Академия Уайтхолл. Мой (не) случайный муж

– Согласен ли ты, Эндрю Фредерик из рода Ньярмэ, взять в жены Ванессу Паулину Августу из рода фон Руд, чтобы быть ей верным мужем в здоровье и болезни до конца своих дней? – монотонный голос жреца богини Артеры навевал совершенно меланхоличные мысли. Хотя еще больше испортить и без того испорченное настроение поначалу казалось чем-то невозможным.

– Согласен, – скупо ответил жених, до боли сжав мои пальцы.

Демоново отродье! Сам отказаться не в состоянии, решил переложить груз ответственности на мои хрупкие плечи.

Ну, ничего, выпутаемся из передряги, я ему мозг выем. Самой маленькой ложечкой.

– Согласна ли ты, Ванесса Паулина Августа из рода фон Руд, взять в мужья Эндрю Фредерика из рода Ньярмэ, быть ему верной женой в здоровье и болезни до конца своих дней?

Я промолчала, и в храме разлилась звенящая тишина. Так что от красноречивого покашливания маркиза Ньярмэ мы с Эндрю вздрогнули.

– Не согласна.

– Что, простите? – жрец встрепенулся, его щеки и шея пошли ярко-красными пятнами.

– Не согласна, – повторила, и тут же была подцеплена под локоток раздосадованной матерью.

– Извините, мастер Гензелис, – с улыбкой, больше похожей на оскал, проговорила баронесса. – Моя дочь переволновалась. Магический брак заключается один раз и на всю жизнь, большая ответственность, сами понимаете…

– Понимаю, – милостиво заявил жрец, немного приходя в себя.

– Позволите, мы возложим Богине цветы и помолимся в закрытом алькове, – продолжила мама, воздев глаза к лику Артеры. – Ванесса сразу придет в себя, и вы продолжите церемонию.

– Одобряю, – мастер Гензелис распростер руки, и в левой стене открылись потайные створки, приглашая заблудших чад воссоединиться с Богиней.

Мама поиграла пальцами, и в её ладонь легла связка белых цветов.

– Иди, – шикнула она мне, так что поневоле пришлось подчиниться.

– Что ты творишь? – едва дождавшись, когда закроется потайная дверь, прошипела баронесса фон Руд.

– То, что и должна была, – ответила со всей возможной решительностью. – Ни я, ни Эндрю не желаем этого брака.

– Спать вместе вы желаете, а жениться нет? – мама округлила глаза и произнесла фразу с каким-то благоговейным испугом.

– Иногда так случается, – заявила, скрестив на груди руки.

– Ты леди, Ванесса. Дочь барона. Кто захочет жениться на порченной… – она не договорила, прикрыв ладонью рот. Должно быть, хотела вставить словцо покрепче, но убоялась статуи Богини, взирающей на нас со вселенским укором.

– А кто сказал, что я стремлюсь замуж? Буду учиться. Потом поступлю на службу к королю. Не ты ли хотела подобраться поближе к его сиятельному телу?

Мама побледнела. Разом стала, как вымазанная мелом стена.

– Ты позоришь наш род, – предприняла она новую попытку воззвать к моей совести. – Эндрю ведь согласился.

– Из гостей в храме только вы с отцом и маркиз Ньярмэ. Позориться тут не перед кем, – парировала я.

Повезло, что мой младший племянник подхватил оруэнскую лихорадку и угодил в лечебницу, а Биту оставили присматривать за старшим, аргументируя тем, что тот мог заразиться от брата.

А чем меньше народа в храме, тем больше шансов избежать брачных оков.

– А Эндрю согласился, потому что ты его заставила. Стояла и смотрела, как он ищет и натягивает свои портки, всячески усиливая и без того неловкую ситуацию. А потом заблокировала дверь, не давая ему выйти.

– Ванесса…

– Да? – показалось, что впереди что-то мигнуло, так что я даже сделала шаг в сторону, стараясь рассмотреть.

– Этот брак жизненно необходим нашей семье.

– Так же, как брак Сины и Миры? – уточнила, рассматривая сверкающую каплю на лице Богини.

– Боюсь, что не так, – мама закрыла лицо руками, и плечи её затряслись.

Изображала рыдания, пытаясь надавить на все чувствительные стороны моей натуры. Ясно, как день. Но черствой я не была, поэтому обняла, успокаивающе поглаживая по спине.

– Не боишься, что краска потечет? Или ты умудрилась наложить на лицо стазис?

– Все тебе шуточки! – мама опустила ладони, и стало понятно, что она действительно плакала. Однако, как я и думала, краска не потекла, выдавая то, что о пролитых слезах баронесса думала заранее.

– Давай начистоту, – попросила устало. Сегодня мне пришлось встать в четыре утра, чтобы выдержать все обязательные для невесты ритуалы.

– Миретту хотели убить!

– Знаю. Как и то, что на нас с Битой то же планировалось покушение. Однако это всё позади и громкой помолвки для устрашения недругов более чем достаточно.

– Для устрашения недругов – может быть. А вот в целом помолвка наших проблем не решает, – мама едва не перешла на фальцет, но тут же взяла себя в руки. – Король отказал твоему отцу в присвоении графского титула. И не дал надел земли, хотя дарственная была подписана. Порвал документы в клочья.

А вот это уже неожиданно. И задело, неприятно кольнув в сердце.

– Отказал без явных причин? Ты говорила, что, если замнем трагедию с Мирой, репутация семьи не пострадает, – возмутилась я.

– Ну, как без причин… Ты же понимаешь, что вмешательство короля не могло пройти бесследно. Он не только отправил своего целителя на помощь Миретте, но и начал задавать вопросы. Надо отдать должное, король справедлив. И обвинять нашу семью в недосмотре не стал. Но очень разозлился. Сказал, что мы его подвели, – мама умолкла, видимо, раздумывая, доросла младшая дочь до посвящения в семейные тайны, или стоит еще подождать. Но, бросив взгляд на мое свадебное платье, спешно переделанное из платья, в котором я была на зимнем балу, решила, что доросла, и можно раскрыть подробности. – Оказывается, момент, чтобы Мира до рождения ребенка находилась в полном покое, король с адмиралом обговаривал лично. Не пойму, к чему такое участие в жизни твоей сестры, но король вдруг решил заботиться о Миретте. Потому и во дворец забрал. Приставил охрану.

Маме, видимо, не рассказывали об особых подразделениях короля. Как и о том, что Адриан III неспроста согласовал брак своего лучшего воина, адмирала целого флота и дочери простого барона. Про будущего ребенка Миры вообще молчу. Король, наверное, будет наблюдать за ним с колыбели.

Понятно, почему Его Величество разозлился. Случись что-то с малышом, эксперимент бы пошел прахом. А вот то, что он лишил папу титула – странно. Шумихи не разгорелось. И едва не случившаяся трагедия общественного резонанса не имела.

– Как мой брак с сыном королевского дознавателя сможет решить проблему? – спросила без обиняков. По всему выходило, что ситуация серьезная, но данных для анализа у меня не хватало.

– Это в первую очередь укрепит положение адмирала. Он ведь тоже попал в опалу. Не у общества, – мама вздохнула, так что в глубоком вырезе платья заколыхалась грудь. – А у короля, который отправил его в какие-то дали, даже не позволив повидать Миретту.

Не дать своему верному вассалу увидеть беременную жену перед дальним плаванием?

Не будь рядом мамы, я бы присвистнула.

Ощущение, что мы смотрим не туда. И дело вовсе не в том, что Мира едва не погибла, ослушавшись королевского приказа. Точнее, это лишь причина, а основание кроется в ином месте.

Может ли быть, что король положил глаз на мою сестру? И теперь всячески отваживает от нее законного мужа?

Меня передернуло. Адриана III я видела только на портретах, и выглядел он, в принципе, хорошо, но того факта, что нашему королю больше сотни лет, это не отменяло. И отдавать сестру в лапы старика совсем не хотелось.

Мама сказала, что моей помолвки для семьи мало, а брак укрепит положение адмирала. Пожалуй, в этом был смысл. Маркиз Ньярмэ действительно вхож во дворец и, возможно, сможет замолвить словечко о своих новых родственниках.

– Я все понимаю, но магический брак-то зачем? – вопросила, едва не повысив голос.

Если уж и идти на подобные меры, то с минимальными последствиями. Простого брака для сохранения статуса нашей семьи за глаза хватит.

– Затем, чтобы потом вы с Энджи не разбежались по разным углам! – заявила мама, нахмурив аккуратно подведенные брови.

Ха, и еще раз ха. Нас с Эндрю ничего не остановит! Разбежимся, как миленькие. И будем жить свою лучшую жизнь порознь друг от друга.

Не спорю, спать с Форсайтом мне очень нравилось. Но долго находиться в одном помещении мы не могли. Начинали цапаться, как два оборотня, не поделившие территорию. А за неделю, предшествующую нашей свадьбе, он успел отравить мне кровь и истрепать нервы.

– Ладно. Но если Богиня не скрепит магический союз – я не виновата.

Отвернулась к дверям, чтобы мама не видела моей ухмылки.

Позавчера я смогла откопать редкую книгу, посвященную брачным ритуалам. И узнала, что Богиня не скрепляет союз враждующих сторон. А потом пошла к Эндрю и довела своего жениха. Проникла в его комнату, намочила постель и подложила туда мертвых белок.

Он, конечно, сначала пошел к Фриту. Рассудив, что каверзы с трупами – дело рук некроманта. Получил отворот-поворот и намек, что дело попахивает бабской местью. Потом Эндрю сунулся к бывшей любовнице, схлопотал по лицу и заявился ко мне, с разъяренным выражением на поцарапанной роже.

Я все отрицала. С любопытством отметив, что царапины затянулись за каких-то пару минут. А когда он отошел, накинулась с поцелуями, доведя до состояния максимального возбуждения.

Эндрю, естественно, хотел закончить встречу в горизонтальной плоскости, но получил волшебный пинок, и, оказавшись за дверью, выслушал всё, что я о нем думаю. В частности, то, что кровать с белками – моя работа.

Так что сегодня в ритуальную чашу Богини Артеры свои руки опустят не любовники, имеющие прочную магическую связь, а злейшие враги в режиме активных боевых действий.

***

Дорогие читатели, кто следит за историей с первой книги знает о взаимоотношениях героев. Кто присоединился вновь, приглашаю в первую часть:

Все книги бесплатные. Кто желает, можно, конечно, начинать с этой, но я рекомендую читать с первой, так как у героини большая семья и есть нюансы)

Приятного чтения, благодарю всех, кто остается с героями.

– Мастер Гензелис, мы готовы повторить клятвы, – проговорила мама, едва переступив порог алькова. И сияла она, словно бриллиант в диадеме.

Поразительное жизнелюбие!

– Мы готовы? – скривив рот, переспросил жених. Намекал на то, что говорить буду я, и решение это должно принадлежать исключительно мне, а не коллективному разуму.

– Ванесса готова. Конечно, Ванесса, – нисколько не смутившись, пропела баронесса фон Руд.

– Оно и страшно, – буркнул Эндрю, отлипая от стены и становясь рядом со мной.

– Прошу вас взяться за руки, – напомнил жрец непреложное правило.

Я протянула свои ладони, а вот Форсайт промедлил, демонстрируя всю вредность своей натуры.

Все равно ведь сделает, от этого нам не сбежать. Но сначала покажет, как ему не нравится принуждение.

– Для кого играешь, родной? – произнесла, почти не двигая губами. – Здесь собралась крайне неблагодарная публика.

– Для тебя, милая. Чтобы ты заранее осознала последствия каждого, сделанного тобой шага.

– Ты первый начал, согласившись жениться на мне пятнадцать минут назад.

Во время нашей перепалки жрец хмурился, предосудительно качал головой, а после того как Эндрю все же принял протянутые мной руки, прошептал:

– Тут что-то не так.

– Вот и я о том же, – радостно подхватил Форсайт, но тут же умолк, заметив, что мастер Гензелис смотрит не на нас, а на распахнутые дверцы алькова.

– Двери должны были закрыться сразу после молитвы и принесения даров. Вы ведь произнесли молитву? – обращался он ко мне, но я перевела взгляд на матушку.

– Конечно. И возложили цветы, – тут же отозвалась она. Серьезно отозвалась, без капли раскаяния в голосе. Будто все время нахождения перед статуей не давила на меня, а молилась со рвением истовой прихожанки.

– Тогда Артера хочет сказать нам о каком-то незаконченном деле, – не желал успокаиваться жрец.

– Богиня хочет, чтобы мы завершили брачную церемонию, – патетично воскликнула баронесса. – Но, если после ритуала дверцы останутся открытыми, мы с Ванессой повторим молитвы.

– Да будет так, – мастер Гензелис поднял руки, устремляя взгляд к вершине купола, и не отрываясь от созерцания нарисованного там лика, проговорил. – Согласна ли ты, Ванесса Паулина Августа из рода фон Руд, взять в мужья Эндрю Фредерика из рода Ньярмэ, быть ему верной женой в здоровье и болезни до конца своих дней?

– Согласна, – мой голос был лишен каких-либо эмоций. Зато Форсайт едва не задохнулся от злости.

– Раз двое дали согласие и просят соединить их магически, ниспошли нам благодать свою, – из кончиков пальцев жреца хлынули искры, и, опадая на алтарь, открывали взгляду глубокую, наполненную мутной водой чашу.

– Богиня смилостивилась, – мастер Гензелис с облегчением выдохнул. Видимо, после моих выкрутасов сомневался в благополучном исходе. – А теперь, опустите в чашу руки.

– Как глубоко? – все более раздражаясь, рявкнул Эндрю.

– Как получится, – загадочно ответил жрец.

Мы расцепились и подошли к чаше с разных сторон.

– Давай на «раз-два»? – предложила, зная, что действовать вместе Форсайт не захочет.

Так и случилось: Эндрю фыркнул и сунул руки в чашу. Они у него вошли по запястье.

Вода оставалась спокойной, чуть растеряв свою мутность. Но дно все равно не просматривалось.

В отличие от своего жениха, я действовала осторожно и опускала руки медленнее.

– Сейчас вынырнет зубоскал и откусит тебе пальцы, – произнес Эндрю, опаляя дыханием ухо. А потом, не сдержавшись, мазнул губами по моему виску.

Только этого не хватало! До конца ритуала мы должны оставаться врагами, а Форсайт, почувствовав нашу близость, поддался действию магического притяжения.

– А тебя за зад покусают белочки, – протянула, чуть отодвинувшись. – Я их засунула не только под твое одеяло, но и рассовала по углам комнаты.

Говорить я говорила, но за своими руками следила очень внимательно. И по мере того как они все глубже уходили в воду, та светлела.

– Тогда твоя задница встретится с моим ремнем, – процедил, Эндрю, видимо, вспомнив, как он выискивал дохляков, и как подпалил матрас, стараясь поскорее его высушить.

– А ты встретишься с ректором. Веришь или нет, но моя рука поднимется написать жалобу на рукоприкладство со стороны выпускника боевого факультета.

Он верил. И умудрялся сверлить меня взглядом, хотя мы стояли до того близко, что почти соприкасались лбами.

Вода забурлила, когда мои руки вошли в чашу по локоть. И следом за этим, начало засасывать руки Форсайта.

– Ай, – закричала я, почувствовав жжение. И попыталась отпрянуть, вырваться из плена. Но меня буквально вдавило в алтарь, намертво приклеивая подошвы туфель.

Похоже, что я переборщила с ненавистью. Богиня разгневалась, посчитав, что врагам возле брачной чаши не место, и теперь сварит нас заживо, словно раков на ужин.

– Помо…. – мой вопль оборвался, когда в чаше перестала бурлить вода. Вот только вздымалась крупными кольцами, а теперь превратилась в чистую гладь, в которой можно было рассмотреть свое отражение.

– Ритуал завершен, – торжественно возвестил жрец, подходя ближе. – Покажите мне руки.

Мы с Форсайтом переглянулись.

– Доставайте-доставайте, – подбодрил мастер Гензелис и выглядел при этом подозрительно радостным.

Сомневаясь в результате, руку я буквально рванула. Но она поддалась, выходя из зеркальной воды, словно нож из куска масла.

Эндрю проделал то же самое.

– Поздравляю вас! Богиня милостиво одарила своих любимцев дарами. Ваш брак скреплен и принят, – улыбаясь, проговорил жрец.

А мы стояли, не шевелясь. И с ужасом разглядывали длинную вязь из букв и символов, теперь украшающую руки от центра ладони до локтевого сгиба.

Такую не спрятать. Не прикрыть. И, по замыслу Богини, нужно носить с гордостью.

Отныне и до конца наших дней я принадлежала Эндрю. А он – мне. В равной степени. И никак иначе.

Меня обнял сначала маркиз Ньярмэ, ласково потрепав по щеке и прошептав на ухо:

– Теперь я имею право называть тебя дочкой.

Потом мама и папа.

Мама светилась изнутри, и, казалось, помолодела на добрый десяток лет.

– Я знала, знала, знала, что у вас все сложится, – повторяла она, едва не приплясывая. – И настолько больших узоров я раньше не видела. Богиня вам благоволит. А, значит, всё будет хорошо.

Да уж. Лучше некуда.

Вокруг царило приподнятое настроение. И только мы с Эндрю стояли, обреченно опустив плечи.

Сначала магическая связь. Потом безумная, навязанная тяга друг к другу. А теперь еще и брак, благословлённый самой Богиней.

Будто бы всё решили за нас. Не оставив даже крупицы выбора.

– Дорогая Генриэтта, счастлив видеть радость на вашем лице, – голос жреца, прозвучавший в непосредственной близости, отвлек меня от тяжелых мыслей. – Но ритуал закончен, а дверцы в алькове не закрылись. Прошу вас пройти внутрь и произнести молитву.

– О, – спохватилась мама. – Действительно. Пойдем, дорогая, – она снова подцепила меня под локоть, но утянуть в альков не успела.

– Думаю, что нужно пройти нам всем, – неожиданно выдал мастер Гензелис. – Возможно, Богиня именно этого и хотела.

Спорить не стали, дружной процессией двинувшись к распахнутым дверцам. Но вопрос – как именно все мы поместимся в узкой комнатушке, буквально повис в воздухе.

Первым вошел жрец, вторым просочился папа. Маркиза Ньярмэ возглас служителя застал на перепутье.

– Богиня послала нам знак! – воскликнул мастер Гензелис. Так что мы с любопытством заглянули в дверной проем и увидели, как он с благоговейным трепетом снимает с каменного лица слезы-камушки.

– Точно, – поддакнула я. – Артера оплакивает наш брак и даром загубленные жизни.

– Тс-с-с, – шикнула мама и, потеснив маркиза, пробралась внутрь.

– И что же это значит, мастер Гензелис, – спросила она, заглядывая в ладони служителя.

– Не знаю. Такое со мной в первый раз.

– Что жизнь наших детей будет осыпана драгоценными камнями? – предположил Кристоф.

– Ну-ка, молодожены, подойдите ко мне, – будто что-то припомнив, встрепенулся жрец.

Идти не хотелось. После брачного ритуала новых даров Богини я боялась похлеще практик у магистра Рисая.

– Заварила – расхлебывай, – шепнул Эндрю мне на ухо и подтолкнул в спину.

Я заварила?

От негодования у меня встрепенулась магия. Хотя после стабилизации дара подобного ни разу не случалось.

– Протяните руки, ладонями вверх, – произнес мастер Гензелис, и мы подчинились, делая, как попросили.

Оказывается, наши узоры изменились. Вязь Форсайта расползлась вширь и окрасилась в синий, а у меня стала бордовой и узкой.

Внимательно осмотрев символы на руке Эндрю, жрец провел пальцем по одному из них и вдавил сапфир в кожу. Прочнейший камень на наших глазах начал плавиться и растекаться, наполняя собой узор.

То же самое служитель проделал с моей рукой. Только вдавливал в нее полученный от Богини рубин.

– Дар получен. И принят адресатами, – выдохнул он, будто отчитываясь о совершенном действии. И сразу за этим потерял сознание, безвольной куклой оседая на пол у ног каменного изваяния.