Алсу и озеро Нети (1 книга)

Вторая книга цикла "Озеро Нети" выйдет 23 августа.  Книга будет называться "Алсу и человек в черном плаще"
Во всем виновата Лена. Коза такая. Позвонила в двенадцать ночи и давай жаловаться на Парфенова, словно фильм ужасов рассказывала. Ездила почти час по ушам, а потом такая: «ладно, пока-пока, дрыхнуть охота». Надо успокоиться!

Алсу утром рано вставать.

Каждое утро Алсу Бесфамильная совершала пробежку: километр в одну сторону, километр обратно по тропинке вдоль берега Волги. Иногда тропа подходила к самому лесу, к выпирающим из земли корням вековых сосен.

В какой-то момент к ней всегда присоединялась овчарка. Крупная собака неспешно трусила рядом, иногда сворачивала в сторону, словно гналась за добычей или обходила свои владения, помечая территорию.

Алсу по тропинке спустилась к берегу. Собака догнала, шлепая лапами по воде, распугала береговых красных пиявок. Алсу сбросила одежду, голой ступила в прохладу, охнула. Доплыла до камня, строптиво торчащего посреди реки. Поздоровалась с ним, оставив на его серой лысине влажный отпечаток ладони.

Вернулась на берег, наспех обтерлась футболкой, натянула спортивки, глянула в небо, словно прошептала молитву. Согреваясь, побежала: тело тренированное, мышцы пружинистые, а дыхание не сбивалось, даже если она ускорялась, совершая приличный рывок.

Алсу – старшеклассница, и каждый день в школе превращался для нее в сущий кошмар. Она могла осадить любого крепким словом, остановить легким рывком руки. Могла, но не имела права.

Проживала Алсу с мамой Маргаритой в одиноком доме на холме, совсем рядом с федеральной трассой. По соседству с ними был поселок городского типа Крувазье и деревня Растрепша с тремя жилыми домами.

Мама уже заварила травы в чайнике и, устроившись на веранде, наблюдала, как дочка возвращалась с пробежки. Яркая точка её красной футболки размеренно катилась по тропинке между могучими соснами, желтыми песчаными косогорами, а на небе светило солнце – осенние тучи еще не прятали его от глаз…

Сегодня дочка относительно спокойна, бежит ровно, мягко ступая по траве. Можно чай покрепче – с травой «изобел». Правда, у травы чуть терпкий душок, хотя сам чай безусловно полезный, успокаивающий. Алсу скорее всего взбрыкнёт, откажется пить, но попробовать можно.

Алсу поднялась на веранду, глотнула чая и поморщилась. Выцепила из тарелки сыр с розами красной плесени. Розовый сыр она любила, мама иногда баловала и готовила его из красных пиявок – была у нее такая тайная технология. На зубах хрустнуло чешуйчатое тело пиявки, во рту появилась кислинка, свойственная только этому виду.

Мать сидела в кресле, сложив руки на коленях. Ровные пальчики с швейцарским маникюром, бледно-розовая кожа, без единой морщинки. Ровно год назад в таком же теплом сентябре они с мамой поселились в этом заброшенном доме. И собирались в нем прожить еще долгие четыре года, если конечно, получится. Мама пыталась заниматься домашним хозяйством: пекла хлеб, ходила в поселковый магазин, кормила кур. Алсу училась в школе и пыталась адаптироваться среди людей.

– У нас тридцать две минуты, – глянула мать на часы.

Алсу соорудила бутерброд из колбасы, сыра, чеснока, лука. Откусив краешек с поджаристой корочкой, добавила еще чеснока и подумала: «Сегодня обязательно дыхну на Сидорова».

– Торопись, – поднялась мать и зашла в дом.

Допивая чай на ходу, Алсу уселась перед зеркалом.

Обычно мать начинала с лица: черные брови Алсу заклеивала макияжной лентой, розовые щеки, длинные ресницы белила светлой краской с синюшным оттенком. Глаза затемняла болезненными кругами. В нос и за щеки вставляла силиконовые распорки, отчего ноздри раскрывались черными тоннелями, а щеки вздувались облаками. На зубы надевались отвратительные элайнеры с кариесными чернотами. Все превращение из красавицы в чудовище завершал парик с редкими волосами, собранными в крысиную косичку. Свои волосы у Алсу были длинными и роскошными и потому крысиный парик топорщился, делал голову неестественно большой и вытянутой, как у лопоухого инопланетянина.

– Бойся меня! – Улыбнулась Алсу своему отвратительному отражению. В ответ получила кривобокую улыбку. Правый глаз практически заплыл. Видимо, мать перестаралась с кремом.

Женщина принесла форму, стала осторожно надевать через голову дочери. Чтобы не слышать отвратный запах пота, Алсу перестала дышать. Школьное платье не стиралось месяцами, на коричневых подмышках друг на друга наплывали соленые круги высохшего пота, на локтях махрились заплатки, по подолу болтались рваные нити затяжек. Учительницу Розу Викторовну приводило в ужас нищее одеяние Алсу, и она реально старалась помочь: выбивала у администрации поселка или школы материальную помощь, покупала платье, сапоги, пальто, и все равно Алсу каким-то непостижимом образом превращалась в уродливое создание: новое платье быстро теряло цвет, сапоги пропадали, а пальто рвали собаки.

– Кажется все, – осмотрела себя дочь и вдруг опомнилась. – Руки!

Да, руки сбивали с толку: холеные и ухоженные они не сочетались с общим образом. Добавились грязь под обломанными ногтями, цыпки на коже. Вот теперь, кажется, все!

По человеческим меркам Алсу страхолюдина. Не стоит и говорить, что Алсу Бесфамильная ни за что на свете не согласилась бы мириться с подобным, если бы на карту не было поставлено нечто крайне важное. Важное для осуществления плана.

Хлопая по карманам, Алсу нашла телефон. Времени совсем мало. Сегодня бежать до школы не хотелось. Последнее время водитель школьного автобуса наловчился приезжать раньше. Еще на повороте, видя, что Алсу не успевает к остановке, давил на газ и гордо мчался мимо. Все по закону… не успел – значит, опоздал. Тогда Алсу приходилось бежать через лес напрямки. Пока автобус ехал в обход и по мосту пересекал приток Волги Кривушу, Алсу переплывала ее в самом узком месте. Течение здесь было сильным, говорливым и бесконечным – Кривуша редко замерзала даже в сильные морозы.

Школа из красного кирпича стояла на окраине поселка и гордилась своими учениками, слава богу, здесь было чем похвастаться: герои, писатели, предприниматели, государственные деятели. Даже был свой космонавт. Говорят, когда он учился в школе, был отъявленным хулиганом и от него точно никто не ожидал такой прыти – он каким-то загадочным образом оказался в отряде молодых космонавтов и при еще более загадочных обстоятельствах попал в космос.

Теперь таким школьным хулиганом был Костя Сидоров, который специализировался на издевательстве над Алсу Бесфамильной. Костя был полноватым мальчиком с барашковой пышной шевелюрой, полными губами, голубыми глазами – идеальный вид херувимчика. И, конечно, хулиган. Но это не мешало половине девчонок поселка томно вздыхать по красавчику. К слову, Костя презирал свою ангельскую внешность: качал бицепсы, говорил басом, феном выпрямлял волосы. Однако иногда весьма успешно пользовался своей очаровательностью. Поскольку большую часть времени шкодил и пакостничал. Но, пойманный на месте преступления, божественно смотрел невинными голубыми глазами на учителей. Ему прощали, другим не верили – это было крайне удобно. По мнению учителей и родителей, Костя Сидоров был сокровищем, самым чудесным ребенком на свете.

Когда Алсу стояла на остановке, мимо проехал черный джип со скучной физиономией Кости Сидорова в окне. Значит, Алсу не опоздала. Автобус никогда не проезжал раньше джипа. На крышу остановки сел дрозд, мелодично запел. Алсу заслушалась и не заметила, как рядом притормозила «газелька».

– Красавица, тебе куда? – открыл дверь водитель и поперхнулся, глянув на отвратительную Алсу. – Да уж! – Голос водителя стал грубым. – Тебе куда?

– В школу, – махнула рукой за Кривушу.

– Поселок Крувазье покажешь?

Алсу замялась. Она уже видела, как на пригорке появился школьный автобус. Стала быстро объяснять.

– По этой дороге прямо, через три километра будет поворот, после него направо до моста с односторонним движением. Оттуда поселок и увидите.

Алсу тронулась навстречу автобусу, но он, обогнув «газельку», укатил вперед, пришлось бежать следом. От того, что довелось маневрировать и ждать, школьный водитель впал в ярость, злорадно закрыл дверь перед носом Алсу и ловко вынырнул на середину дороги.

– Садись! – приказал водитель «газели».

– Не, не, мама не разрешает ездить с незнакомыми.

– Меня зовут Павел Пронькин. Устраивает?

Алсу кивнула.

– Садись.

Алсу смотрела по сторонам. Красивые пейзажи, желтые тополя и клены.

– Куда едешь? – спросил Павел, как только набрал скорость.

– Туда. В школу. А вы куда?

– Я ищу одну девицу, – Пронькин вытащил из кармана фотографию, показал Алсу.

Ох! Твою ж дивизию! – Чуть не заорала Алсу. – Это же она…в шесть лет. Какого черта! – Возникло желание порвать фото на сотни мелких кусков и развеять по ветру.

Пронькин обогнал школьный автобус и вновь обернулся к Алсу.

– Это детская фотография. Она сейчас уже взрослая, как ты примерно. Видела?

– Не. У нас вообще таких нет.

– А в школе?

– И в школе.

– Она, конечно, могла измениться, – разочарованно протянул Пронькин, спрятал фотографию у себя на груди.

Полный трындец. Как же быть? Выйти? Подозрительно. Алсу смотрела на свое отражение в круглом зеркале на панели и впервые порадовалась, что выглядит откровенной уродиной – никакого сравнения с той милой мордашкой на фото.

– Где тут у вас заправка? – спросил Пронькин.

– Вон, около кладбища, – показала Алсу на хилое здание, больше похожее на сарай.

– Жуть!

– Спокойное кладбище.

– Заправка жуть. И бензин наверняка дерьмо.

– Я пойду, мне тут до школы недалеко.

– Да не ссы ты. Довезу. Только заправлюсь. – Пронькин снял с крючка топливный пистолет, понюхал. – Вроде ничо. Наш, кажись. Машина капризная, всяку мочу жрать не станет.

Когда «газель» остановилась у школы, Алсу заметила, что около школьного автобуса происходило что-то странное, – на тротуаре стояли Сидоров и Парфенов в огромных – одних на двоих – женских трусах и бюстгальтере. И где только надыбали. Снова, небось, стибрили с веревки какой-нибудь старушки.

Руками машут, корчатся, как ведьма на костре.

Алсу даже в первую секунду не поняла, что именно она увидела, но затем, приглядевшись, сообразила, что они изображают ее.

Пассажиры школьного автобуса выгружаться не торопились.

– Я тут! – крикнула она Сидорову и Парфенову и спрыгнула с подножки.

Наверное, это была их самая неудачная шутка. Во всяком случае, на голос Алсу они дернулись в разные стороны, запутались в трусах и бюстгальтере, рухнули на землю.

Алсу отвернулась и заторопилась к школе, продолжая следить за другими одноклассниками. Она заметила, что они посмеиваются над Сидоровым и Парфеновым. Нет, конечно же, они не ржали в голос, поспешно кашляли в кулачки, покусывали губы, ведь они не имели морального права прикалываться над друзьями, вот над Алсу – это да. Гнобить ее – это святое.

В раздевалке сбросила куртку на вешалку, переобулась. И пока другие одноклассники шептались и сплетничали, зашла в буфет, когда до нее дошла очередь, попросила у буфетчицы заварное пирожное и персиковый сок.

Неожиданно перед ней возник Сидоров.

– Люди добрые! – заголосил он, приглашая зевак присоединиться к скандалу. – Что же это делается?! Стоило только в буфете появиться заварному пирожному, как эта мерзавка решила нас обожрать! Вы только посмотрите на ее зубы! Да скоро она схомячит их, а потом нас. Угощаю всех за свой счет, кроме тебя, конечно, – и Сидоров кулаком ткнул Алсу в грудь, собираясь свалить с ног, но она отшатнулась, устояла. А Сидоров по инерции провалился вперед и носом впечатался в стеклянную витрину.

Все радостно навалились на буфет, расхватали пирожные. Оказавшись в хвосте очереди, Алсу оглядывалась по сторонам, замечала, что дети в большинстве случаев были сыты, ели неохотно. Кусали, отпивали, объедки бросали в мусорные ведра, оставляли на столах и еще хуже – кидались друг в друга. Алсу не переносила жадных людей, абы-кабы набивали животы про запас, а потом корчились в дурацких коликах.

После буфета зашла в класс, заценила обстановку. Взгляд упал на горку газет под ее партой. В углу, сгрудившись, прижухли одноклассники, некоторые из них с трудом сдерживались от хохота. Вишневская приготовила телефон, чтобы заснять момент. Ну и типы! Принюхалась. Так и есть! Резкий запах нечистот. Ребята! Фантазия подкачивает? Кажется, пошли по пятому кругу. Уже было: на стуле, в портфеле, в кармане. Прям профессиональные ассенизаторы.

Пять! Четыре! Три! Два! Один! БАХ!!! – Из корзины взметнулся мусор, повалил дым.

Отлично! Петарда сработала на ура! Алсу поспешила к своей парте, у неё три секунды, чтобы пинком перебросить комок газет под парту Сидорова. Хоть бы получилось! Попала под парту Вишневской. Тоже неплохо. Надо еще подкупить петард. Как же воняет!

У Алсу последняя парта в первом ряду – самое удачное место для нее. Учителям не интересна, толку от такой ученицы, как она, на уроках мало. На занятиях Алсу преимущественно отмалчивалась и никогда не проявляла инициативу. Сидела рядом с не самыми сознательными персонажами. Хулиганы, прогульщики, разгильдяи… Терпеть их не могла, но терпела и выживала.

Выживала потому что класснуха ее выживала, в смысле гнобила, сажала в конце аудитории, старательно подчёркивала «индивидуальность» Алсу. Ее работы класснуха проверяла более придирчиво, следила за посещаемостью – пропускать занятия нельзя, хоть в гроб ляг, но приди, – и еще больше сотни поводов находила для «жести» и «недопустимости».

Из дыма появилась головы учительницы.

– Кто это сделал? Что за «американские горки» вы тут устроили?

В это раз это сделала Алсу. Ей даже не нужно признаваться. Так и так все свалят на нее.

– Роза Викторовна, а вы катались на Американских горках? – хихикнул Сидоров и прошептал соседям. – Кроме качелек, ничего и видели. И даже на них ссыкотно.

Сказал вроде тихо, но услышали все, подобострастно поддержали смехом.

– В Сингапуре офигенные, одна «летучая мышь» чего стоит, – громко добавил Сидоров.

Алсу глянула на учительницу – красные пятна на шее. Розе Викторовне пора пить таблетки.

Роза Викторовна с размаху села на стул, стала судорожно дергать молнию на сумке. Черт, сломала ноготь. Когда же она научится равнодушию? В школе бывают разные гадости, которые происходят независимо от нее, дети сталкиваются лбами, бьются не на жизнь, а насмерть. Но они еще зеленые – и она знала, что будут трудности. Как говорится, по́том и кровью залит ее педагогический диплом, их учили, предупреждали.

Зажав таблетку зубами, открутила пробку на бутылке с водой и присмотрелась к Алсу. Ее отвратительность успокаивала. Она настолько чудовищна, что исправить эту ошибку природы, наверное, сможет только гильотина. Нет, нет, нет. Роза Викторовна педагог и не имеет права так думать. Запила таблетку и кашлянула, будто внутри обожгло внутренним ядом, – если такой бывает.

– Бесфамильная, а ты каталась на «американский горках»? – обратился Сидоров к Алсу и тут же махнул рукой. – Хотя кого я спрашиваю? Отстой полный!

– Надеюсь, бои закончились? – Глянула на класс. Какая предательская тишина. Вроде на поверхности ничего не видно, все внутри, но стоит зазеваться – и они вонзятся в тебя всей силой. – Бесфамильная, завтра родителей в школу.

Никакой реакции. Что за человек?

Вынуждая сердце успокоиться, Роза Викторовна прижала руку к груди. Какая коварная штука – память. Она возвращала на пятнадцать лет назад. Шаг за шагом напоминала маленькую, окоченелую Розу. Ее сердце кромсал такой же костенок-сидоренок, но она не умела защищаться, как это делала Алсу Бесфамильная. Эта девочка знала способы не реагировать. Она настолько была свободная и сильная, что Розе Викторовне самой хотелось ее сломать…

Дверь со страшным грохотом ударилась о стену.

– Что случилось? – испугалась продавщица, вытирая руки о фартук.

– Ох! Теть Вер, простите, не рассчитала.

Продавщица продолжала смотреть на Алсу с интересом, ждала, когда девушка подойдет к прилавку. Алсу приблизилась быстрым шагом, по пути открыла телефон, показала фотографию Кости Сидорова.

– Теть Вер, а такой принт на торт можете сделать?

– Красавец, – горестно вздохнула продавщица. – Скинь мне на телефон. – А чего написать?

– С днем рождения.

– Тебе когда?

– Срочно!

– Срочно не получится. – Продавщица раскрыла стеклянную дверцу холодильника, со второй полки потянула коробку, поставила на прилавок, откинула крышку.

Честно говоря, Алсу не думала, что так бывает. И разумеется, удивилась. На торте был портрет какого-то книжного красавца: волевой взгляд, губы поджаты, красный камзол, расшитый золотыми нитями. Даже обсыпанный кокосовой стружкой он выглядел эффектно. На Костю Сидорова не очень похож, но что-то близко и рядом.

– Нравится? – довольно произнесла тетя Вера. – Вчера сделала по книге «Дракон на поводке». Хотела сама съесть. – Погладила себя по круглому животу. – Но одной как-то не то. И все-таки это несправедливо, что молодым все, а мне нет. Я вот, Аистенок, замуж хочу. А никто не берет. Поболтать не с кем.

– Да ладно, – не поверила Алсу, – У вас же тут толпы. Трасса рядом.

– Вот именно трасса. Заскакивают на обед, пару слов квакнут и вновь несутся дальше. Проносятся, как мои годы.

– А вам сколько?

– У меня юбилейный год, – снова пригладила тетя Вера свой живот. Ажно шестьдесят осенью стукнет.

– Тогда ищите жениха на остановке или в очереди к стоматологу.

– Да уж! – хрюкнула продавщица.

– Или на кладбище.

– Уже хоронишь?

– Вдовца можете встретить.

– Ага, – улыбнулась продавщица. Я прошлым летом одного такого узрела. Могилка его жены аккурат против моего брата. Он ей цветочки, камушки, красиво так грустит, плачет. А сам еще ничего, вот как этот с тортика. Поплакал он, значит, и пошел на выход, а я за ним. Попрошусь, думаю, в попутчики, с кладбища по-другому никак, шлёпать и шлёпать. Выходим за ворота, он к своей машине, я за ним, а из машины трое выскакивают. Не поверишь, три телки, одна краше другой. Вот такой, блин, финт. Торт брать будешь?

Алсу заплатила за торт, вышла из магазинчика. Посмотрела на часы и ужаснулась, – до отправления школьного автобуса еще два часа. Поплелась на остановку. 

Вскоре подошла девица в леопардовом пальто:

– Давно ждешь?

– Минут пять, – ответила Алсу.

– Фигово. Тебе куда?

– До Растрепши.

– По пути. – Девица вышла на обочину, принялась голосовать.

Быстро остановилась «шестерка».

– Вероничка, – выглянул водитель. – Садись.

– Я не одна.

– С подругой?

– Не.

Водитель взглянул на Алсу, чутка офигел, картинно прижал руку к груди: 

– Прошу прощения, красавица, но я однолюб.

– Ты, Федька, циник и бабник, – засмеялась Вероника и устроилась на пассажирском сиденье. 

Укатили.

Пришлось Алсу тащиться пешком.

По обочине пылила лошадка, запряженная в телегу.

Пасечника Махмута знали все в округе, и он знал всех. Махмут был приветливым и общительным, с готовностью делился последним куском хлеба.

– Тпру, милая, стой, говорю, – притормозил лошадку Махмут, кивнул Алсу. – Что ж это ты пешочком? – шутливо попрекнул. – Утрасим (садись)! Ножки белые поранишь.

Дождался, пока Алсу устроится, дернул поводья.

Лошадка тронулась с места. Резиновые колеса телеги легко зашуршали по обочине.

– Угощайся, – Махмут открыл коробку, достал банку с медом. – В этом году славный получился.

– Спасибо. Но я как-то не очень голодна, – честно призналась Алсу.

– Да не стесняйся ты. Я ж от души.

Захотелось услужить старику, сделать приятное. Алсу благодарно улыбнулась, поднесла банку ко рту и стала с усердием глотать тягучую жидкость. Не то чтобы она любила мед до такой степени, чтобы опростать пол-литровую банку за один присест, но ей почему-то показалось, что это порадует пасечника.

Пасечник вылупил глаза.

– Однако… будь здорова! Никто еще так не ценил мой мед. Ну прям как золотой. Якши кыз (красивая, хорошая девочка). Если ты так мед ешь, как же ты работаешь? Был бы у меня еще сын, сосватал бы не глядя.

И вдруг старик затянул песню. Алсу не знала этого языка.

А лошадка, кажется, знала, прядала ушами, тихо фыркала, по бокам метала хвостом. Свернули с трассы к дому Алсу. Она хотела остановить старика, но он только плечом дернул, запел заунывнее. Телега катила с горки, а за ними по дороге следом продолжала клубиться пыль.

Кепочка деда сбилась на затылок, обнажив морщинистый, неправильно загоревший лоб. От собственной печальной песни его разбирала дрема, он с ней боролся, засыпал-просыпался, хватал вожжи, выкрикивал недопетые слова. Еще недавно ему было одиноко, а теперь он был доволен, как тогда в детстве, когда от пуза напивался кумыса, до отвала наедался мяса. От такой обожратушки живот становился круглым, выпячивался из-под грязной рубахи и тихо булькал, матери на радость. Она щелкала по пузику искривленным из-за тяжелой работы пальчиком, обнимала сына и радовалась его сытости.

Чуть не проехали мимо. Алсу разбудила старика, спрыгнула с телеги.

– Твое? – протянул дед тортик.

– Хотите?

– Не, у меня полная телега сладостей, – отказался дед и стал разворачивать лошадь – Уж я тебя!

Лошадь тыркалась-пыркалась-фыркалась – не справилась, застряла. Пришлось Махмуту слезать с телеги. Пошли сквозь высокую траву напролом.

Вскоре лошадь трусила обратно, Махмут шел следом.

Алсу удивилась, когда вдруг на земле увидела две банки меда.

– Дед Махмут! – закричала вдогонку.

Он шел, не оборачиваясь, вобрав голову в плечи.

– Спасибо!

Махнул рукой, задом впрыгнул в телегу, нашел бутылку воды, стал жадно пить.

Дом был пуст. На столе стоял теплый чайник, на тарелке – куски колбасы, сыра. Мать принимала гостей? Это немного напрягло. Вышла во двор, заглянула в сарай, баню. Везде глухая тишина. Напряжение переросло в тревогу. Стала искать записку, читать записи на перекидном календаре: хлеб, подсолнечное масло, колбаса, сыр… ничего нового, обычный список для магазина. Правда, появилась смесь цифр и непонятных символов, похожих на пароль. Эта абракадабра оптимизма не прибавила.

Поставила на плиту чайник, подошла к холодильнику и на дверце обнаружила тетрадный лист, примагниченный большой божьей коровкой: «Я скоро! Приду, все расскажу. Мама».

Так бы сразу. От сердца отлегло. Алсу вошла в свою крохотную комнатку, на пороге скинула туфли, платье, ощутила истинное блаженство: наконец избавилась от орудий пыток: вонючих тряпок, силикона, парика. Протопала к уголку, где располагалось подобие письменного стола – большего в деревенском доме разместить не было возможности – и поставила на стол пакетик с маленьким тортиком, открыла коробку, извлекла сласть, с полки достала свечку и спички. Примостив восковую палочку по центру тортика, запалила фитилек, и, напевая «Хеппи бездей ту ю… Костян», кровожадно откусила кусок, на который пришелся нос красавца.

Стала жевать. Как она ненавидит Костю Сидорова! Всей душой! Всеми мозгами!

С волками жить – по волчьи выть.

Мама говорила: «Потерпи чуть-чуть, перебесится, успокоится. Тут промолчим, там справимся. И начнется у нас новая жизнь!»

Откусила красавцу правый глаз.

– Что празднуем? – зашла в комнату мама. Она была в свободных голубых джинсах с завышенной талией, белой футболке и бордовой клетчатой рубашке.

– Ты где была?

– Не волнуйся, – улыбнулась мама, коготком зацепила кусочек торта. – Провожала отца.

– Приезжал? – воскликнула Алсу и тут же скисла. – А чего меня не дождался? 

– Ему надо было до двенадцати вернуться в город. А ты чего так рано? Из-за вчерашнего?

– Забей, – отмахнулась Алсу.

Мать загуглила.

««Забей» – часто используют в разговорной речи. Слово вошло в обиход из строительной отрасли, когда забей употреблялось в сочетании с словами гвоздь, крюк. Сейчас его применяют часто в смысле «не обращай внимание», «не придавай значения», «не принимай близко к сердцу»».

Алсу откусила «дракону» голову. В глазах блаженство и кайф.

– С тобой все в порядке? – осторожно спросила мать. Она уже откровенно начала волноваться. – Как-то мне не спокойно.

– Что со мной может случиться? – засмеялась Алсу.

– Мало ли. Будь всегда со мной на связи. Поняла меня?

– Пожалуйста, – поправила Алсу.

– Что «пожалуйста»? – не поняла мать.

– Обычно так говорят в конце просьбы.

– Хорошо, пожалуйста, будь добра, следи, чтобы телефон больше не разряжался.

– Ма, лучше расскажи, как там папа?

В детстве Алсу ненавидела все эти королевские церемонии, дворцовые ритуалы. Было жутко обидно, что мама постоянно заставляла носить длинные парчовые платья, хотя интересы у Алсу были отнюдь не дворцовые, потому что кучу времени она проводила с отцом. Раньше дела у него шли неважно, он никак не мог адаптироваться, вникнуть в дворцовую суету, этикеты, да и жизнь самого королевства ставила его в тупик. А мама была вполне успешной королевой, правила с размахом, справедливо, беспрерывно. Зато Алсу больше времени проводила с отцом: они выходили на поверхность, много рыбачили, спали в палатках – после дворцовых шелковых простыней ночь среди комаров и муравьев еще то испытание. Когда Алсу повзрослела, отец научил ее водить машину, мотоцикл. Еще он научил ее совершать десятикилометровый кросс, купаться в холодной воде. Но потом все изменилось. Потребовались знания поверхностного слоя земли, а кто как ни папа знал об этом лучше. Он быстро стал влиятельным, выдавал разумные решения с учетом реалий жизни людей и внутреннего мира королевства. Мама же, наоборот, «вышла в тираж», стала декоративной Королевой, как она сама о себе говорила. Правда, это никак не повлияло на семейное счастье: они оставались такими же близкими и родными.

– Папе пришлось срочно ехать на Восток. Там избыток отрэнергии. Акумуляры не справляются. Придется, наверное, формировать местное глубинное озеро Нети. Папа поехал исследовать рельеф местности.

– Рассказывай! – потребовала мать.

– Все, как всегда. Сидоров с Парфеновым устроила порно-перфоманс.

«Порно» – загуглила мать. – Отображение сексуального поведения с целью вызвать сексуальное возбуждение. – Зачем это? Они хотели тебя соблазнить?

– Ма, не вникай. – Алсу открыла телефон и показала фотографию утренней встречи.

– Неужели такое возбуждает? – выдохнула мать.

Алсу вилкой ковырялась в пельменях.

– А есть чего-нибудь повкуснее? Хочу десерт из сладких лягушек.

– Привыкай к этой пище.

Алсу заставила себя есть.

– Тебя Роза Викторовна пригласила, не… вызвала в школу. Я в мусорное ведро бросила петарду.

– Ничему тебя жизнь не учит, любимая... Всё ты делаешь по-своему, назло другим. У тебя другая задача.

– Да знаю, – отмахнулась Алсу. – Но должна же у меня быть какая-то разрядка. Иначе я взорвусь сама. Фирштейн?

«Фирштейн» – загуглила Королева.

Вчера они с матерью выкопали первую картошку и собрали капусту. Сейчас капустный пирог отдыхал на подоконнике, дразнил ароматом. Для Алсу это в новинку.

– Да, забыла тебе сказать, – вдруг поперхнулась Алсу. – Меня сегодня подвез один газелист…

– Я же велела не садиться к незнакомым людям!

– Познакомилась, зовут Павел Пронькин. И ты не поверишь, он показал мне мою фотографию, спросил, не знаю ли я эту девочку?

Заметила, как у матери задрожали руки.

– Мне там лет пять-шесть, – тыкала Алсу вилкой в пельмень.

– Откуда у него твоя фотография? Тебя ни разу не фотографировали!

– Значит, фотографировали. Это точно я! Я помню этот сарафан, заколки-бабочки. Это было в первый раз, когда мы поднялись на свет.

Сейчас мать напоминала крохотное живое существо, дрожащего детеныша, который только что потерял семью. Она силилась успокоиться, гладила себе по волосам, коленям, словно затыкала дыры, через которые уходили силы. Алсу даже не подозревала, что мать может так переживать.

– Ма, все нормально. Он меня не узнал. Я видела, он заходил в школу, спрашивал у охранников, учителей. От всех ноль эмоций.

– Ты не понимаешь, – страдала мать. – Значит, он добрался уже досюда. И мы что-то должны делать. Я даже не подозревала насколько у него длинные руки. Дальше будет хуже: он поменял тактику и он нас найдет.

– Делов-то. Давай спустимся домой. Еще чуть-чуть, и я взорвусь к чертовой матери.

«К чертовой матери» – стала гуглить Королева. – «Прочь, долой!»

В груди сжалось, она заставила себя успокоиться. Как все здесь неправильно и несправедливо.

Алсу буркнула что-то сердитое. И может быть, впервые у матери в глазах мелькнула уверенность в дочери.

– Ты же знаешь, нам нельзя. – Мать выключила телефон.

Алсу все знает. Чтобы наследовать озеро Нети, она должна прожить пять лет на Земле и окончить среднюю школу. Мать права, чтобы защитить страну Нети, прекратить страхи народа, избавить его от ужаса ожидания, Алсу вынуждена пройти этот путь. Она доучится до конца, как бы больно ей не было. Еще постарается найти этого урода, который последние двадцать лет терроризирует их народ. И еще накажет его. Как? Кто ж его знает, как. Но что-нибудь придумает. Алсу, конечно, об этом матери не сказала. Не стала нервировать, забирать ее последние силы. Вместо этого зашла в спальню, переоделась в спортивный костюм и вышла из дома не оглядываясь. Так и надо. Беги вперед. Не оглядываясь.

Этим вечером Алсу бежала не как всегда. Этим вечером она держалась в тени деревьев, под каждым кустом чуяла врага, чужой взгляд.

Новый виток жизни струился по веткам, по иголкам, по извилистым тропам и корням. Лес сопровождал – как мог поддерживал этот бег жизни. Он откликался на этот бег.

Внезапно Алсу остановилась. Увидела, как у их дома притормозила «газелька».

Пронькин вышел из машины и, заглядывая через забор, пошел вокруг дома, отыскал калитку, поднялся на веранду, дернул дверь. Заперто. Он, наверное, что-то кричал, звал хозяев, но Алсу из леса не было слышно.

Из дома никто не вышел. Видимо, мать решила не рисковать. Водитель спустился, расшатал камень на тропинке, кинул в окно, посыпалось разбитое стекло. Полез в пустую раму.

Зря, конечно. Лучше бы охранял свою машину.

Что ж, ты сам напросился. Дернула дверцу, приветливо щелкнул замок. Долго ковырялась в бардачке: штрафные квитанции, ручка, зажигалка, недопитая бутылка воды… Где фотка?! Она же точно видела, как Павел небрежно кинул ее в бардачок.

Пошарила глубже: оба-на! Почувствовала холод металла, где-то в уголке сердца мелькнула надежда, что ошиблась. «Мне не нужно это, мне нужна фотография». От страха каждая секунда превращалась в час.

Где-то рядом прошуршало. Нервно дернулась, приложилась затылком об какую-то железяку. Сдержалась, чтобы не заорать. Снова прошуршало. Алсу понимала, что совершает из ряда вон выходящее, поэтому и решила, что попалась. Настоящую опасность почувствовала спиной, каждой клеточкой тела.

Оглянулась. На двери сидел воробей. Подслушивал, подглядывал.

Шутник, елы-палы.

– И вообще это не твое дело. Понял?

– Тише, – зашипел… воробей? Нет.

– Напугала меня, – увидев мать, охнула Алсу. – Ты как здесь?

– Через заднюю дверь, огородами. Я видела, как ты подошла к машине. Сначала не поняла зачем, а потом догадалась. Фотографию нашла?

– Нет. Наверное, с собой носит.

– Ты постой на шухере… – вспомнила Королева слово из своей студенческой молодости.

– Чего?

– Ну, смотри, чтобы Пронькин не появился, – пояснила Королева.

– Ваше Величество… – Алсу покачала головой.

Госпожа Маргарита одернула рубашку, глубоко вздохнула и полезла в кабину, словно пошла на штурм вражеской крепости. Наконец, она вынырнула, держа в руках три фото.

– Это как? – удивилась Алсу. – Где нашла?

– Под сиденьем, в кармашке двери, одну в этой штуке наверху, не знаю, как называется, ну, ее опускают, когда солнце лепит в глаза.

– Антиблик, – подсказала Алсу.

– Это действительно ты. Похоже, что действительно студент активизировался и подобрался совсем близко.

– Какой студент?

– Папин друг. Ну тот, о котором я тебе рассказывала.

– Ты никогда не называла его Студентом. А имя есть у него?

– Роман Николаевич Кочерга, – задумчиво произнесла Королева, и от отвращения передернула плечами. – Чует мое сердце, эти фотографии не последние. Надо обшарить самого Пронькина… Не делай такие страшные глаза. Ведь он без зазрения совести залез в наш дом.

– Там мои платья, косметика, – вдруг испугалась Алсу.

– Что такого? У любой женщины должна быть тонна косметики, – пошутила Королева.

– Я не понимаю, почему ты это позволяешь?

– Пусть удовлетворит свое любопытство. Может, это его остановит.

– Уверена?

– Нет, конечно. Еще несколько часов назад я была счастлива, – честно призналась Королева. – Любое хамство всегда неожиданно. Подлец твой Пронькин.

– Не мой.

– Оговорилась. Работает профессионально. Пусть поищет, есть шанс, что успокоится и забудет о нас.

– Не могу в это поверить. В нашем доме чужой человек, а мы тут из кустиков наблюдаем. – Горький ком разочарования встал у Алсу в горле.

– Я тоже с трудом сдерживаюсь, чтобы не вызвать Янотаки. Но ради дочери и страны я буду сильной. Мы справимся.

– Ого, пафос. Старо как мир.

– Честно говоря, еще пять минут, и я не сдержусь. – Королева глубже завернулась в кардиган. – Уму непостижимо.

Быстро стемнело. Вечерняя тьма окутала так плотно, что и не разберёшь, что творится в доме. Впрочем, когда они подобрались ближе, в сумраке проступили силуэты колодца, яблонь.

В доме загрохотала разбитая посуда. Королева осуждающе покачала головой.

– Надо же! Как-то совсем он неаккуратно.

– Ничего не боится, – сквозь зубы процедила Алсу. – Как у себя дома.

– Смотри, он, кажется, пошел в баню.

– Может сделаем все по-тихому. Запрем, лишим памяти, перевезем.

– Да я тоже об этом думала. Но если он от Студента, то все зря. Кульбит с Пронькиным вызовет вопросы. Студент сосредоточится именно на нашем районе и пришлет вместо одного – десятки Пронькиных.

– Ты так говоришь, будто ваш Студент владыка мира.

– Владыка не владыка, но силы, похоже, накопил. Подобрался совсем близко, и, если его не остановить сейчас, быть беде.

– Да что за Студент такой, что вы боитесь его всей толпой?

– Говорили уже об этом.

– Раньше я вообще не понимала тебя. Не прислушивалась. Теперь, кажется, все изменилось.

Скрипнула дверь. Где-то мяукнула кошка, заголосили куры.

– Тише, не кричи, – попросила Королева. – Надо завести собаку.

– Отлично! – оживилась Алсу. – Бишон фризе, русского тоя?

– Овчарку, чтобы дом охраняла.

Прислушались. Вроде тихо. В бане, как набат, загремело упавшее ведро. В окошке вспыхнул свет фонарика.

– Все это, Студент, Пронькин – это плата за любовь, – продолжила Королева. – Для меня любовь оказалась сущим наказанием. Выяснилось, что я ничего не знаю о любви. Все было впервой. Я проходила стажировку в институте геологии, а если точнее, «поиски и съемка месторождений полезных ископаемых и геологическое картирование»... часто данная специализация звучит как «поиски и разведка МПИ».

– Ничего не поняла, – честно призналась Алсу.

– Не важно. – прошептала Королева. – Виноват случай, который перевернул мою жизнь. Такой опыт за деньги не купишь. Нас отправили на сопку «Крин». Не буду рассказывать, как мы добрались, как я страдала из-за комаров, сырой земли, на которой приходилось спать, первого снега. В том походе в меня влюбились два парня. Твой отец и один студент.

И мать замолчала. По ее сияющему лицу, загадочной улыбке, было понятно, что она погрузилась в какие-то сокровенные воспоминания.

– Я влю-би-лась!

Королева томно прикрыла глаза, потянулась, немного помолчала, словно решала, откровенничать до конца или нет. Алсу опешила, она не готова была увидеть мать в таком одухотворенном состоянии.

– Человек моей мечты. Во сне такого не увидишь. Даблиду (Прелесть)!

– Даблиду?! – фыркнула Алсу. – Ну вы, Ваше Величество, и сказанули.

– Настоящая прелесть, а не мужик. Рост, плечи, пресс. Крас-савец! К тому же, в меня влюбленный. Мы сбежали с ним к водопаду. Он стоял под ледяной струей, и я сквозь водную пелену видела все. Почти теряла сознание от восхищения. Я подошла к нему, встала рядом, а он такой горячий. Понимаешь? Меня изнутри обожгло. И вдруг темнота, страх, что потеряю, не увижу. Обняла я его за шею...

– Постой! А как же душа? – напомнила Алсу. – Ты всегда говорила, зри в душу.

– Красивое тело ну никак не мешает душе быть красивой. Вот тут все совпало. Прямо колдовство неописуемое. Чего-то я разволновалась. Если коротко, мы на стрелах Рости (Амура) взмыли к небесам. И все было волшебно и бесподобно, если бы не одно но. Тот второй юноша, который был в меня влюблен, такой скандал устроил, разбушевался на всю тайгу.

– Кто ? – Не сразу переключилась Алсу от розовой картинки.

– Я же, говорю, Студент – наш с папой друг. Я даже в голову не могла взять, что он все решил за нас троих. Папу в отстой, а меня в загс. Я естественно стала отказываться, а он уперся, – «Ты моя! – Если не выйдешь замуж за меня, я убью его». – Странная реакция. Уже своим родителям сообщил, что мы приезжаем. Какая-то неловкая ситуация получилась. А потом пошло-поехало. Меня оскорбил, папу побил, в институте накатал жалобу, якобы мы припрятали какие-то важные образцы минералов. С трудом от него отвязалась. Веришь, не держу на него зла, он по-своему прав. Я бы, наверное, тоже с ума сошла, если бы наш папа полюбил другую.

– Папа, другую? – скептически фыкнула Алсу. – Да тебя можно уже любить за королевский титул.

– Ну что ты! – сжала пальчики Королева. – Я же скрывала свой титул. Хорошо получалось, пока не влюбилась. Я была настолько счастлива, что вдруг испугалась, если папа узнает кто я. Поэтому и ляпнула первое, что пришло в голову. Представила Янотаки своим отцом. Твой папа через два месяца пришел к нему свататься.

«Свататься» – загугнила Алсу в поисковике.

«Сватовство́ – свадебный обряд, заключающийся в предложении женихом руки и сердца девушке при её родителях».

– Офигеть. Атавизм какой-то. Он что, новые отрастил?

– Люди не приктонят (регенерируют).

– Как же так?

– Бог мой, Алсу. Какой же ты ребенок. Тебе еще учиться и учиться. Предложение руки и сердца - это не буквальное действие, не жертва, это такой образ, обряд. Якобы я навеки Ваш.

– Здесь на земле значение многих слов расходятся с делом, – пожала плечами Алсу.

Королева склонилась над дочкой, обняла, поцеловала. Лицо Алсу вытянулось, в глазах блеснули искорки. Сердце предательски сжалось. Потянулась чмокнуть мать в ответ и вдруг совсем рядом захлопала грязь.

Послышалась ругань. Похоже, Пронькин куда-то провалился. Куда? Хоть и осень, но на дворе должно быть сухо. Хотя, если вляпался, это справедливо. Нечего шастать по чужим дворам без приглашения.

Ася осторожно потянулась на шум. Мать схватила за руку – «останься».

Алсу пробежала несколько шагов, около машины вильнула в сторону.

Вскоре, ругаясь и отряхиваясь, появился Пронькин. Ух и воняло от него! Аж глаза слезились.

Послышался звук открываемой двери. Хлопнуло. Машина завелась и укатила в ночь.

Вещи были разбросаны по всему дому. Этот гость даже не скрывал своего присутствия. Наверное, мерзко смеялся, когда копался в их белье. Неужели все так серьезно?

Королева устало села на стул, смежила веки. Почувствовала себя откровенной рухлядью, а это в пересчете на земные всего тридцать восемь лет, хоть стой, хоть падай.

Алсу возилась по дому, поднимала, убирала, рассовывала по местам. Принялась подметать осколки трехлитровой банки из-под молока. Молоко разбрызгалось по стенам, скатерти, шторам, белыми островками скопилось в углублениях половых досок. Значит, утром каша будет на воде. Но эта проблема - ничто.

– Сегодня слишком длинный день, – пожаловалась Королева.

– Банальная усталость.

– Голова болит, словно кратанули (сквозь голову прошла стрела навылет).

Алсу стала ссыпать осколки в ведро. Королева вздрогнула и поняла, как сильно напугана. Надо что-то решать. Кардинально.

Отпила чай, задумчиво глянула в окно.

– Алсу, я тут подумала, а не переехать ли нам в другой город?

Как и ожидала, Алсу удивилась, а потом взвилась.

– Что? Опять? Сколько можно? Осталось совсем чуть-чуть. – А почему ты вдруг решила?

– Предчувствие не обманывает. Ну, ты понимаешь?

– Не понимаю. Если из-за газелиста, то забудь. Ты же сама говорила, если ничего не найдет – успокоится. Отчитается твоему Студенту, все мол, лажа, ну то есть фигня, о-о-о, ну то есть ложная тревога, напрасные хлопоты. Неужели обязательно каждый раз бежать?

В груди у Королевы с пугающей скоростью образовалась пустота. К этому примешалось что-то похожее на панику.

– Прости, дочь. Но я пока не придумала ничего лучшего.

Страх – это серьезно. Для Королевы, тем более. О том, что беда грозит ей, она не волновалась. Но вот справится ли дочь? От этого страха сердце было не на месте. Сделав большой глоток чая, попыталась выровнять дыхание. Не хватало еще напугать дочь, которая и без того косится в ее сторону.

– Ну не будем же мы биться с ним на мечах. Глупо. А магию использовать не можем. В нашем распоряжении только пара пассажей: забвение и фейерверк.

«Плевать, пусть мать обижается, думает, что хочет, но она не тронется».

Из-под стола появилась маленькая серая мышка. Учуяла молоко.

«Хоть кому-то счастье» – улыбнулась Алсу и громко заявила:

– Я не поеду.

– Хватит! – хлопнула мать рукой по столу.

Мышь юркнула под стол. Алсу сжала кулаки.

– Прошу, – уже тише произнесла Королева. – Я уже устала повторять одно и то же. Иди и собирай вещи!

Что получается? Что они снова строили воздушные замки. Осталось чуть-чуть. Да уж! Совсем чуть-чуть… в этой богом забытой дыре, где год идет за три! Как же все несправедливо. У Алсу были собственные планы за жизнь. А тут приволокся какой-то Павел Пронькин и все? Снова бежать в глубочайшую провинцию, где скорее всего нет даже такого заброшенного дома, только подпол, подземелье. Зачем нам туда тащиться?

Вновь появилась мышка, но к молоку не торопилась. Осторожно шевелила усиками. Алсу сравнила себя с ней, и поняла, что они с матерью трусливее ее. Неужели не справятся?

– Конечно, зачем меня слушать, когда можно просто приказать, – Алсу, кончиком кроссовки, подтолкнула мышку к молоку. – Зачем вообще ты из меня растишь королевишну, если сама стала бегать от проблем. Ваше Величество, это скверный пример для Моего Высочества.

Королева не нашлась, что на это ответить. На миг в ее глазах проскочило воспоминание: розовые заколки, разбитые коленки. Появилось желание обнять дочь, порадоваться ее твердости духа. Неужели получилось, и дочь растет воином, достойным трона. Вместо этого Королева встала, достала с полки пакетик с заваркой.

Мышка наелась молока и теперь смотрела на людей, словно чего-то ждала.

Алсу положила перед мышкой кусочек сыра с красной плесенью. Мышка понюхала – отказалась, а хлеб утащила в норку.

– И все-таки я настаиваю, – продолжила мать.

Как же все бесит! У Алсу свой план…

Как мать может с такой легкостью перечеркивать будущее, мечты, планы? Откинуть друзей и отношения, словно мусор? Хотя… с друзьями и отношениями Алсу явно погорячилась.

Вряд ли есть смысл цепляться за лучшую подругу Лену Шеину, которая скорее дружит с Алсу от безысходности. Лена под обстрелом на втором месте, после Алсу. А вместе они только приумножают негатив класса.

Может, действительно свалить? Наверняка где-то есть нормальное учебное заведение, где можно спокойно грызть гранит науки, а не гравировать зубами свое имя на могильной плите.

Присев на край кровати, Алсу посмотрела на чемодан, что распахнул пасть, в каком-то смысле голодную, но не совсем – на дне чемодана сидела серая мышь и не мигая смотрела на Алсу черными пуговками глаз. Мышка поскребла коготком по шелковой обшивке, – и показался он… Алсу вздрогнула…

Алсу вздрогнула потому, что ей показался Пронькин. Вот именно «показался»! Поняла, что от усталости совсем шизанулась!

Да фиг с ним! Алсу уткнулась в подушку и сразу заснула.

Королева лежала без сна, вспоминая мужа. Это было прекрасно. Водопад. Вода струилась по его загорелой спине… первый поцелуй. И самая последняя мысль, посетившая ее перед сном, была очень разумной: даже если им придется здесь остаться, им совершенно нечего бояться. Госпожа Нина прекрасно знала, что они находятся под неусыпной защитой мужа, Янотаки и Акумуляров.

В какой-то степени госпожа Маргарита была права.

Янотаки был Ёкаем, потусторонним японским духом. Ёкай мог быть ужасным, опасным или доброжелательным, забавным, милым, иногда одновременно тем и другим. Янотаки всегда был добрым, госпожа Маргарита ни разу не видела его расстроенным или опасным. Янотаки от своих соплеменников отличался культом волос. Он сбривал затылочную часть, виски, а остальные волосы, отращённые до попы, укладывал на темени в огромную култышку – чонмаге. Когда Янотаки превращался в любое хвостатое животное, при обращении его култышка выправлялась в хлыст, стелилась вдоль спины и заканчивалась хвостом в виде косички.

Алсу спала, ровно посапывая, свесив ноги с кровати. За ней наблюдала мышка с хвостиком в виде косы. Она сидела неподвижно, как статуя и, не мигая прислушивалась к звукам. Пролетела муха. Поздновато для осени. В углу жаловался паук, на кухне под третьей половицей ругались короеды.

 По неровному дыханию Алсу мышка поняла, что девочка скоро проснется, значит, пора. Стукнула хвостом об пол. Появилось облако с сотнями мерцающих звезд и искр, в какой-то миг блики собралось воедино и материализовались в воина.

Воин был одет в длинный коричневый халат с широкими прямоугольными рукавами, меховые тапки варадзи, широкие серые штаны. Смотрел внимательно, глаза черные с длинными черными ресницами и бровями. Длинная Коса самостоятельно поползла вверх, свернулась в култышку и замкнулась кандзаши.

Кандзаши – это две тонкие палочки, с одной стороны заостренные, с другой имели два кольца, инкрустированные драгоценными камнями, что очень напоминало изящные ножницы. В древние времена кандзаши вдевались в волосы в качестве талисмана, якобы отгоняли зло. Для Янотаки кандзаши служили оружием, талисманом, волшебством.

Алсу проснулась и радостно отреагировала.

– Янотаки! – закричала она и соскочила с кровати.

От ее радости у воина екнуло сердце. Все-таки он соскучился за этот год.

– Обнимашки? – Янотаки протянул руки.

Алсу вылупилась на Янотаки, она не очень поняла, что он имел в виду.

– Обниматься, говорю, будем? – повторил он и смутился. Вообще-то это не по статусу. Она Принцесса, его повелительница. Он уже пожалел, что дал непозволительную слабину.

– Да, конечно… – обняла за шею.

– Ты моя лапа, – ласково погладил он ее по голове, как котенка.

Этот жест почему-то развеселил Алсу.

– Я уже большая-пребольшая.

– Вижу.

– Янотаки, я хочу покататься на «американских горках».

– Что за чудо такое? – Воин стал рыться по карманам, словно «горки» лежали там.

– Давай, а…

– Как прикажите. Но ведь я не сталкивался, как говорит молодёжь, ни сном ни духом, ни в зуб ногой.

Алсу открыла комп и в поисковике задала «Американские горки».

– На дракона похоже, – улыбнулся воин железной громаде. – Зачем вам, госпожа, этот хлам? У вас же есть настоящие.

– Хочу эти. Все хвастаются. Ах! Круто! Жуть! Дух захватывает! Давай, а?

– Вообще-то я здесь по другому делу. Из-за фотографии.

– Конечно! Конечно! – вскинулась Алсу. – Давай покатаемся, а потом возьмемся за дело.

– Как прикажете. – Янотаки потянул дверь на себя.

– Т-с-с. Давай через окно, а то маму разбудим.

Они вышли на улицу. Янотаки вынул из култышки одну палочку кандзаши, кольца надел на указательный и средний палец и острием палочки принялся наматывать круги. С каждым витком он говорил волшебное слово: ахрибус, пронитобик, пролетаув… С каждым витком панорама местности менялась: сначала исчезли сосны, затем появилась ровная бетонная площадка, на ней металлические рогатины, объединённые рельсами. На седьмом витке к ним подъехала тележка «Американских горок».

– Пожалуйте, госпожа. – Янотаки притянул руку, помогая Алсу ступить в тележку.

– Офигеть! – взирала Алсу ввысь и вдаль.

– Простите, – не понял воин. – Вам нравится или нет? Это самые большие горки в мире.

Заиграла музыка, зажглись огоньки.

– Я одна не поеду.

В глазах Янотаки появилась тьма.

– Но госпожа. Мне не по статусу с вами. – Янотаки хитрил. Честно говоря, он искренне испугался этого железного монстра. Он не знал, как с ним общаться. Что делать? Управлять, пугать, вступать в бой? Если драться, то каким оружием?

– Ну Янотакушка, Коконакушка… – запричитала Алсу и применила все детские хитрости: сделала умильное лицо, поморгала, сжала на груди кулачки. Естественно, Янотаки растаял и сдался. Но уступал он только ей. Больше никакая сила не могла с ним совладать. Алсу была тем единственным ребенком во всей вселенной, ради которого Янотаки готов отдать не только жизнь, но даже прокатиться на этих чудовищных «горках».

Сели на мягкие сиденья, сверху легла фиксирующая дуга, где-то запел механизм, и тележка тронулась с места.

Банановый рулет, волна, крыло летучей мыши, бабочка…А-а-а!…О-о-о!... каждый элемент горки сводил с ума. Ветер рвал волосы и щеки, наполнял тело холодной жутью. Их крутило и вертело, словно кто-то пытался вытряхнуть их внутренности из тел. Земля смешивалась с небом, горизонт сворачивался в спираль. А тележка неслась по рельсам как сумасшедшая. Она то взлетала к облакам, то кружила по спирали, в какой-то момент тележка полетела вниз…

– А-а-а, – закричали они и Алсу поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное…

В тележке что-то заскрежетало, хлопнуло, заискрилось и она остановилась в таком положении, что Янотаки и Алсу повисли вниз головой. Ветер нежно ласкал ее рассыпавшиеся густые волосы, словно пытался заплести в косы.

– Очуметь! – испугалась Алсу.

– Госпожа, мое сердце вдребезги. Я испытал ужас! – честно признался Янотаки и попытался отлепить пальцы от дуги перекладины. Не получились. Хватка была мертвой. – Ваше Высочество, что нам делать? Повелевайте!

Чтобы увидеть землю, Алсу стала вертеть головой.

– Божечки, как высоко.

Янотаки потянулся к култышке за шпилькой кандзаши.

– А давай пешком? – предложила Алсу и стала дергать дугу. И тут тележка ожила, дернулась, медленно покатилась по рельсам.

– Блин, это же прикол такой.

И потом вновь вверх-вниз, влево-вправо…

– Со мной все хорошо. Все в полном порядке. Лучше не бывает, – повторял как мантру Янотаки и пластом повалился на траву. После головокружительной поездки у него нашлись только силы выползти из тележки и рухнуть на землю.

Все шло не по плану. Он привык все контролировать, держать в кулаке. А здесь взрыв мозга. Представил, какая начнется шумиха, если родители Алсу узнают о его слабости. Первым делом спросят с него. Будут проблемы, а их разгребать и разгребать. Какой же он идиот!

Алсу сидела рядом с Янотаки и ждала, когда он оклемается. Сейчас восстановится и будет зол, как сто драных кошек. Капец полный. Но дело сделано. Теперь как минимум сутки придется быть паинькой.

– Янотаки, прости меня.

– Я не мог ослушаться.

«Конечно, не мог» – в этом вся и прелесть.

– А теперь давай поговорим о фотографии.

– Фотографии?! Какие фотографии?

Ага, кажись, ожил, голос напряжённый, серьезный. Брови свел к переносице, хмурится. Алсу уже успела изучить привычки воина.

И тут Алсу на веранде дома увидела мать.

Видимо так разорались, что разбудили.

После «горок» маленький домик казался колыбелью, ужасно спокойным, родным, убаюкивающим. Хотя грозный вид Королевы никак не вязался с атмосферой уюта.

Ого! Сейчас кому-то влетит по полной!

– Подойдите! – властно приказала Королева с веранды дома.

Тихо приблизились, можно сказать, подползли.

– Моя Королева! – Янотаки припал на колено, склонил голову, словно позволил ее рубить.

– Ваша Честь! – встала между ними Алсу. По этикету именно так необходимо обращаться к Королеве, если пытаешься за кого-то заступиться. – Позвольте? Это я уговорила Янотаки устроить горки. Хотя он сопротивлялся. Но ведь правда, что его слово ничто против моего. Вы же сами учили уметь управлять! – Последняя фраза самая убийственная. Мать не может с этим не согласиться.

Королева поджала губы, решая, как поступить. Громко и властно заявить о проступке, или отдать приоритет дочери. Надо все-таки сдержаться и не опускаться до стервозности.

– Твои решения дарованы волею небес…

Алсу открыла рот, но Королева протестующе подняла руку.

– Спорить бесполезно. Ты обременила меня двоякой ситуацией, потому что я не только Королева, но еще и любящая мать, чья задача воспитать будущую Королеву страны Нети, а это априори предполагает крепкую нервную систему и заточенную на власть Принцессу.

– С вами сложно спорить. – Склонила голову Алсу.

– И не надо. Должна похвалить тебя. Уметь мотивировать слуг -  очень важный дар. Янотаки ведь знал, что может поплатиться головой за ослушание и все равно не противостоял твоему приказу. Что ж, в этом есть свой плюс. Его отношение к тебе – не просто служебный долг, это скорее отеческая любовь.

– Трудно не согласиться.

– Это была авантюра? – громким и хорошо поставленным голосом подсказала выход Королева.

– Чистой воды! – Алсу подумала, что победила.

– Но советую больше не прибегать к таким уловкам.

«Проиграла».

– Слушаюсь, ма… Ваша Честь!

– Что значит «чистой воды»?

– Это означает, что вы правы, Ваша честь, это авантюра. – Вдруг в глазах Алсу вспыхнули искорки радости. – Ма, хочешь прокатиться? Это обалденно!.. Ну то есть прикольно… ну то есть будоражит разум.

– Это правда?! – спросила Королева у Янотаки, даже не взглянув на него.

– Да, Ваше Величество. – Его спина стала круглее, голова ниже, тугой узел на затылке устремился к полу. – Предлагаю воспользоваться случаем. Вы можете стать свидетелем людских утех. Они поначалу непонятны, но сейчас до меня доходит их смысл. Близкое присутствие азарта, всплеск адреналина.

– Янотаки, о чем ты говоришь? Адреналин нам не свойственен.

– Да, моя Королева. Но он свойственен принцессе Алсу.

– Хватит! – сердито приказала Королева. – У нас другие проблемы.

– Как прикажете.

– Приказываю найти этого Пронькина и уничтожить фотографии. И вообще, сделай так, чтобы он сам отсюда исчез.

– Крайние меры?

– Янотаки, не пугай меня.

– Слушаюсь. – Янотаки пропал в облаке звезд. Вместе с ним пропали и «горки».

– Как бы бед не натворил, – вздохнула Королева и пошла готовить для Алсу парик и косметику.

За год Алсу привыкла к поселку Крувазье. Это маленький промышленный островок, по сути, попа мира, но Алсу в нем прижилась и даже научилась его любить. Кругом пейзажи Шишкина со стройными вековыми соснами, желтыми полями пшеницы и плавающими в воде осенними листьями. Всюду спичечные коробки-параллелепипеды хрущевских построек, дороги под шатрами горбатых тополей. И вечный шелест пугающего холодного ветра, плеска воды.

Алсу долго простояла в парке, в школу явилась чуть ли не со звонком. Сняла куртку в гардеробе и понеслась к лестнице. Она спешила по коридору, когда ее окликнул Саша Парфенов:

– Бесфамильная!

Если честно, в тот момент испугалась, что встретила его.

– Привет! – широко осклабилась элайнерами.

«Ну я даю, блин! – подумала она. Да он даже не заслуживает ее ухмылки».

– Рад тебя видеть – Саша прислонился плечом к стене, перегородил проход. – Ждал тут.

– Вот как! – озадачилась она. Она уже ненавидела эту вечную расслабленность парня. Стоит весь такой деловой, руки в брюки, будто его нельзя вывести на эмоции. Спокоен, словно мир вертится вокруг его. – Дай пройти.

– Пошли в кино.

– С чего вдруг?

– Могу я пригласить симпатичную девушку прогуляться?

– Чего тебе надо? – Насторожила его вежливость.

– Отличный фильмец!

– Серьезно? – одарила райской улыбкой и сменила тему разговора. – Знаешь, в каком кабинете будет литра?

Алсу снова улыбнулась Саше. А он в ответ – ей. Но промолчал. Так они и стояли друг напротив друга в пустом коридоре с натянутыми неискренними улыбками.

– Совесть есть? – вдруг пророкотал Парфенов.

– У меня? – не поняла посыла Алсу.

– А страх? – стал наступать он. – Это же надо, я ее зову в кино, а она ерепенится.

– Да что за кино? По какому предмету?

– По предмету любви. – Парфенов закатил глаза, скривился.

Опять что-то не то? Ну не молить же: «Сашенька, отпусти, я не в теме, я тут случайно, всего на пять лет. А если рассказать ему о магической силе озера Нети? Рассказать, что она должна владеть им после совершеннолетия. И что? И он поверит? Ха-ха. Если и поверит, то только в том, что она чиканушка».

– Отвали, – сквозь зубы процедила Алсу. – Если не отвалишь…

– Мне что-то будет? – усмехнулся Парфенов.

– В зубы дам, чтоб дым пошел.

– Соглашайся. – Парфенов наклонился к Алсу, словно хотел поцеловать. – Все равно идти не придется. – Мы поспорили с Костяном, что ты пойдешь.

– Обломайся!

– А за сто рублей? Только до кинотеатра дойдем, а потом вали нафик.

– Двести, – буркнула Алсу, поглядывая на наручные электронные часы.

– Ладно. – Примирительно добавил. – Не расстраивайся, может и на твой винт найдется болт…

Алсу ничего не поняла. Но раз Парфенов ржет, как чумной, наверное, это жутко смешно. Поддержала его веселье своей отвратительной улыбкой, аж десны обнажила. Скис.

Больше нет времени огрызаться. Решила, что еще представится возможность сказать пару ласковых «любимому» однокласснику. А сейчас пора спешить на литру. Она не могла себе позволить так глубоко опаздывать на школьные уроки. Ведь она действительно ходила в школу учиться. А Парфенов пусть и дальше шарится по коридорам, ему не впервой прогуливать.

– Провожу?

Подошла ближе, чтобы отвратить его ухмылку запахом лука:

– Не приду.

Отпрянул, зажал рукой нос и рот.

Вот и вали!

Есть, о чем написать в чате.

Одноклассники против Алсу завели персональную страничку, постоянно троллили, трепались, собирали отвратные картинки: заплатки, дырки, пятна на форме. Лена втайне показывала. Не очень-то приятное зрелище.

Хорошо хоть Алсу знала себе цену. Да и готова была к чему-то подобному – начиталась в книгах. С одной стороны, читать про других не очень страшно, а вот когда касается тебя лично, то тут сила и здоровье нужны. Книги Алсу любила – с их запахом, шелестом страниц, шершавыми переплётами. Любила читать на веранде, от корки до корки, и прослушивать плейлисты в телефоне. Особенно понравившиеся книги предлагала матери. Вкусы у них совпадали.

– А знаешь, что? Я все-таки буду ждать тебя около библиотеки, скажем, в семь.

– Плевать! – отреагировала Алсу и громко закудахтала. – Куд-кудах-тах! Тах!Тах!

– С тобой совершенно невозможно. Ты же истеричка ненормальная. Кому ты нужна?

Алсу обернулась.

И хотя Парфенов разговаривал вроде с ней, а сам смотрел в конец коридора. Алсу проследила и встретилась взглядом с Сидоровым. Он сильно разнервничался и демонстративно уставился в окно. Сегодня при параде, джинсовый костюм, рубашка цвета розовой пудры, она очень шла его светлым волосам. Вырядился, будто на свидание. Наверное, целый час проторчал перед зеркалом. Если и он сейчас начнет приглашать ее в кино, то это будет катастрофа.

Каждый раз, когда Сидоров приходил напомаженным, день для Алсу становился безжалостно нескончаемым. Приходилось каждую секунду быть начеку. Со звонком выскакивала из школы, едва напялив куртку, укатывала на рейсовом автобусе. Даже, когда гнала по тропинке, постоянно оглядывалась.

Глянула на потолок. Пусто. Никаких тебе ведер с помоями…

На перемене Лена Шеина с загадочным видом потянула Алсу на улицу. Было видно, как ее распирало от желания что-то рассказать. Они прошли в глубь школьного двора и уселись на высокий бордюр под липами.

– Капец полный, – выдохнула Лена. – Парфенов пригласил меня в кино.

«И меня! Чуть не сказала Алсу и напряглась. Что этот гаденыш затеял?»

– Я ж думала, не нравлюсь ему.

– Забей! – предложила Алсу. Старалась придать своему голосу равнодушие, но у самой внутри разыгрался ураган. Алсу редко охватывала паника, за себя она была спокойна, но подставлять подругу под удар не хотелось. – Он просто прикалывается.

– Ты мне завидуешь? Я с тобой как с подругой поделилась, а ты пустое место. Сама небось побежала бы, если бы позвал.

– Вот еще.

– Парфенов такой милашенька, симпапулечка, красатулечка, обаяшечка.

Алсу обреченно махнула рукой. Мол, с тобой все понятно. И все-таки странно, что он пригласил их обеих. Алсу, понятно, не придет, потому как ничего хорошего в этом не видит, а вот Лену надо спасать.

– Ты согласилась? – осторожно спросила Алсу.

– Конечно!

– Смотри, Парфенов по пятам за Сидоровым ходит.

– И что?

– Может, они поспорили на тебя.

– Ха, скажешь тоже. Это тут при чем?

– Я хочу жирно намекнуть, что Парфенов совсем не рыцарь.

– Спорим! – вскинулась Лена. – Еще как придет. Еще как сходим в кино.

Алсу вяло взглянула на подругу:

– Я тебя предупредила.

– Оборвись! – усмехнулась Лена.

– Подожди. – Пока Алсу листала ВК, над ними тихо шумели липы. Лена подбирала желтые листья и складывала в неровную, рыхлую стопочку.

– Вот смотри. – Показала Алсу страничку Веры Кнор. – Они вдвоем с Парфеновым на пляже. Довольно эротические позы.

На странице Вероники Краснощековой – Вероника с Парфеновым на дискаче.

На странице Кати Васильевой – она с Парфеновым на мотоцикле, прям в облипочку, обхватила его спину, как кожаная куртка.

– Ха, сравнила! Это уже было, – отмахнулась Лена

– Как знаешь. – Алсу отключила телефон, стала подниматься с бордюра.

Внезапно Лена сердито дернула подругу за руку вниз.

– Думаешь, ты одна такая умная? Я тоже об этом думала, поэтому и прошу помочь. Пойдешь со мной?

Алсу чуть телефон из рук не выронила. Совсем сбрендила. С какого перепуга она пойдет с ней? Вообще, как Лена это себе представляет? Начнут целоваться, а Алсу тут как тут – правее, левее, не вижу страсти. Позорище!

– Ну ты там в тени, в кустах, поодаль, подстрахуешь. Ну если что не так, поорешь. Короче, если меня будут бить, ты за меня заступишься?

Приехали! Елки-моталки.

Алсу вскочила, чтобы уйти.

Лена вновь за руку утянула вниз.

– Да не дергайся ты. Он из окна на нас зырит.

– Где?

– Не поворачивайся! – зашипела Лена, словно Парфенов мог услышать. – В мужском туалете. Скажи только «да!» и разбежимся.

– Я не хо-чу!

– И что мне делать?

– Откажись.

– Я уже пообещала.

– Дура!

– Алсушенька, я ведь погибну, если не пойду к нему на свидание. Я ж с первого класса в него влюблена, в его зеленые глаза, обаятельную улыбку. Он прямо светился, когда звал меня.

– Чем светился? Зеленым светом? И еще зеленая слюна капала?

– Не поняла, – опупело уставилась Лена на Алсу.

– Твой Парфенов монстр. Просто удачно маскируется под лапочку.

– Ты должна мне помочь. Ты мне подруга или не подруга?!

– Лен, я конечно все понимаю, любовь-морковь. Но ты себя видела в зеркало?

– На себя посмотри! – моментально окрысилась Лена.

– Ох! Прости! Прости! – Алсу обняла Лену за шею. – Во сколько вы встречаетесь?

– В семь у библиотеки.

– Хорошо. Я приду.

Хоть Алсу и пообещала, но все равно волновалась. Поэтому чаще обычного следила за Сидоровым и Парфеновым. А они словно парили по воздуху, были необычно шутливыми и искрометными. И похоже, на грешную землю опускаться не торопились.

Лена также с откровенной регулярностью зырила на Парфенова, как, впрочем, и всегда. Постоянно смотрела на часы в телефоне, порою сомневалась, сравнивала с часами Алсу. На сегодня время для Лены остановилось. Она грезила только свиданием и на уроки откровенно забила.

– Ладно, я пошла. – Не выдержала Лена после четвертого урока и стала собирать учебники с сумку. Причем, таким ехидным тоном, будто бы боялась, что Алсу начнет ее уговаривать, задавать неудобные вопросы.

– Еще два урока, – не сдержалась Алсу.

Лена посмотрела на нее печальным взглядом, а потом выдала:

– Эта школа - бездушная скотина. Она прямо съедает меня с потрохами. Я что, тут до старости должна торчать? Да у меня скоро… скоро все зубы и волосы выпадут. – Лена обернулась к парте Парфенова. Он о чем-то переговаривался с Катей Васильевой – вдвоем прыскали от смеха. У остальных наблюдалось сонное настроение, расплылись по партам, позевотушки, потягушечки. Лена от злости громко стукнула сумкой по столу. Двое, кажется, проснулись. Но Парфенову, разумеется, было плевать. Он продолжать что-то бубнить Васильевой и даже учебником литературы прикрылся, чтобы, наверное, никто не смог прочитать по губам.

– Терпеть ее не могу, – склонилась Лена к Алсу.

– Кого?

– Ты не понимаешь! – горячо воскликнула Лена. – Она вечно портит мне настроение. Почему все парни ее?

Это она, наверное, про Катю Васильеву, догадалась Алсу. Что сказать? Катя действительно покоряла парней, чем вызывала ненависть одноклассниц. Если бы Алсу попросили в двух словах объяснить, в чем причина, то она бы просто отмахнулась. Она не понимала, в чем секрет Кати.

Лена между тем благополучно сбежала, а Алсу открыла учебник, зачиталась, пропустила звонок, не заметила, как зашла учительница.

Весь класс поднялся.

Учительница снисходительно покосилась на Алсу, а затем громко спросила.

– Бесфамильная, вас это не касается?

Да, да, конечно, подскочила Алсу. Стул с грохотом подскочил следом. Сонное настроение одноклассников мгновенно улетучилось.

Оглянулась на Сидорова, на шеках играл румянец в тон рубашке цвета розовой пудры. По настроению можно было догадаться, что это не конец.

Янотаки, конечно, выдал. Он стоял у школы и ждал Алсу в церемониальном костюме Ёкки. Высокая черная шляпа с широкими полями, халат, расшитый золотом, красные шелковые шаровары. Он словно сбежал из оружейной палаты и прихватил с собой самое ценное. Естественно, у всех школьников он вызвал откровенный интерес.

– С ума сошел! – вцепилась Алсу в его руку.

Янотаки приложил руки к груди, почтенно поклонился.

Сидоров также не смог пройти мимо: притормозил, насторожился.

– Что за клоун? – поинтересовался Сидоров.

– Господин, примите мой нижайший поклон, – поприветствовал его Янотаки.

– Издеваешься? – напрягся Сидоров.

– Ерунда. – отмахнулась Алсу. – Рекламная акция китайской лапши.

– Прикольно! – Сидоров потянулся за шляпой Янотаки. Промахнулся, хотя Янотаки, кажется, не тронулся с места.

Алсу схватила Янотаки под руку, потащила через дорогу.

– Бесфамильная, – позвал Сидоров. – А ты с какого боку к лапше?

– С правого… – отмахнулась Алсу. – Я сама лапша.

Сидоров сплюнул сквозь зубы.

– Теперь точно жрать не буду. Травануться можно. Чувырла!

Янотаки многозначительно посмотрел на обомлевшую Алсу.

– Госпожа, мне доставит удовольствие заступиться за вас.

– Справлюсь. Валим отсюда. – Она уже видела, как коварно блеснули глаза Сидорова.

– Госпожа, обращайтесь в любое время, – бубнил Янотаки и покорно следовал за Алсу.

– Давай отсидимся где-нибудь на берегу, чтобы нас никто не видел.

Они свернули с дороги, углубились в кусты. Отсюда сквозь густые ветки виднелась остановка, магазин, библиотека. Вокруг щедро светило заблудившееся лето, на земле, как упавшие звезды, догорали листья клена. Их плоть истлевала, обнажая усохшие вены. Алсу любила собирать из них созвездия и давать им имена.

– Ты чего приперся?

– Госпожа, простите, что беспокою вас по пустяку, но я смиренно прошу наставлений по поводу газели. Я в поселке не обнаружил ни одной газели.

– Ну как же! – оглянулась Алсу по сторонам и показала на машину с синим кузовом.– Вот же около магазина стоит.

– Так вы вещали о круглолапых?

– Ну конечно.

– Я, вероятно, ошибся. Я предполагал стройное и легкое животное.

– Ну, бли-ин… – приходя в себя, протянула Алсу и почесала бровь.

– Однако я не образован и не сведущ в марках круглолапых. Прошу простить меня. – Он чем-то задумался.– Я насчитал таких в поселке семнадцать.

– Нам не надо семнадцать. По номерам вижу, что это машина Пронькина.

– Я все понял. А теперь скажите, что мне следует предпринять? Далеко ли следовать?

– Собери все фотографии и отдай Королеве для спокойствия.

– Госпожа. Может нам дать ему взятку?

– Зачем?

– Чтоб бы снять с нас это тяжкое бремя.

– О нет, Янотаки, – покачала головой Алсу. – Хотя мысль прикольная. Попробуй, вдруг получится. Блин, где Пронькин сам?

– И меня лишает покоя это вопрос. Наберемся терпения.

– Может, в магазин зашел?

– Я схожу.

– Стой! – вырвалось у Алсу. – Тебе надо изменить одежду.

– Но госпожа. У меня нет ничего дороже.

Алсу огляделась по сторонам. У магазина женщина граблями сгребала опавшую листву. Справа у дома с провисшей крышей сидела старушка в старой фуфайке. К остановке на самокатах катили двое детей, девочка лет лесяти и мальчик дошкольного возраста. За ними шли мужчина и женщина. Алсу засмотрелась, улыбнулась. Все-таки какие люди разные. Девочка отталкивалась ногой, высоко ее задирала и катила по тротуару элегантной «ласточкой». Мальчишка разгонялся и пытался на скорости перепрыгнуть крышки колодцев. На колесах весело кружили разноцветные огоньки. Бух! Бух! Бух! гремели колеса по железу.И вдруг Ба-бах! – мальчишка рухнул в кювет.

– Ваня, сынок! – закричала женщина и бросилась к мальчишке, следом заспешил мужчина. Пока они добежали, мальчишка уже выбрался из кювета и теперь улепетывал на самокате. И вновь по крышкам колодцев. Веселые огоньки на переднем колесе пропали.

Алсу показала на мужчину.

– Вот так переоденься.

Типичная провинциальная одежда: джинсы, кроссовки, ветровка, футболка, кепочка.

Янотаки вынул из косы шпильку, произнес волшебное слово. Преобразившись, с достоинством себя оглядел. И остался недоволен. Особенно джинсами. Присел, болезненно ойкнул, неприлично схватился за ширинку, начал нервно дергать ногами.

– Госпожа, это невыносимо. Позвольте избавиться от этих орудий пыток. – Янотаки сделал жест, словно рубанул мечом. Ткань ветровки треснула, а с култышки свалилась кепочка. – Госпожа, в этом невозможно принимать бой.

– Конечно. – позволила Алсу и от души рассмеялась, когда увидела Янотаки в шляпе, ветровке, широких брюках, белых тапочках.

Янотаки вернул шпилку в култышку:

– Сколько времени? Нет ли какой-нибудь весточки о Пронькине?

Алсу выглянула из-за кустов.

– Машина на месте.

Провинциальную тишину нарушил раскатистый рев гудков. Что-то истеричное и напуганное слышалось в этом неостановимом нагромождении звуков. Они перекрывали друг друга, увеличивались, становились все ближе и ближе. Алсу и Янотаки вышли на дорогу, стали вглядываться в даль. И когда наконец появился первый автомобиль в шариках и цветах, Алсу наконец догадалась, что это была свадебная процессия.

Процессия была нескончаемой, машины шли и шли, гудели и гудели. В окнах - счастливые лица, дорогущие прически, яркий макияж, мужики с хмельными усмешками. Попросту говоря, все были счастливы. Одна машина остановилась и пассажиры стали настойчиво приглашать Алсу с Янотаки. Пришлось вновь укрыться в кустах.

Оставив клубы пыли и выхлопных газов, процессия проследовала мимо. Вместе с ней пропала и «Газель».

– Госпожа, да хранит вас небо. Но не зря вы волновалась, – расстроился Янотаки. – Похоже, еще тот упыренок. Как красиво воспользовался ситуацией. Думаю, он нас заметил. Мне нужны ваши наставления. Вы прочитали его Код?

– Да мысли не было читать его Код! – мрачно бросила Алсу. – Я в тот момент, когда увидела фотографию, немного растерялась. А надо было сосредоточиться.

– Я вас понимаю. Мне казалось, что мы хорошо все продумали, столько лет хранили тайну, оберегали вас. Нам надо вынести всего лишь день. Потерпите. Я постараюсь, чтобы он завтра же покинул поселок.

– Янотаки, спасибо от всего сердца.

– Мои слова наполнены поддержкой. Уверяю, все неприятности закончатся.

– Дерзай. Я готова подождать.

– Госпожа, это просто поразительно. Меня волнует, что он нарушил договор и взялся за поиски. Если вспомнить, сколько Королева отдала ему магического зелья, то удивительно, что Роман Николаевич не внял предупреждениям.

– Роман Николаевич?

– Роман Николаевич Кочерга. Это его имя, – кивнул Янотаки.

– Вы никогда не называли его по имени.

– Не было нужды. Мы думали, всё в прошлом.

– Но вдруг это какая-то ошибка.

– Было бы хорошо. Но мой опыт подсказывает, что все очень серьезно. Сколько он погубил Акумуляров... сколько раз выходил к озеру. И никто не знает, почему он обладает такой силой и живучестью. Сколько раз я пытался его остановить, два раза выходил с ним на открытый поединок. Мне казалось я его дважды убил. По моим подсчетам, он давно уже исчез, сгнил, а ему вновь удалось выжить. Я не понимаю, какая сила его подпитывает. Со мной все понятно, я Ёккай, мне помогает волшебство, а он обычный человек, и откуда что берется. Могу лишь только предположить, что он знает то, чего не знаем мы.

И вновь заголосила свадебная процессия. Но уже другая.

Ей уступали дорогу девочка со старушкой. Это была очень странная пара. Старушка одета не по сезону: длинное пальто с поясом, тапки с опушкой. Все новое – на теплой шапке с люрексом ветер трепал этикетку. Сама же девочка в поношенной тонкой куртке, джинсах. Одной рукой она держала тяжелый пакет, второй тянулась к старушке.

– Ба, руку давай.

Старушка капризно спрятала сухие кулачки за спину. Девочка выругалась, поставила пакет на землю, шагнула к старухе.

– Давай, говорю, – перехватила ее ладошку, крепко сжала, словно прутики, хрустнули пальцы. – Я купила капусты, завтра сварю тебе щи.

Старушка сделала шаг назад, попыталась вырвать руку.

– Не дергайся. Дорогу перейдем, отпущу. – Девочка стала наблюдать за рейсовым автобусом, который неспешно приближался к остановке.

– Ты видишь их Код? – спросил Янотаки у Алсу.

Алсу напряглась, просканировала.

– Только спокойное розовое облако.

– А у этих? – показал Янотаки на другую пару. Видимо, это были муж с женой. Что-то бухтели, переговаривались, негромко переругивались.

– У них чуть мрачнее и холоднее – голубой.

– Отлично! Полагаю, это муж с женой. Обычные семейные разборки.

И словно подверждая слова Янотаки, мужчина замахал руками и побежал через дорогу.

Старушка дернулась следом. Девочка удержала за руку.

– Стой!

– А он, – капризно показала старушка на мужчину.

– Х.. с ним! – заорала девочка, схватила старушку обеими руками. – Он на тот свет торопится. А нам туда не надо. Стой, говорю! Я тебе сейчас пельмени сварю, хочешь блины с мясом..?

Заскрипели тормоза. Женщина ойкнула, схватилась за сердце, заорала:

– Придурок, идиот! Да чтоб ты сдох! – Но в этих словах не было ненависти, только страх и горечь.

Мужчина стал радостно махать женщине рукой с другой стороны дороги.

И снова раздался рев гудков. Все пространство вновь заполнила свадебная процессия. Ленты трепетали, шарики бултыхались, громко шмякались друг об друга. Это возвращалась первая процессия. Видимо, бракосочетание уже состоялось.

Первая машина остановилась недалеко от Алсу с Янотаки. Дверь открылась, в окружении кружев, криолина, шелка появилась изящная ножка в белой туфелке и все... дальше невеста застряла. Она работала локтями, громко смеялась, звала на помощь. Первым подскочил водитель, вытащил невесту из машины, словно выудил рыбу из полыньи. Пока выправлял платье невесты, подошел жених.

Алсу вздрогнула. Код жениха был пропитан чернотой, настолько тяжелой и плотной, словно грозовая туча, даже проблескивали мелкие молнии. Алсу схватилась за виски, до такой степени активной была отрэнергия.

– Тише, тише, – стал уговаривать ее Янотаки. – Не так скоро. Соберись. Не вздумай принять ее на себя. Ты еще к этому не готова. Я призову Акумуляров.

– Почему? – оглянулась Алсу на Янотаки. – Это же свадьба? Почему он с такой отрэнергией? Она же разрушает все, особенно, невесту.

– Не знаю, не знаю, –  стал оглядываться Янотаки. – Этих людей не понять. – И тут он увидел в толпе гостей такой же сгусток. – Кажется, ответ есть. Смотри туда.

Точно такое черное облако витало над ... Алсу никак не могла рассмотреть человека, кому оно принадлежало, мешали другие люди.

– Это девушка. Очень красивая молодая девушка. – Янотаки шумно вздохнул, и на часах-акумуляров набрал координаты Кода носителей отрицательной энергии.

Рядом с женихом и девушкой из толпы мгновенно появились странные люди. Алсу их узнала, это были Акумуляры 317 и 256...

Через час на столе лежало около дюжины детских фотографий Алсу.

– Что это? – удивилась Королева их количеству.

– Моя Королева! Небо даровало мне мужество, чтобы я выполнил ваше задание. И я готов оказаться от всех удовольствий на земле и посвятить свою жизнь поиску остальных карточек, но думаю, это напрасный труд.

– Я не поняла, о чем ты говоришь. – Уточнила Королева.

– Я и сам не понимаю, о чем речь. Пусть Принцесса расскажет.

Королева посмотрел на дочь.

– С фотографиями фигня какая-то, ну, то есть, не все так просто. – Алсу включила телефон, показала матери. – Мои фотки размещены на разных интернет ресурсах, их можно распечатывать пачками.

Королева поднялась со стула, прошла по комнате из угла в угол.

– Что-то мне нехорошо, – призналась она и включила проигрыватель, перебрала пластинки – нет, слушать пластинки не хотелось. По телевизору показывали сериал, по одному кадру сочла его невероятно скучным.

– Заварить вам чаю? – предложил Янотаки.

Королева открыла кухонный шкафчик, достала с полки чайник с витиеватой ручкой, щедро насыпала душистой травы, залила кипятком и собралась пить, даже разлила по маленьким чашкам, но опять передумала и отошла к окну, уткнулась лбом в стекло. Во дворе кудахтали куры, подкапывали землю, гонялись друг за другом, ходили за петухом. Какая святая наивность и такая же полная беззащитность.

– Ма, чего ты маешься? – Свернула наушники Алсу.

– Надо поговорить с твоим отцом.

– Ура, ура, ура! – обрадовалась перспективе Алсу

Королева достала из письменного стола блокнот, стала быстро писать, потом вздохнула, вернула блокнот в ящик.

– Есть печенье с глазками серебристых короедов! – предложил Янотаки самую любимую сладость Королевы.

– Не тот случай. Не помогает.

– Я понял Вас, моя Королева. Что предпочитаете: булаву, меч, кинжалы?

– Что? Что ты сказал?

– Сами можете выбрать оружие.

Она долго раздумывала и не отказалась.

По просьбе Королевы, Янотаки отодвинула стол, убрал одну половую доску, лег на пол. Мечей было три, каждый по отдельности завернутый в мягкий черный бархат. Лезвие острое, блестящее. На лице Янонаки расплылась довольная улыбка.

Вышли во двор. Королева расправила плечи, вздохнула и взмахнула мечом. Янотаки прытко увернулся, позволил Королеве сделать еще один весьма опасный выпад, а затем бросился бежать.

– Стой, трус несчастный! – Бросилась она вдогонку и кончиком меча почти достала уха Янотаки. – Ты тоже предлагаешь бежать?

– Я не думаю, что это выход. – Янотаки отразил удар. – Пока, дум-маю, вам ничего не угрожает. Живите как жили. Но теперь я всегда постараюсь быть рядом с вами, особенно, с Принцессой.

– Но ты ведь знаешь, что здесь ты не имеешь прав-во применять волшебство.

– Есть уточнение. Не имею прав-ва применять волшебство против людей. А в остальном я свободен.

Королева промахнулась и чуть не упала. Янотаки поддержал ее за локоток.

– И правила не запрещают мне быть рядом и биться на мечах.

Янотаки сделал ложный выпад. В бою он давно бы победил Королеву как минимум трижды. Но здесь не настоящий бой, а всего лишь игра. Янотаки чуть дал в сторону, меч Королевы рубанул пустоту.

– Мне кажется, люди не особо понимают, что такое мечи и кто такие Ёкки, – Королева сдула мокрую прядь со лба, перехватила меч обеими руками и с диким кличем бросилась на воина. – А-а-а-а! И это хор-рош-шо! Это меня успокаивает!

И тут Королева сделала ошибку, она проскочила вперед и оказалась спиной к Янотаки и он этим воспользовался - пнул ее под зад. Королева пролетела пару метров вперед, животом шлепнулась на землю, носом к курятнику. Куры шустро прыснули по сторонам. Петух высказался диким ором.

– Приплыли! – Алсу издала разочарованный возглас и в ужасе помчалась к Королеве, протянула руку.

– Не надо, – отказалась Королева, села на землю и обожгла Янонаки таким чудовищным взглядом, что у того с лица сползла улыбка.

– Но позвольте, Королева. Я воин. А позиция была настолько удачной, что я не сдержался. Вы сами виноваты. Я вас учил прикрывать спину.

– Если ты вдруг забыл, то напоминаю: Я – твоя Королева.

– И поэтому я взял ответственность на себя. Вы можете меня казнить. Но уверяю вас, лучше мне погибнуть от вашей руки обиды, чем страдать от вашей глупой гибели. Я же не смогу потом спокойно жить, придется делать харакири. Для Ёкки харакири не смертельно, но очень болезненно. Еще..?

– Если ты хоть на вершок вытащишь свой меч из ножен, имя твое будет вычеркнуто из моей памяти, – гневно выдохнула Королева.

Алсу подняла меч Королевы с земли.

– А со мной слабо?

– Госпожа, возьмите меч полегче. – Воин мило улыбнулся. Он явно издевался.

– Оборзел? – разозлилась Алсу.

– Наступайте, моя Принцесса.

– Ладно, сейчас я тебе покажу! – Алсу с боевым кличем помчалась на воина.

Янотаки прыгнул на бочку с водой, оттолкнулся и, занося клинок, взвился в воздухе. По лезвию пробежала серебристая молния.

Глаза Алсу расширились от страха. Она вскрикнула, не в силах оторвать от воина взгляда.

Клинок упал на колоду, рассекая её сверху донизу на две половины. Куски древесины медленно упали в разные стороны, обнажив параллельные желтые волокна.

– Госпожа. Ваш уровень, конечно, маловат, но мне от вас пока нужна не злоба, а мудрое сердце. Это что-то другое. Сегодня мы славно потрудились, так что не будем терять время.

У Янотаки ушло три минуты, чтоб вымотать Алсу до предела. В конце концов она сдалась. Но что ни говори, Алсу получила подлинное удовольствие от схватки. Даже лучше, чем предполагала.

Алсу кружкой зачерпнула воды из ведра, шумно выпила. Янотаки лениво наблюдал. Хороша! Щеки раскраснелись, в глазах блистали молнии. Но это не ненависть, а обычное расстройство от проигрыша. И это главное. И это его устраивает. Он чувствовал, как по его телу растекается живительная сила, которая питала каждую клеточку его организма.

– Может, втроем? Еще принести меч? – поклонился Янотаки.

– Хватит выпендриваться. – огрызнулась Алсу и взглянула на часы. – Блин, я опаздываю. Ленка меня убьет.

Янотаки напрягся.

– Остынь, – остановила его Алсу. – Не убьет. Это просто так говорится.

Алсу убежала в баню приводить себя в порядок.

– Моя Королева, я не понял.

– Я тоже, – вздохнула Королева. – Пошли пить чай. Я, кажется, успокоилась.

 В вечернем лесу быстро сгущались сумерки. Свет фар черного внедорожника то и дело выхватывал обступающий лес, кусты самых причудливых форм и растущие вдоль дороги сосны, похожие на статных великанов с огромными пушистыми шапками хвои.

Эти посадки сосен действительно выглядели организованными созданиями, совсем как в сказке о царе Салтане, – в чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря, которых Костя обожал с детства.

Все кругом напоминало доброе и светлое: вот куст акации, похожий на одногорбого верблюда, а этот – на гигантскую черепаху. Молодой лес, со всех сторон обступивший провинциальный поселок Крувазье, идеально подошел бы для санаторно-курортного лечения. Но к сожалению, для бизнеса это бесперспективное по нынешним временам дело.

Отец Кости, рослый, крепко сбитый брюнет, тихо дремал на переднем сиденье рядом с водителем. В свое время Вениамину Петровичу Сидорову крупно повезло. Работал постовым на перекрестке: деревенский мальчишка, у которого годом ранее умерла бабушка, а других родственником не нашлось, окончил училище милиционеров, устроился в ГАИ, прикипел к напарнику. Вместе дежурили, бегали на дискачи, жарили шашлыки и любили девок.

Но одна ночь круто изменила жизнь обоих. Мимо промчалась машина, черканула по дороге, как гусиное перо. Явное превышение скорости. А раз превышение есть, то обязаны реагировать. Ломанулись следом.

Топили на полную катушку – лес дрожал от той погони. Честно говоря, больше ржаки, чем преследования. Понятно, что машинку прошляпили. На обратном пути остановились помочиться, и так удачно. Беглая машинка таилась в кустах, а водитель преспокойно дрых. Прямо сонного и взяли.

Сами к вечеру стали героями. Подполковник аж зубками скрежетал, когда объявлял благодарность этим двум пиндосам. Это на поверхности только героизм и выполнение служебных обязанностей, а по сути у подполковника там были свои финансовые потери: в машинке была сумочка, полная денежек. Нехило очканул.

Кто бы мог подумать, что так схлестнутся интересы. Поначалу от подполковника шли бонусы, потом угрозы, шантаж-мантаж. Думали, что скоро и вовсе пустит в расход. И тут повезло – случилась перестройка. Подполковник на них «положил» и занялся собственным бизнесом.

Вениамин Сидоров выкупил полуразрушенное здание поста ГАИ, восстановил, сдал под кафе, заправку. И пошло-поехало, закрутилось-завертелось. Через три года в его активе было более ста заправок. Тот подполковник стал закадычным другом. Теперь интересы совпадали.

Водитель Вениамина Сидорова по прозвищу Росомаха, также выполняющий обязанности телохранителя, – поджарый, подтянутый с вечной зубочисткой во рту, – лениво следил за дорогой, изредка тормозил, объезжал ямы. Старался вести аккуратно, однако босс спал чутко, сказывались годы предпринимательской деятельность. Как только Росомаха сбавлял скорость, он открывал глаза, смотрел по сторонам, в зеркало заднего вида.

Джип свернул с трассы. Дорога, ведущая к мосту, стала совсем узкой. Мост и раньше был не особо широким, а из-за ремонта уменьшился настолько, что двум машинам не разъехаться. И как назло на мост выехала встречная фура. Ровный свет ее фар заливал дорогу и серебрил верхушки кустов.

Росомаха выглянул из машины.

– Дорогу дай!

– Братан, пропусти. Мне никак нельзя назад, – неуверенно улыбнулся водитель фуры. – Я мигом проскочу.

– Тебя вообще не должно быть тут. – Росомаха сплюнул зубочистку. – Щас вызову важных людей.

– Да понял я, понял. Чутка ошибся с навигатором. Дорогой, давай обойдемся без важных людей и без шумихи. Дай проеду.

– Ты че, не понял? – стал терять терпение Росомаха.

– Ладно, – снисходительно свернул конфликт Вениамин. – Обойди, чай, не графья. Получится?

– Да получится. Мост тут ни при чем. Не успеешь оглянуться, повылазят тут всякие. Совсем страх потеряли.

– Поехали.

– Па, давай я отсюда пешочком. До школы совсем недалеко. – Костя взял рюкзак, открыл дверь.

– Точно? – оглянулся отец.

– Да точно, точно. Вон Парфеныч идет. С ним и пробежимся. Через два часа меня заберете, я в клубешнике буду.

Алсу таилась за березой и гипнотизировала машину, дорогу.

Когда Костя Сидоров хлопнул дверью, Алсу вздрогнула, обожглась об крапиву.

– Черт! – застонала от боли.

– Кто здесь? – обернулся в темноту Сидоров.

А вот испугайся!

– У-у-у…ого-го! – подыграла Алсу.

Очканул добрый молодец.

С трудом сдержалась от смеха. Небо сжалилось и она наконец-то увидела перепуганного Сидорова. Чудо-картинка! Топил по дороге бегемотовой поступью. Похоже, оголил деревья в ноль. Все-таки не каждый день такое увидишь.

Алсу провожала его заботливым взглядом, ну а вдруг оступится в темноте, башкой треснется. Ему бо-бо! А папе плакать.

Оглянулся.

Что? Снова страх потерял?

– Ого-го!!!

Подпрыгнул. Припустил.

Кинула камешком вдогонку.

– Ха-ха-ха.

Однако в полной мере насладится побегом не дал Парфенов. Подкатил навстречу на своем ржавом драндулете «Восток».

Алсу глянула на часы, скоро семь. Вроде успевает, до библиотеки пять минут пехом.

Поначалу Алсу думала, что они поедут к библиотеке, но они развернули в другую сторону. Что за дурацкие приколы – хотя это вполне в их репертуаре. Затем подумала, что перепутала место встречи. От этой мысли Алсу даже передернуло. Но в любом случае сначала надо сходить к библиотеке.

У библиотеки было пусто. Хотя до семи еще минута.

Конечно, она не могла не прийти. Она человек честный и будет играть по правилам...

Интересно, кто окажется прав.

Алсу притаилась за углом библиотеки и оттуда наблюдала за пустынной улицей.

Сентябрьский вечер был теплым и уютным. Под ногами гурлили жирные сытые голуби, бесконечно молотили щедрые семена трав. Клевали не от голода, а «про запас». Один голубь по инерции долбанул кроссовку Алсу. Шуганула. Голубь попытался взлететь, не смог.

– Сколько ж ты сегодня сожрал?

Обожратушка не ответил, укатил дальше к забору. Пару раз мимо проехали машины, прошло небольшое стадо коров. Удивительно! Даже не знала, что в поселке есть коровы. Своими рогами они походили на Акумуляров.

Пять минут восьмого.

Алсу вдруг подумала, а не прикололись ли они над ней втроем. Конечно. Раз утреннее приглашение сорвалось, они подговорили Лену. И это очередной развод? Неужели она согласилась?

«Глупая, глупая, глупая! Приперлась! Наивная до одури, – ругала себя Алсу. – Ржут, небось, где-то в кустах. – Блин, после такого кому-то точно следует надрать уши».

Послышалось – плюх-шлеп! плюх-шлеп! – Спасаясь от кого-то, по траве скакала группа перепуганных лягушек.

И все ближе и ближе слышалось сопение и шуршание.

И вот в какой-то момент Алсу увидела перед собой жабу в человеческий рост, длинноногую, толстопузую, с огромной головой.

Алсу дрыгнула ногами, словно угодила в пасть крокодила и приготовилась спасаться, гнать прочь. Но тут жаба сняла голову и обнаружилась широкая улыбка Лены.

– Круто я придумала?

Ага. Значит, все в силе, Лена появилась. Уже неплохо.

– Зачем? – показала Алсу на костюм.

– Чтоб как в сказке про царевну лягушку. «Это моя лягушонка в коробчонке!»

Алсу такой сказки не знала, а по-видимому, должна была.

– Я сброшу шкуру и стану его навеки. – И Лена принялась вышагивать из костюма.

Цветастое платье ниже колен, босоножки-шпильки, волосы завиты, на шее трофейный ридикюль на цепочке. В общем, прибарахлилась не по сезону и не по моде. Старомодно и скучно. Голуби, потеряв аппетит, шарахнулись от Лены врассыпную.

Пискнул телефон.

– Ты где? – громко прочитала Лена. Ответила. – «Я тут».

«Где тут?»

«Если любишь, найдешь». – хихикнула Лена и показала ответ Парфенова.

 «Пи…полный!»

– Ругается. – расхохоталась Лена и дописала. – Я тебя жду! Найди меня! – Прочитала ответ. – Он меня послал…«Иди домой». – хохотнула, чмокнула экран телефона, – хулиганчик мой!

Алсу поняла, что кажется, попала в какую-то сумасшедшую ловушку.

– Ничего не понимаю, – честно призналась она Лене. – Что происходит?

– Учись. С парнями так и надо, особенно, красивым девушкам. Я же не виновата, что бог наградил меня красотой. Ты, главное, на меня не обижайся.

Еще одно сотрясение мозга? Переоценка ценностей!

– Никогда раньше не замечала за тобой такой прыти.

– А я это… – задумалась Лена. – Черт, забыла это слово…Ах! Да! Застенчивая была. А теперь раскрепостничалась.

– Может, раскрепостилась?

– И это тоже, – отмахнулась Лена.

– Сам Парфенов будет?

Парфенов настоящий кретин и вполне может приколоться и не прийти. Лена так и будет стоять здесь в одиночестве. Вернее, двуночести, если конечно у людей есть такое слово. Хотя они и так говорят столько непонятного, что у поисковика Гугла кипят мозги.

– Я их на заправке видела.

– Кого?

– Парфенова с мотоциклом. Заправляются. Кататься будем.

– В смысле? Если вы на мотоцикле уедете, то я не смогу быть рядом, – предупредила Алсу.

– Я как-то не подумала.

Со стороны трассы затарахтело. Алсу метнулась за библиотеку, Лена нырнула в костюм жабы, напялила «голову», театрально выставила ногу. Непонятно зачем, но бог с ней. Наверное, думала, что так выглядит краше. Пока мотоцикл подкатил, Лена поменяла стойку раз десять.

Сидоров сидел за рулем, Парфенов сзади: худощавый, высокий, с острыми коленками. Капюшон худи прятал лицо и придавал мрачности, словно скрывал неформала, рисующего на стенах граффити.

Прокатили мимо «жабы».

Лена рванула следом.

– Э-э-эй!...

Мотоцикл остановился, Парфенов повернулся к Лене, догадался.

– Садись.

– Куда? – замельтешила она.

– Сидор, уступи место жабе…даме, – хохотнул Парфенов.

– Не. Я за руль не сяду. Боюсь. – Показала свои жабьи лапки.

– Тогда назад. – И Парфенов жестом указал на металлическую решетку багажника.

Парфенов явно шутил, а Лена на полном серьёзе поперлась садиться.

Алсу чуть не выскочила «просветить» подругу, что так не делается.

– Харэ. Слазь! – буркнул Сидоров и стал демонстративно газовать. Сизый дым струился по дороге, облаком стремился к небу.

Лена закашлялась.

Когда Парфенов слез, мотоцикл громко рванул в темноту.

Парфенов проводил его завистливым взглядом, смачно сплюнул в траву.

Лена принялась эффектно снимать костюм. И где только набралась такой пошлятины? Томно поглядывала, вздыхала, суетно елозила нитками рук и ног, в итоге запуталась в рукавах, ненароком задрала подол платья. Сквозь дыру на колготках проявился островок трусов в горошек. Парфенов брезгливо вздохнул.

С грехом пополам справилась, затолкала костюм в сумку, кинула через забор соседнего дома.

– Куда пойдем? – заглянула в глаза Парфенову.

Он носком кроссовки бил камешек и в сотый раз жалел, что ввязался в спор с такими дебильными условиями. По уговору, должен прогуляться с одноклассницей не менее получаса. Бесфамильную уже проспорил, теперь на его стареньком «Восходе» раскатывал Сидорыч, хотя у самого в гараже Hymer. Как Парфенов мечтал на нем покататься, а в итоге «гулял» эту жабу.

– Куда? – переспросила Лена.

– Туда, – наобум показал Парфенов.

Похоже, кино обломалось, поняла Лена. Но ей все равно куда идти.

Пошли по тротуару. Он впереди, она сзади.

Алсу тронулась следом. Чтобы не спалиться, держалась на расстоянии за кустами. Чувствовала себя независимой и бесстрашной. Но недолго. Выяснилось, что под завалами листьев куча палок, оврагов, ям. Особенно доставали кусты акации. Им бы о покое подумать, а они все туда-же – хвататься и щипаться. Ад адский!

Вскоре мотаться туда-сюда надоело – нахватала ежей репейника. Не зря говорят: сорок ежат на ветках лежат. Теперь все сорок ежей лежали на Алсу. Отвратительная все-таки ситуация.

Парфенов постоянно с кем-то переписывался по телефону, чему-то улыбался и привычным жестом ерошил длинную челку, мотал на палец. Наверняка в каком-то паблике смотрел мемы или вовсе переписывался с «очередной».

Лена строила из себя обольстительницу, щебетала, томно прижималась.

– Ну что, хватит? – На десятом круге оторвался от телефона Парфенов.

– Давай до моста, а потом по домам, – заканючила Лена и попыталась схватить его за руку. Он не дался, спрятал руку в карман.

– Ладно, давай. Но в последний раз. – Парфенов оглянулся на звук мотоцикла, видимо, надеялся, что Сидоров вернулся его забрать. Но это был не он. Мотоцикл с коляской, перегруженной большими мешками, протарахтел мимо.

Алсу глянула на часы. На всё про всё двадцать пять минут. Отлично. Был страх, что забурятся на всю ночь.

На мосту Лена достала телефон из ридикюля и вытянула руку, чтобы сделать «селфи». Парфенов одной рукой обхватил ее за талию и притянул ближе к себе, усмехнулся в камеру. Леночка захихикала, чмокнула Парфенова в щеку. Парфенов напрягся, скуксился, вновь собрался в улыбку. После того, как они сфоткались, быстро убрал руку и заспешил навстречу мотоциклу. На сей раз это был Сидоров.

– До свидания, – помахала Лена сизому дыму и огляделась по сторонам – Алсу, ты где?

Алсу вышла из кустов малины.

– Твоя душенька довольна?

– Ты видела, да? Он меня поцеловал.

– Не он, а ты. И ему было неприятно.

– Врёшь ты все. Он меня за задницу ущипнул, – промурлыкала Лена.

– Комара убил.

– Ладно, кончай завидовать. Я домой. А ты?

– А я на остановку. Сейчас только немного приберу себя.

– Ты где столько нахваталась? – Лена брезгливо дотронулась до шишака из репейника.

– А ты догадайся с трех раз.

– Ой, ладно, чмоки-чмоки. – Лена запорхала в сторону посёлка.

Алсу спустилась к Кривуше и принялась отщипывать ежиков. Два из них словно вжились в волосы. Вот же липучки! Потянула. Дернула – словно скальп, сняла с головы парик. Свои волосы роскошной копной рассыпались по спине. Встряхнула головой и поняла, как устала. В чувство могла привести только прохладная вода.

Через пять минут раскрасневшаяся вышла на берег. Песок оказался теплым – светлым днем накопил солнце и теперь щедро делился. Алсу сорвала пару лопухов, стала обтираться пушистой стороной – прижимала к ногам, груди. Листья были мягкими, ласковыми, с легким запахом грибов и рябины.

Янотаки дождался, когда Алсу наденет платье, потом вышел из-за деревьев.

Алсу вздрогнула.

– Не боись, солдат ребенка не обидит. – ухмыльнулся Янотаки.

– Не поняла.

– Простите, госпожа. Сегодня услышал, как Пронькин с продавщицей ба-ла-ка-ли. Не знаю, что это, но запомнил. Он подошел к продавщице, спросил: побалакаем? А потом показал твое фото.

– Узнала?

– Нет, моя госпожа. Ей даже в голову не пришло, что это вы.

– Это хорошо. А ты что тут делаешь? Следишь за мной?

– Выполняю свой долг, Королева послала. Госпожа, уже поздно, пора домой.

– Сейчас платье почищу, оно невозможно, царапается и колется.

Янотаки взмахнул кандзаши, и школьная форма Алсу превратилось в мягкое голубое платье из муслина.

– Уф! – обрадовалась Алсу. Не удержалась, пару раз крутанулась. Подол платья пошел пластичными волнами, послышался шум прибоя. Забытые ощущения. Раньше такие платья ненавидела, а теперь заценила. – Только форму верни, мне завтра в школу.

– Госпожа, позвольте вмешаться своим советом.

– Говори.

– Этим мальчишкам не подобает такая вольность в обхождении с женщинами. Это непозволительно рыцарям.

– Где ты видел рыцарей? Это осталось в глубоком прошлом. Здесь женщины долгие годы добивались равноправия и похоже добились.

– Равноправие должно быть уравновешено равносилием, но девушки по природе своей уступают мужчинам.

– Янотаки, не морочь мне голову. Я не Королева этой страны.

– Согласен с вами. Это лишь была попытка призвать к справедливости.

– Сама, как обезьяна, царапаюсь и защищаюсь.

– Мне остается лишь причитать. – Склонил голову Янотаки.

И тут откуда-то издалека раздался женский визг. Кто-то звал на помощь.

Янотаки вскочил, стал взбираться по крутояру.

– Стоять! – рявкнула Алсу. – Ты не имеешь права вмешиваться.

– Я не имею права вмешиваться как волшебник, но как воин могу.

– Это опасно. Я приказываю остановиться.

– Моя Принцесса позволит мне откликнуться. – Он сжал кулаки так, что побелели пальцы.

– Хорошо, – согласилась Алсу. – Но я с тобой.

– Прошу вас, Принцесса. Не надо.

Янотаки пропал среди деревьев.

Алсу дернулась следом, запуталась в подоле платья.

То, что Алсу увидела на площади перед школой, ее ужаснуло.

Перепуганная Лена стояла посреди площади и дико орала, а вокруг нее на мотоцикле кружил Сидоров.

А вокруг шуршали голуби. Стайка воробьев, атаковав боярышник, заходилась в чириканье. Их перекрывали вороны. Каркали не переставая, иногда спугивали воробьев с боярышника и кружили над площадью.

По сути, опасности не было. Лена скорее всего играла перепуганную. Но Янотаки не мог разобраться в тонкостях девичьего флирта. Он все принял за чистую монету. Если просят спасать, надо действовать.

Янотаки превратился в кошку. Кошка большими скачками понеслась по площади. Это, конечно, было потрясающее зрелище. Кошка словно искала пространство между трассирующими пулями, такие она вытворяла кульбиты. Даже мотоцикл заглох.

Лена также притихла и вдруг заметила перед собой черную кошку с хвостом, заплетенным в косу.

Вспомнила примету и инстинктивно отшатнулась.

– Чур тебя, чур.

Кошка замерла, уставилась на Сидорова. Она пытался угадать его действия. Надеялась, что и он среагирует на черную кошку и срулит куда-нибудь подальше, к примеру, к папе или маме. Да хоть куда, лишь бы прочь с площади.

Не угадала. Мотоцикл рыгнул газом, направился прямо на них.

Янотаки оглянулся, попытался найти девчонку, но она скакнула в сторону и оказалась один на один с мотоциклом.

Он увидел, повернул к ней.

«Я здесь!» – заорал Янотаки, но, естественно, его мяуканье никто не услышал, а если и услышал, то не понял.

Может, и впрямь воспользоваться волшебством, мелькнул соблазн у Ёкки.

Мотоцикл набрал скорость. Лена вновь завизжала, Янотаки потянулся к хвосту за палочками и вдруг увидел в кустах Алсу с глазами полными ужаса.

«Так! – одернул себя, – успокаиваемся! Неужели я не справлюсь с этим мальчишкой?!»

А мотоцикл все мчался и мчался, словно школьная площадь превратилась в нескончаемое шоссе.

На последней секунде мотоцикл затормозил, резко развернулся – из-под заднего колеса брызнули мелкие колючие камни.

Больно, однако, – прикрыл глаза.

– Где Парфе? – стонала в кустах Алсу. Пусть отберет у этого придурка мотоцикл. – Она была готова бежать куда угодно и что угодно делать, чтобы остановить это безумие.

Что же делать?

Мотоцикл опять мотал круги, потом вернулся на стартовую площадку и снова набрал скорость.

По человеческим меркам он был слишком быстрым, но кошка легко уравняла скорость и вновь оказалась перед Леной, словно прикрыла амбразуру. И зарычала, и зашипела.

Но почему-то Сидоров не очень воспринял угрозу.

Вопль Лены перешел в тонкий визг. Янотаки услышал, как сзади шлепнулось что-то мягкое. Обернулся. Отлично! Девица без сознания. А то носится туда-сюда, как чокнутая. Теперь можно сосредоточиться на этом…

Давай, пацан, подруливай. Чего притих?!

Встретимся на равных.

Кошка уперлась лапами о землю, выгнула спину и страшно зашипела.

И Сидоров ее заметил. Скорректировал планы на черную цель.

Янотаки видел его взгляд, переполненный упорством и злобой. На мотоцикле сидел не мальчишка, а существо, перепрограммированное под что-то страшное. Мимо кошки он уже проехать не мог. Это устраивало. Получится бой на равных.

Мотоцикл вновь подскочил настолько близко, что кошка смогла разглядеть почти лысые шины: только остатки кубиков-ромбиков.

Ну, что же ты? Мальчишка!

Плохо, конечно, что пришлось вот так лоб в лоб. Но мальчишку следует проучить. Слегка заигрался. Конечно, к утру все забудет, но шрам останется, к примеру, на лбу, или как повезет. Может быть, все-таки отойти. Янотаки глянул на Алсу, ожидая ее совета. Но Сидоров решил все сам.

Он разогнался и было понятно, что на этот раз он не остановится.

Как Янотаки ни готовился, удар колеса оказался оглушительным.

Когда колесо коснулось кошки, оно словно наткнулось на бетонную преграду, мотоцикл вспорхнул в воздух, на миг завис, потом перевернулся пару раз и пластом шмякнулся об землю. В стороны брызнули железяки, разбитое стекло. Одно колесо свободно поскакало, врезалось в куст боярышника. Птицы прыснули врассыпную. Сам Сидоров, дрыгая ногами, рухнул в кусты. Честно говоря, Янотаки постарался просчитать угол падения мотоцикла и мальчишки. Жертвы ему были ни к чему.

– Извини брат, не на ту киску ты наехал! – И кошка рухнула на бок… – Похоже, у нас обоюдно. Мне тоже больно.

– Ты жив? – Растерянно позвала Алсу.

Кошка повернула к ней грязную морду с испуганными глазами и ошарашенно мяукнула.

– Мур-мяу (У меня в хвосте что-то хрустнуло).

– В каком хвосте? – с перепугу брякнула Алсу и стала щупать косичку.

– Мяу! (Ой-ё-ёй!) – взвыла кошка.

– Кажись, оборвалось, – заикаясь, произнесла Алсу.

– Мур-мяу! (Где кандзаши? Найди срочно!)

Алсу принялась ползать по земле. В темноте не особо видать. Пришлось светить фонариком телефона. Первую палочку нашла довольно скоро – словно пытаясь быстро найтись, она ярко блеснула у школьной лестницы. А вот со второй всё оказалось гораздо сложнее. Она будто сквозь землю провалилась.

– Палочка, миленькая, прекрасненькая, – шарилась под кустами Алсу.

Оглянулась, чтобы позвать Лену на помощь. Но той и след простыл.

– Девушка, – вдруг услышала Алсу и увидела Парфенова, который бежал к ней. – Вы не видели тут парня на мотоцикле?

Алсу махнула на развалины мотоцикла, схватила кошку и побежала к мосту. Кажется, Парфенов ее не узнал. Ну конечно, она же в голубом платье и без парика.

Очень хорошо.