Алая дева для дракона

Властитель Дэмиан и Маркус Брессар (дракон)

― Никогда! – яростный вопль взорвал тишину малого зала для аудиенций. – Повелитель, ты знаешь, что всегда можешь положиться на меня. Что прикажешь, всё сделаю. Но не это! За что ты так со мной? Жениться на убийце? Нет!

Молодой, высокий мужчина вскочил со стула и стоял, вцепившись в его спинку так, что побелели костяшки пальцев. Карие глаза полыхали гневом, красиво очерченные губы кривились от отвращения и ненависти.

― Маркус, это не кара. Именно потому, что ты мне предан, я и прошу столь много, – терпеливо объяснил правитель Дэмиан. – Нельзя, чтобы девчонка погибла.

― Почему? Половина ордена считает, что её нужно убить. И я отношусь к этой половине! Незачем такой твари жить!

― Она могла прикончить тебя, но не сделала этого, а сдалась. Сама пришла, зная, что её может ждать смерть. И она рассказала много такого, о чём мы и не надеялись узнать. Ни один шпион, посланный нами в Дом Синего Полоза, не вернулся живым. Её сведения дорогого стоят и проливают свет на многие загадки.

― И мы можем ей верить, да? Если так, то зачем нужен брак? Пусть просто живёт, можно ещё и денег дать. За честность, – съязвил дракон, и запустил пятерню в длинные тёмные волосы, словно собирался клок вырвать. – О каких сведениях речь? Ты сам сказал, что даже глава ордена пытался прочесть её мысли, но не преуспел. Наша магия странным образом бессильна перед разумом оборотицы. Не подозрительно ли это? Говорю тебе, повелитель, тут какой-то подвох. И я уверен, она и есть убийца!

― Ты не можешь быть в этом уверен, – рявкнул Дэмиан, потеряв терпение. –  Конор был один в комнате, когда погиб. Если бы не клочок красной шерсти в его пальцах и не обрывок фразы, которую твой отец успел написать, мы бы и не поняли, как его убили.  А девчонка назвала имя той, что это сделала.

― Предала соплеменницу? Ай, молодец! Или просто соврала? Мы ведь не можем проверить! – зло усмехнулся Брессар и снова взорвался: – Да даже если всё так, как мне смотреть на неё? Такая же оборотица убила моего отца! Жить с этой девкой, значит предать его память. Как мне привести эту гадину в родовое гнездо и лечь в одну постель? Я ненавижу её так, что готов задушить!

― Если она убила Конора, то почему спасла тебя? Скажи! – Дэмиан сорвался с места и схватил дракона за плечо, заглянув в лицо. – А ещё ответь: ты веришь мне? Неужели думаешь, я предложил бы тебе подобное без особой причины? Это возможность поймать настоящую убийцу, Маркус.

― Ты уже её поймал, повелитель, – стоял на своём Брессар. – А меня она «спасла» по каким-то своим причинам. Повторяю, тут точно есть подвох. Её заслали к нам под видом кающейся грешницы, а мы и поверили!

― Маркус, хватит! – от рёва правителя дрогнули стёкла в стрельчатых окнах. – Я повелел тебе жениться на этой девушке, и ты женишься. Во-первых, как раз для того, чтобы исключить всяческие подвохи. А во-вторых, девчонка боится мести. И если окажется права, то те, кого мы ищем, сами придут за ней. А мы будем готовы. Понял?  Я даю тебе в руки приманку, лови преступницу, как мечтал. Ну а если в процессе ловли с твоей женой что-то случится... Что же, бывает.

Дэмиан многозначительно посмотрел на собеседника, который замер после таких слов. В Марашохе мужчина, овдовевший после несчастного случая, не имел права снова жениться. Раз не уберёг одну, то и другой жены не видать.

― Повторяю, это не наказание, Маркус. И я понимаю твои чувства, но потерпи. Пока что оборотица нужна нам живой. И лучше тебя никто её не защитит.

― Повелитель, ты намекаешь, что если эта отвратительная тварь погибнет, то мне за это ничего не будет? Я снова смогу жениться? – Брессар взглянул прямо в глаза Дэмиана.

― Ну... Не такая она и отвратительная. Девчонка очень хорошенькая, – улыбнулся тот, уходя от ответа, однако дракон был упрям.

― Если я выясню, что она соврала, если узнаю о предательстве, что мне делать?

― Тогда можешь убить её, – взгляд Дэмиана стал ледяным, от усмешки и следа не осталось.  Правитель протянул Брессару указ с печатью и подписью. – Вот. Здесь говорится, что уличив оборотицу в злом умысле против кого-либо из жителей Марашоха, ты имеешь право убить её без суда. И что если она погибнет от несчастного случая, когда вина её будет неоспоримо доказана, ты сможешь жениться снова. Понимаешь? Твоя жена либо будет верна тебе и Дому Серебряной Ветви, либо умрёт. Потерпи, Маркус. Это наш шанс разделаться с врагами.

― Этот приказ, как нож в спину... – процедил сквозь зубы дракон.

― Знаю... Прости. Но может, это тебя чуть взбодрит? – правитель прошептал заклинание и начертил пальцами круг в воздухе.

Появилось призрачное зеркало. Серебристая поверхность уплотнилась, стала темнеть, а потом в ней показалась хрупкая фигурка. Красивая девушка лет девятнадцати-двадцати сидела на скамье и тихонько раскачивалась из стороны в сторону. Густые, очень длинные, красные волосы закрывали её плечи и спину, свисали локонами с края сиденья, а большие голубые глаза невидяще смотрели в одну точку, аккуратная, высокая грудь поднималась и опадала в такт учащённому дыханию. Пленница была встревожена, и при этом выглядела бесконечно одинокой и уязвимой...

― Не хочу я на неё смотреть! Без разницы, как она выглядит. Надеюсь, этот брак закончится очень быстро,  – отвернулся дракон, ударив рукой по магическому зеркалу. Фантом растаял, а правитель довольно улыбнулся.

― Я знал, что могу на тебя положиться. Что ты всё поймёшь и поступишь, как должно. Свадьба завтра. Нечего тянуть. Она не откажется, я уверен...
---------------
Маркус Брессар Пламенный:

Тяжёлая, окованная металлом дверь заскрипела, заставив меня встать со скамьи. Стены, пол и потолок темницы вспыхнули серебристым светом, показывая, что каждый камень в них пропитан убийственной магией, и пленнице не выбраться. Впрочем, я и не пыталась. Зачем это, если сама сдалась на милость «врагов»?

Властитель Дэмиан, высокий, сухопарый мужчина средних лет, по-хозяйски вошёл в камеру и несколько секунд молча изучал меня тяжёлым, суровым взглядом, от которого хотелось спрятаться. Правитель всматривался так, словно стремился проникнуть в разум и душу.

― Ты станешь женой одного из моих вассалов! – объявил он наконец. – Мы оценили твой поступок, но всё же не доверяем. Сегодня ты предала своих хозяев, а завтра предашь нас. И единственный способ помешать этому – брак. С брачной меткой ты не сможешь навредить мужу, а через него и весь орден  будет в безопасности. Предашь нас, предашь и его. Магия брачной печати не убьёт тебя, конечно, но будет причинять такие муки, что сама станешь молить о смерти.

― И кому вы прикажете жениться на мне, повелитель? – во рту моментально пересохло, но я постаралась говорить спокойно, хотя по спине пробегал озноб, не такой мне рисовалась в мечтах  свобода. – Думаю, никто не обрадуется подобному союзу, я чужая в этом мире и много лет провела среди ваших врагов.

― Большинство не обрадуется, да. Но Маркус Брессар из Лаколны, которого ты и должна была убить, согласится лично за тобой присмотреть. Я уверен. Он безгранично предан своим родичам, нашему народу и мне.

― Брессар Пламенный?.. – грудь сдавило, словно обручами, воздуха не хватало. Кто угодно, только не он! Этот дракон никогда мне не поверит, будет видеть в жене только врага! – А если... откажусь? – голос дрогнул, выдавая ужас и смятение. Что может ждать меня рядом с этим человеком?

Пятый день моя жизнь висела на волоске и зависела от решения правителя и его советников. Я понимала, на что шла, даже готовилась услышать смертный приговор, ведь предателей везде ненавидят. Но это... Такого я не могла даже предположить!

― Выбор у тебя есть, – правитель наблюдал за мной с тем же интересом, как некоторые следят за агонией недобитой мухи. В бледных глазах не было ни капли сочувствия. – Брак или смерть. Решай. Сейчас, – потребовал он.

Повелитель Марашоха, или рыжих земель, не привык ждать ответов и обсуждать свои приказы. Прямая осанка, холодный взгляд, плотно сжатые губы… Даже в облике этого человека не было ни намёка на мягкость и сострадание, и, как я слышала, властитель нрав имел суровый, безжалостный, и слабостей за ним не водилось. К тому же Дэмиан был одним из сильнейших магов этого мира. Он легко мог уничтожить меня движением пальца, однако предлагал выбор, пусть и страшный… Это показалось мне странным. Ему понадобилась дева-оборотень? Зачем?

― Отвечай, девица, – властный окрик отразился от каменных стен.

― Брак, – сдавленно прошептала я, вспомнив слова мамы, что смерть, это конец, а пока есть жизнь, есть и надежда.

Повелитель удовлетворённо кивнул и вышел, бросив на прощание, что из подземелья меня не выпустят до прибытия жениха. Стены снова вспыхнули, а я тяжело опустилась на скамью. Дрожащие ноги отказывались держать обмякшее тело, зато разум был поразительно ясен.

Меня не убьют. Но из этой камеры я выйду женой мужчины, которого никогда не видела, хотя имя его хорошо знала. Маркус Брессар Пламенный – один из сильнейших драконов-оборотней Марашоха. Враг и гроза моих бывших хозяев. Могучий воин, бесстрашный, умный, дерзкий. Ещё, я слышала, что он богат, молод, высок, по-мужски красив и очень нравится женщинам. Мечта, а не жених... Вот только этот человек винит меня в смерти своего отца и ненавидит…

Пока есть жизнь, есть и надежда. Но не завела ли эта надежда меня в ловушку, из которой я уже не вырвусь живой?..

--------------------
Тоб-сара Лар Окраи

Утром, когда ещё только светало, за мной пришли. Так скоро... Нет, я не надеялась избежать брака. Слишком хорошо усвоила с детства, что если должно произойти нечто ужасное, то чуда не случится, никто не придёт и не спасёт. Но мне было необходимо время, чтобы смириться, найти в себе те силы, которые помогут справиться. Времени мне не дали...

Внутри всё цепенело от страха, пока слушала, как поворачивается ключ в замке. Ладони сделались липкими, а к ногам, словно каменную глыбу привязали. Вот сейчас меня столкнут в ледяную воду, где плавает гигантский монстр, и я никогда больше не выплыву, став его добычей.

― Выходи, чужачка, пришли за тобой, – проворчал старый бородатый охранник, распахнув дверь и ослепив меня сиянием факела. В камере не было даже свечи.

Он молча провёл меня длинными коридорами к винтовой лестнице, и, кивком головы, велел подниматься. Факел остался у него, так что я осторожно шла, делая вид, что плохо вижу в темноте. К счастью, лестница оказалась короткой и вывела на небольшую площадку, где из очередной приоткрытой двери лился тёплый свет. Там меня ждали.

― Иди за мной, девушка. Велено тебя вымыть, накормить и принарядить, – сухо и недовольно проскрипела толстая тётка, косая на один глаз и воняющая какой-то кислятиной.

Голова закружилась, от волнения меня мутило, какое там накормить! Но лучше молчать и слушать, если хочу понять, что происходит. К чему меня готовят? Брессар решил увидеть невесту перед свадьбой? Или он будет ждать уже в храме?

Вскоре я узнала ответ. Пока мылась и одевалась, служанка принесла молока, хлеба и варёное яйцо с солью. Заметив, что я не спешу накинуться на еду, женщина подтолкнула меня к столику.

― Ешь! А то чего доброго свалишься в обморок прямо на свадьбе.

После её слов пальцы задрожали так, что не получалось застегнуть пуговицы на лифе платья. Увидав это, служанка оттолкнула мои руки и проворчала:

― Экая ты неловкая... И на что такая господину знатному, да ещё дракону? То-то он вчера, как прилетел, так напился и таверну в городе разнёс. Насилу стражники успокоили, да в замок привели... – тётка закончила меня одевать, и затянула высокий пояс-корсет поверх платья и верхней юбки. – Вот талия-то хороша. Тонкая, как былиночка, – и приказал строго: – Ешь. Холодно на улице, и до храма путь неблизкий. Продрогнешь в паланкине, а мне потом достанется.

Я уже почти не слушала женщину, в голове билась одна единственная мысль, вызывая жуткие образы – он пил... А протрезвел ли теперь? Я видела, на что способны пьяные, сколько в них злобы, сколько грязи человеческой выходит на поверхность. И если Брессар тоже таков, то не сложно догадаться, на кого выльется его ярость.

Дороги к храму я не запомнила, перед глазами прыгали какие-то мушки, всё расплывалось, а тело, словно деревянное, ничего не чувствовало.

На широких ступенях высокого здания с серебристым шпилем и блестящими чёрными колоннами меня ждал сам властитель Марашоха. Я вышла из паланкина и опустилась на колено, так было принято приветствовать повелителя, а в его отсутствие и самых знатных баронов... И драконов, стоявших в иерархии местного общества даже выше аристократов.

― Оцени, какая честь тебе оказана. К алтарю пройдёшь с самим правителем! Хочу лично передать тебя в руки жениху и убедиться, что он тебя принял, – Дэмиан был мрачен, и я поняла, что не очень-то вассал согласен на брак, раз понадобилось его личное присутствие.

Мужчина протянул мне руку и даже помог подняться. При этом тяжёлый браслет из рыжего хрусталя Саллаора, «подарок» жениха, врезался мне в запястье. Редкий магический минерал ценился в Марашохе дороже золота и бриллиантов, потому что мог, как усиливать магию, так и заглушать.

Мой браслет глушил способность к обороту, и к тому же был зачарован так, что снять его с меня мог только даритель... Мы ещё не были женаты, а оковы я уже ощутила.

В пустом и холодном храме лишь пара масляных лампад освещала пространство вокруг ритуального древа в каменном вазоне. Причудливо изогнутые, густые ветви образовывали подобие широкого плоского навеса над коротким и мощным стволом. Светлая кора сияла серебристым светом, а воздух был наполнен сладковатым ароматом белоснежной смолы, проступавшей капельками на крупных ветвях. 

Серебряное древо было священным символом магов Марашоха. Их орден назвался Домом Серебряной Ветви, и магия в своём видимом проявлении так же была серебристой.

Сейчас глава ордена, высокий, сухопарый мужчина в бело-серебристых длинных одеждах, стоял справа от древа и смотрел на меня с осуждением и неприязнью. На суде он больше всех ратовал за то, что мне нельзя верить, а когда не сумел прочесть мои мысли, и вовсе назвал шпионкой и призывал казнить.

Как же мне было страшно тогда! И как маялась я в неведении эти пять дней, пока властитель и его совет решали мою судьбу! Но всё это ни в какое сравнение не шло с парализующим ужасом, накрывшим меня теперь.

Все мои наблюдения были лишь способом отвлечься, чтобы не смотреть на молодого мужчину, застывшего в неестественно напряжённой позе по другую сторону от древа. Я страшилась даже вскользь глянуть на дракона, но каждой частичкой своего существа, буквально всей кожей чувствовала прожигающий, яростный взгляд, в котором было только одно – жажда моей крови.

Дэмиан подвёл меня к древу.

― Тоб-са́ра Лар Окра́и, – обратился он ко мне, – ты уже знакома с главой ордена многомудрым Бенедиктом Карно́ром, а вот с женихом самое время познакомиться, – властитель повернулся к дракону. – Маркус Брессар из рода Пламенных, хозяин Лаколны, отдаю в твои руки эту деву, чтобы ты берёг и защищал её. А ты, тоб-са́ра, теперь должна подчиняться своему господину, почитать и уважать его. И...

― Повелитель, – перебить властителя оказалось легче, чем посмотреть на жениха, – я согласна уважать и почитать будущего супруга, согласна подчиняться его воле, пока она не противоречит здравому смыслу и человечности. Но никогда не будет господина у тоб-са́ра. И те, кто называл себя моими хозяевами, теперь знают это. Я скорее умру, чем стану чьей-то собственностью.

Мой взгляд, до этого направленный строго вперёд, скользнул по удивлённому лицу правителя, а потом остановился на женихе. Наши глаза встретились, и меня чуть с ног не сшибло волной дикой ненависти. Брессар источал такую злобу, что сам не замечал, как вытягиваются зрачки, а на коже проступает рисунок чешуи.

― Ты... – в низком, негромком голосе дракона отчётливо слышалось рычание, – смеешь защищать своё вонючее племя? Ты, бывшая подстилкой и убийцей в Доме Синего Полоза?! Никогда не была ты никем, кроме как рабыней, вещью, которой пользовались! Такой ты и останешься. Только с этого дня хозяином твоим стану я. Один неверный шаг, и тебе конец. Ослушаешься хоть раз или попытаешься перечить, как сейчас, и проведёшь остаток дней в подземелье моего замка. Поняла?

Ноги подкашивались от страха, я видела, что Брессар готов выполнить свои угрозы. Даже сейчас, не стесняясь правителя, он нависал надо мной, давил своей мощью и силой, вынуждая сжаться в комок, склонить голову, встать перед ним на колено.

― Я рискнула жизнью ради свободы, и не позволю сделать себя рабыней снова. Ни тебе, ни кому другому! – вместо того, чтобы уступить, я с вызовом вскинула голову и выпрямилась во весь свой небольшой рост. Мои глаза неотрывно смотрели в глаза жениха, и казалось, что жар, полыхающий между нами, вот-вот расплавит камни вокруг, а нас самих обратит в пепел.

― Ты покоришься, – Брессар процедил это еле слышно и шагнул ближе ко мне, обдав горячим дыханием и парами перегара. – Заставлю.

― Нет, – я упрямо сжала кулаки и не двинулась с места, прямо и решительно глядя в драконьи глаза. Если дам слабину сейчас, он захочет сломить меня. – На мужа согласна, на хозяина и господина нет.

― Послушай, девица, – раздражённый голос правителя прервал наш спор, – тебе был дан выбор. Не заставляй меня пожалеть об этом и передумать. Муж для жены господин, так было и так есть. Я не желаю твоей смерти, поэтому не усложняй.

При этом Дэмиан выразительно посмотрел на Брессара, словно отдал приказ без слов. Дракон мрачно усмехнулся.

― Мы слишком долго разговариваем, – он схватил меня за руку, пальцы мёртвой хваткой вцепились в запястье, и проклятый браслет врезался так, что казалось, сейчас сломает мне кости. – Жените нас, многомудрый, – велел дракон главе ордена, а сам в упор смотрел на меня. – Теперь уж я не откажу себе в удовольствии укротить... невесту, – Брессар дёрнул меня к себе и снова навис, сверля взглядом: – Ты зря бросила мне вызов.

От его ухмылки ледяной пот прошиб, но годы рабства сделали своё дело. Я научилась не показывать страх, терпеть боль и держать удар. Видя, что я не опускаю глаз, женишок оскалился, но тут же цинично рассмеялся.

― Посмотрим, как долго ты выдержишь, – он оттолкнул меня и вытер руку о штаны, словно запачкался.

― Повелитель, может быть всё же лучше казнить? – подал голос глава ордена. – Это решило бы все проблемы, ведь сведения мы уже получили...

― Начинай церемонию, Бенедикт, я не собираюсь стоять тут весь день, – приказал правитель вместо ответа.

Жених снова грубо схватил меня за руку и поставил справа от древа, сам встал слева, не отпуская моей руки, а перед нами, под сенью кроны стоял маг.

Воздев руки к потолку, он пропел магическую формулу, и кора древа вспыхнула серебристым огнём, мелкие искры медленно разлетались во все стороны, а я завороженно следила за этим чудом.

― Мы призываем духов предков этого мужчины и этой женщины, чтобы они засвидетельствовали этот союз!

Маг снова пробормотал заклинание, и перед драконом появился небольшой язычок огня, танцующий в воздухе. Передо мной сначала было пусто, но потом на древе вырос аккуратный лист, зелёный, с небольшим пушком на внутренней стороне, и я всхлипнула, не веря своим глазам. Никогда не думала, что снова увижу лист Фа́ттиа, священного вечнозелёного дерева, росшего на моей родине. Наш народ верил, что души умерших вселяются в эти листья...

Как случилось такое? Откуда Серебряное древо узнало о том, что было в другом мире? И неужели кто-то из моих предков ещё помнил меня?..

Лист отделился от ветви, покружил в воздухе, легонько коснулся моей щеки, приласкав, и замер рядом с язычком пламени. Впервые за многие годы у меня в глазах стояли слёзы, а рыдания горели комом в горле. Какая-то неведомая сила, но родная, поддерживающая, пришла ко мне в этот тяжёлый час. Пока есть жизнь, есть и надежда... Быть может, для меня ещё не всё кончено?

Маг читал заклинания, а я всё смотрела на лист Фаттиа, и чувствовала, как наполняюсь верой в то, что смогу всё преодолеть. Я тоб-сара, старшая дочь и гордость рода Окра́и, и никому не сломить мой дух, не поработить душу.

Я вздрогнула, когда  Карнор порезал ритуальным кинжалом мою руку, оказалось, что раньше он уже проделал это с драконом, и теперь сложил наши ладони так, чтобы ранки соприкоснулись. Меня затрясло, как от лихорадки и бросило в жар, слова заклинаний гремели в ушах, и голова кружилась, а потом пришла боль. Запястье прожгло, словно к нему раскалённый металл прижали.

Карнор разнял наши руки и повернул тыльными сторонами запястий вверх. Там, где жгла боль, я увидела метку-кольцо, похожую на татуировку. Левая половина рисунка была алая, из сполохов огня, а правая чёрная из ветвей с листьями. На руке дракона был такой же знак.

Многомудрый прочёл последнее заклинание, и лист Фаттиа плавно опустился на ранку на ладони дракона, а язычок пламени слетел на мою ладонь. Никакого прикосновения или ожога я не ощутила, но кожа затянулась моментально.

― Родовые духи-хранители признали союз, а магия создала нерушимую связь. Вы стали мужем и женой, – возвестил глава ордена, древо снова вспыхнуло серебристым огнём, и нас двоих осыпало искрами. – Можешь поцеловать новобрачную, Маркус, – язвительно усмехнулся Карнор, и добавил: – Правда, сомневаюсь, что хочешь.

― Не хочу, – прорычал дракон и даже не взглянул на меня. – Мы улетаем в Лако́лну.

― Не торопись, – правитель тронул Брессара за рукав и протянул небольшую шкатулку из серебра. – Подарок от меня. И кто знает, может однажды ты и этот брак назовёшь подарком...

Властитель открыл портал и исчез, а дракон заглянул в шкатулку. На чёрном бархате лежал кристалл Саллаора размером с кулак младенца. Он стоил целое состояние.

Я снова задумалась, почему же Дэмиан, вместо того, чтобы просто убить меня, вынудил дракона жениться, да ещё расщедрился на такой свадебный дар? Для чего им была нужна моя жизнь?

Мы покинули храм, причём дракон ушёл, даже не оглянувшись, а Карнор кивнул ему вслед и процедил мне сквозь зубы:

― Догоняй, – он тоже скрылся где-то во внутренних помещениях храма, и я осталась одна.

Кругом было темно, пусто и холодно, прямо как в моей жизни. И только за спиной светилось Серебристое древо, напоминая те счастливые года, что мне перепали, прежде чем мою судьбу сломали и изуродовали.

Я медленно пошла к выходу, думая об этом.

Непроходимые леса Ф’аола, моего родного мира, всегда таили множество тайн… Издревле среди нашего племени ходили предания о чародеях, появляющихся из ниоткуда, о колдунах, способных убить молнией, о вспышках синего света в густых чащах. Даже мы, дети, считали это просто сказками, пока однажды окрестные леса не озарились синим сиянием.

Герои тех страшных легенд хлынули на наши мирные земли. Предания ожили и стали кошмаром наяву.

Я – Лар Окраи, внучка старейшины, правнучка шамана, тоб-сара... Моя семья, жившая на краю поселения, была первой жертвой пришельцев. Убили всех, но пощадили меня, десятилетнюю девчонку. И заставили смотреть на бойню... Я никогда не забуду того ужаса. Чужаки просто поднимали руки, с пальцев срывались синие молнии, и люди, которых я знала и любила всю жизнь, падали замертво. Мужчины, женщины, дети… Захватчики не щадили никого, а наши самые сильные воины и шаманы не могли противостоять неизвестному врагу.

Часа не прошло, как моё племя было истреблено. Остались лишь семь девочек, примерно моих лет. Те, кого ещё только ждала инициация. И если бы тогда я знала, что готовит мне будущее, бросилась бы на убийц, а не застыла в ужасе, не чувствуя  своего тела. Я сделала бы всё, чтобы умереть…

Потом такой возможности не было, но теперь, когда я вырвалась из лап хозяев, моя жизнь, наконец-то, принадлежит мне. И не важно, что думает дракон.  

Вспомнила о Брессаре, и только вышла на улицу, как едва не врезалась в его широченную спину.

― Ты что там, грехи замаливала? Не поможет. Убийц не прощают!

― В таком случае, их остаётся только пожалеть, – я прямо посмотрела в колючие, холодные глаза мужчины. – Можешь сколько угодно ненавидеть меня, но мне не в чем перед тобой оправдываться, поэтому скажу один раз, а дальше думай, что хочешь. Я не убивала твоего отца. Вообще никого не убивала. Много лет хозяева сковывали мой дар Саллаором, так же как это сделал ты браслетом. Однако я не враг тебе, Маркус Брессар из рода Пламенных. Иначе к чему мне было сдаваться вашему ордену? Ведь меня послали убить тебя...

― Ты врёшь! – злобно прошипел дракон, и его зрачки стали вертикальными, в карих глазах полыхнуло пламя. – И когда я выведу тебя на чистую воду – убью.

― Убьёшь жену? Даже если тебя оправдают, то не дадут снова жениться, – каким-то удивительным образом мой страх пропал, словно тот лист Фаттиа забрал его одним прикосновением. – В Марашохе не разрешают жениться тому, кто не уберёг первую жену. Ты последний в своём роду. Не оставишь наследников, и Пламенные исчезнут. А ведь у вашего народа наследником считается лишь ребёнок, рождённый в законном браке...

― Всё рассчитала, да? Не удивлюсь, если мы знаем далеко не всё о выродках из народа тоб-сара. Может, это ты убедила правителя поженить нас? Глава ордена не сумел проникнуть в твой разум. Почему? Ты ментальный маг? Если так, то влияние твоё оказалось не столь велико. Мы женаты, но...

Он выхватил из-за пазухи свиток и протянул мне.

― Читай, если обучена. Если нет, то вкратце скажу, что тут. Этот документ разрешает мне прикончить тебя без всяких для себя последствий, когда выясню, что ты врала о своих намерениях или злоумышляла против любого жителя Марашоха. Я найду, за что тебя прикончить, чтобы и не жила такая тварь! Освобожусь и буду жить счастливо с той, кого выберу сам! – он зло усмехнулся, видя, как я схватила свиток и пробегаю его глазами.

Было больно и обидно, но мне не привыкать к угрозам и подлости, поэтому удалось даже улыбнуться и насмешливо глянуть на Брессара.

― Можешь сколько угодно лелеять эту надежду. Только ты ничего не выяснишь. Нечего выяснять. А если захочешь воспользоваться этой бумажкой и оклеветать меня, подтасовать доказательства вины, что же... Духи всё видят. Они отомстят за невинную жертву. И не удивляйся потом, что в твоём роду горе и бедствия станут частыми гостями. И да, – я коротко рассмеялась, – ты действительно ничего не знаешь о моём народе. Мы называли себя фаоларро, что значит, жители вечного леса. А тоб-сара переводится с нашего языка, как алая дева. Так звали девочек и женщин с красными волосами, обладавших оборотным даром. Таких никогда не было много, и никто не считал нас злом. Ты тоже оборотень, и тоже можешь убивать. Так почему зовёшь меня тварью, не заслуживающей жизни? Чем ты лучше? Скольких убил ты сам?

Красивое лицо дракона перекосилось от ярости.

― Говори пока... Посмотрим, как запоёшь в замке. Я заставлю тебя заткнуться, научу знать своё место! – рявкнул Брессар, схватил меня за руку и потащил на огромное поле позади храма, туда, где взлетали и садились драконы.

У края пустыря он отпустил меня, прорычав через плечо:

― Когда обернусь, выйдешь на середину, чтобы мог подхватить. Ослушаешься – пожалеешь.

Посреди поля его тело вспыхнуло, и передо мной встал гигантский, мощный дракон, покрытый матовой чешуёй бурого цвета. Существо расправило красные крылья, взмыло в воздух и заревело. Повернувшись ко мне, дракон выплюнул струю огня.

Н-да... Манеры у муженька ужасные...

Я, может, и ослушалась бы, хотя бы для того, чтобы подразнить и позлить самоуверенного гада, но в столице было опасно, и чем скорее мы улетим, тем скорее я окажусь ещё дальше от своих мучителей.

Брессар не задумался о том, будет ли мне удобно в драконьей лапе. Не волновало его и то, что моя одежда не слишком тёплая. В итоге полёт показался бесконечным. Тело затекло, я промёрзла. А ещё было очень тревожно болтаться высоко над землёй, зная, что при падении обернуться не смогу, а муженёк только и мечтает меня убить... Однако страх никогда не решает проблем, поэтому я старалась переключить мысли, и принялась рассматривать пейзажи.

В этой части Марашоха уже царила яркая осень. Холмы и равнины покрывала густым ковром рыже-бурая трава. Кое-где виднелись группы невысоких кустов или редких деревьев, так же расцвеченные осенними красками. По небу плыли тяжёлые тучи, а среди травы блестели коричневые ленты торфяных речушек и ручьёв. Эту местность не зря называли рыжими землями. Осень тут начиналась рано и длилась очень долго, а иногда, так и не переходя в зиму, сменялась весной.

Ещё Марашох называли пустой страной, и её население действительно было не велико. Маги в основном селились в столице и в двух крупных городах рядом с ней. Предпочитали держаться ближе друг к другу, чтобы орден был силён и многочислен. А простые люди жили по-разному. Кто в городе, кто в деревнях неподалёку, а кто-то и на отдельных хуторках.

Конечно, были ещё драконы. Несколько родов, которые правили собственными провинциями, но подчинялись властителю Марашоха. У каждого рода был замок, а в его окрестностях могло находиться ещё несколько небольших особняков, ну и одна-две деревни. Не сами же драконы будут себе хлеб выращивать и бельё стирать!

О Лаколне, провинции рода Пламенных, я знала мало. Север страны, почти на границе с Волчьими лесами, пустынная местность, где находится единственный замок, пара деревень и какой-то рудник. Собственно для задания этих сведений мне бы и хватило, вот только я не собиралась лететь в Лаколну...

Кто бы знал, что отказавшись убить её хозяина, всё равно окажусь там. Насмешка судьбы, не иначе.

Мы неслись по небу, а я мечтала, чтобы полёт скорее закончился, однако на горизонте не было и намёка на замок. Внизу промелькнул небольшой городок и пара деревень с каменными хижинами, крытыми соломой. Рядом с ними паслись стада коров и овец, а больше ни людей, ни зверья... В Марашохе было мало диких животных. В основном антилопы, степные лисицы, волки, зайцы, мелкие грызуны. А вот птиц водилось много, как правило, они и составляли основную добычу местных охотников.

Все эти знания я получила от хозяев. Маги из Дома Синего Полоза считали, что раз их живому оружию предстоит действовать в этих землях, то надо знать, с чем тут можно столкнуться. Иногда нас даже вывозили из замка, служившего тюрьмой, знакомили с местностью, хотя внутрь охранного купола, созданного серебряными магами, пройти было невозможно. Вернее, туда не могли пройти члены змеиного ордена, серебристая магия воздуха отличалась от их синей магии воды. Потому им и нужны были мы, тоб-сара, девы из другого мира, которые могут спокойно преодолевать барьер.

Мы должны были проникать внутрь купола и убивать тех, кто стоял на пути Синих к власти над всем Марашохом. А в первую очередь им мешали драконы.

Эти оборотни не принадлежали ни к одной из магических традиций, когда-то они сами пришли на рыжие земли из другой то ли страны, то ли мира. Первое время жили обособленно, ни во что не вмешивались. Но когда Дом Синего Полоза окреп настолько, что посмел бросить вызов Серебряной Ветви, драконы приняли сторону серебристых магов.

А вот змеиный орден был для Марашоха ещё более чужим, чем драконы. Его последователи переняли магию от горстки пришлых колдунов, явившихся из-за Бурлящего моря. Там, на юге, на отвесных берегах, содрогающихся от ударов волн, и стояли три замка, где жили члены Дома Синего Полоза. Там держали и нас...

Я терпела много лет и не склоняла головы перед захватчиками. Несколько раз пыталась удрать, но меня ловили и жестоко наказывали. Если бы не мощная регенерация тоб-сара, на моей спине не осталось бы живого места от ударов плетью с металлическими шариками. Убивать меня никто не хотел, ведь из всех захваченных девочек только две выдержали спонтанную инициацию и первый оборот, так что хозяева дорожили нами, однако наказывали так, что мы молили о смерти.

Но я была упорной. Перепробовала все способы, прежде чем смирилась с тем, что сбежать не получится. Тогда пришло время хитрости. Я затаилась, стараясь выжить, и ждала шанса уйти за барьер, чтобы там сдаться на милость врагов своих хозяев.

Конечно, мне не доверяли, хотя и не могли прочесть мысли. Возможно, если бы моя несчастная, сломленная сестра не сделала ошибку, если бы не лежала, залечивая раны после наказания, мне так и не выпала бы возможность, осуществить задуманное. И кто знает, сколько ещё издевательств я смогла бы выдержать...

Теперь же я летела в лапах дракона над равнинами Марашоха, и сердце гулко билось в груди. Что ждало меня? Смогу ли я убедить Брессара, что не виновата в смерти его отца, и что действительно не желаю зла ему самому? И как мне сделать это, если дракон не хочет слышать моих слов и видит во мне врага? А я не была ему врагом, не питала злобы и даже обиды, зато чувствовала его боль... Вероятно, мы могли бы поладить, если бы только он услышал меня и поверил.

Но больше всего меня терзал другой вопрос. Почему из всех своих вассалов Дэмиан выбрал мне в мужья именно того, кто должен больше всех ненавидеть тоб-сара? Дело тут явно не только в брачной печати. Мною играли с тех пор, как я попала в этот проклятый мир, и теперь начиналась новая игра, а я даже не знала её правил...

Впереди показались башни замка, дракон полетел заметно быстрее. Мы подлетали к Лаколне.
--------------
Родовое гнездо Брессаров Пламенных:

Замок стоял на высоком холме посреди равнины. Вокруг не было ни кустов, ни деревьев, только у подножия холма ютилась небольшая деревенька. На горизонте маячила рыжая стена осеннего леса и несколько небольших холмов. Вероятно, где-то там находился рудник и второе поселение. 

Местность казалась вымершей, и только по струйкам дыма, поднимавшимся кое-где из труб, было понятно, что тут есть люди.

Само родовое гнездо Брессаров производило несколько удручающее впечатление. Серая каменная махина с высокой зубчатой стеной, коричневые металлические крыши, узкие стрельчатые окна, вместо ворот тяжёлая кованая решётка. Впрочем, замок бывших хозяев выглядел похоже, ну, разве что из окон там было видно море, а по стенам вились тонкие лианы с густой листвой и ядовитыми шипами.

Когда дракон пролетел над своим домом, внизу мелькнул мощёный двор, куда выбежали несколько слуг, а на широкой стене показались стражники. Брессар снизился и, небрежно скинув меня на траву, снова взмыл в небо. Сделал ещё круг, приземлился и снова обернулся человеком. Казалось, зверь вспыхнул, сгорел в миг, а на его месте появился мужчина.

― Долго лежать собираешься? – проворчал он, подойдя ближе.

Мне очень хотелось ответить ему грубостью, но решила сдержаться, шатаясь, встала на дрожащие ноги и выпрямилась, вскинув голову.

― Сразу запомни, – надменно выдавил Брессар, пока к нам спешили его люди, – в этом замке ты никто. Если слуги и будут помогать тебе, то лишь по моему приказу. Не вздумай перечить мне или спорить, когда рядом кто-то есть. Я никогда не поднимал руку на женщину, но не обольщайся, – его верхняя губа дрогнула, словно он пытался сдержать оскал. – В моих глазах ты не человек, а монстр, которого убить не жалко.

― Жизнь изменчива, Брессар. Когда-нибудь ты можешь устыдиться своей злобы...

― Когда этот день наступит, тогда и поговорим, – он собрался уходить, но остановился и ткнул в мою сторону пальцем, – а пока что ты станешь называть меня господином. Или я буду делать вид, что не слышу тебя. Хозяева плохо тебя дрессировали, посмотрим, может, у меня получится лучше.

Дракон усмехнулся с отвращением и превосходством, и тут к нему подбежала красивая молодая блондинка, большеглазая, с крупными, многообещающими губами.

― Милый, ты вернулся! – девица повисла на шее Брессара, с жаром прижавшись к нему торчащими рогами высоких грудей. – Я так соскучилась... – томно простонала она, а дракон рывком притянул её к себе, запустив пятерню в распущенные волосы, и неистово впился в губы.

Совершенно не стесняясь окружающих, блондинка позволяла тискать себя, и сама вовсю распускала руки, нарочито показывая, что дракон принадлежит ей.

Красотка вряд ли меня заметила, а вот чего добивался Брессар, целуясь с ней у меня на глазах? Ревности? Так я ничего к нему не чувствовала, выполнять супружеский долг не стремилась, ну, есть любовница, да и ладно. Или хотел оскорбить, указать на моё место? А смысл? Я и так знаю, чего стоит наш брак, и понимаю, что даром не нужна чешуйчатому мужу. Впрочем, как и он мне.

Я смотрела, как лобызаются эти двое, и чувствовала только отвращение. Как можно вот так выставлять напоказ то, что должно быть сокрыто в тишине спальни? Пусть и не супружеской... Неужели нет желания оставить только для себя такие особенные моменты?

Долгие годы вся моя жизнь была на виду у хозяев, следивших за каждым шагом, и я безмерно ценила моменты уединения и всё то, до чего не могли дотянуться их грязные руки, то, что принадлежало лишь мне. Таких вещей было совсем не много. Мысли, воспоминания, мечты, да, пожалуй, и всё... А дракон и его девица сами выставляли свои отношения на потеху публике. Какая мерзость!

Брессар, наконец, оторвался от блондинки и приказал одной из служанок, невысокой, худой женщине средних лет, чтобы поселила меня в какой-нибудь комнате, лишь бы подальше от него. Женщина присела и поклонилась, даже не взглянув в мою сторону, а вот красотка заинтересовалась.

― Маркус?.. А кто это? Новая служанка? Зачем тебе такая молодая? И почему её волосы неестественно красные? – девица пристально и весьма ревниво меня рассматривала, и толстые, словно опухшие, губы всё больше поджимались и бледнели. Вдруг она схватилась за сердце и выдохнула: – Ох, духи-прародители! Ты принёс сюда шлюху? Только они красят волосы и лица! Маркус! Как ты мог? – красотка была само воплощение обиды и оскорблённой невинности.

― Успокойся, Зоуи! Это не шлюха, – тут дракон чуть замялся, но всё же процедил сквозь зубы, – это моя жена.

Слуги зашептались, поглядывая на меня с опаской, а блондинка громко всхлипнула, подхватила богатые юбки и понеслась в замок, рыдая так, что уши заболели. Дракон досадливо поморщился и бросил всё той же служанке:

― Уведи её, Сорча! Видишь же, что творится. Сделай так, чтобы она и на глаза не попадалась ни мне, ни госпоже Зоуи, – он вдруг повернулся и обвёл тяжёлым взглядом всех слуг. – Эту женщину зовут Лар, так вы и будете к ней обращаться. Она не может приказывать вам, и никаких прав в этом доме не имеет. Ясно? Вы выполняете только мои распоряжения, как и раньше.

Люди закивали, теперь боясь уже даже и смотреть на меня, а хозяин Лаколны развернулся и пошёл следом за своей расстроенной любовницей.

Впервые с момента встречи с Брессаром я почувствовала горькую обиду. Мне было наплевать на блондинку, но такое унижение уже слишком. Своими словами он низвёл меня до уровня вещи, бесправной и бессловесной, той, о которую даже слуги имели право вытирать ноги. Сама собой возникла мысль: может зря я его не убила? Он-то прикончит меня при малейшей возможности! Удивительно, как сюда донёс, не «уронив случайно» по дороге.

Люди Брессара ушли за хозяином, обсуждать меня в голос не посмели, но тихо шушукались, косясь в мою сторону.

― Госпожа... – служанка робко подошла ко мне, – идёмте. Вы так легко одеты, а сегодня холодно, ещё простынете. Я провожу вас в комнату, там, правда, не натоплено, но горячая еда и тёплая одежда помогут согреться, а потом и камин разгорится.

От этих простых, человечных слов я всхлипнула и задохнулась от подступивших рыданий. С самого детства обо мне никто вот так не заботился...

― Ну же, не надо, – женщина, осмелев, тронула меня за рукав. – Судьба не посылает испытаний, которые нам не по силам. Дайте время, может, всё и наладится.

Я сделала несколько глубоких вдохов, загоняя свои переживания поглубже, кивнула и пошла в свой новый дом. Или в новую темницу?..

По пути в комнату Сорча показывала, где и что находится, рассказывала о распорядке дня в замке, о привычках хозяина и его подруги... Тут служанка запнулась и тихо проговорила:

― Не переживайте из-за этого, госпожа, – мы пришли в квадратную башню и поднимались по лестнице. – Любви же между вами нет, так может и хорошо, что у господина есть... с кем ночью согреться. Пока что...

Вот уж по этому поводу я совсем не переживала. Наоборот, радовалась, надеясь, что дракон не захочет исполнить супружеский долг. Брессар был потрясающе красив, выглядел очень мужественно и привлекательно, но при этом не вызывал во мне совершенно никаких желаний, кроме одного – держаться подальше. Мысль о брачной ночи заставляла внутренне съёжиться, поэтому я очень надеялась, что блондинка не выпустит его из своих цепких, умелых ручонок.

Со мной много чего было в жизни. Наверное, нет таких пыток и истязаний, которым не подвергли бы нас хозяева, однако маги никогда не трогали тоб-сара в таком смысле... Они опасались, что мы потеряем магию и оборот, лишившись девственности. Оказывается, в некоторых мирах так и происходит.

Я не знала, чем грозит моему дару близость с мужчиной. В десять лет ещё никто не говорил со мной о таком, а впереди была инициация, которую даже под присмотром опытных шаманов и алых дев переживали далеко не все девочки. Родители гордились моей внутренней силой, серьёзностью и мощью дара, которая определялась по цвету волос. Чем ярче цвет был у новорожденной малышки, тем сильнее и магия. Мои волосы с рождения пламенели алым... Однако никто не мог гарантировать, что даже я перенесу первые обороты.

Трансформация была мучительно болезненной и длительной. Шаманы готовили ритуалы, вводили девочек в транс и создавали иллюзию оборота, чтобы тело и разум примирились с болью. И всё равно, каждая пятая тоб-сара погибала. Поэтому с нами не говорили о взрослой жизни до инициации. В этом не было смысла.

Возможно, если бы нас выжило больше, хозяева захотели бы выяснить, связана ли наша девственность и магия, но из семерых выжило лишь двое.

Маги понятия не имели, как подготовить тоб-сара к инициации, как управлять этим процессом. Когда появились первые признаки у одной из девочек – радужка покраснела, клыки немного заострились, нас всех просто раздели догола и заперли в глухой камере в подземелье замка, оставив воду, сухари и ягоды.

Через несколько дней, когда хозяева пришли, нас осталось двое. Я и Рен Осеи, моя троюродная сестра, обладательница мощного дара, но, увы, не столь сильная духом. Остальные тоб-сара погибли, не перенеся инициации. Их тела, человеческие, звериные или застывшие в полуобороте, лежали тут же в камере, насыщая холодный, затхлый воздух смрадом смерти.

Маги же интересовались лишь выжившими. Без всякого стыда  и сожаления перешагивали они через трупы и разглядывали наши обнажённые тела, где над пупком и на крестце вились алые узоры – метки зрелых оборотиц. Хозяева получили то, что хотели. Живое оружие в борьбе за власть над Марашохом.

― Маловато, но что поделать, – сказал тогда Левиан Старый, глава Дома Синего Полоза. – Придётся беречь их. Хотя эта, – он кивнул на меня, – слишком уж норовиста. Лучше бы подохла, а кто-то покладистый выжил.

― Ничего, она ещё ребёнок, сумеем перевоспитать, – ухмыльнулся его помощник Брай.

Мы между собой звали его Жестоким. Он не знал сострадания, наслаждался людскими мучениями и всегда присутствовал на наказаниях и пытках, а потом наблюдал, как наша регенерация справляется с последствиями работы Заккры, палача ордена.

Я вздрогнула, вспомнив уродливую, тупую рожу этого монстра. Есть вещи, которые невозможно забыть, и его ужасающая улыбка, когда он брал в руки очередное орудие пыток, навсегда останется в моей памяти, в моих кошмарах...

― Госпожа, с вами всё в порядке? – как из тумана до меня донёсся голос служанки.

Я огляделась и поняла, что застыла посреди лестницы, глядя в одну точку.

― Задумалась, простите, – пришлось сделать над собой усилие, чтобы улыбнуться, но женщина, кажется, заметила ужас на моём лице, и теперь сама выглядела испуганно.

Мы пошли выше. На каждом этаже башни было по три комнаты, но забраться пришлось аж на пятый этаж. Ну да, подальше от дракона... Однако Сорча, словно мысли мои прочла, и виновато пождала плечами:

― Ниже живут стражники, лекарь и менестрель. Как забрёл к нам год назад, бездельник, так и поселился... А в основном здании всюду можно встретить хозяина и госпожу Зоуи. Уж к слугам-то я вас поселить не могу же. Кроме того, из башни есть выход на стену, оттуда красивые виды, и ещё можно попасть в наш огород, там очень уютно, а хозяева не захаживают...

― Спасибо! – я с чувством пожала руку женщины, поняв, что она действительно выбрала для меня лучшее жильё. – А вы тут экономка?

― Да, вроде того. Управляющий умер недавно, и хозяин велел мне занять его место. Знаю, знаю! – усмехнулась она, заметив мой удивлённый взгляд. – Женщинам не доверяют такую работу, но господин Брессар, как и его отец, относится к этому проще, чем другие. Он оценивает не пол человека, а ум, трудолюбие, честность...

Я хмыкнула, не сдержавшись, и Сорча посуровела.

― Зря вы так, госпожа, – холодно ответила она. – Понимаю, вы сейчас имеете право дурно думать о муже. Но, уверена, когда узнаете его ближе, будете удивлены. Он дракон не только по магии, а по духу. Сильный, благородный, добрый. Уж не знаю, за что он так с вами, но надеюсь, всё наладится.

Служанка открыла дверь комнаты, пропустила меня и ушла, сказав, что принесёт еду и одежду.

Моё новое жильё выглядело грубовато и пыльно, но всё же лучше, чем камера в замке Дэмиана или комната в подвале хозяев, где окошко было под самым потолком, да и то зачарованное так, чтобы нельзя было открыть или разбить.

Кровать со столбиками по углам казалась удобной, ещё был шкаф, зеркало и широкий резной табурет, а в стене небольшой камин, закрытый экраном с гобеленом. Я подошла к окну, открыла створку и выглянула. Равнины, покрытые рыжей травой, мрачные тучи, давящие на горизонт, мокрые крыши внизу... Уныло, но вместе с тем как-то...Спокойно?

Чувство оказалось необычным, забытым настолько, словно вовсе незнакомым. Я тихо рассмеялась – нахожусь в замке дракона, который меня ненавидит, и ощущаю покой.

Однако слова Сорчи о Брессаре помимо воли заронили в душу надежду. Может, не так страшен мой муж? Если бы только доказать, что я не убивала его отца... С другой стороны, вдруг тогда он решит прийти в мою спальню? Нет! Не стоит торопиться с оправданиями. Пусть наслаждается своей блондинкой.

Я снова улыбнулась. Он думал наказать меня, отослав подальше? Знал бы, как я мечтала о покое, уединении и тишине! Тогда бы чисто из вредности поселил в соседней комнате.

Хорошо, что Брессар не может читать мои мысли. Хотя... Так он легко узнал бы всю правду. Понял бы, что ошибся в своих обвинениях. Не знаю, почему, но мне было важно доказать свою невиновность. Я не надеялась на счастье в этом браке, но и жить с врагом не хотелось. И если честно, не верилось, что дракон действительно убьёт меня.

Хозяева распускали руки по любому поводу, за что угодно можно было получить затрещину, а Брессар бил только словами. И сам ведь сказал, что никогда не поднимал руку на женщину. Я чувствовала боль дракона, его злость и отчаяние, но не ощущала в нём жестокости, как в Брае или в Заккре.

Какой же ты, Маркус из Лаколны? И почему Дэмиан приказал именно тебе жениться на мне?

Сорча вернулась с подносом, от которого шёл изумительный запах. Горячая капустная похлёбка с мясом. Ммм... Да ещё горячий травяной отвар и булочка с мёдом!

Следом за женщиной слуги принесли сундук с одеждой, потом пришёл ещё один мужчина с дровами.

Через час я была сыта, одета в шерстяное платье поверх нижней сорочки, а в камине весело потрескивали дрова, наполняя комнату ароматом смолы. Сорча прибралась и оставила меня отдыхать. 

― Брессар не спросил, куда вы меня поселили? – окликнула я её перед уходом.

― Нет, госпожа. Они с девицей всё ещё в спальне, – смутилась женщина, а я обрадовалась. Похоже, супружеский долг с меня требовать никто не станет. Хотя бы сегодня...

День прошёл относительно спокойно. Конечно, я вздрагивала от каждого стука в дверь, хотя и сомневалась, что дракон будет стучать, если придёт. Но «муж» так и не явился. Зато мне принесли ещё дров, тёплую одежду для прогулок, и пару раз покормили. Кстати, вполне вкусно. Держать меня взаперти, на хлебе и воде, дракон, похоже, не собирался. Это радовало.

Ещё удалось выяснить, что Брессар занят какими-то делами, однако спросить слуг о планах хозяина на грядущую ночь я, увы, не могла, и с каждым часом нервничала всё больше. Занять себя было нечем, да и вряд ли вышивание или чтение помогли бы.

На улице резко похолодало, ветер бросался на оконное стекло, как дикий зверь, тучи совсем заволокли небо. В комнате стало мрачно, а я всё ходила из угла в угол, повторяя сама себе, что дракон видит во мне лишь монстра, и вообще, у него есть красотка-любовница... К сожалению, никакие доводы не помогали. Я боялась.

Если все тут знают о связи магии и девственности, не захочет ли муженёк «обезвредить» меня окончательно? И что будет со мной после этого? С другой стороны, в темнице с узницей можно было сделать что угодно, и вряд ли Дэмиан стал бы церемониться, так что замуж меня выдал точно не ради этого. А зачем?

Мысли метались между супружеским долгом, странным решением правителя и ещё более странным согласием дракона на брак. Я не верила в простую верность Брессара властителю Марашоха. Тут должна быть и личная выгода дракона. Так что же надо от меня этим двоим?

За окном совсем стемнело, и пошёл дождь, замок погружался в сон, звуки стихали, но я так и сидела одетая на кровати и прислушивалась к каждому шороху за дверью. Нет ничего хуже неизвестности, это самая страшная пытка из всех, она выматывает, медленно пожирает тебя, ввергая в отчаяние...

Когда глаза уже слипались от усталости, я закрыла засов, решив, что дракон всё же не придёт, хотя тревога не отпускала. Не раздеваясь, не задувая свечи́, забралась в постель и накрылась, пытаясь согреться и унять дрожь. Даже не поняла, то ли замёрзла, то ли так переволновалась. Тепло сделало своё дело. Постепенно я немного успокоилась, и сознание уплыло в тяжёлый, неглубокий сон, больше похожий на дремоту. Несколько раз я просыпалась, смотрела в окно, и не могла дождаться, когда закончится эта ночь.

В очередной раз меня разбудил шорох. Я резко распахнула глаза, не решаясь пошевелиться. Свеча догорела, камин почти погас, лишь угли тлели, и в комнате стало темно. В человеческом теле моё зрение не такое острое, как при обороте, но всё же лучше, чем у обычных людей, так что я чётко видела пустую комнату и мебель.

Несколько бесконечных секунд стояла тишина. Потом кто-то толкнул дверь, а она не поддалась, ржавый засов скрипнул, и этот звук резанул по натянутым нервам. Снова раздался шорох. Визитёр уходил по лестнице. Неужели Брессар решил всё же стребовать с меня супружеский долг?

Несмотря на страх, я вскочила, двигаясь бесшумно, как это умеют только тоб-сара, схватила кочергу, на всякий случай, и, тихо открыв дверь, выскользнула в тёмный коридор. Надо было выяснить, кого это принесло ко мне ночью!

От ледяных плит под ногами тело моментально промёрзло, мелкие камешки впивались в ступни, заставляя морщиться от острой, колющей боли, но я шла по лестнице, всматриваясь в темноту. Кем бы ни был ночной визитёр, далеко уйти он не мог, и путь был один – вниз. Хотя, лестница шла и выше, но какой смысл уходить наверх? Сорча сказала, что там никто не живёт. Комнаты заперты.

Ступени шли внутри башни, окон не было, и даже мне приходилось трудно, но нигде не мелькало и намёка на свечу. Неужели гость пришёл в темноте? Внизу раздался звук падающего камешка! Там кто-то был!

Я пошла скорее, миновала ещё этаж, сердце готово было разорваться от страха и напряжения, руки, сжимавшие кочергу, затекли... И тут что-то врезалось мне в спину, толкнув с бешеной силой! Схватиться за поручень я не успела и полетела вниз, ударяясь о каменные ступени. Резкая боль прожгла тело, вспыхивая в разных местах, перед глазами запрыгали пятна света, сознание помутилось, однако не покинуло меня полностью. Утопая в пучине боли, я слышала звук удаляющихся шагов, где-то скрипнула дверь, и всё стихло, только моё сердце рвано грохотало, и в ушах стоял шум.

Не знаю, как долго пролежала, казалось, прошла вечность, а регенерация замедлялась саллаоровым браслетом, блокирующим магию. Я потерялась в пространстве и не поняла, откуда послышались голоса и топот ног. Кто-то подхватил меня на руки и куда-то понёс, тело содрогнулось от новой волны боли, мир окончательно канул во тьму.