо признаки поражения печени, скорее всего, инфекционного характера.

Вспышка и пособие самоликвидировалось.

— Молодец, адептка, — отпустил Шайю профессор, — высший балл. Следующим пойдёт…

— Поздравляю, подруга, — прошептала я Шайе, когда та опустилась на стул рядом со мной.

— Спасибо. Я сначала решила, что там комариная лихорадка, но не нашла сыпь. А потом вспомнила про печень. Вовремя.

Мы замолчали и стали следить за испытаниями.

Мегре достался желудочный больной. Она с лёгкой брезгливостью ощупала живот пособия, заглянула ему в рот и рассмотрела язык. Выдала результат и вернулась на своё место, не забыв по дороге окатить меня ледяным взглядом.

Роберу не повезло. Он не смог определить болезнь, запутался и попал на пересдачу во время зимней сессии. К нему в компанию угодила Ядвига и Велер.

Я скучала, подперев голову рукой, и ждала своей очереди.

— Адептка Танд, вы следующая. Приготовьтесь, – провозгласил профессор.

У койки больного бойко отвечал Крэнт. Ему достался обычный простуженный.

Я даже позавидовала. Зная профессора и его шутки, могу предположить, что со мной он так ласково не обойдётся.

— Адептка Танд, что бы нам такое у вас узнать? – задумался на секунду профессор Веласс, когда я встала у пустой койки, улыбнулся и сказал, — придумал.

На койке возник бледный, одутловатый больной. Кожа лица была покрыта мелкими капельками пота, щёки цвели горячечным алым цветом, под глазами залегли синяки.

— Хм-м, — протянула я, разглядывая пособие, — можно его испражнения?

— Даже не осмотришь больного?

— Осмотрю. Можно мне его мочу?

— Пожалуйста, — махнул рукой профессор.

На столе возникла ёмкость с мутной жижей. В ней отчётливо виднелся беловатый осадок.

Для верности я осмотрела бумаги с историей болезни. Резкое повышение температуры, головная боль. Больной несколько раз испытал острый приступ рвоты.

Я откинула одеяло и приступила к осмотру. Вздутый живот, боль в пояснице, резкая реакция на приём ладони.

Легкотня. Две недели назад такой больной был у меня в реальности. В очередную ночь, когда я отрабатывала пропуски лекций в лечебнице. И именно профессор Веласс был его лекарем.

Покажу, что урок усвоила.

Я обернулась к аудитории, чтобы дать ответ, и наткнулась на высокомерный взгляд Мегры. Презрение так и сочилось из её глаз.

Я перевела взгляд на стакан с выделениями больного, и в голове мелькнула одна из баек, рассказанных мне профессором.

Что ж, Аймена, ты сама напросилась.

Хищно улыбаясь, я взяла в руки ёмкость. Отвернула крышку и в упор посмотрела на Мегру. Она скривилась.

Аймена Мегра всегда была сверх брезгливой. И я решила этим воспользоваться.

Не отрывая взгляд от Мегры, я засунула палец в стакан, поболтала в мутной жидкости, а потом облизнула палец.

Мегра побледнела и вылетела из аудитории.

За ней последовали ещё парочка таких же брезгливых.

Остальные остались сидеть, но лица их выражали одновременно отвращение и восхищение.

Профессор Веласс захохотал.

— Адептка Танд, так вы скажете нам, что с вашим больным? – произнёс он сквозь смех.

— Да, у него воспалительный процесс почек. Скорее всего, правый орган поражён.

— Благодарю, адептка. Высший бал. И верните испражнения на стол.

Я завинтила крышку, поставила ёмкость обратно и моё пособие мгновенно испарилось.

В аудиторию вернулись бледные беглецы. Мегра даже не взглянула в мою сторону.

Рядом со мной встал профессор Веласс и положил руку мне на плечо.

— Итак, группа. Сейчас вы все, особенно бегающая троица, показали мне, что не усвоили главного принципа лекарского искусства. Напомните мне, адептка Танд, как оно звучит?

— Лекарь должен быть внимательным, — улыбаясь, ответила я, с наслаждением наблюдая за зеленовато-серой Мегрой.

— Всё верно, адептка. Объясните, что вы сейчас сделали.

— Пошутила, — пожала я плечами, — засунула в ёмкость один палец, а облизнула другой.

Дружный выдох облегчения всей группы и злобное шипение «С-стерва!» от Мегры послужили мне наградой.

Глава 3. Щедрые дары многоликой богини

Громкий звон сигнала, означающего окончание пары, снял с нас Молчуна. Мы побросали принадлежности в сумки и поспешили на следующую пару.

Профессор Веласс окликнул меня. Я остановилась.

— Молодец, Рэй, — довольно улыбаясь, произнёс он, — здорово ты их. Думал, не запомнишь мою байку.

— Да оно само как-то получилось. Я не собиралась ничего такого делать, но взгляд Мегры…

— Понимаю, в ней слишком много спеси. Да?

— Ну, да, — пожала я плечами, — и она ненавидит меня с первого дня. Я ей тогда даже ещё ничего не сделала. И не собиралась.

— Знаешь, Рэй, — профессор грустно взглянул на меня, — иногда ненависть возникает сама по себе. Как и зависть. Ты не обязана что-то для этого делать. Просто существуешь.

— Почему так, профессор? Это же несправедливо.

— Что мы знаем о справедливости, Рэй? Многоликой Зааполе известно больше. То, что несправедливо для кролика, которого подали на ужин, то совершенно справедливо для умирающего от голода. Понимаешь?

— Да, хоть мне это и не нравится. Справедливость слишком несправедливая, — буркнула я, — богиня подлости эта ваша Заапола.

Лотрей Веласс засмеялся.

— И такое лицо у неё есть. Ладно, не буду тебя задерживать, а то опоздаешь. И не забудь, что у тебя сегодня четырёхчасовая отработка в лечебнице.

— Помню. Всего доброго, профессор.

— И тебе, Рэй.

За дверью меня ждала Шайя.

— Чего он?

— Про отработку напомнил. Надо будет к директору пойти за разрешением.

— Зачем? Сигани через забор, как ты привыкла. Делов-то.

— Не смешно, Шайя, я законопослушный гражданин, — вздохнула, косясь на Шайю, та прыснула, — Пошли, а то авгуры опять нам смерть напророчат.

— Как будто, если мы придём вовремя, что-то изменится, — скривилась подруга.

Мы громко засмеялись и вспугнули стайку робких первокурсников. Они шарахнулись, бросили на нас испуганные взгляды и скрылись в ближайшем кабинете.

Авгуларий – аудитория прорицания – располагалась в отдельном флигеле, неподалёку от основного учебного корпуса. Чтобы попасть в него, нужно было пересечь тренировочный плац.

Мы вышли на улицу. Резкий порыв ветра взметнул мою юбку, разлохматил короткие волосы Шайи, запорошил нам глаза сором.

Стало зябко. Мы торопливо заспешили по плацу, продуваемому всеми ветрами.

— Что-то рановато в этом году, — пробормотала Шайя, накидывая капюшон толстовки на голову.

— Угу, — я обняла сумку и прижала к себе, спасаясь от прохлады, — плющ покраснел.

— Уже? – удивилась Шайя.

— Угу. Ему ещё дней двадцать положено зелёным стоять, а он отчего-то так не считает.

Мы забежали в авгуларий и с наслаждением окунулись в тепло.

Флигель делился на три уровня.

Нижний – для прорицаний с использованием призыва к мёртвым. Средний – для проведения простеньких ритуалов типа рунных раскладов, карт Таро, магических камней.

И верхний – для наблюдения за полётами птиц.

На нижнем мы были всего три раза. И все три на первом курсе. Дважды нас туда водил авгур Халдей и однажды авгур Аппола.

Уж не знаю, что повлияло – наша бездарность, как утверждали авгуры или слабые магические умения наставников – как подозревали мы, но никого из мёртвых мы так и не вызвали.

С тех пор, на наших уроках, подвал был всегда крепко заперт.

— Опаздываете, адептки, — скривив губы куриной гузкой, поприветствовала нас авгур Аппола.

Сухощавая, бледная, тонкогубая прорицательница редко покидала флигель. Она избегала внешний мир, потому что везде видела знаки и предзнаменования.

— Простите, профессор, — мы смиренно склонили головы, чтобы не нарваться на очередное пророчество нашей гибели.

Тяжкий вдох, секундное раздумье и профессор смилостивилась.

— Идите наверх. Сегодня у вас гадание по полёту птиц. Авгур Халдей вас уже ждёт.

— Спасибо.

Мы юркнули мимо сухощавой прорицательницы. Поднимаясь по лестнице услышали глухие слова, отправленные мирозданию, но предназначенные нам.

— Тот, кто не ценит дары великой Кайны, тот будет поглощён Сумраком раньше положенного срока…

Всё-таки профессор не выдержала и напророчила нам смерть.

— Ух, как страшно, — издевательски прошептала Шайя, останавливаясь возле двери на крышу, — старая Богиня Времени уже сама ушла за полог Сумрака, а профессор продолжает нас ею пугать.

Дверь распахнулась и нас встретил профессор Халдей. Невысокий, кругленький авгур был одет в свою излюбленную белую хламиду с пурпурной полосой по подолу. Он хитро улыбнулся нам, отчего его брови резко взлетели вверх на лоб, и спросил.

— За опоздание получили пророчество?

— Да, профессор.

— Отлично. Тогда присоединяйтесь к остальным.

Остальные, то есть вся группа, зябко ёжились у стены, которая хоть как-то защищала от ветра.

— Ох, адепты, вам ли боятся ветра, когда вокруг столько предзнаменований грядущих бед? – завёл привычную песню профессор.

Адепты так дружно глянули на авгура, что сразу стало понятно – предзнаменования ерунда, а вот простуда в разгар учёбы это да, это действительно беда.

—Ну, раз вы такие…

Профессор недоговорил и обиженно взмахнул рукой. Над крышей заколыхался радужный полог защитного пузыря. Сразу стало теплей.

— Вот в былые времена, адепты не то что холода, они утвара не боялись встретить. Даже в его самом жутком обличье – бледной утопленницы.

Да, да, раньше было лучше, а студенты приходили в Академию с таким багажом знаний, что их и учить не нужно было. Прямо сразу на четвёртый курс переходили, чтобы защититься. Это только мы такие недотёпы, что нас всему нужно с нуля обучить.

— Располагайтесь, адепты. Выберите матрас и найдите подходящее вам место.

Дважды просить не пришлось. Мы, толпясь и толкаясь, расхватали плоские матрасы и расползлись по крыше. Улеглись поудобней и приготовились слушать профессора Халдея.

Несмотря на весьма своеобразных профессоров, я любила прорицание. Здесь можно было расслабиться. Выпить крепкого чаю из сбора ароматных трав, отведать горьковатого южного напитка – каву. И заснуть, поглядывая на бреющих в вышине птиц.

Авгуры не противились сну адептов, даже поощряли. Они объясняли, что во сне приходят знаки, которые только следует разгадать.

Приходили ли ко мне знаки? Не знаю, но отдохнуть после бессонной ночи в лечебнице мне определённо удавалось.

— Все знамения, которые имеют значение в прорицании и подлежат толкованию, делятся на пять видов, — начал лекцию профессор Халдей, — Исходящие от неба – громы, молнии, зарницы, радуги. От птиц летающих – полёт; крики орлов, соколов, беркутов, каэлов и остальных. От птиц топчущихся, то есть от курей и их выводка. От поведения четвероногих: лис, псов, крылатых коней и коней обычных, и прочих, ходящих на четырёх ногах. И, наконец, от случайностей: внезапное спотыкание, чихание, падение, удары мизинцем и прочее. Это знаки посланные как предупреждение всем нам богиней справедливости, многоликой Зааполой.

Я фыркнула. Богиня подлости, многоликая Заапола, посылает мне такие случайности, что разгадать их не составит труда.

— Вам что-то не понятно, адептка Танд? – остановил лекцию профессор.

— Нет, всё понятно. Просто чихнула, профессор.

— Загляните в лазарет, адептка. Возможно, вы простыли.

— Обязательно, профессор. Благодарю за заботу.

Я уставилась в небо, истово благодаря его за то, что профессор не принял моё фырканье за случайное предзнаменование. Иначе бы два грядущих часа было бы посвящено моей скромной личности и обсуждению всех кар небесных, о которых предупреждает меня богиня.

— Сегодня мы будем разбирать типы и особенности полёта птиц. Посмотрите в небо, адепты. Кого вы там видите?

Я всмотрелась. Над нами кружило несколько летающих существ. Один, судя по размаху крыльев, был точно горный орёл. Второй – гораздо меньшего размера – кобчик. А вот третьего мне не удалось определить.

— Орёл, кобчик и, простите профессор, я не знаю кто третий, — ответила я.

Раздалось довольное хихиканье.

— Всё верно, адептка Танд, двух первых вы определили верно, — профессор что-то буркнул и угаданные мной птицы исчезли, — третий, как раз и является нашим сегодняшним уроком.

С неба, тяжело взмахивая крылами, стала спускаться незнакомая птица. Через несколько мгновений она пробила радужный полог и грузно обрушилась на парапет.

Группа дружно завизжала и поползла к стене. Птица оказалась чудовищной помесью льва, человека и грифона.

— Ну, что вы, адепты, — довольно потирая ручки, укорил нас профессор и подошёл к существу.

Мы вжались в стену. Сейчас это существо полакомиться профессором, а потом доест нас.

— Во-первых, — довольный произведённым эффектом, пояснил профессор Халдей, — это пособие, а не настоящая жизнь. Во-вторых, профессора несут полную ответственность за жизнь адептов во время занятия, а значит, смертельный вред на лекциях исключён.

Дружный вдох облегчения пронёсся по крыше.

— В третьих, знакомьтесь это Сфинга-душительница – существо, рождённое во времена старых богов. Явление её во снах или реальности – плохое, очень плохое предзнаменование, адепты.

Сфинга выглядела устрашающе. Могучее тело пустынного льва, толстый бычий хвост, крылья грифона и злобное, плосконосое, лицо женщины. Она мрачно осматривала сжавшихся на матрасах адептов и временами хищно скалилась. Не знаю, как во снах, а в реальности встреча со Сфингой точно ничего хорошего не сулит

— Сфинга-душительница, — начал рассказывать профессор, — является одним из жителей Сумрака…

Внезапно раздалось лёгкое жужжание и на весь флигель прозвучал голос директора Асура.

— Адептка Танд, срочно явиться в кабинет директора.

Холодок подкрался к сердцу, заледенил душу испугом и поднялся к горлу, чтобы засесть там тугим комком. Я облизнула вмиг пересохшие губы и поднялась. Кажется, я доигралась.

— Можно, профессор Халдей?

Профессор недовольно скривил пухлые губы.

— Конечно идите, адептка. Разве я могу отказать директору.

Поблагодарила кивком головы, подняла сумку и тоскливо взглянула на Шайю. Подруга беспомощно смотрела на меня.

Я с трудом проглотила ком в горле и нерешительно отправилась к директору. Кажется, егерь оказался дотошней, чем я могла предполагать.

У двери меня догнало злобное блеяние Мегры.

— Допрыгалась, Танд? Настал час возмездия!

— Иди в Болото, Аймена, — только и смогла ответить я, со злостью хлопая дверью.

Внизу, сразу возле последних ступеней лестницы, меня поджидала авгур Аппола. Испуганная и бледная до синевы.

Только этого мне сейчас и не хватало. Слушать её причитания не было ни сил, ни желания, но и обойти профессора не представлялось возможным.

— Адептка Танд… вы знаете, мне было видение…

— Я рада за вас, профессор, но честное слово, мне надо идти. Директор ждёт.

Я решительно шагнула вперёд и чуть-чуть вбок, чтобы обойти авгура, но она схватила меня за локоть и страстно зашептала.

— Всё меняется, адептка Танд. Для всех. Запомните это. Мы стоим на пороге чего-то важного, но сложного, — она отпустила мою руку и захныкала, — всё так мутно, неясно…

— Холода приближаются. Мрачный Сын Ветра в этот раз слишком тороплив, — я постаралась утешить профессора Апполу, — может опять нежить полезет в город?

Она задумалась на секунду, посветлела лицом и вяло улыбнулась.

— Да-да, вы правы. Скорее всего, связано с этим. Ох, вам же идти надо. Надеюсь, директор не будет слишком строг с вами, адептка? Вы опять что-то натворили?

Не опять, а снова. Я тяжело вздохнула.

— Немного.

— Желаю вам удачи, адептка. Вам стоило одеться теплее. На улице жуткий холод.

Профессор Аппола тут же забыла обо мне, развернулась и уплыла вглубь комнаты.

Грезить.

А я шагнула на улицу и тут же продрогла до костей. На улице злобно метался ледяной ветер. Он нёс уличный сор, подкидывал жёлтые листья, выстужал воздух. По небу тяжело ползли тёмные тучи.

Поёживаясь, я обречённо пошла по тренировочному плацу.

Ноги меня не несли. Я оглядывалась по сторонам и мысленно со всем прощалась. В глазах защипало. Шмыгнула носом и вытерла влагу с глаз.

Вот и исполнилось плохое предзнаменование после встречи со Сфингой-душительницей!

Мелькнула мысль о побеге. Стоит только обогнуть учебный корпус и сигануть через забор, как я окажусь на свободе. Но я тут же отказалась от глупой затеи.

Побег меня не спасёт, а только усугубит и без того нелёгкую ситуацию. Да ещё и проблем прибавит. Нет. Придётся идти и сдаваться. А там, будь что будет.

Я выпрямилась и, невзирая на ледяные порывы, гордо зашагала на экзекуцию.

Возле кабинета директора царила суета. Кот и Гиес, снятые со своих постов, тягали тяжеленую мебель. Для пятидесятируких гигантов даже огромный книжный шкаф, который всегда стоял в директорском кабинете, был лёгкой ношей.

Я дождалась, пока проход освободится, робко постучала в дверь и, услышав тихое «Входите», зашла внутрь разгромленного кабинета.

Повсюду валялись смятые бумаги. На месте унесённой мебели остались тёмные пыльные следы. Громоздились коробки, чемоданы, деревянные ящики.

На месте остались только директорский стол, кресло и стул для посетителей.

Директор Асур Рэнэ, заложив руки за спину, смотрел в лишённое занавесей окно. Посторонних в кабинете не было, что уже внушало вялую надежду.

— Директор Асур, вызывали?

Я остановилась возле стола.

— Да, адептка. Вызывал.

Директор отвернулся от окна, неспешно подошёл к столу и опустился в кресло.

— Присаживайтесь, — указал он на стул.

Я села. Прикрылась сумкой, как щитом, и выжидательно уставилась на директора.

Он молча смотрел на меня, пока пауза не стала слишком тягостной.

— Адептка, — начал директор, — я сегодня уезжаю. Мой срок службы подошёл к концу.

— Мне очень жаль, директор.

На самом деле было жаль. Асур Рэнэ был неплохим директором. Но его отъезд мне на руку. Можно будет стащить экипировку, если, конечно, останусь тут учиться.

Директор вдруг развеселился. Он мелко затряс бородой от смеха и махнул рукой.

— Спасибо, конечно, но сожалеть не о чем. Эти несколько месяцев были для меня весьма непростыми. И во многом благодаря близнецам Диосам и вам, адептка Танд. Мне давно следовало уйти. Слишком стар я для всего этого…безобразия. Нервы, знаете ли, шалят.

Я истово закивала. Нервы это сложно.

— Может вам декокт успокаивающий?

Асур Рэнэ откинулся на спинку кресла и снова засмеялся.

— Нет, обойдусь пожалуй. Тем более от вас. Мало ли чего вы мне подсунете, адептка.

— Директор, как вы могли такое подумать?

Я не на шутку возмутилась. Нет, я не спорю, правила нарушать мне приходилось и неоднократно, но чтобы травить преподавательский состав?

— Шучу, адептка. Простите старику его глупые шутки, — директор положил руки на стол и наклонился ко мне, — вы намеревались стащить конфискованную экипировку валуров?

Неожиданно. Щёки мгновенно запылали. Я наклонила голову и уставилась на очень интересную смятую бумажку на полу.

— Молчите. Значит я прав. Так вот, адептка…Рэй, если позволите.

Я кивнула, но голову не подняла.

— Рэй. Я возвращаю вам всё снаряжение. Сам. Добровольно. И даже больше – снимаю запрет на выход из Академии.

Чего? Ушам не верю! Я уставилась на довольного директора.

— Простите, директор, я не ослышалась?

— Нет. Заберите свою одежду. Это мой прощальный подарок вам. Не хочу, чтобы вы вляпались в очередную неприятность, пытаясь стащить одежду и снять охранное заклинание.

До меня, наконец, дошли слова директора. Радостное неверие в чудо схватило в крепкие объятия и больше не отпускало.

На столе возник тугой свёрток с печатями. Директор повёл рукой над свёртком, разрушая охранное заклинание. Печати с лёгким треском развалились на части.

— И ещё, Рэй. Оставьте свою деятельность. Валур это не лучшая профессия для юной леди. Пообещайте мне.

В этот момент, от дикой радости, я готова была не только пообещать всё, что угодно, но и расцеловать директора.

— Обещаю, директор. Спасибо вам!

Соскочила со стула, уронив сумку, вцепилась в свою вожделенную экипировку, всё ещё не до конца веря в происходящее.

— Ничего-то вы не сделаете, — обречённо махнул рукой директор, — идите, адептка. Идите.

— Всего доброго, директор! Счастливого пути!

Стянула тяжёлый свёрток, подняла сумку и, улыбаясь, так, что сводило скулы, помчалась к двери. Споткнулась о ящик, некстати возникший на пути, и только теперь додумалась спросить.

— Директор, простите, а почему уносят вещи?

— Новые люди, новые правила, адептка. Боюсь, вам, эти правила не понравятся, — усмехнулся директор Асур и потерял ко мне интерес.

Любое правило можно обойти. Если подойти к этому с умом. А новые люди…в Академии директора не задерживаются. Не престижно, не почётно. Обычное заштатное учебное заведение, в котором обучаются лекари средней руки, травники, да слабенькие некроманты.

Ничего сверхъестественного с нашими выпускниками не случается. Не ждёт нас головокружительная карьера в Империи.

Выпускники разбредаются по маленьким городишкам и селениям. Одни худо-бедно лечат от болезней, другие смешивают декокты и отвары от живота и кашля в малюсеньких аптеках, третьи упокаивают забредшую нечисть или случайно восставших покойников, похороненных в неподходящий день или вовсе незахороненных как положено.

Слишком далеко находится наше захолустье от столицы, чтобы высокая должность директора приносила какие-то особо выгодные привилегии и привлекала ценные кадры. Сюда отправляли престарелых магов, чтобы те достойно завершили свой послужной список и вышли на заслуженный покой.

Так что навряд ли новый управленец изменит в Академии что-то, кроме обстановки собственного кабинета.

— Всего хорошего, директор, — снова попрощалась я, осторожно обходя ящики.

Радостная волна эйфории вынесла меня из директорского кабинета и понесла по коридору. Я парила, как на крыльях. Егерь меня не нашёл, экипировка вернулась и я снова могу свободно выходить из ворот Академии.

Приятно чувствовать себя свободным гражданином.

— Рэй, — кастелянша остановила меня на середине лестницы, — ты вся светишься. Чего такая радостная?

— Так всё же хорошо, госпожа Фиц. Всё просто прекрасно. Кстати, хотела к вам сегодня заглянуть. Спасибо за душ. О-очень горячий!

— Пожалуйста, — вяло улыбнулась кастелянша, — ты поэтому такая радостная?

— И поэтому тоже! Я пойду, мне в общежитие надо, а потом на занятия, — я перехватила тяжёлый свёрток и прижала его к груди.

Огромная волна любви захватила всё моё существо. Хотелось обнять кастеляншу и закружить её в танце. Но руки были заняты.

— Иди, иди, — странно посмотрела на меня госпожа Фиц и пошла вверх по лестнице, — понапринимают своих зельев, а потом ходят – рот до ушей, хоть завязочки пришей.

Я лучезарно улыбнулась бормотанию кастелянши.

— Ни чего я не принимала! – прокричала ей вслед и резво сбежала по ступеням.

Громкий сигнал окончания занятий застал меня врасплох. До конца пары было ещё не меньше часа. Но последующие объявление голосом директора Асура всё прояснило.

Голос прогрохотал на всю Академию.

— Сегодняшние занятия отменяются. Все могут быть свободны. После ужина общий сбор. Явиться без опозданий. Пропуск без уважительной причины будет поводом для наказаний, с последующей отработкой по специальности.

Учебный корпус мгновенно наполнился звуками. Хлопали открывающиеся двери, адепты радостно выбегали из аудиторий. Голоса звучали громко и восторженно, словно сегодня должен был быть праздник в честь зимнего солнцестояния.

Хотя отмена занятий и была праздником для любого адепта. Для меня в том числе. Сейчас быстренько смотаюсь в общежитие, спрячу свою экипировку, а потом спокойно пойду в лечебницу на отработку. Не придётся в очередной раз жертвовать ужином, чтобы всё успеть. Ещё и к Аэлу можно будет заглянуть. Похвастаться.

— Рэй!

Я обернулась. С правой стороны на меня надвигалась гроза в виде двух мускулистых близнецов Диосов. Они улыбались, но их улыбки выглядели несколько угрожающе.

— Рэй, дорогая, — пророкотал Кас.

— Давно не виделись, — закончил за него Пол.

— Да утром только, я даже соскучиться не успела, — даже их появление не лишило меня хорошего настроения, я огляделась в поисках спасения и увидела, как в распахивающуюся дверь вливается толпа народу, — люблю вас, мальчики!

Я послала им свою самую обворожительную улыбку и нырнула в толпу. Позади меня раздавались негодующие вопли близнецов, но я, громко засмеялась и выбралась на свободу.

Можно было бы им всё объяснить, но Диосы объяснений не понимали и не принимали. Любые двусторонние договорённости приравнивались к клятве на крови, то есть подлежали обязательному исполнению. Эквиты есть эквиты – им вынь, да положь, если имел неосторожность заключить с ними договор. Даже устный.

А я такой и заключила, просто в тот момент надо мной не нависал карающий меч правосудия.

Диосы хотели, чтобы я выполнила обещание – провела их на Болота, чтобы они проверили свои силы на реальной нежити, а не на школьных слабеньких пособиях.

Но как я их проведу, если меня там может поджидать большая облава во главе с зеленоглазым егерем?

Нет, лучше просто буду от них сбегать до тех пор, пока удаётся.

На улице, несмотря на прохладу, было много адептов. Кто-то, кутаясь в тонкие форменные плащи, неспешно прогуливался по двору, кто-то запускал облако загадок – белоснежный ком, задающий каверзные вопросы и требующий таких же заковыристых ответов; кто-то просто сидел и непринуждённо болтал.

Озабоченные преподаватели сбились в кучку и что-то негромко обсуждали, абсолютно не реагируя на громкие голоса и выкрики адептов.

Что ж, профессора всегда воспринимают смену директоров неоднозначно. Нервничают, дёргаются. Организуют могучие кучки. От кучек потягивает то крепкими каплями от нервов, то дешёвым вином – на дорогое видимо не хватает зарплаты. Через время, после приезда очередного директора, всё снова успокаивается, а преподавательский состав возвращается к третированию адептов. Ничего нового.

До комнаты я добралась ощутимо продрогшей. Первым делом спрятала экипировку, а потом с наслаждением залезла под горячие струи душа. Дождалась, когда прогреются даже кости, вылезла и тщательно растёрлась колючим полотенцем. Если так не сделать, то к утру могу свалиться с простудой.

Всё ещё пребывая в замечательном настроении, снова облачилась в форменный юбочный комплект, вытащила из шкафа куртку с капюшоном и толстый вязаный шарф. Погладила на прощание Ласку, свернувшуюся в плотный пушистый комок, и отправилась на отработку.

Торопливо шагая по дорожке и кутаясь в шарф, вновь ощутила прилив радости, больше похожей на эйфорию. Горячая волна восторга нахлынула, заставив сердце забиться часто-часто, а потом резко схлынула, оставив в душе приятное тепло.

— Привет, Бриарей! – поздоровалась я с Привратником.

Пятидесятиголовый гигант одновременно повернул все свои головы и страшным хоровым эхом пророкотал.

— Рэй-нарушительница, приветствую тебя.

— Эй, я честный человек. У меня амнистия. Выпускай!

— Я получил сведения от директора. Открываю ворота.

Помахала на прощание Бриарею и помчалась в лечебницу.

Глава 4. Ветром принесло

Кривые улочки Ранду были непривычно пустынными. Преждевременные шаги Мрачного Сына Ветра всех жителей разогнали по тёплым жилищам.

Город изменился. Ещё вчера в нем царило оживление, подогреваемое погожими деньками, а сегодня всё стало блёклым, безрадостным. В город пришло предчувствие зимы.

Дома, накрытые черепичными шапками, зябко ёжились под тяжёлым тёмно-серым небом. Невысокие деревья вздрагивали от студёных порывов надвигающейся бури и торопливо сбрасывали резко побуревшую листву, которая мягко опадала в тихо стелющуюся прозрачную дымку тумана.

Путаясь в длинной юбке, я торопливо шагала к городской лечебнице. Почему-то непременно хотелось прийти вовремя, без задержек и опозданий.

Ускорив шаг, я обогнула угол таверны и вышла на просторную улицу – Большак, как гордо именовали её местные. По Большаку гулял сильный ветер, который моментально сдул с головы капюшон, заморозил уши и уколол холодом нос.

Я остановилась на дорожке, недалеко от крутых ступеней таверны. Спряталась под слабым прикрытием от ветра – деревянной кружкой пенного напитка размером с меня, которая служила своеобразной вывеской. Размотала шарф с шеи. Натянула капюшон на голову, а потом начала снова обматывать шарф, только теперь уже вокруг куртки, так, чтобы зафиксировать капюшон.

Протяжно скрипнула дверь таверны, выпуская клубы пара, запахи готовящейся еды и шум толпы. Хлопнула, закрываясь и оберегая посетителей от холода. Раздались громкие взрывы хохота, грохот железных набивок по камню, бряцанье оружия.

— Эй, смотри Гранк, студенточка!

Мерзкий, глумливый голос с характерным гнусавым выговором, заставил меня напряжённо вскинуть взгляд.

Быки.

Низкие покатые лбы, слегка приплюснутые носы, в которые вдеты толстые металлические кольца. Из смолянистой гривы волос торчали обломанные на концах кривые рога. Мясистые губы плотоядно кривились в пошловатой улыбке, приоткрывая острые жёлтые клыки.

Тяжёлые массивные тела, состоящие из одних только раскачанных мышц, покрытые тонким рисунком ритуальных шрамов. На поясах плотных кожаных брюк в серебряных петлях закреплены кривые парные тесаки. Неестественно длинные руки заканчивались крепкими кулачищами, размером с голову взрослого мужчины.

На голой груди каждого быка тройные ожерелья из маленьких чёрных шариков – каждый шарик чья-то жизнь, отобранная насильно.

Откуда они здесь, в центре Ранду?!

— Вижу, — слегка растягивая буквы, ответил самый здоровый из них, названный Гранком, — свежая, сочная…тёлка!

Быки снова заржали, словно услышали очень остроумную шутку.

Гранк оскалился и поиграл буграми грудных мышц, плотоядно посматривая на меня маленькими красными глазками.

Я невольно перевела взгляд на его грудь, где висело ожерелье. Пять ниток, битком забитых чёрными бусинами! И чёрный рисунок-тавро в ярёмной ямке, поросшей курчавым красным волосом.

Айгыр – признанный вожак банды быков. Самый беспринципный и самый опасный из всей шестёрки.

Я сделала маленький шаг назад.

— Стой, тёлка, — мгновенно среагировал айгыр, — сюда иди.

Снова шаг назад.

— Э, — айгыр сплюнул зелёную жвачку прямо на ступени таверны, — э, тёлка, ты чё не поняла? Сюда пошла быстро.

Мрак! Зелёная жвачка это листья южного растения джуда. Быки, да и не только они, жуют её для общего тонуса, перед боем. Сок листьев джуды снимает болевой синдром, блокирует кровотечения и избавляет от малейшего проявления страха.

Быки явно собрались на дело, но могут и со мной для начала поразвлечься. Им это раз плюнуть. Половые игрища и кураж, в сочетании с листьями джуды, только силы прибавят.

Снова шаг назад и я упёрлась спиной в деревянную бочку, из которой была сделана пивная кружка. Дальше бежать было некуда.

— Не ссы, — рыготнул Гранк и, тяжело переваливаясь, начал спускаться, — айгыр студентку не обидит. Так… помнёт слегка. Тебе понравится, телочка. Ещё добавки просить будешь, гы-ы.

Под скабрёзный гогот быков, айгыр спустился со ступеней и подошёл. Верзила навис надо мной, обдав крепким запахом лука и браги, протянул руку и дёрнул за плечо, подтягивая и прижимая к себе. Скривил губы в подобие улыбки на мой протестующий возглас, и уставился недобро поблёскивающими глазками.

— Девка, не сопротивляйся, — свистнула сталь вынимаемого из петли тесака, — а лучше сама разденься. Если не хочешь, чтоб я твоё тряпьё попортил.

Бык покрутил перед моим носом остриём теска, спустил его ниже и зацепил верхнюю пуговицу куртки. Лёгкий щелчок и верхняя пуговица отлетела.

— Стой, стой! – взвизгнула я, — я сама, пусти.

Быки на ступенях заголосили ещё громче. В скабрёзных шутках, стали проскальзывать крики одобрения в мой адрес. Кто-то засвистел похабную мелодийку, предлагая раздеться под её мотивчик.

Айгыр довольно улыбнулся.

— Хорошая, тёлочка, — он слегка оттолкнул меня, — давай, развлеки меня.

Я осторожно отошла от бочки, чтобы открыть путь к спасению. В голове билась только одна мысль – снять медальон, а потом треснуть по быкам заклятием. И сбежать.

Многообещающе улыбнулась айгыру, усыпляя его бдительность.

Неспешно, стараясь, чтобы руки не сильно дрожали, начала разматывать шарф. Без жалости бросила его на землю. Медленно сняла капюшон, открывая волосы.

— Косу расплети, — хрипло приказал айгыр.

Снова улыбнулась, незаметно приняла позу для боевого заклинания – одна нога назад, слегка согнута в колене, вторая вперёд и носком в бок. Плавно подняла руки, перекинула косу вперёд и начала расплетать волосы, пристально глядя в одну точку – меченную ярёмную ямку айгыра. Туда направлю удар, чтобы наверняка вывести быка из строя.

— Шевелись, тёлка, — бык хищно облизнул губы кроваво красным языком.

Снова улыбка и волосы свободно рассыпались по плечам. Непослушными пальцами расстегнула пуговицы и скинула куртку, отправив её к шарфу.

Холодный ветер моментально вгрызся в моё тело, заиграл волосами. Прикусив губу, чтобы не тряслась от страха и холода, я начала расстёгивать крючки жилета.

Со ступеней понёсся свист и улюлюканье.

Кто-то смелый выкрикнул.

— Гранк, давай я первый! Вдруг тёлка кусается.

— Рискни здоровьем, Минт, — низко прорычал айгыр и слегка повернул рогатую голову быкам.

Я замерла. Мелькнула слабая надежда, что быки сейчас передерутся и забудут про меня, но нет. «Смелый» несмело буркнул.

— Пошутил я…чё начинаешь…

— Я ща тоже пошучу, — повёл плечами айгыр, а потом рявкнул, — шевелись, тёлка!...хотя мне и так пойдёт, гы-ыы. Остальное сам сниму!

Айгыр слегка склонил рогатую голову и резко шагнул вперёд.

Звенящая пустота сдавила голову. В истерике забилась единственная мысль – не успеваю! Помертвевшей рукой я потянулась к наглухо застёгнутому воротничку и дёрнула. Ткань захрустела, выстреливая в стороны оторвавшиеся пуговки. Красные глазки быка вспыхнули восторгом.

— Не терпится, тёлка…

Резкая вспышка и разлетающиеся деревянные щепки оборвали фразу айгыра. Тёплая волна сбила меня с ног и больно уронила на колени. В ушах зазвенело от бешенного рёва быка. Боевой клич айгыра взвился в максимум, оглушая меня.

Судорожно сжимая непослушной рукой воротничок блузки, я подняла голову.

На ступенях таверны стоял человек. Быки валялись вокруг, развалившись как с перепою. Айгыр повернулся ко мне спиной, и теперь стоял в угрожающей боевой стойке, подняв в воздух оба тесака.

Ко мне кто-то бежал, но я не смогла узнать бегущего из-за тонкой пелены слёз, выступившей на глазах и размывшей взгляд.

Снова вспышка, глухой рёв айгыра и спокойный громкий приказ.

— Лотрей, девчонку уведи!

Лотрей. Профессор!

Горячая волна облегчения окатила каждую клетку моего тела, превратив мои мышцы в студень. Слёзы хлынули рекой, вымывая из сердца леденящий ужас. В душе хрупко звякнули колокольца счастья и я, неожиданно для себя, засмеялась.

— Тихо, тихо, — знакомый голос прорвался сквозь звон стали и рёв айгыра,— умеешь же ты вляпываться, адептка.

Захлёбываясь в слезах и неистовой радости, я протянула руку профессору.

— Вещи… там… забрать… — несвязно пробормотала я, сквозь истерику.

Но профессор всё понял. Он сунул мне в руки холодный тряпичный ком, поднял с колен, а потом подхватил на руки.

— Портал, — прокричал профессор Веласс.

Хлёстко ударил ветер и перед нами закружилось око снежной бури, в которое профессор безбоязненно шагнул. Снежинки больно укололи щёки и лоб, взвились и исчезли. Портал закрылся, отрезая нас от Большака и шума битвы.

— Рэй, — профессор опустил меня на что-то мягкое и тёплое, — слышишь меня?

Тёплые руки обхватили мои ледяные щёки, тревожные глаза профессионально осмотрели меня.

— Быки тебе не навредили?

— Н-нет, — стуча зубами, ответила я.

— Сейчас, Рэй. Сейчас, потерпи немного.

Звякнули склянки. В воздухе сильно запахло валерьяной и чем-то терпким. Через секунду в губы ткнулся стакан.

— Выпей, Рэй, — приказал профессор.

Дрожащими пальцами обхватила стакан и залпом выпила. Горечь обожгла горло. Я закашлялась.

— Всё, всё, Рэй. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Профессор сел рядом, обнял меня, прижал к себе и начал слегка укачивать.

— Сейчас капли подействуют и всё пройдёт, — приговаривал он, поглаживая меня по голове.

Сколько мы так просидели, я не поняла. Просто в какой-то момент слёзы кончились и я осознала, что руки свело от чего-то. Опустила взгляд и увидела, что побелевшие от напряжения пальцы мёртвой хваткой вцепились в смятый комок из моей одежды.

— Профессор, — я шмыгнула носом и с трудом отцепила руку, чтобы вытереть остатки слёз.

— Всё прошло? – профессор отстранился и внимательно посмотрел, выискивая остатки истерики.

Я кивнула. И страх и эта странная радость. Всё прошло.

— Это хорошо, — улыбнулся профессор Веласс и нарочито бодро закончил, — сейчас чаю тебе сделаю. У меня такой шикарный сорт появился. Друг привёз. Вот и оценим вместе.

Профессор прошёл к столу и весло загремел посудой.

— Ты покрепче будешь или послабее?

До меня не сразу дошло о чём говорит профессор. Чай. Он предложил чай. Стряхнув остатки оцепенения, я ответила.

— Покрепче, —хриплый голос прозвучал странно.

— Покрепче так покрепче, — озабоченно оглядев меня, ответил профессор, — мёд любишь?

Я дёргано кивнула, разминая сведённые пальцы.

—Хм, — неопределённо хмыкнул профессор Веласс и замолк.

Огляделась. Маленькая комната. Уютная, но с лёгкой ноткой беспорядка. Под окном стол, заваленный бумагами. Вдоль одной стены тянется длинный стеллаж с аккуратными стопками прошитых документов. Небольшой стол с горелкой, простенькой посудой и баночками, возле которого колдует профессор, заваривая чай. Рядом с диванчиком, на котором я сижу, стоит статуя. На её протянутую руку небрежно сброшена красная хламида лекаря-целителя.

Дагда Двуликий – признала я статую. В протянутой руке, прикрытой красной тканью, должны прятаться весы.

Покровитель лечебного дела, Дагда Двуликий, взвешивает на них душу больного и решает, сколько ей осталось топтаться в подлунном мире.

В одну чашу Дагда кладёт душу больного, во вторую отсыпает золотой песок ровно по количеству оставшихся дней жизни. Когда золотого песка много, то вторая чаша поднимается высоко и больной получает возможность исцеления.

Хуже, когда крупиц совсем мало. Душа устремляется вниз, на встречу с ловцами душ. Если отмерянное время подходит к концу, то значит, старания лекаря уйдут в пустую, и ни одно даже самое сильное средство не исцелит больного.

— Это ваш кабинет? В лечебнице? – догадалась я.

— Ага, — откликнулся профессор и протянул чашку чая.

Чай пах терпким горным мёдом. Я с наслаждением сделала глоток.

— Вкусно, — похвалила я напиток.

— Адептка Танд, — заинтересованно спросил профессор, — а можно узнать, что ты там перед быками исполняла вместо того, чтобы бежать от них сверкая пятками?

Следующий глоток чая пошёл не в то горло. Я поперхнулась и закашлялась.

— Ничего.

— Да?

— Да, — подтвердила я.

— М-мм, — неопределённо протянул профессор и хмыкнул.

Как я объясню профессору, что хотела снять медальон и хорошенько долбануть по быкам боевым заклятием? Для всех в Ранду и Академии я пустая, нет во мне магической искры. Только каджуны знают мою тайну. Они-то мне и подарили медальон – старый артефакт болотных жителей, позволяющий скрывать наличие магии.

— А откуда вы на Большаке взялись, профессор?

Профессор Веласс снова хмыкнул.

— Ты не поверишь. Совершенно случайно. Сидели со старым другом в отдельной кабинке, обедали. Давно не виделись мы с ним. Потом услышали шум, решили узнать, что происходит. И ты понимаешь, адептка Танд, выглядываю я в окошко, а там моя лучшая ученица нагло лыбится быкам и ещё и раздевается неспешно. Причём делает это в высшей степени соблазнительно!

Щёки полыхнули. Так вот как это выглядело со стороны! Стыд-то какой…

Видимо, уроки Данайны не прошли для меня даром. С семи лет и до тех пор, пока я не сбежала, Данайна обучала меня искусству поз и танцев. Она постоянно твердила, что южная женщина должна быть соблазнительной. И вот сейчас её уроки вылезли в неподходящий момент ненужной пластичностью ритуальных танцев.

— Всё не так! – жарко запротестовала я, — я просто время тянула. Отвлекающий манёвр!

— И на что ты надеялась? – хмыкнул профессор и отхлебнул чаю.

Демнова задница! На себя надеялась, как обычно. Привыкла уже. Но сказала совсем другое. То, что ждал профессор Веласс.

— Эм-м, что меня спасут. День же ещё, всё равно кто-нибудь да появился бы. Не вечно же все прятаться будут от холода? Вот и тянула время, как могла.

Профессор снова усмехнулся, чуть подался ко мне и проникновенно спросил:

—Ты же не первый год тут живешь, Рэй. Мрачный Сын Ветра, когда является раньше времени, внушает жителям такой суеверный ужас, что они пару дней сидят по домам и лишь иногда совершают короткие вылазки до ближайшей лавки с провизией. Ты что, ждала, когда спасителей тебе ветром принесёт? Ладно, ты бежать не стала, что, в общем-то, даже верно. Быков раззадоривает погоня и бегущая жертва. Но почему ты, Рэй, молчала, вместо того, чтобы орать во всё горло? Кто тебя, молчащую как пень, должен был вытащить из беды? Почему ты не звала на помощь?

Почему-то такая простая мысль мне даже не пришла на ум. Позвать на помощь, орать во всё горло при опасности, чтобы на крики среагировали жители Ранду. Чтобы кто-нибудь из Сумеречного Патруля появился. Чтобы вообще было понятно, что я в опасности, а не исполняю завлекательный танец перед стайкой быков, в надежде заработать пару монет.

Зато я сразу сообразила, что надо снять медальон. Хотя делать этого категорически нельзя.

Сняв медальон вне Великих Болот, я спаслась бы от быков, но открылась бы перед НЕЙ, той от кого скрываюсь уже несколько лет. Избежав одной опасности, я бы попала в другую, гораздо более серьёзную. О чём я совсем не подумала.

В день зимнего солнцестояния, когда мне исполнится девятнадцать, я стану совершеннолетней, совершенно свободной и сниму медальон. А пока…пока я вынуждена скрывать свою магию.

Когда я сбежала из родового поместья и попала в приграничье, меня защитили Великие Болота, блокирующие всякую поисковую магию, но ОНА знаЕт, что я в Ранду. Знает, что полог Сумрака поднялся именно здесь и выпустил меня, испуганную и рыдающую пятнадцатилетнюю девчонку, впервые прошедшую сквозь мутную пелену перехода. Любая моя ошибка позволит ЕЙ меня найти и заставить сделать то, отчего я сбежала.

Выброс магической энергии и семейное боевое заклятие, которое непроизвольно пришло на ум, разбудило бы ищеек. Максимум через пять минут, после того, как быки бы полегли на Большаке, пятёрка Сумеречных ищеек уже бы неслась по моим свежим следам. Потому что такой большой выброс энергии расходился бы от меня фоном ещё тридцать пять минут. И блокиратор бы не спас.

Мрак! Скрываться столько лет и так бездарно спалиться за считанные недели до совершеннолетия!

— Н-не знаю,— ошалело протянула я, — не знаю, профессор. Я…я не умею звать на помощь.

Профессор некоторое время молчал, затем странно-спокойным голосом произнёс:

— М-да, адептка Танд. Вы меня удивили. Всегда казались очень уравновешенной особой, но теперь…как такая простая вещь, как крик о помощи, оказалась вам неподвластна?

Я молча склонила голову, пытаясь справиться с обуревавшими меня сейчас чувствами. Страх, снова страх, злость на собственную глупость, снова страх…

— Ладно, Рэй, — профессор потрепал меня по плечу, — тебе стоит обязательно заняться этим вопросом. Найти хорошего учителя, который научит тебя вопить, как положено потерпевшей. Жизнь длинная, и эти быки не последние злоумышленники, которые встретятся тебе на пути.

Я благодарно закивала. Потом вскинула голову и спросила:

— Профессор, откуда здесь вообще взялись эти быки? Не было же их никогда в городе… они только по краю Болот проходили и в таверне у гоблина Сиволапа столовались.

— Не знаю, Рэй, — профессор забрал у меня чашку с остывшим чаем и отнёс на стол, — ветром принесло. Нужно сообщить иларху Сумеречного Патруля о быках, чтобы усилил патрулирование границ. Смотрю, егеря не справляются.

Егеря вообще мало с чем справляются, с тех пор, как их отделили от Сумеречного Патруля и сделали самостоятельной службой. Иларху они больше не подчиняются, а непосредственный начальник егерской службы – полуоборотень Дранго Алый – алкоголик и лентяй, умело скрывающий свои пагубные привычки от ещё более высокого начальства. Дранго неплохо живёт на поборах с валуров. Именно он поймал меня пару дней назад и с удовольствием сдал директору Асуру.

Подозреваю теперь, что и с быков и с остальной бандитской швали, Дранго имеет неплохую копеечку.

— Так, адептка Танд, — нарочито весёлым голосом произнёс профессор, — придётся отложить твою отработку на потом. Боюсь, в таком виде ты только перепугаешь моих выздоравливающих.

Судя по его тону, выглядела я как неупокоенный мертвяк. Я подскочила. На пол упал позабытый комок из моей одежды. Резко подхватила вещи и уставилась на смеющегося профессора.

— Нет, переносить ничего не надо. Я справлюсь. Сейчас только умоюсь и переоденусь.

Хитрый взгляд на меня и профессор Веласс одобрительно махнул рукой.

— Ладно, идите, адептка Танд. Но учтите, отработку зачту как обычно, а не в двойном размере. Даже не надейтесь, что я сжалюсь.

— Да ничего подобного я и не думала, — насупилась я и пошла к двери, но в последний момент вспомнила, — профессор, а ваш друг? С ним всё будет в порядке?

Некоторое время профессор внимательно и чуть насмешливо на меня смотрел, а затем просто сказал.

— Не бойся за него, Рэй. Поверь мне, быки для него как пыль для бытового заклятия. Вещь нестоящая внимания.

В маленькой каморке, служащей для переодевания персонала, я столкнулась с сонной Леей. Она была на несколько лет старше меня и трудилась в лечебнице помощницей лекаря. Темноволосая, стройная, весёлая Лея была любимицей болезных и всего персонала городской лечебницы.

— Привет, — взмахом руки поприветствовала она меня и зевнула, — на работу?

Сквозь единственное окошко пробивался тусклый серый день. Я прошла к своему шкафчику и аккуратно повесила куртку.

— Привет, Лей. Неа, отработка.

Лея снова зевнула и стала наблюдать, как я обряжаюсь в бледно-розовую хламиду помощницы лекаря.

— Ты чего такая? – поинтересовалась Лея.

— А, — махнула я рукой и поправила подол хламиды, — в неприятности вляпалась. Испугалась немного. Ещё и замёрзла.

— Сильно холодно?

— Угу.

— Мрак, — выругалась Лея и выглянула в окно, — я со вчерашнего дня на смене.

Вчера было ещё очень тепло, а значит, Лея пришла в лёгкой одежде, в той, что сейчас на ней – белая блузка, длинная тёмная юбка и плотный жилет с вышивкой на груди. М-да, неподходящий наряд для прогулки под порывами холодного ветра.

— Хочешь, мой шарф возьми. Замотаешься и до дома добежишь, — предложила я, — слабое спасение, но хоть не промёрзнешь до костей. Я бы тебе куртку предложила, но мне сегодня ещё назад идти.

Мы давно сдружились с Леей. Частенько обменивались рабочей одеждой – когда не успевали привести свою форму в порядок. Пили вместе душистый чай в ночную смену, когда я приходила на работу. Обменивались новостями и просто беззлобно подшучивали друг над другом.

— А, давай. Шарфа вполне хватит, — согласилась Лея.

— Что сегодня меня ждёт? – я протянула шарф.

Лея взяла шарф, поёжилась и сквозь зевоту ответила.

— Ничего осо-о-обенного. Трое с простудами, один с животом, два после драки, но эти скоро уже уйдут. А, ещё один поступил. Подозрение на порчу. Работы немного. Подозреваю, лекарь Веласс поставит тебя к простудным. А там и делать особого нечего. Смешаешь парочку микстур от температуры и знай себе отдыхай.

Слушая Лею, я привела в порядок волосы, умылась холодной водой и посмотрелась в зеркальце, висящее над малюсенькой раковиной в углу.

М-да, выглядела я не очень. Бледная, с красными пятнами на носу от слёз. Испуг всё ещё прячется в глазах. Ерунда, брюнетки всегда покрываются некрасивыми пятнами после рыданий, но скоро всё сойдёт. А больным вообще без разницы, как я выгляжу. Главное, чтобы микстуры и декокты вовремя давала.

— Простудные так простудные. А почему подозрение на порчу у последнего поступившего?

— Признаки есть. Лекарь Веласс его в отдельную палату запихал и расставил опознаватели. Но, ты же знаешь, они нас слабенькие, так что до завтрашнего утра будут работать. Ладно, пойду я. Спокойной работы, Рэй.

Я попрощалась с Леей и направилась к палатам.

Признаки порчи я знаю только понаслышке. Ухватила из разговоров персонала. Страшные сны, превращающиеся в кошмары, начинают преследовать порченных с первых дней. Потом, рядом с ними портится вода – за пару часов протухает, если оставить рядом с порченным любой сосуд с водой. Молоко скисает, а фрукты начинают гнить с неимоверной скоростью.

Интересно было бы глянуть на такого больного, но профессор ни за что меня не подпустит. Велика опасность того, что вместе с порчей может скрываться вселившаяся сущь и тогда больной станет опасен для неподготовленных.

Именно поэтому вокруг больного, у которого подозревают порчу, ставят сферы-опознаватели.

Как и предсказывала Лея, профессор Веласс загрузил меня простудными, а про порченного даже словом не обмолвился.

Всё положенное для отработки время я бегала от больного к больному и таскала исцеляющие отвары.

Одному простудному, громко кашляющему господину Богорту – гоблину, хозяину овощной лавки – пришлось дважды поменять постельное бельё. Слишком уж он интенсивно потел.

Каждый раз господин Богорт, натужно кряхтя слезал с койки и отправлялся в душевую, чтобы переодеться в сухую одежду.

На мои попытки помочь, гоблин сердито вспыхивал красным лицом и качал передо мной длинным пальцем:

— Ты, Рэй, совсем меня не уважаешь! – хрипло говорил он, — я раздеваюсь перед женщиной только в одном случае, о котором тебе знать ещё не положено, потому как зелёная ты. А одеваюсь всегда сам! Так что, иди отсюда, помощница!

Возмущённо заканчивал гоблин и выпроваживал меня из душевой, несмотря на мои протестующие замечания, что для лекаря пол больного не имеет значения.

Незаметно пролетевшее время и заботы о больных, пригасили эмоции от встречи с быками и к окончанию отработки я чувствовала себя совсем хорошо.

Профессор Веласс записывая отработку, сунул мне пакетик с порошком, с напутствием выпить его перед сном, а потом силком заставил сесть в больничную карету, чтобы я не шаталась по ночному городу.

— И не смей сегодня сбегать из Академии! Никаких походов на Болота и в гости к каджунам!

Сердито приказал профессор, захлопывая дверь кареты.

— Я и не планировала! Какие Болота, профессор?!– не менее сердито ответила я, понимая, что к Аэлу сегодня не попаду.

Покачиваясь на жёстком сиденье, я услышала недовольное бурчание профессора Веласса.

— Не планировала она! Вот и не планируй!

Я издевательским шёпотом повторила последнюю фразу профессора, прекрасно зная, что слова скроются под шумом колёс и копыт лошади и профессор ничего не услышит.

— Не планируй…я что, умалишённая по его мнению? Мне хватило приключений за последние дни. Помыться бы и спать лечь. И плевать на домашку.

Больничная карета скоренько домчала меня до Академии. На входе дежурил привычный Бриарей, который бесшумно отворил ворота при моём появлении.

— Рэй-нарушительница, опаздываешь, — пророкотал Привратник.

Я непонимающе посмотрела на гекатонхейра. Куда? Вроде всё вовремя.

— Пять минут назад объявили срочный сбор в общем зале.

Мрак! Совсем из головы вылетело.

— Спасибо, Бриарей!

Я подхватила подол длинной юбки и со всех ног помчалась по дорожке.

Глава 5. Новые правила

Я неслась по пустому коридору, как сумасшедшая. Перед самой дверью в общий зал, затормозила и отдышалась, выравнивая дыхание. А затем осторожно открыла дверь и бесшумно нырнула в толпу напряжённых студиусов. Под размеренный бубнёж со сцены, нашла разноцветную взъерошенную прическу подруги, протиснулась между адептами и встала рядом.

— Чего я пропустила? – шёпотом спросила я.

Шайя обернулась и прошептала.

— Нас реорганизуют.

— Чего?

— Укрепляют потенциал учебного заведения, — гнусаво передразнила кого-то Шайя, — боевиков добавят. Прикинь?

Дела…не ожидала я подобного.

— Кому понадобились боевые некроманты и лекари?

Шайя пожала плечами и уставилась на сцену, где директор Асур толкал дико нудную речь. Он говорил от долге, новых возможностях, грядущих изменениях в штате и расписании, о дополнительных предметах.

Я честно попыталась слушать, но постепенно впала в прострацию и потеряла нить рассуждений. Зевнула и обвела взглядом зал. На сцене, позади директора, возле стены, украшенной символами Академии, нервно жались преподаватели. Поникшие и погрустневшие от чего-то.

Сам директор, не в меру воодушевлённый, поглядывал в сторону и продолжал вещать. Я попыталась рассмотреть, на кого смотрит директор, но та часть зала была скрыта от меня толпой ученического народа.

Сами адепты находились в ошалении разной степени мягкости. Кто-то нервно мял руки, кто-то не отрываясь смотрел на директора, кто-то восторженно перешёптывался с соседями, кто-то равнодушно зевал, пропуская всю пламенную речь уходящего на покой директора мимо ушей.

Зато Аймена Мегра – нарядная, словно собралась на бал – вся светилась в окружении чуть менее нарядных подружек-приспешниц. Она важно подняла голову и улыбалась, время от времени бросая завлекательные взгляды в ту же сторону, куда поглядывал директор Асур.

Понятненько, там стоит важная птица, которая привезла свежие новости и очередного старичка на роль директора в нашу Академию. И этот неизвестный определённо мужского пола, молод и явно остановился в богатом доме лорда Мегра. Впрочем, как и всегда.

Но Аймена не упустит возможности показать собственную значимость, нарядилась и всеми силами даёт понять, что знакома с приехавшим. Что ж, определённый эффект она произвела. На своих приспешниц.

Я дёрнула Шайю за рукав.

— Давай к дверям отползём? – предложила я ей, когда она обернулась, — хоть поболтаем.

Шайя огляделась и молча кивнула.

Мы, слегка пригнувшись, начали медленно протискиваться сквозь плотную толпу, пока не добрались до двери. Прислонились к стене и отдышались. Бубнёж директора стал немного тише.

— Ты даже не спросишь, зачем меня к директору вызывали?

— Ну, во-первых, ты здесь, — рассудительно ответила Шайя, — а во-вторых, я видела кастеляншу. Она меня спросила, что мы принимаем для веселья. А когда я поинтересовалась с чего она это взяла, госпожа Фиц рассказала, что видела тебя с узелком. И поведение твоё в этот момент наталкивало на некоторые мысли. Это с её слов, если что. Экипировку вернули?

— Да, — расплылась я в улыбке, — и амнистировали.

— Здорово. Как отработка? Ходила?

— Только что с неё. Нормально. Простудных лечила, – про встречу с быками я решила промолчать, — Лея говорит, что порченного привезли.

— Ух, ты! – восхитилась Шайя, — видела?

— Неа, разве профессор Веласс подпустит?

— Ну, да. Скорее снег летом пойдёт, чем профессор отклонится от утверждённого курса Академии.

Мы хихикнули. Настроение определённо стало лучше. Вообще, стоило только зайти в общий зал и остатки нервозности смыло тёплой волной спокойствия. А разговор с Шайей только усилил эффект.

— Чего-то долго они в этот раз, — прошептала Шайя, — реорганизацию ещё какую-то придумали.

— Помнишь, на первом курсе тоже что-то подобное предлагали?

— А, да, — прыснула в кулак Шайя, — я и забыла.

— Мы тогда ещё зелёные были, а вот старшекурсники долго бунтовали. Никак не хотели становиться бытовыми магами, вместо лекарей и некромантов. Хотя какие это маги, если для бытовых заклятий даже магической искры не нужно?

— Ага, на чистой энергии работают. Тогда этот… как его… ну, помнишь высокий такой, сейчас в Сумеречном Патруле служит?

— Айво?

— Да-да… помнишь, как он зачаровал трёх подснежников, но плоть не укрепил, а потом привязал их к директору Лантесу и заставил ходить за ним по пятам с тряпками и швабрами?

Подснежниками называли тела, которые вылезали на поверхность, когда сходили вешние воды. Утопленники, жертвы бандитских разборок, охотники, которым не посчастливилось встретиться с опасным зверьём. В основном подснежники сразу предавались земле, с подобающими ситуации обрядами. Особо прыткие мертвяки разбредались по городам и весям и пугали честной народ, но особого зла никому не причиняли. Смердели и рычали при виде живых. Зрелище малоприятное и дурно пахнущее.

Таких упокаивали адепты нашей Академии, отправленные на практику. Четверокурсники.

Айво, вместо того, чтобы честно выполнить свою работу, зачаровал трёх особо опухших утопленников, научил их простейшим бытовым заклятиям, и отправил к директору.

Утопленников три раза развоплощали, но Айво упорно возрождал их и возвращал на место. На третий раз директор не выдержал и подал в отставку. Новый директор первым же приказом отменил реорганизацию, которая, как оказалась, была идеей сбежавшего директора.

Я засмеялась, вспомнив нервно дёргающийся глаз директора и трёх зомби, непослушными губами твердящих заклятия от пыли. Та ещё картинка.

Адепты, стоящие с краю толпы зашикали. Я извинилась и повернулась к подруге.

— Помню. Директор из-за этого и ушёл. Зато бытовиков из нас не стали делать.

— Ага, лекарей широкого профиля, которые и вылечат и упокоют, а на прощание ещё и полы намоют! – съехидничала Шайя.

Мы снова засмеялись и получили очередную порцию шиканья от адептов.

Шайя показала им язык, а затем повернулась ко мне и спросила.

— Интересно, кого в этот раз директором назначат?

— Старичка какого-нибудь, — прошептала я Шайе.

— Девчонки, вы замолчите уже? – раздраженно бросил нам невысокий адепт, — слушать мешаете.

— Всё, молчим, — огрызнулась я.

Оглядела зал и странно притихших адептов. Они все смотрели на сцену. Даже Аймена перестала красоваться и неотрывно следила за происходящим.

Чуть вибрирующий мужской голос разнёсся по залу. Он звучал так, что хотелось невольно прислушиваться и ловить каждое слово.

Я перевела взгляд на сцену и замерла.

Сердце гулко забилось в груди, захлебнулось в радости и испуге. Дыхание сбилось.

Я вжалась в стену, слушая, как сердце отбивает чечётку и заглушает слова говорившего.

— Рэй, Рэй, — жарко зашептала мне в ухо подруга, — с тобой всё в порядке? Ты побледнела…тебе плохо? Рэй!

Я попыталась кивнуть и издать хоть один звук, но не смогла. Как и отвести взгляд от высокого, русоволосого мужчины, стоящего на сцене рядом с директором Асуром, и смотрящего прямо мне в глаза.

И я могла поклясться, что цвет его глаз был пронзительно зелёным.

Егерь!

— Рэй! Рэй!

Шайя дёрнула меня за плечо. Я с трудом оторвала взгляд от сцены и перевела его на подругу.

— Ты чего, Рэй? Тебе плохо?

— Голова закружилась, — непослушными губами прошептала я.

Голова на самом деле кружилась. А сердце…сердце бешено колотилось, заходясь в странной смеси испуга и сладостного предвкушения. Если испуг был мне понятен, то эта необузданная радость была абсолютно необъяснима.

— Ты ела сегодня? – распереживалась Шайя.

— Да. Утром. Всё нормально, сейчас пройдёт.

Шайя кивнула и отвернулась к сцене, где снова вещал директор Асур. Я нервно дёрнула головой, отгоняя дурноту, и опять посмотрела на сцену. Невидяще скользнула взглядом по директору Асуру, прислушалась к его словам.

— Прощаюсь с вами, адепты, — широко улыбнулся он, — и желаю успехов в учёбе.

Асур Рэнэ отошёл в сторону, пропуская вперёд нового директора. Я непроизвольно посмотрела на «егеря» и испуганно вздрогнула под его встречным проницательным взглядом. Губы нового директора скривила нахальная усмешка.

Раздался тусклый голос профессора Гранже, замдиректора по воспитательной части. Она зачитывала приказ о назначении нового директора. Монотонная речь вдруг сбилась. Профессор Гранже замолкла на секунду, а затем прозвучало имя нового директора.

— …лорд-ардал Северных Пределов, магистр серой магии Риган Нейс назначается…

Следующие слова потонули в дружном стоне женской части Академии, а я нервно икнула. Кто же не слышал имя знаменитого Ригана Нейса?

Лорд-ардал Северных Пределов, магистр серой магии, член гвардейского ордена Бешеных, двоюродный брат молодого Императора, один из пяти нынесуществующих сумеречных охотников… и тот самый егерь, который устоял перед моим заклинанием.

— Мне конец…

— С чего ты взяла? – прошептала Шайя, не отрывая восторженного взгляда от лорда-ардала.

Упс! Я это вслух сказала.

— Интуиция подсказывает, — отбрехалась я, упорно отворачиваясь от директора, — что он забыл в нашем захолустье?

— Не знаю, — шепнула подруга, — но, кажется, грядут перемены. Это вам не бытовая магия!

— Лучше бы бытовая, — помертвевшими губами прошептала я.

Я уткнулась взглядом в пол и до самого конца собрания больше не поднимала голову. Страшно было. А ещё страшнее становилось от осознания, что моя душа безумно радовалась встрече с «егерем». Разум громко кричал – «беги!», а сердце, сговорившееся с душой, нежно плавилось под буравящим меня взглядом Ригана Нейса.

И я совершенно не понимала в чём дело.

Наконец, всех отпустили.

Я первой скользнула к выходу и выскочила за дверь, придерживая рукой колотившееся сердце, которое не желало, чтобы я уходила.

— Вот это нам свезло!

Рядом выросла Шайя. Она мечтательно улыбалась, поглядывая на меня восторженно блестевшими глазами. Шайя всегда была неравнодушна к мужчинам с военной выправкой. Пол Диос – типичный вояка, даром что некромант – сводил её с ума с середины первого курса и по сей день. И вот теперь появился кто-то, кто смог слегка подвинуть Пола с его пьедестала в сердце коротковолосой адептки.

— Ага, — согласилась я, — прям очень повезло. Смертельно.

Коридор наполнялся голосами выходящих адептов. Тема доля разговоров была только одна – лорд-ардал.

— Пойдём отсюда, — потянула я Шайю за рукав, — что-то я себя неважно чувствую.

Я старательно давила в себе необузданное желание вернуться назад в общий зал и ещё раз взглянуть в зелёные глаза лорда Нейса. Душа, подгоняемая стуком сердца, брыкалась, но смирилась под натиском моей злости. Я облегчённо выдохнула и поняла, что дико хочу есть.

Позади раздался высокомерный голос Аймены.

— Он уже неделю живёт у на-ас, — жеманно и очень громко проговорила Мегра, — такой душка!

— Ох, Аймена, — пропищала Илона, закадычная приспешница Мегры, — тебе так повезло…

Расталкивая адептов, я пошла по коридору и потянула за собой Шайю. У меня не было ни сил, ни желания, чтобы слушать хвалебные речи Мегры.

— Да, Илона. Теперь я смело могу к нему обращаться, если ко мне будут неподобающе относиться.

Дружный подобострастный смех подружек поприветствовал слова Мегры.

— Слышала, Танд? Я тебе ещё отплачу за ту выходку на уроке! – злобно прокричала мне вслед Аймена.

Я остановилась, резко развернулась и уставилась на Мегру. Шайя вцепилась мне в руку и потянула назад.

— Жалуйся хоть самому Императору, Мегра, — сказала я, стряхивая с себя Шайю, — хотя на что тебе жаловаться? В кой-то веки твоя серо-зелёная физиономия подошла к причёске. Хочешь, повторю?

Волосы Аймены взвились шипящими змеями. Целую секунду мне казалось, что Мегра полностью обратится, но вдруг она злобно улыбнулась, провела рукой по голове, успокаивая разъярённых змеек, и прошипела на весь коридор.

— Ты ещё пожалеешь, Танд! Я сотру высокомерие с твоего плебейского лица.

Аймена гордо вздёрнула голову и пронеслась по коридору, окружённая свитой верных подружек.

— Конченная, — раздражённо проговорила я, нервно шагая по коридору, — причём тут высокомерие? Она сама с первого дня на меня взъелась. Без причины вообще!

— Знаешь, подруга, — виновато проговорила идущая рядом Шайя, — у тебя такое выражение лица…словно тебе всё время воняет, при чём от нас. Ну, не смотри так! я же знаю, что ты не такая! Не хотелось бы соглашаться с Мегрой, но тут она права. Я когда тебя в первый раз увидела, то подумала, что ты очень и очень высокомерная. А потом ты улыбнулась и всё пропало. Но, если ты задумалась или не в настроении, то вот эта вот личина моментально выскакивает.

Я остановилась от неожиданного признания подруги.

— Серьёзно? Я так выгляжу?

Шайя утвердительно кивнула головой.

— Ты не расстраивайся. Это просто тип лица у тебя такой. Синдром стервозного лица называется. Он ничего общего не имеет с личностью человека. Просто так получилось.

— Вообще замечательно. Сегодня просто день открытий, — буркнула я недовольно, — ладно, пошли. Поесть не мешало бы. Может это сделает моё стервозное лицо более добрым.

Под собственный звонкий смех, мы спустились по длинной лестнице и свернули в сторону кухни.

Зверолюдка госпожа Лено, происходящая из лесных фавнов, обрадовалась нам и усадила за деревянный кухонный стол. Поставила тарелку с ароматным мясным рагу, свежезаваренный чай и корзинку с нарезанным хлебом.

— Рэй, что-то ты совсем отощала. Почему положенную еду пропускаешь? – ворчливо проговорила пухленькая госпожа Лено.

Я как раз набила полный рот, поэтому смогла только пожать плечами.

— Я завтра же к Аэлу загляну. Пожалуюсь на тебя. Пусть воздействует на тебя, если сама не понимаешь, что нельзя голодать.

— Не надо к Аэлу. Я буду есть, — проглотив очередной кусок, запротестовала я, представив выволочку от каджуна.

Хуже нудящего Рэда Аэла может быть только урок прорицания с авгуром Апполой.

Я жевала, а сама прикидывала, что мне теперь делать. Бежать, как обычно? Или попытаться выжить в новых условиях, всячески мимикрируя под очень прилежную адептку?

После недолгого раздумья решила мимикрировать и вообще действовать по обстоятельствам.

Но от экипировки придётся избавиться. И срочно.

Под беззлобное ворчание госпожи Лено, мы доели поздний ужин и вернулись в жилой корпус.

На входе нас поджидала госпожа Фиц со связкой тонких браслетов в руках.

— Где вас колбахак вечно носит? – возмутилась кастелянша, — вот возьмите. Новые правила – каждый адепт обязан носить браслет Академии. Без него за ворота вас не выпустят и посещение лекций не зачтут.

Она протянула нам тонкие серые браслеты из лунного камня и проследила, чтобы мы их надели. Как только раздался щелчки застёжек, госпожа Фиц милостиво разрешила нам удалиться, тут же накинувшись на новых опоздавших адептов.

С недоумением разглядывая браслеты, мы распрощались с госпожой Фиц и разошлись по комнатам.

Первым делом я кинулась искать фамильяра. Ласки нигде не было, видимо успела сбежать до моего прихода. Плохо. Очень плохо.

Я хотела отправить Ласку к Аэлу, чтобы она отнесла мою валурскую экипировку в аптеку. Нужно максимально обезопасить себя и избавиться от улик.

Вдруг директор начнёт расследование и решит провести обыск.

Хотя какая разница. В моих документах есть запись о происшествии. Так что…чему быть, того не миновать.

Я скинула куртку, достала порошок профессора Веласса, развела в стакане с водой и залпом опустошила. Во рту остался неприятный привкус, как от испорченного фрукта. Думать о чём-либо совершенно не хотелось, зато неудержимо потянуло в сон.

Разделась, приняла горячий душ. Прилегла на кровать и моментально провалилась в сон.

*****

Громкий стук в дверь вырвал меня из крепких объятий удобной кровати. Я резко подскочила и свалилась на пол, запутавшись в одеяле.

За дверью громко заговорили голосом госпожи Фиц.

— Эй! Всё в порядке?

Облизнула губы и хрипло ответила.

— Не знаю.

За дверью помолчали, а потом сказали, уже на порядок спокойней.

— Ну, ты это…соберись там. Общий сбор адептов на тренировочном поле. Распоряжение директора Нейса.

Чтоб его!

— Хорошо, госпожа Фиц, — щурясь, прохрипела я, — сколько у меня времени на сборы?

— Минут пятнадцать. Поторопись, Рэй!

— Ага!

Кастелянша пошла дальше по коридору, продолжая долбиться в двери и отдавать распоряжение о сборе.

Я улеглась на пол и попыталась оценить урон, нанесённый мне внезапной побудкой. Вроде всё целое, только локоть правой руки немного ушибла. Он первый встретился с твёрдым полом.

Да и общее состояние было, мягко говоря, странным. Голова как будто опилками набита, вялость в теле, сон странный – словно я только что закрыла глаза, а через секунду уже проснулась. Хотя за окном уже вовсю серебрится рассвет.

Неслабый порошок у профессора Веласса. Моя комната далеко не первая в коридоре, но я ничего не слышала, пока кастелянша не начала выносить мою дверь. Да, что там дверь! Я первый раз за несколько лет проспала обязательную тренировку!

Одно хорошо. Несмотря на общую заторможенность сознания, мысли не мечутся в беспорядке, а вчерашняя история с быками словно стёрлась из памяти. Осталась только слабая картинка, смазанная и лишённая эмоций.

Кое-как распутала одеяло, поднялась и пошла приводить себя в порядок. Быстрый душ, несколько взмахов щётки по волосам, и я потянулась к толстовке и практичным штанам, которые уныло висели в душевой – высохшие и чистенькие, как будто я никуда в них и не лазила.

Натянула тонкую рубашку, толстовку и… замерла.

Нельзя. В таком виде теперь нельзя появляться в Академии. Надо слегка изменить внешность и полюбить ненавистную юбку. Это не спасёт меня, но хотя бы отсрочит вероятность быть опознанной. А потом я что-нибудь придумаю.

Как говорит Аэл – простуду можно за неделю вылечить, а если не лечить, то она сама пройдёт за семь дней.

Демонова задница! Что Ригану Нейсу понадобилось на Болотах? Да ещё и в тот момент, когда я там была? Часом раньше, часом позже и мы бы не пересеклись совсем. А теперь…вот что мне делать?

Я застонала, борясь с минутным порывом сигануть в окно и сбежать из Академии. Ну, а что. Вполне себе выход. Скроюсь на Болотах у каджунов. И Лайэна давно зовёт в гости. Поживу, пока всё не уляжется.

Нет. Не выход. Я и так всё время бегу. Много лет уже. Хватит. Устала бегать.

Я решительно сняла толстовку, запнула её под кровать и надела вчерашний комплект, заменив блузку на свежую. На вчерашней очень уж призывно открывалась шея, а пришивать пуговицы не было ни времени, ни желания.

Разделила волосы на две части, сплела косы и обмотала их вокруг головы, закрепив прическу шпильками.

Критично оглядела отражение в зеркале. Получилось вполне прилично – этакая скромная адептка, которая не то что в Болота, за ворота не выйдет без разрешения.

Накинула куртку и вышла за дверь, где столкнулась с привычно взъерошенной Шайей.

— Я думала ты уже на плацу, — зевая, сказала она.

— Проспала.

— Да? Ты не заболела?

— Нет, просто устала.

— Выглядишь ты сегодня как-то непривычно, — разглядела меня Шайя, — чего это ты?

— Вещи нестиранные, — отбрехалась я, — Пойдём, а то в первый же день получим нагоняй от нового директора.

Мы влились в поток отчаянно зевающих адептов и вышли на улицу.

Вчерашней непогоды след простыл. Дул лёгкий ветерок – прохладный, но не ледяной, тяжёлые тучи уползли на самый край неба и тяжело осели на горизонте, откуда уже показался край солнца.

Преподаватели, злые от раннего подъёма, выстраивали адептов в неровные ряды. Я предусмотрительно спряталась за Шайю, притворилась столбом и осторожно оглядела плац.

Директора Нейса нигде не было видно.

Я облегчённо выдохнула и уставилась на профессора Гранже, которая встала перед нашими рядами.

— Доброе утро, адепты, — она оглядела наши нестройные ряды и со вздохом продолжила, — с сегодняшнего дня в Академии вводятся новые правила. Каждый учащийся обязан носить браслет, который будет автоматически засчитывать посещения лекции, практических занятий, отработок, а так же отмечать каждый выход за ворота.

Мы дружно оценили тускло поблёскивающие браслеты на наших запястьях. За ночь лунный камень спаялся в один сплошной монолит, без начала и конца. Я подёргала браслет, покрутила его и поняла, что получила дополнительную порцию проблем.

Серая гадость на моём запястье будет равнодушно стучать на меня каждый раз, как я решу самовольно покинуть стены родной Академии.

— Снять браслет невозможно. Сломать замок тоже, — добавила профессор Гранже.

Послышался чей-то возмущённый голос.

— Замок исчез! Че за ерунда?

Рядом с профессором Гранже взметнулась снежная буря и опала, являя миру директора Нейса и профессора Веласса. По рядам пронёсся слаженный вздох восхищения, заставивший скривиться директора и ехидно усмехнуться профессора Веласса.

Лотрей Веласс был слегка помят, под глазами залегли тёмные тени недосыпа, на щеках едва заметно синела щетина. Зато директор выглядел великолепно. Словно только что покинул самый престижный салон. Ветерок донёс до меня аромат его духов. Сердце ёкнуло и застучало.

— Доброе утро, адепты! – пророкотал приветствие директор Нейс.

В ответ послышались вялые приветствия от мужской части Академии и лёгкое щебетание от женской. Я благоразумно промолчала и слегка пригнулась, надеясь, что директор меня не заметит.

— С сегодняшнего дня в силу вступают новые правила. Про браслеты вам уже сообщили. Это позволит повысить вашу успеваемость и посещаемость, а так же снизит риск несанкционированных побегов из Академии в поисках приключений…на Болотах и в ближайшей таверне.

Многозначительный взгляд скользнул в сторону, где стояли здоровяки Диосы, а затем прошёл по рядам и задержался на Шайе. Точнее, на мне. Я почувствовала, как колючий взгляд легко обнаружил прячущуюся меня. Пришлось выпрямиться. Смотреть на директора не хотелось, поэтому я уставилась на профессора Веласса. Он заметил мой взгляд, слегка улыбнулся и подмигнул мне.

— Все студенты на время обучения обязаны переехать в жилой корпус. Посещение города, родных и близких разрешается только в выходные дни и положенные расписанием каникулы.

— Это не честно! — хором проорали Диосы.

Я разумно промолчала, хотя хотелось орать громче эквитов.

Директор проигнорировал выкрик, осмотрел понурые ряды недовольных нововведениями адептов и добил всех нас.

— С этого дня и до праздника зимнего солнцестояния в расписание вводится обязательная физическая подготовка для развития энергетического потенциала. Касается всех, а не только лишённых магии. Те, в чьих личных делах есть отметки о нарушениях будут вызваны для собеседования. По результатам разговора, будет приниматься решение о дальнейшем обучении в стенах Академии.

Нам стало плохо. Практически всем. Потому что хоть одна пометка в личном деле есть у каждого. У кого-то незначительная – пропуски лекций без уважительной причины. А у кого-то, например, у меня, с пометками прямо беда.

— Все свободны, — смилостивился директор.

Отвернулся от нас и что-то негромко сказал профессору Велассу. Тот кивнул головой.

Взметнулась снежная буря, унося за собой директора и профессора.

— Кажется, ты права, — повернулась ко мне Шайя, — тебе конец.

— Ага, — нервно кивнула я, продолжая смотреть на оседающие на землю снежинки.

До меня сейчас дошло, что вчера с Большака мы уходили через снежный портал лорда-ардала Ригана Нейса.