Алый пепел. Натянутая тетива

Пролог 
В ответвлении находилось только одно существо, закованное в цепи. От кандалов исходило слабое мерцание, а самая массивная магическая цепь была на шее. Руки и ноги, по крайней мере, могли спокойно двигаться.

— Дитя ночи? — поморщилась я.

Мужчина одет вычурно даже в столь непрезентабельном месте. Ранее добротные брюки свободного покроя сейчас напоминали ветошь. Рубаха определенно была шедевром непризнанного гения со своими изящными манжетами. Всё в нём кричало об аристократизме и мощи великого клана.

— Оборотень-перевертыш? — с толикой презрения проговорил. Мужчина в глубоком изумлении поднял свои тёмные брови, задавая множество вопросов, на которые не было ответов. Мой взгляд ему не уступал.

— Почему ты так... Благоухаешь? — прикрыла я нос, не выдержав. Вляпалась, не поморщившись!

Ранее этого не чувствовалось, но когда мы так близки, появилось отторжение. Не то чтобы запах отвратителен, но казался чересчур резким. Приторная сладость, к которой можно привыкнуть, но поначалу подташнивает. Дурманящий аромат, что опьянял до дрожи в коленях.

— Кошмар какой-то, — присела я на корточки, чтобы прийти в себя, однако внизу эффект был лишь сильнее. Не было никаких сомнений, это наши расовые особенности. Он испытывал то же самое.

— Знаете ли, это неприлично, юная леди…

— Да какая я тебе юная? А, хотя да… Ладно, прости, — опомнилась я, ощущая себя сейчас старой развалиной от прошлых событий, но тело и впрямь было юным. — Это как будто неестественно... Всего слишком.

— Верно, нам повезло, что ты не из семейства щенячьих. Там были бы совершенно иные ощущения, — хмыкнул он, а затем ворчливо добавил: — И любых других перевертышей...

— Поэтому всё... Так? — прикрыла я глаза, чувствуя головокружение.

— Верно, мы сможем... Ужиться, — сладко улыбнулся мне мужчина. — Со временем. Наши расы слишком разнятся. Хотя... Если постараться, можно отыскать некоторое сходство. Однако только с кошачьими мы можем спокойно находиться... Если того требуют обстоятельства.

Глава 1 Незадолго до...

В кабинете раздался стук в дверь. Женщина, склонившаяся над бумагами, подняла голову и посмотрела на часы. Невольно цокнула языком: по расписанию, как обычно. Время близилось к концу рабочего дня. Деловые встречи на сегодня закончились. Сотрудники, конечно, наведывались, однако все рабочие моменты решались с утра. По обыкновению, к вечеру результаты скидывались в общий чат. Стук повторился, и в глазах женщины промелькнуло любопытство, смешанное с легким раздражением.

— Да, — произнесла она и мазнула зелёными глазами на дверь, в которую входила молодая девушка. Не найдя ничего интересного, она вновь принялась за просмотр кипы документов.

— З-здравствуйте, вот документы, которые вы просили… — пробормотала девушка, нервно протирая руки от пота. Ее глаза бегали по кабинету в поисках чего-то важного, однако оно так и не находилось.

Надежда, заметив ее состояние, сразу поняла причину. Она не торопилась принимать принесенный дар и лишь выжидала нового спектакля, увы не интересного. Встретившись с молоденьким наивным взглядом, Надежда вздохнула и откинулась на спинку кресла. Привычным жестом женщина побарабанила пальчиками по столу, раздумывая, что делать дальше.

«Бедная наша маленькая Матрёшка...» — мысленно цокнув, подметила Надежда. Она, как и ранее, ожидала театр одного актёра. Интересно слушать о бесконечных причинах невыполнения планов.

— Просила. Какой сегодня день, милая?

— Десятое мая, — покладисто ответила девушка в надежде, что ее поскорее отпустят.

— Нет, день недели какой, моя хорошая?

— С-среда… — проговорила девушка, чувствуя подвох. В самом деле, он был. Только не для нее. Матрёна по имени Катюша была из разряда бессмертных, коим даже выговор не страшен.

Если люди, которые работают за троих, а есть такие, как «наша Матрёна». Всё бы прекрасно и дело каждого, однако отчёт был важен именно в понедельник в обеденное время. Из-за того, что она не закончила в срок, пришлось делать пометки самостоятельно и выкручиваться перед начальством.

— Вот, значит, как… Так в какой день недели отчёт должен был лежать у меня на столе? — продолжала упорствовать Надежда Николаевна.

— В-в п-понедельник… Я прошу прощения… — начала было она, но её перебили взмахом руки, заставив замолчать.

— Мне не нужны извинения, — спокойно возразила женщина, не желая вновь слушать слезливую историю. — Я ожидаю от своих сотрудников безупречной работы. Не требую многого, всего лишь выполнения твоих обязанностей. Я ясно дала понять, что указания необходимо исполнять в срок, и у тебя было достаточно времени. Поэтому твои оправдания сейчас излишни.
— Я все исправлю, общеаю.

— Что ты исправишь, милая? Отчет был нужен именно в понедельник, или я как-то непонятно выразилась? Ты мне расскажи, а то, может, я как-то неправильно выразилась? Или разговаривала с тобой на другом языке? Катенька, милая, я предупреждаю последний раз и рекомендую все же прислушаться к моим словам. Это не первый твой промах, и, надеюсь, что он станет последним, — произнесла она с холодной решимостью. Надежда понимала, что девушка неопытна, не слишком сообразительна, да и вовсе нетороплива. Но пора это заканчивать, так как постоянно входить в положение — это ущерб собственных ресурсов.
Люди работают на износ и жалуются, да что там, Надежда сама не единожды ходила к «хохлатке» на закланье, настаивая на увольнении или хотя бы переводе. Самый любопытный факт из этого всего — это то, что ее поощряет не только парочка вышестоящих, но и обычные служащие, как и отдел кадров. Вот уж кто-кто, но у них вечно не добьешься того, что нужно.

— Прошу прощения… — виновато повторила девушка, но ее снова прервали, отчего она наморщила лоб.

— Не стоит, — терпеливо повторила, а затем с толикой насмешки Надежда продолжила: — Подготовь графики продаж к концу недели, надеюсь, ты справишься с этим?

— Б-будет сделано, — ответила девушка, мимолетно показав свои искренние эмоции. Щепотка злости, капля раздражения и много чего другого, однако она быстро опомнилась, потупив глазки.

«А девчонка-то уже переигрывает с трепетной леди на выданье», — промелькнула ироничная мысль. Да-а-а, видимо, работа такая — всё за всеми подчищать и доводить до идеала. Понабирают брата, друга, подругу дочери, третьего сына, и сидит потом такая красотка в непонимании смысла всего сущего...

— Не сомневаюсь... Можешь идти, — теряя интерес к собеседнице, сказала Надежда, на последок рукой указывая на дверь. Мимика многое открывает о собеседнике. Эта малышка выдала себя с головой.

Надежда вновь привычно побарабанила пальцами по столу и задумчиво оглянулась в окно. На улице наконец-то установилась хорошая погода. Солнце уже начало припекать, но воздух еще был не слишком горячим. В нашем климате хорошо только тогда, когда в помещении есть сплит-системы. В засушливую знойную жару обычно, как мороженка, плавишься даже от собственного дыхания.

Как же всё надоело! Хочу на море, солнце, пляж и коктейль под рукой. Хм, а почему бы и да?

Телефон женщины несколько раз пиликнул. Она уже знала, что там ожидало, и, нехотя, всё же принялась отвечать на сообщения.

«Ну что ты сразу злишься. Пусть устроятся пока под твоим началом, а там и место повыше найдешь.»

Надежде никогда не перестен удивлять человеческой наглости. Она нужна, но не откровенное пользование благами других. Сама бы до такой должности не пробилась, если бы была трепетной зайкой, но в их случае это пик.

Надежда каждый раз вычёркивала родственников на бумаге из жизни, но это не значило, что «семья» делала также. Особенно когда узнали о кампании, в которой она работала.

 «Решили связаться с милой старшей доченькой и напомнить о своих дитятках? Места уборщиков им обеспечены!» - лаконично ответила Надежда, искренне сомневаясь в своем здравии в отношении этих людей. Она постоянно отвечала на их сообщения и звонки, но в ответ получала одно и тоже.

«Нет, это не подходит. Найди что-то лучше», — в один голос пели родственные гены.

«Я начинала так, пусть и они начинают с низов. Ищите места потеплей в других организациях!»

Надежда всю жизнь пробивалась сама, плыла против течения и старалась устаканиться в одном положении. Её профессия не презентабельна в родном городе, отчего пришлось искать выходы. Конечно, и по головам пришлось прыгать, но там такие головы, что арбалет в помощь...

Будучи совсем маленькой девочкой потеряла родителей, и её воспитывала бабушка по линии матери. Точнее сказать, они очень даже здравствовали, но ребенок в их смысл жизни не вписывался. Поначалу даже пересылали какие-то копейки, но на них и чёрствого хлеба было не купить. Жили бедно, но не сказать, что плохо. Бабушка старалась изо всех сил, за что Надежда была благодарна и отплачивала сполна.

На третьем курсе института бабушка умерла, и Надежда была предоставлена сама себе. С родителями связь не поддерживала лет с четырнадцати. До юной девочки дошло, что подачки родителей — это лишь мизерный откуп. Однажды по счастливой случайности узнала, что у отца и матери по своей семье образовалось.

Ах, ну да, не стоит забывать, что Надежду они родили по молодости — по глупости. Сами родители расстались на плохой ноте, и она более не вписывалась в конструкцию семьи. Самое забавное из этого всего то, что у одного ближайшего биологического родственника супруг даже не в курсе о первом ребенке. Хотя это никак не мешало просить о помощи для своих младших детей.

Прекрасная идиллия...

Хорошо устроились! Понарожали своих детей, а до первого ребенка никому нет дела. С обеих сторон по парочке братьев и сестер насчитывалось. Сводных, конечно, но они есть, и пусть будут, черт с ними. Но видеть их в своей жизни женщина более не желала.
«Ну вот ты же уже прошла этот путь! Зачем дитяткам идти по такой сложной дороге?» — пыталась достучаться мать, у которой, видимо, память выключилась о прошлом.

«Действительно. Предлагаю вам обеспечивать их до конца времен, так как дитятки не созданы для работы в принципе!»

«Какая ты злая. А мы ведь тебе в свое время помогали, чего ты ерепенишься сейчас?» — злился отец на свою нерадивую дочь.

«Ваша помощь неоценима и бесценна...»

К слову, те три копейки, которые она занимала в голодное время, вернула с лихвой. Поначалу да, плакала от несправедливости. Билась в закрытую дверь и пыталась привлечь внимание, но когда-то было суждено понять, что мать — кукушка и отец далеко от нее не ушел.

Надежда не выбирала семью, в которой родится, и не выбирала их гены. Но так сложилось и так получилось, с этим ничего не сделаешь. Она могла бы смириться, находясь в одном здании с одним из отпрысков, если был бы толк, а так... Это лишь порочить свое имя.

Она выгрызала себе место под солнцем, поэтому терпеть не могла несправедливость и такие вот «полуродственные рекомендации». Сейчас выросла на довольно высокую должность, не желая терять то, что уже приобрела.

Женщина выключила телефон, снова погрузившись в раздумья. Повернулась на кресле к окну, наблюдая за ясным небом над головой с редкими облаками. Через несколько мгновений приняла окончательное решение. Круто развернулась на кресле и быстро начала искать информацию. Необходимая нашлась практически сразу же. Коротко улыбнувшись, она была удовлетворена увиденным, взяв чистый лист бумаги...

Глава 2
Надежда долгое время крутила в голове идею об отпуске. Отключить телефон и улететь, плюнув на всё! Да, пожалуй, так и стоило поступить, а всё остальное... Её отдел справится.

Женщина зашла на сайт аэропорта и начала искать подходящие рейсы.
«Хм, вот этот мне подходит», — подумала она, остановив свой выбор на одном конкретном рейсе. Тем более билеты были со скидкой, что добавляло ещё больше приятных впечатлений о своем решении.

Как только она закончила свои дела и мазнув взглядом на часы, решительной походкой направилась к начальству и кадровикам. Ей постоянно переносили дату отпуска из-за вечно поджимающих сроков, подписания важнейших договоров. Всё всегда не терпело отлагательств. По мнению начальства, только жизнь возможно поставить на паузу.

Первым делом она пзашла к директору, чтобы предупредить его о своём отпуске.

— Надежда Николаевна, вы хорошо подумали? — вновь спросил её импозантный мужчина средних лет с натянутой улыбкой.

— Да, отчёты уже закончились, а через две недели я вернусь, как раз к новым отчётам, — ответила она, не сдавая позиций.

Цифры стали неотъемлемой частью её жизни. Они были важнее людей, а информация — правителем мира. Это неплохо, но не предел мечтаний. Иногда ей казалось, что отчёты — это жизнь, не просто слова, а реальность на бумаге. Даже человеческую жизнь можно было отобразить на бумаге и с помощью графиков многое сказать о человеке.

Мужчина тяжело вздохнул и покачал головой:

— Надежда Николаевна, как ваш отдел будет работать без вас?

— Я всё прекрасно понимаю, заместителю дам чёткие указания. Я четыре года не была в отпуске, наверное, пора бы сделать глупость? — с лёгкой насмешкой спросила она.

— Как четыре? Полгода назад же… 

— Это просто формальность. Из двух недель я была один день вне стен работы. Остальное время… — задумчиво замолкла, припоминая, что последний раз в отпускное время они не сталкивалась. — Сами понимаете.

— Понимаю, куда уж не понять? Вы будете на связи? Далеко? — уточнил он, тяжко вздохнув. Он будто уже предвидел всех моих подопечных у своего кабинета, желающих уточнить важнейшую информацию. Что греха таить, обычно так и происходило, однако Надежда набирала людей по уму и сообразительности, и только от парочки не получилось избавиться. Лишь они тормозили весь процесс.

— Вылет завтра, связи не будет, но рабочие чаты я буду просматривать, — пожала она плечами, сразу проведя черту.

— Хорошо. Несите в отдел кадров, завтра принесут на подпись, — проговорил мужчина, сдаваясь. Он протянул заявление Надежде, но придержал в руке, словно это могло что-то изменить. — Может, еще подумаете? Давайте через месяцок... Другой? Ну Надежда Николаевна, вы же понимаете... Вот как окончательно решим всё с подрядчиками, так сразу. Премия будет, обещаю!

— Благодарю, но за четыре года премий было предостаточно. Всё же я совершу такую глупость, как отпуск. Всего хорошего, — попрощалась она, улыбнувшись на выходе.

Мужчина отмахнулся и что-то пробурчал себе под нос. От его неподдельных чувств промелькнула мысль, что, как только закроется дверь, он сразу же схватится за голову и начнет тихо плакать о своей тяжелой участи. Хотелось позлорадствовать: а нечего было брата-свата-подруги левой пятки нанимать на руководящие должности! Но всё понятно без слов, не всё порой от нас зависело. С другой стороны, это не ее проблемы. Она уверенна в большей части своего отдела. Трудоголизм — это, конечно, дело праведное, однако пора бы и ей немного покоя.

В конце года мы составляли график отпусков, но из-за работы он постоянно варьируется. Когда она несколько раз просила подстроиться, ей отказывали. В итоге лишь Надежда оставалась без отпуска. Это время пролетело незаметно, да и на тот момент отдых ей был не особо нужен.

Самый ходовой период для отпуска — середина месяца, тогда можно выбрать удобное время. В начале и конце месяца никто не согласится отпустить или только в редких случаях. Кроме того, в одном отделе не могут одновременно уйти два сотрудника. В нашем отделе не так много людей, но пока подстроишься под каждого, самой не оставалось даже нескольких дней.

— У нас обед, — проскрипела женщина с недовольной физиономией, когда зашла Надежда после нескольких деликатных стуков в дверь. Если бы Надежда была помоложе, возможно, испугалась бы её строгого взгляда. От каждого проклятия, которое кадровичка в неё бросила, женщина должна была превратиться в пепел и развеяться по ветру. Однако прошло то время…

— У меня нет обеда, и он закончился двадцать минут назад. Пожалуйста, оторвитесь от своих дел. Руководство здесь недалеко, могу сразу к ним пойти за подписью, заодно уточню насчёт обеденного времени, — холодно проговорила женщина, прежде посмотрев на часы.

Кадровичка заерзала на стуле, причмокивая. Похоже, за временем следить тут «не треба».

— Ну что вы сразу так, Наденька, что там у вас, давайте посмотрю, — залебезила Таисия Витальевна, спохватившись.

— Не Наденька, а Надежда Николаевна, нам с вами детей не крестить. Попрошу без фамильярности, — ответила она и протянула своё заявление. Хотя эта женщина непробиваемая. Может быть, стоит порекомендовать витамины, а то память уже не та… 

Надежда в принципе не признает «Надь», «Надюшек», «Наденек» и всех прочих извращений имени. Будучи в школе, всех приучила к полному обращению, но на работе цвело и пахло бесцеремонностью.

— Н-но как же, Наденька? Сегодня уже не успеют подписать, а Катенька собирается в отпуск… — приторно пролепетала она в ответ, намереваясь сделать официальный отворот-поворот.

— Ах, Катенька, значит… — всплеснула Надежда руками, припоминая, когда она уходила в последний раз, и продолжила: — Какая жалость, но Катеньке в этот раз придётся подождать. Она и так слишком часто отдыхает. Таисия Витальевна, вновь попрошу вас не переходить на личное обращение так бесцеремонно, мы всё-таки на рабочем месте. Я была у главного, это лишь формальность, Тимур Валентинович завтра всё подпишет, — проговорила женщина и направилась к выходу, более не желая препираться.

— Мы тут вообще ни к чему, раз сразу к главному ходите… — проворчала она вслед уходящей женщине.

Надежда не стала более ничего говорить. Какой смысл тратить свой ресурс на дополнительный конфликт? Каждый при этом останется при своём мнении. Обычно она обходила стороной этот отдел, но порой они сами находили ее. К сожалению, опыт общения никогда не радовал.

Вечером того же дня Надежда стояла в аэропорту и ждала рейс. Внутреннее чуйка кричала: «Давай, милая, не торопись, но поторапливайся, иначе один звонок может вновь перечеркнуть все твои планы!»

Впервые за такой долгий срок что-то действительно взбудоражило всё её нутро.

«Необходимо как можно скорее оказаться в самолёте и отключить телефон. Агх, почему они там так долго?» — подумала женщина из-за ступора впереди. Там разговор переходил на повышенные тона, отчего казалось, что это может затянуться еще на некоторое время.
«Ну конечно! Какой остроумный решил алкоголь в салон прихватить? Детский сад!»

Когда терпение практически закончилось, наконец пришла очередь регистрации Надежды. Она молча отдала документы и ожидала очередную вереницу проверки. Вечно в аэропортах долгая бюрократия: тридцать раз проверить и ещё сорок перепроверить. Понятное дело, безопасность превыше всего, но сколько же можно!

И только после оформления документов она смогла немного вздохнуть с облегчением, но непонятная тревожность никуда не делась.

— Добрый вечер… Надежда. Ваши документы, — проговорил парень, в последний раз заглядывая в паспорт. — Бизнес-класс, третье место. Удачного пути!

— Благодарю, но удача тут не при чем, — ответила она, забирая документы и отправляясь дальше. Парень вслед улыбнулся и принялся за других пассажиров.

Когда женщина прошла почти все проверки документов и готовилась последний контрольный пункт, как её окликнули:

— Надюша, Наденька! Подожди, прошу! Давай поговорим! Надя!

Глава 3
Женщина не сразу осознала, что обращаются именно к ней. Сначала она подумала, что ей показалось, но, когда её позвали ещё несколько раз и только в самом конце назвали «Надежда», она слегка вздрогнула и ошеломлённо обернулась.

— Какая я тебе Надюша, Наденька и Надя? — с нажимом спросила женщина, прищурившись. — Неужели это так сложно — выполнить небольшую просьбу? Или я, может, действительно разговариваю на другом языке?

— Самая любимая женщина на всём белом свете, — с нежностью произнёс симпатичный мужчина с каштановыми волосами и глазами цвета грозных облаков.

— Ты уверен? И зубов не жалко? — в ее голосе сквозил укор, однако и толика ехидства присутствовала в вопросе.

— Надюша, давай поговорим, почему ты так поступила? Ты хоть понимаешь, как я себя почувствовал? Что у тебя случилось?

— Бывает, случается так, что люди расстаются, более того, ты должен сам понимать причину моего поступка, — терпеливо пояснила она. Ей хотелось наконец закончить все отношения, что так долго сжимали, словно тиски. — Я ясно выразилась несколько дней назад, и теперь у меня встречный вопрос: что ты здесь делаешь?

— Как же? Ты написала, что всё кончено. Что кончено? Никаких кончено не может быть! Вообще, как? Дорогая, давай поговорим. Я всё могу объяснить.

— Действительно… Неплохо тебя так приложило. Никогда не замечала за тобой такой двусмысленности, — искренне рассмеялась она, наблюдая за его реакцией.

Когда Надежда отсмеялась, она насмешливо покачала головой и посмотрела на часы. Время ещё было, но устраивать сцены в людном месте не хотелось, поэтому мы прошли в кафетерий неподалёку.

— Что тебе непонятно из моих слов? Или во фразе «не появляться более в моей жизни»? — спокойно и довольно умиротворенно уточнила она, наблюдая за людьми, что мельтешили вокруг.

— О чём ты? Мы столько лет вместе, как ты можешь просто взять и вычеркнуть всё то время? — нахмурился Димитрий. — Мы как минимум стали друзьями!

Женщина вздохнула и отвела взгляд, понимая, что в сообщении это было проще. Она действительно устала от всех выяснений отношений, пусть за собой никогда не замечала огромной требовательности. Работа заниала все свободное время, поэтому было лишь несколько пунктов, что она не потерпит лично к себе.

У всех есть свои грани дозволенности, и она изначально выставила свои. Димитрий с ними согласился, и никто не переступал черту. Всем было удобно до определенного момента, хотя, может, всё не так и она всё себе придумала? Или, может, просто не хотела видеть очевидного.

Это лишь в цифрах легко и просто. За одной можно скрыть другую, однако всегда находится изъян, где появится разница. У человеческих чувств всё иначе, и у них нет статичности. Завтра может всё угаснуть, будто и не было. От этого очень сложно что-то запланировать на будущее или быть уверенным на все процентные составляющие.

— Позволь начать с того, что мне было так удобно, — отвела глаза в сторону, пытаясь правильно сформулировать мысль. — Находиться с тобой именно так и именно столько.

— Надя… — он удивленно посмотрел на женщину, напротив. Она посмотрела на него с некоторым презрением, но укора было больше. И когда их взоры встретились, он отступил первым. Коротко вздохнув, он отрешенно поинтересовался: — Надежд, скажи мне, что случилось?

Женщина коротко усмехнулась, довольная результатом. Она видела, что он начал догадываться, о чем пойдет речь, но ранее она никогда не поднимала на эту тему.

Действительно, что же могло произойти?

Родители, так называемая «семья». Отношения... Всё ложь и самообман, что будет лучше. Но было кое-что в жизни светлое и теплое — мои единственные подруги, мои девочки! Куда они исчезли? Что вообще произошло! Уже полгода никто ничего не слышал об Ангелине! Чёрт! А Вероника не выходит на связь уже неделю. Никто не дает конкретной информации, лишь отмахиваются, а ведь женщина подключила все возможности!

Она снова посмотрела на мужчину, отгоняя все мысли и страхи, а затем, глянув на часы, прикинула оставшееся время.

— Не прикидывайся дураком, Димитрий. Нам было удобно, но всему приходит конец, — задумчиво произнесла, а затем продолжила: — Хочешь, я расскажу тебе историю? Впрочем, ты и так ее знаешь, не так ли? О неудобных обстоятельствах прошлого.

— О чём ты? — уточнил он, потирая переносицу. Складывалось впечатление, что еще немного, и он совсем потеряет нить разговора.

— Ты ведь знаешь, что я росла практически беспризорницей при живых родителях? — усмехнулась я. — По воле случая отцу уже не единожды предложили работу в другом городе, но в последний раз мать отказалась ехать с ним из-за налаженной жизни в нашем городе.

— К чему ты ведёшь?

— А ты как думаешь? — прищурившись, спросила она жёстко.

— Ты никогда не требовала…

— Пусть я и не требовала многого, но это не значило, что я бы мирилась с подобным всегда. Я же говорю, мне было удобно. Тебе было также. Однако ты оплошал, и очень серьезно, Димит, — ответила она. Это напоминал обычный разговор двух старых друзей, которые отныне пойдут своими дорогами. Побарабанив пальцами по столу, после недолгой паузы она продолжила: — Моя семья распалась не сразу, а из-за эгоистичных желаний обоих. Хотя я могу понять мать в той ситуации, ведь она однажды уже последовала за ним с маленьким ребёнком на руках. В новом городе ей пришлось начинать всё сначала, и она действительно неплохо возвысилась. Но всегда есть лимит уступок, не так ли?

— Всё должно быть обоюдно, да, — подтвердил мужчина, наблюдая за жестами женщины. Она была спокойна, пусть и легкое раздражение ощущалось в голосе.

— Ты так мил, — ехидно рассмеялась она. — Однако ты поступил ничуть не лучше моего отца, который спустя небольшой срок быстро завёл любовницу в другом городе.

— Подожди, Надь!

— Сядь! Я тебе не Надь-Дать-Взять, милый, за столько лет так и не уяснил! Не позорь себя, но в первую очередь меня. Я ещё не договорила, — понизила она голос, нахмурившись. Отвернулась от его импульсивной реакции и дала время собраться с мыслями. Хотелось по-хорошему, а получалось как всегда...

Мужчина поморщился, но присел, желая вставить фразу, но так и не произнес ни слова.

— Знаешь, от такой связи на свет быстро появилась ещё одна ячейка общества. Когда любовница была беременна, она, естественно, чтобы сделать для своего чада «благо», связалась с официальной супругой, — на удивление спокойно проговорила Надежда, вспоминая прошлое. — Все распри ты и так знаешь... Меня ещё совсем малютку шпыняли туда-сюда, пытаясь сделать разменной монетой. Но по итогу никому не был нужен ребенок от первого неудачного брака. Вот уж точно... Брака, — многозначительно хмыкнула. — Я пыталась держаться и старалась «сохранить» то, что уже умерло. А может, и никогда не существовало, кто знает?!

— Всё не так, Надежд, прошу, выслушай меня… У нас все иначе!

— Я не понимала этого, но речь сейчас не обо мне… — продолжала она свой монолог, не обращая внимания на его попытки оправдаться. — Знаешь, что сделала моя мать?

— Знаю, — угрюмо ответил он с потемневшим взглядом.
— Конечно, ты знаешь… В отместку она просто-напросто нашла себе молодого мальчишку и забеременела от него. Уж не знаю, специально ли это было, но это послужило завершающим концом всему.

Женщина злорадно рассмеялась, вспоминая, насколько глупой и наивной была. Вероятно, такой и осталась, лишь внешне ощетинившись. Не просто же так она закрывала глаза столько времени на его похождения?

— И знаешь, что, Димит? Я ведь понимаю мою мать в какой-то мере, — покачала она головой, посмотрев на мужчину, напротив. — Я тебе миллиарды раз говорила, что мне не нравится сокращение моего имени. Да, непривычно, но я просила обращаться ко мне по полному имени. Это такая мелочь, но ты не слушал, более того, не слышал.

— Да что в нём такого-то? — возмутился он, пытаясь перевести тему.

— Прекращай, — отмахнулась она. — Просьбы нужны для того, чтобы их выполнять, разве не так? Естественно, по мере возможностей. А это было нетрудно, — ласково улыбнулась Надежда мужчине, которого считала своим спутником на протяжении многих лет. — Я никогда не просила штамп в паспорте и многого не требовала. Лишь капли в море, которые как были неизменны, так и остались по сей день. Но ты и малую часть не смог выполнить.

— Надежд, ну чего ты? Всё иначе. Ты же знаешь, что мне важна только ты.

— Меня не задевали твои метания в поисках чего-то лучшего, однако ты игнорировал даже мои просьбы, — пожала она плечами, не желая более споров и препираний. — Она беременна, Димит. Желать счастья не буду, так как это лишь одна из твоих подружек.

— Кто? — не понял мужчина, ошарашено приподнимая брови. — Ты о чём вообще?

— А это тебе предстоит выяснить самому. Я желаю лишь завершить то, что меня тянет на дно, — меланхолично проговорила она, краем глаза следя за реакцией мужчины. Уведенное ее расстраивало, она надеялась, что хоть здесь не разочаруется. — Ну что ж… Аривидерчи и не пытайся связаться со мной вновь, иначе я вспомню всю мою материальную помощь тебе на протяжении долгих лет «дружбы».

Женщина спокойно встала со стула и отправилась в место посадки, более не оборачиваясь. Ее также никто не пытался остановить. Раз за разом она не переставала удивляться: вроде взрослая женщина, а волновалась о мелочах. Даже сейчас она не желала зла Димитрию или той же Матреше с офиса.

Однако об ее чувствах никто никогда не интересовался. Вот как позвонила бы какая-нибудь «Матрёша» и сказала, что не получается сделать графики. И что она? А ничего! Работа не ждёт, и лети ты, Надежда, на крыльях ветра в конторку, заканчивая все дела за других. Или же родители вновь попросят о долге службы за рождение? Стать стервой получилось только в работе, но в жизни Надежда осталась бесхребетной. Пора смриться с этим и принять.

Почему-то именно сейчас, сидя в самолете, она наконец почувствовала себя свободной и умиротворенной. Надежда совсем забыла о тревожности, которую испытывала изначально…

Дорогие друзья! Приглашаю Вас в увлекательную историю  

Аннотация:

Попала в другой мир, и я теперь снова молода, красива и ношу титул баронессы.

Но не всё так радужно, как вы думаете.

Противный отчим собирается выдать меня замуж за богатого старика, у которого из задн… мягкого места полгроба торчит.

Но я не согласна на брак!

Ах, тут мнение женщин не спрашивают? Сказали - делай? Тогда ноги в руки и бежать!

Говорят, в одном городе у чёрта на рогах в аптеку требуется помощник зельевара? Значит, мне туда.

* * *

Я не собираюсь менять этот мир. Просто благодарю судьбу за второй шанс и хочу прожить свой век достойно.

А это ещё кто? Генерал?

Какое вам нужно средство? От поноса?

Пардон, не расслышала. Средство для носа.

Глава 4 То, что происходит после...

Жизнь может подкинуть множество неожиданностей, да и преград не меньше. Но каждый наш шаг — это часть нашего пути. От множества факторов строится наша судьба.

Когда человек окончательно умирает? Когда он уходит из жизни или, когда о нём забывают?

Память — сложная вещь, но именно она хранит множество воспоминаний. Сердце чувствует и часто побуждает двигаться... Как морально, так и физически. Но душа вечна. Она никогда не умирает, продолжая свой путь. Её можно ранить, можно запятнать. Однако только она определяет истинную сущность изначальную. Всё остальное не столь важно. Только тело скоротечно, и только его можно назвать изъяном.

Когда я наконец смогла продрать свои сомкнутые глаза, будто слипшиеся клеем друг о друга. Я почувствовала, что моё тело словно скованно кандалами и невыносимо болит. Но физических оков не было, хотя тело горело от нестерпимой агонии. Казалось, что кто-то с особым усердием пропустил каждый мой кусочек через мясорубку. Не осталось ни одного незатронутого места.

После болезненного пробуждения я пыталась откашляться, кровь не переставала течь. В горле образовался комок, от которого невозможно было избавиться. Удивительно, но металлический привкус во рту не был таким ужасным, как могло бы показаться. Промелькнула страшная мимолетная мысль, что, возможно, даже приятная, если бы не моя...

Странное чувство. Однажды я рассекла губу о зубы. Кровь текла долго, и от привкуса металла возникал рвотный позыв вплоть до опустошения желудка. Однако сейчас я скорее чувствую тошноту только от боли и невероятной жажды чего-то… Того, что мне необходимого. Понять не могу, но мне это требуется!

Здравствуйте, приплыли! Это что еще за финты изюма мне тут подкатили?

Я пыталась подняться, но затем вновь падала на каменный пол. Боль не пыталась прекратиться, а я крутилась, как еж, не находя выхода. Мне было необходимо освободиться, но отчего? Тело раздирало от чего-то мне неведомого, и мои мысли были лишь об отчаянном крике помощи.

«Что творится? Как же больно! Это какой-то ад, и он сейчас происходит со мной».

Тело скручивало судорогой, отчего дыхание постоянно сбивалось на короткие вздохи. Кашель заставлял дышать равномерно, иначе я захлебывалась кровью! Какой-то беспросветный замкнутый круг…

Не счесть, сколько раз я пыталась дозваться до людей снаружи. Были ли они там? Меня тянуло куда-то вдаль, куда-то очень далеко. Туда, где свежий ветерок пробежится по волосам, а ноги будут чувствовать мощную землю под ногами. Свежий запах пряной листвы после дождя или нетронутый благами мира еловый лес. Мне неведомо что это, но я должна была выйти во что бы то ни стало! 

— А-а-а-а. Пожа…луйста, я про…шу! Умо…ляю, — сипло пыталась прокричать я хоть что-то, однако булькающие порывы в горле не давали совершить задуманное. Я валялась, как мешок с картошкой. Я умоляла пустоту, лежа на ледяном каменном полу, надеясь, что кто-нибудь заметил бы или услышал.

Нескончаемые мысли заполнили мою голову об одном единственном. Это уже начало превращаться в маниакальное желание заполучить хоть маленький листочек, упавший на землю! На данный момент я была готова заплатить любую цену лишь за травинку или веточку живительного леса.

— Кто-нибудь есть за дверью? П-помогите. Ахх, я прошу, — хрипела я из последних сил. Мне казалось, что я говорю очень громко, однако мои связки могли издать только шёпот.

Мне нужно наружу! Свет, улица, фонарь, хоть что-нибудь... Да пусть хоть маленький кустик будет, но мне необходимо было почувствовать природу, а не каменные стены. Грязный пол и грубо обработанный камень повсюду, даже свет не проникал. Здесь не было даже маленького окошка, чтобы понять, день сейчас или уже ночь. Спёртый запах душил, и дико воняло тухлыми яйцами, будто бы это помещение никогда не чистилось.

Меня раздирало изнутри, и что-то нестерпимо просилось наружу. Что-то тянуло меня сделать лишь один единственный шаг, однако внутри как натянутая струна что-то препятствовало этому свершиться. У меня не было сомнений, что в обычном состоянии я могла бы с лёгкостью справиться с этим. Почему именно так — тоже неизвестно.
«Придёт время, и каждый получит по заслугам, кто бы они ни были!»
Раз за разом я обещала себе и миру, что никогда не забуду этого унижения. Я найду выход и тех, кто это сделал со мной. Неоспоримый факт — я гораздо сильнее, чем раньше. Это не придавало спокойствия моему плачевному положению, но благодаря необузданной ярости я могла справиться с отчаяньем.

«Не прощу, никогда не прощу! Из-под земли достану, но каждый будет выть также…»

Ярость клокотала внутри, но сейчас агония пересиливала всё мое нутро. Из-за меняющихся чувств и эмоций я не могла сконцентрироваться ни на чём конкретном.

— Прошу вас, помогите, — шептала я, не в силах сдержать слёзы. Это было так грязно и унизительно, что казалось, хуже быть не может… Или может?

Никогда прежде я не обращалась ни к кому за помощью. Неужели никто так и не откликнется на мою первую и единственную в жизни мольбу? Я была готова целовать ботинки любого лишь за одну мою маленькую просьбу.

— Выпустите меня, — взывала я в пустоту. — Мне очень нужно, умоляю! Мне нужно за стены…

Никому мы в этой жизни не нужны, мои стенания не были услышаны. Как же было больно осознавать, что я не в силах изменить ситуацию. Я была такой слабой и униженной.

Мне неведомо, сколько раз я просила и сколько раз пыталась дозваться. Несколько раз я теряла сознание, но боль вновь возвращала меня в реальность. Но в какой-то момент за дверью начали раздаваться шорохи, от которых я слегка встрепенулась. Единственное, что я могла в этой ситуации, — поднять голову в сторону металлической двери, которая неимоверно обжигала при касании. Она пробивала током, отчего я пятилась назад и падала на каменную шероховатую поверхность.

«Только выберусь отсюда, и вы все поплатитесь!» — рычала я мысленно. Злость давала возможность двигаться, не сломаться и умолять дальше.

— Выпустите! Выпустите меня! Пожалуйста, отпустите! Я сделаю всё, прошу… — кричала я, подползая к двери и стуча в неё своим маленьким кулачком. Я старалась не замечать импульсы тока, что пробегали по двери из-за моих движений. Они приносили боль, однако где-то там, внутри, было в сто крат сильнее. Всё мое нутро горело, выжигая всё на своем пути.

— Отпустите меня! — рычала я, словно раненый зверь. Я ничего не замечала. Сейчас многие мысли могли лишь промелькнуть в одном из потоков, но так и не зафиксироваться. Боль, страдания и отчаяние внутри меня подгоняли, не давали возможности думать о чём-то другом.

— Выпустите! Мне нужно на свободу! — вопила я, сдирая пальцы о массивную дверь. При каждом стуке и легком касании дверь пробегала рябью. Все изъяны, которые обычно появляются с возрастом, исчезли. А также руки стали тоньше, а кожа стала чистой и гладкой. Пусть ногти были грязными от земли, но пальцы были длинные и красивые.

Наконец, в какой-то момент вдали раздались вальяжные шаги. Кто-то шел медленно, не торопясь, словно не хотел прерывать мои крики. А мне было глубоко безразлично на его садистские наклонности. Я покорно делала так, как он желал: кричала, молила, даже требовать пыталась.

— Отпусти-и-и! Я убью тебя, выпусти! Вашу-Машу через ногу по левую пятку! — кричала я, делая акцент на рычащих нотках. — Прошу вас! Умоляю! Всё не так, я всё сделаю…

Я в агонии, и ад был именно здесь и сейчас. Билась о закрытую дверь и умоляла. Мне необходимо куда-то идти, и инстинкты зовут меня вперёд. Это было выше всех моих чувств и приоритетов жизни. Это было выше меня… Мне нужно бежать и не оглядываться назад!

В который раз меня отбросило назад в середину помещения, но в этот раз дверь распахнулась, явив мою надежду и будущую цель!

В сырое и затхлое помещение вошел мужчина лет сорока. Его глаза казались маленькими и помутневшими, как у рыбы. Губы тонки, словно тростинка, и слишком длинные в разрезе. Его волосы были зачесаны назад, отчего открылся широкий лоб, придавая без того визуальный шум. Он был по-своему притягателен, но некоторые черты давали обратный эффект.

Что-то было в нем отталкивающее. С первых секунд, как он вошел, от него складывалось двоякое впечатление. Одновременно хотелось бежать без оглядки и ползти к нему в ноги, умоляя.

— Выпустите, выпустите, выпустите меня, — лепетала я, пытаясь перебороть свои инстинкты. Мое нутро кричало, что у него есть власть надо мной! Но вместо страха я пыталась подползти к нему, к двери, к выходу… К свежему воздуху.

Еще… Еще чуточку ближе…

Глава 5

С большим трудом мне удалось подняться на четвереньки, ноги и руки дрожали, но я упорно старалась приблизиться к открытой двери. Мне необходимо было вдохнуть живительный глоток воздуха. Он был где-то там далеко, ветерок, что дул откуда-то сверху. Мне было безразлично, в каком я положении, что я делала и как это выглядело. Главное — хотя бы немного ощутить близость к лесу, к природе и к жизни.
Бесчувственные каменные стены сдавливали и душили. Внутренняя агония требовала освободить от оков! Я не могла понять своих противоречивых чувств, но мне было всё равно. Я была готова на всё, лишь бы сделать этот чёртов глоток свежего воздуха.

— Не слишком ли много шума, дорогая? — проговорил один из охранников, который стоял немного поодаль. Он быстро приблизился ко мне и со всего размаху ударил в живот ногой. Этот амбал более не позволил приблизиться к рыбоглазому в костюме на средневековый манер.

— Кха, — закашлялась с кровью и с ненавистью взглянула на охранника. От боли я отлетела к стене и начала задыхаться сильнее. В обычном случае я была бы в огромном шоке от того, что люди способны так отбросить друг друга. Он сделал это с легкостью, будто я не весила и птичьего пера! Но сейчас не было времени обдумать даже мои мотивы и невероятную тягу к лесу.

— Что за дерзкий взгляд? Ты совсем тут долбанулась без оборота? Глаза в пол! Или хочешь повторения? — произнес он с угрозой в голосе. В нем сквозило презрение, отчего я покорно опустила глаза, слегка поморщившись.

Я понимала, что лучше не перечить ему. В его голосе звучала уверенность, перемешанная с предвкушением.

«Не раз и не два ты испытаешь подобную боль», — кричал его взгляд. И я не сомневалась, он сдержит свое обещание.

Мужчина, видимо, глава шайки, не делал ничего. Он просто стоял и наблюдал за представлением в моем ключе. Он молча наслаждался, и по взгляду можно было понять, что ему приятно видеть все мои стенания. А от физической боли его глаза начинали гореть маниакальным огнем.

— Встала! — скомандовал охранник, оборачиваясь к мужчине, сделав легкий поклон. После он также быстро зашел за спину мужчины, более не привлекая внимая, словно тень.

Мое тело не желало подчиняться этому человеку, дрожа всеми фибрами, то ли от страха, то ли от боли, то ли всё разом. Но раз за разом я пыталась подняться. Несколько раз я падала, затем вновь вставала. Мужчина не торопил и не произнес ни единого слова. Через некоторое время у меня получилось опереться о стену и встать на ноги. Я даже слегка порадовалась, что меня отбросило именно к ней. Без опоры я стоять не могла, да что там, даже не рассчитывала, что у меня вообще получится подняться!

Боль не отпускала ни на секунду, но приказ был превыше всего. Почему-то мне казалось: я во что бы то ни стало должна выполнить распоряжение смазливого крысеныша позади хозяина. Именно! Он был всего лишь слугой, но я подчинялась. Рыбноглазый определенно как-то скомандовал ему, он хотел что-то проверить.

Чтобы не упасть, мне пришлось держаться изо всех сил и собрать всю свою волю, выполняя то, что от меня требовалось. Моя надежда еще не угасла: если я буду послушной, то меня переведут хотя бы в помещение с окном. Мне нужна была такая малость...

— А теперь слушай внимательно.

— Я прошу вас…

— Я разрешал говорить? — надменно проговорил мужчина со своими рыбьими глазами. Когда он произносил свою фразу, его взор начал слегка светиться. А слова звучали как бетонная плита, упавшая на голову.

— Я про…шу про…щения, — покорно ответила я, задыхаясь от спазмов. Мой сиплый голос заставлял меня откашляться, но я старалась терпеть. Иначе это стало бы роковой ошибкой. Для меня.

От его недовольства я чувствовала нарастающую боль, а грудь горела от пламени, принуждая подчиниться. Но когда я с покорностью оправдала его ожидания, мои легкие слегка расправились, отчего я смогла сделать глубокий вдох.

— Ты будешь молчать всю ночь — это раз. В полную луну я запрещаю тебе делать оборот — это два, — жестко усмехнулся мужчина своими тонкими губами, будто это было высшим наказанием. — И три: больше не смей заходить в ту комнату, ты меня поняла?

«Какой еще оборот? Он в своем уме? И зачем он приказал мне молчать? Неужели он думает, что я овца на выгуле? Какая еще комната?» — в моей голове заполонил рой мыслей, оттесняя болезненные приступы.

Я выпучила глаза, не понимая, о чём он говорит. Но тут же, опомнившись, сразу их опустила, кивнув головой, соглашаясь. К моему удивлению, спустя столько часов агонии тело начало привыкать к этим ощущениям. Это сложно даже представить, но такова реальность... С болью можно смириться. Но не нужно. И я непременно всё запомню до мельчайших подробностей, до часа расплаты...

— … — открыла я рот, но произнести ничего не смогла.

«Что это значит? Вот так взял и приказал молчать? Неужели я действительно всю ночь не смогу говорить? А если он скажет молчать до конца времен? Это какой-то дурдом!» — билась в голове отчаянная мысль. —  «Я могла бы предположить, что он как-то воздействовал меня, но почему это произошло так легко и просто, безо всяких приспособлений? Какое-то безумие!»

Мужчина стремительно преодолел все пространство моей клетки, оставив небольшое расстояние между нами. Он внимательно разглядывал меня, словно я была не человеком, а товаром, который можно выгодно продать. Отчетливо видела, как в его голове прокручивались шестеренки «дебета-кредита» и о возможной прибыли. Он уже прикидывал, что необходимо для этого сделать.

— Не удивляйся ты так, — мерзко усмехнулся он мне в лицо. — Раз ты перечишь своему господину, то должна научиться покорности иными методами. Ничего, ничего... Я сделаю из тебя куклу на выданье.

«Отвратительно! Как же мерзко», — мысленно разрывалась я от безысходности. Я сгорала от стыда, хотя говорил только мужчина.

— Тем более, сладкая, что нашему общему знакомому как раз такое и требуется, — мечтательно проговорил он своими тонкими губами. Его глаза горели, и складывалось впечатление, что еще немного, и он дойдет до пика удовольствия. — М-м-м, да-а-а! Это именно то, что нужно. Твой взгляд так непокорен, нам предстоит много работы над ошибками, но, к сожалению, это всё позже... Позже... Как печально, ты так не считаешь?

«Спи крепко, потому что осталось недолго», — со всей злостью и обидой подумала, не в силах ответить. Может, оно и к лучшему, ибо я чувствовала, что сейчас бы не сдержалась и сболтнула лишнего.

Вероятно, мой взгляд сказал намного больше, чем я могла бы предположить. Сначала он слегка нахмурился в непонимании, а затем его глаза затуманились, словно он потерял концентрацию. Такое ощущение, что он потерял нить разговора.

Мужичок, словно завороженный, тихо прошептал:

— Да, да. Сплю крепко, осталось недолго...

Я в немом шоке неотрывно смотрела на мужчину, который повторял одну и ту же фразу несколько раз. Он не мог остановиться, а я снова впала в ступор, забыв о боли. Мне нравилось наблюдать за этим мгновением, но в груди начала нарастать тревога от того, что если так продолжится дальше, то охранники начнут что-то подозревать.

«Это сделала... Я?» — мысленно вопила я, не находя адекватного ответа. — «Кто все-таки из нас двоих находился под гипнозом и чем отличался его от моего?»

Внезапно наваждение исчезло. Мужчина вновь нахмурился и быстро оглянулся на охранников, которые ожидали любого приказа от своего господина. Они не заметили ничего необычного, а моя голова в этот же момент опустела от всех мыслей. Волнение нарастало из-за того, что если это сделала я, то он всё поймёт.

Мужчина быстро собрался и приосанился, повернувшись в мою сторону. Он смотрел на меня, а я на него, ожидая вердикта и своей погибели. Но после недолгой паузы со злостью он прошипел:

— Ты останешься здесь на три дня без еды и воды, и ни единого слова, чтобы я не слышал! Ты меня поняла?

«Он не заметил? Как же так?» — думала я, ошарашенная от всего происходящего.

Я кивнула в знак подтверждения его приказа, пытаясь показать, что готова подчиняться. Не знаю, получилось у меня или нет, но он спокойно принял мой жест, развернувшись к выходу на сто восемьдесят градусов.

— Следите за ней, — зло приказал он вслед охранникам, вальяжно направляясь из помещения. Напоследок решив уточнить: — Но не трогать!

— Будет исполнено! — произнесли в унисон два огромных верзилы. Было очевидно, что одному из них я совершенно безразлична. В то время как другой определённо был недоволен последним уточнением хозяина.

Дверь закрылась, и мне снова стало трудно дышать от тесноты, спертого запаха и камня вокруг. Всю ночь меня мучили невыносимая боль и жажда. Я не могла даже пискнуть по приказу «хозяина», лишь тихо плакала в надежде, что это когда-нибудь закончится.

Видимо, у всего есть предел, и я наконец его достигла. В который раз сработал защитный механизм, выключив меня из этой агонии. Только в этот раз уже окончательно...

Глава 6 Беспокойный сон или мираж?

На удивление, с физической болью я смирилась. По крайней мере, спустя столько времени действительно возможно немного отрешиться от этого ада. Но как убрать всю тьму с души?

При каждом болезненном вздохе я мысленно кричала в пустоту: «Ненавижу. Ненавижу. Я всех уничтожу!»

Я не знала, кто моя цель. Кто повинен в моем положении и нынешнем состоянии. Без понятия, как попала в такую ситуацию. Да, я не ангел, было дело, переступала через гордость, чтобы подняться еще выше по карьерной лестнице. Я хотела большего, и мне было мало, однако покажите мне человека, который не хочет для себя толику благополучия? Каждый хочет только лучшего. Это естественно и это нормально. Необязательно совершать опрометчивые поступки, но и вовремя поймать свой шанс не зазорно.

Сейчас я была сбита с толку и не могла понять, что происходит. Мне иногда казалось, что всё это лишь реалистичный и очень болезненный сон. Или просто моя больная фантазия. Но все подобные терзания разбивались вдребезги о реальность. Боль, которая не прекращалась, была настоящей, и я по-прежнему чувствовала след от удара в живот.

— Проклятые тараканьи сущности! Сколько ни бей, они не исчезнут. Не исчезнут и не оставят в покое… Да, тут либо ты, либо тебя… Ненавижу, — в слезах шептала я, едва шевеля губами, когда под утро наконец смогла взять контроль над своим телом.

Пока я была в забытье, мне снился беспокойный и очень мрачный сон. Он взбудоражил всё мое нутро. Хотя даже в беспамятстве я ни на мгновение не переставала ощущать физический ад. Меня словно разрывало на части, и я не могла найти способ освободиться.

Из сна я поняла лишь одно: либо сошла с ума, либо оказалась в другом мире. К моему печальному сожалению, третьего не дано.

На рассвете, когда боль лениво и нехотя начала отступать, я начинала лучше соображать. По крайней мере, я могла уже рассеять туман отчаянья и думать. Да, определенно, у меня было время поразмыслить обо всем и переоценить жизнь в целом. Оказалось, что я лишь слабое, уязвимое и беспомощное существо. Я такая никчемная и бесполезная. И в этом мире я не смогу выжить, не став сильнее.

Девушка, чье тело я заняла, зовут Надия. Воспоминания были отрывочными и сменялись одно другим, как только я пыталась сфокусироваться на чем-то одном. Детство, юность и настоящее. Всё мелькало смутными образами, не в силах задержаться ни на миг.

Предполагаю, что таким способом мир всё же кинул мне кость для выживания. Правда, выкручиваться придётся из этой клоаки самостоятельно...

Я могу говорить и понимать чуждый мне язык, и от этого уже легче. Хотя я бы предпочла такой формат общения вообще исключить из моей жизни, да и мира в целом. Но кто бы меня послушал?

Родителей Надии убили еще в детстве, и малышка осталась совершенно одна. Хотя оно и понятно, кто допустит до власти юную наивную маркизу?

Не потребовалось много времени, как налетели «важнейшие» существа девочки. Родственники, как коршуны, накинулись на наследство девочки. Они разворовали всё, что плохо лежало, откусив даже больше. В итоге «Маркизат» погряз в долгах и попал в плачевное положение. Надия не могла ничего, лишь наблюдала за бесчинствами доселе любимых родственников. Ее дом постепенно рушился у нее на глазах.

В этом мире правит сила, и женщина может стоять у «руля». Однако юная дева не имела ни сил, ни опыта, ни поддержки. Она была слабеньким воздушником с еще меньшими ментальными способностями. Её родители подыскивали удачную партию для защиты своей дочери, но не успели даже этого.

Возможно, имя семьи будущего супруга помогло бы сохранить хоть каплю от того величия. Но когда девочка подросла, превратившись в прекрасную девушку, ее продали «любимые родственники» в графское захолустье. Выкинули на самую окраину континента после обучения в магической академии.

Но… Так ли это?

В воспоминаниях я не смогла увидеть завершение обучения, будто в какой-то момент ее история просто оборвалась. Это странно, так как обучение проходит десять лет, и за этот период идет консервация всех договоров и любых других обязанностей. Тем более, в момент поступления накладывается защитная печать академии, которая выполняет свои функции вплоть до самого выпуска.

Она могла после обучения объявить о своем праве, вследствие чего оставить за собой место главы. Не уверена, получилось бы у нее это провернуть, но раньше времени никто не мог посягнуть на этот пост. Особенно в ее случае.

С графством тоже возникало много вопросов. Как её смогли отправить без официального отречения?

Для смещения нужно не только подписать соответствующие документы, магически отвязать от себя артефакты рода, но и получить согласие высшего светлого. Даже если она номинально смещена, это не сделало бы её безродной. Такой графёнок, как рыбноглазый, в любом случае вошёл бы в семью маркизы. Но никак не она в семью графа.

Как они могли отдать девушку в семью ниже по положению?

Да, графство довольно богатое, так как находится на границе с морем и другими двумя континентами. Весь сбыт проходит через несколько семей, включая эту. Хотя «семьёй» её можно назвать с огромной натяжкой. Рыбоглазый является единственным членом немногочисленного семейства. От остальных он избавился в далекой юности. Таким способом он хотел избежать опасности в будущем.

Получается, только из-за выгодного расположения этого графства девушку смогли продать в семью с более низким статусом?

Не знаю, какая выгода была у графа от этого союза, раз он согласился на условия. Очевидно: девочку продали не по большой любви. Маркизы, в свою очередь, получали неплохой процент от продажи рабов с других континентов. А для себя отбирают самых лучших.

Какой-то дурдом! Рабы, маркизы, графы, интриги… Чтобы утрамбовать всё по полочкам и смириться с новыми обстоятельствами, потребуется не один день. Моя голова кипела от информации, благо, что боль практически исчезла. От последствий прошлой ночи остались только периодически всхлипывающий нос и мое истощенное тело.

За дверью послышались тяжёлые шаги, и через несколько секунд она отворилась. Я всё ещё лежала на полу, скрученная в бараний рог от ночных приключений. Тело до сих пор подрагивало, не в силах даже пошевелиться. Я безразлично ждала, что скажет это хозяйское отребье.

— Ну что, ночь вправила твою дурную голову? Не смей мне перечить, девчонка! У тебя нет прав говорить мне что-либо без разрешения. Если я скажу лизать пол, ты это сделаешь. Если я скажу ублажить мою псину, ты подчинишься, иначе ты так и сгинешь в этой темнице от невозможности оборота! — прошипел он, постучав носком сапога о мое плечо. Я не могла ничего ответить, лишь рассеянно смотрела в пустоту, не обращая внимания на слова этой падали.

— Слушай, Свар, а она, часом, не того? — с сомнением спросил второй охранник, который остался у дверей.

— Да что с ней случится? — надменно проговорил он и обернулся на своего собеседника. — Она ж и не могла обращаться, и воет как раз от этого.

— Это не значит, что на нее ваше состояние не распространяется! В этот раз всё как-то иначе. Ты же сам перевертыш, должен понимать, она вообще не реагирует...

— Не сравнивай меня с этой падалью, — с отвращением прошипел охранник по имени Свар. — Меня раздражает одна только мысль, что она может иметь зверя внутри!

— Несмотря на это, играться с ней тебе это не мешало, — нахмурился мужчина у двери и, развернувшись, вышел, ставя точку в разговоре.

— Свалилась на мою голову! Давно бы убил и дело с концом! Стража, перенесите девку на второй этаж в дальнюю комнату. Пусть служанки приведут её в порядок, — проговорил оборотень, не заставляя ждать своего напарника. — К ужину она должна быть готова.

— Как прикажете, господин Сварлинг, — в унисон ответили двое, что стояли у моей тюрьмы. Оказывается, за дверью стояли еще охранники, и они все слышали мою возню.

Говорить я не могла, но от агонии разворотила всё, что было в помещении. Они не могли не слышать моего воя и стенаний. Возможно, благодаря одному из них появился хозяин графства. Но они все слышали...

Глава 7

«Я всё запомню! Ничего не упущу! Как же я хочу засунуть им в глотку те копья, что они держат в руках!» — мысленно шипела и проклинала всё вокруг. К счастью, никто не мог слышать мои мысли, иначе я бы уже кончилась…

Раз это мир магии, необходимо быть в тысячи раз осторожнее. Я даже представить не могла, на что способны эти существа. Один из охранников, словно я ничего не весила, подхватил меня за пояс и с лёгкостью понес вверх по ступеням.

Подземелье оказалось не так глубоко, как могло показаться изначально. Необходимо пройти немного вперед до лестницы, и, поднявшись вверх, сразу можно выйти в неприметную дверь. К сожалению, даже такое расстояние для меня было бы непосильной ношей. Да я подняться бы не смогла, что говорить о преодолении такого расстояния...

Дверь вела в холл особняка графа, и в глаза сразу бросалась огромная лестница на второй этаж. Никогда бы не подумала, что путь в тюрьмы может находиться в центре главного зала. Там, где любой может пройти, независимо от положения в обществе. Мне всегда казалось, что такие помещения должны быть скрыты, подобно потайным комнатам, запертым на несколько замков.

— Ну и воняет от неё, — глумливо проговорил один, тот, что нес меня на одной руке.

— Даже отмытой её не тронул бы, — загоготал второй, принюхиваясь. Если бы я могла покраснеть, то, очевидно, сейчас была бы пурпурной. И нет, не от смущения. А от ярости!
Я не знала, сколько времени это тело находилось в темнице, и естественно, что сейчас не благоухала цветочками! Хм, с другой стороны, может быть, это и есть один из способов защититься? Конечно, есть особо не принципиальны индивидумы. По крайней мере, один из этих двоих не прочь провести время даже с таким немощным бревном, как я.

Но надежда умирает последней? Безусловно, нужно будет что-то придумать! Как-то выкрутиться из этой ситуации…

— Ой, в борделе не лучше подают закуски, — ответил мужлан без тени смущения. Они продолжали переговариваться о своих похождениях в заведения не столь презентабельные, а мне было плевать.

Первый поток возмущения прошел, и я смирилась со своими нынешними нюансами. Если бы могла, высказала всё, о чем думаю, и при возможности наглядно показала со всех ракурсов, где я их видела! Смущение — это сейчас последнее, что я могла бы почувствовать. Остались только мысли о моем плачевном состоянии и положении…

На теле не осталось живого места, а пустота внутри раздирала меня на части. Будто после этой ночи не осталось ничего, вырвав что-то очень ценное и важное. То, что доселе было частью меня, но теперь погрузилось куда-то глубоко внутрь.

Как только меня донесли до комнаты, стражник бросил мою безвольную тушу на пороге. Удар о пол перехватил дыхание, и я пыталась отдышаться, пережидая момент. Однако мужчина не обратил внимания на моё состояние и отдал приказ с таким высокомерием, словно он имел хоть какую-то цену в этом мире.

— Господин Тириан приказал отмыть и привести в порядок к вечеру, — произнес он, сально осмотрев всех в помещении. Казалось, что он выбирает себе цель на вечер. Как только он закончил осмотр, быстро покинул комнату, не обращая внимания на недовольство служанок.

Несколько девушек приблизились ко мне и с явным брезгливым выражением начали осматривать мое безвольное тело. Я могла только лежать на холодном полу, хотя постепенно начинала чувствовать кончики пальцев на конечностях.

Этот стражник даже не потрудился кинуть меня на ковер!

Я смотрела на них снизу, а девушки окидывали меня разными взглядами. Всё это казалось сном наяву. Неимоверно красивые женщины с острыми длинными ушами. У каких-то леди слегка выпирали клыки, а кто-то походил на человека. Или они людьми и были? Так или иначе, все это давало стойкое подтверждение, что я где-то очень далеко от привычного мира.

— Это та самая? — зашептала одна из девушек, обладающая миниатюрными чертами лица и заостренными ушками. Самое яркое впечатление вызывали у нее наивные зеленые глаза. В них отражался хвойный лес и бескрайнее любопытство ко всему новому. Похоже, благодаря невинной глупости она как раз попала в такое положение.

— Тише ты! — шикнула на неё другая. Она отличалась горделивым взглядом и яркими рыжими волосами. — Не видишь цвет её волос?

— Видим мы, госпожа Далия. Всё мы видим, но всё же… — мечтательно вздохнули темноволосые девы, которых было практически не отличить друг от друга. У них мимика, жесты, абсолютно всё было идентичным, будто смотришь в зеркало.

— Даже не надейтесь, господин Каррим Веритаариарр никогда на вас не обратит внимания, — рассмеялась рыжеволосая прелестница. — Я бы предпочла никогда не иметь такого опыта. А вам, как посмотрю, только в радость...

— Почему ты так категорична? Раньше ты сама часто бывала у него, — завистливо ответили близняшки в унисон.

Девушка поморщилась от их мечтательных вздохов. Её словно целиком и полностью захватили нахлынувшие воспоминания, вздохнув, она прислонилась к стене. Очевидно, что ей претила мысль вновь оказаться у этого «господина» Каррима, однако спорить с ними не намеревалась. Рассматривая свои ноготочки, она всем видом показывала, что им не о чем больше говорить.

— И что с того? Разве не очевидно, что это лишь из-за схожего цвета наших волос? — с улыбкой сказала она, кивнув в мою сторону головой. — С тех пор как она появилась, он больше никого не подпускает. И слава светлому…

— Так-так, а что это вы тут столпились? А ну-ка, быстро собирайтесь! Быстро, я сказала! — в помещение вошла женщина, на ходу раздавая команды. Её речь была с большим акцентом, но сразу было видно, что она здесь главная. Все девушки тут же замельтешили и отстранились от меня, как от прокаженной.

«Неужели меня продали в бордель?» — мелькнула тревожная, но на данный момент очень здравая мысль. — «Но в том полузабытье всё было немного иначе. Вот же настоящий дурдом, поди разберись во всем этом!»

— Она же ещё несколько дней не сможет нормально мыслить, не то что выполнять приказы. Что делать? — спросила одна из них, самая юная и наивная девчушка.

— Тише ты, — шикнула на неё старшая. — Сначала ее надо занести в ванну. А ты чаво стоишь, лупоглазишь? Дверь закрывай и корыто набирай, нечаво другим концерт показывать.

— Да-да, мы быстро! — отозвались близняшки, подбегая к двери, что была раскрыта настежь. Как только она захлопнулась, на полу стало даже комфортнее лежать, почти ниоткуда не поддувало.

— А-я-яй, бросил, как мешок с зерном! — презрительно цокнула она языком, ругаясь на моих сопровождающих. — Давай, девонька, погоди немного… Сейчас-сейчас. Ты помогай, а то как я сама-то справлюсь? — деловито проговорила она, перехватывая меня покрепче. Очевидно, помощь ей не требовалась, так как она с легкостью обхватила мою тушку и помчалась в ванную. — Дверь открой, ну чаво ты как впервой? Всё самой вечно надо делать!

На последних словах женщина, как матёрый разбойник, открыла дверь с ноги, ни на секунду не остановившись.

— Очу…меть…

— Девонька, ты давай-ка, расслабляйся. Ничего-ничего, всё пройдёт, но тебе рано говорить, — вздохнула женщина, периодически причитая. Когда наши взгляды пересекались, она ласково улыбалась. — Знаю, что больно, но ты постарайся уж. Не тронем мы тебя, хватит сжиматься, только хуже делаешь! Сейчас водичка с травами расслабит, и легче станется.

 Дорогие друзья! Приглашаю Вас в иторию замечательного автора

Аннотация:

Я оказалась в новом прекрасном мире, в теле толстушки, которую муж сослал, с глаз долой, в дальнее поместье, где нет вообще ничего, а люди злые, бедные и похоже, что и не люди вовсе. А если не люди, то кто?

Стойте, а мой муж-то сам человек? А я?

Глава 8 Мимолетное спокойствие и тишина

Женщина была старше всех девушек в комнате, но не менее привлекательной. Изначально ей можно дать около тридцати лет, но, когда наши взгляды пересекались, это казалось ошибочным мнением.
Каштановые локоны развивались при ходьбе, и женщина постоянно сдувала одну непослушную прядку с лица. Её яркие нечеловеческие глаза цвета серебра, аккуратный нос с лёгкой горбинкой на переносице притягивали взгляды. Она давала стойкую ассоциацию с ведьмочкой: непокорная, свободолюбивая, местами капризная. Та, кто делала, что пожелала, и никогда не оглядывалась на других. Такие женщины не склоняли головы перед другими и уж тем более не служили.
Что же она здесь забыла? Это вызовало стойкое несоответствие между реальностью и фактами…

— Благо… дарю…

— О нет-нет, госпожа, — насмешливо ответила она мне, водружая мою тушу в чан с водой. — Вам не стоит сейчас говорить, постарайтесь немного отдохнуть. Так, а ты чаво тут стоишь? Иди к остальным и собирайся! Нечаво мне тут, я сама справлюсь.

— Но как же так? Я могу помочь, госпожа.

— Та ну тебя, немощную. Самой помощь нужна, иди!

— Как вам будет угодно, госпожа Тэя, — покорно проговорила девушка сквозь зубы, удаляясь из комнаты. Она слегка поморщилась от обращения к госпоже. Складывалось впечатление, что Тэя украла ее место и не заслуживает таких почестей.

«А змеи, видимо, во всех мирах одни и те же», — презрительно хмыкнула я мысленно. Что странно, с первых мгновений я не чувствовала угрозы от Тэи, а вот от этой служанки у меня свербит всё нутро. Предаст и напакостит. Сомнений нет, та еще гадость!

Как только мы остались вдвоем, я расслабилась окончательно и погрузилась в процесс. Она дала какой-то давно забытый мне уют и тепло. Это было странно, но я не стала сопротивляться этим ощущениям.

Женщина мельтешила вокруг, периодически подливая что-то в воду. Я провела в ванне около часа, отмокая и впитывая лекарственные травы. Тело начало постепенно восстанавливаться, а меня совсем разморило. Я несколько раз засыпала, погружаясь в полузабытье. Было так хорошо и уютно, заставляя затуманить боль ночи. Меня совсем не заботило, сколько времени прошло и как поддерживается одна и та же температура так долго.
Как по часам меня поили отварами и настойками, которые понемногу рассеивали туман в голове. А от последней дурно пахнущей жижи мое горло загорелось огнем, после чего в комнате послышался звонкий девичий крик.

— Вот, девонька, так намного лучше. Всё, что могла, я сделала, но полностью последствия пройдут через несколько дней. Изверги! Оборот — дело такое, нельзя это прерывать и запрещать тоже нельзя, — покачала она головой, ругаясь на чём свет стоит. Я ошарашенно смотрела на женщину, меня смутил тот контраст при посторонних и когда мы оказались вдвоем.

— Вот это да… Мое горло… Погодите, что это значит? — просипела я, схватившись за горло, совершенно не понимая, о чем она говорила. Я ошарашена, что мои связки так быстро начали восстанавливаться. В обычном случае потребовалось бы как минимум не меньше месяца полного покоя. — Вот это магия! Ах, вот же… У меня туман в голове, и я плохо сейчас соображаю.

— Как же так, а мои настойки? Хотя да, девонька, ты права. Я говорю о вашем обороте. В полнолуние вам запретили выпустить зверя, и вот результат. Это хорошо, что вы так и не смогли обернуться раньше, иначе там с ума сойти недолго. Вы старайтесь меньше возражать господину, и он не будет вас трогать. Он быстро устает от одних и тех же игрушек, и тогда вы сможете спокойно жить, — произнесла она наставительно и тут же нахмурилась от своих слов.

— Но он сказал, что я приглянулась Карр…

— Ах, и чего же о нем говорить? Пакостник! Я служу вам с самого рождения, и он лишь с побочной ветви! Я всегда вашему папеньке говорила: не к добру он смотрит, и вот результат! — зашипела она, ругаясь. Она очень долго и упорно убеждала меня, что всё не так плохо. Однако глаза ее выдавали с головой.

Мое положение на грани, точнее, тело девушки, в которое я попала. И этот Каррим — основной виновник торжества.

Тэя старалась отвлечь меня от всех тягот, было видно, что она беспокоится о девочке как о своей родной дочери. Или как о родном человеке… Существе? Но что греха таить? У женщины прекрасно получалось облегчить мое состояние. После череды процедур я действительно почувствовала себя намного лучше. Мышцы постепенно расслаблялись, и напряжение угасало. Это придавало уверенности, что я выйду из этой комнаты на своих двоих.

— Неча! Не стоит так смотреть, девочка. Лучше слушайтесь, и, возможно, проживёте долго, — осуждающе поцокала она, впрыскивая из флакончика мне на ссадины какую-то жидкость.

— Почему же меня тогда до сих пор не убили? — сипло задала мучавший вопрос. Всё-таки настойка жижи была действенной, и горло уже не так резало. — Разве я не опасна для него только одним существованием?

— Нельзя, договор же. Всё не так просто, девонька, твой папа многое не смог, но в этом он тебя не тронет. Хотя вот подпортить вам жизнь запросто. О таком не было прописано. Он, пока не найдет то, что ему надо, не отступится, — шепотом пролепетала она, покачав головой. Она говорила отрывисто, не акцентируя внимания на чем-то одном, словно это всё это само собой разумеющееся.

— Да говори как есть... Прошу. Я же вижу, что хочешь. Я вроде взрослая девочка… Для меня же лучше, если не будешь умалчивать, — хмыкнула, запрокидывая голову и погружаясь глубже в воду. Мои руки были как деревянными, но, по крайней мере, мне уже удавалось держать чашку, не опрокинув ее.

— Я давно служу вашей семье, а как вы родились, так и стала вашей нянечкой. Не уверена, что отступится, дорогая. Он слишком давно на вас облизывался, и сдерживали его только ваши родители. Но дурак сам не знает, чего хочет, — вздохнула она, сдаваясь под натиском моего взгляда.

— Как интригующе! А к чему меня готовят, не подскажете? — прищурилась я, прекрасно понимая, что не интеллигентные беседы вести будем, да и не чайные церемонии устраивать.

— Вы, девонька, не совсем прислуга в этом доме. Хоть вы и не госпожа, но выше нас, — задумчиво ответила она, так и не дав ясного ответа. — Как же не знать-то? Все знают, что сегодня будут знатные гости, праздник какой-то. Они на это хоть куда, лишь бы развлечься. Но вы не лезьте на рожон, будьте в тени, а то всё плохо кончится.

Женщина резко приблизилась и схватила меня за руку, с мольбой посмотрев прямо в глаза.

— Не перечьте больше, я слышала все ваши стоны и крики. Я даже приблизиться не могла, штобы передать хоть каплю целительной магии! Вы не представляете, как было тяжко ощущать ваши мольбы, но без возможности помочь. Прошу вас…

— Сколько я там находилась? — уточнила я, пытаясь понять, сколько мучилось тело до моего попадания.

— Без малого три дня! Там ведь магия не действует. По крайней мере, в подземелье не у каждого есть допуск, — покачала она головой.

— Подожди, как же? Дверь находится в холле зала. Каждый может ее увидеть, — проговорила я, сомневаясь в каждом ее слове.

— Таки конечно! Чаво это ему скрывать свои подземелья? — возмутилась она, всплеснув руками. — Тама же целый лабиринт. Без разрешения заблудишься, а не то таки стражи загрызут.

— Какой лабиринт, Тэя? Одна дорога там была и лестница поблизости. Стражники устать не успели, как я у вас оказалась.

— А ты как думала? — рассмеялась она в ответ на мой глупый вопрос. — Всё так просто не может быть! У него рабов целое поместье, а под землей еще больше! Конечно, всё будет скрыто от глаз посторонних.

— То есть я видела только то, что мне позволили? — задумчиво проговорила я. Если там целый лабиринт, то, возможно, и выход есть? Хотя она заговорила о рабах, получается, я тоже рабыня?

Скорее всего, если меня сдерживает магия или еще какие приблуды, покинуть поместье будет затруднительно. Тот несуразный мужчина в костюме отчётливо дал понять, что я в его власти и он может сделать всё, что только пожелает.

Вот что удивительно… Получается, рыбноглазый — мой номинальный хозяин? А реальную цену надо мной имеет именно какой-то мужчина из побочной ветви? Более того, я не видела его в обрывках воспоминаний, когда была в подземелье. И сейчас тоже, когда погружалась в сон.

PS от автора. Эхх, даже у авторов бывает, что поскорее хочется начать ту часть истории, которая, по его мнению, самая интересная и захватывающая... И вот у меня она тоже есть. Мои мысли то и дело перескакивают именно туда, и так хочется поскорее организовать встречи...)

Хотела поблагодарить Вас за реакцию: комментарий, сердечко, подписка. Всё это очень мотивирует писать проды чаще. Удачи на пути жизни! С любовью, Рина)