Альфа

Название модного клуба «Рози и Волки» не таило в себе загадок и тайн. Оно открыто заявляло о том, какой контингент здесь тусуется. И привлекало наивных дурочек, мечтающих повторить историю счастливицы Рози.

Хотя, честно говоря, я всегда подозревала, что эта история – всего лишь искусно вылепленная фантазия.

Наделённые силой мужчины предпочитали брать в жёны себе подобных. А для мимолетных встреч их вполне устраивали простые смертные, готовые сами вешаться им на шею.

Сколько раз я слышала от однокурсниц, как они мечтают стать избранницами альфы! Они детально прорабатывали сценарии: как случайно оказаться в мужской раздевалке, как нечаянно столкнуться с ним на пути, чтобы потом, якобы потеряв сознание, оказаться у него на руках.

От таких разговоров у меня закладывало уши и начинала болеть голова. Но я лишь мысленно закатывала глаза. Моя роль тихой невидимки не предполагала права вмешиваться в чужие беседы и пытаться наставить окружающих на путь истинный.

Кто я вообще такая?

Для всех окружающих — обычная студентка. Человек. Тихая, неприметная, с такими же посредственными оценками. Ничем не выделяющаяся. Предпочитающая одежду темных, неброских оттенков. Капюшон — мой лучший друг.

Но, как вы, наверное, уже догадались, это далеко не вся картина…

Ведь в этой академии, затерянной где-то на краю света, я прячусь от своих, как бы это помягче сказать, «горячо любимых» родственников. Моими верными союзниками в этом деле являются крашеные в угольный цвет волосы, очки заядлой ботанички (что далеко от истины) и поддельные документы, которые обошлись мне в целое состояние.

А ещё я катастрофически редко пользуюсь своей силой. По большей части я занята тем, что старательно приглушаю её, неустанно поддерживая вокруг себя что-то вроде купола невидимости.

Прошёл почти год с тех пор, как я выпрыгнула в окно и сбежала из дома. И ни один представитель семьи Райвен так и не появился на пороге академии. Само по себе это приносило облегчение. Но я, увы, не в том положении, чтобы позволить себе хоть на секунду расслабиться.

Моё совершеннолетие уже не за горами. А тётя собиралась отдать меня в руки волка именно в этот день. Точнее, продать племянницу за совершенно немыслимую сумму. Я слышала это своими ушами. И потому точно знала: никакие слёзы, мольбы или даже отчаянные попытки вызвать жалость не остановят леди Алию Райвен на пути к огромным деньгам.

С самого детства, как только не стало моих родителей, и они переехали в наш дом, я поняла: прежней жизни больше не будет. Они благородно взяли надо мной опеку вовсе не из жалости к бедной сиротке, а исключительно ради выгоды, которая прилагалась к опеке. Всё, что принадлежало моим родителям, тут же перешло в их полное распоряжение.

Я и опомниться не успела, как в одночасье стала никем в собственном доме. Точнее, превратилась в неблагодарную сироту, которая посмела огрызаться, когда её пообещали отдать обрюзгшему старику.

Помимо обычных людей и властелинов мира, существуют и другие «виды». Например, колдуны и ведьмы. И, к несчастью для меня, моя семья — как раз из их числа.

Существует устойчивое мнение, что оборотни просто терпеть не могут ведьм. И наоборот — ведьмы только и мечтают о том, как бы ненароком проклясть какого-нибудь оборотня. С этим сложно поспорить. Но, как ни странно, трудно поспорить и с тем, что ведьмы и оборотни часто заключают вполне законные союзы и даже как-то уживаются под одной крышей.

Среди ведьм, как и в любом другом сообществе, есть свой «высший свет». Они обладают большей силой, чем остальные. Но помимо них есть также другого рода особенный вид. Это те ведьмы, которые рождаются в строго определённые дни, отмеченные самой луной. И, согласно древним легендам, женщина, рождённая в один из таких дней, может стать эснией для оборотня.

Что это значит?

А то, что она обновит источник его силы. Подарит ему вторую молодость. И это при том, что оборотни и так живут дольше обычных людей. Прекрасно, не так ли?

Спрашивается, зачем ведьме на такое соглашаться? Однако вот тут у нас очередь из желающих!

Эти дамы мечтают о пожизненной защите, о сильном покровителе.

«Бла-бла-бла, волк будет оберегать тебя до последней капли крови…» — так написано почти в каждой сказке для впечатлительных барышень. Чтобы они стали послушными донорами.

Лично меня такая перспектива ни капельки не вдохновляет. Особенно если твой предполагаемый будущий опекун намного старше твоего отца и вообще годится тебе в дедушки. Представляю себе первую брачную ночь с ожившей мумией. Бррр… Меня это, мягко говоря, катастрофически смущает. А вот мою тётю, леди Райвен, — нисколько.

*
Дорогие читатели 🖤,

Приветствую вас на страницах моей новой книги.

Всем от души желаю добра и приятного чтения!

Буду рада поддержке лайками и комментариями, они очень важны для нас с Музой.

С уважением,

Чинара

Продать меня сэру Кролису — всё равно что выиграть в лотерею. Одним махом она сможет раз и навсегда избавиться от надоевшей сироты. Да ещё и неплохо на этом заработать.

Я ещё в детстве почувствовала неладное, когда меня вдруг перевели из обычной школы в закрытый пансион для девочек. Тогда я наивно полагала, что тётя просто хочет оградить меня от опасностей внешнего мира. И лишь спустя годы я поняла, в чём заключалась истинная причина.

Чтобы стать эснией для конкретного волка, желательно быть девственницей. И отдать свою драгоценную невинность, собственно, тому, кто будет черпать из тебя силу. Но это не значит, что тот, с кем ты переспала, потом всю жизнь будет питаться твоей энергией. Вовсе нет.

Чтобы всё прошло как надо, нужно провести особый ритуал. Начертить древние символы, зажечь сотни свечей и выполнить ещё множество условий. Я, честно говоря, не знаю всех подробностей. Но там вроде как целая муторная церемония.

А поскольку у моей «замечательной» семейки, видимо, уже давно были планы на мой счёт, лишиться невинности, пока я жила под их крышей, было попросту невозможно.

Нереально.

Я постоянно находилась под бдительным присмотром своего мерзкого двоюродного брата и не менее мерзкой двоюродной сестры.

Жизнь с ними под одной крышей научила меня никогда не зевать. Они буквально спали и видели, как бы напакостить мне. И если первый год я, воспитанная совсем в другой среде, каждую ночь ревела в своей комнате в подушку, не понимая за что они так со мной поступают, то рядом с Бенж и Китом я быстро поняла, что слезы мне ничем не помогут. Только создадут лишнюю сырость вокруг. А в особенности на простыне.

Как ни парадоксально, именно они сделали меня такой, какая я сейчас. Более собранной, быстрой и осторожной. Они научили меня быть бесшумной тенью, изворотливой, как змея. Стерли с меня любые следы рассеянности и доверчивости. И взрастили во мне мстительность.

Да, я знаю, этим не стоит гордиться. И я совсем не горжусь. Но и не отрицаю. Эта черта характера, если хотите знать, появилась во мне не сразу. Она проросла, как сорняк, вместе с умением планировать, которое тоже пришло с опытом. Потому что однажды я очень ясно осознала: если они сделают мне гадость, им это сойдет с рук. А если моя вина будет доказана, мне не избежать строгого наказания.

Поэтому каждая моя «ответочка» была тщательно спланирована. И вся последовательность шагов возникала исключительно в моей голове. Дневник, конечно, упростил бы задачу, но его могли найти. А оставлять улики было нельзя, сами понимаете.

Когда благодаря моим «стараниям» была безнадежно испорчена любимая сумка Бенж, ко мне в комнату ворвались с гневными обвинениями. Кузина визжала как резаная, требуя, чтобы мать выпорола меня розгами. От её криков буквально звенели стекла в доме.

В глазах тети, готовых вылезти из орбит, читалась неминуемая расправа. Сказать, что я волновалась – ничего не сказать.

Но мой план был настолько безупречен, что они ничего не смогли доказать. В момент «преступления» меня вообще не было дома. Как бы я испортила сумку, находясь в другом месте? Никак.

Я помню, как бешено колотилось моё сердце, пока они переворачивали мою комнату вверх дном. Помню леденящие душу угрозы. Помню леденящий ужас.

Но я выстояла. Я стояла неподвижно, с каменным лицом, и всё отрицала. И они ушли ни с чем. Дверь за их спинами захлопнулась. А я осталась стоять, словно парализованная.

Я выждала несколько долгих минут, которые показались мне вечностью. А затем рухнула на кровать. Зажала рот подушкой и расплылась в улыбке. Это была моя первая победа. Маленькая, но такая опьяняюще сладкая.

Папа бы точно не одобрил мой поступок. В этом я уверена. Но месяц назад Бенж ночью обрезала мне волосы. Волосы, которые я растила с самого детства. Мои светлые локоны, ниспадающие ниже бёдер. Когда я расчёсывала их перед сном, то представляла себя принцессой. Ведьма, воображающая себя принцессой, — знаю, звучит ужасно глупо.

Но когда я в слезах пожаловалась тёте, меня обвинили во лжи. Во лжи!

Как будто я сама себя обкорнала, чтобы подставить сестру. Будто я неадекватна. И вдобавок к потерянным волосам я была наказана и лишилась карманных денег на две недели. Очень справедливо, не так ли?

Конечно, не то чтобы это была большая потеря. Мне давали ровно столько, чтобы в обед я могла купить себе самую дешёвую булочку в школьной столовой, которая была вдвое меньше моей ладони. Но теперь я не могла позволить себе и этого.

И если бы не моя подруга Дани Трувет, я бы постоянно голодала. Дани была моим ангелом-хранителем. Моим единственным лучиком света в этом тёмном и несправедливом царстве.

Гордость не позволяла мне рассказывать ей обо всех издевательствах моей родни. Но, думаю, она и без слов о многом догадывалась. Она тоже была из семьи ведьм. И, вероятно, именно это обстоятельство повлияло на то, что тётя впервые разрешила мне поехать к ним домой на выходные.

Мама Дани даже сама ей позвонила. Я чуть не поседела от страха, пока ждала вердикта, спрятавшись в коридоре и подслушивая, как тётя ледяным тоном выражает в трубку свои «сомнения». Ведь она не хочет взваливать на других заботы о сироте, чей характер, мягко говоря, оставляет желать лучшего...

Но как же я радовалась, оказавшись у Труветов. Это был настоящий рай. Мне словно дали возможность выдохнуть и немного забыть о том кошмаре, в который превратилась моя жизнь.

В глубине души я мечтала, чтобы Труветы однажды удочерили меня. Но, к сожалению, в тринадцать лет меня перевели в тот жуткий закрытый пансион, а семья Дани переехала в другую страну. И наша связь с ней оборвалась.

Именно от мамы Дани, от тёти Несми, я узнала, что ведьма может быть не только ходячим источником второй молодости для оборотня...

Но остальные два варианта показались мне чересчур сказочными. В особенности один из них. Я в такое и по сей день не верю. Но вот третий работает не только с волками, но и с любым живым существом.

И сейчас я переступала порог модного клуба вовсе не потому, что мечтала предложить себя какому-нибудь волку в качестве приятной закуски. Я пришла кое-что забрать. Разумеется, на время. По-другому никак.

Мы, ведьмы, можем забирать чужие эмоции и силу. А можем делиться ими. Это не то чтобы запрещено, но и не одобряется. Главное — знать меру и действовать в разумных пределах.

Причём отдавать можно безвозмездно. Вдруг тебе захочется побыть альтруистом. А вот забрать и не вернуть — нельзя. Здесь много нюансов, которые нужно учесть. Потому, не понимая, как всё устроено, можно навлечь на себя кучу ненужных проблем.

Если ты забрала силу, ты обязана вернуть её тому же человеку, у которого взяла. И никаких «но». Единственное исключение — если этот человек вдруг отправился к праотцам. Тогда ищи ближайшего родственника и отдай долг ему. Не успеешь — посыплются неприятности.

А вот с эмоциями всё гораздо проще. Здесь не нужно быть такой щепетильной. Главное — вернуть столько, сколько взяла. И плевать, кому, как и зачем. Просто верни кому-нибудь эмоции и забудь.

Обожаю поток эмоций!

Вы спросите, как понять, сколько нужно вернуть? Это сложно объяснить словами. Просто у каждой ведьмы есть свой личный резерв. И что-то вроде шкалы внутри него. Она всегда показывает, сколько взято и сколько нужно отдать. Потому каждая из нас может в любой момент точно понять, сколько она взяла и сколько вернула.

Восемнадцать лет наступали мне на пятки. И нужно было срочно ставить новое заклинание сокрытия. Но в начале недели я по глупости растратила почти половину резерва своей силы. А она, как назло, не спешила восстанавливаться.

Как бы я ни старалась улыбаться и радоваться жизни, внутренний «измеритель» силы лишь презрительно фыркал: «Не верю!». И он был прав. Признаю.

Преподаватели словно взбесились. Они гоняли нас так, что до сессии я почти не спала, заучивая конспекты и учебники. Вылетать из академии было никак нельзя. А ведьмовская сила, к сожалению, не делает меня умнее.

Можно было бы использовать заклинание для улучшения концентрации. Но это означало бы, что вновь придется залезть в резерв. А этого делать уже категорически было нельзя. Наоборот, следовало копить. Моя невнимательность и так уже дорого мне обошлась. И вот я снова стою на пороге клуба «Рози и Волки».

Я была здесь всего два раза. И всегда брала понемногу. Совсем чуть-чуть. Осторожно. Едва касаясь.

Оборотни хороши тем, что у них кипит не только сила, но и эмоции. Они насыщенные и яркие, каких не встретишь у простых смертных. Но здесь нельзя терять бдительность.

В такие места альфы приходят не для игры в шахматы и размышлениях о смысле бытия, а совсем за другим. И часто бывают возбуждены до предела, любуясь танцами полуобнажённых девиц.

Так вот, эмоции возбуждения — это зло. Подстава из подстав. К ним лучше не прикасаться. Опытная ведьма, конечно, усмехнётся и скажет, что я несу чушь. Что с помощью этих эмоций можно горы свернуть. Но давайте не будем забывать, что я не опытная ведьма. И мой «цветочек» пока при мне.

Тётя, конечно, понимала, что меня нужно хоть чему-то научить. Но делала это спустя рукава. А о многом просто умалчивала, видимо из вредности.

Меня специально запирали в комнате, когда она учила своих детей чему-то по настоящему стоящему. Так что я, рискуя быть пойманной и наказанной, таскала книги и спешно их кое-как читала.

Так что девственнице-самоучке лучше вообще не лезть в эмоции похоти сильных альф. Они могут затмить мой разум. И я, чего доброго, сама полезу на волка. Смешно, конечно… Хотя нет. Если такое произойдет, то мне точно будет совсем не до смеха.

Кто-то скажет, что глупо беречь девственность, из-за которой меня хотят сбыть, как товар. Но отметить свое восемнадцатилетние невинной тоже удача для ведьмы. А в идеале бы… Но идеалы нам не светят.

Исходим из того, что есть.

Я проверила, цела ли бутылочка в кармане моего темного пиджака — я прихватила ее на случай если вдруг спутаю воодушевление с влечением — и направилась к барной стойке.

Улыбчивый бармен одарил меня своим вниманием:

— Наш фирменный коктейль, красотка?

— Воду без газа, пожалуйста. — ответила я, оценивая его эмоции.

Как было бы просто, если бы можно было чуток забрать у него и уйти. Но моя магия не откликнулась на его эмоции. Она осталась к ним полностью глуха.

— Сегодня всем девушкам фирменный коктейль за счет заведения.

— Воду. Без газа. — повторила я.

Терпеть не могу, когда с первого раза не понимают. Он не стал спорить и через секунду поставил передо мной стакан воды с тремя соломинками.

Расточительство, — подумала я, и начала оценивать окружающую атмосферу.

Второй этаж отпадал сразу. Там вип-ложи, в которых тусуются самые сильные мира сего. С моим скромным опытом мне там делать нечего. Я не собиралась ловить акулу или кита. Мне вполне хватит скумбрии или несколько представителей трески. Я девушка не гордая.

Потому на второй этаж можно было даже не смотреть. Но любопытство — страшная сила. Оттого я всё же кинула пару взглядов вверх. Похоже, там была закрытая вечеринка. И народ отрывался по полной.

— Там Вин Сорели со своей компанией, — прозвучал голос бармена, поймавшего мой сканирующий взгляд.

— Ясно.

Несмотря на то, что пояснительную бригаду никто не заказывал, я была благодарна получить информацию. Даже взглянула на него по-другому. Но, очевидно, я поспешила накидывать ему бонусы. Его следующая фраза всё мигом испортила.

— Уверен, они будут рады видеть в своей компании такую красотку.

— Как-нибудь обойдусь. — сделав пару больших глотков воды и почти полностью осушив стакан, я положила на стойку купюру.

Затем поднялась и направилась к колонне, которую ещё в прошлый раз выбрала в качестве наблюдательного пункта.

Свет мягко ласкал тела танцующих. А местная музыка могла раскачать даже скелетов. Но у меня были совсем другие планы.

Обогнув стайку пьяных и хихикающих девиц, одна из которых наступила мне на ногу и крикнула: «Смотри куда прешь!», я наконец добралась до своего темного уголка.

Сюда не доставали софиты. Я оставалась в тени. И могла спокойно заниматься своим делом.

Начало было прекрасным. Даже слишком простым. И это должно было меня насторожить. Но, опьяненная лёгкостью, я, должно быть потеряла на несколько драгоценных секунд понятие «быть всегда аккуратной».

Первый, второй, третий …

В этом бурлящем потоке я, как искусный рыбак, вылавливала эмоции восторга и наполненности. Они пьянили и кружили голову. Дарили ощущение полёта. Резерв наполнялся щедрой порцией волшебства.

И вдруг я наткнулась на новый источник, сияющий так ярко, что мне захотелось взять у него немного. Совсем чуть-чуть. Он переливался всеми цветами радуги. Я знала, что его обладатель даже не заметит потери. Для него это капля в море. А я почти наполнила свою чашу. И радость затмила мою осторожность.

Вспыхнувший огонек новой эмоции затаился. Притянув к себе маленькую волну, я вдохнула её в себя. И только потом поняла, что вместе с душевным подъёмом во мне проснулось… желание.

Острое и порочное.

Это была всего лишь капля. Крошечная. Почти неощутимая. Скрытая.

Но тот, от кого я её получила, был не просто силён. Он был, очевидно, чрезвычайно силен. И капля для него стала океаном для меня.

Она обрушилась на меня с яростью. Сбила с ног. Оглушила. Заразила кровь вирусом. Лишила дыхания. Испепелила изнутри. И я ощутила, как волна жара пробежалась от кончиков пальцев до корней волос.

В другой раз я, возможно, и смогла бы с усилием подавить воздействие этой капли. Но что-то было не так с тем, у кого я её забрал. Он очевидно что-то принял, чтобы усилить свою похоть?!

Да что не так с людьми в наши дни?! Зачем пичкать себя всякой гадостью?

Чтобы резко не превратиться в одержимую маньячку, следовало немедленно уединиться и выпить противоядие. Я нервно нащупала в кармане бутылочку. И с облегчением выдохнула, когда пальцы коснулись прохладного стекла.

К женскому туалету я шла с сотрясающей разум на части паникой.

Тело начинало потихоньку испускать пламя и гореть изнутри.

Это было плохо. Очень. И очень опасно.

Один, два, три заинтересованных взгляда коснулись меня. Прожгли навязчивым любопытством. Но я не позволила себе замедлиться или скосить глаза в их сторону. Я шла вперёд так быстро, как только могла.

Только вперёд, вперёд, вперёд.

Увидев двери женского туалета, я почувствовала, прилив надежды и почти влетела внутрь.

Сердце колотилось, как припадочный зверь, пойманный в капкан. Я заставила себя сделать пару глубоких вдохов. Ничего страшного не произошло. Да, небольшая ошибка. Но сейчас я выпью зелье, и всё пройдёт. Я буду спасена.

Я шагнула к одной из кабинок, как вдруг соседняя распахнулась. Не знаю, кто придумал эти двери, открывающиеся наружу, но я попала под удар. Меня буквально припечатало ко второй кабинке. И я вскрикнула от боли.

Выходившая из кабинки девушка бросила на меня презрительный взгляд. Она была не из простых смертных и явно считала, что такие, как я, не достойны их извинений.

Выйдя из туалета, она хлопнула дверью, оставив после себя шлейф злобы и раздражения. Дурное настроение не оправдывало отвратительного поведения. И я с чистой совестью, потирая плечо, прошипела ей вслед:

— Чтоб у тебя каблук сломался, стерва.

А потом ощутила, как футболка в районе груди стала влажной. От догадки, возникшей в голове, меня бросило в холодный пот. Липкий. Охвативший все тело.

Я сунула руку в карман и поняла, что зелья больше нет. Даже если я сниму майку и попытаюсь слизать остатки, этого будет недостаточно.

Паника - самый худший из возможных союзников.

На ватных ногах я подошла к зеркалу. Вцепилась в раковину обеими руками. И приказала себе успокоиться. Выход есть. Он всегда есть. Нужно только его найти.

Дверь снова распахнулась. В туалет ввалились две хохочущие девицы.

— Неважно выглядишь, подруга, — ухмыльнулась одна из них, окинув меня насмешливым взглядом.

На ответ не было времени. Я видела, как меняют цвет мои зрачки. Да, не только оборотни и иные двуликие способны изменяться под действием собственной силы. Мы, ведьмы, тоже умеем удивлять.

Сила служит тебе. Но она же и подчиняет, если ты позволяешь ей. Если ты зазеваешься или используешь заклинание не своего уровня. Сколько новичков погорело на этом — не сосчитать.

Потому: Осторожность превыше всего. Всегда!

В этом дурацком туалете не было ни одного окна. Иначе я бы выпрыгнула, не раздумывая. Оставался только один путь — каким-то чудом выбраться из клуба. И при этом не отдать свою девственность первому встречному.

Счет шел на минуты. Медлить было нельзя. Следовало начать уходить.

Я смогу, я смогу, я точно смогу. — повторяла я про себя, выходя из туалета.

Стараясь ни на кого не смотреть, я направилась к выходу. В клубе их было два. Сначала я планировала бежать к ближайшему. Но стоило мне взглянуть в его сторону, как внутренности окатило теплом. А вот разум посетили холодные опасения.

Возле входа толпились оборотни, и моё появление вызвало у них бурный интерес. У двоих в глазах загорелась похоть. Между бедер кольнуло.

Соберись, соберись, соберись! Ты должна выстоять!

Сила внутри меня шептала, что это шанс вознести её до небес. Но я понимала, что, сохранив девственность, получу гораздо больше. Поэтому я прибавила шагу, направляясь ко второму выходу.

Инстинктивно ощущая, что у меня на хвост сели несколько оборотней, я начала молить древних ведьм рода о помощи. Столько усилий, чтобы вот так всё потерять… Нет, этого не должно случиться. Я что-нибудь придумаю.

Внезапно я врезалась в чью-то спину.

— Простите.

— Ммм, крошка, как от тебя аппетитно пахнет… Куда ты так торопишься? Давай познакомимся поближе...

Ещё один коридор. Нужно пройти всего один коридор. И там меня ждёт свобода. Спасение. Сюда больше ни ногой! Ни за что!

Но надежда растаяла, так как прямо мне навстречу двинулись два бугая. Протиснуться между ними было невозможно. Я же не жидкость. Я всего лишь ведьма. И моя решительность начинала потихоньку предавать и отказываться бороться. Она требовало отдаться кому-нибудь из них. Или… даже обоим. Эта мысль понравилась моему телу. Но ужаснула разум.

Не раздумывая, я открыла первую попавшуюся дверь. Влетела в тёмную комнату и захлопнула за собой дверь. Дрожащими руками несколько раз повернула замок, который, к счастью, оказался на месте.

Прижавшись лбом к холодной стене, я выдохнула, как вдруг услышала за спиной ироничный голос:

— Ты настолько в себе не уверена, что боишься, как бы я не сбежал?

Магия внутри меня забилась в экстазе и завопила хором радости, тут же потянувшись к источнику голоса. От него исходила такая сила, о которой остальные могли только мечтать. С таким даже спать не нужно, чтобы получить магическое удовлетворение. Одного поцелуя будет вполне достаточно.

Но сам этот голос вселял в меня ужас. Ужас узнавания. Потому что я прекрасно знала, кому он принадлежит. В академии с ним водили дружбу только предельно отчаянные на голову.

Если ты в своем уме, никогда не ищи встречи с Тэо Торнтоном. С братом ведущего альфы клана Рассвета.

Холодный и жесткий принц тени, как его называли исключительно за глаза, был, судя по слухам, очень своеобразным парнем.

— Задница ничего, — оценивающе заметил он, — Но я предпочитаю увидеть и твою мордашку, подарочек.

Подарочек?

Медленно развернувшись, я приказала себе не смотреть ему в глаза. Но буквально в ту же секунду наши взгляды встретились. И магия сладко заныла внизу живота. Потянулась к нему, словно именно этого любовника она всегда и ждала. И как удачно сошлись сегодня звезды, что мы с ним, наконец-то, встретились. Да еще в такой темной и крохотной комнате, где нет ни одного окна. А единственную дверь я сама предусмотрительно заперла.

Взгляд оборотня вспыхнул. Он втянул воздух и оттянул ворот рубашки, словно она слегка душила его.

— Кто ты? — требовательно спросил он.

Одурачить сильного альфу рассказами о добрых феях, почти тоже самое, что спеть себе милую адскую колыбельную.

— Произошла небольшая ошибка, — прошептала я с придыханием, чувствуя, как намокают трусики.

Не успела я и глазом моргнуть, как он навис надо мной, прижимая к стене и опаляя своим жаром. Моё тело пронзила дрожь, когда его язык скользнул от моей шеи к уху, оставляя влажный след.

— Неужели? — он ухмыльнулся той улыбкой, в которой я прочла свой приговор, — Тогда я выслушаю тебя, пока буду трахать.

Голоса моих прародительниц согласно запели гимн в честь скорой кончины моей девственности. Спасибо, конечно, но до этого вы так слаженно молчали, а тут решили устроить целый концерт.

Однако такой расклад меня категорически не устраивал.

Ни капли.

Столько всего пережить, чтобы отдаться какому-то волку? Вы с ума сошли? Да ни за что на свете!

Собрав остатки разума, которые напоминали просвечивающуюся пыль, я попыталась придать голосу твердости и хрипло заявила:

— Меня нельзя трахать.

Его губы оторвались от моей шеи. Альфа поднял голову, изогнул бровь и с притворным сочувствием спросил:

— Букет венерических заболеваний?

Этот вопрос слегка отрезвил меня. Даже кто-то в хоре закашлялся. А пыль разума стала почти осязаемой.

— Ничего подобного! — гневно возмутилась я, вместо того, чтобы согласиться, посыпать голову пеплом и отвадить от себя горячего самца.

Очень горячего…

Так бы его и съела…

А эти скулы…

Я бы потерлась об них…

Мысленная пощёчина едва привела меня в чувство.

— В любом случае я не собирался трахать тебя без презерватива, — успокоил он меня. И горячие губы вновь опалили чувствительную кожу шеи.

Тело дрогнуло. Меня накрыла сладкая волна.

Горячие прикосновения пробудили меня там, где я не ожидала. Голова упала ему на плечо. Мне захотелось, чтобы его руки были не только на моей талии.

И в этот миг я ясно осознала, что ещё секунда — и я сама, по собственной воле окунусь в омут похоти. Послушно раздвину ноги. И отдамся без остатка. А потом меня накроет волна сожаления. Но будет слишком поздно. Поздно.

В голове вспыхнул огонек размытой надежды. Далёкий, но манящий. Рискованный и опасный. Словно маяк, пробивающийся сквозь волны неконтролируемой похоти и туманную пелену слепящего глаза желания.

Он мог меня спасти. Или погубить, если я ошибусь. Но он давал мне крохотный шанс сбежать.

Мне нужно было лишь забрать у него капельку силы. Не эмоций, с которыми я научилась справляться. А именно силы. Для такого как он, это будет сущий пустяк. Он даже ничего не почувствует. А мне этого вполне хватит, чтобы приказать ему убрать от моей шеи свой рот и отпустить меня. Хоть тело и жаждало совсем другого.

Я осознавала, что собираюсь нарушить правила, забрав его силу без разрешения. Но у меня просто не было другого выбора. Ситуация казалась безвыходной! Я была вынуждена пойти на такой шаг.

Потом я как-нибудь верну ему долг. Не обязательно в качестве силы, кстати говоря. Но об этом я подумаю как-нибудь потом. После того, как сбегу. И окажусь в своей комнате в общежитии.

— Поцелуй меня, — попросила я, стараясь скрыть дрожь, которая была слабо связана со страхом.

Я скорее почувствовала, чем увидела его усмешку.

Волк-хохотун…надо же. А слухи говорят, что он вообще не умеет улыбаться.

— Я не люблю целоваться, — прошептал он и слегка прикусил мою кожу. — Предпочитаю другие ласки.

Вот это мне повезло конкретно…

Но поцеловать его против воли у меня вряд ли получится. Даже в мыслях это выглядит смешно и нелепо. Нужно придумать что-то другое.

— Пожалуйста, — голосом робкой попрошайки потянула я. — Всего один поцелуй. Прошу тебя.

Лямка топика улетела с моего плеча. На её месте появился влажный след от его языка. Мир нещадно поплыл перед глазами.

— Я никогда не целовалась… по-настоящему, — пробормотала я, рвано дыша. — Пожалуйста. Всего один раз...

Обязательно было так недоверчиво смотреть?

Я тут, можно сказать, душу изливаю. Делюсь сокровенным и личным, а он…

— Может, ты ещё и не трахалась? — последовал насмешливый вопрос.

— Не трахалась. — сразу честно призналась я.

Мое плечо перестали сладко пытать. Разум ликовал, а тело возмущалось. Я боролась с собственными руками, чтобы не схватить его за голову и не вернуть ее туда, где она была. Еще немного и совсем потеряю остатки контроля.

А лицо альфы между тем застыло в дюйме от моего.

— Девственница? — его глаза были заболочены похотью, отчего жар между моих ног стал почти нестерпимым, но голос звучал на удивление спокойно.

— Дааа… — а вот мой голос, напротив, прозвучал так, будто я та ещё озабоченная нифоманка-девственница, которая наконец получит то, что денно и нощно искала долгие годы.

Его большой палец прошелся по моей нижней губе.

Он усмехнулся. Моя невинность показалась ему забавной? Грубиян! Хам! Невоспитанный! Но я не успела возмутиться. Его губы накрыли мои в беспощадном поцелуе.

Это было невероятно горячо. Остро до боли. Всепоглощающе до беспамятства. Страшно, головокружительно и сладко. Но останавливаться я точно не хотела. Это было невозможно.

Меня словно выпивали, пытаясь вытянуть душу и все ее самые темные тайны. А я тонула в этом опьянении. Задыхалась от наслаждения. Таяла от сладости.

Уж не знаю, с чего он не любил поцелуи, но получалось у него очень хорошо. Идеально. Все судьи поставили бы высший балл. То есть никаких проблем с практикой или ее отсутствием не наблюдалось.

Он подавлял мой рассудок и мыслительные процессы настолько страстно, что я чуть было не наплевала на план, решившись отдаться ему прямо там. На месте. Не раздеваясь. В любой позе, которую он предпочтет.

Его язык грубо толкнулся в мой рот. Исследовал каждый уголок. Затем начал нещадно терзать мой язык. Все тело заныло. Затрепетало. Кожа будто горела. Внизу живота всё сжалось в тугой узел желания.

Схватив мои бедра, он неделикатно дернул меня на себя. Впечатал на свой каменный пах. Я вспомнила, как однажды слышала разговор девочек из моей группы. Они хихикали и томно сравнивали мужской орган с огурцами. Но конкретно этот я бы по ощущениям отнесла к несколько мутированной и сильно раздавшейся вширь версии. Дубинка какая-то.

Терять девственность с ним вдруг показалось не лучшей идеей. Эта штука, целенаправленно таранящая меня, вряд ли сможет поместиться в мою девственную зону без последствий. А вдруг ещё и покалечит?

Сосредоточившись, насколько это вообще было возможно, когда твой рот буквально поедали, я призвала силу пятой струны. Очень аккуратно поместила её на кончик языка и толкнулась им в его рот.

Альфа с глухим стоном вжал меня в стену. Его реакция вызвала бурную радость у всех моих предшественниц. И честно говоря, я бы хотела, чтобы у них хватало больше такта, исчезать куда-нибудь в свои сумеречные края, когда у меня такого рода мероприятия.

«Поставь барьер, если не нравится». — подкинул идею один из голосов.

«Не учи её плохому», — недовольно шикнул второй голос.

Я сделала мысленную пометочку разобраться с этим чуть позже. А сама сосредоточилась на поцелуе.

Я уже ощущала его силу. Она была невероятной. Всепоглощающей. Но мне никак не удавалось дотянуться до нее. Что-то мешало. Стояло на пути. И эта штука сильно раздражала. Я постаралась ее сдвинуть. Оттолкнуть. Но она не поддалась.

На секунду меня накрыла мини-паника от мысли, что волк сейчас прервет поцелуй. А я так ничего и не успею. Поэтому я собрала все силы из собранных эмоций. Сосредоточилась и снова отчаянно толкнула.

Барьер чуть качнулся… что-то словно заискрило немного…

И… наконец-то исчезло…

Получилось!

Сила расплескалась, подобно громадному океану. Оглушила. У меня внезапно так закружилась голова, что показалось, будто стены вокруг на секунду затряслись.

Мне требовалась лишь капля. Крошечная. Почти невидимая. Я потянула ее к себе с лаской. Очень нежно. Она перетекла с его губ в мой рот. Моментально впиталась внутрь. И меня пронзил экстаз. Вот это дааааааа…

Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.

С моих губ сорвался стон.

— Смотрю, кому-то понравилось, — самодовольно прошептал он, — А ведь мы еще даже не начали, подарочек.

Он и понятия не имел, с чем связана моя звуковая волна кайфа. А я уже ощущала в себе колоссальные изменения. Они пугали и завораживали одновременно. Придавали уверенности. Давали сил. И я больше не боялась.

— Ты… — прохрипела я, зарывшись в его волосы рукой. Затем сжала пальцы, почти причинила ему боль и заставила приподнять голову.

Он посмотрел на меня снизу-вверх с усмешкой. Он все еще думал, что он в нашей паре главный. Альфа. Самец, который может подчинить любую самку. Нечто похожее на любопытство мелькнуло в его глазах, когда он сказал:

— Твои глаза... Они изменились, подарочек... А я…

— Подчинись мне, — прошептала я и провела языком по его губам. Это было необязательно. Но что-то вело меня. Мне так хотелось. Его сила наполняла меня, и я чувствовала перемены, которые не могла объяснить.

Мой приказ мягко коснулся его губ.

Я наблюдала как вспыхнули его темные глаза. Что-то опасное дернулось в них и тут же погасло. Затем они будто слегка заледенели. А после он моргнул, и уже ничто не выдавало примененного к нему воздействия. Для всех окружающих он оставался прежним. Но не для меня.

Я сжала его волосы и слегка притянула его голову к себе.

С одной стороны, меня укачивало на волнах такой мощи, которую я еще никогда не испытывала. Никогда. Она была подобно пламени, способному коснуться звезд и притом глубока, как самая глубокая в мире река. Она пленила. Очаровывала.

Голоса предшественниц шептали, что я могу одним щелчком заставить всех волков в этом зале пасть передо мной ниц. Заставить их склонить головы и скулить подобно напуганным щенкам. Но я была еще слишком неопытна…

Я никогда не управляла такой силой. И еще ни разу не подчиняла своей воле настолько сильного альфу, у которого и почерпнула впервые каплю силы.

А ведь это лишь капля… А что, если взять чуть больше, что тогда? Так, стоп! Притормози, пожалуйста, свои влажные фантазии.

Об этом я подумаю как-нибудь потом. Когда буду в полной безопасности. Желательно под тёплым одеялом. И обязательно в окружении нескольких десятков охранных заклинаний. Вот тогда можно будет спокойно подумать. Без лишних нервов, назойливого хорового пения и зудящего любопытства в крови. Сейчас явно не лучший момент. Сейчас главное — срочно убираться отсюда, пока не поздно. Сейчас момент – сваливаем.

— Ты подчиняешься мне, волк? — прошептала я, стараясь придать своему голосу уверенности.

Я должна была задать этот вопрос, чтобы убедиться, что магия всё-таки сработала, а не дала сбой в самый неподходящий момент.

Он усмехнулся провокационно-довольной улыбкой.

И мое сердце на миг застучало испуганным зайцем, который посмел вообразить себя львом. А следом по глупости сунул в пасть настоящему царю зверей свою глупую голову.

— Подчиняюсь, госпожа. — произнёс оборотень, склонив голову.

Я с облегчением выдохнула. Эйфория вседозволенности вновь окутала меня золотистым плащом, за которым, казалось, вот-вот вырастут крылья радости.

— Тогда проводи меня до выхода и проследи, чтобы никто не посмел меня тронуть. Теперь я под твоей защитой.

— Конечно, госпожа. Будь уверена, никто не посмеет даже взглянуть в твою сторону. Ты только моя госпожа и больше ничья. — прошептал он, и в его взгляде опасно блеснула сталь.

Он снова улыбнулся мне. И от этой улыбки у меня по коже побежали мурашки. Альфа был похож на самого прекрасного и опасного палача, который одним небрежным движением мог свернуть мою шею.

Его лицо, словно высеченное из мрамора, было совершенным творением искусства. А глаза горели чёрной бездной. Они обещали нечто пугающе-сладкое, в чём так и хотелось утонуть с головой. Но здравый смысл кричал: «Беги без оглядки!»

А в следующую секунду он вдруг наклонился к моей шее и резко укусил меня. Я вскрикнула. Острая боль пронзила всё моё тело. Но затем он медленно и чувственно провёл языком по месту укуса. И меня захлестнула волна странного, почти болезненного удовольствия.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, отталкивая его от себя.

— Выполняю приказ моей госпожи, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Я не просила меня кусать! — возмущённо ответила я, чувствуя, как нарастает паника.

Неужели я настолько бездарная ведьма, что не смогла правильно отдать один-единственный приказ и случайно лишила несчастного альфу разума?

— Я поставил метку. — безмятежно подсказал волк, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи. — Теперь никто не посмеет прикоснуться к тебе. Ты полностью под моей защитой.

— Да ты… — я не сразу сумела остановить весь поток известных мне непечатных слов.

Оборотень выслушал их с неподдельным интересом, а затем задумчиво заметил:

— Госпожа очень красноречива. Столько экспрессии, столько огня…— он медленно облизнулся. — Это возбуждает.

Я снова всмотрелась в его глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, кроме непроницаемой тьмы. На долю секунды мне показалось, что он откровенно издевается надо мной. Но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Метка оборотня была последним атрибутом, который я вообще когда-нибудь хотела бы заполучить на область своей шеи. Но теперь уже ничего нельзя было изменить.

Насколько я знала, обычные метки держатся всего пару дней, а то и меньше. К тому же с моей новой силой и возросшими возможностями я смогу избавиться от неё без особого труда.

Главное — не паниковать и не совершать глупостей.

А истерить, запихивать в себя шоколадные батончики в качестве успокоительного и пополнять словарный запас ругательств я буду исключительно под теплым одеялом, скрытая за плотным слоем (а лучше даже несколькими слоями-домами) заклятий.

— А теперь выведи меня отсюда. — приказала я. — И без укусов.

— Как пожелаешь, моя госпожа, — ответил он, слегка склонив голову.

Все же это его обращение нравилось не только голосам моих женских предков, но и мне самой. В нём было что-то такое… волнующее и будоражащее воображение. Что-то, от чего по телу пробегала лёгкая приятная дрожь.

На следующее утро я проснулась словно под напряжением. Энергия буквально бурлила во мне. Совсем как лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу в любой момент.

Она пульсировала под кожей. Танцевала и пела в венах. И отчаянно требовала, чтобы я дала ей хоть какую-то возможность себя проявить.

И именно это удержало меня от мысли пойти на занятия. Конечно, пропускать день, в котором есть предмет ворчливого профессора Фэроуса – это как совершить небольшое самоубийство. Такое себе…

Он обязательно запомнит, что меня не было. И в отместку даст какое-нибудь извращённое дополнительное задание. Но я лучше проведу пару часов за скучным докладом, чем случайно совершу что-нибудь по-настоящему непоправимое. Вроде превращения профессора в чайник или случайного открытия портала в другое измерение прямо посреди лекции

Как видите, я вполне трезво оценивала внезапно навалившуюся на меня силу.

Любая другая на моём месте давно бы вообразила себя непобедимой чудо-женщиной, которой всё нипочём. И, честно говоря, где-то в глубине души я именно так себя и ощущала…

Поэтому мне совсем не хотелось разрушать этот вдохновляющий образ какой-нибудь нелепой глупостью. Вроде внезапного и неконтролируемого выброса силы в самый неподходящий момент.

Лучше отсидеться первый день в безопасном месте. И научиться контролировать то, что мне досталось. А ещё лучше — попытаться загнать большую часть силы в резерв, чтобы не волноваться из-за каждого неосторожного движения. Да и к приближающимся экзаменам можно будет спокойно подготовиться, не опасаясь случайно сжечь конспекты.

Так что я решила притвориться больной. И моя, к счастью, вполне адекватная соседка по комнате Вита Шаспер не стала приближаться ко мне, когда я пару раз душераздирающе чихнула.

Она пообещала сообщить преподавателям о моей болезни, узнать домашнее задание и поделиться конспектами лекций.

Это было даже больше, чем я могла рассчитывать. Поэтому я не забыла искренне поблагодарить её, прежде чем ещё раз громко и убедительно чихнула в подушку.

После того как Вита ушла, оставив меня наедине с моей мнимой болезнью и новой силой, я выждала несколько долгих минут, прислушиваясь к тишине за дверью. Затем медленно перевернулась на другой бок. Слегка опустила одеяло. И бросила быстрый взгляд на дверь.

Замок тихо, но отчётливо щёлкнул.

Да! Потрясающе! Получилось!

Мне даже не потребовалось прилагать особых усилий. Никаких ментальных упражнений. Никакой особой концентрации.

А заперлась я исключительно из благих побуждений. Чтобы никто вдруг не решил заглянуть к нам в комнату. И не заразился от меня.

Безопасность превыше всего!

У меня, если честно, не было в академии подруг. Я сама старательно избегала сближения с кем-либо. Держала дистанцию. И сохраняла видимость отстранённости.

Но это не потому что мне не хотелось иметь друзей. Просто я не хотела усложнять жизнь другим. Не хотела нагромождать одну ложь на другую. А потом трястись от страха, что вся эта карточная конструкция внезапно рухнет.

Да и, чего греха таить, я просто боялась кому-то по-настоящему довериться. Лучше уж быть одинокой, странной и немного нелюдимой. Так гораздо удобнее для меня. И безопаснее для окружающих.

Выскользнув из-под одеяла, неторопливо подошла к каждому из окон нашей маленькой комнаты. И плотно задёрнула шторы. Погрузив помещение в приятный полумрак.

И тут меня вдруг осенило: ведь сейчас я могу осуществить одну до крайности глупую мечту, на которую раньше у меня никогда не хватало сил.

Быстро окинув пространство взглядом, я чуть приподняла руки. И почувствовала, как все предметы в комнате слегка приподнялись в воздух. Закрыв глаза, с улыбкой чокнутого счастья на лице, медленно покружилась на месте. Представляя, что на мне надето длинное струящееся платье. А на голове красуется остроконечный колпак волшебницы, украшенный звёздами.

«Нет, ну вот на что она тратит силы, — недовольно вздохнул один из голосов моих прабабушек. — Ерундой какой-то занимается…»

«Оставь ребенка в покое, старая ворчунья, — тут же вступилась за меня другая. — Дай ей хоть немного повеселиться.»

««Вот-вот, чего привязалась со своими нотациями? Думаешь, мы твой знаменитый яблочный пулемет не помним?»

«Или как ты умудрилась поджечь лес во время пикника?»

«Это совсем другое! — возмущенно парировала первая. — Тогда обстоятельства были исключительными!»

Кто-то из них еще презрительно фыркнул. Но я не успела разобрать, кто именно. А потом все они, как по команде, резко замолчали. У них вообще имелась отвратительная привычка появляться и исчезать без всякого предупреждения. И устраивать мне внезапные сеансы связи по собственному расписанию. Не уточняя мои желания.

Иногда, когда я только начала слышать их голоса и пыталась с ними хоть как-то связаться, у меня вроде бы даже что-то получалось. Но потом это превратилось в случайные и непредсказуемые, как я их про себя называла, «включения-выключения радио». Ничего приятного в этом, конечно, не было. Но со временем к этому привыкаешь. Деваться то некуда…

Я точно знала, что способность слышать голоса предков по женской линии передавалась в нашей семье довольно редко и избирательно. Моя тетя часто уверяла Бенж, что эти самые голоса обязательно придут именно к ней, как только она достигнет определенного возраста.

Тетя буквально заставляла Бенж звать их, умолять их появиться, повторяя имена предков чуть ли не каждую ночь перед сном, словно мантру.

Не знаю насколько сама Бенж была заинтересована в этих призывах. Обычно она лишь сдержанно улыбалась в ответ на восторженные слова матери. А вот ее мать в такие моменты выглядела слегка пугающей. И…немного одержимой.

Казалось, эта мысль стала для нее навязчивой идеей. Причем, в очень плохом смысле этого слова, судя по нездоровому блеску ее глаз. Потому я точно не хотела получить это «радио» себе.

Помню, как-то перед сном, после того, как тётя в очередной раз завела свою пластинку о голосах предков, я, наоборот, очень серьёзно и искренне сказала в пустоту:

«Дорогие прабабушки, если вы меня слышите, пожалуйста, не приходите ко мне. Я совершенно неинтересная девочка для общения. У меня нет никаких особых талантов и увлечений. Сейчас я живу в доме дяди и тети. Точнее, они захватили дом моих родителей. Но вряд ли вас заинтересуют проблемы обычного подростка, который толком ничего не знает о магии и вообще не уверен, что она ему нужна. Потому идите, пожалуйста, к Бенж. Она вас гораздо больше порадует. До свидания.»

Я тогда наивно полагала, что если голоса решат навестить мою кузину, то тётя станет хоть немного добрее ко мне. И, возможно, ее сучность по отношению ко мне тоже слегка прохудится. Но голоса, видимо, решили, что нужно идти туда, куда их совсем не зовут, наплевав на все мои просьбы.

К своему стыду, признаюсь, первое время я пыталась от них избавиться. Ожесточенно намыливая уши самым едким хозяйственным мылом. И прекратила эту абсурдную процедуру только тогда, когда они наперебой начали советовать мне, какое мыло лучше использовать, чтобы не вызвать раздражение кожи. И как правильно массировать ушную раковину, чтобы улучшить кровообращение.

Отчаявшись, я попыталась их игнорировать. Мой план был очень прост. Если я не буду обращать на них никакого внимания, то в конце концов им станет скучно. Они поймут, что ошиблись «ушами», и уйдут искать себе более интересную жертву. Но они оказались совершенно непробиваемыми и отбитыми на голову.

Ведьмы, как ни крути, существа довольно эксцентричные.

Они продолжали настойчиво докучать мне своими бессвязными песнями и непрошеными советами, пока я наконец не смирилась со своей участью. И не приняла их неизбежное присутствие. Не то чтобы я сама их теперь приглашала. Но и прогонять больше не пыталась.

Да, в мире ведьм всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Везде свои строгие правила и ритуалы. Иногда даже плюнуть просто так нельзя. А то плюнешь, и тебя обвинят, что лишай на человека навела. Вот такие непредсказуемые дела.

Зато, как только я приняла их, то наконец смогла спать спокойно. И они, главное, словно почувствовав перемену в моем отношении, тут же замолчали. Перестали транслировать свои бесконечные монологи. Целую неделю не устраивали мне спонтанные радио-прямые-эфиры, позволяя наслаждаться долгожданной тишиной.

А меня все мучил вопрос, почему тетя ими так одержима. Почему она так отчаянно хочет, чтобы Бенж их услышала? Какую тайну они хранят?

Разумеется, я не могла просто подойти к ней и задать этот вопрос в лоб. Это прозвучало бы слишком навязчиво. И вызвало бы ненужные подозрения. Потому я ждала подходящего момента. Ждала, когда она сама затронет эту тему. Чтобы все произошло непринужденно. И выглядело максимально естественно.

Но тетя как назло молчала. Я уже совсем извелась, когда она наконец снова начала капать Бенж на мозги. И тогда, собравшись с духом. Стараясь не выдать своего волнения, я решилась на отчаянный шаг.

Откусив маленький кусочек сочной картофелины, чтобы скрыть свою нервозность и придать голосу непринужденность, я как бы между прочим спросила:

— А почему ты так хочешь, чтобы голоса старых ведьм зазвучали в голове Бенж? Что в этом такого особенного?

Тетя тут же уставилась на меня своим ледяным взглядом. Каждый раз, когда она так делала, я чувствовала себя так, словно в меня направили лазерный луч, который внимательно смотрит и размышляет: разрезать меня пополам или пока оставить целой.

Этот взгляд проникал в самую душу. Заставлял меня замирать от страха. И чувствовать себя совершенно беззащитной.

Но на этот раз я была готова. Я репетировала каждый день. Моя «славная» семейка научила меня в очень юном возрасте сохранять лицо при любых обстоятельствах. Скрывать свои истинные чувства за маской безразличия.

Актёрские навыки были мне необходимы, как воздух, еда и вода. Без них в нашем доме было просто невозможно выжить. И оказалось, что если хочешь выжить, можно побороться даже с мэтрами кино.

— А почему тебя это вдруг интересует? — подозрительно прищурившись, спросила тётя

Я небрежно пожала плечами. Стараясь выглядеть максимально непринуждённо. На моём лице не отразилось ни единой эмоции. Я уже тогда поняла: чтобы хорошо сыграть какую-то роль, нужно в эту минуту искренне верить в то, во что ты играешь. Потому что если ты не можешь убедить себя, как ты убедишь других?

— Просто ты так часто об этом говоришь. И звучит это… странно. Так и свихнуться можно, если в твоей голове постоянно кто-то говорит и не даёт тебе покоя. Это, наверное, ужасно и… страшно. — с притворным сочувствием произнесла я, стараясь придать своему голосу как можно больше искренности.

Если честно, мне было тогда немного не по себе от одной мысли, что это самое «радио» внезапно включилось именно у меня в голове.

И теперь я обречена слушать назойливые голоса в своей голове. Данная перспектива не вызывала у меня дикого восторга. Скорее – тревогу и беспокойство.

— Много ты понимаешь, — на губах тети возникла надменная улыбка. А потом она снова прищурила свои и без того узкие глаза и язвительно добавила, — Но ты права. Ты точно свихнешься, если голоса вдруг выберут тебя. Чего, конечно, с учетом твоей ущербности, не случится. Но моя Бенж совсем другая, она намного сильнее и устойчивее, ей нечего опасаться и бояться, в отличие от тебя, Мэй.

Мне такого уклончивого и двусмысленного ответа вполне хватило, чтобы сделать свои выводы.

Во-первых, я успокоилась, осознав, что точно не свихнусь. А тетя говорит все эти гадости только для того, чтобы меня напугать и еще больше унизить. Ну и, конечно, показать свое превосходство.

Во-вторых, я отчетливо поняла, что какие-то важные «плюшки» в этих голосах все-таки существуют. Иначе тетя ни за что бы не обронила фразу «много ты понимаешь», выдав тем самым свой истинный интерес.

Проблема заключалась в том, что я не знала, как узнать об этих самых «плюшках». И что они собой представляют. И тогда я решила спросить у своего новообретённого «радио».

Каждую ночь, лёжа в кровати я обращалась к ним, умоляя их поделиться со мной своими секретами. Спрашивала, почему они выбрали меня. Пока наконец одна из них, со вздохом не ответила:

«Не торопи события, милая. Мы тебе скажем, когда придет время. А сейчас – спи.»

С тех пор прошло пять лет, но они почему-то совсем не спешили хоть что-то толковое мне сказать...

Я осторожно опустила все предметы в комнате обратно. Абсолютно бесшумно и плавно. Так, что каждый оказался на прежнем месте. Как будто минуту назад не было моего маленького концерта левитации и волшебства. И тут же села за стол и занялась учебой, уйдя в нее с головой.

Но ближе к полудню, когда я уже почти впала в учебный транс, я внезапно ощутила странную нарастающую пульсацию в области шеи. Будто кто-то нежно касался моей кожи, вызывая приятное и в то же время тревожное покалывание.

Я бросилась в ванную комнату. Единственное место, где было зеркало. И едва успела взглянуть на свою шею, как это странное ощущение мгновенно исчезло. Оставив меня в полном замешательстве.

Вот только предательское красное пятно от укуса никуда не делось. Оно, словно клеймо, напоминало о моем ночном приключении.

На всякий случай, я осторожно выглянула из ванной и открыла дверь в нашу комнату. На случай, если моя соседка неожиданно вернется. А потом снова зашла в ванную и плотно закрыла уже дверь ванной на щеколду.

Аккуратно собрала спутанные пряди в небрежный хвостик. И максимально приблизилась к зеркалу, чтобы получше рассмотреть масштабы бедствия. А также оценить последствия недавнего «поцелуя».

Не успела я сделать и шаг, как пульсация возобновилась с новой силой. Пронзила моё тело волной странной и необъяснимой энергии. Это не было чем-то болезненным или неприятным. Нет. Скорее щекочущим и немного волнующим, как нежное прикосновение чьих-то губ. Но, несмотря на это, приятного было мало. Учитывая события прошлого вечера...

К тому же мои глаза полезли на лоб от ужаса, когда на месте пульсации начало проявляться нечто невероятно похожее на звезду. Будто кто-то тайно нарисовал на моей коже розовую татуировку, созданную моей кровью.

А потом один из тонких лучиков звезды вдруг ожил и начал удлиняться и ползти вниз по моей шее, вырисовывая причудливый узор на моем теле.

— Что за проделки лешего! — воскликнула я, молниеносно расстёгивая пижаму, чтобы проследить куда эта штука движется. 

Я татуировки себе не просила! Я вообще против! И насколько знаю, укусы оборотней просто исчезают, а на их месте не образуется самопроизвольные художества с манией хаотичного движения.

— Остановись немедленно! — потребовала я, не ожидая, что мои вопли будут иметь эффект. Но, оказалось, что я настолько страшна в гневе, что даже татуировки меня слушаются. Потому что луч звезды и сама она будто замерла.

Я тихонько выдохнула. Звезда пару секунд честно не двигалась. Коварная. Потом, видимо, решив, что моя бдительность чудесным образом утихомирена, нижний луч начал снова медленно продвигаться к моей груди.

— Я сказала стоять! — указывая на нее пальцем, воскликнула я.

К счастью, второй раз мой приказ снова хорошо сработал.

Точно! У меня же сейчас полно сил! Я могу просто избавиться от этой странной метки, и дело с концом. Но у звезды будто были мозги или какое-то подслушивающее устройство, с помощью которого она считывала мои мысли, потому что я каким-то необъяснимым образом почувствовала ее сопротивления. И… возмущение?!

— Исчезни! — скомандовала я.

Но она крайне упрямо запульсировала. Мне даже показалось, что моя кожа гудит под ней. Она будто совершенно нагло объявила мне протест!

— Исчезни с моей кожи! — сказала я, как вдруг ощутила уже не щекотку, как ранее, а вполне себе ощутимую боль. Будто татуировка совершенно выжила из ума, вцепилась в меня своими звездными краями и не желала уходить. Может, этот оборотень заразил меня какой-то своей волчьей болезнью? Причем, довольно вредной и приставучей. Потому этот тип так ухмылялся…

— Сгинь я сказала! — произнесла я, как тут же меня будто током шандарахнуло. Отчего в глазах потемнело. Я качнулась и схватилась за края серой раковины.

— Исчезни с моей кожи! Я тебе… — боль стала настолько невыносимой, что я медленно опустилась на колени, чувствуя, как на глаза наворачиваются крупными гроздьями слезы.

Ощущения были такие, будто меня кинули на раскаленную поверхность.

— Уйди… я тебе… приказываю! — сквозь зубы, процедила я, корчась на полу.

Мысль, что я вот-вот потеряю сознание накрыла и тут же отпустила. А вместе с ней ушла и боль. Но чувствовала я себя плохо. Отвратно. Словно меня отравили. А потом еще попинали для большего эффекта ногами.

Я каким-то чудом еле доползла до туалета и меня сразу вырвало.

Кто ж знал, что этот альфа переносчик такой жуткой заразы. Его надо изолировать от общества. Имбецил блохастый.

Некоторое время я просто сидела на полу прислонившись к стене. Затем наполнила ванну водой и неуклюжим тюленем залезла в нее. К счастью, вскоре мне стало гораздо лучше. Наличие силы, как ни странно, не так эффектно помогло во время избавления от этой гадости, как я рассчитывала. Но все же она будто подпитывала меня. И я понимала, что именно благодаря ей я так быстро очухалась. Страшно подумать, сколько бы я приходила в себя если бы не ее помощь.

Бедные девушки, которых он кусает.

Они вообще живы?

Надеюсь, у него будет такое же отстойное утро, как и у меня!

Тэо

— Выглядишь паршиво. Так, будто тебя всю ночь гоняли бешеные пчелы. — с притворным сочувствием бросила девушка за стойкой.

Она ловко орудовала кофемашиной. И искоса поглядывала на своего внезапного посетителя.

В небольшом кафе «Лаванда», пропахшем свежей выпечкой и крепким кофе, было в то утро немноголюдно. Лишь две молодые девушки, забившиеся в самый дальний угол, то и дело бросали на угрюмо устроившегося у стойки парня любопытные взгляды.

Появление настоящего волка в этом районе, да ещё и в такую рань, было событием из ряда вон выходящим. Почти невероятным. Совсем как встретить археоптерикса на автобусной остановке.

— Я пришел сюда не ради твоих комплиментов. — хмуро ответил он.

— Видимо, чтобы распугать моих клиентов своим мрачным видом. — язвительно парировала девушка, кинув многозначительный взгляд в сторону шушукающихся девушек.

Парень лениво повернул голову, проследив за её взглядом. Он растянул свои чувственные губы в хищной улыбке, от которой у впечатлительных особ безотказно подкашивались колени.

Две посетительницы, которые до этого оживлённо болтали и смеялись, внезапно замолчали. Будто кто-то резко выключил звук. Следом обе густо покраснели и выдавили из себя несколько смущённых хихиканий.

— Поздравляю. — сказал альфа, возвращая свое лицо на руку. — Теперь у тебя есть два постоянных клиента.

Со стороны волк мог показаться настоящим страдальцем. Жертвой тяжелой судьбы. И бурной ночи.

Он умудрился занять сразу два и без того крошечных стула без спинки – что его совершенно не смущало. А остальным своим мощным телом, он, словно ленивец, нагло растянулся почти на всю длину барной стойки – что, опять же, его нисколько не смущало.

А все лишь потому, что в это прекрасное утро волк по-настоящему страдал и мучился. Его голова раскалывалась на тысячи осколков. Он чувствовал себя так, словно выпил не меньше трёх галлонов забористого алкоголя. А потом пробежал пару марафонских кругов вокруг города, спотыкаясь о бордюры. Однако он точно помнил, что вчера вечером выпил не больше трёх жалких бокалов виски с содовой.

Но и здесь не обошлось без погрешностей. Так как сам он помнил далеко не все. Его память внезапно стала напоминать старый барахлящий телевизор. И это, мягко говоря, его нисколько не радовало. Приводило в ярость, заставляя сжимать кулаки до хруста костей.

У него, привыкшего держать все под контролем, еще никогда не случалось таких позорных и необъяснимых провалов. Словно кто-то вытащил кусок его мозга и заменил дешёвой ватой. Место части воспоминаний теперь занимал густой и непроглядный туман. Белесый, серый, плотный. И до крайности раздражающий. Потому что за ним невозможно было ничего разглядеть.

А альфе категорически не нравилось бродить в потемках. И чувствовать себя слепым котенком, заблудившимся в лабиринте.

Неизвестность вызывала у него неконтролируемый приступ ярости. Ярость зудела под кожей. И он становился по-настоящему страшным для окружающих. Хотя вряд ли кто-нибудь когда-нибудь мог бы сравнить его с милым котиком. Но все же.

После мучительного пробуждения, когда гравитация с утроенной силой прижала его к постели, а голова превратилась в отдельное враждебное государство, в котором то и дело сталкивались астероиды, готовые вышибить ему мозги, он с досадой подумал, что кто-то из ребят подсыпал ему в напиток какую-то дрянь.

А он никогда не любил всякие химикаты и стимуляторы. Ему были не нужны искусственные усилители эмоций. Ему сполна хватало своих собственных.

И лежа лицом вниз на постели он с особым, почти мазохистским удовольствием обдумывал, как именно будет отрывать ноги, руки, головы и прочие конечности тем, кто посмел с ним так поступить. О, их ждала поистине жуткая расправа. Он даже невольно усмехнулся, предвкушая их мучения.

Все знали, что шутки с Тэо Торнтоном заканчиваются отсутствием смеха для тех, кто по незнанию их начал. Потому ему было даже любопытно узнать, кто это вдруг возомнил себя бессмертным супергероем и решил поиграть с огнём. Он быстро покажет насколько ошибочны были их наивные суждения.

Но Рори немного остудил его пыл. Точнее, помог ему сместить свой гнев со всех известных Тэо волков на другого человека. На девушку. При упоминании о ней альфе показалась, что какая-то комета взорвалась в его голове с особой яростью. А затем внезапно защемило в груди.

Сука.

Если за всем этим бардаком стоит девчонка. То он ее найдет. Обязательно. Во что бы то ни стало. И они очень мило поговорят с ней по душам. Конечно, у него не было привычки откручивать ноги женщинам наравне с мужчинами, посмевшими предать его или перейти ему дорогу. Просто как-то не было достойного повода. Да и причин для применения столь радикальных мер к слабому полу тоже не находилось.

К тому же, несмотря на репутацию безжалостного волка, в глубине души он считал себя почти джентльменом. Воспитанным на рыцарских романах и благородных принципах.

Но… разве современные дамы сейчас не на стороне феминизма? Разве они не требуют к себе такого же отношения, как к мужчинам? Без всяких скидок и поблажек?

Внезапно новый, особо крупный астероид врезался ему прямо в висок, вызвав острую боль.

Сука! Да что же это такое? За что?!

Откровения Рори не принесли ему облегчения. Они никак не проясняли ситуацию. Лишь привели альфу в ещё большее замешательство. Заставляя сильнее хмурится.

По словам его лучшего друга, который, к слову, отличался исключительной честностью, он сам вывел неизвестную девчонку из клуба. Проявив при этом несвойственную ему галантность. Посадил в такси. А потом ещё и надавал лещей парням, которые посмели спросить, кто она такая.

— Ты выглядел как больной псих-зомбак. — потягивая колу, рассказывал Рори. Явно наслаждаясь моментом — Ну, то есть даже более двинутый, чем обычно бываешь по понедельникам. И орал на всех, чтобы никто даже дышать в её сторону не смел. Ах да, еще ты сломал бедняге Олли его и без того кривой нос. А Дилану чуть не оторвал руку. Просто потому что они отвесили парочку комплиментов ее заду до того, как ты, словно разъярённый проповедник, начал читать нам мораль про несвежее дыхание. Было довольно занимательно.

— Ты несешь какой-то бред. — прорычал в ответ Тэо, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, что ему только что рассказали.

— Не веришь мне, спроси у Олли. И посмотри, сможет ли он членораздельно говорить после твоего воспитательного урока. А заодно сломай ему, пожалуйста, нос еще раз. — ехидно посоветовал Рори, подмигивая.

Тэо окинул друга тяжелым взглядом, вопросительно изогнув бровь.

— Ему уже второй раз ломают нос. — невозмутимо пожал плечами тот. — И каждый раз он ломается в одном и том же месте. Как будто именно там проходит линия разлома. Мы с ребятами даже поспорили на третий раз, чтобы уж наверняка убедиться. Так что, если хочешь поучаствовать в нашем тотализаторе, можешь сделать ставку прямо сейчас.

Альфа, конечно, знал, что его друзья – конченные идиоты. Но они каждый раз умудрялись находить новые поводы, чтобы с триумфом заново ему это доказать.

— Что это за девушка? Я ничего о ней не помню…

— Ни разу ее не видел. — искренне ответил Рори.

Он, конечно, не думал, что Рори с недавних пор вдруг стал великим сочинителем первоклассной брехни. Хотя, положа руку на сердце, звучало все как первосортная чушь на тарелке с крайне безвкусной расцветкой, вызывающей у волка приступы тошноты.

Но все же, проверить стоило. Истина, как известно, всегда где-то рядом.

Так что, героически борясь с отчаянным желанием собственного организма окочуриться, он загрузил себя в машину и велел Рори отвезти его в клуб «Рози и Волки».

Там ему без лишних вопросов, с поклонами и извинениями, тут же предоставили записи с камер видеонаблюдения.

И вот теперь, сидя в тёмном кабинете и чувствуя себя полным идиотом, он смотрел на экран, где видел себя, ведущего под руку какую-то незнакомую девушку.

Что за ерунда?

Кто она?

И почему он ничего о ней не помнит?

В его голове роились тысячи вопросов, на которые не было ни одного вразумительного ответа.

На незнакомке было больше одежды, чем в отделе супермаркета. Узкие джинсы, темное бесформенное худи с капюшоном и грубые ботинки на толстой подошве.

Зачем, спрашивается, она так вырядилась, направляясь в клуб, куда девушки обычно приходили, забыв прикрыть обе груди. Демонстрируя свои прелести во всей красе. А потом еще и невинно хихикали над своей якобы случайной оплошностью.

А эта заявилась, одетая как заблудшая монахиня, сбежавшая из монастыря строгого режима. Здесь явно было что-то нечисто. И ее появление в его жизни, как гром среди ясного неба...

Она безусловно скрывалась. Наверняка её кто-то подослал, чтобы она незаметно подобралась к нему. Втерлась в доверие. И выведала секреты.

Определенно. И как интригующе. Прямо как в дешёвом шпионском романе, который он однажды случайно нашёл на чердаке своего дома.

Ох, он её обязательно найдёт. Чего бы ему это ни стоило. И всё узнает. Вытрясет из неё всю правду. Выяснит, кто её подослал. Какую цель она преследовала. А самое главное — какую дрянь она подсыпала ему в напиток.

Но сучка была не глупа. Видимо, она тщательно спланировала операцию. И заранее знала, где находятся камеры видеонаблюдения. Потому что каждый раз, когда она случайно попадала в их поле зрения, она тут же ловким движением натягивала на голову капюшон, полностью скрывая лицо.

Позже, когда его голова наконец откажется от навязчивой идеи прикончить его, он в спокойной обстановке все внимательно посмотрит. Изучит каждую деталь. И, возможно, сумеет вычислить ее сообщников. Ведь наверняка, лиса действовала не одна.

Но для начала ему нужно было как можно скорее унять эту адскую головную боль. А, что ещё важнее, срочно решить одну проблему, возникшую вместе с туманом. И, очевидно, с этой загадочной неизвестной никому девушкой.

Каким-то чудом ему все это время удавалось сдерживаться. Но он отчётливо ощущал, как срыв, словно гигантское цунами, движется прямо на него. Приплющивает. Это было опасно и тянуть дальше было нельзя…

Именно поэтому он сейчас сидел в этом до скрежета девчачьем кафе «Лаванда», стены которого были украшены сушенными цветочками. И пытался не разгромить все кругом, когда Джилл в очередной раз, будто специально издеваясь над ним, нажала на кнопки адской кофемашины. Заставляя ту издавать мерзкие мозгодробильные звуки. Будто грохота в его раскалывающейся голове было недостаточно.

Эта ведьма делала это специально. Он чуял это. Он бы свернул ей шею. Но проблема заключалась в том, что ему требовалась ее помощь. И это чуяла уже она. Потому она с невозмутимым видом отнесла заказ двум хихикающим девушкам, а затем, вернувшись, нависла над ним. Скорчила недовольную гримасу, будто от него пахло псиной и грязными носками, и деловито спросила:

— Так зачем ты сюда пришел, дорогуша?

— Какая-то сука что-то со мной сделала. — мрачно ответил он, глядя на нее исподлобья.

— Значит, ты это заслужил, — ни малейшего сожаления или сочувствия не возникло на лице Джилл. Лишь ехидная улыбка. И искорки злорадства блеснули в глазах.

— Я ее, блядь, даже не знаю, — процедил он сквозь зубы, сдерживая гнев. — И не помню.

— Вот и ответ. — Джилл, с видом знатока, вернулась за стойку, — Женщины, знаешь ли, очень не любят, когда про них забывают. А зная тебя… ты, наверняка, даже их имен не спрашиваешь.

Она отвернулась, оставляя его во власти головной боли, как он хмуро сказал:

— Я ее пометил. Я это чувствую.

Девушка медленно обернулась к нему. Ее изящная рыжая бровь элегантно взметнулась дугой, выражая крайнюю степень скептицизма:

— И зачем мне эта информация?

— С меткой что-то не так. Я ее чувствую. Но не могу дотянуться.

Забыв о своей показной невозмутимости, ведьма снова приблизилась. Нависла над ним хмурой Немезидой, явившейся, чтобы покарать за грехи. Её непослушные рыжие волосы выбивались из-под толстого тканевого ободка. Который, похоже, совсем не понимал, как с ними справиться.

— Этот гребанный туман в голове не дает мне ничего увидеть. Я не могу проследить за ее перемещениями. И не понимаю, что происходит.

— Туман? — на лице Джилл появилась небольшая морщинка.

— Да. Гребаный туман. Вот я сижу в випке. Никого не трогаю. Попиваю виски и мирно жду подарок от парней. А потом дверь открывается и внутрь вползает густой туман. И дальше тоже все в тумане. Теперь до тебя дошло, наконец?

— Твои парни решили сделать тебе подарок с сюрпризом?

— Они понятия не имеют, кто она такая. И откуда взялась. У них не было мыслей совершать массовый суицид. Так что ее явно подослал кто-то другой. И я хочу, чтобы ты мне наконец помогла. А не задавала глупые вопросы, от которых моя голова раскалывается на части. Развей эту дрянь из моей головы. Ты же можешь? И… я попрошу тебя помочь мне еще кое с чем. Но учти, это будет строго между нами. Разболтаешься, я тебе язык отрежу.

Джилл снова наклонилась к нему. Судя по выражению ее лица и по тому, как она нервно покусывала уголок своей нижней губы, она что-то обдумывала.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать мне. — прошептала она.

— Ты в этом уверена, морковка? — хмыкнул он, припомнив ей детское прозвище, которое она терпеть не могла.

Джилл скуксилась, но не обиделась.

— Может, тебе стоит пойти… к тете? Она сильнее и…

— Если бы я хотел пойти к ней, то не торчал бы сейчас в твоей тухлой кафешке.

— Моя кафешка вовсе не тухлая! — а вот сейчас она обиделась. Надула губы, чувствуя себя оскорбленной до глубины души. И отвесила ему звонкий щелбан по лбу.

Но если в любой другой день он бы даже не ощутил ее прикосновение, то сейчас почти зарычал:

— Еще раз такое выкинешь, я тебе собственноручно пальцы поотрываю и скормлю бродячим кошкам!

— Ты не посмеешь. — скрестив руки на груди, она упрямо вздернула подбородок и вызывающе посмотрела на него.

— А ты проверь.

Она сверлила его недовольным взглядом. Полным возмущения и гнева. Однако они оба прекрасно знали, что, несмотря на все их разногласия и взаимные колкости, она все равно поможет ему. Всегда помогала, если это было в ее силах. А он, в свою очередь, всегда поддерживал её, оказывая покровительство и защиту. Даже тогда, когда она упрямо твердила, что не нуждается в его помощи и прекрасно справится сама. Он всё равно в любой момент приходил ей на выручку. Даже тогда, когда она не сообщала ему, что влипла в неприятности.

— Блядь, Джилл, ты долго еще будешь ломаться? — простонал он, чувствуя, что его голова вот-вот взорвётся. — Я сейчас сдохну прямо здесь, у тебя на глазах. И это будет целиком на твоей совести.

— Так тебе и надо. — прошипела она в ответ. А затем, немного повысив голос, чтобы её услышали остальные посетители, объявила: — Прошу прощения, но мы вынуждены временно закрыться! У нас срочный технический перерыв!

Уже через пять, бесконечно долгих для него минут, она ловко выпроводила из кафе двух девушек, не сводящих с парня взглядов. Повесила на дверь табличку с надписью: «Закрыто». И, вернувшись к волку, деловито скомандовало:

— Иди за мной.

— Наконец-то. — прошептал он, поднимаясь с места. Он бы закатил глаза, но это было совершенно не в его привычках.

Джилл провела его через узкую комнату для персонала, заваленную коробками с кофейными зёрнами, в другую, потайную комнату, за дверью которой висели разноцветные бусины и морские камешки, нанизанные на тонкие нити. Они коварно обвились вокруг тела альфы, как назойливые знакомые. Зацепились за одежду и вызвали новый приступ раздражения.

Для его чувствительной головы, их мелодичный звук был новой формой изощренной пытки. Оттого он со злостью отшвырнул их от себя. За что тут же получил очередную порцию недовольства от Джилл:

— Варвар! Только посмотри, что ты наделал?! Ты порвал мои ракушки!

— Не благодари. — бесстрастно ответил он.

Изрыгая вполне громкие проклятия и обзывая его не самыми лестными выражениями, она грубо усадила его на маленький диванчик. Который показался ему слишком узким, жестким и неудобным. Почти пыточным местом. А сама подошла к небольшому стенному шкафу, забитому всяким хламом, и начала что-то оттуда доставать.

— У тебя фетиш на гномов? — спросил он, оглядывая тесную комнату и чувствуя себя Гулливером в стране лилипутов. — Ты себя Белоснежкой давно вообразила? Я что-то пропустил?

— Если тебе нужна моя помощь, то лучше заткнись и не мешай сосредоточиться. А то вдруг я что-то напутаю, и тумана в твоей голове станет только больше. — огрызнулась она, коварно улыбаясь.

Затем опустилась прямо на пол, устроившись на небольшом ярком коврике, вышитом вручную. И принялась раскладывать на маленьком круглом столике разноцветные склянки, бумажки с непонятными символами, засушенные листики, пучки трав и прочие атрибуты, наводящие на мысли о колдовстве.

Волк искренне поморщился, рассматривая колдовское снаряжение.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я тебе... — начал он, но Джилл тут же перебила его, закатив глаза и демонстративно вздохнув, сказала:

— Знаю, знаю. Ты отдашь меня своим дружкам-волкам. Они пустят меня по кругу. Потом обреешь налысо, наденешь на меня смирительную рубашку и отправишь в женский монастырь. А пока мы будем ехать, ты, как садист-маньяк, будешь по очереди отрывать мне пальцы, чтобы я не могла креститься. Я всё правильно сказала?

Он, хмурясь и с трудом сдерживая улыбку, кивнул в знак согласия.

Джилл откупорила одну из маленьких бутылочек.

— Мда, твои угрозы из года в год не меняются. У тебя очень туго с фантазией, Тэо. — саркастически заметила она.

Потом ведьма осторожно высыпала на левую ладонь что-то странное. Отдалённо напоминающее детскую присыпку с блёстками. Поднесла ладони к лицу. Закрыла глаза и прошептала непонятные слова на латыни.

Он видел, как ее зрачки неестественно расширились. Изменили цвет и форму. А когда девушка, закончив свои манипуляции, наконец повернулась к нему, волк понял, что теперь она видит нечто большее, чем обычные люди.

Джилл, словно в трансе, медленно взяла его руку в свои ладони. И неожиданно для него восхищённо воскликнула:

— Ничего себе, Торнтон! Да она сильная! У нее нехилый магический потенциал! — Затем ведьма словно очнулась. Закрыла глаза, будто пытаясь что-то почувствовать, и добавила: — Только вот работает она, как слон в посудной лавке. Мда уж. Грубо и топорно. Никакого изящества уважающей себя ведьмы. Как какой-то дровосек, рубящий деревья в лесу…

— Дровосек? — непонимающе спросил альфа.

Но она, находясь в другом измерении, не слышала его.

— Но нам с тобой это только на руку. Будь она хоть немного аккуратнее, она бы не оставила после себя зияющих пробелов. И мне пришлось бы вместе с тобой блуждать в тумане. К тому же ты тоже постарался на славу…Обалдеть! Обалдеть! Она умудрилась использовать твою же силу против тебя самого! Она тебя подчинила! Тебя, Тэо!

— Но это… невозможно? Что ты несёшь? — недоумённо пробормотал он, чувствуя, как в его голове назревает новый взрыв.

— По большому счёту, да… Вроде невозможно подавить волю волка его же силой... Если только… ты сам ей это позволил!

— Не говори ерунды, Джилл. Я не мог такого позволить.

— Тогда у меня нет вариантов…

— Убери уже эту дурацкую головную боль и туман… Чего ты возишься?!

— Какой ты нервный.... Я пытаюсь разобраться. Не торопи меня! Головную боль вызвала не она... То, что у тебя болит голова – это лишь реакция твоего организма. Ты внутренне сопротивляешься. Не позволяешь туману забрать воспоминания. Скорее всего, ты даже был немного в себе, когда она оплетала тебя подавляющей сетью. Интересно, чем она пользовалась… Хотя, в общем-то, без разницы. Главное, ты до сих пор каким-то совершенно непостижимым образом борешься с туманом! Причём делаешь это, очевидно, неосознанно. Подсознательно… Ты либо настоящий псих, Тэо, либо мне сложно комментировать…

— Раз сложно, не комментируй мои психические отклонения. Лучше прямо скажи, — перебил он ведьму, — Ты сможешь с этим что-то сделать или нет?

— Думаю, да. Как я уже сказала, эта ведьма сильная, но работа ужасно грубая. Небрежная. Будто она важных азов вообще не знает. Недоучка какая-то… Прямо стыдно за нее. Просто куча глупых ляпов и шероховатостей. Погоди, сейчас попробуем отыскать твою метку. — она перевернула его ладонь и на всякий случай спросила, — Это же…эмм... обычная метка?

— Нет, Джилл, золотая. — с сарказмом ответил он.

— Я уточнила на всякий случай. Ведь иначе сложно объяснить то, как… — она не договорила, так как он сверлил ее суровым взглядом. Осторожно положила указательный палец точно в центр его ладони. Будто пыталась нащупать невидимую кнопку.