Академия Уайтхолл. Мой случайный жених

– Что-о? – никогда не говорила сама с собой, но обстоятельства этого прямо-таки требовали. – Так, значит, да? Ну я ему сейчас покажу!

На моей ладони заплясал огонек, желая сожрать материнское письмецо, но я его придержала. Сначала найду Форсайта, а потом уже подожгу письмо, чтобы зашвырнуть файерболл прямо в его ненавистную рожу.

В коридор выбежала, не утруждая себя одеждой. Огонь внутри не даст мне замерзнуть, а на остальное было плевать. Мы не на балу, чтобы носить юбки в пол, хотя, конечно, и в Академии моралистов хватало.

– Ванесса? – окликнула меня стихийница с третьего курса, видимо, впечатлившись копной влажных и нечесаных волос.

– Потом, Кэсс, – буркнула, проносясь мимо. Какие волосы, когда моя жизнь снова катится под откос!

В Академии Уайтхолл не было разделения на мужское и женское общежитие, но, отдавая дань традициям, мальчиков отселили в левое крыло. Добраться до которого можно было, пройдя по нежилому коридору.

Форсайт обитал на третьем этаже, полностью занятом адептами боевого факультета. Туда я и шла, сопровождаемая улюлюканьем, свистом и разного рода смешками.

– Оу, да она к Эндрю, – зашикал какой-то болван, когда заметил к какой двери я направляюсь.

– Может, повременишь? – вступил в разговор второй очевидец.

– К нему такие красотки еще не ходили, – глумливо отозвался третий, за что и получил порывом ветра в лицо. Теперь его волосы тоже походили на торчащие пакли. Мелочь, а душу грело.

Сначала я постучала. Мелодично и аккуратно, сильно сдерживая убивательные порывы. Но ответом была полная тишина.

– Обожди, пока выйдет, – снова прокомментировал второй, своим просторечным говором напоминая жителя прибрежной провинции.

Я постучала сильнее. Не так, как хотелось, но не услышать меня Форсайт не мог. Однако  предпочел проигнорировать полуночного гостя.

– Открывай, Энджи, душечка. Твоя Ани пришла, – миленько пропела, чтобы следом за этим садануть по двери каблуком домашней туфли.

Больно, но жажда мести жгла душу сильнее.

За дверью завозились, но быстро притихли. Видимо, Форсайт ждал, что я поистерю и уйду.

Ага, три раза!

– Лучше разойдитесь по комнатам, – предупредила все разрастающуюся толпу любителей представлений. – Поздно уже, маленьким мальчикам давно пора быть в постельках.

Шутку боевики оценили, дружно загоготав, а вот угрозе не вняли, оставаясь стоять на расстоянии трех шагов.

Их право.

Я сделала очень глубокий вдох, сконцентрировала внутри себя стихийную силу и отпустила скрученный в спираль воздушный поток.

Дверь с грохотом отлетела прямо в толпу радостно скалящихся боевых магов.

***

Дорогие читатели, «Академия Уайтхолл. Мой случайный жених» - вторая книга цикла.
Первую книгу можно найти по ссылке:

Весь цикл будет представлен бесплатно.

Добавляйте историю в библиотеки, чтобы не потерять.

Самое интересное – Эндрю не появился. У меня даже закралась мыслишка, что его не было в комнате, а возилось там какое-то незаконно пронесенное существо.

Может, Форсайт тайный любитель котиков?

– Ща рванет… – объяснил странную тишину уже знакомый голос с просторечным выговором.

– Валим, – поддержали его собратья.

Но разговоры разговорами, а ни один не ушел. Зато несчастную дверь приспособили, как оборонительную конструкцию.

Делая вид, что все под контролем, и вредительство чужого имущества я планировала заранее, уверенно направилась на разбирательства. А вот переступив порог, замерла.

Форсайт не вышел на грохот, потому что спешно натягивал штаны. А в разворошенной кровати прятался вовсе не котик, а обнаженная раскрашенная девица.

Потрясающе просто!

Я подошла к кровати, уперла одну руку в бок, а другой указала в сторону дверного проема.

– Вон! – заявила категорично.

Девушка промычала что-то нечленораздельное, кутаясь в одеяло, зато Эндрю, наконец-то пришел в себя.

– Ани, радость моя, – начал он, сверкая подтянутым торсом. – Чем обязан?

– Вон! – повторила я, нависая над в конец растерявшейся девицей. – И побыстрее, а то выбитой дверью можем не обойтись.

Она одевалась шустрее, чем боевики на практике. Смотрела бы и смотрела. Но всему есть предел.

– Минута прошла… – выдала я, с удовольствием наблюдая, как это недоразумение в расстегнутом платье прыгает в направлении коридора. – А вот теперь можно и поговорить!

– Проблемы с контролем? – Форсайт с ходу раскрыл инцидент с дверью. Но признаваться в случившемся казусе я не собиралась.

– Проблемы с тобой!

– Предлагаю решить их в горизонтальной плоскости, – промурлыкал гад, плавно перетекая мне за спину.

– Какую из? – я успела обернуться до того, как на талию легли крепкие руки.

– Начнем с первого пункта. Восстановим всё, что стерлось из твоей памяти.

Отошла на шаг. А то ж исполнит угрозу – с него станется. А то, что это именно угроза, и гаргулье понятно. Мы с Эндрю нежностями обменивались, только когда готовы были пооткусывать друг другу головы.

– А я хочу сразу перейти к третьему! – разжала ладонь, демонстрируя бумажный комок, некогда бывший письмом от любимых родственников. – Что это?

– Судя по твоему виду – кусок туалетной бумаги. Так торопилась, что не успела в уборную заглянуть? – серьезно спросил Форсайт, не подозревая, как близок к своей кончине. – Всегда знал, что ревность до добра не доводит. Ну ничего, у нас есть кабинки на этаже, прямо по коридору и…

Он все-таки получил файерболлом в лицо. Жаль, щит выставил молниеносно.

– А теперь убери это, – холодно произнес Эндрю, отходя от дыры в полу, из которой торчали горящие паркетные доски.

– Я первокурсница, – напомнила мстительно. – И бытовые заклинания высшего порядка мы еще не проходили. 

–  Файерболлы вы тоже не проходили, – резонно заметил он.

– Ну, знаешь, против опытного врага с простым пульсаром не пойдешь.

Он прищурил глаза, явно поняв, кого я имела в виду, но спорить не стал, признавая мою правоту. Без знаний бытовой магии прожить можно, а вот если хочешь выстоять в схватке – извернись, научись новому, прыгни выше своей головы, но дай достойный отпор. Я это еще в детстве усвоила.

– И как мне теперь жить? Без двери и с развороченным полом?

Это он на компенсацию намекает? Переломится!

– Хочешь, прикрой тряпочкой. Хочешь, обнеси ограждением или прилепи красные карточки с надписью: «Опасно». На что твоей фантазии хватит, женишок…

– Вот оно что. И кто у нас в осведомителях – твои родители или мой отец?

– Плевать кто! Главное, как! – почти прокричала я, отпуская клокочущие эмоции. – Как ты додумался подписать договор? Ладно за меня всё решает отец. Но тебе то совершеннолетие еще летом отпраздновали!

– Были причины.

– Ты обещал мне, что со всем разберешься. Что тот поцелуй не будет иметь последствий.

– Успокойся, Ванесса. Помолвка временная.

– Временная? Погоди-ка, так ты всё подстроил? – догадка ужалила, как рой разозленных ос. – Как удобно: сначала сгубил мою репутацию, поцеловав на балу, а потом выступил благородным спасителем. Взвалил на себя неподъемный груз, чтобы перед алтарем заявить, что не женишься на распутнице? Браво! Одним ходом обелишь себя и выставишь меня в черном свете.

– Я бы так не поступил.

– Не ты ли две недели назад утверждал обратное? – выпалила возмущенно. – Говорил, что, если я откажусь с тобой спать, распустишь слухи о моей развращенности.

Форсайт молчал, но взглядом буравил так, будто желал вскрыть мне черепную коробку.

– Не ты ли хотел выставить меня главной академической шлюхой, Энджи? – воткнула я очередной гвоздь в его попытку отмыться.

– Помолвка нужна, чтобы тебя защитить! – рявкнул и умолк тут же. Будто сболтнул лишнего.

Очень интересно… Даже разгоревшаяся внутри злость начала гаснуть.

– Защитить от чего?

– Я не могу всего рассказать. Но это для твоего блага.

– Дело в русалке из мэрской оранжереи?

От воспоминаний о той ночи по коже прошел холодок. Неужели Эндрю не удалось скрыть след моей магии?

– Нет.

– Тогда я ни тролля не понимаю!

– Я расскажу тебе, – он задумался, формулируя ответ. – Когда это позволят обстоятельства.

– Примерно так же, как рассказал о готовящемся нападении? – язвила, не собираясь больше молчать.

Две недели я ждала от него хоть маленькой весточки. Нервничала, гадая, удалось ли Эндрю убедить дознавателей, что русалку убил он, а не я. Вздрагивала от звона дверных колокольчиков, ожидая, что за мной явятся из Министерства правопорядка. Изучала газеты, выискивая в них заметки про происшествия на балу. Но мир вокруг будто замер, не желая выдавать мне даже толики информации. И тишина эта грозили свести с ума.

– Я неделю провел у родственников матери и не мог с тобой переговорить.

– Ты был в отъезде всю прошлую неделю, – уточнила я, подняв указательный палец. – А на каникулах находился в Дэлесе. И явно не сидел сложа руки.

Он вздохнул, взглядом приглашая меня присесть на диван, а сам принялся латать дыру в полу.

Похоже, этот ужасный день обещает закончиться вполне сносно.

Наблюдать за действием магии всегда занимательно. В раннем детстве это кажется чудом, но со временем начинает восприниматься проще. Особенно, когда это чудо ты уже можешь творить своими руками. Но впечатление от процесса есть всегда.

Вот и сейчас я наблюдала за Эндрю с нескрываемым любопытством. Повинуясь действию заклинания, доски перестали тлеть, удлинились, восстанавливая изначальный вид, и начали укладываться в идеально ровные линии.

– Здорово получилось. Дашь мне пару уроков? – спросила, когда по поверхности бывшей дыры пробежали финальные искры.

– Когда сможешь держать магию в узде, – ответил Форсайт, стряхивая с рук остатки магии.

– С тех пор как пробудилась сила, у меня было только два срыва. И оба по твоей милости, – произнесла с вызовом.

– Нестабильные маги всегда кого-то винят.

Сдержалась с трудом. Понимала, что он намеренно провоцирует, но велась, как будто мне снова было тринадцать лет.

Не дождавшись очередного витка перепалки, Эндрю бухнулся на диван, широко раскинув руки и ноги. Но до меня не достал: я заранее переместилась в уголок, благо мебель в его апартаментах позволяла совершать такие маневры.

– Дверь восстанавливать не собираешься? – напоминать об этом не хотелось, но пришлось. Тема разговора будет более чем приватная.

– Дождусь, когда явится комендант и потребует объяснений, – Форсайт потянулся, снова демонстрируя игру мышц. – Хочу увидеть его лицо, когда назову виновника, а весь этаж засвидетельствует мою правоту.

– Если меня признают нестабильной и запрут в Академии, я тебе этого не прощу.

– Может, я этого и хочу, Ани? – он вдруг подался вперед, а через мгновение уже нависал надо мной, практически вжимая в обивку дивана. – Чтобы ты сорвалась, потеряла контроль, орала на меня, как последняя простолюдинка. Выплеснула всю свою магию, желая доказать, что ты лучше своего врага.

Он говорил, а передо мной разворачивались картины из прошлого: того самого вечера и злополучной ночи, которые я не помнила. Или же очень старалась от самой себя скрыть.

– Хочу, чтобы ты снова смеялась и танцевала. Делала вид, что тебе плевать и на меня, и на то, что я на тебя неотрывно смотрю.

Своим дыханием Эндрю щекотал мои губы. И это будоражило так, что у меня сбился сердечный ритм.

– Хочу, чтобы ты снова билась в моих руках, не давая себя увести, а потом сдалась, отдаваясь другим эмоциям. Рвала пуговицы на моей рубашке, жадно трогала языком.

Я судорожно вздохнула и положила ладонь на его плечо, наслаждаясь тем, как напряглись под пальцами и без того напряженные мышцы.

– Хочу, чтобы ты кричала мое имя. И впивалась в спину когтями…

Когтями?

Поплывший от неожиданной близости мозг вдруг начал работать.

У меня аккуратные ноготки! Такие, какие и должны быть у истинной леди. А вот девица, что улепетывала из комнаты десять минут назад, как раз обладала длиннющими ярко накрашенными когтями.

– Чего еще ты желаешь, мой господин? – произнесла на выдохе, прижимаясь грудью к его груди. А почувствовав, как Эндрю вздрогнул, обвила его торс ногами.

Пижама моя, хоть и выглядела вполне закрыто, благопристойностью не отличалась. Потому что сшита была из тончайшего шелка. Вот и Форсайт оценил, простонав что-то нечленораздельное, и сразу за этим накрывая мои губы.

Несмотря на созревший в голове план и стремление воплотить его в жизнь, мой огонь отозвался на ласку. Он тек по венам, воспламеняя кровь, и отчаянно требовал выхода. А стихии, успокоившиеся, после происшествия с дверью, всколыхнулись с утроенной силой.

Ощущение, что, если не выплесну страсть, сгорю тут же.

Найдя достойное оправдание, я ответила на поцелуй. Позволила нашим языкам встретиться и переплестись, а когда закончился кислород, откинулась на подушки, открывая шею.

Эндрю мотнул головой. Будто поверить не мог, что все это правда. Жадно всмотрелся в мое лицо.

– Ты ведь настоящая? – шепнул, тут же склоняясь ко мне. Провел губами по скуле, тронул кожу языком. – Сладкая Ани.

Чуть не съязвила: «Подавишься». Благо вовремя спохватилась.

– Настоящая, – ответила томно, и в подтверждении своих слов, прошлась рукой по его спине, отчетливо ощущая оставленные предшественницей борозды.

Форсайт целовал мою шею. Вел губами – медленно и порочно. Рисовал языком затейливые узоры до тех пор, пока я не издала гортанный стон.

– Не сдерживайся, – он снова вернулся к моим губам, обводя их контур. Сбивал с толку, в то время как руки уже расстегивали ряд маленьких пуговичек на пижамной рубашке.

Я дождалась, когда он доберется до моей груди. Позволила пальцам накрыть полушарие. И сразу за этим впилась ногтями в свежие царапины на его спине.

Эндрю взвился, едва не падая с дивана.

– Ты действительно думал, что я соглашусь стать твоей любовницей? – прошипела, сталкивая с себя массивное мужское тело. И Форсайт упал, растягиваясь на недавно восстановленном полу. – После того как я вот этими вот руками выдернула из твоей постели очередную куклу?

– Тебе все равно… – начал он, но я перебила зло.

– Терять нечего. Я помню, Энджи. Но, кроме невинности, у женщин есть еще чувство собственного достоинства, гордость и ряд других качеств, которые они стараются сохранить. Не для мужа или в угоду родителям. А для себя.

– Я понял, – он протянул руку, надеясь, что я помогу подняться. Но ответа не получил. Потому что я знала, чем обернется такое добросердечие – Форсайт подомнет под себя и уже не отпустит, даже если я буду вопить, как лорианская фрея.

Нечто подобное он проделал несколько лет назад. Хотя тогда интимного подтекста экзекуция не имела.

– Раз понял, восстанови, наконец, дверь. Не хочу, чтобы о расследовании завтра судачила вся академия.

– То есть то, что мы публично ласкали друг друга, тебя устраивает? – Эндрю чуть приподнялся, облокотившись спиной о комод, и нагло прищурился. Будто восседает сейчас не на полу, а на королевском троне. – Всегда знал, что за фасадом добродетельной леди скрывается похотливая девка с дурными наклонностями. Я учту это, не сомневайся. И впредь буду радовать тебя чаще.

– Попрощаешься с жизнью! – процедила сквозь сжатые зубы. И добавила тут же. – Я несколько раз смотрела на дверь. Там никого не было.

– Как интересно, – пропел Форсайт, щелкая пальцами. Картинка смазалась, открывая мне настоящее положение вещей: дверной проем, за которым кучковались любопытные адепты.

Демоново отродье!

Но как бы я ни злилась, как бы ни негодовала, следовало признать – в иллюзиях Эндрю настоящий мастер.

– Хочешь сказать, что они всё видели? – по телу прошел неприятный озноб. Даже думать о таком было страшно, но после прилюдного поцелуя на балу, я поняла, что, идя к своей цели, Эндрю ни перед чем не остановится. – Решил наказать меня за прерванное свидание?

– Хочу сказать, что ты еще слишком молода, чтобы тягаться со мной в чем бы то ни было, Ани, – он подался вперед. – Но сегодня я добр и дам тебе ценный совет: с Эндрю Форсайтом лучше дружить, иначе можно не только остаться без места в Академии, но и лишиться своего статуса и репутации.

– Какой у меня влиятельный… жених, – протянула, восторженно распахнув глаза. – Эдак я и помолвку разрывать не захочу. Влюблюсь без памяти и доведу дело до брачного алтаря.

– Ванесса!

– Я. Не. Буду. С. Тобой. Спать. – Произнесла, четко разделяя слова. – Как бы ты ни выпендривался и чем бы ни угрожал.

– Невыносима… – вздохнул, прикрывая глаза, но я успела заметить, что в них плескалась настоящая буря.

– И случайных девиц рядом с тобой не потерплю, – заявила, скрестив на груди руки.

– Что? – произнес напряженно, но глаза не открыл. Боялся, видимо, что из них искры посыпятся.

– Раз помолвка фиктивная, я предлагаю её не афишировать. Но, тем не менее, она заключена. Это свершившийся факт, и рано или поздно об обручении заговорят. Кто-нибудь да проболтается, – не стала указывать на свою матушку, Эндрю и так знает, кто в нашей цепи самое слабое звено. – Люди начнут копать и выяснят, что, пребывая в статусе жениха, ты гулял направо и налево, нисколько меня не стесняясь. Даже если мы к тому времени разорвем помолвку, у меня будет репутация рогоносца.

– Рогоноски… – Форсайт ржал, даже не пытаясь сдерживаться.

– Называй как хочешь! Но для себя этого титула я не хочу!

– И что ты прилагаешь делать мне – молодому мужчине в самом расцвете сил? Сидеть монахом-отшельником?

– Ну… Можно ведь не таскать в комнату девиц, а пойти в городской бордель. Там есть тайные комнаты.

– Я не стану спрашивать, откуда ты это знаешь. Пока… – он, наконец, на меня посмотрел. Да так, что внутренне я вся сжалась. – Боюсь, разбираться начну, а два нестабильных мага на одну комнату – явный перебор. А вот по борделю отвечу: «Нет». Я, милая невеста, очень брезглив. И подбирать объедки за сотнями едоков не собираюсь.

– Можно подумать девица с когтями была первой крови, – фыркнула я, мотнув головой в сторону двери. Заодно проверила, вернул ли Форсайт иллюзию.

Вернул, и судя по значительной плотности, магии на ее поддержание не жалел.

– Не первой. Но и блудницей ее не назовешь.

– Тогда сними номер в гостинице и води своих… дам туда.

– И ты даже оплатишь мне развлечения?

Я сморщила нос. Ибо оплачивать развлечения пусть и фиктивного, но жениха, попахивало извращением.

– Моих карманных денег на твои хотелки не хватит, – пробубнила, а когда подняла глаза, поняла, что Эндрю очень внимательно на меня смотрит.

– У меня нет времени на поездки в город, Ванесса, – смилостивился он и решил нормально все объяснить. – Я выпускник боевого факультета, и уже пару лет сплю от силы четыре часа в сутки.

– Почему?

– У нас ежедневная практика. Плюс написание выпускной работы.

– Тогда потерпи с месяцок. А там, глядишь, и с помолвкой дела решатся.

– Это так не работает.

– Всегда знала, что ты похотливое животное.

– Хочешь, чтобы я не таскал в общежитие девиц, таскайся сюда сама. Ну, или дай ключи от своей комнаты.

– Кажется, мы все решили еще на балу!

– Кажется, мы просто не с того начали. У нас не было прелюдии, Ани. Свиданий с предвкушением большего, тонких намеков и поцелуев. Сразу постель. Давай попробуем зайти сбоку.

– Это как? – про постель я пропустила мимо ушей: не помню, значит, не было. И Эндрю меня в обратном не переубедит.

– Опустим цветы и намеки: удовольствия они не принесут, – согласно кивнула, ведь на любые намеки я реагирую рыком. А, если Форсайт вздумает подарить мне цветы, без сожаления выкину их в мусорное ведро. – Перейдем к стадии тайных свиданий в твоей комнате. Тем более что ты задолжала мне два.

– Свидания без продолжения? – я с подозрением на него посмотрела. Если Эндрю так занят учебой, то в день у него найдется от силы двадцать минут. Перетерплю. Это не такая великая плата за возможность избежать позора.

– Если сама не захочешь.

– А как же желания взрослого мужчины?

– Раз в неделю буду выбираться в город. С Жасмин, – он многозначительно замолчал.

– Жасмин? – я рассмеялась. Цветочные имена давно вышли из моды.

– Или с кем-то другим. Составить для тебя список?

– Богиня упаси.

– Раз мы все решили, пошли к тебе. Обработаешь мне царапины, – Эндрю поднялся с пола и с совершенно серьезным видом направился к иллюзии пустующего дверного проема. – А, если сделаешь массаж, вычеркну одно свидание из твоего долга.

– Пока в коридоре толпятся твои дружки, я отсюда не выйду, – выпалила, прекрасно понимая, что просто оттягиваю неизбежное. За помощь с русалкой я действительно ему должна, и, если Форсайт хочет массаж, придется заткнуть свое эго и сделать всё аккуратно, предварительно обработав вражескую спину заживляющим зельем.

– Кто устроил им представление, тому и отвечать за последствия.

– Ты сам виноват! Нужно было открыть, когда я просила.

Эндрю облокотился о косяк и устало потер лицо.

– Вину за случившееся я возьму на себя. Коменданту скажу, что перемудрил с защитой, и на незнакомую магию мое заклинание ответило взрывом. Он маг-бытовик и не станет ковыряться в нюансах боевых плетений. Конечно, влепит мне штраф, но дверь поставит на место. А вот что наплести тем, кто будет задавать более въедливые вопросы?

Я сидела, не шевелясь. Надеялась, что Эндрю и тут что-то придумает. Да и волновали сейчас не притаившиеся в коридоре боевики, а то, что мой злейший враг второй раз меня выгораживает.

В бескорыстие Эндрю Форсайта я, конечно, не верила. Между нами было слишком много плохого, чтобы взять это и просто вычеркнуть. Да и то, как он на меня смотрел, когда притащил коробку с платьем, кровавым оттиском отпечаталось на сердце.

Если бы мы тогда находились в нейтральном месте, он бы меня убил. Возможно, потом пожалел, но в момент, когда понял, что его отец сделал мне настолько дорогой подарок – разум его померк и на волю вышли звериные инстинкты.

После подобного взрыва эмоций, возврата в прошлое для нас быть уже не могло. Закончилась пора детских шалостей, и либо мы каким-то немыслимым образом найдем общий язык, либо навсегда прекратим общение.

Это понимала не только я. Не зря Эндрю исчез на две недели. Ему нужно было время, чтобы обдумать всё. Решить, что делать дальше. Ведь, несмотря на физическое влечение, мы оставались непримиримыми врагами.

Уверена, если бы не афера с помолвкой, он предпочел отдалиться. Но жизнь снова столкнула нас лбами, осталось выяснить, как долго это продлится.

– Так что мне сказать парням? – вопросил Форсайт, не дождавшись ответа.

– Что задолжал мне круглую сумму и ждать больше я была не готова.

– Тогда тебе нужно уйти из моей комнаты. И желательно с очень довольным видом.

– Не придешь через пять минут, я лягу спать, – предупредила, бодрым шагом выходя в коридор.

Толпы там уже не было – разошлись, устав ждать трупов и рек крови. Но двое адептов всё же оставались дежурить.

Я прошла мимо, стараясь улыбаться. Но оскал мой, видимо, мало походил на довольство.

– Форсайт жив? – серьезно спросил крупный темноволосый парень, не забыв пробежаться взглядом по моей фигуре.

– Вот зайдешь и проверишь, – так же серьезно ответила я, не сбавляя шага.

Коридор преодолела быстро. Но, едва завернув за угол, остановилась.

Подслушивать на таком расстоянии было проблематично, но у меня в запасе имелось действенное заклинание.

– Софито ракта, – шепнула, с удовольствием ощущая, как легко откликнулась магия. Она лилась мягко и очень дозированно, послушно наполняя слова.

– Кто так печется о моем самочувствии? – услышала я, насмешливый голос Эндрю.

– Свои, – так же насмешливо ответил темноволосый.

– Можно расходиться, спектакль окончен.

– Да не скажи, дверь слезно просит о помощи.

– Удивил, Фрит. Я думал, ты некромант, а не надоедливая дриада.

– Не ценишь ты нашей дружбы, Эд. А я, между прочим, готов был оказать тебе первую помощь.

– В качестве некроманта?

– В качестве дриады.

Все трое заржали, нисколько не заботясь о соблюдении тишины в ночное время.

– Раз готов, тогда помогай.

Даже не видя происходящего, я знала, чем они занимаются – ставят на место дверь. Судя по звукам, парни сначала работали руками, а потом подключили магию. Все сами, без вызова коменданта. 

– Что это за девушка, Эд? – после минутной тишины произнес брюнет.

– М-м-м, – не понял вопроса Форсайт.

– Та, что приходила в зверском расположении духа, – уточнил Фрит.

– Ты её не знаешь, – отмахнулся Эндрю.

– Поэтому и спрашиваю.

– Зачем тебе?

– Впечатлился её боевыми навыками. А от прически вообще в восторге.

– Она леди.

– И не таких укладывали, – хохотнул боевик, но смех его оборвался на взлете.

– Даже не смотри в её сторону, – зло процедил Форсайт.

– Родственница? – недоуменно поинтересовался брюнет.

– Считай, что так.

– Ну, ты ведь не против, если мы с ней пообщаемся?

– Я. Сказал. Не. Смотри. В. Её. Сторону. – Чеканя слова, отозвался мой фиктивный жених. По документам – почти родственник, с этим не поспоришь.

– Я не стану смотреть. Мы будем с ней разговаривать.

 Звук удара заставил меня подскочить. Едва удержалась, чтобы не кинуться разнимать дерущихся.

– Больше повторять не стану, – произнес Эндрю, когда стихла возня.

– Я услышал, – подтвердил Фрит. Но смирения в его голосе даже близко не наблюдалось.