Алексис Бронте: Тайны королевского рода

Прошлое мертво, как разбитая граммофонная пластинка. Погоня за прошлым - неблагодарное занятие, и если вы хотите убедиться в этом, поезжайте на места ваших былых боев. 

Хемингуэй Э.  

Моя тётушка Люси Уотерсон умудрилась поселиться в самом маленьком городке Бельгии — Дюрбуи. Её муж — Чак Уотерсон, пусть Господь упокоит его душу, был человеком довольно странным, чего нельзя не сказать и о его жене. Они страх как увлекались средневековыми замками и обычаями, из-за чего и выбрали этот дивный городок.

«В XII–XIV веках он принадлежал графам Люксембургским и являлся важным оборонительным сооружением приграничных территорий графства», — говорил дядя о замке в Дюрбуи.

С одной стороны, слушать их рассказы и легенды — одно удовольствие, но, с другой, когда одну и ту же историю ты слышишь по три раза на дню, это становится невыносимым. Единственное место, где я могу скрыться от назойливой тётушки — лес. Как ни странно, после авиакатастрофы, в которой погибли мои папа и мама, я стала приходить в это прекрасное место всё чаще и чаще.

В день, когда я ожидала приезда родителей, мне сообщили, что самолёт разбился неподалеку от аэропорта. Тогда, как бы тётушка ни пыталась меня успокоить, я находилась в ступоре и весь день заливалась слезами, терзая свою душу. Мне казалось, что в их гибели виновата только я, ведь если бы у меня не было каникул, родители бы не отправили меня в этот проклятый городок и не поехали бы забирать меня отсюда в конце августа.

После похорон я сама вела себя как мертвец. Ходила подавленной, бледной и, естественно мне, молчала, не говоря уже о слезах. Перед моими глазами всё чаще возникал образ плит над надгробьем родителей и надписи «Мия и Уильям Бронте» с годами жизни.

В тот вечер я не хотела идти в поместье Уотерсонов и поэтому начала просто блуждать по городку. Я не рассматривала ни достопримечательности, которые были на каждом шагу, ни дома, ни парки, которые были невероятно красивыми, я просто шла…

Вот так я очутилась в лесу. Солнце уже давно село за горизонт, а я даже не пыталась вернуться в уже так называемый мой новый дом. Сумерки стали видны отчётливей, а деревья и мелкие ямы, из-за которых я всё чаще спотыкалась, были всё меньше и меньше заметны. Неудивительно, что я упала.

Подо мной шелестела опавшая листва, земля была сырая, а воздух вокруг меня становился ещё более холодным. Я сидела на коленях, проводя руками по земле, отчего они стали грязными. Где-то выли волки, и эти страшные звуки становились всё громче и громче, пока я не поняла, что стая серой твари стояла передо мной.

Я мигом вскочила, со страхом глядя в чёрные глаза опасности. Но к моему собственному удивлению, мне было всё равно, загрызут меня эти дикие животные или нет. Мои родители мертвы, так почему бы и мне не пойти по их пути?

Последние слёзы скатились по моим щекам, но я не спешила их вытирать. Просто стояла, не шевелясь, и даже не заметила, как сжала руки в кулаки.

Волк, стоящий впереди всех, наверное, это вожак стаи, подошёл ко мне ближе, но не рычал и не выл как раньше — просто смотрел. Дальше произошло невероятное. Он опустил свою морду вниз, будто кланялся, после чего остальные волки повторили за ним. Я открыла рот, но не произнесла ни слова. Стая диких животных убежала в противоположную сторону леса, где, по-моему, находился ручей.

Не прошло и секунды, как я помчалась домой, при этом слегка заблудившись по дороге. Как только я нашла нужный дом, Люси встретила меня с распростёртыми объятиями. Её зелёные глаза были такими же красными, как и мои, ведь она проплакала немало часов.

— Алексис, дорогая, прошу, не убегай надолго, не предупредив меня, — обратилась она ко мне. — Я не вынесу, если и с тобой что-то случится.

В любом другом случае она бы прочла мне целую лекцию и прочую ерунду, которую я всегда пропускаю мимо ушей, но теперь…

Я коротко кивнула, вновь не проронив ни слова.

Мы зашли в уже знакомый мне тёплый, уютный дом. В гостиной горел камин, и мы решили поужинать именно там. Присев на мягкий коричневый диван, тётушка закутала меня в плед. На градуснике, висевшем у окна, было три градуса. Довольно холодно для августа, но для осени вполне понятно, так как завтра уже сентябрь.

Ужинали мы в привычной для меня обстановке. После смерти Чака за столом сидели только я и Люси. Я думала, что сегодня и вовсе ничего не скажу, но всё же осмелилась спросить:

— Это когда-нибудь пройдёт?

— Что? — мигом переспросила тетушка, но поняв, о чём я, ответила: — Нет, солнышко, боль, пустоту ты будешь чувствовать всегда, — через некоторое время она добавила: — Иногда тебе будет легче её терпеть, когда будет кто-то рядом, когда будет поддержка, любовь, но навсегда боль никогда не исчезнет.

Кто, как не она, понимала моё состояние. Я потеряла родителей, а она всю свою семью. Ужасно.

Чак умер от рака крови, когда мне было всего десять лет. Как ему ни пытались помочь, сколько денег Люсинда ни потратила, чтобы он выздоровел — всё оказалось бессмысленным.

Я с ужасом вспоминаю тот день похорон.

Тётя была в истерике, её не могли отвести от гроба мужа, она кричала «Убирайтесь!» всем, кто хотел попытаться её успокоить. Единственный человек, которого она не отталкивала, была моя мама.

— Люси, всё будет хорошо, — шептала она, крепко обняв свою сестру. — Всё будет хорошо.

По правде говоря, и я, и мама, да и все остальные знали, что ничего хорошо точно не будет. Так оно и было. Люсинда из жизнерадостной, позитивной женщины, души любой компании превратилась в старушку с лёгкой сединой на висках. Если бы не это событие, она бы осталась красивой, как и прежде.

Балы, которые она устраивала с мужем, больше никогда не проводились в доме Уотерсонов. Проходящие люди с грустью смотрели на её поместье и часто рассказывали друг другу о невероятных вечерах, да ещё так, будто эти торжества происходили в далеком шестнадцатом веке.

— Спасибо за ужин, — поблагодарила я, выдавив слабую улыбку. — Я, пожалуй, пойду спать, очень устала.

— Сладких снов, Алексия, — пожелала Люси.

— Спокойной ночи, тётя.

Сначала я думала, что и вовсе спать не буду, но стоило мне лечь на кровать, как я тут же погрузилась в мир Морфея.

Мне снились мои родители.

— Мама, папа, — на удивление хриплым голосом произнесла я.

Мы обнялись крепко-крепко, и лишь когда я ослабила хватку, мама привычным, ласковым, добрым голосом произнесла:

— Не плачь, мой ангелочек.

Я подняла голову и заглянула в её голубые глаза. Они были светлыми и яркими как безоблачное небо, как вода в ручье неподалеку леса, как стекло…

Казалось этот сон — реальность. Я так хотела, чтобы это было правдой, но, увы. Мамин образ был тут, но при этом где-то далеко от меня. Её белоснежные шелковистые волосы развевались на ветру, оголяя плечи.

— Что произошло? — спросила я. — Всегда перелёты заканчивались удачно, а тут…

— Несчастный случай, — перебил меня папа.

— Ты мне лжёшь, — тут же поняла я. Что-что, а ему никогда не удавалось меня обмануть, просто я всегда знала, когда он врёт, а когда нет. — Почему?

— Александра, не вороши прошлое, — начал отец.

— Живи настоящим, — добавила мама, — и думай о будущем.

— Я теперь осталась одна, а вы хотите, чтобы я всё вот так просто забыла? — шокировано спросила я.

— Ты никогда не будешь одна, — одновременно спокойно произнесли родители. — Помни это, ангелочек мой, — прошептала мама, поцеловал меня в лоб.

Они исчезли, оставив меня в полном одиночестве, но, по непонятным причинам, в лесу. В том самом лесу, где я встретила стаю волков.

Бог посылает нам испытания, чтобы мы, преодолевая их, укреплялись, а не отчаивались

Мать Тереза

— Алексия… Алексис… Александра! — настырно повторял чей-то голос. — Вставай! Уже день в самом разгаре.

— М-м-м, — недовольно протянула я, накрываясь теплым одеялом по самую голову. — Который час?

— Полдвенадцатого, а ты ещё в постели, — уже более спокойно ответила тётушка Люси.

— Мне незачем вставать так рано, — констатировала я факт. — Университет остался в Мадриде, а я в Дюрбуи. Наши дороги разошлись.

— С чего ты взяла, что ты не будешь учиться? — спросила тётя, открывая настежь окно.

Подул прохладный ветерок. Я услышала знакомое мелодичное пение птиц и улыбнулась, потянувшись, лёжа на кровати. Садясь, я внимательно рассмотрела состояние женщины, которая вчера, в общем, как и я сама, обливалась слезами. Но теперь Люсинда энергично расхаживала по комнате, собирая вещи, которые я, видимо, вчера так и не убрала с пола. Куда там уж мне до этого было?

— Ну, если ты не собираешься вернуть меня в родной дом, значит, я остаюсь человеком со средним образованием, — ответила я, потирая глаза.

— Тебе ещё нет восемнадцати, чтобы самостоятельно жить в огромном городе, — ответила она прямо как мама когда-то. — А значит, ты остаёшься здесь и будешь учиться в университете, который находится за городом.

— Ни за что на свете, — мигом ответила я. — Да ещё, причём после…

— Алексия, — перебила меня тётя, сев на кровать напротив меня, — то, что произошло с твоими родителями — ужасно, — на лице Люси появились грусть и печаль, — но, зная Мию, я могу с уверенностью сказать, что она бы не позволила тебе падать духом и опускать руки.

Тётушка была права. Что бы ни произошло, мама всегда заставляла идти дальше, переступив эту ужасную, мерзкую, чёрную полосу жизни.

«Жалей не мёртвых, а живых», — любила повторять Мия Джонсон. Эти слова она говорила своей сестре, когда умер Чак.

И теперь Люси хочет заменить мне мать, хотя бы попытаться.

— Ты ещё такая молодая. Тебя ждёт столько всего интересного в этой жизни, — продолжала она, смотря мне прямо в глаза. — Не повторяй моих ошибок, Алексис. Прошлое не вернуть, но из-за подавленности можно потерять будущее, которое, поверь мне, будет у тебя захватывающим.

Я молча смотрела в зелёные глаза Джонсон, которые были так похожи на мамины. Не понимаю, как она может так быстро отойти после столь огромной потери? Или это у неё такой эффект депрессии? Нет, бред какой-то.

— Я приготовила тебе завтрак, — переключилась на другую тему женщина спустя пару минут молчания, но ты не проснулась. — Она уже собиралась выходить из комнаты. — Приди хотя бы пообедать.

Тётушка оставила меня в полном одиночестве.

Я проводила её взглядом, а потом, уставившись в потолок, начала осознавать, что Люси права.

То, что я буду рыдать как белуга, родителей к жизни не вернёт, а моё состояние только ухудшится. Нет, я не должна сдаваться и быть такой седой как Люси, я не хочу. Значит, решено…

— Выше нос, улыбку шире, — вслух процитировала я одну из моих любимых книг.

Подскочив с кровати, я оглянулась вокруг. Письменный стол, как и прежде, стоял в углу комнаты напротив окна, через которое просачивались лучики солнца. Огромная кровать стояла в другом углу комнаты, а рядом с ней большой шкаф купе. Фух… хоть тут Уотерсоны не установили средневековую мебель. По правде говоря, в косметическом ремонте этой комнаты я тоже была задействована. И нетрудно догадаться, что мебель и прочую красивую ерунду выбирала я по своему современному вкусу. Чак и Люси были не против этого, по крайней мере, мне так показалось, но насчёт огромной венецианской люстры, висевшей в моей комнате, они говорили: «Это старинная реликвия, переданная ещё с девятнадцатого века. Ты как хочешь, но эту драгоценность мы никогда не поменяем».

Мне эта старинная штуковина понравилась, поэтому я не возражала, но до тех пор, пока не пришёл день её мыть. Хрустальная люстра за месяц накопила столько пыли, что складывалась впечатление, будто её не мыли со времён создания.

Сняв одежду, я по привычке кинула всё на небольшой оранжевый диванчик и пошла выбирать, что надеть, смотря в шкаф полный вещей.

— Пф-ф… — возмущённо фыркнула я. — Каждый раз одно и то же.

Достав из этого бардака светлые джинсы и зелёную рубашку с белой футболкой, я подошла к туалетному столику, и мои глаза полезли на лоб.

Ужас, настоящий ужас увидела я там. Мешки под глазами, волосы растрёпанные… Баба Яга и то выглядит лучше.

Всё же решив пойти в душ, я вернулась на то же место через сорок минут и, потратив на сушку волос ещё десять минут, пришла на кухню в уже приличном виде.

По всему первому этажу дома пахло готовившимися оладьями, но стоило мне сесть за кухонный стол, как передо мной появилась тарелка с омлетом и зеленью, нарезанной на другой тарелке.

Хм… Видимо, я не буду есть оладьи с чаем.

В принципе, я была одной из девушек, которой не нравилось столь привычное слово «диета». Если мои бывшие одноклассницы делились друг с другом секретами самой лучшей диеты, то я, как назло им, проходила рядом с каким-то вкусным лакомством, запах которого разносился на весь класс.

Что ж, моей фигуре завидовали даже педагоги. Ну, что поделаешь, если я ем и не толстею. Шучу, на самом деле, наша семья всегда была очень спортивной, и каждый свободный выходной мы проводили на воздухе, бегая в парке или катаясь на велосипеде. Благодаря этому моя фигура всегда держалась в форме и была, чего тут скромничать, девяносто-шестьдесят-девяносто. Что касается девушек, они всё чаще повторяли: «С завтрашнего дня сяду на диету».

Ну, вы понимаете, что «завтра» — понятие растяжимое, ведь это «завтра» может настать и через десять лет. Глупые, когда они уже поймут, что диета только и делает, что вредит здоровью?

— Наелась? — поинтересовалась Люси, с улыбкой наблюдая за тем, как быстро я умяла завтрак или, точнее, обед.

— Почти, — ответила я, дожёвывая последний огурец, лежавший на тарелке. — Я буду очень рада, если поем те вкусные оладьи, которые ты только что закончила готовить, тётя.

Люсинда поставила посреди стола тарелку с приготовленной вкуснятиной и, заварив мне и себе чёрный чай, произнесла:

— Давай договоримся, с сегодняшнего дня ты будешь звать меня по имени, хорошо?

— Нет проблем, Люси, — я улыбнулась ей и, пожелав приятного аппетита, умяла около десяти оладий.

Беседа между нами сложилась куда более оживлённой, чем в прошлые дни, и, хоть каждая из нас была погружена в свои мысли, мы время от времени нарушали мёртвую тишину, к примеру, разговорами о моём будущем.

— Про какой университет ты говорила мне? — спросила я, припоминая, что он находится на окраине города.

— Сегодня последний день зачисления студентов, и если ты сейчас отправишься подавать документы, то не будешь все оставшиеся годы работать официанткой, — спокойно ответила Люси, допивая содержимое в чашке.

— Почему сразу официанткой?

— Ты начала учиться на журналистку, — напомнила она, поставив чашку на стол, — но в Дюрбуи они совершенно не нужны. Без обид, но тут ты со своей специальностью не сможешь зарабатывать, да и работу найти тоже, а уезжать отсюда я тебе не разрешаю.

— Но… — начала я, но тётушка встала с места и строго заговорила:

— Ты несовершеннолетняя. Тебе ещё не исполнилось восемнадцать.

— В декабре мне…

— До твоего дня рождения ещё долго придется ждать, а пока… живо в университет.

— Ладно, — недовольно произнесла я, скрестив руки на груди. — Но учти, если мне там не понравится, я не буду учиться. И ещё у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я поступаю в университет, а ты перекрашиваешь свои волосы в чёрный цвет, который у тебя был раньше. Люси, только не обижайся, но у меня складывается впечатление, что ты мне не тётя, а бабушка, — пожалуй, это было слишком грубо, но я это сказала ей, чтобы она поняла и изменила себя. Я не хотела её обижать, но и видеть то, что она с собой сделала, тоже.

Схватив зелёное яблоко, лежавшее на кухонном столе около мандаринов и других различных фруктов, я чмокнула на прощание Люси, прежде чем выбежать из своего нового дома.

Стоило мне закрыть входную дверь, как в лицо ударил прохладный, но всё же тёплый осенний ветерок.

Достав из кармана телефон и открыв GPS, я ввела нужные координаты, благодаря которым я не заблужусь в не особо знакомой мне местности. Отыскав на карте необходимую мне улицу, я направилась по тропинке к центральной площади, где оттуда буду идти строго на север, никуда не сворачивая.

Чтобы этот путь не был таким нудным, я надела наушники, которые успела прихватить на выходе. Сделав музыку как можно громче, я побежала трусцой мимо прохожих жителей столь маленького городка и туристов, приехавших посмотреть достопримечательности.

Первое сентября всегда был солнечным и ярким. Что ж сегодня погода как всегда радовала обилием красоты. Насыщенная зелень встречалась на каждом шагу, а ароматный запах, исходящий от неё, доносился к чувствительным клеткам носа. На безоблачном небе порхали птицы. Где-то вдали журавли готовились улетать в тёплые края, покидая городок, где совсем скоро закончится бабье лето.

Первоклашки впервые переступали школьный порог, а я мчалась сломя голову навстречу новой жизни, которая, я надеялась, подарит мне счастливое будущее.

— Когда заполните бланк, — начала объяснять женщина прибывшим абитуриентам, — прошу по очереди заходить ко мне в кабинет.

Элеонора, так звали эту особу, являлась главным лицом в этом университете. То, что будут вступительные экзамены — нам сказали ещё при входе. Но, как ни странно, я не услышала о том, чему именно обучают в этом заведении.

Директриса скрылась в свою конуру, оставив более тридцати подростков наедине.

— Зачем нам проходить тест на профориентацию? — спросил у всех светловолосый парень, сидящий напротив меня.

— По всей видимости, они хотят проверить, к какой профессии мы больше склонны, — ответила ему рыжеволосая девушка.

— Смысл? — продолжил он, в недоумении смотря на лист бумаги. — В этом университете выбор профессий не так уж и велик.

На его слова все лишь пожали плечами, мол, кто знает, зачем им это нужно.

Я, тем временем, решила попробовать обзавестись хоть одним другом и узнать как можно больше подробностей об этом учебном заведении.

— А на кого ты будешь учиться? — поинтересовалась я, периодически заполняя анкету, где как всегда требовалось вписывать свои данные.

— Я хочу стать хирургом, — гордо заявил юноша, подняв голубые глаза, — как мой отец.

— Дай угадаю, — подала голос та самая девушка с соседнего дивана, — в будущем ты планируешь открыть собственную клинику, названную в твою честь.

— Почему бы и нет, — спокойно ответил он, пожав плечами. — А ты…

— Учителем иностранных языков, — живо ответила девушка, зная, о чём он собирается спросить. — И, кстати, меня зовут Бетти Крей, но для друзей просто Бет.

— Алан Фрич, — представился блондин.

— А тебя как зовут? — неожиданно спросила меня девушка, когда я уже думала, что про меня и вовсе забыли.

— Алексис Бронте.

Где-то пятнадцать минут мы протараторили о своих профессиях, пока остальные прибывшие абитуриенты по очереди входили и выходили к директору. Когда меня спросили, на кого я собираюсь учиться, я сказала первое, что пришло в голову.

— Моя мама работает здесь учителем истории, — ответила на мои слова Бет.

— Здорово, — подал голос Алан.

Почему я выбрала профессию учителя, я и сама не знала, но всё же этот вариант являлся самым оптимальным, так как знать историю Дюрбуи и всей Бельгии мне не помешает.

Ещё через некоторое время светловолосый юноша торжествующе произнёс:

— Наконец-то я всё заполнил!

С этими словами Алан ушёл в кабинет директора, а девушка тем временем с соседнего дивана быстро перескочила на его место.

— Наконец-то у меня будет подруга, — начала Бетти, скрестив ноги.

Мне показалась такая поза неудобной, но я, тем не менее, промолчала, посчитав свой комментарий излишним.

— Неужели у тебя не было…

— Нет, — коротко ответила она, не дав мне договорить.

Бетти Крей с мрачным видом начала рассматривать свои ухоженные ногти, на которых были налеплены мелкие камушки. У меня бы они отвалились в ту же секунду, как их наклеили.

Пока мы молчали, я успела внимательно рассмотреть девушку, отмечая, что длинные рыжие локоны на голове выделяли её от всей серой толпы в этой комнате.

Абсолютно все, включая меня саму, имели либо же тёмные волосы, отличаясь, пожалуй, только оттенком, либо же — светлые как снег, который через пару месяцев укроет все городские улицы.

— Я жила в детском доме, а там, знаешь ли, мало детей, как ни странно, — спустя пару минут продолжила Бетти, — к тому же все мальчики.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнесла я, пожалев, что затронула эту тему.

— Не надо извиняться за то, что ты не совершала, — мигом ответила она, подняв свои глаза изумрудного отлива. — Ты же не моя мама или папа, которые уехали за границу, посчитав меня обузой и вечной проблемой.

— Боже… — лишь издала я, прикрыв рот рукой.

— Вот так вот, — закончила девушка, оставляя на бумаге изящную завитушку в поле для росписи.

Как только она встала с места, Алан вышел из комнаты, после чего Бетти мигом забежала внутрь.

— Ещё увидимся, Алексис, — попрощался парень, подняв одну руку.

— Пока, — ответила я и продолжила заполнять бумаги.

Прошёл уже целый час, абитуриентов становилось всё меньше, а Бетти давно ушла домой, пожелав мне удачи напоследок. Вскоре я осталась единственной, кто не зашёл в кабинет. К тому времени я успела выучить текст на каждом заполненной мною документе.

Постучав в дверцу, я зашла в комнату лишь тогда, когда услышала привычное слово «Входите».

— Здравствуйте, — произнесла я более уверенно.

— Здравствуй, — ответила доброжелательно Элеонора. — Не стой в проходе, присаживайся.

Я послушно уселась на чёрный кожаный стул перед её столом.

Пока она проверяла мои документы, я внимательно изучала комнату, в которой находилась.

На голубых обоях прямо за спиной женщины красовался портрет, причём не напечатанный, а красиво нарисованный каким-то талантливым художником. Я даже представила, как величественно, но всё же долго Элеонора сидела в одной позе, ожидая, когда художник скажет: «На сегодня всё».

Повернув голову, я заметила огромное окно, доходящее до самого пола. И хоть большую часть закрывали шторы, я заметила за окном божественный сад. Пожалуй, Дюрбуи можно назвать «городом цветов» или «вековой историей». И то и другое встречалось на каждом шагу.

— Всё составлено правильно, — одобрительно кивнула женщина, отчего её светлые кудри упали на плечи. — Вот только, Алексис, мне нужны документы, подтверждающие, что у тебя есть дом здесь, а не в Мадриде, откуда ты родом.

— Я живу у тёти, — тут же пояснила я.

— Пусть она оформит опеку и пропишет тебя в своём доме, тогда я смело смогу принять тебя в наше учебное заведение.

— Хорошо. Я могу идти?

— Да, — коротко ответила женщина с улыбкой, после чего я мигом покинула её кабинет, а потом и само здание.

Идти назад в поместье Уотерсонов у меня вновь отпало желание. Сама не знаю, почему меня потянуло в место, где было спокойно и безлюдно, но ноги зашагали именно в направлении леса.

Меня окружали деревья, травы, опавшая листва… Волков в этот раз не было, но чувство беспокойства и опасности боролось с эмоциями уюта и тепла.

Зашагав в сторону, где шумел ручей, я очутилась в другой части леса.

Растительности тут было намного больше, но больше всех выделялся могучий дуб, листва на котором ещё не успела опасть.

— Вы виноваты в этом! — послышался чей-то звонкий голос вдали.

— Где доказательства, свидетели? — спокойно отвечал второй.

По голосам я смогла определить, что беседа велась между двумя юношами. Что они делали в лесу и почему, я не знала, но мне не хотелось, чтобы меня увидели, поэтому я залезла на самую верхушку дуба, скрывшись в оставшейся листве.

— Ваш род заплатит за это! — гневно произнёс первый, явно приближаясь к месту моего укрытия всё ближе и ближе.

— Ой, как страшно, — съязвил другой. — У вас силёнок не хватит, чтобы одолеть нас.

Юноши встали впритык друг к другу:

— Вы никогда не выигрывали войну, — напомнил темноволосый в красном плаще.

— Зато убили его главу, — гордо заявил другой, уже в чёрном плаще. — Сына короля. Как его там, Джек, кажется?

— Не смей произносить даже его имя, мерзкая тварь, — сквозь зубы произнёс парень, крепко вцепившись в воротник собеседника.

— Марк, ты не меняешься, — всё так же спокойно произнес парень в чёрном плаще, голова которого была полностью закрыта капюшоном. — Всё так же веришь, что пророчество не исполнится, хотя сам прекрасно осознаёшь, как оно шаг за шагом…

— Этому не бывать!

— Принцесса вот-вот появится, — продолжал тот, — и вот тогда весь род…

— Калеб! — послышался чей-то голос вдали, после чего все обернулись в сторону, откуда доносился звук. — Вы опять драку начинаете?

Мужчина был суров и тоже одет в чёрный плащ. Так как я находилась высоко, я смогла отчётливо увидеть меч, спрятанный под чёрной тканью, но лица незнакомца мне разглядеть не удалось.

— Нет, отец, — ответил парень, — мы лишь беседуем. Так ведь, Марк?

Юноша молчал, а я смотрела на этих сумасшедших и гадала, не из психиатрической ли больницы они сбежали?

— Убирайтесь вон! — строго сказал им Марк.

— Как грубо, — произнёс якобы недовольно мужчина, явно забавляясь парнишкой.

— Неужели ты не предложишь нам выпить чашечку чая?

— Только если там будет яд, — так же жестоко ответил он.

— Хм… — произнёс Калеб. — Похоже, нам лучше уйти, ибо с Марком кто-то ещё пришёл…

— Причём их довольно много, — добавил мужчина и быстро убежал в сторону, из которой пришёл.

Его скорость меня неимоверно поразила. Если бы вампиры существовали, то я бы с уверенностью сказала, что этот незнакомец как раз им и был.

— Ещё увидимся, — лишь произнёс Калеб и так же быстро убежал за своим отцом.

Марк остался один, и было непонятно, почему те дивные люди в чёрных плащах решили, что с ним пришёл кто-то ещё. Хотя, по всей видимости, они могли почувствовать моё присутствие. Но как? Разве обычный человек на такое способен? Странно.

— Ну как, понравилось подглядывать? — произнёс темноволосый юноша, подняв голову вверх.

Я с ужасом вцепилась в кору дерева, смотря на Марка. Как он узнал, что я здесь?

— Ничего я не подглядывала, — вернув дар речи, произнесла я.

— Да ну? — зелёные глаза весело разглядывали меня. — Наверное, я ослеп, а девушка на дереве мне всего лишь снится.

— Тебе показалась, — защищалась я. — Я всего лишь проходила мимо и…

— Решила залезть на дерево и проверить, укусят ли тебя вон те пчёлы? — он указал рукой на ветку неподалёку от меня.

Повернув голову налево, я вцепилась в дерево так крепко, что поранила ладонь. Но мне было всё равно на боль, я до ужаса боялась этих мелких насекомых.

Огромный улей находился очень близко, и пчёлы, летающие возле него, приблизились ко мне, издавая противный звук около моих ушей.

— Убери, убери их! — завизжала я.

— Может, ты лучше слезешь с дерева? — подал голос Марк.

Я, молча, смотрела на летающее существо, скривившись от ужаса, а пчёл около меня становилось всё больше и больше.

— А теперь медленно начинай спускаться, — услышала я голос за спиной.

«Марк», — тут же поняла я, но пошевелиться так и не осмелилась.

— Они вылетают из своего дома, когда чувствуют опасность, — продолжил он. — Просто слезь с дерева, и пчёлы тебя не тронут.

— Легко сказать, — дрожащим голосом произнесла я. — Ты разве не видишь, сколько их?

— Доверься мне.

Не знаю даже, почему я послушала его. Возможно, я ощутила защиту рядом с ним, хоть он и был незнакомцем.

Когда оставалось спрыгнуть с последней ветки, я зацепилась за бугорок и полетела вниз. К счастью, Марк поймал меня, и только когда убедился, что я в порядке, поставил на землю.

— Сумасшедшая, — пробубнил он себе под нос.

— Сказал парень в красном плаще, — возмущённо фыркнула я. — Супермена изображаешь?

— Я должен посчитать это за благодарность?

— Нет… — начала говорить я, но телефон неожиданно зазвонил у меня в кармане, и мне ничего не оставалось, кроме как ответить: — Люси, я уже иду домой.

— У меня есть для тебя сюрприз, так что поспеши, — весело зазвучал её голос, после чего она отключилась.

Я в непонимании уставилась на мобильное устройство, гадая, что именно меня ждёт в новом доме.

— У тебя кровь, — спокойно произнёс Марк, вернув меня на землю.

Я оглядела свои руки и, хоть боль всё же ощущалась, я произнесла якобы равнодушно:

— Пустяк. До свадьбы заживет.

— Рану надо обработать и вытащить занозы, — стоял парень на своём.

— Мне нужно домой, — напомнила я, идя к реке.

— Я тебя провожу.

— Не стоит, — тут же выпалила я.

Марк и не собирался меня слушать, он просто молча пошёл рядом со мной, а я время от времени спрашивала его: «Почему ты в красном плаще?», но парень как назло молчал.

Я погрузилась в свои собственные мысли, чего жутко не любила делать, так как вновь ощущала печаль и грусть по родителям, родному дому, друзьям и Тотошке, который так и остался в Мадриде.

— Ты страх какой тихий, — вновь попыталась я завести беседу. — Не любишь общаться?

— Нет смысла разговаривать с тобой, так как мы уже пришли, — всё же заговорил Марк.

— Нет, — замотала я легонько головой из стороны в сторону, — мой дом ещё далеко.

— Я не могу дальше идти, — пояснил парень. — Я должен спешить домой. Меня ждут.

— Не смею тебя задерживать, Супермен, — с улыбкой ответила я. — Прощай.

Я не произнесла больше ни слова, просто развернулась и перешла по большим камешкам через реку, как делала это раньше.

— Мы не говорим «Прощай», — подал голос Марк, и я тут же повернулась, замечая, что парень успел надеть на голову капюшон, который полностью закрывал его лицо, — мы говорим «До свидания».