Актриса поневоле

Старшая сестра Бася вертелась у зеркала, Агнешка причесывала свои атласные локоны, а Стася играла с котёнком, нимало не заботясь о том, что гость на пороге. Да и чего взрослые сестрицы всполошились: всего-навсего учитель танцев! Может, от того обе разрумянились, что посторонние  мужчины редко посещали  имение Лучиков.

— И с чего папенька расщедрился на учителя? — недоумевала Бася, помогая Агнешке завязать на затылке розовый бант, — в кармане мыши дыру проели, а он решил растратиться на забаву…

Вместо Баси ее сестре ответила нянька, она же единственная горничная для трех сестер, старая Мо, которая вошла объявить о приезде господина Пикуля.

— Стаська, а ну иди в свою комнату! А вы, девчонки, уж вели бы себя как подобает. Папенька все делает для того, чтобы вы получили приличное воспитание. Чтобы знали, как обходительно с женихами себя вести. А то век в деревне просидите. Вас уже вывозить давно пора на балы, собрания разные. А что Баська, что Агнешка – деревенщины, не то, что ваша покойная матушка.

Агнешка хотела возразить, что не видит за собой вины в том, что папенька их не вывозит в свет. Но Бася остановила ее спокойным жестом и обратилась к Мо.

— Стася еще мала, чтобы танцам учиться. И за ее обучение  папенька явно не платил. Но зачем же бедной девочке скучать в своей комнате. Пусть она посидит тут, зрителем. Беды не будет. К тому же Стасю без присмотра оставлять никак нельзя, что-нибудь натворит.

Мо смягчилась и ответила, что предупредит господина учителя и погрозила пальцем в сторону кудрявой головки младшей из Лучиков. А той пришлось встать с колен, отправить щенка в коридор и принять самое смирное выражение лица, на которое она только была способна.

Господин Пикуль оказался долговязым, худосочным, уже лысеющим мужчиной. На его впалых щеках почти не росло щетины, что с одной стороны было хорошо – надобность в бритье отпадала, но с другой стороны, он был похож на увядающую старую деву. Его бесцветные глаза, обрамленные редкими белесыми ресницами, по-рыбьи уставились на Басю, как на самую красивую из трех сестер. Он довольно долго рассматривал девушку, не стыдясь своего откровенно вызывающего поведения, а потом обернулся на Агнешку. Более скромная красота средней сестры, нежной и тихой, как лесной цветок, не произвела впечатления на учителя, и он перевел взгляд на сидевшую в уголке Стасю. Тринадцатилетняя девчонка вспыхнула и вскочила с табурета, чтобы присесть в неловком приветствии.

— Мдя, — сказал господин Пикуль, что могло означать всё, что угодно.

Он прошелся по комнате, совершенно пустой, не считая несколько табуретов вдоль стены и льняных застиранных занавесок, которые закрывали давно не крашенные оконные рамы.

— Я вам дам десять уроков, но не смею надеяться на то, что  они пойдут на пользу. Старшая и средняя дочери слишком взрослые, чтобы учиться танцам, а младшая… Мне не заплатили за ее обучение, хотя ее возраст самый перспективный. Что ж…  Приступим.

Последующие три дня господин Пикуль неустанно муштровал Басю и Агнешку, причем он отдавал предпочтения элементам гимнастики и даже бегу по кругу, что удивляло  и Стасю, и Мо. Объяснения учителя о том, что танцы – это выносливость и хорошо развитая дыхательная система, были никому не понятны.

— Мы же не лошади, которых готовят к скачкам! — возмущалась раскрасневшаяся Бася, а Агнешка скромно молчала.

Когда на четвертый день ни одна из девушек не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, господин Пикуль приступил к фигурам агремана, изабелита и крестовода. «Раз, два, три. Поворот, — звучал скрипучий голос учителя, отдававшийся эхом в голове Стаси, которая прилежно посещала все занятия и наравне с сестрами выполняла все указания учителя, только не выходя в центр комнаты. Она топталась в углу с огромной соломенной куклой, которая заменяла ей партнера по танцам. Господин Пикуль не обращал на нее никакого внимания, сосредоточившись на том, чтобы Бася и Агнешка усвоили его науку. Но если у старшей хоть что-то получалось благодаря природной грации, то средняя демонстрировала тупость и полную неспособность запомнить элементарные движения.

— Как можно танцевать без музыки? — возмущенно спрашивала она у господина Пикуля, но тот лишь отмахивался, отвечая, что мелодия должна звучать в голове.

— Да мы сроду не слышали, каковы эти агреманы и изабелиты, мы и на балах-то ни разу не бывали, – смеялась Бася над своими неуклюжими движениями.

—Это вы уж у папеньки выясняйте, отчего он не пригласил хотя бы деревенского скрипача, — насмешливо отвечал учитель.

На пятый день Стася притащила в комнату для занятий деревенского старичка Мозеля, который  бренчал на трехструнном смыке незатейливые мелодии. Победоносно глядя на учителя, Стася выставила вперед ногу и сказала:

— Учите как положено. Бася должна выйти замуж за самого богатого господина, и тогда она вытащит нас всех из той задницы, в которую нас загнал папаша.

Бася покатилась со смеху, а Агнешка подскочила к сестре и пребольно дернула ее за косичку.

— Как тебе не стыдно, Стаська! Повторяешь все за кухаркой! Разве так говорят приличные девочки?

Стася высунула язык и села на табуретку.  Господин Пикуль с четверть часа втолковывал Мозелю, что от него требуется, но добился лишь того, что тот забренчал забористую мелодию на четыре четверти. С той поры уроки пошли на лад, и даже угловатая Агнешка вполне сносно могла повторить фигуры крестовода  за учителем. Стася тоже скакала козликом, высоко вскидывая худые ноги и вертя задом, как девчонки на деревенских танцах. Она была совершенно уверена, что пляски должны приносить радость, а не уныние. А что толку в этих жеманных приседаниях и топтаниях на месте? Скучно!

В последний день  папаша Лучик почтил присутствием занятия дочерей. Для этого ему вытащили из библиотеки кресло, чтобы он мог созерцать прелестные картины. Деревенский музыкант самозабвенно лабал на смыке, Стася танцевала с соломенным женихом, таская громоздкую и тяжелую куклу в старом пиджаке по зале. Она изредка поводила плечами и вскидывала подбородок, трясла задом, как сноровистая кобылка. Господин Пикуль по очереди вел под руку Басю и Агнешку, показывая всем видом, что он сделал всё, что было в его силах.

Папаша Лучик нетерпеливо постукивал тростью о паркет, вислоусая физиономия старого дворянина выражала крайнее неудовольствие. По окончании демонстрации он закряхтел и оторвал тощий взгляд от кресла.

— Этих учить – только мучить . Благодарю вас, господин Пикуль за старания. Вот вам два золотых за труды, кучер отвезет вас до ближайшего постоялого двора.

— Два золотых? — вскричал всегда спокойный учитель и возмущенно топнул ногой, — ну уж нет! Вы, сударь, не знаете, что такое  договоренность? Где остальное жалование? Я буду искать правды у короля! 

— Больше-то у меня всё равно нет, — захихикал папаша Лучик и отправился к двери, а на пороге обернулся и добавил, — вы тут жили десять дней, ели-пили на мой счет, мою горничную Мо лапали. Так что … Мы в расчете с вами, господин плясун, хе-хе.

Даже Стасино лицо залила краска стыда. Агнешка хотела рвануть в свою комнату, чтобы достать свои скудные сбережения и вручить их за труды учителю, но предусмотрительная Бася схватила ее за руку и выразительно взглянула вытаращенными глазами в бледное лицо сестры.

— Не удивлюсь, если вы, старый болван Лучик, кончите свои дни в долговой яме! — выкрикнул господин Пикуль из окна кареты на прощание.

Нянька Мо перебирала ворох старых платьев, оставшихся от покойной госпожи Лучик.

— Эльфийская праматерь, — вздыхала она, — тут и выбрать-то не из чего. Рвань и дрянь. Да еще все выцвело… Не говоря уж о том, что нынче такие фасоны никто не носит, да и тканей подобных днем с огнем не найдешь, чтобы наставить да подставить.

— Все равно можно перешить, например из двух в одно. Кружева там отпороть или рукава, или вместо шлейфа присобачить волан! — сипел старик Лучик, постукивая тростью.

— Именно что присобачить! — возмутилась нянька Мо, — шли бы вы, господин Вилем, по своим делам. Не лезли бы в девичьи дела.

— Это не девичьи дела, это наши общие  вопросы! — упрямился старик, — На Барбару нужно сгондобить такое платье, чтобы она на первом же балу урвала себе приличного жениха. Потому что всякий раз, как бал объявят, возить ее развлекаться  уж больно накладно.

— А Агнешке платье не потребуется? — с сомнением спросила нянька.

— Обождет. Надо сначала Басю замуж выдать. Ей уж двадцать один год исполнился. И если у господина Вильда на балу она себе не подцепит выгодную партию, то я уж и не знаю, что делать.

Бася, сузив черные глаза и поджав губы, молча наблюдала за крайне неприятной  для нее перепалкой.

— Я без Агнешки ни на какой бал не поеду! — упрямо заявила она, — И вообще, папенька, мы вам не кобылы, чтобы нас на торжище выставлять. У нас денег нет, это я знаю. Но если бы вы за карточный стол пореже садились, то не пришлось бы чечевичной похлебкой перебиваться да из обносок наряды перешивать.

— Поговори у меня! — погрозил кулаком старый Лучик и вышел из комнаты.

Агнешка уселась на пол рядом с ворохом платьев и стала рассматривать каждую вещь с таким пристальным вниманием, словно была скупщиком старья.  Два шелковых платья – темно-коричневое с вышивкой на лифе и светло-зеленое с рукавами-буфами, по ее скромному мнению, вполне годились в переделку. Ткань обоих платьев была одинаковой по толщине.

— Если распороть, выбросить потертые и засаленные участки, умело скомбинировать … — бормотала она, — то можно сделать что-то интересное и даже модное.

— Тогда тебе не хватит на наряд, милая, — ласково обняла ее Бася и уселась рядом, теребя волан на темном платье.

— Да я могу прийти в любом старье. Ты же знаешь, что я могу обойтись при помощи… — чересчур громко сказала Агнешка, и тут же Бася громко шикнула на нее и оглянулась на Стасю.

Младшая сестра с невинным видом перебирала ленты. Но разве можно от нее было скрыть, что Агнешка владела магией морока? Стася давно подметила  необычные и странные вещи, которые ее в сестре удивляли. Но она держала язык за зубами, потому что их семья уже  столкнулась с Серым Патрулем. Деревенский дурачок, который на забаву детишкам выдувал мыльные пузыри, превращавшиеся в хрустальные небьющиеся шарики, стал первой жертвой охотников за колдунами. Больше этого «опасного преступника» никто и не видел.

 Следом почти сразу же забрали знахарку, которая успешно лечила  не только лихорадку, но и привораживала парней к девчатам и наоборот, отваживала. Кто знает, было ли такое в самом деле, либо на тетку кто-то донёс… Но Стася испугалась до обморока, когда поняла, что Серый Патруль может прийти и за Агнешкой. Теперь она изображала глупышку, напевая себе под нос: «Жил у принцессы пони, траля-ля-ля-ля». Сестры переглянулись и решили, что пока беспокоиться не стоит насчет Стаси. Сообразительной она не выглядела.

Мо вошла с мотком кружев и сказала, что он никуда не годится, потому что почти истлел. Скряга папаша не давал использовать старые запасы, и теперь этим барахлом даже кухонные тряпки нельзя было украсить.

— А столичные  дамы ходят во флоранской парче даже дома, потому что в их роскошных поместьях  деньги растут прямо на ветках вместо листьев, — уверенно произнесла Стася, а ее сестры прыснули. 

— Столица – это город, где мужчины не знают чести, а женщины стыда. Там нечего делать благонравной девице!  Никакая парча не скроет порока и греха, — сурово ответила нянька Мо и отправилась на кухню покормить двух нищих бродяг, которые могли принести интересные вести.

Сестры не стали возражать няньке, а принялись распарывать старые платья. Времени на шитье наряда для Баси оставалось совсем мало, бал в имении господина Вильда был назначен на следующую пятницу.

Агнешка не могла сомкнуть глаз от мучивших ее предчувствий. Завтра они с сестрой едут на бал. Бася в перешитом, но весьма нарядном платье. Зеленая юбка была накрыта коричневым  чехлом со сборками на бедрах, которые подчеркивали женственность ее зрелой фигуры. Такие же коричневые рукава оттеняли белизну открытых до локтя рук, коричневый пояс с бантом на талии украшал фигурку «песочные часы». Агнешка знала, что красивее ее сестры нет никого в целом свете, и она достойна самого богатого жениха. Но разве в богатстве счастье? Добрый нрав и страстная натура важнее тугого кошелька и статуса приближенного к королю. А господин Амброзий Вильд был не просто приближенным, он был Правой Рукой короля Хенрика. Все знали его как непримиримого борца с ведьмами и тайными сектами. А еще он был трижды женат, и все жены умирали, так и не подарив Вильду наследника. Агнешка никогда не видела Вильда лично, хотя он и жил по соседству с имением Лучиков. Но она достаточно знала о нем. Ровно столько, чтобы ненавидеть и бояться его. Отец был должен соседу крупную сумму, но платить по векселю не собирался.

А что если Вильд видит ведьм насквозь? Вдруг чары морока, которые хорошо удавалось сотворить Агнешке, он тут же  обнаружит? Ей не скромного сатинового платья надо  бояться, а того что   она при помощи морока сотворила  волшебный  парчовый  наряд. А там и Серый  Патруль, суд и скорая казнь. С ведьм сдирают заживо кожу, отправляют на костры, вешают на площадях. А все потому, что магия – зло, доставшееся миру от проклятых эльфов. Уже нет и следа этой давней расы, кроме Больших Кубов, хаотично разбросанных по королевству, а страшные легенды об эльфах, как врагах человеческого рода все еще помнят.

Агнешка знала, что все женщины рода Лучик владели магией. Но никто и никогда не говорил ей о том, что в жилах угасающего дворянского рода текла кровь эльфов. Этого попросту и быть не могло, но суеверия Срединного королевства было не побороть. И тетка Зуска, и мать, и бабка Хильда, которых девушка хорошо помнила, владели волшебством, но все в разной степени. Тетка была знатной зельеваркой. И даже вид имела ведьмовской, полусумасшедший. О ее способностях знала вся округа, даже в соседних имениях к ней относились с уважением, а имя произносили  полушепотом. Она дожила до весьма преклонных лет,  и ее кожа, сухая и морщинистая, напоминала пергамент, испещренный сетью тонких линий, а волосы были цвета пепла. Агнешка с грустью думала о том, что старость никого не красит, и если Зуска и была когда-то привлекательной, то все ее помнили только как кусок мореного дуба.  Её одежда всегда несла на себе сложный, землистый аромат — смесь сушеной лаванды, острого розмарина и чего-то металлического, что могло быть кровью каких-то рептилий или просто ржавчиной от ее старых медных ступок. Зуска много лет жила, как незамужняя сестра Вилема Лучика, в имении, а последние двадцать лет  - в деревне, где ей построили небольшую избу, потому что хлопот с теткой было немало. Одни запахи чего стоили! А уж паломники за зельем шли толпой! Правда, и доходы от ведовства были неплохие, а их отсутствие после смерти Зуски остро почувствовала вся семья. Когда тетка умирала, то она не передала дар никому, и потому кузнец просто разобрал  крышу на ее избе, чтобы ведьма отошла с миром. 

У матери способности были очень слабыми, она могла только кровь останавливать и боль утолять.  Но после того, как Вилем торжественно сжег в камине ее гримуар, она зареклась помогать людям. А вот прабабка Хильда была мощной стихийной колдуньей, и говаривали, что ее способности спасли жизнь отцу короля Хенрика. Ей покорялась сила ветра, и она могла разрушать башни крепостей одним мановением руки. О ней была сложена не одна легенда, а о войне с эльфами написана не одна книга, и даже была песня «Воительница Лучик», которую со временем стали петь как «Воительница ветра», напрочь забыв о том, что Лучик – это фамилия героини.

Теперь же волшебными способностями не только нельзя было хвастаться, но и было опасно о них даже упоминать. Агнешка умела контролировать себя, да и что контролировать? Это же не искусство повеления стихиями. Простые навыки наводить морок. Всё подчинено сознанию! И со стороны увидеть эти способности никак нельзя, если волшебница сама не проколется и не выдаст себя с головой. А Агнешка считала себя не глупой. Потому маленькие ухищрения она себе позволяла Вот и решила сотворить праздничное платье. На свой страх и риск.

Имение господина Вильда было роскошным и поражало воображение. Бася и Агнешка видели его акварельный рисунок в книге «История дворянских домов», но плоская картинка не передавала ни размера земельных угодий, отданных под парк, ни высоты и ширины замка.  Сестры Лучик  знали, что усадьбу «Солнечные холмы» построили задолго до того, как покойный отец Вильда поселился тут. Возможно, еще до войны с эльфами. А может, и сами эльфы. В любом случае, это место хранило старинные традиции зодчества, и  дворец из серого камня, был неповторим.  Он возвышался на три этажа и протянулся вдоль широкой дорожки, по которой кареты и экипажи подъезжали к центральному входу.

Убогий тарантас Лучиков приехал почти в самом конце, чтобы не так было заметна бедность соседа по поместью. Агнешка и Бася старались не глазеть на украшенные гобеленами стены холла, на картины со сценами сражений в последней войне. Но как можно было не восхититься и не ужаснуться огромной мраморной драконьей пасти, в которую входили гости и поднимались по лестнице на второй этаж?

Агнешка была ослеплена светом тысячи свечей, блеском драгоценностей на дамских туалетах и всполохом каменьев на орденах кавалеров. Она ошарашенно стояла с сестрой в овальной зале, украшенной гирляндами живых цветов и наполненной облаком самых разнообразных ароматов: духов, мыла,  дурманных масел, добавленных в свечи,  средств от моли, которая любит заводиться в мужских мундирах и сюртуках. У Агнешки сразу закружилась голова, и она отпрянула к стене, закрывая лицо веером. Ей удалось сохранить равновесие, но она с тоской подумала, что не выдержит тут более четверти часа и хлопнется в обморок. Впрочем, не только она испытала волнение. Бася стояла бледнее обычного, вцепившись в руку сестры, даже не замечая, что делает ей больно. Прямо на них смотрели огромные глаза господина Вильда, который возвышался в центре залы в окружении нескольких высокородных господ и дам.

— Почему господин министр смотрит прямо на нас? — прошептала она.

 — Видимо, потому что раньше он нас не встречал, — ответила Агнешка, борясь с дурнотой,  и добавила, — только бы наш папенька не выкинул какой неприличной штуки. Я этого боюсь больше, чем сверлящего глазами инквизитора.

И Агнешка, и Бася присели в знак приветствия, но подойти к хозяину бала не решились. Они неуверенно топтались на месте, рассматривая гостей. А расфуфыренные дамы и девицы, сопровождавшие их мужья и старшие братья, все прибывали и прибывали.

— Такое ощущение, что нас вытащили из пыльного чулана, — прошептала Бася, — посмотри, как они все одеты, как непринужденно держатся!

— Чувствую себя тут лишней и была бы не против вернуться домой, — ответила Агнешка, но тут к ним подошел распорядитель бала и попросил показать ленты от бальных букетов.

Девушки переглянулись и одновременно покраснели.

— Как? — удивленно вскинул брови господин, облаченный в голубой камзол, — у вас не расписаны танцы? Вот это сюрприз для наших кавалеров. Стоит только об этом объявить, как сюда слетится целый рой назойливых шмелей.

— Шмелей?  — робко спросила Агнешка, но Бася ее дернула за руку и ласково попросила распорядителя раскрыть хотя бы пару оконных створок.

Господин поклонился и удалился, но вернулся почти сразу с двумя очаровательными бутоньерками из незабудок. В каждой было ровно семь цветков по числу танцев в первой половине вечера. Девушки повертели в руках эти букетики, что и послужило сигналом для кавалеров. И действительно, через несколько минут все танцы были отданы, а ленты повисли на локте у распорядителя бала. Агнешка не запомнила никого из кавалеров, за исключением одного – высокого брюнета со шрамом на лице. Он стоял рядом с господином Вильдом и девушкой, облаченной в шелка солнечного цвета и такой замысловатой прической, что походила на клумбу.  Вильд, вопреки ожиданиям Баси, даже не приблизился к сестрам Лучик, лишь издали сверлил взглядом то одну, то вторую.

Когда грянул оркестр, то суетливые кавалеры подхватили девушек и с выражением вежливой скуки повели их под локти в чинном изабелите, названном так в честь правившей когда-то королевы.

— Это ваш первый бал, госпожа?  — осведомился у Агнешки ее кавалер в красном гвардейском мундире, и она кивнула, стыдясь своего признания, и кавалер продолжил, —  жаль, что ваш батюшка не удосужился представить вас обществу. Но я и так знаю ваше имя. Агнешка Лучик, не так ли?

— Вы правы, — робко произнесла девушка, — а как вас зовут?

— Смеян Лихобор, начальник королевской гвардии, — представился мужчина и добавил, — я не люблю балов с их церемониалом, но вынужден признать, что только здесь можно встретить уникальных людей.

— Уникальных? — глупо переспросила Агнешка.

— Да. Например, таких, которым удается из сатина сшить парчовое платье.

Агнешка так побледнела, что чуть не упала в обморок.

— Я не выдам вашей тайны, госпожа, — ответил мужчина без всякой улыбки, — если вы  будете впредь поступать более благоразумно. Никто из присутствующих здесь потенциальных женихов, кроме меня, не достоин такого риска юной ведьмы.

— Кроме вас? — спросила Агнешка, все еще не выходя из ступора.

— Но я уже занят. Моё сердце принадлежит очаровательной Ирженке Тваржик.

Агнешка бросила испуганный взгляд в сторону и поняла, что господин Лихобор говорит о девушке с прической в виде клумбы.

— Я буду вам чрезвычайно признательна, — прошептала Агнешка, — если вы не скажете господину Вильду о том, что увидели.

— Разумеется, но и вы должны сослужить мое кое-какую службу, — ласково произнес Лихобор и видя смятение девушки рассмеялся и приложил палец к своим губам, сказав, что это пока секрет.

Музыка кончилась так внезапно, что Агнешка вздрогнула от наступившей тишины. Её кавалер, не продолжив начатого разговора, отвел ее к столику с напитками и закусками, откланялся и удалился. Агнешка схватила стакан лимонада и еле сдержала себя, чтобы не выпить залпом. Она видела, что вокруг Баси уже вьются несколько кавалеров, и она со смехом что-то им говорит. «Наверное, объясняет, что все танцы уже обещаны, — подумала Агнешка и взглянула в сторону Вильда. Рядом с ним уже стоял Смеян Лихобор, оба мужчины о чем-то мило беседовали, не обращая внимания ни на одну из сестёр Лучик. Агнешка  была так напугана происходящим, что едва не уронила бокал, когда ее окликнул следующий кавалер, приглашая на мазурку.

До самого перерыва она танцевала и танцевала, не имея свободного мгновения подумать о том, что Серый Патруль, возможно, уже стоит на пороге дворца Амброзия Вильда. А когда  распорядитель бала объявил, что все гости приглашаются на торжественный ужин, Агнешка с облегчением вздохнула и решила, что теперь настала самая подходящая минута для того, чтобы сбежать домой.

Она протиснулась через толпу разгоряченных дам и их спутников, и очутилась рядом с Басей, которая увлеченно болтала с каким-то полным мужчиной средних лет в белоснежном мундире, который носили только служащие министерства внутренних дел.

— Бася, я влипла, — заговорщически зашептала на ухо Агнешка, и спутник Баси недовольно вскинул брови.

— Дорогая Барбара, отчего же вы не знакомите меня со своей очаровательной подругой? — осведомился он.

— Уважаемый господин Росстань, — лукаво улыбнулась она, — хоть вы и знаете все-все, что происходит в срединном королевстве, но о том, что Агнешка моя средняя сестра – для вас оказалось тайной.

Господин министр расплылся в улыбке и прижался слюнявыми губами к запястью Агнешки. Она кисло улыбнулась и присела в знак уважения.

Бася увлекла сестру в сторону и принялась расспрашивать о том, что случилось. Сбивчиво и путано Агнешка рассказала ей о разговоре с начальником королевской гвардии.

— Мрак ночи! — прошептала Бася, — Этот Лихобор без пяти минут тайный министр короля Хенрика. Если он улучил тебя за колдовством, ты у него на крючке. Да разве только ты… Все мы. Эльфийская праматерь, как я сглупила, что разрешила тебе пользоваться мороком.

Бася покачала головой и закрыла побледневшее лицо веером.

— Он идет сюда, — сказала Агнешка  и стиснула Басину руку.

— Я говорил вам, госпожа Лучик, о маленьком одолжении, — церемонно поклонился  Смеян Лихобор, — и вы согласились.

— Если это в моих силах…

— Я хочу, чтобы вы сели рядом с моей матушкой за праздничным столом. Она так не любит балы, что я еле уговорил её приехать  к господину Вильду. Теперь я должен уделить внимание своей невесте, а матушка остается…

— Без присмотра, — продолжила догадливая  Бася.

— Именно, госпожа Барбара, — подтвердил Смеян и предложил локоть Агнешке. Та несмело положила руку на шуршащий мундир и двинулась следом туда, где уже рассаживались гости.

Ужин и остаток бала  прошел для Агнешки, точно окутанный туманом. И если бы не отец, который напился и был отправлен спать в комнату для гостей, этим вечером не случилось ничего примечательного.

Весь следующий день в доме Лучиков обсуждали прием у господина Вильда. Оказалось, что этот инквизитор устроил торжество  по случаю награждения его очередным орденом короля Хенрика.   Агнешка и Бася строили невеселые догадки о том, какое будущее их ждет Лучиков, но ни к вечеру, ни позже Серый Патруль на пороге их имения не появился. Смеян Лихобор, кем бы он ни был, слово свое сдержал. Но Агнешка не могла не думать о том, что он знает ее тайну. Как же она могла допустить, что кто-то имеет теперь  власть над ней!

Когда волнения немного утихли, деньки потянулись похожие один на другой. И  ровно через десять дней в усадьбу Лучиков   прибыл странный посетитель.

Он отрекомендовался управляющим имением господина Вильда и сразу же отправился к старику Лучику. Взволнованные сёстры подослали Стасю подслушать. Девчонка, которая все дни не отходила от Баси и Агнешки ни на шаг. Она  впитывала каждое словечко из разговоров сестёр о пышном приеме, красивых нарядах и чарующей музыке. И теперь ей предложили пошпионить? Да она и сама была не прочь!  

Вскоре Стася прибежала с новостями.

— Посетитель уезжает, на обед не останется. Это хорошо, лишний рот кормить не будем.

— Глупая девчонка! — воскликнула в нетерпении Бася, — Тебя за этим посылали? О чем был разговор с отцом у этого гостя?

— Я прокралась в комнату и шмыгнула за занавеску. Я все-все слышала,  — гордо сказала девочка, — но ничего не поняла. Какие-то векселя, какие-то взыскания. А еще говорили о судье Его Величества, господине Жухло.

Бася всплеснула руками и рухнула на стул. Агнешка закусила губу.

— Что такое? — удивленно спросила Стася.

— Плохи наши дела, малышка, ой как плохи.

Стоило только это произнести, как в залу ворвался старик Лучик. Он бушевал и тряс кулачонками. Разобрать, что говорит отец, было никак невозможно.

— Я зачем вас на бал отправлял? Глупые курицы. Опозорили меня! Сидели там, как две провинциалки, глазами хлопали.  А Бася танцевала так, словно она бревно бессловесное. Ни один кавалер за неделю не приехал с визитом, не прислал письма, не направил приглашения! Про Агнешку я и вовсе молчу. Чего с дурочки взять, вперед сестры не забежишь.

 Старик Лучик   кричал так, что у Баси заложило уши, и она демонстративно прижала к ним ладони. Агнешка сидела, опустив голову, а Стася спряталась за диван. После оскорбления отца Агнешка зарыдала, ее плечи затряслись, а губы некрасиво скривились.  Бася бросилась ее обнимать и осыпать щеки и волосы поцелуями, бросая на отца гневные взгляды. Внезапно осмелевшая Стася вылезла из-за дивана, прищурилась и уперла  руки в бока.

— Дорогой папенька,  — сказала она как можно язвительнее, — вы слишком многого хотите от одного бала. Всем известно, что для хорошего результата нужно три попытки. Так что раскошеливайтесь на поездку Баськи в столицу.

— Ах ты, нахалка босоногая! — пуще прежнего завопил Лучик и вытянул вперед руки, чтобы схватить дочь за подол да задать ей взбучку. Стася вывернулась и выбежала в коридор, показывая оттуда отцу язык.

— Три дня без сладкого! — закричал он вдогонку.

Но девчонка не стала дожидаться, что отец ее догонит, и улепетнула на двор. Бася выглянула в окно и увидела, как мелькнула синяя ситцевая юбка за высокими тополями.

— На озеро побежала, ох и проказница! — сказала старшая сестра. Потом  обняла за плечи среднюю и увела прочь из комнаты, оставив отца негодовать одного.

Очутившись в маленькой спаленке Агнешки, она плотно закрыла за собой дверь и сказала:

— Вильд собирается скупить оставшиеся векселя отца.

Агнешка присела на край  своей кровати и вздохнула.

— Я слышала, что так часто делают, чтобы взять человека за горло, — продолжила Бася.

— Но для чего это нужно Вильду? — недоуменно спросила средняя сестра.

— Например, для того, чтобы заставить отца сделать что-то… Или не сделать чего-то… — уклончиво сказала Бася.

Она села за туалетный столик, взяла гребень и стала причесывать густые вьющиеся волосы, задумчиво глядя в мутное отражение зеркала. Агнешка молчала, обдумывая разные варианты. Ладно бы отец был богат, знатен, имел бы какое-то сокровище, вес в обществе. Мог влиять на принятие властных решений… Он был просто старым картежником и пьяницей. И угодья Пригорок, и разоренный дом не были лакомым куском для Вильда. Роскошь усадьбы «Солнечные холмы» убеждала в этом.

— Я слышала от гостей, что Вильд жесток. О нем очень плохо говорят, — сказала задумчиво Бася.

— Что говорят? — со страхом переспросила Агнешка.

— Что он лично участвует в допросах ведьм. И ему не нужны ни жены, ни любовницы. Он получает то, что хочет. Его власть безгранична.

— И как король Хенрик это терпит? — покачала головой Агнешка.

— Значит, он либо болван, либо такой же развратник, — вздохнула Бася, — но наше появление на балу было опрометчивым шагом. Нам бы сидеть, как мышке под веником. Но нас заметили опасные люди. Вильд  что-то задумал. Эльфийская праматерь, забери нас  к себе, за море!