Алая дама закончила партию

Она пишет Вам в поход

О том, как холодна весна,

О том, как пламя от костров не греет ее рук,

И вниз по Темзе — Мор,

А вверх — сестра его Война

Сидит на берегу.

Она хотела бы узнать,

Жива ли Ваша честь, полна ли Ваша грусть?

Это то счастье, что Вы украли.

Вы были праведны, но не правы.

В ее окнах ночью горит свет, но нет ответа…

© Немного Нервно (Ричард)

«Его Светлости, эрцгерцогу Диоклетиану Криосу.

Диоклетиан… Набравшись смелости, могу ли я назвать тебя просто Диос? Нет, увы, хотя я отчаянно завидовала твоим близким друзьям, когда те позволяли себе подобные вольности.

Меня называют распущенно-смелой, но на самом деле я труслива и, похоже, малодушна. Мне хватило смелости лишь на это письмо, хотя я готовила себя к серьёзному разговору. Впрочем, ты бы всё равно не стал слушать.

Диоклетиан… Как долго мы вместе? Минуло шесть лет. Солидный срок, если задуматься. Держу пари, сейчас ты хмуришься, читая эти строки, но прошу, дочитай моё прощание до конца.

Мне исполнилось двадцать пять лет на прошлой неделе. И знаешь… Я о многом задумалась.

О том, что никогда не жила по-настоящему. О том, что в сердце моём преступно пусто. О том, что моя любовь изжила себя.

Шесть лет назад… Когда я только приехала в этот замок… Ты заставил меня прочитать два контракта. Один, подтверждающий то, что я никогда не переступлю черту дозволенного (две наши подписи гордо красуются на нём по сей день). И второй… То был контракт, аннулирующий наши отношения.

Ты сказал, что всё закончится, стоит кому-то из нас оставить на нём подпись. А я ответила: этому не бывать.

Этот контракт держал меня в страхе все последующие годы. Вдруг ты захочешь прогнать меня? Вдруг принесёшь его и кинешь мне в лицо, приказав выметаться?

А теперь я сама подписала контракт, аннулируя наши отношения.

Шесть лет жизни с тобой истощили мою душу. Ты отказался слушать меня, Диоклетиан Криос, потому остаётся лишь написать. Я давным-давно переступила черту дозволенного, отчаянно желая большего, как и многие другие глупые женщины до меня. И теперь я ухожу.

Прощайте, эрцгерцог. Прощай, моя больная любовь.

Я научусь жить без Вас.

Искренне Ваша, Инария. Последняя из рода Монтроуз».

Рука девушки предательски дрогнула, когда она дописала финальные строки. На белый лист бумаги капнула непрошеная слеза. Инария чуть размазала её кончиком пальца, но переписывать письмо не захотела.

Рваный вздох сорвался с губ леди Монтроуз, когда она решительно поднялась, прикладывая к написанному контракт с размашистой подписью.

«Не имею никаких претензий» — сухо твердили последние строчки бездушного аннулирования.

Это показалось Инарии особенно забавным. Кривая улыбка исказила её обкусанные губы. Женщина запустила пальцы в свои волосы, чей цвет можно было сравнить с запёкшейся кровью.

На секунду она зажмурилась, чувствуя, как сильно дрожат руки.

— Ты всё делаешь правильно, Инария… — прошептала она одними губами в нелепой попытке успокоиться.

Сердце билось в груди учащённо, словно молило её остановиться. Оно болело, но леди Монтроуз не внимала его отчаянным стонам.

Девушка обвела потухшим взором роскошную комнату, которая шесть лет была для неё тюрьмой. Леди Монтроуз сама выбрала для себя подобную участь. Тем сложнее было теперь прощаться с этим местом.

Дворецкий Люций негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. До сих пор он стоял непреклонной статуей у двери. Подтянутый мужчина в возрасте поправил очки и вежливо уточнил:

— Леди нужно помочь собрать вещи?

Инария Монтроуз мимолётно улыбнулась. Дворецкий, экономка… Весь персонал этого замка долгое время помогал ей. В конце концов, именно Инария заведовала всем хозяйством (хоть и не имела на то особых прав).

Эрцгерцог всегда был слишком занят, чтобы заботиться о подобном и потому крайне безразлично отреагировал на то, что леди Монтроуз изъявила желание стать «хозяйкой». Он даже доверил ей родовую печать.

Когда-то Инария очень гордилась этим фактом. Лишь спустя время она поняла: Диоклетиан никогда не считал её истинной хозяйкой. Всего лишь подачка для леди Монтроуз.

Родовая печать, роскошные платья, лучшие лошади и драгоценности… Диоклетиан выказывал равнодушие на все запросы Инарии.

«Делай, что хочешь. Просто не тревожь меня», — будто говорил его застывший взгляд.

— Нет, Люций, — ответила девушка, резко выныривая из болезненных мыслей, — мой багаж не столь велик. Я соберу его самостоятельно.

Она ещё раз обвела собственную спальню ядовито-насмешливым взором.

— Госпожа не собирается брать вещи, подаренные его светлостью?

Люций всегда был проницательным. Впрочем, Инария не удивилась: этот дворецкий застал те далёкие времена, когда род Криос не заканчивался на Диоклетиане.

Но Инария не ответила на его вопрос, лишь легкомысленно пожала плечами, открывая дубовую дверцу шкафа.

Расшитые наряды радовали взор дорогими тканями, изысканными узорами и драгоценными камнями. Эти платья делались на заказ в соответствии со столичной модой. Но теперь блистательная леди Монтроуз доставала строгие, чопорные и бесконечно устаревшие вещи.

Некоторые из них сопровождали её со времени пребывания в отчем доме. Инария забирала лишь наиболее важное: свои документы, скромное приданое и малое количество выходной одежды.

— Госпожа… — В голосе Люция прорезалась непокорность, словно он силился уговорить её забрать с собой необыкновенные украшения, которые выглядывали из массивных шкатулок.

Инария Монтроуз обернулась и бесстрастно посмотрела в глаза дворецкому, после чего уверенно заявила:

— Я всё же графиня Монтроуз. И не настолько алчна, чтобы забирать драгоценности рода Криос.

Люций медленно отвёл взгляд и кивнул:

— Прошу меня простить, госпожа. Я не хотел задеть вашу гордость.

В тот момент Инария знала, что дело вовсе не в гордости. Эти прекрасные ожерелья, кольца и браслеты… Вызывали сильнейшую зависть у окружающих на протяжении шести лет.

Благородные дамы шептались о вопиющей меркантильности Инарии Монтроуз, сцеживая яд в бокалы с вином. Их глаза светились нескрываемой жадностью.

Грязные чувства и грязные слова… Несравнимы с тем, что чувствовала сама леди Монтроуз. Драгоценности всегда были самым бездушным способом от неё «откупиться».

Диоклетиан мог оставить её в любой момент, прислав очередную коробку с красивым, но бесполезным драгоценным камнем.

Порой Инария ненавидела эти украшения. А теперь… Теперь она оставит их в прошлом вместе с остальным хламом.

Некогда гордая графиня собиралась неспешно, но без чьей-либо помощи, словно пыталась сберечь остатки достоинства. Чёрные глаза Инарии заволокла туманная дымка. Девушка казалась слишком бледной и походила больше на призрака, взывающего о неминуемой беде.

— Я на них похожа? — внезапно спросила Инария, закрывая чемодан.

Она посмотрела на дворецкого потускневшим взором и уточнила:

— Я похожа на тех девушек… Которые покидали замок, так и не добившись его любви?

Дворецкий Люций вновь поправил очки, прежде чем заговорить:

— Никто из них не продержался дольше года, госпожа. Но, помнится, они всегда требовали солидную денежную компенсацию за потраченное время.

Инария блёкло улыбнулась, отведя взгляд.

— Госпожа Монтроуз — самая достойная из всех леди, которые здесь жили, — признал дворецкий, приближаясь к чемодану, — это все ваши вещи? Я немедленно сообщу кучеру.

— Да, — заторможенно кивнула Инария, — я… Хочу остаться одна. Проститься с этим местом.

— Конечно, госпожа, — почтительно кивнул дворецкий, выходя за пределы спальни.

Инария Монтроуз вздохнула. Она подошла к окну, рассеянно проведя пальцами по чистому подоконнику. По ту сторону оконной рамы можно было разглядеть каменную стену, густой лес и восхитительное озеро.

Замок Криос находился в сущей глуши, где холодные ветра могли продуть вас в любое время года. Но Инария Монтроуз полюбила это место. Когда-то она приказала отстроить даже самые заброшенные части замка и лично декорировала его. Тогда же она распорядилась обустроить оранжерею и заполнила её цветами.

Но теперь пришло время уйти.

— Никогда не был моим… — надтреснуто шепнула Инария. Из прокушенной губы пролилась капля крови, упав прямо на подоконник.

Леди Монтроуз отвернулась от окна и поспешно направилась к двери, но, перед тем как пересечь порог… Девушка подняла левую ладонь и посмотрела на тонкий, извилистый шрам, что тянулся от запястья и практически достигал локтевого изгиба.

— Напоминание… — измученно пробормотала леди Монтроуз.

После этого девушка толкнула дверь и решительно вышла из спальни. Инария надеялась уехать тихо, но в главном холле уже столпились слуги, повара, садовники и многие другие люди, с коими она была близка до этого.

Губы графини дёрнулись в лёгкой улыбке. Люций не мог обойтись без этой демонстрации преданности?

Слуги вежливо поклонились, прощаясь с ней без слов. Леди Монтроуз кивнула и лишь тогда вышла из замка. Люций сопровождал её до внушительного дилижанса.

— Простите, госпожа, у нас не было времени на то, чтобы подготовить для вас достойную карету, — смущённо признал дворецкий.

— Ничего. — Девушка качнула головой, приближаясь к распахнутой дверце, но неожиданно притормозила. — Письмо…

— Что? — уточнил Люций.

— Как думаете… Пожалеет ли он хоть на секунду, когда прочтёт письмо? — Инария обернулась. В её чёрных глазах горело лихорадочное ожидание.

— А впрочем…

Девушка внезапно хрипло рассмеялась.

— …Мне стоит задаться другим вопросом. Прочтёт ли он моё письмо?

Дворецкий промолчал, оставив этот вопрос без ответа.

— Прощайте, Люций.

Инария Монтроуз взошла в чёрный дилижанс и исчезла в нём, покидая мрачный замок Криос.

Устроившись на мягком сиденье, девушка неотрывно смотрела в окно, чувствуя железный привкус крови во рту. Она комкала пальцами расшитый платок, на котором было слишком много неровных стежков.

Инария пыталась мысленно дотянуться до того мужчины, который находился так далеко. Но, увы… Ей никогда этого не удавалось.

Разрывать отношения слишком тяжело. Её разрывали мучительные, мутные чувства. Они сталкивались, боролись, требовали вернуться и сжечь дотла чёртово письмо (вместе с контрактом).

Но всякий раз леди Монтроуз смотрела на тонкий шрам и впивалась в него ногтями. Боль отрезвляла разум. Алая нить, связывающая её с Диоклетианом Криосом, натянулась до предела.

Инария закрыла глаза, восстанавливая сбившееся дыхание. Ей бы на секунду прекратить думать… О том, что было.

Но даже во сне она жила этими воспоминаниями.

***

Десять дней назад… Диоклетиан неожиданно явился в собственный замок. Инария встречала его в главном холле, всё так же комкая пальцами платок.

Эрцгерцог, прозванный Чёрным Львом… нёс на себе великое бремя семьи Криос. Их владения простирались на западе страны, включая впечатляющие охотничьи угодья. Богатые ресурсами леса, реки и озера, а также рудники и шахты…

Криосы действительно держали в своих руках многие ценности. Но этот род (как любят говаривать) брал своё начало на менее плодородных землях.

Исконно Криосы были северными воинами, их мечи уничтожали монстров сотни лет. Только потом они перебрались на запад, где стали полноправными хозяевами.

Один месяц в году Диоклетиан Криос обязан был проводить в густых, тёмных лесах, населённых всевозможными монстрами. То был его долг перед империей.

Но Чёрный Лев, разящий монстров… По собственному желанию проводил в боях куда больше времени.

Он возвращался нечасто. Инария научилась сносить его отлучки с высоко поднятой головой. Но это не значит, что она не испытывала горечи от подобного.

В тот день, лёжа на кровати после бурной ночи, Инария Монтроуз неотрывно смотрела на Диоклетиана. В их отношениях было слишком много холодного молчания.

— День твоего рождения, — неожиданно произнёс мужчина, — совсем скоро, не так ли? Что ты хочешь получить?

В тот момент Инария испытала подобие счастья. Иной раз ей казалось, что Диоклетиан никогда не помнил дату её появления на свет, но всё же…

Счастье быстро потухло, оставив лишь чувство опустошённости.

— Если… Если бы я захотела прервать наши отношения, Диоклетиан… — Голос Инарии предательски дрогнул.

Она нервно провела ладонью по распущенным длинным волосам. В тот миг его глаза вспыхнули нескрываемым раздражением. Мужчина процедил сквозь зубы:

— Я думал, что ты никогда не опустишься до банального шантажа, Инария.

Тогда он резко поднялся и вышел из комнаты, обрывая разговор, словно ему было неприятно находиться рядом с графиней.

Леди Монтроуз посмотрела на смятые простыни и бездушно улыбнулась:

— Верно…

Как и ожидалось, он не стал её слушать.

Диоклетиан Криос, которого называли Чёрным Львом… Непокорённый покоритель. Многие леди были влюблены в него, и все они в итоге потеряли свои сердца.

Инария Монтроуз, которую называли Алой Дамой… Всего лишь шутка в светских кругах. Они безжалостно напоминали ей о том, как она продала свою гордость, став жалкой любовницей (пусть и эрцгерцога).

Алая Дама… Из-за цвета её волос и отсутствия долгожданного замужества. Шесть лет Инария смеялась над их язвительными словами, отвечая горделивой усмешкой.

Она безрассудно блистала рядом с эрцгерцогом, бросала в напыщенные лица окружающих свой неприкрытый статус любовницы и наслаждалась произведённым эффектом.

Прекрасная леди Монтроуз, запятнанная леди Монтроуз… Последняя из своего рода.

Они ядовито твердили, что она не продержится и года в статусе любовницы, но Инария превзошла даже самые смелые их ожидания.

Мятежная графиня из разрушенной семьи. Красивая леди, что живёт далеко на западе, в фамильном замке Криос.

Никто из них, однако, не верил в то, что она примерит родовой перстень Криосов.

«А я в это верила», — усмехнулась Инария, пробуждаясь от липкого сновидения.

В её разболевшейся голове мелькали фразы, силуэты, обрывки прошлого. Чудесные балы, прекрасные леди и галантные джентльмены.

В её воспоминаниях… Крылось много крови, предательства и горечи утраты.

Там же скрывался ответ на главный вопрос: почему она полюбила Диоклетиана Криоса? И почему же теперь убегает прочь?

— Даже если твоё сердце — глыба льда,

жара моей любви хватит на нас двоих,

— сказала глупая девочка.

Поезд гудел, приглашая пассажиров зайти внутрь и устроиться в уютных вагонах. «Чёрная Стрела» — единственный поезд, что мог довести путников из самой глубинки в центр страны.

Особую ценность представлял серебряный уголь, на котором и функционировал поезд. Благодаря ему вагоны окутывала едва различимая белёсая дымка.

Инария Монтроуз на секунду остановилась, обернувшись, будто ждала, что кто-то окликнет её. Но, тотчас, задавив невнятный порыв, девушка поправила шляпку и блёкло улыбнулась проводнику.

Его рассеянный взгляд скользнул по молодой женщине и сразу же зажегся узнаванием.

— Л-леди Монтроуз! — Мужчина неуклюже поклонился и жестами пригласил её внутрь, не переставая кланяться.

Инария мысленно усмехнулась. Да уж, любой на «Чёрной Стреле» узнал бы её из-за неподражаемого Диоклетиана Криоса, который и был владельцем самой крупной шахты, в которой добывался бесценный серебряный уголь. Это топливо идеально подходило для поездов, стоило дорого, но расходовалось крайне медленно.

Сейчас на Инарию Монтроуз смотрели как на любовницу «большого господина». Ей старались угодить, даже выделили лучшее купе, несмотря на то что Инария ограничилась обычным пассажирским билетом.

Девушка приняла все эти почести без единого возражения. Время идёт, а кое-что не меняется… Окружающие всё ещё пытаются выслужиться перед герцогом, угождая Инарии. На самом деле это никогда не срабатывало.

Диоклетиан Криос оставался крайне бесстрастным человеком, и на самом деле леди Монтроуз любила его за это. Но всё проходит. И любовь, конечно, тоже.

Она комфортно устроилась в выделенном купе и капризно попросила услужливого проводника не тревожить её по пустякам. Когда двери закрылись, Инария потянулась к чемодану, доставая из него небольшую записную книжку.

Эта книжица была довольно старой. Кажется, леди Монтроуз не открывала её последние шесть лет, верно?

Пожелтевшие странички хранили очень многое, о чём Инария, по обыкновению, не желала вспоминать. Они впитали её горести, её слезы. Кое-где чернила безнадёжно размазались… Видимо, там, где она писала о самом сокровенном.

Леди Монтроуз до боли закусила внутреннюю сторону щеки, двумя пальцами расстёгивая верхние пуговицы тугого платья. Ей было душно.

Мысленно девушка прочертила свой будущий путь до покинутого поместья Монтроуз и горько усмехнулась. Да, это будет долго…

Сейчас, когда она осталась наедине со своими мыслями, прошлое настойчивей вползало в сознание, отравляя его извечными вопросами: почему и зачем.

Правильный ответ крылся где-то там, далеко… В её разорванной юности.

Обычно Инария не любила вспоминать былое (и на то имелись причины), но в этот раз всё немного иначе. Она знала, что ей физически необходимо закрыть глаза и вновь прожить этот чёртов путь, придя к невесёлым финальным аккордам.

Отмотать время вспять… Примерно на семь лет назад. До того дня, когда она переступила порог замка Криоса. До встречи с Диоклетином. И до трагической смерти родителей.

В тот самый день… Когда разорвалась помолвка Инарии Монтроуз.

***

— Какая же ты красивая, — тёплый голос матери звучал над ухом, пока она расчёсывала густые волосы Инарии, беспардонно оттеснив служанку. — Леонард будет счастлив жениться на такой красавице.

Инария покраснела, потупив взор. Тем не менее улыбка выдавала её искренние чувства. Девушка украдкой разглядывала своё отражение в зеркале и тихо радовалась. В честь весеннего бала ей пошили на заказ чудесное платье персикового цвета. В волосах сверкали украшения, а ясные глаза Инарии блестели от едва сдерживаемого нетерпения.

Она так ждала этого дня! Леонард Дорсе сделал ей предложение в прошлом году, соблюдая все обычаи. Один год они были помолвлены, но практически не виделись. Он присылал Инарии письма и подарки, подкрепляя свои обещания красивыми вещами.

Леди Монтроуз не любила его, стоит это признать. Но она была по-своему очарована ухаживаниями Леонарда и, конечно же, хотела стать его женой.

В день, когда начнётся первый весенний бал… Леонард будет танцевать с ней до поздней ночи, а потом подарит фамильное кольцо Дорсе. После этого (как сказала мама) Инария должна будет готовиться к скорой свадьбе.

— Мам… Вы с папой тоже будете на балу? — тихо спросила Инария, чувствуя лёгкую неуверенность.

— М? — женщина удивлённо вскинула бровь. — Ох, прости, дорогая… В этот раз мы не сможем. Но не волнуйся, на балу будут присутствовать дальние родственники и, конечно, твои подружки. Нечего переживать, Ина.

Девушка чуть слышно вздохнула, успокаивая нервы. Инарии не хотелось лишний раз переживать по пустякам, а потому она медленно встала и пошла на выход в сопровождении матери и служанок.

В главном холле стоял отец. Представительный, с густыми усами, он улыбнулся, когда Инария чинно спустилась по лестнице.

— Моя девочка так выросла, — проронил граф Монтроуз, качнув головой.

Тогда Инария лишь более горделиво вздёрнула подбородок, подчёркивая тот факт, что она нисколько не волнуется.

Родители проводили её до кареты.

— Не отходи далеко от жениха на балу, — строго напутствовал отец.

— И будь осторожна с балконами. Ветер сегодня холодный, ты можешь простудиться, — волновалась мама.

Инария кивала, чувствуя лёгкое раздражение. И почему они вечно так сильно волнуются? Она уже взрослая! Ничего дурного с ней не случится.

Девушка села в карету, поправила перчатки на руках и судорожно вздохнула, глядя в окно.

Она желала блистать на предстоящем балу. Чтобы подружки вертелись рядом, окидывая её завистливыми взглядами. Чтобы Леонард был там самым красивым, не оставляя её ни на минуту.

Возможно… Он её поцелует?

Инария подумала об этом и немного смутилась. Поцелуй чудился ей чем-то сладким, но немного запретным. О близости между мужчиной и женщиной Ина знала немного, из пикантных книг… Подобные книги ей тайком покупали служанки, краснея от смущения.

Леди Монтроуз тихонько фыркала про себя. Ну отчего же они так смущены? Сами же зачитываются такими книжками.

Впрочем, потом Инария и сама краснела, когда читала содержимое, сгорая от стыда. А теперь она едет на бал, на котором (возможно) сбудутся все её сокровенные фантазии.

Инария попыталась вспомнить Леонарда. Честно говоря, он выглядел довольно… обыкновенно. Приятный, но незапоминающийся. У графского сына была добрая улыбка, но глаза мелковаты. Лёгкое косоглазие делало из него деревенского дурачка.

Но в остальном Дорсе был весьма неплох! По крайней мере, он молод и достаточно хорошо сложен. Инария начала волноваться сильнее, когда карета остановилась у освещённого особняка.

Не забыл ли о ней Леонард? Но нет, юноша стоял невдалеке, явно ожидая леди Монтроуз. Инария постаралась успокоить бешеное биение сердца, нацепила на лицо вежливую улыбку и вышла, глядя прямо на сына графа.

Леонард мгновенно оказался рядом, запечатлев на её ладони аккуратный поцелуй.

— А вот и моя прекрасная невеста. Вы в порядке, леди Монтроуз?

Инария смутилась. Прямо сейчас он казался ей очень милым и внимательным:

— Я в добром здравии, лорд Дорсе.

Леонард осклабился и подставил локоть, охотно сопровождая Инарию на бал. Она хорошо запомнила свои эмоции, когда впервые оказалась в освещённом зале…

Как сказочно-прекрасно находиться здесь! Леди и лорды, обаятельные джентльмены и миловидные дамы… Столько людей праздно проводили время на балу прямо сейчас.

Леонард Дорсе танцевал с ней первый танец и был настолько внимательным, насколько можно представить. Юноша крепко сжимал талию Инарии и смотрел на неё так пылко, что на секунду леди Монтроуз стало не по себе.

Но потом она подумала, что это нормально. В конце концов, они помолвлены, верно?

Леонард говорил что-то о письмах и сетовал на то, что Инария отказывалась от более «близких» встреч.

— Мои родители не одобрили бы подобного, — уклончиво отвечала леди Монтроуз, чувствуя неловкость.

Это правда, Дорсе несколько раз предлагал ей встретиться наедине, но… Инария посчитала это неприличным. Что, если кто-то узнает о добрачной близости? И потом… После свадьбы у них с Леонардом будет предостаточно времени. Именно этими аргументами Инария оправдывала своё нежелание идти к нему на встречу.

— Леди Монтроуз… Полна добродетели, — проговорил Леонард со странным выражением лица.

В тот момент Инария просто кивнула, чувствуя лёгкую растерянность.

После первого танца Дорсе оставил её на краткое время. Тогда леди Монтроуз встретилась с подругами: Марианной и Алисой. Для них это также был первый бал, потому девушкам было, что обсудить.

— Как поживает твой жених, Марианна? — смеялась Алиса. — И твой, Инария? Я немного завидую, моя помолвка пока что не состоялась…

— Не переживай, — тут же ответила Марианна, — ты ещё найдёшь своего суженого.

— Я слышала, в этом году бал посетит кто-то особенный? — Инария решила сменить тему, дабы не огорчать Алису.

— Ам… Да! — выдохнула девушка. — Все ждут молодого человека из рода Криос.

— Криос? — Марианна нахмурилась. — Разве их род не прервался?

— Нет, — Инария улыбнулась уголками губ, — всё ещё есть глава семьи Криос.

— Говорят, он молод… И красавчик, — игриво хихикнула Алиса.

— А ещё Криосы в родстве с императорской семьёй, так что не мечтай, — качнула головой Марианна.

— Ха-ха… — Алиса сморщила носик, бросая в сторону Мари раздражённые взгляды.

Они часто ссорились, и именно Инария выступала мировым судьёй в их раздорах. Но сегодня, увы, был не тот день.

Леонард вернулся с напитками и, извинившись, сразу же увёл Инарию за собой, попутно здороваясь с высокопоставленными гостями. Многие отмечали красоту леди Монтроуз, и девушка расцветала от их комплиментов. Сегодня она действительно чувствовала себя самой яркой звёздочкой на праздничном вечере.

Дорсе вывел её на уединённый балкон и, выдохнув, порывисто обнял Инарию, касаясь губами девичьей шеи. Окружающая обстановка была крайне романтичной. Дивная ночь, мириады созвездий на небе, вид на освещённый сад. В то чудное мгновение… Девушка почувствовала лишь неприязнь.

Губы Леонарда казались ей слишком мокрыми и мерзкими. Словно толстый червяк елозил по её коже склизким телом. Леди Монтроуз больше всего на свете хотела оттолкнуть Леонарда, избежать его пылкого дыхания и бесстыдных касаний. И в тот момент он страстно прошептал ей на ушко:

— Давайте сбежим с бала, моя леди.

«Нет!» — едва не воскликнула девушка, такая волна отвращения поднялась в её душе.

— Эт-то… Непорядочно, — выдохнула она, слегка прикусив нижнюю губу, — я… Не могу.

Тогда Леонард вдруг поморщился, словно от зубной боли, но, чуть помедлив, промолвил:

— Как пожелаете, леди Монтроуз.

Между ними повисла гнетущая тишина, а потом лорд Дорсе фальшиво улыбнулся:

— Что ж… Я оставлю леди на несколько минут.

Когда он ушёл с балкона, Инария наконец смогла вздохнуть с облегчением. Она оперлась дрожащими руками на перила, тяжело дыша.

Чуть погодя девушка достала изысканный вышитый платок и сжала его в кулаке, пытаясь привести в порядок мятущиеся мысли.

«Леонард оскорбился? Да, он, вероятно… Недоволен моим поведением».

Инария была растеряна. Родители прилично баловали её, но это не значит, что девушка выросла капризной. В конце концов, ей было стыдно прямо сейчас…

«Возможно, я неправа? Просто… Это было так неожиданно. Конечно, Леонард мой будущий муж, но…» И вновь леди Монтроуз запуталась в собственных эмоциях.

Когда юноша трогал её, она едва сдерживала неприязнь. Но теперь, когда он просто ушёл… Инарии стало неспокойно.

«Нужно извиниться перед ним. Сказать, что я просто испугалась и…»

В этот момент Инария услышала шаги позади себя и обрадовалась.

Леонард, конечно же, не обиделся на её отказ!

— Лорд Дорсе… — Она обернулась, собираясь поговорить с ним, но тотчас застыла.

На балконе стоял чужой человек. Инария не знала этого джентльмена, но понимала, что он пьян. Неприятный запах алкоголя витал в воздухе, заставив её поморщить носик.

Незнакомец смотрел на леди с лихорадочным интересом, от которого липкое чувство страха поползло вверх по спине Инарии. Порыв холодного ветра растрепал её алые кудри. Девушка немного испуганно шагнула назад, решив хранить молчание.

Пусть он просто уйдёт. Но человек и не думал покидать балкон. Вместо этого он резко шагнул к Инарии.

— Богиня… Нимфа! Уж не меня ли ждёшь для страстного свидания? — Его голос был полон глумливых намёков.

— Не приближайтесь! — Инария повысила голос, надеясь, что тон звучит достаточно властно. — Мой жених вот-вот вернётся!

Пьяный мужчина слегка притормозил и посмотрел на неё так весело, будто счёл слова девушки за ложь чистой воды:

— Ага, как же… Иди сюда, прелестница!

Леди Монтроуз попыталась избежать его отвратительных объятий, но этот мужик оказался на удивление резвым. Он притянул ближе сопротивляющуюся девушку и начал лапать её грудь, гадко ухмыляясь. Его грубые, мерзкие касания заставили Инарию вскрикнуть. Её тошнило от страха.

Она пыталась вырваться из хватки незнакомца, но он был намного сильнее. Кричать громче девушка не осмеливалась, боясь привлечь лишнее внимание… По крайней мере, до сих пор.

Когда хватка мерзавца стала сильнее, леди Монтроуз решила отбросить гордость. Но закричать так и не успела.

В этот момент стеклянные двери балкона распахнулись. Свет хлынул из помещения, ослепив Инарию и пьяницу. Она наконец решительно оттолкнула от себя мужчину, пытаясь оправить помятое платье, но…

— Что здесь происходит?! — То был громкий голос Леонарда.

Он вошёл вместе с подругой Инарии, Алисой. За ними были и другие люди, которые явно собрались для того, чтобы посмотреть достойное «представление».

Инария почувствовала облегчение от того, что её спасли… Но облегчение это продлилось недолго.

— Как ты могла, Инария? — Алиса подскочила к ней и, взяв под локоток, повела вперёд, обеспокоенно причитая. — Неужели лорд Дорсе тебе настолько не по нраву? Я всё понимаю, но это… Так бесстыдно.

— Ч… что? — спросила девушка, не веря своим ушам.

— Ах, леди Монтроуз, — огорчённо проронил Дорсе, — вы даже отдали свой платок чужому мужчине!

Именно тогда Инария поняла, как всё это выглядело в глазах окружающих. Она миловалась на балконе с незнакомцем, предаваясь разврату… И даже отдала ему свой платок, что являлось доказательством любовной связи.

В ту секунду восторженные взгляды окружающих превратились в ядовитые шипы, протыкающие её кожу.

Он говорил про райский сад…

Но двери распахнулись в Ад ©

— Н-нет, я действительно не знаю этого человека! — Её жалкий голос потонул в насмешливом улюлюканье толпы.

Инария испуганно озиралась, будто надеялась на помощь хоть от кого-то…

Но реальность показывала иную картину. Алиса привела Инарию в освещённый зал, многие люди обступили их, оживлённо обсуждая произошедшее. Их глумливые взгляды и мерзкие шепотки терзали леди Монтроуз, не щадя её чувств.

— Где это видано?..

— Что скажет граф Монтроуз?

— Как отвратительно он воспитал дочь…

— Как порочно!

Все они смеялись над ней, осуждали её. Грех разврата отпечатался на бледной коже Инарии Монтроуз позорным клеймом.

Девушке стало дурно. В тот момент она не знала: в чём же провинилась? Но ей было ужасно стыдно. Почему Леонард смотрит на неё с таким отвращением? Почему Алиса привела её на суд кровожадной толпы и теперь стояла рядом с лордом Дорсе?

— П-правда… Тот человек просто подошёл ко мне… Он был пьян. Поверьте… — Голос Инарии ослаб, предательски подрагивая. Она знала, что вот-вот расплачется от ужаса и стыда.

— Меня не было около десяти минут, леди Монтроуз, — покачал головой Дорсе, не скрывая въедливого ехидства. — Почему он появился именно в момент моего отсутствия? Так ещё и ловко сбежал сразу после того, как вас обнаружили…

У Инарии кружилась голова. Она отчаянно оглядывалась, надеясь на поддержку, но все вокруг продолжали безжалостно высмеивать её.

— С вами поступили так ужасно, лорд Дорсе… — трогательно всхлипнула Алиса. — Моё сердце обливается кровью.

— Почему?.. — одними губами прошептала леди Монтроуз.

В тот момент она поняла ещё одну вещь. Её подруга беззастенчиво поддерживала Леонарда и клеветала на Инарию вместе со всеми. Алиса смотрела на Монтроуз столь глумливо и презрительно, словно она искренне наслаждалась происходящим абсурдом.

«Предательство…» — вкус крови на губах усилился.

Яркий зал торжеств расплылся перед глазами ошеломлённой Инарии, но она всё ещё слышала жестокие слова лорда Дорсе.

— В этот день я хотел подарить кольцо леди Монтроуз… Но вместо этого мне придётся разорвать помолвку.

— Что? — выдохнула девушка, чувствуя, как дрожат её пальцы и коленки.

Смешки стали громче. Аристократы презирали Инарию, а репутация была Монтроуз разрушена до основания. Что скажут её родители, когда узнают?

Прямо сейчас девушка хотела сбежать. Даже если бы ей пришлось спрыгнуть с балкона.

«Если я спрыгну… Смогу ли очистить свою запятнанную честь? Если я просто… Исчезну?»

Мысли путались, боль в голове нарастала ударами безжалостного колокола.

Леонард Дорсе смотрел на неё с усмешкой, слегка приобняв «безутешную» Алису.

«Он планировал это с самого начала?» — от подобных мыслей сердце Инарии задрожало, а глаза всё-таки наполнились слезами.

Её жизнь была разрушена.

— Я надеюсь, ваши родители выплатят мне достойную компенсацию… — высокомерно проронил Леонард Дорсе, чувствуя поддержку толпы.

И как раз в этот момент… огромные двери зала распахнулись, впуская внушительную фигуру. Разговоры стихли. Все высшее общество притаилось, внимательно разглядывая вошедшего.

Только кто-то в толпе обмолвился:

— Лорд Криос…

Мутное зрение Инарии немного прояснилось. Тогда она смогла разглядеть внешность незнакомого мужчины и невольно затаила дыхание.

Он был высоким и широкоплечим. Большинство молодых людей дворянского происхождения казались достаточно худыми и субтильными, но лорд Криос — совсем другое дело. Короткие иссиня-чёрные волосы мужчины зачёсаны назад, оголяя крепкий лоб. Его кожа была очень светлой, из-за чего сапфировые глаза выделялись особенно сильно.

Их цвет… Инария сравнила бы с росчерком молнии. Диоклетиан Криос казался неоспоримым хищником на банкете травоядных. Его суровое лицо устрашало, но в глазах застыла лишь непомерная скука.

Тем не менее он уверенно шёл к Леонарду и Инарии, которые застыли, будто остановив трагичную пьесу.

— Лорд Криос! — первым опомнился Дорсе.

Он льстиво улыбнулся и заслонил скорбную фигуру Инарии, проговорив:

— Простите за эту неприглядную сцену…

Диоклетиан Криос усмехнулся:

— Я прервал представление?

Его слова таили странный смысл, от которого Леонард на секунду замер, растерявшись.

— Лорд Криос, это лишь расторжение помолвки…

— О? — Диоклетиан заинтригованно выгнул бровь. — Невеста выбрала кого-то получше?

Он говорил возмутительные вещи, но люди в зале невольно начали перешёптываться. На этот раз их смешки кололи спину Дорсе. Последний покраснел от гнева и выпалил:

— Нет, вы не смеете!..

— Не смею? — Ледяной тон Криоса заставил всех замолкнуть. — Расскажите мне, лорд Дорсе.

Леонард нахмурился и сделал шаг в сторону, избегая прямого взгляда.

— Так я и думал, — усмехнулся Диоклетиан, обращая свой взор на Инарию.

Девушка вздрогнула, прикусив внутреннюю сторону щеки до боли.

— Уведите леди Монтроуз, — мягче произнёс Криос, обращаясь к подоспевшему дворецкому, — а что до вас, Дорсе…

Диоклетиан улыбнулся, и в его улыбке крылось нечто угрожающее:

— Я постараюсь донести до соответствующих людей информацию о «неприглядной сцене» разрыва помолвки. В конце концов… Именно вы предпочли вынести на всеобщее обозрение скандал, детали которого обсуждаются, по обыкновению, за закрытыми дверьми.

Дальнейшего их разговора Инария не слышала. Её поспешно вывели прочь и усадили в карету, отправив домой, к родным.

Позже она узнала, что лорд Криос всегда относился с большим презрением к роду Дорсе. Можно сказать, что его «помощь» не имела отношения к самой Инарии.

Однако в тот роковой день, когда он единственный защитил её во всеуслышанье… Что-то дрогнуло в сердце Инарии Монтроуз.

Она не смогла отвести от него взгляда.

***

Граф и графиня были крайне разозлены. К сожалению, разрыв помолвки произошёл при таких трагичных обстоятельствах, что именно Леонард считался «потерпевшим», а потому ему должны были выплатить компенсацию.

Инария была безутешна.

— Девочка моя… — мать вздыхала, вытирая горючие слёзы Ины. — Не печалься так сильно. Нам повезло, что гнилое нутро лорда Дорсе вскрылось до свадьбы… А деньги не проблема.

— Кто на мне теперь женится, мама? — не унималась Инария.

— Скандал забудется, — тепло улыбнулась женщина, — мы найдём для тебя лучшего мужа… Вот увидишь, один годик — и никто не вспомнит о разрыве помолвки.

Мама лукавила. Подобное оставалось на репутации женщины жирным пятном, но… В ту пору Инария действительно начала потихоньку успокаиваться, отчаянно надеясь на лучшее.

Многие родственники прибывали в поместье Монтроуз, дабы утешить Ину. Но в числе посетителей не было её подруг: Марианны и Алисы. Будто бы они предпочли откреститься от дружбы с ней раз и навсегда.

Впрочем… Тогда леди Монтроуз с горечью вспомнила предательство Алисы. Похоже, их дружбе настал конец.

Активнее прочих Инарию утешал Гэвин, дядя по отцовской линии. Он часто бывал в поместье Монтроуз. Титул графа принадлежал отцу Инарии, а Гэвин занимал административную должность в графстве, помогая старшему брату.

Он всегда казался Инарии хорошим человеком, потому как Гэвин не высказывал зависти и недовольства по отношению к её отцу. Он всегда был радушен и громко смеялся.

— Не горюй, Инария, — проговорил дядя, погладив её по плечу, — разрыв помолвки не конец света. Вот я, например, аж дважды избежал брака — и ничего!

— Но дядя не женат до сих пор, — невольно нахмурилась Инария.

— И совершенно счастлив. — Гэвин подмигнул ей, отчего девушка всё же улыбнулась.

Отец часто говорил с дядей о браке. Гэвину было под сорок, однако он старательно избегал подобных вопросов.

Честно говоря, Инарии казалось, что дядя действительно счастлив, будучи неженатым. И она не понимала: отчего граф так злится на него время от времени?

Но в любом случае… У леди Монтроуз были и другие заботы. Её перестали звать на чаепития и встречи. Очевидно, что инцидент на балу повлёк за собой разрушительные последствия…

Тогда Инария вновь вспомнила лорда Криоса и, немного смутившись, послала доверенную служанку в город, собрать сплетни о том человеке.

Вскоре служанка вернулась.

— О лорде Криосе говорят так много! — со вздохом призналась она. — Говорят, он единственный законный наследник ныне покойного эрцгерцога… Некоторые вспоминают скандал минувшего десятилетия.

— И что же тогда произошло? — с лёгким любопытством потянула Инария.

— При рождении Диоклетиан Криос унёс жизнь своей матери. А когда ему исполнилось семь лет, его отец привёл с Охотничьего праздника женщину. Эта любовница, по слухам, разрушила род Криос.

— Что? — Инария удивлённо выдохнула. — Но как?

Обычно статус любовницы не мог сравниться со статусом главной жены… Это все знали.

— Старший брат лорда Криоса влюбился в ту женщину. Начались распри и склоки… Что произошло потом, никто не знает, но все помнят ужасающий пожар, в котором выжил только Диоклетиан Криос. — Служанка вздохнула, будто бы искренне жалея наследника эрцгерцогства.

С губ Инарии сорвался невольный вздох. Как ужасно! Трудно поверить в то, что такая великая семья столь просто канула в неизвестность…

— Лорд Криос… Пока ещё не принял титул эрцгерцога? — проницательно спросила девушка.

Будучи юным, он не мог в полной мере унаследовать землю Криос. Большой удачей считалось уже то, что никто из алчных родственников не заявил права на место главы…

— Говорят, Диоклетиан Криос вскоре увидится с императором и примет титул… — неуверенно пробормотала служанка.

Именно тогда Инария вспомнила: дела рода Криос всегда решала императорская семья. Верные волки на службе империи… Западный эрцгерцог должен был истреблять монстров в густых заповедных лесах, выполняя волю императора.

Заметив заинтересованность леди Монтроуз, служанка взволновалась:

— Н-но вам лучше не влюбляться в него, леди!

Инария удивлённо похлопала длинными ресницами и, наконец, позволила себе улыбнуться. О какой любви идёт речь? Родители никогда бы не позволили ей связать жизнь с пугающим Криосом.

Но служанка продолжала…

— Его любовные похождения не знают границ! Очень многие женщины становились любовницами лорда Криоса, однако, женитьбы он избегает. Все твердят о том, насколько лорд требовательный…

Леди Монтроуз поняла, что её верная служанка собирала слухи, пока делала заказы для неё в модных бутиках. Именно о таком любят судачить леди более скромного происхождения.

Тем временем девушка продолжала, понизив голос (как заправская сплетница).

— Всем любовницам лорд Криос предъявляет ряд условий и вроде бы даже заставляет подписать контракт… Но требования столь жестоки, что ни одна леди не продержалась бы долго рядом с ним! — служанка округлила глаза. — А ещё, ещё говорят о том, что он извращённый человек, который получает удовольствие от убийств…

— Хватит, Марта. — Инария нахмурилась, решительно качнув головой. — Это уже слишком. Не стоит так неуважительно отзываться о лорде Криосе.

Служанка поняла, что зашла слишком далеко, и смущённо опустила голову.

В тот вечер Инария подумала о том, что ей стоит поблагодарить Диоклетиана Криоса за проявленное милосердие. Будет ли вежливо, если она отправит ему письмо? Или слишком неуместно?

Впрочем… Тогда она не знала, что её жизнь совсем скоро окрасится в более мрачные тона.

***

Вначале ничто не предвещало беды. Инария проснулась ближе к полудню и позвала свою личную служанку, Марту, с намерением отправиться к родителям.

— Леди… — смущённо проронила Марта. — Господин и госпожа ещё не вернулись из театра.

— Как же? — девушка удивлённо вскинула бровь. — Уже утро…

Граф и графиня обожали театральные представления. После них они часто прогуливались по столице и могли вернуться домой очень поздно. Но никогда не случалось такого, чтобы они пропадали на всю ночь.

Тем не менее Инария старалась не волноваться.

— Возможно, матушка и отец слишком устали и решили переночевать в другом месте…

Странное объяснение, но она готова была принять его за истину. Итак, Инария спустилась в трапезную и там позавтракала, периодически поглядывая на старинные часы. Минутная стрелка еле ползла, секундная — стремительно неслась вперёд.

Неприятное беспокойство поселилось в её душе и грызло лёгкие изнутри. Почему же родители даже не послали весточку о своём отсутствии? Они никогда не поступали так легкомысленно…

Время шло, а нехорошее предчувствие нарастало. В какой-то момент Инария поняла, что бездумно смотрит на миску остывшей каши, не ощущая ни малейшего аппетита.

Тогда она вызвала дворецкого семьи Монтроуз.

— Простите, юная леди… От графа до сих пор нет никаких вестей, — твёрдо произнёс мужчина.

Инария резко встала и заметалась по комнате, чувствуя заторможенность сознания.

«С ними всё хорошо. Это ведь мои мама и папа… С ними… Всё хорошо, верно?»

Время шло, а новостей так и не было. Весь особняк погрузился в напряженную тишину, которая вот-вот порвётся, оголяя свежие нарывы. Никто не говорил об этом вслух, но все подсознательно догадались: произошло нечто ужасное.

А потом появился начальник столичной стражи.

Он пришёл неторопливо и вежливо, и именно эта осторожная вежливость пугала сильнее всего. Инария сбежала вниз по лестнице и посмотрела на него вопросительно, даже забыв о правилах приличия.

Начальник стражи медленно снял шляпу и, откашлявшись, проговорил:

— С прискорбием сообщаю, леди Инарии Монтроуз… Что граф и графиня были убиты в ночь с…

Сердце Ины прострелила острая боль. Она побелела и вздохнула, чувствуя, что ей не хватает воздуха. Слёзы выступили на глазах мгновенно, ещё до той секунды, когда она полностью осознала слова начальника стражи.

Её родители… Её нежная, заботливая мама. Её сильный, проницательный папа…

Мертвы. Их больше нет.

Инария не слышала дальнейших слов того человека, потому что окружающее пространство вдруг зарябило и начало расплываться в глазах. Пронзительный звон заглушал голоса, резонируя с бешеным сердцебиением.

Инария… Задыхалась от отчаянных, горьких слёз. Они душили её, пока мысли путались в сознании, переплетаясь с образами родителей.

Мертвы. Убиты.

Кто-то убил её маму и папу…

С этой минуты Инария осталась одна в недружелюбном мире.