Аленький цветочек. Снять заклятие Яги

– Ах ты, дрянь криворукая! Ты специально разбила мою любую чашку! – верещала Варвара, так что слышно ее было на другом конце деревни.
– Нет, сестренка, милая, Варюша, это не я! – лепетала, уворачиваясь от ударов мокрым полотенцем, бледная Аленка.
– Ты хочешь сказать, что я вру? Напраслину на тебя возвожу?! – не унималась старшая сестра. Она так разъярилась, что влепила младшей звонкую пощечину, от которой у бледной девушки вмиг покраснела щека, – Я с десяти лет, как маменька умерла, забочусь о вас, лучшие годы своей жизни на вас извожу, а мне такая неблагодарность?
– Варь, но ведь это ты… – начала было средняя сестричка Маша.
– Что я? – грозно сдвинув брови и уперев руки в бока, холодно переспросила Варя и посмотрела на среднюю как на букашку.
– Ты права, во всем! – тут же пошла на попятную Маня.
Дверь избы скрипнула, и вошел уставший отец семейства. Варя тут же в слезах бросилась к нему причитая:
– Батюшка, защити дочь твою неразумную. Не смогла я воспитать младшую сестру, она обижает меня, чашку мою специально разбила, говорит, я ей не мать, чтобы меня слушаться.
Андрей Федотович устало вздохнул. Он весь день сено косил, потом коров доил, кур да свиней кормил, а теперь еще бабьи склоки разбирать. Устал он. Глянув на младшую дочь с перепуганными зелеными глазами и ярко-красным пятном на щеке, он неодобрительно покачал головой. Аленку было жалко, девочка в пять лет осталась без матери, а от старшей сестры видела только побои и крики. Отец не мог понять, за что Варвара так возненавидела младшую. Все три малышки остались сиротками. И он старался не нагружать их домашними хлопотами, но ему отчаянно нужна была помощь. Он привлекал девочек к посильной работе: старшая стала готовить да посуду мыть, средняя – избу убирать, а младшая – одежду штопать. Но со временем старшая почти все свои обязанности на Аленку спихнула.
Людей не обманешь, видели они, что Варвара ленивая да вредная, хоть и красавица: длинные густые светлые волосы сияют, будто солнечные лучики в них играют, глаза голубые ярче небес, лицо румяное да круглое. Да только все равно никто ее так и не сосватал до сих пор, в свои двадцать три она уже была старой девой. От чего ее характер только хуже стал.
Средняя и младшая погодки, только-только расцвели. Машенька тоже была светленькой да голубоглазой, в отцовскую породу. А вот характером трусовата получилась, старшую сестру боялась и во всем ей поддакивала. Зато Аленка пошла в мать: темноволосая, с рыжими бликами в густых волосах, зеленоглазая, иногда, бывало, посмотрит пронзительно в глаза, будто дыру в душе прожигает. Кожа как мед. Фигурка вот только подкачала, тоненькая, как тростиночка, лишний раз обнять страшно, а вдруг сломается. Но Андрей Федотович знал, что хоть и хрупкая у него младшая дочь, но всегда на правде стоит. Вот и сейчас она насупилась, взгляд опустила и тихо, но твердо сказала:
– Это не я чашку разбила. Она сама поставила мимо стола. На Петьку засмотрелась в окно, вот и промахнулась.
Варвара подскочила к младшей сестре и в сердцах снова отвесила ей пощечину да такой силы, что Аленка на ногах не удержалась и на пол упала. Андрей Федотович поморщился, досадуя, что так и не смог придумать, как защитить младшую дочь от старшей. Он нуждался в помощи Вари. Если ее наказать, она же из вредности перестанет готовить, но это полбеды, а вот младших сестер может совсем извести да со свету сжить. Еще и эта ее безответная влюбленность в единственного сына старосты. Парень, конечно, у главы деревни удался на славу: высокий, широкоплечий, работящий. Все девицы за него хоть сегодня замуж пойдут. При таком выборе разве нужна ему старая дева? А Варвара при каждой встречи строила ему глазки да улыбалась маняще, не понимая, как жалко это со стороны смотрится. Никакой гордости…
– Папенька, накажи ее! – визгливым голосом требовала старшая, схватив младшую за волосы.
Машка, наблюдая за этой сценой, готова была под стол забраться. Андрей Федотович встал, схватил младшую за плечо и поднял на ноги. Варя отступила.
– В сарае ночь посидишь да подумаешь о своем поведении, – вынес вердикт отец и, заметив недовольный взгляд старшей дочери, добавил, – Без ужина сегодня!
Отведя Аленку на сеновал, Андрей Федотович проговорил перед уходом:
– Отдохни от войны с сестрой. Как стемнеет, принесу тебе хлеба да молока.
Младшая все это время обиженно сопела, но услышав слова отца, тут же улыбнулась, и на душе Андрея Федотовича будто солнышко из-за туч вышло.
– Спасибо, папенька, – прошептала девушка.
Утром отец попросил Варю испечь пирог для старосты да сходить узнать, не нужно ли им что привезти со столичной ярмарки. Глаза старшей дочери тут же засияли ярче костра в ночи. И Андрей Федотович со спокойной совестью пошел в поле работать. Сегодня хорошее настроение у Варюши обеспечено, может, и Аленка будет спокойна.
Старшая сестра действительно весь день напевала себе под нос песенки да пироги пекла. Вечером, когда мужчины уже должны были вернуться в дом, но еще не сесть за стол, она нарядилась в свой самый лучший сарафан, заплела волосы в две косы, сережки, подаренные батюшкой, в ушки вдела и белой лебедушкой поплыла в дом главы.
Ее встретили радушно, потому что вся деревня знала, как Варвара, дочь Андреева, волшебно печет. Староста с женой усадили девушку за стол, да спросили про здоровье отца, сестер, только сын гостеприимных хозяев на гостью и внимания не обратил, сидел да в окошко смотрел, мечтая о чем-то или о ком-то.
Варя вернулась домой расстроенная, это Андрей Федотович сразу понял по поджатым губам, но все просьбы старосты передала. Чтобы как-то отвлечь старшую от грустных мыслей и не дать сорвать злость на младшей, отец семейства объявил:
– Дочери мои любимые, завтра я еду на ярмарку в Стольный град. Какой подарок вы хотите, чтобы я привез вам?
Варя тут же оживилась:
– Привези мне, батюшка, венец, как у царицы! Чтобы я шла по деревне, а все вокруг восхищались! – мечтательно закатив глаза, попросила она.
Андрей Федотович кивнул, найти венец на голову, да чтобы каменьев драгоценных побольше, не проблема. Он хоть и мужик был простой, но хозяйство вести умел и жил в достатке, мог себе позволить дочь порадовать.
– А мне, батюшка, привези ты зеркальце, чтобы показывало все как на духу, без кривды, – загадала средняя Машуня.
Тут Андрей Федотович призадумался, найти хорошее зеркало, чтобы не мутное и не кривое непросто, но уверенность в нем была, что справится и с этой задачей.
– А мне, батюшка… – начала Аленка, но старшая сестра ее перебила:
– А разве эта нахалка заслуживает подарков? – возмутилась Варвара.
И младшая тут же сникла. Андрей Федотович погладил ее по голове и шепнул на ушко:
– Я тебе букет цветочков полевых соберу по дороге домой. Хочешь?
Глаза Аленки снова вспыхнули счастливыми искорками, и она кивнула. Нравилось отцу, что его дочь умеет радоваться мелочам.
– Что ж, на том и порешим! – объявил он, и все разошлись спать.
Утром Андрей Федотович заметил, что Варя опять в дурном настроении, и ему пришла в голову отличная мысль:
– Варюша, а не хочешь ли ты со мной на ярмарку поехать? Поможешь все дела сделать, да и вместе веселее… – предложил отец старшей дочери.
Конечно, Варя согласилась. Поехать в город – это же целое приключение. И хоть дорога близкая, на телеге за два часа доберутся, но это все равно волнующее разнообразие в череде одинаковых дней.
Стольный град раскинулся невдалеке от родной деревни, но оказавшись в нем, ощущение было, будто в другой мир попал. Всюду сновали люди: и по узким улочкам, вдоль которых ютились неказистые избенки, и на широком центральном тракте с высокими теремами и белокаменными церквями. Что уж говорить про ярморочную площадь. Здесь народу было видимо-невидимо, и все разные, кто одет попроще, сразу видно, как Андрей Федотович из деревни приехали, а кто-то одет в роскошные кафтаны с оторочкой из соболей – сразу видно бояре. Но были и заморские купцы. Одеты они были в яркие шаровары, длинные пестрые рубахи и смешные тюрбаны. Люди галдели у прилавков, тихо переговаривались, сбившись в стайки, громко смеялись, наблюдая за скоморохами.
– Им что заняться нечем? – спросила Варвара, – Неужто всех курей да поросят покормили, в огороде все пропололи, да ягоды все в лесу собрали?
Андрей Федотович улыбнулся наивному вопросу дочери, но пояснил:
– Здесь многие служат царю, держат лавки и вовсе не занимаются курями да огородами.
– Как это? – удивилась Варвара.
– А вот так. Живут в домах, полей и огородов не имеют, зато знают много. Этим на жизнь и зарабатывают.
– Земли нет? Бедные… – посочувствовала городским Варя.
Обратно ехали медленнее, потому что телега была загружена покупками. Когда до их деревеньки оставались только маковое поле да лесок, Андрей Федотович спрыгнул с телеги да стал цветы собирать. Чьи это владения он не знал, но маки полыхали здесь до самого горизонта. Яркие огненные цветы с нежными лепестками прекрасно подходили Аленке с ее твердым характером, решил заботливый отец. Но внезапно, когда он потянулся к очередному маку, в сантиметре от его руки просвистела стрела и вонзилась в землю рядом.
Мужчина отдернул руку и заозирался. К ним скакал всадник, облаченный во все черное, на вороном коне. Андрей Федотович и моргнуть не успел, а незнакомец спешился и, гневно сверкая карими глазами, заявил:
– Кто тебе позволил мои цветы собирать? Это мои владения, и все, что здесь растет – мое!
– Прости, хозяин рачительный, не знал я, что это твое добро.
Незнакомец выглядел угрожающе, высокий, мощный. Темно-каштановые волосы небрежно убраны в низкий хвостик. Глаза хоть и казались молодыми, но косматая борода на грудь спускалась. Мужчина нахмурил густые темные брови и заявил с угрозой в голосе:
 – Если не знал ты, чьи это земли, почему позволил себе портить чужое добро, не разобравшись?
– Моя ошибка, – покорно согласился Андрей Федотович, не хотел он конфликтов, – Могу я возместить стоимость этих цветов тебе? Я дочери их нарвал младшей, хотел порадовать.
Незнакомец усмехнулся и вынес приговор:
– Мне деньги твои не нужны. Жизнью расплатишься. Рабом моим на год станешь!
Варя все это время сидела в телеге как мышка, но услышав такие страшные слова грозного мужчины, не утерпела, бросилась в ноги хозяина маковых полей:
– Не губи батюшку! Он один трех дочек воспитывает. Без него мы пропадем. Лучше забери себе в услужение нашу младшую, Аленку, она все умеет по дому делать. И готовит вкусно, я сама ее учила. В конце концов, это для нее батюшка цветы рвал!
– Что ты говоришь такое, Варвара? – возмутился Андрей Федотович, старшая дочь перешла все границы дозволенного, – Разве можно незамужнюю девушку в услужение к незнакомцу отправлять?
– Я из-за нее в бедности жить не собираюсь! – зло ответила Варя.
Хозяин поля хмыкнул и объявил:
– Что ж, заберу твою младшую дочь в услужение, вор! Как тебя звать и как найти?
Взволнованный отец хотел возразить, что он не согласен, да Варя и тут его опередила:
– Андрей Федотович его звать, в ближайшей деревне вам любой житель нашу избу покажет. Мы в центре живем, через пару домов от терема старосты.
Незнакомец кивнул, вскочил на коня и крикнул на прощанье:
– Жди меня завтра по утру. И не вздумай юлить!
Стоило незнакомцу умчаться вдаль, а топоту копыт его жеребца затихнуть, Андрей Федотович впервые поднял руку на дочь, отвесив ей от души оплеуху. Варя не ожидала и не удержала равновесия, упала к ногам батюшки.
– Как ты могла сгубить свою сестру? Я здоровый мужик, отслужил бы у этого человека год. С главой деревни поговорил бы, может, нашли бы управу на него, а теперь он не отступится. Глаз его недобро сверкнул, стоило ему про Аленку услышать. И в кого ты такая склочница уродилась? – не смог скрыть досады многодетный отец. Варвара поверить не могла, что слышит от всегда спокойного батюшки такие речи, слезы сами хлынули из глаз, но он внимания не обратил, пошел к телеге, сел и направил лошадку к деревне. Пришлось Варе на ходу запрыгивать.
Батюшку встретили Маша и Аленка у ворот. Они обняли Андрея Федотовича и расцеловали в обе щеки, но дочерние ласки настроение не улучшили.
– Рады видеть тебя в добром здравии, папенька! – прощебетала звонким соловушкой Аленка.
– Удачно ли съездили? – подхватила расспросы Машенька.
– Дорога была спокойной, все, что нужно, купили. А вот и твой подарок, Маша! – погладив среднюю дочь по голове, протянул Андрей Федотович ей зеркальце в бархатном чехле, – А тебе, Аленушка, вот маков букетик. Нравится?
Аленка приняла от отца подарок и счастливо улыбнулась:
– Очень! Благодарствую!
– А раз нравится, значит, и расплачиваться тебе! – раздался за спиной Андрея Федотовича визгливый голос Варвары, — завтра хозяин маковых полей к нам явится и заберет тебя в услужение.
Алена побледнела и взглянула на отца, ища защиты. Андрей Федотович вздохнул и пошел в горницу. Всю дорогу до деревни он думал-размышлял. Отдавать дочь мрачному незнакомцу не хотелось, но ведь у него еще две дочери, о которых он должен заботиться. И хоть он сам виноват, что с чужого поля маки собирать стал, да сделанного не исправить, отвечать придется. Может, и приживется Аленка в чужом доме, девушка она трудолюбивая, смекалистая.
Собрав купленные для старосты утварь и ткани, отправился он к главе деревни, а три сестры остались одни дома. Варвара не пожалела страшных слов и предположений, чтобы запугать и без того встревоженную младшую сестру. Старшая наслаждалась чужими рыданиями, злорадно ликуя про себя:
«Тебя родители всегда любили больше, с такой нежностью только на тебя смотрели, да, быть может, на Машку до твоего рождения. Как я ни старалась быть хорошей девочкой, с меня требовали как со взрослой и на работу не скупились, пока вы с Машкой баклуши били! Твоя очередь поплакать».
Теперь, когда младшая сестра того и гляди сгинет в лапах жестокого хозяина маковых полей, душа Варвары ликовала, на ее щеках играл довольный румянец, а глаза горели торжеством. Она даже похорошела.
Андрея Федотовича встретили в доме старосты чаем да пирогами. Разобравшись с делами, многодетный отец спросил:
– Афанасий Васильевич, а вы не знаете, кто владеет маковыми полями, что за бором по дороге к Стольному граду?
– Отчего же не знаю? Знаю. Матвей Ильич. Вдовец. Он охотой промышляет, да мак на ярмарке по осени продает задорого. Живет на соседнем хуторе. Там окромя его дома и нет ничего больше. Одичалый он совсем.
– Женился он лет десять назад, да жена его быстро сгинула, так никто и не знает, что с ней приключилось. Говорят, он ее убил в гневе!  – опасливо озираясь, поведала жена старосты.
В другой раз Андрей Федотович и не обратил бы внимание на россказни глупой бабы, но он слишком хорошо видел недобрый блеск в глазах незнакомца на вороном коне, такой был способен на все.
Войдя в избу, первое, что он услышал – тихий плач Аленки за печкой. Удрученный отец пошел на этот раздирающий сердце звук. Младшая дочь сидела на ступеньке лесенки, по которой забирались на полати, она уткнулась лицом в полотенце и дала волю своему девичьему горю. Мужчина погладил худенькие вздрагивающие плечики и тихо проговорил:
– Не тревожься, Алена. Через год он должен будет вернуть тебя. А мы примем тебя с радостью. Может, к тому времени удастся пристроить Варю. С Машей у тебя нет конфликта, вы хорошо ладите. Заживем вместе мирно. Или хочешь, я пойду вместо тебя… – начал Андрей Федотович, видя, что сдавленные рыдания не прекращаются, но продолжить дочь ему не дала:
– Нет, батюшка. Без тебя мы все равно с голоду помрем, а так хоть Варя с Машкой хорошо жить будут, – решительно возразила Аленушка.
Отец вздохнул, ему было важно это услышать, чтобы понять, что дочь не считает его предателем. Поцеловав в лоб младшенькую, он отправился спать на веранду, в доме было душно, а нужно было отдохнуть как следует, ведь завтра ему отдавать дочь в руки одичалому хуторянину.
*******
Надюсь вам понравилось начало моей сказки на новый лад. Она будет переживательной, я постараюсь раскачать вас на эмоциональных качелях. Но и про юмор не забуду! 
Рекомендую заглянуть во все волшебные истории нашего литмоба ""

Мои герои уже проявили себя, они еще не все предтали перед вами. Но я все равно хочу познакомить вас поближе. А начну я с эпиграфа, который должен был открывать эту книгу:
В сказке нашей есть намек:
Не вешайте вы зря замок
На свои сердца.
В самый черный жизни час
Любимая поддержит вас,
Зло развеется!


Парочка еще та!

До завтра! Интересно, как пройдет их знакомство?

 Он влетел на двор как ураган, такой же внезапный и разрушительный. Алена все утро сидела у окна в ожидании своего хозяина. Сердце ныло со вчерашнего вечера, не переставая, в груди жгло от обиды. Жизнь у девушки была как куст терновника, только покажется, что среди колючих веток просвет появился, как тут же новые колючки на пути встают. Все,  что ей оставалось, это мечтать. Она надеялась, что какой-нибудь добрый молодец возьмет ее в жены, и будет у нее свой дом, свое хозяйство. Тогда никто не посмеет ударить или накричать на нее. Но эти грезы о спокойной жизни теперь остались лишь грезами.

 Ей предстояло стать рабыней странного человека, настоящего отшельника. Соседей рядом нет, а значит, он сможет сотворить с ней все что угодно, и никто не заступится.

 «Хорошо, если через год жива останусь да не калека, – вздохнула девушка, –Но что толку, если и останусь. Кому я нужна буду – бывшая рабыня».

 Алена видела, как к грозному бородатому всаднику вышел батюшка, и она поспешила следом, прихватив небольшой узелок со своими пожитками. Много взять ей Варя не дала, заявив, что рабыням это не нужно. Вот и получилось, что Алена забрала из отчего дома только пару сарафанов, теплый тулупчик для промозглых осенних и зимних денечков, валенки да немного сменного белья. Ни ленты, ни сережки, ни чудесный ларчик для украшений Варька не дала. Алена сначала расстроилась, а потом решила, что старшая сестра права. Рабыня, она для чего? Чтобы работать, а не перед зеркалом крутиться. Да и отобрать добро у рабыни хозяин может. Кто ему возразит?

 Выйдя на улицу, она услышала беседу отца с мрачным отшельником, в каждом звуке чувствовалось напряжение, а Андрей Федотович говорил даже угрожающе:

 – Через год, Матвей Ильич, ты должен вернуть мне дочь здоровой! Иначе смотри, я на тебя управу найду.

 Наездник лишь очами сверкнул и хмыкнул, хотел что-то ответить, но тут на крыльцо выскочила Алена, и он уставился на нее, внимательно изучая.

 – Я-то о дочери твоей позабочусь, – низким басом заговорил будущий хозяин, - Да только ты сам, что с ней сделал? Она же у тебя на скелет больше похожа, чем на девушку.

 В душе Алены сверкнула надежда. Да, она много работала и так уставала, что иногда кусок в горло не лез. Может, незнакомец решит, что она ему не подходит и возьмет кого-нибудь другого.

 «Кого? – спросила сама у себя девушка, – Машку? Да она помрет со страху. А Варю он видел и, очевидно, она ему не понравилась. Что не удивительно!»

 Скрепя сердце, Алена решила, что уж лучше она отработает маковый букет. Она со всеми трудностями справится, ей не привыкать.

 – А ты не смотри, что я тощая, во мне силы на троих хватит! – смело ответила девушка.

 Матвей Ильич еще раз внимательно осмотрел свою рабыню, а потом молча подъехал к крыльцу, сграбастал Аленку, усадил перед собой на лошадь и умчался прочь с родного двора. Алена даже проститься не успела. Кто знает, когда она теперь свидится с батюшкой. Через год? А может, уже и никогда! Неизвестно, как жизнь сложится.

 Скакали они быстро и молча. Ветер с силой обдувал лицо девушки, ей даже пришлось спрятать его на широкой груди Матвея. Аленка про себя решила, что никакой он не Матвей Ильич, больно глаза молодые. А борода длинная, потому что никто за ним не ухаживал. Но при этом пах мужчина чистотой: свежий аромат хвои смешивался со сладкими малиновыми нотками. От сильного тела исходил такой жар, что девушка разомлела, успокоилась, но ровно до того момента, как Матвей остановил своего резвого жеребца и сообщил:

 – Ну, принимай хозяйство, Алена Андреевна!

Они стояли посреди леса. Между высоченными соснами затесалась одноэтажная избушка из светлых бревен с большими окнами в резных рамах. Крыльцо под навесом было широким, там даже уместился маленький, круглый столик и два стула с высокими спинками.

 Рядом с избой под сенью стройного клена стояла баня, а в окружении белоствольных берез растянулся огромный сарай.

 – Здесь у меня куры, козы да Ворон живут. Мясом я и себя, и тебя обеспечу, – рассказывал Матвей, легко спрыгнув со своего красавца-жеребца. Также легко он подхватил Алену и поставил рядом с собой на мягкий мох, – Охотник я хороший, но молоко и яйца нужны. Поэтому приходится мучить бедную скотину.

 – Как мучить? – испугалась Аленка, бросив встревоженный взгляд на бородатого хозяина.

 – Я часто сутками пропадаю в лесу, когда выслеживаю крупную дичь. А скотина в мое отсутствие без пригляда остается. Ты же сможешь о ней позаботиться?

 Аленке это было, как чай выпить с пряниками – в охотку. Она любила животных.

 – Смогу, – ответила девушка.

 Матвей усмехнулся и скомандовал:

 – Пошли, познакомлю тебя с ними.

 Они зашли в сарай. В нем было три секции. Отдельная загородка, будто комната, для кур и важного крикливого петуха. Аленка насчитала целых десять пеструшек. Рядом располагался загон для козы и маленького козленка. И самый большой отсек был отдан Ворону. Матвей снял с него всю упряжь, подробно рассказывая девушке, что и зачем он делает. В конце обтер спину и бока скакуна мягким полотенцем и только после этого запустил его в отсек. Стоило коню оказаться в своем просторном загоне, он игриво заржал и, горделиво выпячивая грудь, сделал пару кругов, как будто владения свои обходил.

 – Он терпеть не может целый день стоять на месте. Потом долго на меня дуется. Когда меня не будет, сможешь его выезжать? – любуясь жеребцом, спросил Матвей.

 Аленка перепугано забормотала:

 – Я не умею верхом…

 – Если научу, сможешь? – уточнил мужчина. Он говорил с девушкой мягко, не так должен разговаривать хозяин с рабыней.

 – А он не кусается? – с опаской поглядывая на черную лошадь, уточнила Аленка.

 Мужчина весело расхохотался и заверил:

 – Не кусается. Ворон только рад будет поскакать. А теперь пойдем в дом.

 Войдя с крыльца в избу, они попали в темные сени с тремя дверями.

 – Там у меня кладовая, – показал прямо Матвей, – Запасы потом изучи и, если чего-то не хватает, скажи. Я съезжу в город, куплю, – и тут же рассказал про оставшиеся двери, – Там нужник, а тут жилая часть.

 Хозяин дома открыл скрипучую толстую дверь и пропустил Алену в светлую просторную кухню. Первое, что она увидела, была белобокая печь, на которой притулился одинокий котелок.

 – За печью комната. Она сейчас пустует. Будешь там жить, – сообщил ей Матвей, и у девушки немного отлегло от сердца. Значит, у нее будет свой угол, и то счастье.

 Кухня была просторной.

 – Там моя спальня, – указал Матвей на занавешенный дверной проем.

  Аленка кивнула, давая знать, что услышала, а сама осматривалась. В центре просторной кухни стоял круглый стол, за которым могла поместиться большая семья, мягкий топчан примостился у окна, рядом – маленький рабочий столик, на котором лежали какие-то инструменты и деревяшки.

 – Что это? – не удержалась от вопроса девушка, взяв в руки гладкую рукоять, из которой торчало сплющенное на конце шило. А вдруг это орудие пыток?

 – Это резец по дереву. Иногда вечерами развлекаю себя, – не разозлившись на девичье любопытство, ответил Матвей и открыл ящик столика, а там была целая куча деревянных мишек, волков, лисичек. Они были такими симпатичными да ладненькими, что Аленка невольно с восхищением ахнула:

 – Какая красота! Ты их продаешь?

 Мужчина посмотрел на фигурку в руках девушки, заглянул в ее ясные глазки цвета неба и тихо неохотно ответил:

 – Я не думаю, что это может быть кому-то интересно…

 – Они замечательные! Детям точно понравятся! – искренне заверила Аленка своего странного хозяина.

 Его карие глаза так внимательно вглядывались в ее радостное лицо, что она невольно заметила его длинные и пушистые ресницы и удивительно ровный нос.

 «Эх, состричь бы его бороду!» – подумалось девушке.

 А мужчина мягко произнес:

 – Если тебе нравится этот мишка, я тебе его дарю.

 – Правда? – уточнила девушка, но рука ее уже сомкнулась в кулачок, который быстро нырнул в карман сарафана. Свой подарок она отдавать никому не собиралась.

 Матвей опять ей улыбнулся. От этого у него вокруг глаз появлялись веселые лучики едва заметных морщинок. От сурового и злобного незнакомца не оставалось и следа. У Алены появилось ощущение, что здесь ее не обидят. Но тут Матвей коснулся своими шершавыми пальцами ее щеки. От неожиданности девушка вздрогнула, мужчина с неохотой убрал руку за спину.

 Рядом что-то громыхнуло. Алена обернулась на шум и увидела пушистую рыжую лисицу на печи. Она сидела, помахивая хвостом, и с интересом поглядывала то на котелок, который сама же и сбросила, то на хозяина дома и девушку.

 – Это Алиса, – представил Матвей Аленке лису, – Она здесь главная!

– Как это? – усмехнулась девушка, с любопытством рассматривая лисичку. Она была крупнее тех, что довелось случайно встречать Аленушке в лесу, но выглядела она при этом как щенок.

– Я не шучу, – грозно сдвинув брови, объявил Матвей, – Запомни, если с ней что-то случится, я строго с тебя спрошу. По дому она может передвигаться, где захочет, но если она сбежит в лес… – тут карие глаза гневно блеснули, идеальный прямой нос заострился, от мужчины пахнуло опасностью, – Лучше не доводи до этого!

Аленка сглотнула, мигом вспомнив, что она здесь на правах рабыни. Радужное настроение разбилось о суровую реальность, пришло понимание, что Матвей может быть не только внимательным и добрым.

– Я поняла… – прошептала она.

Лисичка соскочила с печи и потерлась о высокий кожаный сапог мужчины. Он наклонился, подхватил ее на руки, почесал за ушком. Морда Алисы при этом была такая довольная, что даже кот, объевшийся сметаной, мог бы позавидовать.

– Кормить ее нужно два раза в день. Утром крошишь ей одно яйцо и наливаешь миску молока. Хлеб печь умеешь? – спросил он своим обычным почти ласковым тоном.

Аленка кивнула.

– Прекрасно! Еще и хлеб в молоко кроши по чуть-чуть. А вечером будешь давать ей мясо, сырое, но предварительно его нужно обдать кипятком. Поняла?

Девушка снова послушно кивнула. Что тут непонятного?

– А можно ее погладить? – вырвался опять у нее глупый вопрос.

Мужчина улыбнулся и поднес лису ближе к девушке.

– Попробуй, если она позволит.

Алиса внимательно посмотрела на претендентку потрогать ее роскошную рыжую шубку. Лисий взгляд был таким умным, что казалось, будто этот зверек смышленее некоторых людей будет. Сидела рыжая хитрюга спокойно. Но стоило Аленке занести руку для ласки, как лесная хищница извернулась и попыталась цапнуть протянутые худенькие пальчики. Хорошо, что вредная старшая сестра натренировала у девушки отменную реакцию, и она успела отдернуть ладонь. В острых зубах Алисы остался только кусок рукава.

– Что же ты творишь, негодница? – с укоризной покачал головой Матвей, – Тебя же хотели приласкать…

Он вздохнул и поставил лисичку на пол. Она закружила вокруг его ног, задрав морду кверху и жалобно поскуливая.

– Не сердись на нее. Ты новый человек в доме. Ей привыкнуть надо. Я пойду дрова принесу, а ты пока осваивайся да приготовь нам на обед что-нибудь. Я сегодня в ночь уйду на охоту. Мне нужно хорошо подкрепиться.

Стоило Матвею выйти в сени, как Аленка с облегчением вздохнула.

«Что ж! Кажется, мне повезло с хозяином. Последними словами не кроет, еще ни разу не побил и в постель затащить не пытается… пока. Угол свой выделил, да еще и на всю ночь уходит. Может, и приживусь я здесь…»

Аленка подняла с пола котелок, осмотрелась в поиске воды, заглянула за старую грязную тряпку, что висела на веревке, отгораживая кухню от хозяйственной зоны. Там и стояли два ведра воды, таз и ковш для умывания, у печной дверцы лежала пара поленьев в плетеной корзине, а в конце коридора был проход в еще одно помещение. Аленка опасливо заглянула в свою комнату и улыбнулась. Комнатушка была хоть и узкая, но с окном, у которого стояла небольшая лежанка и тумба. Присев на свое спальное место, Аленка прислушалась к ощущениям. Здесь было тихо и спокойно. Оставив узелок на кровати, девушка поспешила к печи, нужно было приготовить обед. Ведь сердить доброго хозяина не хотелось.

У ног крутилась лиса, так и норовя уронить юную прислужницу. Алена не удержалась, присела рядом с насторожившейся рыжулей и сказала ей строго:

– Веди себя хорошо, а то хвост надеру. Ты же пожаловаться своему хозяину не сможешь… – еще и язык Алисе показала. Та ощерилась, но предпочла убежать в спальню Матвея. Куда Аленка заходить пока боялась.

В кладовой девушка нашла мешки муки, соли, сахара, репы, лука, моркови, какой-то крупы, кусок свежего мяса, таз с парой куриных крыльев и потрохами. Девушка тут же решила испечь пирог да суп сварить.   

Для начала замесила тесто, почистила репу, лук и морковь. Затопила печь, хорошо, что день выдался пасмурным, в доме не было изнуряющей жары. Алена решила, что впредь будет топить печь на ночь, чтобы не угореть днем.

В котелке кипела вода, пока на круглом столе девушка раскатывала тесто, мурлыкая себе под нос веселую песенку о добром молодце и любви. Из спальни хозяина высунула свой любопытную мордочку лисичка.

– А где у вас противни хранятся? – спросила Аленка у Алисы. Та шмыгнула за печь. Девушка последовала за ней и нашла искомое за ведрами с водой.

– Интересно тебе, что я делаю? – продолжила болтать с лисой Аленушка, совершенно не удивляясь, что та ей отвечает как может. Алиса кивнула и забралась на лавочку у стола, рассматривая, как споро рубит мясо и лук для начинки девушка.

– Надеюсь, твой хозяин любит пироги с мясом? – пропела Аленка и улыбнулась любопытной лисе.

– Очень люблю, – ответил ей уже Матвей, как раз вошедший в дом. Он встал за спиной девушки и, заглянув через ее плечо, наблюдал за быстрыми руками юной стряпухи.

– Обед будет готов через час, – тихо сказала Аленка в надежде, что хозяин дома снова выйдет по делам, но он подошел еще ближе к ней и положил свои горячие руки на ее плечи. Девушка вздрогнула, а ее сердечко перепуганной пичужкой упорхнуло в пятки.

«Неужели сама себя сглазила?» – подумала девушка, ощущая, как Матвей большими пальцами поглаживает ее оголенную у ворота кожу…
*******
Любите эмоциональные книги, в которых между героями долго ничего не понятно, но очень интересно? Тогда заглядывайте ко мне в фэнтези про вампиров с готической атмосферой .
 ❣❣❣ БЕСПЛАТНО В ПРОЦЕССЕ + 1 день, быстрая выкладка до 7.11!
Она — Валери, принцесса королевства людей. Ей суждено было стать женой оборотня, а она мечтала о любви.
Он — Семион, повелитель вампиров. Его ждало забвение, и он не смел мечтать о любви.
Случайно встретив свою истинную, он тут же похитил ее.
Их соединила древняя магия, но разделили предрассудки и чужие интересы.
Сможет ли Валери разглядеть за собственными страхами Семиона?
❣❣❣