Амазонка командора

Бьянка Ферреро

— Убью Филицию, заразу! Какой чёрной дыры она не сказала, что здесь нет нормального асфальта, а только дурацкий гравий?

Тонкие дизайнерские шпильки, как и колёсики чемодана, утопали в том, что, по идее, должно называться «дорога». Глухая злость брала на подругу, пригласившую погостить. Но засада с обувью была не главной. Первостепенной по важности проблемой являлась другая, а точнее — два десятка накачанных загорелых проблем с отлитыми словно из бронзы торсами, гигантскими литыми грудными мышцами и ручищами с моё бедро.

— Мадемуазель, разрешите вам помочь? — Одна из «проблем» текуче скользнула передо мной и ослепительно белоснежно улыбнулась. Капельки пота словно масло блестели на безупречном мужском теле.

Филиция предупреждала, что на основном острове, куда садятся рейсовые корабли, располагается филиал военной Академии Космофлота, но я как-то не предполагала, что молодые кадеты в наше время выглядят вот так. Я сглотнула слюну и неловко пошутила:

— Чемодан, может, вы и возьмёте, а меня кто понесёт?

— Я могу и вас понести. — Красавчик даже демонстративно напряг грудь, намекая, что он-то сможет.

Кто бы сомневался.

— Я возьму чемодан, а вы возьмёте меня, как в детской сказке?

Я всё ещё надеялась отшутиться и одновременно оглядывалась, пытаясь сообразить, в какую сторону двигаться дальше. Филиция сказала, что от площадки для посадки звездолётов до причала метров триста, не больше. Но в какую, космос задери её, сторону, разумеется, не упомянула! Нет чтобы встретить! Тоже мне, лучшая подруга…

К сожалению, наш непродолжительный диалог с кадетом активировал его однокурсников побросать лопаты и прочие инструменты и подойти ближе.

— Ох, малыш, если ты хочешь, чтобы тебя «взяли», выбирай любого, после отбоя будем у тебя в комнате, — подмигнул только-только подошедший парень, явно приняв меня за такую же кадетку, и многозначительно поиграл бровями: — Или тебе нравится сразу с несколькими? Мы и такое можем провернуть, лишь бы дама осталась довольной.

Щекам стало нестерпимо жарко, стоило шестерёнкам в мозгах закрутиться и понять, что мне только что предложили.

 — Я… э-э-э… как-нибудь в другой раз, — пробормотала, делая шаг назад и поправляя летний шарфик.

Вроде никто насиловать не собирается, но всё равно под перекрестием столь жарких взглядов почувствовала себя неуютно. Шаг, другой с подтягиванием чемодана к себе…

«Увеличиваем расстояние между этими шикарными половозрелыми самцами и тобой, Бьянка, и ищем табличку, в какую нам сторону. Похоже, всё-таки ты не в том направлении прошла эти треклятые триста метров. Вот так, шажок, ещё один».

— Мне бы только понять, в какую сторону причал…

Бронзовые статуи замерли, и я уже обрадовалась, что меня никто не будет преследовать, как проклятый каблук зацепился за гравий, и — я стремительно полетела спиной назад.

— А-а-а!

Краем глаза я заметила, что ребята синхронно дёрнулись, чтобы меня поймать, но ещё раньше чьи-то крупные горячие ладони легли на талию и играючи вернули в вертикальное положение. Лёгкие наполнились мужским ароматом с отчётливыми нотками эвкалипта и древесной коры.

— Гражданочка, — низкий тембр раздался над левым ухом, — это не место, чтобы раздвигать ваши ножки, какими бы прелестными они ни были.

Как назло, я попыталась переступить, но гравий…

Ненавижу гравий!

— Что?! Почему…

«Почему вы позволяете себе говорить со мной в таком тоне?» — хотела возмутиться, но меня подхватили под локоть и резко крутанули на себя.

Обладателем глубокого голоса оказался мужчина в кобальтово-синем кителе со множеством золотых шевронов и аксельбантом на левом плече. Узкая талия особенно чётко выделялась даже в форме на фоне широченных плеч, крупные скулы, светлые, как лён, брови и немного крупноватая челюсть, но ему шло. Однако больше всего меня поразили насыщенно-яблоневые радужки с пульсирующими вертикальными зрачками. У-у-ух, никогда такого цвета глаз не видела.

— Потому что это — территория военной Академии, — спустил меня с небес на землю всё тот же обладатель шикарного баритона. — Ваше присутствие здесь неуместно. Если ищете себе партнёра для спаривания, поезжайте на другой остров, а ещё лучше — идите в ночной клуб куда-нибудь на Тур-Рин.

На секунду я лишилась дара речи.

Вот же хам солдафонистый! Какого ещё «партнёра для спаривания»?! Да я вообще от этих юных озабоченных качков сбежать пыталась! Заблудилась я! Тут даже табличек нет!

Не успела я возмутиться столь грубому ответу, как меня вновь развернули, словно пластиковую куклу, и подтолкнули в ту сторону, где располагалась площадка для звездолётов.

— И антиграв для своего чемодана возьмите уже, гражданочка, а то смешно смотритесь. Не дело девушкам тяжести таскать, а в наше время такой трюк для привлечения мужского внимания — уже пошлость.

Смешно смотрюсь? Пошлость?!

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы высказать этому зеленоглазому, что будь моя воля, взяла бы антиграв сразу, но в этот момент взгляд проследил направление, куда указал офицер, и наткнулся на целую стопку лежащих под навесом сияющих боками антигравитационных платформ.

Шва-а-арх!

Как же я сразу их не заметила? Ну как?.. И в метре от навеса стоял столб со множеством подписанных указателей. Внезапно я почувствовала себя полнейшей дурой, но, к счастью, этот главный не требовал с меня извинений за вторжение на вверенную ему территорию. Я глубоко вдохнула и выдохнула, подхватила чемодан за ручку и двинулась в сторону антигравов, а за спиной пронеслось:

— Так, раздолбаи! Взяли лопаты и копаем. Кто отвлечётся на секунду даже отлить до конца вечера, получит вне очереди три наряда карцера. Все поняли?

— Так точно, сэр!

— Не слышу!

— Так точно, командор Грешх-ан!

Фу, какой же всё-таки солдафон противный. Терпеть не могу таких мужчин, которые дорвались до власти и пользуются ею направо и налево.

Кожа в тех местах, где крупные ладони касались сквозь одежду, горела, но я старалась об этом не думать. Этот командор — просто мерзкий мужлан, который сдавил меня слишком сильно.

***

Командор Грегори Грешх-ан

Голова ректора юнисского филиала Академии Грегори Грешх-ана болела вот уже который день: неприятности сыпались как бесконечный метеоритный дождь.

Поставки с сырьём-изолятом и очень нужными микропроцессорами задерживались на квартал. То операторы несли какую-то чушь, что не могут найти подходящий космический транспортник, то корабль имелся в наличии, но пилот нужного класса взял увольнительную. Грегори Грешх-ан готов был бросить всё и лично перегнать транспортник, благо имел соответствующую лицензию, но ректор нужен был на планете.

Как назло, звезда Соло, вокруг которой вращалась Юнисия, вошла в пору магнитных бурь. Обычно её весьма успешно сдерживала стабилизирующая сфера, поддерживаемая старшими офицерами Космофлота, но и тут они вовремя не успели сделать работу — слишком большая часть излучения просочилась в этом сезоне, и парящие на магнисе острова Юнисии начало потряхивать. От мелких землетрясений возникли проблемы с инфраструктурой и доставкой пищи на острова гражданских. Это можно было бы пережить относительно безболезненно, если бы население Юнисии так стремительно не увеличивалось.

Вишенкой на торте всеобщего безобразия стало вопиющее непослушание кадетов и многочисленные драки в последние недели. Никогда такого не было — и вот на тебе!

Громкий стук в дверь отвлёк Грегори от невесёлых мыслей.

— Командор, разрешите доложить? — Адъютант вежливо кашлянул и покосился на заваленный документами стол высокого начальства.

— Разрешаю, — со вздохом ответил командор Грешх-ан. —  Мигель, давай только быстро, а?

Исполнительный и во всех смыслах отличный адъютант закивал.

— Разумеется, сэр, я не отниму много времени. Вы просили узнать по поводу сырья-изолята.

— Известны наконец сроки поставки?

— Нет, сэр… Я связался с оператором главной станции Космофлота, и мне сообщили, что транспортник даже не вылетал.

Грегори скрипнул зубами. У командора были очень натянутые отношения с генералом Хестером, но это уже попахивало личной местью старого пердуна.

— Дальше.

— Среди кадетов седьмого курса вчера произошла драка…

— Карцер на пять суток.

— Само собой, но тут такое дело… Пострадали казённые коммуникаторы.

Командор шумно выдохнул. Когда у планеты жидкое магнитное ядро и она вращается вокруг звезды-магнитара, любая нормально работающая техника — на вес золота.

— Снова микропроцессоров не хватает?

— Нет, техники говорят, что ещё несколько не перегоревших для коммуникаторов есть, но изолирующий материал…

— …отсутствует, а корабль с сырьём даже не тронулся в нашу сторону.

Грегори помассировал указательными пальцами гудящие виски. Как же всё некстати… И драки эти! Сколько можно? Он же в предыдущий раз им доступно объяснил, что зачинщики будут сурово наказаны.

— Ещё что-то?

— Да, сэр. Кадеты, которым вы поручили выкапывать ямы…

Командор Грешх-ан сорвался с места, больше не слушая адъютанта. Со стороны рытьё земли могло бы показаться бессмысленной солдатской работой, но только не на Юнисии. Здесь надо было в кратчайшие сроки между землетрясениями вырыть ямы и закрепить опоры под трубы. Продукты между летающими участками земли на Юнисии доставлялись по принципу пневмопочты, и, к сожалению, из-за нестабильности Соло одна из таких линий на днях рухнула. Если не восстановить всё в кратчайшие сроки до следующей тряски островов, начнётся голод.

Уже издалека Грегори увидел розововолосую проблему, а ветер принёс в его сторону острый запах доброго десятка возбуждённых молодых кадетов. Молоденькая эльтонийка в штатском — в глаза бросались точёная фигурка, золотистая кожа, аппетитная попка в ультракоротких шортиках и хвостик с мягкой малиновой кисточкой — откровенно флиртовала с курсантами. А ещё этот шарфик на шее. Ну точно — модница.

Юнисия — многорасовая планета. Обычно ректор всегда относился к представителям разных рас непредвзято и был предельно корректен, но конкретно взятая эльтонийка сейчас оправдывала все худшие слухи. Сногсшибательно красивая девушка держала в руках чемодан; она явно ещё не разместилась на Юнисии, но уже вовсю клеила молокососов.

Грегори ускорил шаг, зубы свело от её звонкого голосочка:

— Я как-нибудь в другой раз, мне бы только понять, в какую сторону причал…

Ух, как же ректор Грешх-ан терпеть не мог гражданских красоток на территории военной Академии! Была бы его воля, запретил бы им вообще здесь появляться! Только отвлекают… Увы, нормальная площадка для посадки и взлёта космических кораблей была оборудована лишь на центральном острове, где располагались учебные и жилые корпуса Академии.

Стоило подойти поближе к эльтонийке, как она ещё и запуталась в своих длинных стройных ножках и начала падать. Рывок — и беззащитная принцесса оказалась у него в руках. Разумеется, никакого «спасибо» ректор не услышал, зато почувствовал лишь массу возмущения и недовольства. В итоге высказал красотке всё, что думает по поводу её поведения: вообще-то курсанты — не мальчики на одну ночь! Да, он никогда не ставил палки в турбины личной жизни юных разгильдяев, но лишь до тех пор, пока это не мешало службе.

Девчонка фыркнула и засеменила в сторону навеса с антигравитационными платформами, крутя сочной задницей в шортиках, больше походивших на форменное издевательство над двадцатилетними умами. Вот как им теперь со стояками работать?

Гаркнув и пригрозив карцером в который раз, командор, чеканя шаг, направился обратно в кабинет. О том, что на внутренней стороне бедра почему-то ощущается фантомное прикосновение одной маленькой шелковистой кисточки, он старался не думать.

Бьянка Ферреро

— Мужики — диктаторы! Вначале ты соглашаешься на официальные отношения, а когда решаешь завести ребёнка, они уже начинают качать права и требовать бросить работу и сменить планету! Оглянуться не успеешь — ты уже босая и беременная у плиты, и выйти в люди запрещено! — бормотала подруга, подливая себе красного вина. — Бьянка, ты будешь?

Я лишь отрицательно покачала головой, улыбнувшись уголками рта. Когда подруга перебирала с алкоголем, она всегда пускалась в пространные размышления о нелёгкой жизни эльтониек.

— Нет, правда! — продолжала искренне возмущаться Филиция, слегка запутываясь в собственной логике: — Только позволишь себя окольцевать, как ты уже всё должна! Это, пятое, десятое, тьфу! Вот я Софосу «да», между прочим, не сказала, а он — всё равно тиран и деспот! Вечно норовит всё решить за меня! У-у-у…

— Но чтобы забеременеть, всё равно нужен мужчина.

Я уже две недели отдыхала на частном острове подруги, и, как обычно, наш разговор свернул на тему того, что я хочу дочку.

— Что тебе, мужиков вокруг, что ли, мало? — Филиция взмахнула рукой, очерчивая уютный полумрак застеклённой веранды, и тут же поправилась: — Ну, на этом острове их, конечно, нет, но на главном — целая военная Академия, выбирай любого! Главное, когда дело сделано, не говорить им про ребёнка, а если уж сказала — не позволять сесть себе на шею, а то начнётся: «ты должна», «ты обязана», «будет так, как сказал я!».

— Они все существенно младше. — Я вздохнула и отпила немного из своего бокала.

Тихий вечер, изысканный цветочный букет вина и лучшая подруга, пускай и слегка захмелевшая, что может быть лучше?

— И что с того? Совершеннолетние же. У тебя на лбу, что ли, «шестьдесят два» написано? Твоя внешность позволяет даже курсанткой прикинуться.

Я фыркнула. Нет, с «курсанткой» подруга явно палку перегнула. Ну где я, а где те молодые, пышущие энергией парни?

— Чего фырчишь?! Ты современных курсанток видела? Во-о-о и во-о-о. — Она замахала руками, очерчивая, по-видимому, раскачанные метровые плечи и крепкие фигуры девушек-кадеток. — Да ты на их фоне вообще девочка-девочка! А юные любовники — в постели, наоборот, самый огонь! Да ты и наверняка сама знаешь.

Я лишь неуверенно покачала головой и по привычке плотнее закуталась в шаль. Перед глазами встали разгорячённые сильные мужские тела, которые я увидела в первый день пребывания на Юнисии. Шикарный генофонд! Кто бы лет «дцать» назад рассказал, что на границе Федерации Объединённых Миров такие мальчишки пропадают? Вот только у меня было два «но».

Во-первых, как ни крути, разница в тридцать-сорок лет с ребятами имелась. И пускай для эльтонийки шестьдесят два не возраст — особо активные и в сто шестьдесят два молодых любовников заводят, — для меня рассматривать кого-то из кадетов на роль будущего отца ребёнка было некомфортно.

Во-вторых, проблема заключалась ещё в том, что хотелось бы найти мужчину, к которому я испытывала бы чувства. Хотя бы влюблённость… А впустить в интимное пространство первого встречного и тем более от него беременеть — не моё.

— А если начинаются эмоции, — подхватила Филиция, будто прочитав мои мысли, — то они это чувствуют, как акулы — кровь, и мгновенно превращаются в собственников-манипуляторов! Вон взять моего хотя бы! Как узнал, что я забеременела, тут же принёс брачный контракт, оценил меня словно вещь, да ещё и нагло вписал, что я ему там должна в случае развода…

— Но ведь Софос потом извинился.

— Всё равно ведёт себя как диктатор! — Подруга пьяно подняла палец высоко вверх.

«Собственник-манипулятор, тиран и деспот» показался на деревянном настиле широкой веранды за левым плечом подруги. Мужчина бесшумно подошёл к Филиции со спины, пока она продолжала жаловаться на судьбу:

— Посмотри хотя бы на этот остров! Вот я просила его покупать? Нет. Коттедж такой просила? Нет! А он взял и сам всё решил…

«Тиран и деспот» наклонился и вынул бутылку красного вина из рук подруги.

— Но ты же сама сказала, что не против, чтобы наши девочки провели каникулы где-то вне Эльтона.

— Да, но я имела в виду Зоннен! — воскликнула Филиция и попыталась отнять драгоценную жидкость. Увы, Софос оказался проворнее. Он ловко отставил предмет, а сам подхватил жену на руки. — Тебе уже хватит, дорогая.

 — А я хочу-у-у! — взвизгнула эльтонийка, пытаясь выкарабкаться из мужских рук, но Софос был, разумеется, сильнее. Он поднял ношу чуть выше, прижал к груди крепче и неожиданно подмигнул мне: — Бьянка у нас будет гостить столько, сколько захочет, вы ещё наговоритесь. А на дворе уже почти ночь, пора спать. Иначе ты завтра опять будешь ворчать, что не выспалась.

— Не высыпаюсь я из-за тебя, изверг! Сколько можно меня лапать…

— А кто первой начинает?

— Поставь меня на место!

— Впереди ступеньки, ты сама не доберёшься.

— Поставь, кому говорю! Мы даже не женаты!

— Всё потому, что ты три раза отказывала мне.

Я с улыбкой смотрела на перебранку этих двоих и немножко завидовала: вот бы мне найти такого мужчину, как у Филиции. Как однажды созналась подруга: «Таких, как Софос, — один на миллион», — и в целом я была согласна.

На Эльтоне царит жёсткий матриархат, и мужчины по своей воле на планету не суются. А у нас имеется одна генетическая особенность: мужчину какой бы расы эльтонийка ни выбрала, на свет всегда появляются лишь очаровательные девочки-эльтонийки. Таких мужчин, как Софос — кто бы пошёл на все уступки и терпеливо ждал, когда любимая женщина наконец-то скажет «да» и сама переедет жить на его планету, — я больше не знала.

В этом плане Филиция была права: мужчине нельзя показывать свои слабые стороны и привязанности. Даже намёк на то, что он тебе нравится, обернёт в свою сторону и начнёт продавливать: «Ты не сможешь вырастить ребенка одна», «Девочке нужен отец»… Но стоит эльтонийке поверить в слова мужчины и перебраться на его родину, как она тут же станет бесправной жительницей, запертой в Мире, где муж на законных правах может отобрать дочь. А ведь для этого мужчине даже власть имущим не надо быть — любая планета всегда на стороне своего чистокровного гражданина. Плавали — знаем. Сколько я таких ужасных историй слышала — не сосчитать.

Потому многие эльтонийки и выбирают амплуа бессердечных тварей и женщин лёгкого поведения. Всё лучше, чем опасаться, что на тебя откроют охоту.

Но дочку-то хочется. А от кого?

Кадет Космофлота мог бы быть отличным вариантом, но увы. Ко всему, почти все курсанты, которых я встретила на главном острове, оказались ларками… А с ними я точно связываться не хочу — можно влипнуть похлеще, чем с цваргами. Слишком уж своенравны и непреклонны мужчины этой расы. Не зря же ведь говорят «упрям, как ларк, и пустыню на своих двоих перейдёт».

Я вздохнула, отставила бокал с вином, замоталась в шаль покрепче и вышла с веранды. Ночи на Юнисии тёмные, звёзд на небе мало, зато шум прибоя изумительный.

Бьянка Ферреро

Я подошла к песчаному берегу и прислушалась. Юнисское море даже на звук отличалось от морей любого другого Мира Федерации: обычно шум прибоя способен заглушить крики ночных птиц, но здесь океан лишь шелестел, ударяясь о берег крупными туманными сгустками. Будто заботливая нянечка, он нашептывал сказки разыгравшимся детям.

Юнисия — одна из особенных планет Федерации Объединённых Миров, и не столько потому, что находится далеко от основных космических трасс и густонаселённых галактик, сколько из-за особенностей самой природы. Кому, как не мне, ландшафтному дизайнеру с многолетним стажем, оценить парящие в облаках острова?

Магнис — удивительное по свойствам вещество — на молекулярном уровне соединяется и с водой, и с землей и приближает природу планеты к фантастическому сну. Острова, как объяснила подруга, здесь парят за счёт магнитных полей планеты, периодически чуть-чуть опускаясь или поднимаясь. Растения давно подстроились под мелкие землетрясения: невысокие, с развитой корневой системой, любящие влагу и очень-очень пушистые.

Я шагнула ближе к краю берега и утонула по щиколотку во влажном песке, от чего стайка крошечных белых крабиков вылезла из норок и веером разбежалась в разные стороны. Днём дымчатое разреженное море переливалось лиловыми, персиковыми и кремовыми оттенками, а сейчас напоминало синие чернила.

Я оглянулась на дом Софоса и Филиции и, убедившись, что за мной не наблюдают, сбросила балетки и шаль на песок. А в следующую секунду разбежалась и не раздумывая рыбкой нырнула в мягкие клубы тумана. Тонкое шифоновое платье и бельё под ним мгновенно намокли.

Когда подруга узнала, что мне нравится купаться в местном разреженном море, она заботливо запросила у Академии специальный плавательный костюм — мех-лев. Он состоял из синтетических нитей, пропитанных молекулами магниса, благодаря чему надевшего мех-лев выталкивало в верхние слои моря. Плавание в такой вещи становилось безопаснее и по ощущениям напоминало, скорее, парение в облаках, но мне нравилось именно плавать, поэтому я с удовольствием гребок за гребком погружалась всё ниже и ниже.

Первый слой податливого густого пара буквально разошёлся подо мной, переходя в более концентрированную и вязкую воду, то тут, то там попадались лакуны воздуха, но мне всё еще было этого мало. Гребок, другой, третий — и я уже там, где даже воздушных пустот мало — плотная вода. Именно тогда, когда я почувствовала, что лёгкие горят от недостатка воздуха, зажмурилась и перешла на жаберное дыхание.

Очевидно, плавание — моя тайная страсть — передалось по генам от отца-миттара. Мама никогда не скрывала этого и не отнекивалась.

— Когда решишь заводить ребёнка, выбирай кого помягче характером — миттаров, например, — советовала мама. — С ними проще всего потом договориться, и они обычно не преследуют, в отличие от тех же ларков или цваргов, а гены дочь всё равно унаследует эльтонийские, раса мужчины не важна.

Она оказалась почти права.

Жабры на шее у меня всё-таки проступили.

На Эльтоне любой признак нечистой крови резко осуждался, поэтому всю жизнь я носила шали и шарфы, но, вопреки общественному мнению, свой недостаток я обожала и на Юнисии по ночам получала настоящее удовольствие от плавания.

Вода подо мной засветилась. Я добралась до ушедшего под воду острова, который, по всей видимости, когда-то находился существенно выше — над уровнем поверхности планеты. Про эту находку я как-то аккуратно расспрашивала у подруги, но она лишь пожимала плечами: «Ни о чём таком не слышала».

Я последнюю неделю только этот остров и исследовала — уникальное же явление! Магнис, что ли, у него из почвы вымыло? Не знаю. Но флора поражала воображение. Некогда росшие на поверхности деревья давно окаменели, а их стволы и ветки опутали люминесцентные водоросли-лианы: изумрудные, амарантовые, лавандовые, кораллово-розовые… Всё вместе под водой выглядело как светящийся цветной лес. Берег порос белоснежными кораллами, то тут, то там встречались огромные рыжие морские звёзды. А рыб или крупных морских обитателей за всё время ни разу не видела — лишь крошечных серых рыбёшек. Я рассматривала удивительный подводный мир и думала, что обязательно сделаю какой-нибудь богатой клиентке сад по образу и подобию затонувшего острова.

Я проплыла над огромным куском земли и привычно вынырнула наверх: чей это был пляж — личный или общественный, — понятия не имела, но по ночам спокойно здесь отдыхала, и никто не просил убраться. Сколько бы крови отца во мне ни было, а жабрам надо давать передышку. Как-никак у меня они не такие развитые, как у полноценных миттаров. Стоило оказаться на суше, как заморосил мелкий дождик и подул неприятный, пронизывающий до костей холодный ветер. Что же так с погодой не везёт? Я сожалением вздохнула: что ж, пора возвращаться.

За секунду перед тем, как прыгнула, ветер донёс чей-то крик. Или мне показалось?

***

Командор Грегори Грешх-ан

Коммуникатор показывал полночь, когда командор Грешх-ан осознал: не заснёт.

Транспортник с микропроцессорами и сырьём-изолятом с главной станции Космофлота так и не отправили. В Совете Адмиралов на командора Грешх-ана имели зуб слишком многие: после назначения на место ректора несколько членов открыто заявили, что считают Грегори недостойным: слишком молодым, вспыльчивым, неразумным, да и якобы он получил продвижение исключительно по блату, ведь предыдущий ректор юнисского филиала Академии Космофлота был его дядей. Увы, по молодости командор Грегори Грешх-ан оказался слишком беспечен, чтобы что-то доказывать занудным глупым старикам, вот теперь до сих пор и пожинал плоды своей неосмотрительности.

Стоило усилием воли запретить себе думать о делах Академии, как мысли скакнули к эльтонийке, которую он видел мельком полмесяца назад. Память не сохранила её лица, зато он отчётливо помнил сложившиеся возмущённым «О» пухлые губы, соблазнительную родинку над верхней губой и сочную попу, в сторону которой свернули шеи все малолетние оболтусы. И то, как среагировал организм на эту красотку, он тоже прекрасно помнил: перед Мигелем пришлось извиниться и срочно отправиться в душ, сославшись на грязь и пыль на строительной площадке под пневмотрассу.

Командор тихо выругался и встал с кровати. Астероиды задери его ректорское кресло, уже давно надо было найти хоть какую-то девушку для интимной жизни, вот только бесконечная работа не давала продохнуть ни на миг. Найти кого-то в Академии — не вариант, мешать личное с работой Грегори не любил, а гражданские предпочитали лишний раз на центральном острове не показываться, да и военных побаивались. Брать отпуск, чтобы слетать в центральные Миры Федерации, — слишком большая роскошь при его ректорстве.

Привычно накинув мундир, ректор Академии решил прогуляться по пляжу. Мысли скакали с одного на другое, и он очнулся, лишь когда мелкий дождь насквозь промочил китель.

«Пора возвращаться», — подумал мужчина, но в этот момент ветер донёс до чувствительного носа ларка женский запах.

Какого чёрта?!

Ночь. Пляж. Усиливающийся дождь.

Как ректор Грегори Грешх-ан закрывал глаза на многое, но единственное, за что он всегда наказывал жёстко и публично, — это игнорирование правил безопасности. Юнисия — сложная планета, и когда начинаются такие вот моросящие дожди, все обязаны выйти из воды, будь они в мех-левах или на водном транспорте. Гражданские, кстати, в этом смысле всегда вели себя послушнее военных, которым только и надо посоревноваться — кто не испугается и проведёт времени в воде больше, у кого лёгкие сильнее или ещё какая дурь по кумполу ударит…

Ускорив шаг, Грегори метнулся в ту сторону, откуда ветер принёс женский запах.

«Наверняка кадетка из первых курсов. Поймаю — задницу надеру!» — злился командор.

А если сейчас шторм начнётся? А если магнитное ядро планеты провернётся? Такое вот плавание смертельно опасно!

Деревья и кусты стремительно мелькали перед глазами. Поросший травой и мелкими растениями пляж главного острова, на котором стояла Академия, существенно отличался от песчаных береговых линий соседних островов. Видимость так себе, а ещё и ночью в моросящий дождь — никакое ларкское зрение не справится…

Вдалеке наконец забрезжила белая ткань, определенно — длинное воздушное платье.

«Неужели она ещё и без мех-лева?!» — возмутился Грешх-ан бестолковости юной кадетки.

Прямо на его глазах девчонка встала и сложила руки лодочкой над головой.

— Сто-о-ой, глупая!

Но нахалка его проигнорировала: миг — и она прыгнула в воду.

Ночью!

В дождь!

Без мех-лева!

— Ну, дорогуша, — прорычал взбешённый таким поведением командор, стремительно скидывая обувь, мундир и рубашку. — Поймаю, ты у меня карцером не отделаешься!

За секунду до того, как командор решился прыгнуть сам, земля под ногами дрогнула — явный признак, что под водой сейчас тоже будет несладко: подводные течения и завихрения — страшная вещь.

***

Бьянка Ферреро

Я только-только погрузилась в плотные слои юнисского моря и перешла на жаберное дыхание, как огромное чудовище схватило меня за талию и потянуло куда-то вбок и вверх. С перепугу я затрепыхалась и засопротивлялась, попыталась выбраться, а неестественно вывернувшись в чужих тисках, обнаружила, что держит меня не чудовище, а мужчина!

Он то ли напал на меня, то ли явственно чего-то хотел, я так и не поняла. Осознала лишь то, что он тащит нас в сторону, откуда начинаются подводные завихрения — оно и понятно, ядро планеты не стоит на месте, а молекулы магниса связаны в том числе и с водой. Пускай в нижних слоях магниса меньше, но он всё равно присутствует. Я жабрами почувствовала, что ещё туда, где полминуты назад было безопасно, соваться теперь не стоит — течения изменились, но этот упёртый крупный мужлан оказался существенно сильнее.

Он просто схватил и потащил меня как какой-то мешок с металлоломом… Хорошо, что хоть дубинкой по голове не огрел! Ух, орангутанг непробиваемый! Питекантроп, чтоб его!

Нельзя туда! Не-ль-зя!!!

Но под водой не закричишь, а на этой глубине даже лакун воздуха нет — море слишком плотное. От нахлынувшей злости и бессилия я извернулась и укусила этого упрямца, но он оказался ещё и толстокожим: вообще никак не отреагировал, лишь впился пальцами ещё сильнее.

Гребок, другой…

Незнакомец уверенно тащил меня на буксире в эпицентр разворачивающейся подводной воронки. О том, что допустил ошибку, понял, лишь когда внезапно нас накрыло очень сильным течением, с которым даже этот шкаф справлялся с трудом. Изумление, осознание и сожаление коктейлем эмоций отразились на лице мужчины. И в тот момент, когда его резко дёрнуло, он отпустил руку и оттолкнул меня в противоположную от закручивающейся спирали сторону.

Ну, знаешь ли, нет! Мы так не договаривались!

Я спасать меня не просила, но раз уж ты полез — спасу тебя! Проигнорировав, что в этот раз он попытался от меня отделаться, я схватила мужчину за предплечье и потянула на себя. Нас закрутило, завертело, закружило… В какой-то момент незнакомец перестал сопротивляться — видимо, закончился воздух или потерял сознание, а я всё тянула и тянула его, пытаясь выбраться из подлой природной западни. Руки и спина болели от непривычной нагрузки, дышать даже жабрами в таком состоянии оказалось крайне сложно.

Стоило выкарабкаться из одной воронки и поудобнее перехватить мужчину за плечо, как я с нарастающим отчаянием почувствовала, что на нас несётся другая… Всплыть в верхние слои моря, а там добраться до ближайшего берега — точно не успеем. Что же делать? Мне-то нормально, я с лёгкостью и час проведу под водой, главное, чтобы не болтало как яйца в блендере…

Внезапно перед глазами появился подводный остров, который я так тщательно изучала каждый вечер, и не просто кусок затонувшей земли, а то место, рядом с которым располагался грот. Ну конечно! Как же я сразу не сообразила! Там же пещера с воздухом!

Гребок, ещё один, ещё… Я успела ухватиться за дерево, обогнуть край затонувшего острова и юркнуть в пещеру как раз тогда, когда очередное подводное течение попыталось цапнуть за ноги. Но я оказалась быстрее.

Вниз, вверх, и — о чудо! — спёртый влажный воздух с отчетливым запахом чуть забродившей ягоды.

Из последних сил я вытащила огромного мужчину на берег и села рядом, тяжело дыша. Шершавый камень под ногами, песочно-земляные стены, покрытые светящимся мхом, а чуть дальше — земляничная поляна с зеленовато-жёлтыми ягодами. Судя по всему, когда-то остров находился сильно выше уровня юнисского моря, но затонул внезапно. Этот грот я исследовала однажды, хотя тогда он показался не таким интересным, как окаменелые деревья и водоросли.

Что ж, вот и пригодилась находка — какое-никакое, но это убежище, пока за стенами властвует непогода.

Бьянка Ферреро

Я как загипнотизированная смотрела на огромного мужчину на краю берега. Он дышал, и никакое искусственное дыхание ему не требовалось. Более того, его лёгкие работали так неистово, что мощная спина поднималась и опускалась сантиметров на восемь или даже десять. В мутной воде воронки было непонятно, к какой расе относится незнакомец, но сейчас в бледно-голубом и лиловом свете люминесцентного мха, которым поросли стены пещеры, стало сразу ясно: ларк.

Стальные мышцы на плечах, шее и вдоль позвоночника незнакомца бугрились даже в его бессознательном состоянии, а на бронзовой от загара коже угрожающе скалилась морда опасного хищника — не то льва, не то медведя. Татуировка складывалась из острых чернильных росчерков. Одного взгляда на неё хватало, чтобы волоски по всему телу встали дыбом и всё внутри меня заорало: «Именно таких мужчин надо избегать любой ценой!»

Ещё одна особенность ларков, говорящая, что передо мной не самый простой мужчина: влажные, длиной почти до поясницы золотисто-льняные волосы были перехвачены заколками сразу в нескольких местах. Если ларк носит такую длину волос, значит, имеет на это право. Мужчины этой расы любят помериться грубой физической силой и если проигрывают в бою — обязаны отстригать хотя бы несколько сантиметров.

Ни ботинок, ни рубашки или кителя — лишь форменные штаны, намекающие, что он всё-таки из военных, да грубый ремень всё того же военного образца. Хотя с такой фигурой — удивительно было бы иное.

Где же он оставил одежду? Неужели специально снял, чтобы искупаться? Тогда почему не задержался на берегу и не снял брюки? Похоже, всё-таки не нападал на меня, а хотел спасти…

Внезапно мужчина закашлялся, выплюнул воду и тут же повернулся на бок, опёршись крупным локтем на каменный спуск. Мелкая крошка покатилась в клубы жидкого тумана, но я как завороженная следила за перекатывающимися под бронзовой кожей мышцами пресса, сокращением плоского живота и дорожкой густых золотых волос, убегающих за пряжку ремня. Судорожно сглотнув, я подняла взгляд по литым мышцам груди выше и…

Снова сглотнула. Уже нервно.

Широкие скулы, крупная квадратная нижняя челюсть и насыщенные ярко-зелёные, как знаменитый сорт яблок, радужки глаз с вытянутыми зрачками. Это был тот самый солдафон, что отчитал меня перед кадетами как какую-то куклу. Те называли его «командор Грешх-ан».

Сейчас, пристально рассмотрев офицера, я осознала и ещё один очевидный факт: не такой уж он и молодой. То ли я не разбираюсь в ларках, но ещё ни у одного кадета тонких лучиков-морщин вокруг глаз и заломов у рта я не видела.

— Ты как? — спросил он низким до волнующих мурашек голосом.

Вселенная, такие магнетически хриплые голоса надо запрещать. Вроде всего два слова, а у меня сердце забилось чаще. Две недели назад он говорил со мной совсем другим тоном…

— Хорошо, — пробормотала я, чуть отодвинувшись.

Мужчина передо мной обладал настолько сильной энергетикой, что я была не в силах отвести от него взгляд. В одних этих пронзительно-зелёных глазах читался откровенный вызов. Добавить атлетическое телосложение, явно многолетние тренировки и властный голос…

От ларка за версту несло тестостероном и квинтэссенцией всего того, что всегда служило мне маркером «бежать без оглядки». Именно такие в итоге любят подминать под себя и доказывать, что они самые главные. В сторону таких мужчин я старалась не то что не смотреть, а даже не дышать.

И вот пожалуйста.

Одна пещера на двоих.

За стенами буйствует водная стихия.

Ларк смотрел не мигая. Если взглядом можно было бы трахнуть, то он уже поимел меня во всех позах и ракурсах. Во рту пересохло, а сердце сбилось в тахикардию…

И запоздало пришло чёткое понимание, что видит ларк: растрёпанную девушку в тонком и мокром шифоновом платье, полностью облепившем тело. Мимолётного взгляда на бедро хватило, чтобы с мысленным стоном отметить, что раздетой я выглядела бы и то менее развратно.

Кровь в ушах застучала лихорадочно часто и громко.

Я потянулась поправить ткань, но рука замерла в воздухе. Прямо на моих глазах бугор в штанах ларка становился всё больше и больше, а у меня во рту — всё суше и суше. Это же потому, что море солёное, да?

«Бьянка, тебя не интересуют такие крупные маскулинные мужчины. Это не твой типаж. Вообще не твой», — как магический заговор повторяла про себя, смотря, как крупная капля медленно стекает по широкой шее на выпуклую грудную мышцу, где, если присмотреться, виднеется маленький шрамик. И, кажется, не один. А на предплечье краснеет след от моего укуса. Ниже пояса я старательно не смотрела, так как мокрая ткань слишком чётко обрисовывала внушительное мужское желание.

Мы молчали. Воздух пропитался статическим напряжением, и если бы где-то заискрило, я бы даже не удивилась.

— Ты хочешь меня, — внезапно сказал зеленоглазый красавец, всё так же не прерывая зрительного контакта.

— Вот ещё! — возмутилась, но возражение прозвучало до тошноты неуверенно.

Ларк криво усмехнулся и одним плавным текучим движением изменил позу. Теперь он уже сидел на четвереньках и шумно втягивал носом воздух в метре от меня. Его зрачки расширились настолько, что их форма была ближе к круглым, чем к вертикальным.

— Воздух пропитался ароматом твоего желания. Посмотри ещё раз на меня и скажи, что ты меня не хочешь, — хрипло потребовал незнакомец.

Миг — и над ремнём появилась крупная блестящая головка члена. Она практически касалась пупка на идеально плоском мужском животе.

Сердце ухнуло куда-то в желудок.

©Селина Катрин. Книга размещена на официальной площадке "Литгород"