Академия Света и Тьмы. Месть за измену

Мира

Осень в Академии всегда казалась мне временем главенства смерти. Листья, срываясь с деревьев, не танцевали в воздухе, как высокопарно любили описывать многие, они слетали как головы после казни, оп, и все. Быстро. Окончательно и бесповоротно. 

Я шла по мощеной дорожке между корпусами, кутаясь в бархатный плащ и жалея о том, что не выбрала тот, с капюшоном потому что теперь ветер трепал мои лазурные волосы, выбивая пряди из тщательно уложенной прически. А я ведь старалась для Эриана! 

Где-то впереди, за поворотом аллеи, маячил Барьер. Мы все чувствовали его раньше, чем видели. Магия разделения пульсировала в воздухе, словно второе сердце Академии. Свет и тьма. День и ночь. Мы и они. 

Барьер был почти невидим — мерцающая пелена, похожая на оконное стекло, покрытое инеем изнутри. Но если присмотреться, можно было разглядеть узоры: переплетение символов защиты, печатей разделения, древних проклятий на тех, кто осмелится пересечь границу без разрешения. Говорили, что Барьер создали сами боги после Великого Раскола…

Я остановилась в нескольких шагах от мерцающей границы и посмотрела на ту сторону.

Темная сторона всегда выглядела иначе. Даже сейчас, в полдень, когда солнце стояло высоко над светлыми корпусами, там, за Барьером, царили сумерки. Небо было не голубым, а серо-фиолетовым, словно затянутым дымом. Деревья — чернее, выше, их ветви сплетались в причудливые арки, напоминающие костяные останки гигантских существ.

Казалось, на той стороне даже солнца не было видно.

Нам, светлым, всегда было интересно: это правда? Или просто магия искажает восприятие? Может, там такое же небо, такие же облака, но Барьер заставляет нас видеть тьму?

Я отвернулась, ощущая, как по спине пробегает холодок.

Не мое дело. 

— Ты Церемониал, Мира. Верь в это сама больше, чем кто-либо! — бормотала себе под нос ежась. — Твоя основа — свет, благословения, ритуалы. Ты будешь жить на светлой стороне, выйдешь замуж за Эриана и станешь уважаемой супругой будущего главы одного из самых уважаемых Домов. Твоя жизнь расписана, как партитура. Каждая нота на своем месте… главное, чтобы никто не узнал правду. Какая на самом деле у тебя магия!

Я прибавила шагу, сворачивая к корпусу Доминатов. Их башня возвышалась над остальными зданиями — красный камень, серебряные шпили, гербы с соколами на каждом знамени. Агрессивно красивая. Как и все, кто там учился.

Доминаты. Воины и творцы. Повелители стихий. Они были воплощением силы и страсти, и у них были свои правила. 

Вернее, почти полное отсутствие правил, когда дело касалось удовольствий. Постель без обязательств для них — норма. Стихийники, что с них взять. Бурлящая магия, бурлящая кровь.

Эриан всегда смеялся, когда я морщилась при виде очередной парочки, страстно целующейся в коридоре.

— Не все такие, — говорил он, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — Некоторые из нас способны хранить верность.

Я верила ему.

Боги, как же я ему верила!

Наша помолвка была объявлена три месяца назад. Договорная, конечно. Какая еще может быть у дочери обедневшего аристократического рода и наследника влиятельного дельца?

Мой отец — граф Эшли, носитель древнейшего титула, восходящего ко временам первых. Наш герб украшал королевские залы еще двести лет назад. Но титул не греет, когда в поместье рушатся крыши, а прислуга разбегается, потому что ей нечем платить. Старая аристократия умирала. Медленно, но верно, как эти осенние листья.

Новые деньги пахли потом, кузницами, торговыми сделками. Они принадлежали тем, кто не гнушался пачкать руки. Дельцам. Гильдиям. Таким как Хартвины.

Отец презирал их. Мать закатывала глаза при одном упоминании "этих выскочек". Но когда кредиторы начали стучать в двери, а мама заболела и на лечение требовались деньги, которых не было…

Тогда отец вспомнил, что Хартвины давно присматривались к нашему титулу. Им нужна была респектабельность. Связь с древним родом. А нам их золото.

Сделка, вот чем должен был быть наш брак. Чистая, простая, выгодная для обеих сторон. Только почему-то Эриан не чувствовался как сделка.

Он был... хорошим. Терпеливым. Добрым, несмотря на всю свою стихийную магию. Наши первые поцелуи были совершенно невинными, целомудренное касание губ после прогулки. Но с каждым разом становились жарче. Настойчивее. Его руки на моей талии, его дыхание на моей шее, его шепот: "Скажи, когда будешь готова. Я подожду".

И я почти была готова сказать "да". Почти решилась отдаться не по обязанности невесты, а по собственному желанию.

Почти…

Я поднялась по ступеням корпуса Доминатов, кивнув комменданту. Коридоры пахли озоном и пеплом. Следы учебных поединков. Доминаты обожали использовать силу даже не на тренировках. Я слышала смех за одной из дверей, чей-то возглас, звон металла.

Комната Эриана находилась на третьем этаже, в восточном крыле. 
Я поднималась по винтовой лестнице, и с каждым шагом сердце билось быстрее. Странное предчувствие, словно перед грозой… Остановилась у знакомой двери перевести дыхание. Обычно я стучала. Но сегодня... не знаю. Какой-то импульс. Или глупая девичья прихоть застать жениха врасплох, может, поцеловать, пока он не ожидает и сказать, что готова. Развязать шнурки этого плаща, небрежно его сбросить и сказать, что я наконец-то готова...

Я толкнула дверь. Она поддалась легко. Не заперта.

Первое, что увидела — спину. 

Женскую спину. Обнаженную, с родинкой между лопаток. Рыжие волосы, рассыпанные по подушкам. Изгиб бедра, выглядывающий из-под смятой простыни.

Я моргнула, перевела совершенно ошарашенный взгляд на Эриана. Он сидел на краю кровати, натягивая рубашку. Волосы взъерошены, на шее красный след, явно оставленный чужими губами. 

Мир сжался до размеров этой комнаты. До этой кровати. До двух тел, которые совершенно очевидно только что…

Рыжая перевернулась… Конечно же, кто как не она! Сирена Дельмар, лучшая адептка курса Доминатов, ровня для Эриана. Красивая, дерзкая, из тех, кто не знает слова "нет". Она бегала за ним с первого курса, все об этом знали, да и сама Сирена никогда не скрывала своего интереса. 

Эриан всегда отшучивался. А теперь она лежала в его постели. И улыбалась мне. 

— О, — протянула Сирена, совершенно не смущаясь своей наготы. Она приподнялась на локте, и простыня сползла ниже, оголяя грудь. — Прости, дорогая, мы не ждали гостей.

— Мира! Подожди! — Эриан подскочил. Растерянный, каким я его раньше не видела. Два шага между нами. Два вздоха. Он протянул руку, как будто собирался поймать меня, боясь, что убегу, но… Пальцы только легко коснулись кожи и… обвисли вдоль тела. — Это не то, что ты думаешь, Мира. 

А я смотрела на его руки, на расстегнутую наполовину рубашку, на растрепанные манжеты и думала, что все как раз весьма однозначно. 

Даже его очевидное признание. Язык тела. Понурые, будто придавленные тяжестью вины плечи, растерянный взгляд, разросшийся зрачок. Бесстрашный, решительный Эриан Хартвин был в ужасе. Как будто раскрылась самая страшная из его тайн. Хотя, так и было, да? Все это не впервые, правильно? 

Это было то самое. Никаких толкований быть не могло. 

— Оставь ее, Эриан, — Сирена сладко потянулась и лениво прикрыла грудь простыней. — Лучше вернись и повторим. Я ведь знаю, что ты не насытился. 

Ее колкий взгляд впился в мою  грудь острым клинком тренировочных рапир. 

— Ты сама виновата, Мира. Нечего было столько держать мужчину на голодном пайке. Можешь и дальше строить из себя недотрогу. 

— ЗАМОЛЧИ! — Эриан не кричал, но произнесенное слово ощущалось оглушительным криком. Мощное, как сила четырех стихий. Быстрое, как удар хлыста. Безжалостное и холодное. 

Эриан, которого я знала, был другим. Веселым, теплым парнем. А этот… этот чужой, совсем другой. Или просто я такая дурочка? Ничего о нем не знала. Позволила поверить, что все между нами не просто охота за титулом, а настоящее? Любовь, нежность, верность. Все это было иллюзией достойной Главы дома Умбралов. 

Я попятилась, завертев головой, как будто это могло прогнать поступавшие слезы и размыть картинку. Развидеть, вот что я хотела. 

— Мира! — Эриан снова протянул руку, я дернулась, но ему удалось ухватить запястье. — Давай поговорим. — Он запнулся, оглянулся на Сирену, вздохнул и опустил голову. Виновато, как укусивший хозяйскую руку пес. — Не сейчас, вечером. 

— Сколько? — Мой голос прозвучал на удивление ровно. Я не хотела ждать вечера, завтра, другого дня. Зачем? Все предельно ясно. Ее: “я знаю, ты не насытился” буравило висок раскаленной иглой. — Сколько раз ты спал с ней? Как давно это продолжается? Когда целовал меня, её представлял? — Наглая девка попыталась что-то сказать, но я смотрела только на Эриана, а не на эту торжествующую стерву в его постели. — Я хочу знать. Ну?

— Мира, я не хотел… 

— Не хотел? — эхом повторила я. — Ты клялся мне в верности! 

— Я не клялся… — пробормотал он. 

А ведь это правда. Он никогда не произносил никаких клятв. Ухаживал, нежничал, делился своим огнем, воспламеняя в ответ на новые для меня ласки, носил помолвочное кольцо, между прочим снятое сейчас, но никогда не клялся! 

— Ты прав, — что-то во мне сломалось, потушившись к правой ладони, начала медленно снимать кольцо. — Я хочу знать ответы на свои вопросы. Сейчас. 

— Сегодня впервые, — твердо ответил он, подняв на меня виноватый взгляд. — Клянусь тебе. В первый и единственный… 

Я взяла его за руку. Пальцы его подрагивали. У моего, всегда уверенного в себе Эриана. Вернее уже не у моего. Был ли он вообще моим по-настоящему, не только на бумаге в договоре о помолвке. Я вложила в его раскрытую ладонь кольцо. 

— Мира… — к океану вины в его красивом голосе примешалась горечь. — Выслушай меня. 

Я молчала, глядя в красивое лицо. 

И он тоже молчал, хотя сам просил слушать. 

Правильно. 

Нечего сказать. Тьма знает,

— Я думал о тебе, — Эриан сцепил челюсти и его высокие скулы стали острее лезвия, почти такие же острые как его слова. — Когда целовал ее, я думал о тебе. 

— Что ты сказал! Да как ты смеешь! — Сирена зарычала, как дикая львица, но Эриан не обратил на нее внимания, только сжал в ладони кольцо и кожа на костяшках побелела, как листья поминальных цветов. 

— Я бы даже не взглянул в ее сторону, если бы мог касаться тебя. 

— Ты касался меня. Вот в чем разница. Касался. И сегодня… сегодня я могла быть там, — ткнула пальцем на развороченную постель с голой девкой на ней. 

— Значит сегодня… — выражение его лица изменилось. Губы искривились в усмешке. — Как удачно. 

Удачно?! 

Что значит удачно? 

Что значит эта ухмылка? 

Я не думала, не взвешивала слова, не контролировала, как делала всегда. Запретная магия желаний, сдерживаемая все эти годы, прорвала плотину контроля:

 — Как же я хочу, чтоб глаза мои этого не видели! Ни тебя, ни ее, ни вот этого всего! 

Только когда последнее слово выскользнуло из моего рта, я спохватилась. Желание! Я пожелала! От всего сердца, вложив в слова всю себя. В ужасе ожидая действия магии, я перевела взгляд с Эриана на Сирену и обратно. Вижу! Все еще вижу. Но… как долго? Озвученное желание нельзя отменить. Моя магия так не работала. Она не была послушной, она исполняла что было сказано и брала за это равнозначную цену. 

А цена… 

Я почувствовала, как из носа горячей жижей пошла кровь. Мир закружился, голову запекло… еще одна седая прядь за необдуманные слова. Как тогда, с братом… Последнее, что увидела, перед тем, как упасть — лицо Эриана искаженное ужасом и испуганный крик Сирены. Темнота накрыла меня плотным саваном. 

Горький, едкий аромат целебных трав смешивался с чем-то сладковатым, похожим на ладан. Я попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом. Тело не слушалось, каждая мышца ныла, будто я провалялась под обломками рухнувшего здания.

Где я?

Обрывки воспоминаний проносились в голове хаотичными вспышками. Красный камень. Рыжие волосы на подушке. Рука Эриана, сжимающая кольцо. Его слова: "Я думал о тебе" и странное “Как удачно”. И мои слова. Боги, мои проклятые слова!

"Как же я хочу, чтоб глаза мои этого не видели!"

Я вновь попыталась открыть глаза, но... ничего. Только тьма. Плотная, абсолютная тьма. Паника ударила в грудь молотом, сбивая дыхание. Я дернулась, попытавшись сесть, а руки инстинктивно взметнулись к лицу. Пальцы наткнулись на мягкую ткань. Повязка. На моих глазах повязка.

Нет. Нет, нет, нет…

— Не стоит снимать, мисс Эшли.

— Кто здесь? Где я?

— Лазарет Академии. Вы в безопасности, — раздался тот же голос, теперь ближе. — Я — мастер Лионель, главный целитель светлой стороны. Вы помните, что произошло?

Лионель… Да, конечно. Высокий мужчина с седыми волосами и добрыми глазами. Я видела его на церемониях, на собраниях… ВИДЕЛА. Раньше. 

— Вас принесли сюда три часа назад без сознания. Из носа шла кровь, магический фон был нестабильным... — он замолчал на мгновение. — К тому же, ваши волосы, мисс Эшли. У вас три седых пряди, скорее, даже не седых, полностью белых. Мы проверили архивы, чтобы понять, это ваша родовая особенность или что-то другое. Так вот, на момент поступления в Академию у вас их не было… Ну и самое важное, ваши глаза, мисс Эшли… Зрачки стали молочно-белыми. Полностью. Никакой реакции на свет, никакого движения глазных яблок. Это не обычная слепота, мисс Эшли. Ничего не хотите сказать? чего я

Я инстинктивно потянулась к волосам, к тому месту где жгло. Бесцветные пряди даже наощупь были другими, более жесткими.

— Результат неудачного эксперимента с окрашиванием, ну, знаете, сейчас модно на нашем факультете.

— А глаза? 

— Я не совсем понимаю, — конечно же, мне все предельно ясно. Но врать и сроить дурочку меня учил отец, с детства. — Что вы пытаетесь сказать?

— Мира, в палате находится еще один человек, — продолжил Лионель после паузы. — Мастер Вальтерон. Целитель темной стороны, я попросил его присутствовать, потому что... — он подбирал слова осторожно, как должна была я, но оплошала. — То, что произошло с вами, не похоже ни на что, с чем я сталкивался за сорок лет практики. Мастер, прошу…

Новые шаги. Более тяжелые, размеренные. 

— Церемониал, — произнес новый голос. — Ритуальная магия, благословения и проклятия. Так значится в вашем деле, мисс Эшли.

— Именно так, мастер.

— Интересно, я почувствовал нечто иное. Магический флер, не соответствующий ни благословениям, ни проклятиям. Что-то очень древнее. И весьма опасное.

— Не понимаю, о чем вы, — нервничая, я попыталась сесть, но головокружение накатило волной. — Я просто перенервничала. Поссорилась с женихом, потеряла сознание...

— И ослепли, — закончил Вальтерон.

— На что вы намекаете?

— О, да ни на что, собственно, просто озвучиваю факты, — его голос был ровным, почти безэмоциональным. — Адептка Церемониалов теряет сознание, просыпается слепой. При этом имеет физические аномалии и магический флер произошедшего не соответствует ее магической специализации.

— Мой флер полностью соответствует, — возразила я, стараясь, чтобы в голосе не дрожали нотки паники. — Церемониалы работают с ритуалами. Иногда сложными, иногда древними. Возможно, вы просто не распознали…

— Я темный, мисс Эшли. Моя специализация — темная магия всех видов. И я чую ее лучше, чем большинство живущих, — перебил он. — То, чем несет от вас, не было ритуальной магией. 

Я физически ощущала, как оба целителя смотрят на меня, ожидая объяснений. Годы лжи, годы осторожности, все рушилось из-за предательства Эриана и моей дурацкой ревности!

— Мисс Эшли, — мягко позвал Лионель. — Мне нужно понять, что произошло в комнате мистера Хартвина. Что вы там делали? Может быть, проводили какой-то ритуал?

— Я просто... зашла к нему. И увидела… — Голос сорвался. — Я разозлилась. Сказала что-то... резкое. А потом потеряла сознание.

— Что именно вы сказали? — спросил Вальтерон. хочу

— Не помню, эмоции захлестнули, я…

— Вы лжете, адептка, — спокойно констатировал темный. — Сейчас самое время сказать правду, поверьте. Не только ради вашей безопасности, но и для спасения жизни адепту Хартвину. 

— Что вы имеете в виду? — выдохнула я. — Что случилось с Эрианом?

— Что произошло в его комнате, мисс Эшли? — вопросом на вопрос ответил он.

Не лекарь, а дознаватель, честное слово! Я сглотнула комок в горле. Руки задрожали, и я спрятала их под одеяло. Ладно… Ладно, еще есть шанс обвести их вокруг пальца. 

— Мы поссорились. Очень сильно. Эриан сказал нечто... обидное. Жестокое. Я разозлилась. Потеряла контроль над эмоциями.

— И что случилось дальше? 

— Магия, — призналась после паузы. — У меня случился неконтролируемый выброс магии. Это было... инстинктивно, злость и защитная реакция.

— Защитная реакция, — повторил Вальтерон задумчиво. — Интересно. Продолжайте.

Я закусила губу, лихорадочно подбирая слова. Лучше бы так старалась, когда желала, честное слово! А сейчас нужно было правдоподобное объяснение. Что-то, что укладывалось бы в рамки Церемониалов, но при этом оправдывало и мою слепоту.

— Церемониалы работают с благословениями и проклятиями, — начала я медленно, взвешивая каждое слово. — Вы же знаете, что наша магия требует баланса и  эквивалентного обмена. Чтобы кого-то благословить, нужно чем-то пожертвовать. Чтобы кого-то проклясть... тоже. Обычно мы используем ритуальные компоненты, подготовленные заранее. Но когда эмоции зашкаливают, когда контроль теряется... магия берет то, что ближе всего. 

— О боги, — ахнул Лионель, — Магия взяла в уплату ваше зрение! 

— Это случилось само. Я не думала, не выбирала. 

— Вы что же, пытались проклясть адепта Хартвина? — подал голос темный. 

— Не специально! Я же говорю, произошел неконтролируемый выброс.

Мне никто не ответил. Я слышала, как Лионель тихо переговаривается с темным, их шепот сливался в невнятное бормотание.

— Отраженное проклятие, — наконец пробормотал Вальтерон задумчиво. — Надо признать, весьма спорная теория и крайне редкое явление. Но... не невозможное.

— Особенно если учесть эмоциональную связь между парой, — добавил Лионель. — Помолвка, общий магический флер, если адепты была в контакте… ну, вы понимаете… Да, это могло создать канал для передачи проклятия.

Я выдохнула с облегчением, пусть и говорили они о том, что в итоге меня на больничную койку и привело. Самое главное, они поверили!

— Зрение вернется, если это обратное проклятие. Понадобится время, подготовка к ритуалу, животное, крупное, на которое можно будет перевести, — принялся перечислять темный, — но придется подождать, мисс Эшли. Совет соберется только после расследования…

— Не совсем понимаю, зачем собирать совет по такому случаю? 

— Вы не знаете, — медленно произнес Лионель. — Конечно, вы были без сознания...

— Что случилось?

— Сегодня утром, — начал он, — в закрытой библиотеке светлой стороны нашли тело… Лира Эстермонт, студентка Церемониалов, вы должны были ее знать. Убита магией огня. Все улики указывают на то, что преступление совершил ваш жених, мисс Эшли. 

— Что? Нет... Эриан не мог… — Мир снова закружился. Я вцепилась в простыню, пытаясь удержать равновесие.

— На месте преступления обнаружен его магический флер, — продолжал Лионель. — Свидетель видел его силуэт. И Лира перед смертью оставила послание. Его имя. Кровью. 

— Это невозможно, — выдохнула я. Эриан мог быть кем угодно. Изменщиком, лгуном, но точно не убийцей! — Его арестовали? Выдвинули официальное обвинение? 

— Пока нет, адептка. Будет назначено следствие. Академия не хочет громкой огласки, все же все стороны этой трагедии довольно важные лица нашей страны… 

— Зачем вы мне об этом рассказываете? 

— Вы были в его комнате. С вами случилось то, что случилось. Вас планируют допросить. Узнать, не заметили ли вы чего-то странного.

Я попыталась вспомнить. Эриан. Сирена. Постель. Его виноватое лицо, слова "я думал о тебе", странная фраза "как удачно"...

Как удачно. Что он имел в виду?

— Не думаю, что могу помочь. Я ничего не заметила. самом деле

— Думаю, на сегодня достаточно. Отдыхайте, мисс Эшли, — сказал Лионель, поднимаясь. — У вас еще есть несколько дней до заседания Совета. Мы... постараемся помочь, насколько сможем. И ещё… в коридоре адепт Хартвин. Он крайне обеспокоен случившимся с вами и порывается  вас увидеть. Вы позволите ему войти? 

— Да… пусть войдет. 

Эриан

— Мира! Что случилось!

Маленькая, хрупкая. Бледнее обычного.

Безжизненная.

Потухшая и остывшая, как свеча по утру.

Восковая кукла с застывшей маской на лице.

Я всегда заботился о ней: вдыхал в нее свой огонь. Поил ее жизнью со своих губ. Моя слабая, беззащитная девочка.

Кто сделал это с тобой? Убью! Сожгу заживо.

Я аккуратно сел на край ее больничной койки. Мира отодвинулась, морщась.

— Больно? — кончики пальцев выглядывали из-под простыни. Серая, грубая ткань на ее нежной коже смотрелась убого. Неуместно. Я с раздражением откинул ее, чтобы взять руку в свои ладони, желая согреть холодные пальцы. Поделиться своей силой. Вернуть ее впалым щекам розовый оттенок. Вернуть блеск ее…

— Тьма! Мира, что с твоими глазами?

Огромные, яркие — они всегда выделялись на аккуратном и бледном ее лице, как путеводные звезды на черном небе.

Мира молчала и смотрела на меня как-то странно.

Я перебирал пальцы, пока не столкнулся с оглушающей реальностью.

На пальце нет кольца…

Сняла? Украли?

В этом сумасшедшем дне все спуталось, как границы воюющих государств. Труп Эстермонт, так некстати обнаруженный именно сейчас. Странное происшествие с моей невестой. Как будто все копья мира направлены в мою сторону.

— Мира? Скажи мне хоть что-то! Ты что, меня не узнаешь?

Другого объяснения просто не могло быть. Молчание совершенно ей несвойственно. Застенчивая и тихая с чужими, она раскрывалась, как редкий цветок в кругу родных и друзей. Начитанная, воспитанная, как и положено девушке одного из древнейших родов. Прекрасная партия. Отличная кандидатка на роль невесты. Идеальная, чтобы влюбиться и обладать на зависть другим.

— Эриан Хартвин, на данный момент я хочу знать только одно.

Ого. Вот прямо так? Хартвин?

Повод напрячься.

Последние два месяца Мира называла меня исключительно Ри. И вот вдруг Хартвин.

Как будто я что-то натворил.

— Это ты?

Ну вот оно. Не узнает.

Правильно. Не видит же!

Вот я дурак.

Повязка.

Хотя голос. Неужели она так плохо знает мой голос? С ее-то музыкальным слухом?

Мира стала говорить тише, настолько тихо, что пришлось наклониться, чтобы различать слова. Она пахла лекарственными настойками, а не сладким ароматом цветов, как обычно.

— То, что сказали лекари, расследование, след твоей магии. Ты убил девчонку?

Серьезно?!

Я дернулся, как от воздушного хлыста.

Моя невеста тоже думает, что это я.

Верит им, не мне?

Огонь вспыхнул внутри обидой и гневом.

— Серьезно, Мира? — я выпустил ее руку. Ладонь жгла кожу. — Правда думаешь, что это я?

— Мне нужно знать.  — Упрямо повторила она вместо ответа. — Я помогу тебе, обещаю. Но ты должен рассказать мне, как и когда очутился в постели с Сиреной, отнес ли меня в лазарет сам или она была рядом, что сказал, при каких обстоятельствах все произошло?

В постели с Сиреной? Я?!

Эта рыжая носилась за мной, как смертельное проклятие, но я же не совсем дурак, чтобы с ней спать! Тем более прямо под носом собственной невесты. Не когда Мира уже была готова мне отдаться. Я знал, замечал ее готовность.

— Кто тебе сказал?

И главное, как ты поверила в такую глупость?

Эта тварь могла наплести что угодно, но у нее нет и не могло быть доказательств.

Хотя у меня их тоже не было. Если Мире сказали, что я спал с рыжей, то крыть мне нечем. Так же, как и с убийством Эстермонт. Я шел сюда в полной уверенности, что Мира-то точно не усомнится во мне ни на секунду. И получил удар в самое сердце. Отравленным клинком неверия и подозрений.

— И самое главное, — будто вообще не слыша мои вопросы, Мира гнула свою линию, — что было до твоей комнаты и после того, как ты меня сюда доставил. Они хотят меня допросить, и будет хорошо, если наши показания сойдутся.

— Я никого не убивал. Не думал, что придется доказывать это еще и тебе.

Я встал и принялся ходить по узкой комнате лазарета. Мне было душно и тесно в этой ловушке. Со всех сторон сжимали кольцо, и я ничего не мог сказать в свою защиту, кроме пустого, ничего не значившего “это не я”.

Я не спал с Сиреной, не убивал Эстермонт.

Я не виноват ни в чем из этого!

Но… кажется, знаю, кто виноват.

И если я прав, то мою вину докажут.

Я лишусь невесты и головы.

— Если ты не заметил, я не просила доказывать, — Мира продолжала шептать. — Но и вас с Сиреной видела собственными глазами… и кольцо тебе вернула.
Тварь! Все-таки это он. 
Неужели и убил тоже он. Зачем? Окончательно спятил?
Или гнилая натура берет верх?
Из зависти? Из ненависти?
Хотел подставить меня? Тогда было бы проще убить. И занять мое место.
Какой смысл устраивать все это, если дело получилось громкое? 
— Как раз об этом я хотел поговорить…
Надо как-то ей объяснить. Как-то не выдав моего грязного секрета. 
— Я не спал с этой рыжей, Мира. И никогда тебе не изменял. — Я снова вернулся к кровати и взял ее руку. — Клянусь тебе! 
— А вот и клятвы подоспели, да? — она поморщилась.
Не поверила, конечно. Закусив губу, пряча дрожащие губы, дотронулась свободной рукой до повязки. На ней тут же проявились два мокрых следа. Плачет?
— Запоздалые, правда. Эриан, я ВИДЕЛА. Тебя, ее голую и разомлевшую на твоей постели. Мы говорили, ну! Что значат твои слова? Про вовремя. Я хочу тебе помочь, в конце концов, это и в моих интересах. 
Я в отчаянии сжал ее пальцы. Что я мог? 
Она видела. 
Видела сама. 
Все, что я скажу, будет звучать ложью. 
Мира забрала у меня руку и повернула голову в сторону двери, прислушиваясь. 
— Кто там? За дверью? — она помолчала, склонила голову к плечу и от этого стала похожей на любопытную птичку. — Дознаватели? Деканы? Странное дело… слух стал как будто четче… Не в наших интересах вытряхивать грязное белье сейчас. Я не сказала о Сирене. Могу стать твоим алиби, мы могли бы поссориться… ты принес меня сюда. Но мне нужно знать, когда умерла девчонка и что ты делал до того, как вы оказались в постели.
— Я не знаю, когда она умерла! 
Я склонил голову, желая как никогда ощутить ее ладонь у себя на щеке. 
Поддержка.
Ее трогательная ннежность...
Просто жизненно необходимо сейчас и так же недоступно, как луна на небе. 
— Я был в библиотеке… Хотел взять книги для тебя. Думал устроить сюрприз. 
Звучало глупо и неправдоподобно. Самое обидное, что было правдой. 
— Поверь мне хоть ты, Мира! 
Ее пальцы дрогнули, потянулись в мою сторону. Я прикрыл глаза, но… ничего не произошло. Мира так и не прикоснулась.
— В убийстве... — медленно произнесла она, — ты не виновен, я тебе верю. Нужно узнать, кто это мог быть. Мотивы. И как они могли подделать твой магический флер.
Лоб тронула морщинка раздумий. Она всегда хмурилась, решая сложные задачи. Ещё кусала шляпку самописцев. И губы кусала тоже, когда нервничала. 
— Это невозможно, — пробормотала она себе под нос. — Магический флер как отпечатки пальцев. Его нельзя подделать. У тебя есть враги? Кто-то достаточно сильный магически, чтобы... — Мира осеклась. — Нет, даже самый сильный маг не может скопировать чужой флер. Это противоречит основам магии… Когда ты последний раз видел Лиру Эстермонт живой? Говорил с ней? Была ли у вас причина конфликтовать? Лекари сказали, что она написала твое имя. Последнее, что она сделала, Эриан. 
— Пару дней назад? 
Я и сам все это знал. Лучший студент на своем факультете в потоке. Знал, что флер у каждого свой. Кроме… кроме невозможных вариантов, о которых, дай, светлые Боги, никто не вспомнит и не подумает. 
— Не помню… думаю, в столовой. Мы вообще мало взаимодействовали. Она никогда не входила в число, — не самое время сейчас поднимать вопрос поклонниц, но Мира девочка умная и поэтому сама закончила: 
— В число поклонниц. 
Я кивнул, стиснув челюсти. 
— Нам нечего делить и даже я сам не могу придумать ни одного мотива! 
Радовало, что Мира поверила в мою непричастность, но холод между нами никуда не делся. 
Ещё вчера я лежал на ее коленях, глядя в смеющиеся глаза снизу вверх. Сегодня ни колен, ни глаз, ни улыбки. 
— Я всего лишь студент, Мир. Примерный. Отличник. Откуда у меня враги? У отца разве что…  
Я запустил руки в волосы, как будто это могло помочь распутать мысли. Очевидно, мое имя убитая написала не просто так. 
Значит, она видела меня. Или думала, что меня. 
 — Скажи мне, — я не мог решить вопрос с убийством, но другой, не менее важный мог хотя бы попытаться. — Что теперь между нами. Я не хочу тебя терять, Мир… 
— Ты серьезно? Именно сейчас хочешь говорить об этом? — она поерзала в постели, будто старалась увернуться от беседы. — Какая же здесь неудобная кровать... Между нами все еще договорной брак, пока мы не уведомили родителей. И, чтобы не мутить воду, добавляя к обвинениям еще и это, провоцируя лишнюю подозрительность, лучше обсудим детали разрыва потом, Эриан. А что до чувств... мне больно. Я видела тебя! Ее. Вас. Приди я на минут десять раньше, вообще застала... — она запнулась. — Я вернула тебе кольцо. Думаю, вполне однозначный ответ... я буду рядом, помогу, поддержу.
— Ясно. 
Я поднялся. С трудом выдавил улыбку. Потом вспомнил, что она же не видит и бросил затею держать лицо. 
— Зачем ты тогда мне помогать собралась? Отомсти мне, ну! Пусть меня выставят из Академии, посадят или казнят. Тебе будет легче? 
Ответа я ждать не стал. Просто вышел. К дознавателям и своей новой реальности. Ещё вчера жизнь казалась веселой прогулкой. А сегодня на голову рухнуло небо.

Мира

Меня привели в зал заседаний на следующее утро. Прямо из лазарета, да. Ощущать себя не зрячей было странно. Я слышала, как за окнами пробуждается Академия… шаги студентов по мощеным дорожкам, скрип тяжелых дверей, отдаленный звон колокола, отсчитывающего время до первых занятий. Не только звуки стали четче, громче, слепота обострила все остальные чувства тоже. Я стала различать даже тонкие, почти неуловимые  запахи. 

К примеру, зал пах старым деревом, воском свечей и магией. Следы разных магов, смешанные  в один удушающий коктейль. Я чувствовала присутствие людей, их дыхание, шорох одежды, когда кто-то перемещался.

— Мисс Эшли, — произнес мужской голос справа. Низкий, властный, с металлическими нотками. — Благодарим вас за то, что пришли. Присаживайтесь, пожалуйста.

Чья-то рука… женская, судя по легкому прикосновению, направила меня к стулу. Я села, стараясь держать спину прямо, как учила мать. Графиня Эшли не сутулится, даже если мир рушится у нее под ногами.

— Позвольте представиться, — продолжал тот же голос. — Я — инквизитор Маркус Вейн, королевский дознаватель из столицы. Со мной моя напарница, инквизитор Селина Грейс. Мы прибыли по поручению Его Величества расследовать убийство адептки Лиры Эстермонт.

Инквизиторы. Боги. Обычно Академия разбиралась со своими проблемами сама, но если королевский двор послал своих ищеек…

— Также присутствуют, — Вейн перечислял имена всех деканов светлых и темных размеренно, как зачитывал список гостей на приеме. — Так же в зале присутствует профессор Талия Морент, она здесь по причине вашей ситуации с обратным проклятием, насколько нам известно магесса Морент ведущий специалист по ритуальной магии.

Талия… Да, конечно же без нее бы не обошлось. В голове тут же всплыл ее образ: высокая женщина с идеальной осанкой и холодными серыми глазами. Она вела несколько моих курсов по благословениям и около четырех по проклятиям. 

— Мисс Эшли, — снова заговорил Вейн. — Мы понимаем, вам сейчас нелегко. Ваше состояние... — он причмокнул, — весьма прискорбно. Но нам необходимо задать несколько вопросов.

Я кивнула, сжимая пальцы на подлокотниках стула.

— Как представительница одного из древнейших родов королевства, — продолжал инквизитор, — вы имеете право не давать показания под артефактом правды. Мы будем полагаться на вашу честность и благородство.

Слава богам! Артефакт правды вытащил бы наружу все — и магию желаний, и мои слова, произнесенные в комнате Эриана. Я бы не выдержала его давления...

— Расскажите нам о вашем дне вчера, мисс Эшли, — попросила Селина Грейс. — С самого утра. Где вы были? Что делали?

Я сглотнула, собираясь с мыслями.

— Утром у меня были занятия. Ритуальная магия, как раз таки с профессором Морент, затем история благословений. После обеда я готовилась к экзамену в библиотеке… примерно до четырех часов.

— Кто-нибудь может подтвердить ваше присутствие в библиотеке? — спросил Вейн.

— Несколько студентов видели меня. Я сидела в читальном зале, в дальнем углу у окна. Мое обычное место.

— А потом?

— Потом я пошла... — я запнулась. Краска залила щеки. — Я направилась к корпусу Доминатов. К адепту Хартвину. Моему жениху.

— Во сколько примерно?

— Около пяти вечера. Может, чуть позже.

— И что произошло в комнате адепта Хартвина?

Я чувствовала, как все в зале напряглись, ожидая моего ответа. 

— Мы... поругались, — выдавила из себя тихо, чувствуя, как жар растекается по лицу и шее.

— На какой почве? — голос Селины был мягким, почти сочувственным.

— На почве... интимной близости, — н-да, это было унизительно. Говорить об этом перед комнатой, полной незнакомцев. Но выбора не было.  — Я... я не была готова. К полной близости. Если вы понимаете, о чем речь.

Воцарилась тишина. Кто-то откашлялся. Я почувствовала, как краснею еще сильнее.

— Эриан... он настаивал? — осторожно спросила Грейс.

— Нет! — я замотала головой. — Нет, он всегда был терпелив. Просто... я чувствовала, что разочаровываю его. Мы поспорили. Он сказал что-то... обидное. Ну из меня и выплеснулось что-то резкое, а потом мне стало плохо.

— Что именно он сказал?

— Не помню точно. Меня захлестнули эмоции… обида и гнев. Помню только, что было больно слышать это от него.

— И после этого вы потеряли сознание?

— Да. Очнулась уже в лазарете. С... вот этим, — я коснулась повязки на глазах.

— Мисс Эшли, — вмешался новый голос. Глубокий, немного хриплый. Рейнальд Нуарсер, декан темных. — Целители сообщили нам о природе вашего состояния. Обратное проклятие. Весьма редкое явление. Не могли бы вы объяснить, как именно это произошло?

— Увы, я не столь сведуща в механике настолько сильной ритуальной магии. Мы изучали основы, но боюсь не смогу четко ответить на поставленный вопрос. 

— Профессор Морент? — обратился инквизитор к Талии. 

— О, конечно же… — Я услышала, как Талия встала. Ее шаги были легкими, едва слышными, она подошла ближе к центру комнаты. — Обратное проклятие крайне редкое магическое явление, возникающее при особых обстоятельствах. Для его активации необходимо несколько факторов. Во-первых, сильная эмоциональная связь между магом и целью. В данном случае у нас здесь помолвка мисс Эшли и адепта Хартвина. Всем известно, что они давно состоят в статусе пары и свадьба лишь дело времени. 

Она замолчала, давая всем осмыслить сказанное.

— Во-вторых, неконтролируемый выброс магии Церемониалов. Как известно, наша специализация работает по принципу эквивалентного обмена. Чтобы благословить — жертвуешь. Чтобы проклясть — тоже. Обычно мы используем подготовленные компоненты: травы, кристаллы, кровь животных. Но когда эмоции зашкаливают и маг теряет контроль... магия берет то, что ближе всего. То, что принадлежит самому магу, в случае с адепткой Эшли, магия лишила ее зрения. 

— Но ведь мы говорим о проклятии. Так почему же оно не наложись, собственно, на того на кого было направлено? — уточнила инквизитор.

— О, собственно, все понятно из сказанного мной выше. Магический канал между помолвленными. Когда два мага находятся в близких отношениях, длительное время проводят вместе, обмениваются магией через прикосновения, поцелуи... между ними формируется связь. — Я слушала, затаив дыхание. Талия говорила настолько убедительно, что я сама, не будь точно уверена в собственной силе, поверила бы.  — Проклятие мисс Эшли было направлено на адепта Хартвина, ударило в цель... и отразилось обратно. Как луч света от зеркала. Адепт Хартвин, как Доминат, обладает мощными защитными барьерами, заложенными на уровне инстинктов. Его магия автоматически отразила атаку. И проклятие вернулось к источнику — к мисс Эшли.

— Можно ли это исправить? — спросила Селина Грейс.

— Да, — ответила Талия. — Но процесс сложен и требует времени. Нам необходимо провести ритуал переноса. Суть в следующем: мы создадим магический треугольник — мисс Эшли, адепт Хартвин и жертвенное животное. Крупное, с сильной жизненной силой. Обычно используют быка или оленя… но это не раньше месяца или даже двух. Адептке необходимо восстановление и подготовка к ритуалу.

— Хорошо, вернемся к убийству. Мисс Эшли, — снова заговорил Вейн. — Вы не замечали что-то странное в поведении адепта Хартвина в последнее время? Что-то, что могло бы указывать на его... нестабильность? 

— Нет. Эриан был таким, как всегда. 

— Вы могли бы подтвердить, что адепт Хартвин способен на убийство? 

— Я не верю, что он мог кого-то убить.

— Даже после того, как он обидел вас? Настолько, что вы неосознанно прокляли его?

— Это было в запале ссоры. Он не хотел причинить мне боль. Просто... мы оба наговорили друг другу лишнего. В той ситуации, скорее я, а не он нарушила магичские правила. И получила по заслугам. 

— Понятно, — Вейн не звучал убежденным. — Благодарим вас за сотрудничество, мисс Эшли. Можете быть свободны.

Та же женская рука помогла мне подняться. Я пошла к выходу, ориентируясь на звук открывшейся двери. На пороге обернулась, по привычке, хотя и не могла никого увидеть.

— Эриан Хартвин не убийца, — твердо сказала я. — Клянусь честью рода Эшли.

Никто не ответил. Дверь за мной закрылась, отрезая от зала заседаний.

Эриан
— Я убью тебя, раз тьма не сожрала, — стоило ему появиться в комнате, я сорвался с места, как озверевший пес, набравшийся силы, чтобы оборвать цепь на шее. Пальцы сомкнулись на расхлябанной рубашке. Он всегда был неряшливым. Плевал на правила, на приличия. Я терпел! Терпел достаточно, но не теперь. — Я говорил тебе никогда сюда не приходить! Здесь тебе не место.
Я впечатал его в стену с такой силой, что Кайрон поморщился.
— Запретишь мне? Повесишь замок? Я его снесу.
Самодовольный, наглый. Темный. Позор и проклятие нашей семьи.
— Лучше бы ты в самом деле сдох в тот день!
Родители всегда боялись, что это случится. Официально он даже не был моим близнецом. Отцу удалось поменять документы, и Кайрон значился родившимся на год позже.
"Просто очень похожи, они ведь братья".
Натянутая улыбка, притянутая за гнилые уши зомбаков легенда.
Похожие как две капли воды. Разнополярные. Если бы это было видно сразу с рождения… но магия просыпалась только лет в 10-12. Раньше никто не мог быть уверен. И родители надеялись, что боги помилуют. Мать плакала и молилась, но… но когда магия проснулась, стало ясно: Кайрон Темный.
Такое пятно на нашем имени. Отец только разбогател и получил место при дворе. Важные контракты, связи — все висело на конском волоске.
Я помню, как отец пришел домой, собрал нас в гостиной и сообщил:
— Кайрон должен умереть.
Мать заплакала. Брат сжал кулаки и ощерился, как попавший в ловушку волк.
А я… я не знал, что сказать и делать. Отец был прав: честь семьи, будущее всего рода зависело от этого решения. Но… все-таки он был моим братом. Мы не всегда ладили. Чаще потому, что нам нравились похожие вещи. Как будто в наших телах была одна душа, разделенная на два сосуда. Он был мной. Темной моей частью. Тенью.
Смерть Кайрона инициировали в тот же вечер. Он официально утонул в озере возле поместья. В склепе похоронили убитого по такому случаю внука кухарки. А Кайрону навесили его лицо. Никто не знал правды. Никто, кроме членов семьи.
Кайрон отправился учиться на темную сторону, где и должен быть. Под личиной бедняка. Рейша Вольтер. Так его теперь звали.
Брат рассмеялся мне в лицо. Едко и горько.
— Читаешь мои мысли. Сколько раз я думал об этом. Лучше бы я В САМОМ ДЕЛЕ сдох в тот день. Или думаешь, мне нравится носить шкуру убитого вами медведя? Жизнь мечты, да?
Кай дернулся. Я ударил его кулаком в живот. Брат был не менее сильным, но почему-то не сопротивлялся. Закашлялся. Прислонился затылком к стене.
— Тварь! Лиар тебя дернул отыметь эту рыжую.
— Она сама пришла, — сипло выдавил брат. — Сама разделась. Зачем бы мне отказываться?
— Она думала, это я!
Он снова рассмеялся.
— Какая мне разница-то? Все девки, с которыми я спал, считали меня не мной. Ничего нового.
Я поморщился.
— Ты! — Я тряхнул его так, что брат приложился о стену затылком. — Ты понимаешь, что Мира считает меня изменником! Из-за тебя.
— Вот как раз в этом я не раскаиваюсь.
Ярость заволокла мой разум, и я ударил его по ухмыляющейся роже.
Брат извернулся и вытер кровь плечом.
— Всегда говорил, что ты ее недостоин. Мира заслуживает лучшего.
— Тебя что ли?
Он вечно хотел все, что было моим! Мои вещи, мою собаку, мою девушку. Даже мыло как у меня! С тем же запахом.
— Темный на замену светлому? Обмен мечты.
Лицо Кая стало каменным. Похоже, я смог-таки добраться до его слабости.
Мира.
Моя невеста.
Вот это новость.
— Ну, раз ты такой достойный мужчина, пойди скажи ей правду. Это все объяснит. Что ж ты орешь на меня вместо того, чтобы пойти и все исправить? Она страдает. Плачет. Лишилась зрения. А что сделал ты, чтобы все починить?
Он знал, что это невозможно, и дразнил меня, как собаку на привязи.
Сказать ей правду означало бы поставить под удар семью. Будущее рода.
Я не мог так поступить.
Не мог.
Кайрон понимал это и смотрел на меня с высокомерным вызовом.
— А я бы не побоялся. Я бы рассказал ей правду. Ни честь семьи, ни ваше проклятое состояние не удержало бы меня. И чья любовь честнее, брат? Я бы не дал ей страдать. Даже если бы пришлось заплатить за ее избавление жизнью.
— Так что же ты ничего не сказал ей сразу?
Как я его ненавидел в эту минуту! До яростного желания уничтожить.
— Я пытался. Ей стало плохо…
Кай отвел взгляд.
Виноват, тварь. Знаешь, что виноват не меньше моего.
Я разжал руки и отошел.
— Зачем ты убил светлую? Просто, чтобы меня подставить? Настолько меня ненавидишь?
— Я никого не убивал, Ри, — брат вздохнул, потер разбитую губу и слизнул кровь. Как дикарь. Как Темный. — Не все Темные убийцы. И я не ненавижу тебя. Даже после всех этих лет. Мы оба заложники отцовских амбиций. Я тебя не виню.
— Тогда перестань сюда приходить! — мою выдержку сорвало, и я зашипел, как раненый зверь, защищавший свою нору.
— Не могу, Ри. Это единственное место, где я могу побыть собой хоть пару часов. Если я перестану сюда приходить, то сойду с ума.

Кайрон

— Можно войти?

Я никогда не был за этой дверью раньше. Я никогда даже не покидал комнаты Эриана. Это опасно. Никто не должен видеть, что нас двое, но и адепта темной стороны Рейшу Вольтера никто не должен видеть на светлой части академии. Официально темные адепты не могут преодолевать барьер. Он выкачивает силу, оглушает, лишает сознания. К нему нельзя прикасаться и уж точно никто в здравом уме не станет пытаться пройти сквозь него.

Кроме Декана и Мастеров. Каждый из них имел свой артефакт пропуска. И многие из них сегодня были здесь на слушании Совета.

— Мира?

Она была за дверью. Я ЧУВСТВОВАЛ. Я всегда ее чувствовал, как будто она была моей, а не его невестой. Я знал, что ей страшно и одиноко.

Ее чувства, как воздух, просачивались сквозь щели, пробирались мне за ворот расстегнутой якорной рубашки и кусали за грудь, как больная бешенством собака.

— Входи.

Голос звучал холодно и отстранённо. Как будто она долго раздумывала, стоит ли меня впускать и со мной говорить.

Всё-таки впустила.

Потому что любила его настолько, что простила? Проглотила измену и готова стоять рядом с ним против всего мира? Лгать дознавателям, рисковать.

Как я ему завидовал в этот момент!

Лиар! Почему ты отнял у меня всё? И теперь дразнишь тем, как я мог бы жить…

Мог бы составить ему реальную конкуренцию. И если бы проиграл честно, если бы она всё равно выбрала его, я бы отступился. Потому что хотел видеть ее счастливой. Со мной всё понятно: жизнь на темной стороне, темные кварталы, опасная работа разведчика. Брат объективно мог дать ей лучшую жизнь.

Тьма!

Не могу не злиться на это всё.

Бесит!

Мира сидела на кровати, развернув корпус в мою сторону. На звук.

Представляю, как ей трудно ориентироваться без зрения.

Помню несколько часов знакомства с тьмой. У нас это называлось посвящением. Первогодок отправляли в подвалы. Оглушительная темнота. Мозг в панике, кажется, что ты ослеп и больше никогда не сможешь видеть. Темнота говорит с тобой, шепчет что-то. Через час начинаешь сходить с ума. Шаришь в лабиринте ходов в поисках спасения и выхода и теряешь сначала надежду, потом себя.

Жуткая штука.

— Ты как?

Глупый вопрос, Рей.

Я дернулся, краем взгляда выхватив в зеркале чужое лицо. Вернее, мое, которое давно стало чужим. Я так редко был собой, что привык к шкуре Реишана. Она была удобной, если бы только не высасывала из меня столько сил…

Интересно, если бы Мира могла видеть и познакомилась со мной Рейшаном. Ей бы понравилась моя рожа? Или смазливый Эриан выиграл бы и эту незримую битву?

Везунчик судьбы.

Я уже давно перестал злиться, что свет достался ему. Что жизнь досталась ему. Но с тех пор, как увидел Миру, всё изменилось. Она зашла тогда в его комнату. Смущаясь, как первогодка в зале приемной комиссии. Она думала, что я это он. Улыбнулась. Я даже помню, что она говорила. Слово в слово.

Сколько раз я спрашивал себя ПОЧЕМУ. На Темной стороне тоже учились девушки. Те, кто принимал и понимал бы меня. Пусть даже в чужой шкуре. Почему мне с первого взгляда вгрызлась в душу именно эта? Светлая. Невеста брата.

Лучшее, что я видел в жизни. Я бы мог вот так стоять и смотреть на нее часами. Просто смотреть. Даже не говорить ничего, не касаться. Только дышать с ней одним воздухом.

— Ты сейчас про допрос?

— Все прошло... нормально. Думаю... Я не сказала о том, что произошло в твоей комнате и очень надеюсь, что и ты не выдашь подробности этого, — она ткнула пальцем на свои глаза.
Без повязки они были двумя молочными омутами. Бездонными и совершенно плотными.
— Профессор ритуальной магии подтвердила, что это последствия обратного проклятия. Из-за нашей с тобой связи и что так долго были близки. — Она поджала губы. — Думаю, в наших интересах чтоб она, да и все остальные так думали дальше. Поэтому, пока не докажем твоей невиновности в убийстве, будем играть в пару. Эриан, но между нами все. Сразу предупреждаю. Мы — союзники, товарищи по несчастью. Но не больше... Если тебя устраивает этот вариант, я буду благодарна прогулке к балетной зале. Мне бы хотелось ее вновь прочувствовать. Поможешь?

Наверное, родители правы и я забрал все темное в нашем роду себе. Потому что сейчас, слыша ее “между нами все" испытывал радость и облегчение. Даже если их с Эрианом разрыв станет не моим, а чужим шансом. Может, видеть ее не с братом, а с кем-то другим будет проще. Тогда хотя бы не буду задаваться вопросом может она полюбила бы меня, носи я лицо Эриана.

Мне хотелось эгоистично уточнить “а как же любовь", чтобы услышать из не уст, что любви не было. Симпатия, договорной брак, но не то, что жило внутри меня хрупкой надеждой и отравленным цветком. Хотелось услышать, что она его не любила, но я знал, что девушки вроде Миры не отдаются парням по расчету. А мира собиралась ему отдаться вчера. 

Протянутая в приглашении рука. Тонкие, изящные пальцы. 

Я мог позволить себе касаться ее. Не боясь осквернить тьмой. Я знал теперь точно, что Мира ТОЖЕ ТЕМНАЯ. 

Вчера только легкая догадка, сегодня буквально прямо подтвержденная ею. Тайна. Ее тайна. 

Мне хотелось узнать, как ей удалось. Ей, ее семье. Почему они смогли то, что не смогли Хартвины. Спасти дочь от участи стать изгоем. 

И если от меня зависело, останется ли она на светлой стороне, то я не выдам ее секрета даже под пытками. Хотя, перевелись Мира к нам, у меня было бы куда больше шансом ее заполучить. 

Это сделала бы счастливым меня, но не ее. Она достойна лучшей жизни. Жизни, где от нее не отворачиваются в презрении и страхе. Жизни, где она будет стоять ярче любой звёзды, какой бы путь не выбрала после учебы. 

Я темный, но не такой эгоист, чтобы отнять у нее будущее ради того, чтобы заполучить ее любовь. 

Я коснулся ее пальцев. Переплел со своими. 

Мира поморщилась. 

— Чтобы тебе  было удобнее идти. 

Мы только товарищи по несчастью. 

Если бы ты знала, сколько в этом правды, мой хрупкий мотылек. 

— Готова? 

Я хотел бы показать тебе целый мир, а могу всего лишь проводить в танцкласс. Ещё и тайком, чтобы не встретиться с братом и не выдать наш грязный секрет. 

— Да, — Мира нахмурились.  Повязка смеялась на переносице. Она подняла руку, думал, чтобы ее поправить, но Мира вдруг уложила ладонь мне на щеку, подушечками пальцев провела по бровям, носу…

Я пытался вдохнуть и не мог. 

Это целомудренное прикосновение, адресованное даже не мне, казалось самым сладким из всех, что были в моей жизни. 

Не пальцы, дрожа, замерли у моих губ. 

Я замер, боясь ее спугнуть даже вздохом, но Мира передумала.

 — Показалось, — буркнула она и, стушевавшись, спрятала руку за спиной. — Пойдем.
А я несу вам шикарную новинку коллеги! Академка, юмор, легкая история. что еще нужно для уютного осеннего вечера?
Встречайте и
Я с отличием закончила Магическую Академию и рассчитывала на год стажировки в столице. Вместо этого меня послали за тридевять земель, в заснеженные горы, где живут йотуны, вечно мешающиеся под ногами оборотни, и один несносный ледяной Страж, которого я должна слушаться.

Мы шли по задам Академии под руку.
Восторг и страх смешались внутри так плотно, что я не мог отделить одно от другого.
Эриан мог выйти из-за угла в любой момент. Это было рискованно.
И восхитительно.
Мира, сама того не знала, была моим проводником в свой мир. Незрячая девушка, которая показала мне свет.
Наша сторона почти не отличалась. Те же камни, те же стены и лестницы, такие же окна и двери. Только ощущения другие. Находясь там, я ощущал себя свободным, хоть и жил в клетке зверем, от которого отгородились.
Здесь я шел открыто, с тем лицом, которое было дано мне от рождения. И ощущал себя загнанным в ловушку. С трудом сдерживался, чтобы не озираться по сторонам в страхе задвоиться со своим вторым я.
Рука Миры грела мою ладонь. Мне хотелось задать ей тысячу вопросов. Узнать о ней все.
Любимый фрукт, любимую книгу, нелюбимый предмет и профессора.
Но… я не мог.
Любой неаккуратный вопрос мог меня выдать.
Говорить о себе я тоже не мог.
Эриан был другим. Наша жизнь разошлась в тринадцать. Он поступил сюда, меня отправили к темным.
Адепты обеих сторон отправлялись на каникулы домой, но я предпочел оставаться здесь. Темным, рождённым в светлых кварталах, давали такое право. Потому что жить со светлыми они не могли.
Нам встретился кто-то на пути. Поздоровался, как будто мы знакомы. Я кивнул и, не останавливаясь, извинился коротким "мы торопимся".
— Остались ещё те, кто не считает, что Эриан Хартвин жестокий убийца и опасный преступник. Ну… кроме тебя.
— Ты правда думаешь, что таких мало, Ри? — она фыркнула. — Думаю за эту загадочность и флер опасности за тобой ещё больше юбок будет бегать. А очередь в твою постель выстроится до первого этажа. Ты уж, будь добр, попридержи пыл, пока мы этот фарс играем. Я всё ещё твоя девушка, для всех...
Я хотел ответить, что она-то не верит в невиновность в вопросах верности ей, но защищать брата мне было невыгодно. Мира могла передумать и простить его. Или, ещё хуже, разозлиться и уйти, отказавшись принять мою помощь сейчас.
Я не хотел отпускать её руки.
Я мечтал повести её в танце по бальному залу.
— Расскажи, где мы идём? — спросила Мира, не заподозрив подвоха в моём молчании. —  Опиши коридоры? Я считала ступени, мне бы сориентироваться. Статуя Икима уже близко?
Хотел бы я знать, где мы…
Надеюсь, наша часть академии в самом деле зеркальное отражение этой. Потому что иначе мы заблудимся.
— Иким остался смотреть нам в спины, — пошутил я и только потом подумал, что это было не слишком почтительно. Темные со своими богами говорили на равных. Не пресмыкались и не дрожали от страха, боясь лишний раз взглянуть в глаза идолам. Особенно Лиару. Наш бог любил пошутить и слыл тем ещё нарушителем правил.
В отличие от правильного Икима. Бога церемониалов. Высокомерного и самого заносчивого из всех светлых.
— Сейчас спустился вниз и там уже… — я запнулся.
— Рукой подать до зала, — закончила за меня Мира.
— Да. Прости. Я задумался…
— О чём? Задумался?
— Тебе не понравится ответ.
Оу... Как думаете, о чем наш темный задумался? 
Несу вам клевую новинку от замечательной . Не знаю как вы, а я просто обожаю страшные сказки, флер магии и загадок. И, конечно же карнаваааал.
 
Меня принудительно отправили на бал-маскарад в честь Самайна к Первому Магистру нашего домена - сильнейшему и опаснейшему магу империи. Чтобы я выбрала мага и прошла инициацию.
А я не хочу становиться могущественной ведьмой! Ну не моё это, вон, даже фамильяр белая кошка, а не чёрный кот. Найду самого слабенького мага и буду надеяться, что дар не войдёт в полную силу.
Так я планировала, но нашла явно не того…

— И все же? — она остановилась, развернулась, будто хотела посмотреть мне в глаза. Ладони решительно легли на мои скулы, не давая отвернуться. — Ну?

Как будто я хотел отворачиваться! Для Эриана все это было, наверное, привычно и обыденно, но я никак не мог заставить себя ровно относиться к ее прикосновениям.

— О тебе. О том, что дальше. Я виноват, что все вышло вот так. И хочу всё исправить.

Не совсем всё, конечно. Всё, кроме той части, где вы с Ри снова вместе.

— Что я могу сделать для тебя? Что угодно.

Мира улыбнулась. Грустно.

— Увы и ах, время вспять ты повернуть не можешь. А значит, ничего исправить тоже. Держи свой стручок в штанах, Эриан Хартвин, когда зайдет речь о следующей твоей помолвке, а то мне будет жаль бедняжку... Пусть в нашем кругу терпимо относятся к изменам, предпочитая их не замечать. Но я тебя ВИДЕЛА... так что прошлое оставим в прошлом. А помочь... Ты уже помогаешь. Если будешь провожатым в танцкласс, пока мне только это разрешили, буду благодарна.

Я хотел сказать, что не очень танцор, но промолчал. Понятия не имею, хорош ли в таких вещах брат.

— Вообще-то я имел в виду зрение, а не помолвку.

— Оу... — Мира прикусила губу. Странные эти девушки. Сначала уверяет, что все кончено, а потом расстраивается, что я согласился. — Ничем ты мне не поможешь... вернее, — она убрала руки с моего лица, и щеки обожгло холодом пустоты. — Профессор сказала, что попробует провести ритуал переноса проклятия. Когда я восстановлюсь. Нужно время.

— Ты же понимаешь, почему это плохая идея? — я снова положил ее руку себе на плечо, аккуратно направляя по ступеням.

Если предположить, что я прав и слепота Миры не из-за проклятия, а по ДРУГОЙ причине, то обратный ритуал сделает только хуже. И может привести к вечной слепоте.

— Почему? Так работают ритуалы... Тем более, пока я не восстановлю силы, никто не будет его проводить. И пока будет идти процесс, мы найдем того, кто тебя подставил.

— Ну если ты сама в это веришь. Я бы, может, молча смотрел, если бы ты была мне безразлична. Подумай, стоит ли этот риск того?

— Адепт Хартвин, что вы тут делаете? Вам велели явиться на дознание еще четверть часа назад! — Я обернулся на строгий, но красивый женский голос. Судя по всему, какая-то магесса из преподавателей.

— Я провожу свою невесту и сразу туда отправлюсь.

Плохо.

Очень плохо.

Потому что Эриан, конечно, уже там, где должен быть. И это могут подтвердить. А тут его видели в двух местах. Если это всплывет, будет катастрофа.

С другой стороны, брата подозревают в убийстве. Катастрофа уже случилась.

— Мисс Эшли, — не унималась эта приставучая дама. — Вам лучше воздержаться от блужданий по коридорам и поберечь здоровье. Тем более, я бы на вашем месте не оставалась наедине с адептом Хартвином. Пока все не прояснится.

— Намекаете, что я убью свою невесту? Или сначала надругаюсь, а потом убью? Даже не знаю, что лучше.

Я рассмеялся.

Не стоило этого говорить, но я же темный. Последователь Лиара. Мы не боимся открывать рот.

— Прекратите нести чушь, Хартвин! — разозлилась магесса.

— Рад, что вы признаете такую вероятность чушью. Приятно знать, что вы на моей стороне и верите в мою невиновность.

Я снова подхватил Миру под локоть и повел мимо этой важной дамы.
Так себе маскируется, да? Вот теперь-то Мира заподозрит что-то? Ждете главу от нашей девчонки или хотите еще мальчиков наших послушать? 
А кстати, история пишется в литмобе, где главным блюдом выступает месть! Если следите за нашими блогами как раз сейчас проходит мега игра в блогах авторов литмоба. Можно такие крутые призы выиграть. Присоединиться можно в любое время.  
А я начну знакомить с нашими участницами. Сегодня хочу показать историю над которой тоже трудится два автора и  
Попала в другой мир и стала женой дракона. Да только никто не сказал, что статус жены - номинальный, а по факту я рабыня на два года, которая должна родить наследника чешуйчатому.
Размечтался!
Сбегу от дракона, заключив договор с местным лесным духом и получив в напарники… мухомора по имени Шпинат?
И пусть вредный характер моего помощника вынести не так просто. Справлюсь и не дам себя в обиду.
Погодите, что значит по договору я обязана вернуться к мужу, который оказывается ректор магической академии? Я же только что сбежала!
🍄находчивая попаданка
🍄властный дракон
🍄вредный гном

Мира 

Танцевальный зал встретил меня знакомым запахом полированного дерева и канифоли. Я вдохнула глубже, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Странно, как запахи стали четче после того, как я потеряла зрение. Словно мир решил компенсировать утрату, обострив все остальное.

— Пришли, — голос Эриана прозвучал рядом с ухом, и я невольно вздрогнула. — Вот твое место силы. 

Его дыхание коснулось моей щеки. Теплое. Неровное. Он волновался? Из-за чего? Из-за допроса? Или из-за того, что сказала та преподавательница?

— Спасибо, — я высвободила руку, но тут же почувствовала себя потерянной. Без его поддержки комната казалась бесконечной и пугающей. — Ты... ты пойдешь к дознавателям?

— Пойду чуть позже. У нас есть  время, не волнуйся на этот счет.

Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Интонация была правильной, слова как будто тоже, но... что-то не совпадало. Как нота, взятая чуть выше или ниже, чем нужно. Почти незаметно, но уши цеплялись за несоответствие.

— Тогда... останешься? — я не планировала просить об этом. Но слова вырвались сами собой. — Мне нужно... освоиться. Заново. В этом пространстве.

Молчание. Потом тихий выдох.

— Буду рад.

Его рука легла мне на талию. Легко, почти невесомо… Тепло его ладони просачивалось сквозь тонкую ткань платья, растекалось по коже, заставляло сердце биться быстрее. Странно, ведь он касался меня раньше, я никогда так остро не реагировала… или все дело в слепоте?

— Готова?, — он медленно потянул меня за собой. — Я буду вести, а ты считай шаги.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

Мы двинулись вперед. Его рука на моей талии была якорем, единственной уверенностью в мире, ставшим совершенно темным и непредсказуемым.

— Пять шагов до станка, — произнес Эриан. — Еще три... два... один.

Его свободная рука взяла мою и положила на гладкое дерево.

Прохладное. Знакомое.

Я провела пальцами вдоль станка, запоминая текстуру. Под подушечками ощущались едва заметные неровности, следы от тысяч рук, которые держались здесь до меня.

— Хорошо, — выдохнула я. — Это... хорошо.

— Дальше? — он был так близко. Я чувствовала его дыхание на своей шее, и от этого ощущения по коже побежали мурашки.

— Да.

Мы продолжили движение. Рука Эриана никуда не делась с моей талии. Более того, пальцы слегка сжались, притягивая меня ближе.

Я не должна была чувствовать это. Не должна была реагировать.

Но мое тело отчего-то не слушалось разума.

— Угол, — предупредил Эриан. — Сейчас повернем направо.

Он развернул меня аккуратно, придерживая, но даже это не спасло и я споткнулась о собственные ноги. Ри тут же подхватил, прижав к себе.

Мы замерли.

Его грудь под моей щекой. Сильная. Широкая. Сердце билось ровно и размеренно, совсем не так, как мое.

— Прости...

— Нашла за что извиняться, — в его голосе прозвучало что-то... темное, непривычное, даже сказала бы… неизвестное…  — Ты что правда думала, что позволю тебе упасть?

— Эриан...

— Еще десять шагов до зеркальной стены, — он отпустил меня, и я почувствовала странное разочарование. — Готова?

Как только я кивнула, мы снова двинулись вперед. На этот раз выходило увереннее, я держась за станок одной рукой, другая была в его ладони.

Наши пальцы переплелись, пробуждая во мне совершенно неуместные чувства, неуместное волнение…

— Семь шагов, — считал Эриан. — Шесть... пять...

На четвертом шаге я снова споткнулась. Он поймал меня, развернув к себе.

— Думала, все будет легче, — прошептала тихо. Его тепло, его запах — что-то древесное, с нотками дыма дурманили. Он пах не так, как раньше. Сейчас он пах, как бы это странно не звучало, ночью. Костром в темноте… Чем-то диким и необузданным.

— У тебя хорошо выходит, — его голос был низким, почти шепотом. — Правда.

— Я... мне нужно изучить пространство, понять, где нахожусь.

— Мы этим сейчас и заняты, да? — его руки снова легли на мою талию. — Я держу тебя. Продолжай. 

Я сделала шаг назад. Потом еще один.

— Стена, — предупредил Эриан. — Зеркальная. Прямо за тобой.

Я протянула руку и коснулась холодной поверхности.

— Раньше я часами смотрела в него, исправляла каждое движение. Каждую линию. Стремилась к совершенству…

— Сейчас... — я провела ладонью по зеркалу. — Как будто в этом нет никакого смысла.

— Но ты все еще помнишь, — Эриан подошел ближе. Встал позади меня. Его руки легли на мои плечи. — Тело знает свое дело. Не обязательно иметь глаза, чтобы видеть. И не все, кто с глазами зрячие. 

Его дыхание обжигало кожу на шее. Я закрыла глаза под повязкой. Бесполезный жест, но он помогал сосредоточиться.

—  Станцуешь для меня? — попросил он.
А мы несем вам такую крутую историю. В ней девочка снова смогла ходить! Вдруг и нашей мире повезет и она вновь сможет видеть? 
Новинка нашего литмоба от прекрасной
Попасть в мир, где ты снова можешь ходить, - это дар. Я готова драться за новую жизнь, но какова же цена? Брак с леденящим душу ректором Таннером... Вот только наша помолвка закончилась, когда измеритель показал, что я - беззвучная, магический ноль. Теперь на мне клеймо этого жестокого мужчины, а на семье - метка позора.
Дальнейший путь: монастырь или военная академия. Год учебы под одной крышей с тем, кто называл меня выродком? Отлично.
Он не знает, что я не та, за кого себя выдаю. И что там, где нет магии, есть ловкость и цирковая сноровка.
Я не пришла мстить. Всего лишь снимите метку, господин ректор, и сразу исчезну.
Клинок в сапоге? Он просто для красоты. Если, конечно, вы не откажетесь вести диалог цивилизованно.

Я стояла спиной к зеркалу, чувствуя за собой холодную поверхность и жар тела Эриана передо мной.

Танцевать не видя, не зная, куда ступить, как двигаться в пространстве, ставшем чужим и пугающим?

— Я не знаю... — начала было отнекиваться, но его пальцы сжались на моих плечах. Не больно. Настойчиво.

— Доверься мне, я буду твоими глазами. Твоим зеркалом.

Одной рукой взял мою ладонь, другую положил на талию. Не так, как учили на балетных уроках — формально, правильно, на должном расстоянии. Нет. Он прижал меня к себе так близко, что я чувствовала каждый его вдох.

— Музыки нет, — пробормотала я.

— Есть, — его губы были так близко к моему уху, что я ощущала теплое движение воздуха от каждого слова. — Слушай.

Я прислушалась. Тишина танцевального зала. Далекое эхо шагов в коридоре. Ветер за окном. Наше дыхание, почти синхронное.

— Сердце, — выдохнул Эриан. — Слушай мое сердце.

Он прижал меня еще ближе, и я действительно уловила ритм. Ровный, размеренный. Как метроном.

— Готова? — я кивнула.

Первый шаг. 

Он повел меня вперед, и я последовала, полностью отдавшись его ведению. Левой ногой. Правой. Скользящее движение.

— Хорошо, — прошептал он. — Еще...

Мы двинулись по залу медленно, почти неощутимо. Его рука на моей талии была жесткой опорой, направляющей каждый поворот, каждое движение. Я не думала о шагах. Не считала. Просто чувствовала его, следовала за ним, как тень за источником света.

— Сейчас повернем, — предупредил Эриан, и мир закружился.

Вращение. Плавное, контролируемое. Его рука скользнула выше по моей спине, прижимая меня так, что между нами не осталось воздуха. 

— Уф, — пискнула я.

— Не бойся, — прошептал он в мои волосы. — Я держу.

Мы продолжали двигаться, и, удивительно, с каждым шагом напряжение отпускало. Тело вспоминало. Мышцы знали свою работу даже без подсказок глаз.

— Назад, — голос Эриана был низким, почти гипнотическим. — Три шага.

Я шагнула назад, не зная, что за мной. Но его рука крепко державшая, направляла, не давала упасть.

— Прекрасно, — Еще шаг. Еще один.

Пальцы Ри сплелись с моими, и он поднял наши руки вверх, заставляя развернуться под ними. Медленное вращение… Юбка взметнулась вокруг ног, оплетая нас нежными путами. Когда я завершила поворот, его свободная рука легла между лопаток, притягивая обратно к себе.

— Еще, — прошептал он, и в его голосе прозвучало что-то темное, жадное.

Мы ускорились, шаги стали увереннее. Я перестала думать о том, что не вижу. Я… чувствовала! Каждое движение, каждое изменение давления его рук на моем теле говорило, куда двигаться дальше. Совсем не балетные па, скорее что-то смахивающее на стандартный, церемониальный танец на балу, но все в этих движениях было прекрасным. 

Вперед. Назад. Вбок. Вращение.

Рука бывшего скользнула ниже по моей спине, задержалась на изгибе талии. Неприлично низко. Неприлично долго. Он никогда не позволял себе прикасаться ко мне так, да и я бы не позволила раньше, но почему-то сейчас не отстранилась.

— Сейчас наклон, — предупредил Эриан. 

Я откинулась назад, доверяя ему свой вес полностью. Волосы коснулись пола. Кровь прилила к голове. Мир перевернулся… А потом Ри поднял меня резким движением, прижав к себе так, что наши губы оказались в опасной близости.

— Ты... — начал он, но осекся.

Мы замерли, наше дыхание, учащенное и неровное, смешивалось и казалось, что мы мы жадно пьем друг друга. Сердце Эриана колотилось под моей ладонью, лежащей на его груди.

— Я? — прошептала тихо.

— Прекрасна, — закончил он.

— Эриан... 

Его лоб коснулся моего. Легко. Почти невесомо.

— Прости, — выдохнул он. — Я не должен был… — Его пальцы скользнули по моей щеке, убирая выбившуюся прядь волос за ухо. Медленно. Нежно. И я вновь словила себя на мысли, что проделывал он это не так, как обычно касался… те прикосновения были… хозяйскими, привычными, как будто он знал, что я его или скоро таковой стану. А эти ощущались по-другому.

Нет. Это глупость. Слепота играет со мной злую шутку, заставляя чувствовать то, чего нет.

— Ри, — позвала тихо, поднимая руку к его лицу.

Он замер, но не отстранился.

Мои пальцы коснулись его щеки. Провели по линии скулы. Поднялись выше, к бровям. К носу. К губам.

Я запоминала. Изучала. Пыталась понять...

— Что ты делаешь? — его голос был напряженным.

— Вижу тебя, по-своему.

Его губы под моими пальцами были теплыми. Слегка приоткрытыми. Дыхание участилось.

— Мира...

— Что-то не так? — спросила я, продолжая изучать его лицо кончиками пальцев.
Ух, вот это испытание выдержки Кая, да? Интересно, что он думает про вот это все?)
В истории прекрасного дуета и тоже ого что происходит! 
Девчонка попала! Столько на нее навалилось, что очень волнительно читать! Оцените сами! Да-да, давайте читать вместе
Я вышла замуж! Нет-нет, не нужно поздравлений!
Мой милый красавец-муж оказался работорговцем, соблазнившим меня, чтобы продать.
Пришлось спасаться бегством в другой мир. А здесь волей местных богов пришлось стать преемницей ведьмы, получить в придачу вредного болтливого ворона и избушку-развалюшку.
Что делать дальше? Выживать и прятаться. А ещё покарать обидчиков. И если этот шанс предоставит ректор академии, которому я совершенно случайно спасла жизнь, я свой шанс не упущу.
В книге вас ждут:
🔥 Неунывающая попаданка, выживет везде.
🔥 Болтливый ворон, дар богини (это сам так считает)
🔥 Муж работорговец. Будем мстить
🔥 Ректор-дракон, характер скандальный, не женат
🔥 Авторы, трепетно ждущие сердечки и комментарии

Кайрон
— Все прекрасно, — я смотрел на нее и пытался понять, что теперь делать. Как будто все ее слова и поступки подтверждали, что Мира в самом деле влюблена в Эриана. И если это правда, то нужно всё исправить. Так будет честно. И так она будет счастлива. — Ты прекрасна.

С другой стороны, если бы она любила брата, а не убедила себя, что влюблена, чтобы подсластить пилюлю вынужденного договорного брака, она должна заметить разницу. Невозможно не заметить, что родной человек изменился. Настолько. Мгновенно.

Люди вообще не меняются, а кардинально за сутки тем более.

Мне поэтому казалось, что ее прикосновения — проверка. Я каждый раз замирал, раздираемый радостью от тепла ее рук и страхом разоблачения.

Раньше я никогда не покидал комнату брата, но сейчас рискнул. Ради нее. Я хотел помочь. Хотел сделать для нее что-то. И быть рядом.

Эгоистично и очень в духе темных. Так ведь я темный и есть.

— Я бы хотел танцевать с тобой на балу. Мечтаю вот так вести тебя под руку в круг танцующих…

Мира нахмурилась. Даже повязка на лице не мешала читать ее эмоции. По уголкам губ, по движению скул.

Я смотрел за ней так пристально, как приговоренный к ослеплению в последний раз смотрит на мир, желая запомнить каждую деталь. Каждый раз, уходя со светлой половины, думал, что, возможно, не смогу вернуться. Страшная мысль, что моя лазейка не будет работать вечно. Тогда меня навсегда сотрут. Останется только сын кухарки, так неудачно получивший темный дар…

— Пообещай мне танец на балу в Сменогодие? — попросил я. Мира собиралась ответить, отказать, конечно, но я приложил палец к ее прохладным губам. Мягкие, плотно сомкнувшиеся мгновенно.

— Только танец, ничего больше.

Мира неуверенно кивнула. Я убрал палец с ее губ и приложил к своим. Соблазн ощутить ее вкус хотя бы так скручивал меня изнутри. Хорошо, что Мира этого не видит.

— Кажется, это твоя балерина, — с той стороны зала скрипнула учительская дверь. У нас тоже был зал для танцев. Северная дверь для студентов, южная для преподавателей. Пользоваться не своей можно только им. А уж у светлых, редких буквоедов и поборников всего «правильного» иначе и быть не могло.

Дверь открылась, но никто не вошел. До нас доносился тихий разговор. Видно, преподавателя (не знаю, кто ведёт здесь танцы) кто-то окликнул.

Пара лишних минут для меня. Пора уходить, чтобы не попасть ей на глаза. Не стоит лишний раз испытывать удачу, пусть ее бог и мой второй отец.

— Оставлю тебя на ее попечении, хорошо?

— Тебя ждут на допросе, я помню. — Я не ответил ничего, не желая лишний раз ей врать. — Спасибо, что был моими глазами.

— Я бы отдал тебе свои, если бы мог. Мира коснулась повязки рукой, как будто всё ещё не верила в реальность случившегося. — Будь осторожна, хорошо?

В последний раз коснулся ее ладони, прощаясь. Мира не отняла руки, и я всё никак не мог выпустить ее пальцы. Дверь уже открылась.

— Адепт Хартвин, вы разве не должны быть на допросе?

Не успел.

— Ждал вас, чтобы не оставлять Миру одну. Прошу простить. Мне пора.
Дождались главу от нашего темного? Теперь ждем светлого или этого побольше хотим? Или к Мире вернемся? 
Кроме Кайрона мы дождались выхода еще одной клевой истории в нашем литмобе. Встречайте новинку

Первый день в академии обернулся кошмаром: любимый супруг изменил мне у всех на глазах. В отместку я попросила богов забрать наши брачные метки. Но вместо расторжения союза, меня "подарили" старшему брату мужа — жестокому и бессердечному королю академии. Он ненавидит меня за это и считает, что всё подстроено моими руками. Но я разведусь с тобой, дракон! И не буду принадлежать тебе, даже если твое сердце захочет обратного...
👠 В книге есть:
✓ неунывающая героиня с серьезным орудием мести
✓ дракон, который будет мстить нам очень...приятно!)
✓ вынужденный (внезапный для обоих) брак
✓ пикантные ситуации
✓ ХЭ 🩷

Эриан Хартвин
— Хорошо ли вы знали адептку Лиру Эстермонт? — холодно уточнил инквизитор Маркус Вейн, столичный королевский дознаватель, подавшись вперед, чтобы нарушить мое личное пространство и выбить из равновесия. 

Напугало бы голубя. Разозлило бы сову и… совершенно не действовало на сокола. Мог бы и догадаться, учитывая монету, приколотую на груди слева. 

— Поверхностно, — спокойной ответил я. 

— Поясните, — потребовала инквизиторская напарница. В их связке он был главным, несомненно. Грубая сила и напор. Женщина из сов отвечала за логику и вероятности. Читала людей, когда была такая возможность. 

Не со мной. 

Применение на допросах артефактов правды, а также ментальных магических техник, если дело касалось богатых или родовитых представителей страны, строго регламентировалось законом и уставом Академии. Адепты считались магически незрелыми и магически несовершеннолетними. Многие их проступки объяснялись неполным контролем магии. Допрос с ментальными техниками требовал письменного разрешения, подписанного деканом и ректором. Причем, разрешение выписывались в Инквизиторской палате. Целая морока. Кроме того, родители или официальные опекуны магически несовершеннолетнего лица должны быть уведомлены заранее и дате процедуры допроса. Проводить допросы истины без их присутствия строго запрещено. 

— Адептка Эстермонт не была из дома Соколов и наше взаимодействие в связи с этим не было тесным. Я знал ее по имени и в лицо. Мы здоровались в коридорах и на смежных парах, если такие попадались за годы учебы. 

Мы учимся здесь больше двенадцати лет. Естественно, что все давно друг друга знают. Особенно старшекурсники. За столько времени не захочешь выучишь все эти рожи. 

— И какие у вас были отношения? — настаивала сова. 

— Никаких. Повторяю, мы всего лишь адепты разных домов. Друзьями мы не были. 

— А больше чем друзьями? — тут же оживился Вейн, пытаясь проткнуть меня своим пылающим взглядом. 

— Тем более. 

— А как же ваша ссора с невестой? — инквизитор принялся вертеть в руке монету. Сова сменялась бабочкой и била мне в глаза бликами, заставляя щуриться. 

— Как моя ссора с невестой связана с убийством Эстермонт? — уточнил я, догадываясь, куда клонит инквизитор. 

Ну братец, удружил. Так некстати это все. 

— Например тем, что у вас с адепткой Эстермонт были отношения далеко не поверхностные, я бы даже сказал глубокие. Ваша невеста об этом узнает и, конечно, закатывает вам скандал. Вы все отрицаете и мисс Эшли намерена уточнить у адептки Эстермонт лично. Вы, опасаясь, что правда вскроется, зовёте Эстермонт в библиотеку на тайное свидание. Допустим, там у вас обычно свидания и проходили. Просите ее отрицать факт связи, но девушка оскорблена, намерена дать вашему роману огласку. И вы ее убиваете, чтобы не сорвался такой важный для Хартвинов брак с высокородной леди. 

— Хотите сказать, я убил Эстермонт ради титула? 

Меня так разозлила вся эта чушь, что я сжал кулаки и резко поднялся, склонившись в сторону инквизитора. Ножки стула неприятно заскрежетали по каменному полу. 

— Если вы готовы жениться ради титула, то, возможно, убить тоже готовы. История знает случаи, когда ради имени убивали родных братьев, а тут всего лишь любовница. 

Вейн смотрел так, будто ловил каждое мое движение и даже считал ритм дыхания. 

Я злился. На него за совершенно глупые модели невероятности. На себя что разозлился и не сдержался. 

Отцу бы не понравилось, что вспыльчивость мешает мне спокойной отвечать на вопросы. 

— Если ваше предположение верно, то Мисс Эшли, моя невеста, должна бы первая свидетельствовать против меня с большим удовольствием. Раз я изменник в ее глазах. 

Мира обещала быть на моей стороне. Ничего такого она бы точно не сказала. 

— Есть много способов запугать свидетеля, — задумчиво протянула сова. — Тем более юную леди. 

— Я не состоял в любовной связи с леди Эстермонт. И вообще не изменял своей невесте. 

— Ложь! — Вейн хлопнул по столу ладонью так, что столешница задрожала. — У нас есть информация, что вы изменяли своей невесте с одной из своих однокурсниц. 

Я стиснул зубы, догадываясь, откуда эта информация. 

— Ваши сведения ошибочны, — я снова сел на стул. Расслабил плечи и попытался придать лицу холодное выражение покоя и уверенности. 

— Допустим, — сова перебила своего напарника и подошла ближе, подперев обтянутым кожаными брюками бедром столешницу слева. — Как вы объясните ваше имя в предсмертной записке? Такие не пишут про поверхностных знакомых. Вам не кажется? 

Ответить мне было нечего. Я понятия не имел, с чего вдруг эта дура накорябала мое имя. Врагами мы не были, соперниками тоже. Она никогда не намекала на интерес, я никогда не давал поводов думать, что есть смысл смотреть в мою сторону с романтическими надеждами.

— Увы, я не инквизитор, не сотрудник следственных служб и не обладаю достаточными навыками для того, чтобы ответить на этот вопрос. Буду рад узнать правду, когда вы будете готовы ее озвучить. Для всех нас, для адептов, Академия теперь стала ощущаться небезопасным местом, и мы все заинтересованы, чтобы убийца был найден.

Инквизитор скривился, как будто смотрел дешёвую рыночную постановку вместо цирка уродов мадам Териваль. Искушённый зритель остался недоволен игрой актёра и теперь жаждал назад потраченные деньги и время.

— Вы были в библиотеке в день убийства адептки?

Вейн снял свой пиджак и стал закатывать рукава серой рубашки. Форма инквизиторов делилась по цветам. Самые высшие ранги носили чёрные рубашки, следователи средней руки — серые, а стажёры и новички — белые.

У них даже шутка ходила: “Ещё не знал жизни и не замарал рубашки”.

Сейчас она мне шуткой не казалась. Такое впечатление, что Вейн жаждал скорее упокоить первого же подозреваемого, а не докопаться до правды. Всё это как будто казалось ему очень простым, не стоящим внимания и сил делом.

Ваше чутьё, видимо, не такое острое, как говорят, господин инквизитор.

— Я был в библиотеке в тот день, — признал, понимая, что только загоняю себя в клетку.

— Как удачно, — улыбнулась сова. — Может быть, вы завсегдатай?

— Нет.

Любого спроси, я не фанат грызть книжную труху. Как большинство соколов, я любил кураж. Энергию, силу. А книги — это скучно. Статика. Отсутствие движения. Совершенно не моя стихия.

— И что же вы там так удачно искали?

— Книгу.

Я не желал вдаваться в подробности, потому что знал: только зарою себя поглубже.

— Очевидно. Я бы хотела услышать подробности, адепт. Вам же нечего скрывать, как вы утверждаете.

— Я искал книгу в закрытой секции, — признал я.

Как раз там, где убили адептку, да.

Закрытая секция была недоступна большинству. Допуск туда имелся у преподавателей и старшекурсников по большей части из сов и голубей.

Я хотел найти книгу для брата. Кай просил принести её в комнату на один день. Сначала думал попросить услугу у Миры, но не хотел её подставлять. Книги из закрытой секции забирать нельзя, так что решил одолжить сам. Взял пропуск-ключ у знакомого голубя и оказался в таком неудачном месте в неудачное время.

— Насколько знаю, закрытая секция доступна не всем. У вас есть допуск, адепт Хартвин?

Я покачал головой.

Глаза Вейна вспыхнули торжеством. Губы опять сложились в эту противную ухмылку.

— То есть вы выбрали пропуск от закрытой секции, зашли украсть книгу, а потом случайно ещё и адептку там убили? — уточнила сова с издёвкой.

— Так я и думал, — качнул головой Вейн. — На сегодня вы свободны, адепт. Я подал прошение ректору и декану заблокировать ваши доступы к выходу из Академии и к отдельным, нежелательным для вашего присутствия секциям замка.

— Вы ограничиваете моё передвижение? — я старался не пустить в голос гнев и возмущение, но вышло так себе.

— Вы подозреваемый по делу об убийстве. Ваше передвижение может быть ограничено согласно протоколу. После сегодняшней беседы я мог бы даже настаивать на вашем постоянном пребывании в комнате, но пока не буду.

Пока.

Почему бы это.

Что ты задумал, птица нещипаная?

— Идите. Вас пригласят на новую беседу, когда мы посчитаем нужным.

Я кивнул и вышел.

Злоба на брата только разрослась. Почему всё это выглядит как огромная подстава от него?

Сначала он с чего-то просит книгу в закрытой секции. Обещает, что вообще больше не будет сюда приходить, если принесу. Потом спит с этой рыжей дурой и подставляет меня перед невестой. Теперь ещё и моё имя рядом с убитой. Но я её не убивал. Что если и тут наследил брат? Что если писала она не обо мне, а о нём?

Он убийца? Или он виноват в её смерти косвенно? Может, с ней он тоже спал?

Я окончательно запутался в его паутине, как сонная муха, и всё никак не мог сложить два конца липкой белой нити, чтобы вырваться.

Нужно вернуться в комнату. Вдруг этот паук там, и я смогу хоть что-то выяснить.

— Я знаю этого парня! Он не виноват, и я докажу это! — я замер у двери кабинета, где хранились тренировочные доспехи. Чучела, потрёпанные на ристалище. Хламовник. Так мы называли это место.

Судя по голосу, говорил наш тренер по физухе. Джастин Морье. Отличный воин, кстати. С магией у него похуже, но с физической силой и ловкостью даст фору троим.

Ответ услышать мне не удалось. Кто-то говорил тихо или стоял дальше от двери.

Я услышал шаги и быстро ретировался в дверь соседнего кабинета. Благо тот был открыт и пуст.

Только бы не додумались сюда зайти. Ещё не хватало и тут получить лишний повод быть подозреваемым.

Приятно, что хоть Морье на моей стороне. Последнее время стало казаться, что весь мир восстал против.

Я прислушался, как хлопнула дверь хламовника. Как удаляются шаги. Потом долго ждал новые, но не дождался.

Вышел, замер у двери. Хотелось заглянуть и выяснить, с кем говорил боевик.

Слишком рискованно. А если потом и этого кого-то прибьют? А я был последним, видевшим в живых в тёмном хламовнике?

Нет, спасибо.

Мне уже хватит неудачных совпадений.

Я решительно отошёл в сторону и зашагал к себе, ещё не зная, как скоро пожалею о том, что не рискнул заглянуть…

Эриан
— Я как раз тебя жду.

Как и ожидалось, брат оказался в моей комнате, но во мне это вызвало не радость, а новый приступ злости. Я столько раз требовал не приходить сюда. Говорил, что ему здесь не место. Кто бы меня послушал!

— Какого тёмного ты тут делаешь?! — рявкнул я, зло скинув на спинку стула форменный китель.

— На этот вопрос я уже ответил, — брат так и остался сидеть на моей кровати, как будто это я, а не он, без приглашения пришёл в его спальню.

— Ты всё это подстроил! — Я подхватил его за края рубашки и дёрнул на себя. Кай не сопротивлялся.

— Не понимаю, о чём ты.

— Эта книга, убийство, измена! Ты просто хочешь отнять мою жизнь!

— Кто бы говорил, — усмешка его, злая, ядовитая, как ночные пауки, казалась мне торжествующей. Всё шло по написанному им сценарию. Теперь я точно это осознал. — Если бы привыкший думать отцовскими мозгами братец пораскинул хоть разок своими, то, может быть (не гарантирую, конечно), — он снова насмешливо скривился, — до него бы дошло, что подставлять под палача его голову мне просто невыгодно. Как бы это помогло занять твоё место? В гробу? По отработанному сценарию? Нет, спасибо.

Он рассмеялся и, вывернув руку, постучал пальцем мне в висок.

— Я ждал тебя, чтобы сообщить… Сегодня тебя видела какая-то белобрысая мадам из важных преподов. И мастер танцев.

— Что? Я велел тебе никогда не высовывать отсюда даже носа! — По жилам побежала расплавленная ярость, не сдержавшись, я размахнулся и ударил его в живот. Вышло как-то смазанно. Кай даже не скривился.

— Обстоятельства изменились. Мире нужна была помощь, и я, ну, то есть ты, благородно ей помог. Не благодари.

— Не подходи к моей невесте!

Так вот в чём дело. Мира. Ему нужна Мира. Если ради этого придётся пустить под гору мою жизнь, Кай даже не моргнёт. Он же тёмный. Все там беспринципные твари тьмы. Такие же, как их боги. Могу поспорить, Мира ему нужна по той же причине, почему ему всегда нравилось всё моё. Из вредности и желания отобрать и уничтожить.

— Во-первых, она твоя невеста уже только номинально. Во-вторых, не тебе мне приказывать, что делать. Я был готов сотрудничать, пока мне это подходило. Теперь план изменился. Ты мне что сделаешь? Я даже уже не живой.

Он рассмеялся. Зло и холодно.

Выглядело странно. Когда смотришь на своё лицо, а оно твоё. Слышишь свой голос, но он произносит то, что ты никогда бы не сказал.

Кай временами казался мне психом. Особенно когда вот так говорил про смерть. Или обо мне в третьем лице. Говорят, от ношения морока едет крыша. По правилам, я слышал, в их гильдии запрещено носить морок без отдыха больше нескольких дней. А этот годами ходит с чужой рожей. Может, личность воображаемого кухарчонка уже въелась в мозги моего брата и окончательно их разъела, как плесень?

Это бы объяснило и убийство, и его поведение. И то, что он больше не боялся светиться на нашей стороне с моим лицом. Раньше был смирнее и послушнее, соблюдал договорённости, по крайней мере, а сейчас совсем слетел во тьму.

— Лучше бы поблагодарил. После нашей прогулки Мира снова относится к тебе почти благосклонно. Постарайся всё не испортить в вашу встречу.

Что значит «после прогулки»? В каком смысле «благосклонно»?

— Что ты с ней сделал?! — Я снова его тряхнул. Опять без особого смысла и результата.

— Проводил в зал и потанцевал пару кругов. Ничего такого. Хотя мне хотелось, не буду скрывать.

В этот раз я ударил его по роже. Просто чтобы эти губы перестали шевелиться. От мысли, что он посмеет касаться моей невесты, притворяясь мной, внутри всё багровело первородной яростью.

— Я тебя убью, если ты её тронешь!

Он снова рассмеялся и стал ещё больше похож на психа. Особенно с разбитой, окровавленной губой.

— Её тронешь ты, Эриан. Официально. — Брат слизнул кровь, как будто с наслаждением. — Кстати, твои угрозы могут услышать, ты не подумал, да? Как удачно, если кто-то прямо сейчас проходил мимо, а обвиняемый в убийстве Хартвин грозится кому-то расправой. Так неаккуратно и неосмотрительно для человека под прицелом инквизиторов. Правда, думаешь, за тобой не присматривают? Я бы советовал быть аккуратнее и написать папочке. Пусть подумает за тебя, раз ты не научился. Под крылышком заботливых родителей это, конечно, был необязательный навык. Понимаю.

Голос его вдруг изменился: из насмешливо-едкого стал холодным, жёстким и властным. Каким-то потусторонним:

— Руки убери. И забудь, что смел мне приказывать. Я не твоя ручная собачонка. И не твоя тень. Твоя очередь сотрудничать, потому что из нас двоих в дерьме ты, не я. Возможно, я даже тебе помогу решать твои проблемы. Если будешь послушным мальчиком. Тебе же нравилось играть в эту игру. Вот и попробуешь на своей шкуре, каково это. Сидеть в клетке.

Он снова рассмеялся и как-то одним движением выскользнул из моего захвата, оказавшись на другой стороне комнаты.

— Тень меня любит, — пояснил он самодовольно, в ответ на моё недоумение. — Теперь дошло, что я просто ПОЗВОЛЯЛ тебе играть в сильнейшего, пока мне было выгодно? Подумай над этим перед сном. И будь хорошим песиком.

Он подмигнул мне, шагнул в тень и…

Пропал.

Мира

Дверь за Эрианом закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с преподавателем танцев. 

— Мисс Эшли, — голос был мягким, но в нём звучала нотка беспокойства. Мадам Вуаре, я узнала её по характерной манере говорить медленно, растягивая гласные, словно каждое слово было частью танца. — Не уверена, что это хорошая идея. Вы же только недавно…

— Хочу попробовать, — перебила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Пальцы инстинктивно потянулись к станку, ища опору. — Прошу вас.

Она вздохнула. Я представила, как бывшая дива качает головой, её аккуратно уложенные волосы, всегда собранные в высокий конский хвост, покачиваются в такт этому движению. 

— Мира, дорогая, вы понимаете, насколько это опасно? Без зрения… вы можете врезаться в стену, упасть, травмироваться. Я не могу нести ответственность за…

— Тогда не несите! — Слова вырвались резче, чем хотелось. Я сглотнула, удивляясь собственной реакции и заставляя себя говорить спокойнее. — Мадам Вуаре, понимаю ваши опасения. Но если я не попробую сейчас, то никогда не узнаю, смогу ли. А танец… это всё, что у меня осталось.

Неправда, конечно. Оставалось многое. Семья, образование, титул. Но в этот момент, стоя в пустом зале с повязкой на глазах, казалось, что танец — единственное, что связывало меня с той Мирой, которой я была ещё вчера.

Преподша молчала так долго, что я начала бояться: она откажет и попросит меня уйти. Но наконец услышала новый вздох, уже не раздражённый, а скорее… сочувствующий.

— Хорошо, — произнесла она. — Но на моих условиях. Я создам защитные подушки вдоль стен, магические, разумеется. Они смягчат удар, если вы… ну, вы поняли.

— Спасибо. — Облегчение накатило волной, и я даже не пыталась сдерживать благодарную улыбку.

— Не благодарите раньше времени, танцевать вслепую в тысячу раз сложнее, даже давно разученную партию.

Я услышала шёпот заклинания, а затем воздух в зале сгустился, стал тяжелее, плотнее. Магия обволокла пространство невидимой сетью, я чувствовала её присутствие кожей — лёгкое покалывание, словно тысячи маленьких иголочек касались открытых участков тела.

— Готово, — объявила мадам Вуаре. — Начинайте с разминки. Медленно. И пожалуйста, будьте осторожны.

Я начала с простого — подъём на полупальцы у станка. Медленно опустилась. Снова поднялась. Раз. Два. Три...

Ритм успокаивал, превращая хаос мыслей в упорядоченный поток.

Эриан… Что это было сегодня? 

Я продолжала разминку, переходя к плие, и позволила мыслям течь свободно.

Он всегда был… предсказуемым. Звучит скучно, но на самом деле в этом была своя прелесть. Я всегда знала, чего ожидать. Его прикосновения были уверенными, но сдержанными. Поцелуи страстными, но контролируемыми. Ри никогда не переступал черту, которую я мысленно проводила между нами, готов был ждать, даже несмотря на то, что доминаты очень импульсивны и порывисты…

Я перешла к батману, вытягивая ногу вперёд, в сторону, назад. Пусть движения мои были механическими, но привычно точными. Тело работало на автомате, пока разум блуждал в лабиринте воспоминаний и сомнений.

Сегодня мой не бывший бывший был… другим. Я никак не могла понять, в чем была разница, но эти прикосновения... Эриан никогда так не касался меня раньше… И, Боги, этот танец...

Я отпустила станок и сделала несколько шагов в центр зала. Осторожно. Медленно. Пол под ногами был твёрдым и надёжным, но без зрения каждый шаг казался прыжком в пропасть. Выдохнув, подняла руки в позицию, представляя, что он всё ещё здесь. Что его рука лежит на моей талии, а другая держит ладонь. Начала двигаться… медленное арабеск, затем плавный переход в пируэт.

Я думал о тебе. 

Слова, то странное признание, после близости с Сиреной… Споткнувшись, я потеряла равновесие. Тело качнулось в сторону, я инстинктивно выбросила руки вперёд, готовясь к удару. 

— Осторожнее, мисс Эшли! — голос преподавателя донесся откуда-то сбоку, вместо твердой стены я столкнулась с чем-то мягким. Магическая подушка поймала меня, осторожно оттолкнув обратно в центр зала. 

— Прошу прощения.

— Вы в порядке? 

— Да, — ответила все еще пребывая в своих мыслях. — Просто… устала.

— Тогда на сегодня достаточно, — решительно заявила она. — Вам нужно отдохнуть. И подумать.

Подумать… Это всенепременно, пожалуй, то, что мне действительно нужно.

Подумать о том, почему Эриан Хртвин вдруг стал совсем другим и что именно что изменилось между нами. И самое главное — подумать о том, стоит ли доверять этим новым ощущениям или лучше просто закрыть сердце на замок и выбросить ключ?